Даже я иногда мечтала попасть в другой мир. И, естественно, там бы я одной левой завалила всех врагов, одной правой спасла бы принца и влюбила в себя дракона. Да вот только никаких волшебных шкафов с порталом в героическое будущее мне не попадалось, грузовики не сбивали, чтобы я с лёгким сердцем и чистой совестью могла отправиться в прекрасное далёко, и всякие пришельцы из других миров мне не досаждали с просьбами, чтобы я отправилась туда незнамо куда. И потом я прекрасно понимала, что это просто мечты, в реальности такого не бывает. Вернее, понимала до того самого дня…

Всё началось с того, что тем утром я, собираясь в универ, разбила зеркало в прихожей. Потом, стоило мне только выйти из подъезда, как дорогу мне перебежала чёрная кошка. Затем меня чуть не сбил школьный автобус. Возможно, в этот момент или чуть ранее мне всё же стоило задуматься над тем, что сейчас лучше всего повернуть домой, но я решила, что это всё просто суеверия, да и никто не гарантировал, что дома на меня не свалиться люстра, раз уж меня начали преследовать несчастья. Поэтому я спокойно продолжила путь дальше, вплоть до того момента, пока не поскользнулась на банановой кожуре и упала.

Всего лишь на мгновение я зажмурилась. А открыв глаза, я увидела склонившихся надо мной двух человек одетых во что-то похожее на халаты, у одного даже было полотенце на голове. В нашем мире полно всяких психов, которые могли вырядиться и похлеще, поэтому я не очень удивилась. И тем не менее что-то было не так.

— Дочка, с тобой всё в порядке? — спросил невысокий мужчина с резко очерченными скулами, выдающимся вперёд подбородком и светло-голубыми близко посаженными глазами. Его русые волосёнки, выбивающиеся из-под обёрнутого вокруг головы «полотенца», отсвечивали на солнце рыжиной. Как я говорила, одет он был в нечто похожее на цветастый халат, с вышитыми на нём облаками. Причём сидело всё это на нём вполне естественно, словно так и должно быть. — Ничего не болит?

Я окинула мужчину подозрительным взглядом. Но надо отдать ему должное, он действительно был встревожен, как будто волновался за меня.

— Да нет, — сказала я, осматриваясь по сторонам. Чувствовала я себя очень хорошо, но, похоже, что с головой у меня было не всё в порядке.

Просто этого быть не могло.

Все машины разом исчезли, вместе с вечно снующие туда-сюда прохожими, на дороге больше не было асфальтового покрытия, его заменили камни уже стёртые множеством ног, а многоэтажки превратились не в то чтобы высокие и незнакомые мне деревья, растущие среди некошеной уже начинающей желтеть травы. По моим представлениям именно так и должен выглядеть другой мир, в котором то и дело оказываются незадачливые попаданцы.

Но это же смешно! Я понимаю, если бы меня действительно сбил тот школьный автобус или на крайний случай как-нибудь убило осколком зеркала. Но банановая кожура не могла быть порталом в другой мир!

Вывод был только один — глюки! Может, йогурт, который я ела на завтрак, был просроченный?

— Госпожа Лусинда, как хорошо, что вы не пострадали! — с лёгким испугом воскликнула худенькая девчушка с царапиной на щеке. Одета она была куда проще, чем дяденька, всего лишь в длинный серый халат из грубой ткани. А на её запястьях я заметила странные следы, происхождения которых не могла понять. Но больше всего меня поразила красная полоса, проходящая через весь лоб почти до самых бровей, которая удивительно гармонировала с её коротко подстриженным ярко-рыжими волосами. Возможно я отстала от последних тенденций моды, но себе такое я всё-таки рисовать не стала бы.

— Мои дорогие глюки, — улыбнулась я, — вы слишком вычурно выглядите. И зовут меня не Лусинда, а София. Исправьтесь, пожалуйста!

Девчушка и мужчина удивлённо переглянулись.

— Дочка, у тебя действительно ничего не болит? — ещё раз поинтересовался дяденька.

— Ну и ладно, спишем на ошибку моего головного мозга, — махнула рукой я, потому что ко мне быстрым шагом приближался новый глюк и куда более интересный, чем эти двое. Всё-таки, несмотря на его длинные волнистые каштановые волосы, он был парнем. Выглядел он вполне по-спортивному, хотя у него тоже через весь лоб проходила красная полоса пусть и не такая яркая, как у девчушки. Помимо этого поверх его халата с короткими рукавами была надета золочёная кольчуга, а на поясе висел меч, казавшийся настоящим.

Подойдя ко мне, а я всё ещё сидела с ошарашенным видом на земле, он как-то недобро взглянул на меня. Хотя недобро это ещё мягко сказано. Парень был в ярости.

— Нашлась, наконец! — воскликнул он. — Я, конечно, знал, что ты стерва ещё та, но чтобы на такое решилась! И потрудись мне объяснить, какого нечистого ты вообще тут забыла?

Мне бы и самой хотелось бы это знать. Но подумала, что за лучшее просто промолчать, в надежде, что дяденька, который назвал меня дочкой, защитит меня от этого злобного парня.

— И при чём тут Пауло Сантос! — продолжил он свой допрос. — Какое он имеет ко всему отношение? Почему ты это сделала? Хотя вот почему, я догадываюсь!

Пауло Сантос… Естественно, это имя мне ничего не сказало. И вопросов о том, что за бред здесь происходит, у меня было гораздо больше, чем этот злобный парень мог себе представить.

— Наверное, этот Пауло Сантос хороший человек, в отличие от некоторых, — заявила я, просто чтобы остановить нескончаемый поток вопросов, которых этот парень обрушил на меня.

— Ты… — у меня сложилось такое чувство, что он просто потерял дар речи.

Тем лучше, решила я и поднялась на ноги. Глюки глюками, а сидеть на земле было холодновато. И в этот момент моё тело онемело, вернее, я просто потеряла контроль над ним, словно его кто-то вдруг перехватил у меня. Мне оставалось только лишь наблюдать со стороны, как, выставив руку вперед, я попыталась поднести какой-то камень к груди парню.

— Я заберу тебя с собой! — прошептали мои губы, довольно банальные слова.

Но парень оказался быстрее, он успел перехватить мою руку. И ко мне вновь вернулся контроль над телом.

— Госпожа! — испуганно воскликнула девчушка с царапиной.

— Не называй её так, — сказал ей парень, а потом обратился ко мне, окинув взглядом со смесью ненависти и презрения: — Ты ещё очень сильно пожалеешь о том, что сделала!

— Можно обойтись без «пожалеешь»? — ответила я, пытаясь вырвать свою руку. Безрезультатно. Хватка у него была железной.

Этот парень продолжал смотреть на меня как на врага народа. И я всё ещё пыталась убедить себя, что это просто мои глюки. Поверить в реальность происходящего я не могла. Но, к сожалению, боль я вполне ощущала.

— Да отпусти ты меня наконец! — я дёрнула руку со всей силы. Но и на этот раз моя попытка оказалась безрезультатной.

— Я не дам тебе сбежать, — ответил парень.

— Дочка, не упрямься! — подскочил ко мне дядечка. — Рафаэль Маркос! Отпустите уже Лусинду, вы же на её нежной коже синяки оставите!

Так вот как зовут это длинноволосое чудо природы. К моей радости, парень всё же послушался дядечку и выпустил руку.

— Идём, — коротко бросил мне Маркос и повернулся спиной. Его роскошные каштановые волосы качнулись волной, и на мгновения я залюбовалась ими. А потом меня кольнула зависть. И зачем мужчине такая шевелюра? Эх, а с моими жиденькими волосёнками, что ни делай, а всё равно толку мало.

— Лусинда, — несмело проговорил дяденька, — нам действительно пора идти.

Поведение этого мужчины было довольно-таки странным. Обращался он ко мне так, словно я была его дочкой, но в то же время он бегал вокруг меня чуть ли не на цыпочках. С чего бы это?

Я взглянула на девчушку, что старалась всё время держаться позади меня. Заметив, что я повернулась в её сторону, она испуганно охнула и опустила голову. Боится она меня что ли? От этой мысли мне стало даже как-то неловко. Меня даже крысы у бабушки в деревне не боялись, а про людей я уже молчу.

— Лусинда! — нетерпеливо обернулся ко мне парень. — До дворца нам идти далеко!

— Я не Лусинда, — буркнула я.

Но дядечка с девчушкой меня проигнорировали. А парень усмехнулся:

— Да-да, вот там мы и выясним Лусинда ты или нет.

Я обвела взглядом окрестности. Естественно, поблизости не было даже самого завалящего самоката, лишь пыльная дорога, деревья, теснившиеся группками то там, то сям и, пожалуй, всё. И что самое главное, ничего, что хотя бы отдалённо напоминающее замок или какой-нибудь город я тоже не увидела.

— Только не надо мне говорить, что мы в этот самый дворец отправимся пешком, — решила всё же я уточнить.

— Вот именно, — ответил мне Маркос.

— Во дворцы пешком не ходят! — заявила я. На самом деле меня просто тревожила мысли, что если я под этими глюками начну бродить по городу, то запросто могу попасть под машину, причём под самую настоящую. Но озвучивать эту мысль вслух я не решалась, а то этот плод моего больного воображения, Маркос, уж слишком нервный.

— С чего бы это, — пробурчал он, опять хватая меня за руку. Дядечка тут же протестующе вскрикнул, впрочем, ничего поделать он не мог. Да и я тоже. — Ещё как ходят.

Как бы я ни упиралась, но всё же силы наши были не равны. Именно тогда меня впервые посетила мысль, что, возможно, всё это по-настоящему: и этот испуганный дяденька, и та девчушка с царапиной на щеке, и злой Рафаэль Маркос.

— Ладно, я сама пойду, — сдалась я наконец. — Можешь уже меня отпустить.

Парень недоверчив глянул на меня, но, поняв, что я действительно не намерена больше сопротивляться, всё же выпустил мою руку.

Дальше мы шли молча. Этот Маркос разговаривать со мной, по-видимому, не желал. Он просто шёл чуть позади меня, словно боясь, что стоит отвернуться, и я исчезну. Поначалу это напрягало, но потом я перестала обращать внимания. Тем более что мне было над чем поразмыслить. Даже если это были глюки, то мне пока удавалось не сталкиваться ни с кем из прохожих, и, слава богу, под машину, как боялась, я тоже не попала. Был так же вариант, что всё это мне мерещится, пока я лежу без сознания. Но даже если это так, то я просто не представляла, как мне избавиться от этих нежелательных глюков. После получасового поиска выхода из сложившейся ситуации я так ни к чему и не пришла. Оставалось только смириться с происходящим.

Ладно, решила я наконец, представлю, что это реальность и буду действовать соответственно, раз уж ничего больше я сделать не могу. А значит, для начала мне надо было выяснить, что здесь происходит. Вопросов у меня, конечно, много, но этот главный. Я глянула на парня, что шёл впереди меня, а потом на дяденьку, тот тут же несмело мне улыбнулся.

— Эм… тут такое дело, — решилась я. — Возможно, я задам странный вопрос, но как я здесь оказалась?

— Вот только не говори, что опять всё забыла. Это уже будет третий раз за месяц, — бросил на меня насмешливый взгляд Маркос. — Могла бы уже придумать новую причину, чтобы оправдывать свои гнусные поступки.

Слышать такое было неприятно. Особенно с учётом того, что ничего такого я не делала. Но, по-видимому, я попал в непростую ситуацию. Эти якобы мои «гнусные поступки» могли создать для меня проблемы в будущем.

Высказавшись, Маркос снова зашагал вперёд, чуть ускорив шаг. Похоже, что ничего больше я от него добиться не могла. Что ж, он тут не единственный человек, к которому я могла обратиться. Я повернулась к дяденьке:

— Я так понимаю, что вы… мой отец? — спросил я.

— Лусинда, конечно! — с готовностью подтвердил он.

Мда, представляю, если бы мой папаня начал со мной так разговаривать и прыгать вокруг меня словно кузнечик. Я бы тогда точно решила, что мне прямой билет в дурку. Но как бы то ни было с дядечкой можно было иметь дело.

— А кто я такая? — задала я следующий вопрос, надеясь услышать, что я мегакрутая волшебница и поэтому меня все бояться. Ну, или почти все, Маркос был исключением и притом неприятным. Во-первых, если бы я была каким-нибудь магом, это бы намного облегчило мне выживание в этом незнакомом мире. А что? Всего-то пару каких-нибудь магических пассов и проблема решена! К тому же это могло объяснить недавнюю потерю контроля над этим телом. Хотя вот с этим вопросом надо будет разбираться позднее. А во-вторых, рано или поздно, но лучше рано, я бы научилась бы пользоваться своей силой, и тогда бы этот Маркос у меня поплясал!

— Ты Лусинда Патриция. Многие из нашего рода были выдающимися военными, в том числе и твой дядя Авитос, — с некоторой гордостью сообщил мне дяденька. — А ещё ты невеста сына императора Валлы Горация Спириоса.

О как! Хотя, по-видимому, я не мегакрутая волшебница, это ещё надо будет дополнительно выяснить. Но быть невестой сына императора тоже неплохо, всё могло быть куда хуже. Но почему при моём статусе я шляюсь по пыльным дорогам в сопровождении этого Маркоса, судя по всему, тоже важной шишки?

— А что я здесь делаю? — как можно более несчастным голоском спросила я, одним глазом следя за реакцией Рафаэля Маркоса. Вроде бы ни один мускул на лице у него не дрогнул, но я чувствовала исходящее от него напряжение. Хм, подозрительно!

— Ты… — дяденька замялся, — сказала кой-какие нелицеприятные вещи о госпоже Дианте, а потом…

— Постой, — решила уточнить я, бездумно ляпнув: — А она случаем не любовница Маркоса?

Договорить я не успела, внезапно поняв, что, действительно: язык мой — враг мой. Рафаэль Маркос, резко схватив меня за плечо, развернул к себе, а потом вскинул руку, чтобы залепить мне пощёчину. К моему счастью, между мной и им успела вовремя вклиниться та самая девчушка с царапиной, перехватив уже занесённую для удара руку.

— Я не могу вам позволить бить госпожу Лусинду, — сказала она.

— Ула, я уже говорил тебе, что ты можешь стать свободной, — сказал ей Маркос, пытающийся взять в себя в руки. Но даже я видела, что это даётся ему с трудом.

— Нет, я буду служить госпоже Лусинде, — проговорила Ула, сжав кулаки.

Повисло напряжённое молчание. Эти двое, словно пытаясь переупрямить друг друга, играли в гляделки. Дядечка же вообще стоял в сторонке ниже травы тише воды.

— О! Какая-то повозка едет навстречу нам! — воскликнула я, надеясь, что это хоть немного разрядит обстановку. Если бы знала, что такое произойдёт, молчала бы в тряпочку насчёт этой Дианты. Хотя, по-видимому, я была права, во всяком случае Маркос явно был к ней не равнодушен.

Он же, бросив один быстрый взгляд в ту сторону, в которую я указала, обратился ко мне:

— Ты и теперь будешь утверждать, что ничего не помнишь? — голос его чуть дрожал от плохо скрываемой ярости. Даже интересно, что Лусинда такого ему сделала, что он готов удавить меня прямо на месте. Но судя по всему, прежняя владелица моего тела была ещё той стервой и проходимкой.

Я вздохнула, убедить Маркоса в том, что я совсем другой человек, не могла. По крайней мере пока.

— Естественно, буду! Это же правда, — сказала я как можно более твёрдо, но это было довольно трудно, так как рука Маркоса то и дело тянулась к эфесу меча. — А насчёт… — тут я сделала паузу, пытаясь сочинить хоть какую-нибудь отмазку, — того, что я сказала о Дианте, так я просто ляпнула первое, что пришло в голову. Я ничего такого не имела в виду.

— Раньше тебе удавалось придумывать более правдоподобную ложь, — усмехнулся он, одновременно пытаясь прожечь своим взглядом во мне пару дырок.

— Может быть потому, что на этот раз я говорю правду, — быстро парировала я. В этом совершенно незнакомом мире иметь врагов мне не хотелось. Любая самая незначительная ошибка могла обернуться очень неприятными для меня последствиями, мой прокол с Диантой был подтверждением этого. Но как изменить мнения Маркоса насчёт меня, я не знала.

— Да? Твои увёртки на мне больше не сработают, — произнёс он. И я ясно почувствовала, что теперь к его ненависти примешалось и презрение. — Если надеешься таким образом избежать наказания, то ничего не выйдет.

— Я даже не знаю в чём ты меня обвиняешь, — ответила я, понимая, что, возможно, стервозность Люсинды я недооцениваю, а значит, меня ещё ждёт много удивительных открытий.

Но пока выяснение отношений нам пришлось отложить. Повозка в сопровождении четырёх всадников поравнялась с нами. Ехавшие на лошадях мужчины как и Маркос были в кольчугах, но в дополнение ко всему на их головах красовался шлем с белым хвостом. Один из них, приложив кулак к груди, произнёс:

— Госпожа Лусинда, нас послал за вами его высочество Гораций Спириос.

— Вот и славненько, — ответила я. — Теперь не придётся бить ноги.

Я всё ещё не знала, в какой мир я попала, как и не понимала, что тут вообще происходит. Но я была твёрдо намерена это выяснить.

Эта древняя повозка, в которой я оказалась, тряслась на каждом ухабе. На самом-то деле от обычно деревенской телеги она отличалась лишь наличием крыши над головой и сидениями. Ну и вместо четырёх привычных мне колёс у неё было всего два, зато огромных. И почему меня занесло в этот отсталый мир без электричества и прочих современных прибамбасов? Нет, чтобы за мной подлетела какая-нибудь крутая машина со всеми гаджетами, как из фильмов про мир будущего. Хотя, если предположить, что фентази я увлекалась всегда больше, чем фантастикой то, что я попала в какой-то древний мир, вполне закономерно. Да, я ещё не могла отделаться от мысли, что всё это мне мерещится.

Но как бы то ни было, даже в мире собственных глюков, если ты не можешь им управлять, тоже надо как-то суметь выжить. И сейчас самой важной ценностью для меня предоставляла информация. Но, к моему глубочайшему сожалению, Маркос ехал в повозке рядом со мной, а я бы предпочла обойтись без него, всё-таки на некоторые вещи он довольно нервно реагировал. В частности, мне хотелось побольше расспросить об этой Дианте. Что же Лусинда в конце концов ей сделала? Да об и Горации Спириосе тоже надо бы, интересно же, что за рыба мой так называемый жених.

И, кстати, а как я могу вообще понимать местный язык, если это не мир, созданный моим воображением? Маловероятно, что в другом мире разговаривают по-русски. И тем не менее, я и эти люди могли нормально беседовать друг с другом. Это из-за того, что я оказалась здесь в этом теле? Но воспоминания Лусинды мне не доступны. Тогда что, это магия? Кажется, она здесь есть. Но всё равно как-то странно. Даже если эта магия аналог гугл-перевочика, этого просто недостаточно, чтобы я так хорошо их понимала. Тут надо что-то посложнее. В конце концов, думать я продолжала по-русски. Наверное. И я решила кое-что проверить, чисто ради интереса.

— Достало! Да тут сдохнуть можно! Блин! Как насчёт того, чтобы сделать двигатель внутреннего сгорания? — выдала я.

Дяденька с беспокойством посмотрел на меня, вероятно, волнуясь, как бы у меня не поехала крыша.

— Дочка, ты голодная? — наконец спросил он. — Не знаю, что это за блюда двигатель сгорания, но, как вернёмся домой, попрошу приготовить лепёшек.

Ула и Маркос же сидели с таким видом, словно им, в сущности, всё равно какую чушь я несу.

— Ладно, я просто пошутила, — ответила я. Значит, некоторые вещи они могут понять совсем не так, как я. Это же надо так перевернуть всё из-за одного только «блин». Похоже, что этот предположительно магический переводчик работает лучше гугловского, но всё же не достаточно.

— И к чему всё это было? — спросил Маркос.

— Просто так, — ответила я. Я решила повернуть тему разговора к более насущным вопросам. Всё равно знания, как мы понимаем друг друга, не поможет мне разобраться в ситуации. — Так как я здесь всё-таки оказалась? — попыталась я ещё раз задать этот вопрос.

— Дочка, — вздохнул дяденька, — после того, как ты случайно сказала кое-что нехорошее, про госпожу Дианту, ты очень расстроилась и сбежала. Мы искали тебя целые сутки! И нашли у дороги без сознания.

Слова дядечки мне совершенно ничего не прояснили. Но я вспомнила, как этим телом на несколько мгновений завладел кто-то другой. И он или она, я не была уверена, что это Лусинда, пытались сделать что-то с Маркосом при помощи камня. Кстати, куда он подевался? Когда я здесь оказалась, да и после того, как я опять обрела власть над этим телом, ничего подобного у меня в руках не было. И… был очень немалый шанс, что при помощи этого камня я смогу вернуться назад. Но для этого надо было выяснить, что произошло на самом деле, и от дяденьки тут толку было мало. В его версии концы с концами не сходились. Что же я такого «случайно» могла ляпнуть про эту Дианту, что Маркос был готов прибить меня на месте? Лусинда должна была совершить то-то более серьёзное. Я повернулась к сидящему рядом парню.

— Маркос, я хочу услышать твою версию.

Это было немного опасно. Быть избитой этим типом мне не хотелось, в конце концов, я просто боялась боли. Но домой вернуться я тоже хотела, торчать в мире, в котором ещё не изобрели унитаз и интернет, я не собиралась.

— Ты уверена, что хочешь это услышать? — спросил Маркос, как-то нехорошо усмехнувшись.

— Да, — ответила я.

Хуже не будет, по крайней мере, я на это надеялась.

— Действительно вчера утром ты оскорбила Дианту, а после сбежала. Если бы я знал, к чему это приведёт, то остановил бы тебя ещё тогда. Потому что пару часов спустя у храма богини Сапиенции, ты без всяких объяснений напала на охрану Дианты. Даже не знаю, где ты тот магический камень раздобыла, но даже императорская гвардия ничего не могла с ним сделать.

Маркос замолчал и с нескрываемой ненавистью уставился на меня.

— И что было дальше? — расспрашивать его дальше, когда он так на меня смотрел, было страшно. Но меня заинтересовал этот магический камень, возможно, это было именно то, что я искала.

— Ты продолжала пытаться силой пробиться к госпоже Дианте, покалечила охрану. Но похоже, что в твои планы не водило то, что я был рядом… И мне ничего не оставалось, как разрубить этот магический камень. После этого ты исчезла. Найти тебя нам удалось только сегодня, здесь.

— А как выглядел этот магический камень? — тут же спросила я.

— Он был похож на чёрный куб, — ответил Маркос. — Кстати, ты так и не объяснила, почему сказала, что дал тебе его Пауло Сантос.

Вот как! Тогда что это за каменюка, которой это тело пыталось угрожать ему? В этой истории ещё слишком много белых пятен. Например, непонятно, чем эта Лусинда занималась целые сутки. И ещё, что это за Пауло Сантос? К тому же у меня сложилось такое чувство, что Маркос о чём-то умолчал в этой истории. Была ещё одна вещь, которая сейчас начала беспокоить меня больше всего остального.

— Но я так понимаю, что эта Дианта очень важная особа, — осторожно начала я, помня, что для Маркоса это больная тема. — Да и в результате моих действий пострадало несколько людей. И ты упоминал, что меня ждёт наказание…

— Так вот к чему было всё это, — сказал Маркос, пристально смотря на меня. — Могла бы и сразу спросить. Всё равно тут никто не верит твоим байкам про потерю памяти. Даже твой отец.

Я взглянула на дяденьку. Он сидел как-то съёжившись, мне даже его жалко стало. Но, по-видимому, Маркос прав, он тоже мне не верит, но почему-то подыгрывает. А он, поняв, что я смотрю на него, быстро сказал:

— Не беспокойся, Лусинда, всё уже улажено. Есть свидетели, которые могут подтвердить твою невиновность.

— Свидетели? Какие свидетели, когда я сам там был! — взъярился Маркос. — А если и этого мало, то есть ещё и свидетельства самой Дианты. Ты думаешь, что она не могла узнать ту, которая пыталась её убить?

— Может, это был мой двойник? — предположила я, вспомнив парочку сериалов.

— Двойник? — Маркос наклонился ко мне и, протянув руку почти невесомо коснувшись моих волос, пропустил между пальцами прядь. — Это совершенно точно была ты.

Его полный ненависти взгляд и осторожные действия так разнились между собой, что я от неожиданности отшатнулась. Маркос тут же выпрямился и отвернувшись сказал:

— На этот раз тебе не отвертеться.

— Я уже поняла это, — ответила я с как можно более смиренным видом. Естественно, парень на это не купился: для него я оставалась коварной Лусиндой.

В этот момент повозка наконец въехала в город. Похоже, что совсем скоро я должна была встретиться со своим женихом Горацием. Оставалось надеяться, что он был куда более приятным человеком, чем этот Маркос, и более толковым, чем дядечка. Это бы могло решить многие мои проблемы.

Город, в котором я оказалась, был огромным. К сожалению, мне не разрешили выглядывать из повозки, а так хотелось потаращиться на местный люд и дома. Но кое-что мне всё же удалось увидеть. Город был полон людей. В некоторых местах их было так много, что наша скорость продвижения вперёд была не больше, если бы мы шли пешком, и тогда вознице постоянно приходилось надрывно кричать: «Дорогу! Дорогу!» Конечно, почти весь местный люд был одет в том же стиле, что и мои спутники, хотя пару раз промелькнули и ещё более странные наряды. А улицы, которые я видела, выглядели вполне пристойно и относительно чисто. И никаких тебе канав с нечистотами, как я боялась поначалу. Угодила-то я в средневековье всё-таки! А значит, можно было надеяться хоть на самую примитивную канализационную систему. И самое интересное это то, что я заметила тротуары. Да-да, самые натуральные тротуары, похожие на те, которые были вполне обычным явлением для современного города, хотя здесь они не красовались серой поверхностью асфальта или плитки, а были каменными, как и сама дорога. Другое дело, похоже, что правил дорожного движения здесь никаких не было, а потому было полно людей, целеустремлённо куда-то вышагивающих по проезжей части. Похоже, что я угодила в неплохое местечко, если судить по поверхностному суждению.

— И как этот город называется? — спросила я. Не то чтобы это могло мне помочь. Но надо же знать, где ты находишься!

— Офире, столица Валлы, — с готовностью ответил мне дядечка.

— Ясно.

Нет, на самом деле мне ничего ясно не было. И это название мне совершенно ничего не сказало. Может мне стоит как-нибудь попросить карту, чтобы хоть как-то понимать, где что находиться?

Всё это время мы сидели в молчании. Маркос не хотел больше со мной разговаривать. Ула же умудрялась отвечать на все мои вопросы одной фразой: «Как хотите, госпожа Лусинда». От дядечки было больше толку, но обычно все его слова были щедры политы маслом и мёдом, так что становилось аж противно. К тому же он и сам точно не знал, что произошло с его дочерью, или же он просто не хотел вдаваться в объяснения при этом Маркосе. Зато мне удалось узнать имя дядечки — Фабий.

Вот так мы в конце концов доехали до дворца. Нет, это был вовсе не средневековый замок, как мне представлялось вначале. И него было три этажа, и он действительно впечатлял размерами и великолепием. Вела к нему широкая мраморная лестница, так что нам пришлось выйти из повозки и дальше направиться пешком. Солдаты, сопровождавшие нас, вызвались проводить, но Маркос жестом остановил их. И к моему неудовольствию они его послушались. Весь первый этаж занимали вызолоченные вверху колонны. Там никаких окон я не увидела. Зато в глаза мне сразу бросились огромные двустворчатые двери, у которых стояла вооружённая стража. А вот на втором и третьем этаже окна уже были. Впрочем, глазеть на всё это времени у меня особо не было. Сначала мне нужно было следить, чтобы не споткнуться о длинные полы своего халата, поднимаясь по лестнице. А потом мы направились к этому лесу колонн, что стояли в два ряда и поддерживали вверху крышу. К большим двустворчатым дверям мы не пошли, Маркос направил нас вдоль здания, как я уже начала подозревать к какому-нибудь чёрному ходу.

Мне никто не объяснил, почему нельзя было войти через главный. Но раз дядечка не возражал, то видимо так нужно было.

Сам дворец располагался на высоком холме. Поэтому воспользовавшись представившейся мне возможностью, я глянула на простирающуюся внизу панораму города. Офире был огромен, он простирался всюду, насколько мне хватало глаз. Я видела множество мраморных сооружений сияющих кой-где позолотой. Крыши некоторых зданий отсвечивали зеленоватой бронзой, но большинство довольствовалось красной черепицей. И местами между этими человеческими сооружениями вкрапливались группки деревьев. Да, Офире сиял разнообразными красками, и от этого вида захватывало дух. Тут я заметила, что от некоторых домов, поднимается дымок. Возможно, уже наступало время, когда начинали готовить пищу. Словно в подтверждение этому, я тут же почувствовала, что голодна. Но в это мгновение мы наконец-то направились к ещё одним двустворчатым дверям, они были поменьше размером, чем предыдущие, но и возле них стояла стража. Впрочем, нас они пропустили, даже не выкрикнув традиционное: «Кто идёт?!»

Пройдя короткий и тёмный коридорчик, мы оказались в просторной зале, стены которой были украшены яркими фресками. В основном это были сцены какой-то битвы. Но в память мне врезалась лишь одна, где какая-то девушка, одетая лишь в лёгкую белую ночнушку, пыталась пронзить своим копьём солдата, а тот видимо даже и не возражал этому, потому как его меч был отброшен в сторону.

Надо сказать, что вопреки моим опасениям окна в этой комнате были, хотя и располагались довольно высоко, так что бы выглянуть из одного из них мне бы пришлось вскарабкаться на плечи Маркоса. Забранные в узорчатую решётку окна, к удивления, были застеклены. А вот мебели почти не было, только несколько столиков, на которых стояли вазы, видимо имеющих какую-то ценность и статуи, выполненные полный человеческий рост, они были аккуратно раскрашены, так что по началу их можно было принять за настоящих людей. Но, возможно, это был какой-то своеобразный аналог картинной галереи и портретами предков. А учитывая, что это всё-таки дворец, то, скорее всего, это были статуи императоров и, возможно, их каких-нибудь выдающихся родственников. Я с интересом принялась их рассматривать, возможно, среди них был и жених Лусинды Гораций.

В этой зале, где по моим скромным подсчётом могло поместиться пару десятков трёхкомнатных квартир, наподобие той в которой я жила, остались дяденька Фабий с Улой и дальше меня уже сопровождал только Маркос. Идти рядом с ним было страшно. Я осталась без своих защитников. А Маркос однажды уже попытался меня ударить, и не было гарантий, что он не решит сделать это снова, к тому же было ясно, что он спит и видит меня в гробу. Поэтому я шла молча, мало ли он на какую фразу опять взбеленится.

За дверьми этой залы скрывалась ещё одна, точно так же расписанная фресками, и которая вывела нас в сад. Здесь возле клумбы с ирисами, удивительно, но это были действительно знакомые мне цветы, мы и остановились. Где-то за кустами, выстриженными в форме крадущихся львов, слышался звук льющейся воды, и, будь моя воля, я бы немедленно отправилась полюбопытствовать что там. Но рядом был Рафаэль Маркос, который, стоило мне лишь немного дёрнуться в сторону, начинал подозрительно на меня коситься, словно ждал, когда из-за пазухи я достану ещё один волшебный камень и начну буйствовать.

В этот момент навстречу мне вышел мужчина в сопровождении солдат, облачённых в кольчуги. В целом его можно было бы назвать непримечательным, и он бы легко затерялся среди толпы. В отличие от Маркоса его тёмные волосы, перехваченные на лбу вышитой золотом лентой, были коротко подстрижены. Да и сам он выглядел хилым и тощим, так что казалось, что халат на нём просто болтается. Но, кажется, самого мужчину это волновало мало, его маленькие близко посаженные глазки презрительно уставились на Маркоса, и он недовольно кривил губы и вообще всем своим видом показывал, что он самая главная шишка в этом лесу. У меня закралось нехорошее подозрение, что он и есть тот самый Гораций. Переведя свой взгляд на меня, он как-то весь подобрался и важно сказал:

— Я рад, что с вами всё в порядке. Но меня огорчает, что кто-то посмел пытаться опорочить твоё имя!

То, как он ко мне обращался, усилило мои нехорошие подозрения насчёт жениха.

— К сожалению, из-за всего случившегося мне стало нехорошо, — сказала я, пытаясь сделать как можно более несчастный вид и тщательно подбирая слова. — Кажется, я потеряла сознание, и я совсем ничего не помню.

— Это… — мужчина вдруг помедлил, а потом, бросив быстрый взгляд на Маркоса, словно говоря и какого ядрёного овоща ты вообще тут забыл, продолжил: — Это прискорбно. Но меня-то ты узнаёшь?

— Увы, нет, — покачала я головой. Этот человек почему-то вызывал у меня неприязнь, хотя мне он пока ничего не сделал. Возможно, всё дело было в выражении его лица. Ну не люблю я типов, которые слишком много выпендриваются!

— Я Гораций Спириос, твой жених, — снисходительно пояснил он.

Вот жеж! И почему моим женихом всё-таки оказался именно он? Почему это не какой-нибудь богоподобный красавчик, как и подобает нормальной попаданке? Должен же тут быть кто-то на кого глаз можно положить! Но мне в женихи, конечно, досталась самая невзрачная шишка леса!

Но было, что было. Хотя странно, что он такой тощий. По моим представлениям сыновья императора должны быть, хм, более упитанными. Недокармливают его что ли?

И, наверное, мне следовало изобразить счастье в тот момент, когда он представился, но я смогла из себя выдавить лишь это:

— Вы, несомненно, очень хороший человек.

На мгновение Гораций растерялся, он явно ждал от меня совсем другой реакции, но он тут же самодовольно улыбнулся и сказал:

— Так и есть.

— Я так счастлива! — заявила я, уже успев немного придти в себя, к тому же мне всё ещё нужно было выяснить, что тут произошло. А этот Гораций хоть и вызывал у меня некоторую неприязнь, но выбирать мне не приходилось. — Но… но господин Маркос обвинил меня в чём-то ужасном. Правда, я толком не поняла в чём именно.

Гораций в очередной раз презрительно скривил губы и, бросив едкий взгляд на Маркоса, сказал:

— Ну от клеймённого ничего другого ждать и не приходится.

Ясно, отношения между ними натянутые. Хотя забавно он Маркоса обозвал. Ещё бы понять, что означает клеймённый. Может, он какой-нибудь бывший преступник? Это бы объяснило его вспышки агрессии.

— Об этом можешь не беспокоиться, — тем временем продолжил Гораций. Но я его уже плохо слышала. С телом Лусинды опять начало твориться неладное. — Слово клеймённого не много стоит. А моя сестрёнка Дианта склонна к преувеличениям. Не знаю, кто напал на неё, он исчез, просто растворился в воздухе, и его следов мы не смогли найти. Но ты не можешь быть этим преступником. В это время тебя видели в совсем другой части Офире. Этому есть свидетели. Хотя плохо, что ты ничего не помнишь… — и тут Гораций наконец-то заметил, что со мной что-то не так. — Ты меня слушаешь?

Я хотела ему ответить, но к тому времени я уже во второй раз за сутки потеряла контроль над телом Лусинды. Кто-то другой опять пытался им управлять, но на этот раз у него это получалось очень плохо. И мне только и оставалось наблюдать за неловкими движениями этого тела со стороны, как кто-то попытался сделать два неуклюжих шага вперёд. Тут я и заметила, что в руке Лусинды опять непостижимым образом был зажат камень. Разглядеть я его не смогла, почему-то не получалось сфокусировать на нём взгляд. Хотя какие глаза могут быть у бесплотного создания, которым я сейчас являлась? А потом тело Лусинды обмякло, и оно несомненно упало бы, но его успел подхватить стоящий рядом Маркос. Ко мне вновь вернулся контроль, но всё равно я не могла пошевелиться.

— Лусинда! Лусинда?

Мне показалось или Маркос был обеспокоен?

— Позовите лекаря! — это уже Гораций.

А потом, видимо, я потеряла сознание.

Я не могла шевелиться, но некоторое время всё же ощущала то, что происходит вокруг. Меня куда-то несли. Я слышала, что кто-то что-то кричит возле меня, но понять смысл слов никак не могла. Я чувствовала руки человека державшего меня и исходящее от него тепло. А потом… Звуки стали постепенно затихать, словно люди куда-то уходили, далеко-далеко. Тепло тоже стало исчезать. Нет, я не ощущала холода. Но было как-то… никак, в общем. Словно я повисла в пустоте, в которой даже мои мысли и чувства начали растворяться. И нельзя сказать, что в тот момент минуты вдруг превратились в часы, их там просто не было: время тоже медленно иссякало, становилось ничем. Больше не было страха, что я не смогу вернуться домой. Не было переживаний, что всё это мне мерещится. Не было желания, чтобы меня перестали принимать за какую-то там Лусинду, в конце концов я ведь не она, а София. Не было облегчения, что наконец-то всё закончилось.

И…

Ничего.

***

Не знаю, что это было, и как я из этого выбралась. Но в следующее мгновение я осознала себя, когда поняла, что вокруг меня тьма, вязкая и почти осязаемая. В тот момент я ещё не могла испытывать страх, а поэтому просто барахталась в чём-то тягучем и густом, не зная, где верх, а где низ. Это было похоже на то, словно я находилась под водой и в тоже время нет. Казалось, что так могло продолжаться вечность. А потом впереди вспыхнул слабый огонёк, и я направилась к нему. Не то чтобы я почувствовала в нём своё спасение, но здесь это было единственным ориентиром. Время… я наконец-то снова ощутила его ход. И пусть сейчас действительно минуты растянулись в часы, словно они, как и я, вязли в этой темноте, это было неважно. Я жила! И я снова могла чувствовать!!!

Меня переполнила радость, почти граничащая с эйфорией. Вязкая тьма, препятствовавшая мне ранее, наконец-то поддалась, и я смогла свободно двигаться. Всего одно мгновение, и я оказалась в какой-то странной комнате, несущей отпечаток ненастоящести. Она больше всего была похожа на грубый набросок, чем на что-то материальное. Но в тот момент меня это совсем не взволновало.

Свет, что привёл меня сюда, всё ещё влёк. Оказалось, что это огонёк свечи. Её держала Ула. И поведение моей невольной спасительницы было довольно-таки странным. Она, опаслива озираясь по сторонам, подошла к сундуку, что стоял у самой стены. Достав спрятанный за поясом ключ, Ула открыла замок, а после начала что-то искать. Делала она это очень осторожно, постоянно прислушиваясь к чему-то. Значит, она боится быть замеченной? Я осмотрела по сторонам. Эта комната была довольно пустой, но, возможно, мне так показалось потому, что очертания предметов виделись мне какими-то смазанными. Можно было понять, что это, но не более. Даже огонёк свечи, что привёл меня сюда, казался картонным. Этот мир не был настоящим.

И я бы окончательно уверилась, что это плод моего больного воображения, но было в этой комнате кое-что, что всё ещё оставалось для меня реальным.

Там на высокой кровати с изогнутым изголовьем лежала девушка с довольно резкими чертами лица. Я даже могла различить складки на её одежде. Длинные волнистые волосы, отливающие рыжиной, были спутаны. А кожа девушки была бледна, но казалось, что сама она была наполнена жизнью, резко контрастируя с окружением. Девушка спала. Но я почему-то была уверена, что вот-вот она откроет свои глаза обрамлёнными пушистыми ресницами и посмотрит на меня.

Я забыла о влёкшем минуту назад меня огоньке свечи. Мне захотелось дотронуться до этой девушки, словно это могло вернуть меня к реальности.

Я думала, что чем дальше я буду отходить от этой картонной свечи, тем хуже я буду видеть, но на деле всё было не так. Чем ближе я подходила у кровати, тем ярче становились цвета, предметы вокруг словно наполнялись красками и жизнью. Высокая подставка под лампу засияла тусклой бронзой. Безликий пол под моими ногами, мгновения назад казавшийся таким неустойчивым и иллюзорным, вдруг обрёл прохладу плитки. Откуда-то подул лёгкий ветерок, несший с собой запах цветов.

Внезапно вернувшиеся ко мне ощущения словно вывели меня из транса. Я вздрогнула и остановилась у самой кровати. А потом обернулась в сторону Улы. Она всё так же рылась в сундуке, воровато оглядываясь по сторонам. Она меня не видела!

Значит… сейчас ненастоящая здесь я? И что будет, если я сейчас отойду от этой кровати, на которой спит эта странная девушка? Но сделать это было страшно. Я не хотела вновь оказаться в той вязкой тьме, из которой с трудом выбралась, а я почему-то была уверенна, что так и будет, если я это сделаю. Хотя ещё больше меня пугало то небытие, оно уж слишком было похоже на смерть. Я боялась исчезнуть, полностью, так чтобы от меня совсем ничего не осталось. Я боялась, что если окажусь там во второй раз, вернуться уже не получится.

Я вновь посмотрела на спящую девушку и решилась. Один торопливый шаг к ней, а потом меня накрыла тьма. Вполне обыкновенная тьма, наполненная ночной прохладой.

Я жила…

***

Я очнулась, но кругом было темно. Понять, где я сейчас нахожусь, было невозможно. Но, скорее всего, я лежала на той самой кровати, что я видела раньше. Хотя… То, что я попала в другой мир мне сейчас казалось дурным сном. Другое дело, что в моей комнате никогда не было так темно, чтобы я и собственных рук не видела. В современном городе даже ночью полно огней. Конечно, могло такое случиться, что во всём нашем районе вырубили свет, но вряд ли.

Я прислушалась, но до меня донеслось лишь глухое журчание воды. Значит, это был не просто сон? Наверное, мне надо было бы встать и осмотреться вокруг, поискать какую-нибудь лампу или свечу, хотя ещё вопрос: смогла бы я их зажечь. Да и вообще тут, наверное, не только электричества нет, но и самых обычных спичек. Как они тут вообще зажигают огонь? Кремнием что ли? Но я таким прадедовским способом вряд ли смогла бы справиться, по крайней мере, никогда таким не пользовалась.

За такими мыслями я и не заметила, как уснула, а когда я в следующий раз открыла глаза, всё ещё было темно. По крайней мере, мне так показалось сначала, но потом я заметила, что из-за какой-то щели пробивается слабый свет. И я решила, что пора уже выяснить, где я собственно нахожусь. Валяться и дальше в кровати не имело смысла.

И в это мгновение, дверь открылась, впустив яркий дневной свет в комнату, а затем громкий голос Улы возвестил:

— Господин Фабий, господин Рафаэль Маркос, госпожа Лусинда наконец проснулась!

Вот, значит, как. Да, я всё ещё была этом неприятном мире, где обитал злой Маркос и мнящий невесть что о себе Гораций, и где о Дианте лучше вообще не заикаться.

Тем не менее я сразу начала с интересом оглядываться по сторонам. Помещение, в котором я находилась, было небольшим. Кровать стояла у самой стены, где словно в шутку было нарисовано окно с видом на ночной пейзаж: темные очертания гор и белые звёзды на тёмно-синем небе. А свет проникал в это помещение только через открытую дверь. Настоящих окон в этой комнате не было. Не удивительно, что когда я проснулась, здесь было так темно. Две другие стены были также расписаны: вот девушки в лёгких развевающихся платьях играют в какую-то игру, а там некая дама в окружении полуобнажённых рабов готовиться ко сну. Хотя, спрашивается, зачем эти росписи, когда нет нормального освещения. Но больше всего меня заинтересовал сундук, стоящий недалеко от кровати. Уж в больно он был похожим на тот, что в моём то ли сне, то ли видении рылась Ула. Мне тут же стало интересно, что она там искала.

И в этот момент в моей голове словно что-то щёлкнуло, подобное состояние бывает, когда выходишь из дома и вдруг понимаешь, что забыла выключить утюг. Вот только я вспомнила, что Уле нужен был документ, касающийся её сестры. Сейчас я слово в слово могла повторить всё, что было написано на том свитке, где стояла моя… нет, Лусинды подпись. И это было очень странно, потому что эти воспоминания никак не могли принадлежать мне. Была и ещё кое-что, что обеспокоило меня в этом документе. Но это не касалось лично меня, поэтому я решила, что разберусь с этим, когда пойму, что здесь происходит. Вдруг я что-то неправильно поняла?

Тем временем Ула, увидев, что я не собираюсь реагировать на её появление, осторожно произнесла:

— Госпожа Лусанда, к вам пришёл господин Рафаэль Маркос. Он ждёт.

Я тяжело вздохнула. Видеть его мне совершенно не хотелось.

— А выставить его никак нельзя? — с надеждой спросила я.

— Нет, — ответила Ула и по её виду я поняла, что сказала что-то очень странное.

Ещё раз тяжело вздохнув, я сказала:

— Ладно. Но сначала можешь принести мне зеркало? — Мне было очень любопытно взглянуть на то, как я выгляжу. Оставалось надеяться, что в этот мире зеркала имелись. — И ещё, мне надо во что-то одеться.

На самом деле на мне уже было что-то напоминающее длинную ночнушку, но вряд ли в этом можно было выйти к Маркосу. Хотя забавно было бы понаблюдать за его реакцией. Но едва я опустила ноги с кровати, что была такая высокая, что они не доставали до пола, меня посетила новая мысль, вернее любопытство. Мне как-то довелось услышать, что в некоторых странах не носили нижнее белье: но как насчёт этого мира? Опять забравшись с ногами на кровать, я тут же задрала подол ночнушки и тут же узрела чудо местной дизайнерской мысли. Это даже чем-то напоминало современные трусы с завязочками. В любом случае меня успокоила мысль, что снизу не будет ничего поддувать.

За созерцанием своего собственного нижнего белья меня и застала Улла, потому что опустить подол я не успела.

— Госпожа Лусинда, господин Фабий просил передать, чтобы вы поторопились, — голос Улы звучал спокойно, а на лице не отразилось никаких эмоций по поводу того за каким занятием она меня застала. И она принесла зеркало, а ещё с ней пришли две высокие светловолосые рабыни, очень похожие друг на друга: Семпрония и Вителлия. Я откуда-то знала, кто они такие.

Я тут же вскочила с постели и, несмотря на прохладный пол и игнорируя сандалии, величественно покоящиеся на специальной скамеечке возле кровати, подбежала к Уле и выхватила у неё долгожданное зеркало. Оно было не такое, к которому я привыкла, это была отполированная бронзовая поверхность. Смотреться в него было непривычно, потому что отражение имело металлический оттенок. Но я всё равно с жадностью уставилась в зеркало. Да, несомненно, это было лицо той самой девушки, что я видела ночью, хотя и слегка помятое после сна. Но тогда, чтобы всё это значило? И почему у меня вдруг начали появляться воспоминания Лусинды? Это меня очень беспокоило. И в тоже время я начала надеяться, что так я быстрее пойму, как мне попасть домой.

Но пока я рассматривала себя в зеркало, девушки спокойно стояли в сторонке и словно ждали чего-то от меня. Если честно, рабство было выше моего понимания. В конце концов, эти три девушки находились полностью в моей власти, я могла их ударить просто за то, что мне не нравятся, как они смотрят на меня, или даже убить, и мне за это ничего не было бы. И осознание этого создавало какое-то неуютное ощущение, это совершенно шло вразрез с тем, что я привыкла считать нормой.

— Эм, — произнесла я, вспомнив, что вообще-то мне надо одеваться, да и умыться бы не мешало. — Мне нужно вода.

— Госпожа желает освежиться, — бросила Ула Семпронии. Было заметно, что они испытали облегчение оттого, что я наконец-то начала вести себя так, как они привыкли. Рабыня тут же исчезла в неизвестном для меня направлении и вернулась минут через пять с серебряным тазиком с водой. Увы, видимо, в этой вселенной для меня не были предусмотрены хотя бы какое-нибудь мыло и зубная щётка. Но ополоснув прохладной водой лицо, я сразу почувствовала себя бодрее и увереннее.

— Да, теперь можно и одеваться, — сказала я, надеясь, что хотя бы рабыни, в отличие от меня, знают что делать. К сожалению, тут память Лусинды не желала мне ничего подсказывать. Но девушки не сдвинулись с места, и поэтому я решила им немного намекнуть. — Я ведь говорила, что ничего не помню…

— Ах! — тут же вскрикнула Вителлия и кинулась к стоящему у стены сундуку, к тому самому, в котором Ула искала документ, и сначала достала голубой халат, если это можно было так назвать, с вышивкой золотыми нитями, а затем и зелёный с серебряными кружевами. — Несомненно, перед господином Маркосом вы захотели бы предстать в своих лучших нарядах, — испуганно произнесла девушка, всё её спокойствие, которое она демонстрировала ранее, как ветром сдуло.

— То есть это лучшие… — совершенно бездумно ляпнула я.

На лице девушки тут же отразился ещё больший испуг чем ранее, и она опять бросилась к сундуку, извлекая на свет божий оранжевый халат из лёгкой почти полупрозрачной ткани и, по сравнению с зелёным и голубым, выглядевшее довольно просто. И все же я поняла, что именно этот наряд имел для Лусинды какое-то особое значение.

Я решила остановить свой выбор на зелёном халате, подумав, что раз уж я здесь госпожа, то и выглядеть должна соответственно, и девушки тут же засуетились вокруг меня. Это было непривычно и несколько стесняло. Поэтому, когда они попытались стянуть с меня «ночнушку», я начала сопротивляться. Уж с этим я могла справиться и сама. И рабыни тотчас же от меня отступились, покорно опустив головы. Но халат я всё же позволила им одеть на себя, чтобы ничего самой не напутать, а то я могла. Да и потом лучше позволить им делать, что они там хотят, чем видеть, как со страхом шарахаются от каждого непривычного им движения или слова.

Я провела с этими рабынями менее получаса, но их испуганно-угодническое поведение уже начинало меня раздражать. Они были похожи на натянутые струны, пытаясь предвосхитить мои желания. Хотя я знала, почему они так себя ведут. Раба, вызвавшего недовольство Лусинды, ничего хорошего не ждало. Именно она оставила ту самую царапину, которую я сразу заметила, оказавшись в этом мире, на щеке Улы, когда та запуталась и случайно подала не те украшения. А Вителлию, что сейчас осторожно подавала мне вышитый серебром пояс, Лусинда как-то привязала к кровати и собственноручно высекла. И поэтому мне только и оставалось, что радоваться, что я не попала в этот мир в теле какой-нибудь рабыни. Меня бы сразу прибили. И не думаю, что я смогла бы устроить здесь революцию и всеобщее равенство.

Тем временем, после того как меня закончили одевать, Семпрония успела принести огромную шкатулку, в которой были глиняные и даже стеклянные кувшинчики и какие-то коробочки. Я сразу поняла, что это был косметический набор Лусинды. Но если её не волновал состав или же она просто не подозревала об этом, то я недавно смотрела передачу, где рассказывалось из чего это делалось в древности, так что в той красивой коробочке, где была нарисована какая-то птичка, весело щебечущая на цветущей ветке, полнее могли быть толчёный жжёные муравьи или фекалии крокодила, поди узнай.

— Нет, сегодня я обойдусь без этого, — твёрдо произнесла я, искренне надеясь, что очень скоро я вернусь домой и смогу в своё удовольствие пользоваться такими привычными нечитаемыми химическими соединениями гордо именуемой косметикой, всё ж лучше натуральной древности.

И к моему счастью, Лусинда была не та, с кем могли спорить рабыни, хотя они и удивились моему решению, но быстро сделали вид, то им всё равно. Затем они уложили мои волосы в причёску, украсив лентой под цвет пояса.

Кажется, теперь я была готова ко встрече с Рафаэлем Маркосом. Да и в любом случае пора уже было выбираться из этой пещерки, именуемой спальней, к свету и солнцу.

Я полагала, что Маркос ждёт меня где-то недалеко, но из спальни я вышла в совершенно пустой зал, уже привычно расписанный фресками, посреди которого, окружённое колонами, находилось что-то уж очень напоминающее бассейн, но в центре которого стояла скульптура девочки, держащая большой чуть наклонённый кувшин, и из него выливалась вода. Окон в этом зале не было, вернее, не было в привычном мне понимании. В крыше над самым бассейном зияла прямоугольная дыра, через которую и лился свет. Ещё я заметила, что по правую руку за чуть приподнятой портьерой скрывался сад, в котором, впрочем, Маркоса тоже не было.

Мы направились к другому выходу, что находился прямо напротив спальни, естественно, обойдя бассейн и круглый столик на трёх ножках, на котором стояла тяжёлая золотая чаша. И пройдя через какое-то полутёмное помещение, я оказалась в ещё одной зале, очень похожем на предыдущий, с такой же дырой в потолке, но здесь не было колон, а в бассейне фонтана. Да и с правой стороны за полностью открытой портьерой я увидела что-то напоминающее кабинет. По крайней мере, здесь были шкафы со свитками и какими-то бюстами, и стол со стулом. А ещё в этом небольшом помещении я наконец-то увидела огромное окно, а то я уже было подумала, что они в этом доме не водятся, с красивым видом на сад. А так как оно вообще не было застеклённым, до меня тут же донёсся лёгкий запах цветов, что росли неподалёку. Именно в этом кабинете и ждал меня Маркос. Рядом с ним был дядечка Фабий, который стоял с видом важного чиновника, но стоило ему только увидеть меня, как его лицо расплылось в улыбке, а взгляд смягчился. Хотя от меня не ускользнуло, что он был чем-то очень сильно обеспокоен. Но всё же больше всего меня сейчас интересовал именно Маркос, и поэтому мой взгляд сразу устремился к нему. Шестое чувство мне подсказывало, что пришёл он сюда не просто так, а сообщить какую-нибудь гадость.

— Утро доброе… или день, — сказала я, не зная как лучше поздороваться. — Хм, без понятия какое сейчас время суток.

— День. Но я рад, что ты чувствуешь себя лучше после обморока, — казалось бы так искренне улыбнулся мне Маркос. — Теперь я могу быть уверен, что ты сможешь в полной мере заплатить за своё преступление.

Я с подозрением на него уставилась. Не могло быть, чтобы он заявился сюда только ради того, чтобы сказать это. Было ещё что-то, хотя я не была уверена, что хочу услышать что именно.

— Но у меня есть свидетели, что я ничего не делала… — осторожно произнесла я, вспомнив, что при этом человеке надо следить за тем, что говоришь.

— У нас они тоже есть. И их слова весомей. Так что суда тебе не избежать.

Эта новость действительно была дурной. Так меня и казнить могли запросто. А бесславно умереть за чужие преступления в незнакомом мне мире мне совершенно не хотелось.

— А что если я этого не делала, и ты ошибаешься? Что тогда? — говоря это, я прекрасно понимала, что мои слова его не убедят. Но я совершенно не знала, что ему сказать в своё оправдание. А ничего путного, как всегда, в голову не шло.

— Ты виновна, — с твёрдой уверенностью произнёс Маркос. — И на помощь Горация тоже можешь не надеяться. Император уже издал указ о твоём домашнем аресте. Тебе запрещено покидать этот дом.

Ула была рядом, а потому я решила, что немного провокации в сторону Маркоса не помешает.

— А ты подсуетился, пока я была в отключке, — ехидно заметила я, демонстративно отворачиваясь от него и делая вид, что меня заинтересовал пейзаж за окном.

— Я ещё не закончил, — произнёс Маркос и, положив руку мне на плечо, довольно грубо развернул меня к себе. — Можешь больше не надеяться на свои фокусы. На этот раз тебе не улизнуть. Охранять тебя будут мои люди.

Но его слова до меня сейчас почти не доходили. На меня нахлынуло новое воспоминание Лусинды. И это было, как если бы я зимой вышла бы в шубе и обнаружила, что на улице тридцатиградусная жара.

От Рафаэля пахло потом. Но это было совершенно неважно. Он был наконец-то здесь, с ней! За одно это мгновение Лусинда готова была отдать всю имеющуюся у неё власть и деньги.

Одновременно дразня и лаская его, её рука скользнула с его груди чуть ниже. И Лусинда мысленно усмехнулась, если он думает, что она не зайдет дальше, то он глубоко ошибается!

В этот момент его поцелуй стал ещё неистовей, и девушка забыла обо всём, полностью поглощённая его страстью.

Но он вдруг пододвинулся от Лусинды, и в её душе на мгновение всколыхнулся страх: «Сейчас уйдё…»

Рафаэль окинул девушку таким взглядом, от которого её бросило в жар даже больше, чем от всех его ласк. А потом принялся стаскивать с неё одежду. Невыносимо медленно и осторожно. Сейчас у Лусинды было такое состояние, что она бы предпочла, чтобы он разорвал платье ко всем демонам. Девушка попыталась было справиться с мешающей одеждой сама, но он остановил ей.

— Нет, — и усмехнулся.

От его словно бы случайных прикосновений кожа горела и отчаянно хотелось большего, вновь почувствовать, как его ладони скользят по коже, как его губы терзают её, чтобы забыть, не вспоминать, что завтра опять всё вернётся в прежнее русло. Но Рафаэль не торопился, словно дразнил.

— Рафаэль… — наконец не выдержала Лусинда и потянулась к нему. — Пожалуйста…

***

Я очнулась от видения и уставилась на Маркоса. Я и он… Нет. Он и настоящая Лусинда были любовниками? Я была не в силах совладать со своими эмоциями. Меня раздирали двойственные эмоции. С одной стороны, я понимала, происходило не со мной, а с другой, помнила всё так, словно это была я.

Наверное, мои чувства отразились на моём лице, потому что Маркос отпустил мою руку и сказал:

— И чему ты так удивляешься?

— Я… — стоять рядом с ним было невыносимо. Воспоминания смущали, а это тело словно всё ещё влекло к Маркосу. — Я всё поняла, охрана и всё такое… Если это всё, то я ухожу!

Не дав ему и слова сказать, я убежала.

Но оказавшись рядом с той пещеркой, что служила мне спальней, я остановилась, потому что Ула и другие рабыни молча уставились на меня. Нет! Только не это. Мне надо было побыть одной, чтобы придти в себя. И любое общество было невыносимым.

— Оставьте меня! — резко бросила я.

Девушки тут же исчезли. Да, иногда быть Лусиндой полезно. Если бы только не этот Маркос с его стремлением отправить меня на плаху, так и вообще было бы здорово. Рафаэль… воспоминания с новой силой нахлынули на меня, бросая моё тело в жар. Все эти ощущения были новыми для меня. Да, в моём мире я целовалась, и мой бывший парень иногда делал попытки зайти дальше, но тогда ощущения почему-то были совсем другими. Я никогда не испытывала такого оглушительного круговорота страсти, как Лусинда, когда одно воспоминание заставляло сердце биться чаще.

И в одном я теперь была уверена. Лусинда любила Макоса. Так как умела: эгоистично, неистово и безрассудно. А он? Любил ли он её? Этого я сказать не могла.

В конце концов сидеть в полутёмной комнате мне надоело и я решила прогуляться. Выйдя к бассейну или как он там назывался, что находился возле моей спальни, я огляделась и тут заметила за приоткрытой портьерой вход в сад, который я видела из окна кабинета. Я решительным шагом направилась туда. И вскоре оказалась на залитой солнцем площадке с цветниками. После этих полутёмных помещений мне казалось, что я, наконец-то, вздохнула полной грудью. Даже мои проблемы как-то поблекли, и захотелось просто жить.

Этот маленький садик оказался внутренним двориком, окружённым со всех сторон галереями, так что то, что я находилась в городе, совсем не ощущалось, словно это был отдельный закрытый мирок.

К своему счастью рабов я тут не увидела, зато в мою сторону направлялся приветливо улыбаясь невысокий паренёк со светлыми растрёпанными волосами, да и весь его вид был каким-то неряшливым.

— Лусинда! — крикнул он мне. — Дом! наш дом окружили!

— А то я не знаю, — буркнула я, пытаясь вспомнить, кто он такой. Безрезультатно.

— Это… Это… Я, конечно, понимаю, что это для тебя не просто, — начал он извиняющимся тоном, тогда как в его глазах светилось восхищение. — Но это же личный отряд генерала Маркоса!

— Да-да, — ответила я, оглядываясь назад и прикидывая, как бы так получше улизнуть от этого ненормального. И тут мой живот громко заурчал. А я уже и забыла, когда в последний раз ела, впрочем, это было ещё в моём мире.

— А! Так вот почему ты такая хмурая! Голодна? — предположил паренёк. — Скоро будет обед. И дядя хочет пригласить генерала Маркоса. Он думает, что так сможет уладить конфликт между вами. Но… — тут он осекся.

Неужто он родственник Лусинды? Конечно, было приятно, что помимо этого «дяди» в этом мире ещё один человек отнёсся ко мне по-человечески, но сейчас меня волновало кое-что другое.

— Этот генерал… Маркос будет там? — спросила я.

— Наверное, да, — ответил паренёк. — Хотя вам действительно сейчас лучше не встречаться, судя по тому, что я слышал о нём и о тебе.

Тут я была полностью с ним согласна. После воспоминаний Лусинды о Маркосе, я ещё была не готова его видеть.

— Но не сидеть же мне голодной! — прищурилась я.

— А ладно! Пойдём! — весело заявил он.

Он завёл меня в дверной проём одной из боковых галерей и мы оказались в крошечном помещении, которое, по-видимому, именовалась здесь кухней. Наверное, места здесь было бы больше, если бы к стене не лепилась лестница. Всё остальное пространство занимала всякая утварь, большинство из которой были кувшины разных размеров и «печь». Последняя очень сильно меня удивила. Никакого дымохода здесь не было и в помине, его заменяло крошечно зарешеченное окно. А сама «печь» напоминала стол, где на поверхности под чем-то, напоминающим мне современные конфорки газовой плиты, были рассыпаны тлеющие угли. Рабыня, которая занималась едой, завидев нас, удивлённо застыла.

— Лусинда не будет обедать со всеми, — заявил мой новый знакомый, бесцеремонно хватая несколько тарелок с едой. И вскоре мы уже сидели в уединённом уголке сада.

— Ты думаешь, что Маркос сможет найти доказательства моей виновности? — спросила я, откусывая от какой-то колбаски. Я до сих пор не помнила имени своего нового знакомого, но решила пока не говорить ему об этом.

— Это же Маркос! — ответил тот.

— Даже несмотря на то, что у меня есть свидетели? — решила уточнить я.

Парень некоторое время молчал, а потом спросил:

— А что на самом-то деле произошло?

— Я… не знаю. Не помню. Просто в какой-то момент я очнулась за городом на дороге.

— Думаю… — но договорить он не успел, откуда-то неподалёку раздались крики. Парень побледнел и быстро произнёс: — Подожди меня здесь.

Я некоторое время просто сидела, но потом любопытство всё же взяло надо мной вверх, и я отправилась следом за ним. К моему удивлению сад был пуст, и как-то так само собой получилось, что я оказалась в комнате с бассейном. В воде отражалось голубое небо, что виднелось через проём крыши. На самом деле назвать его бассейном в полной мере я не могла. Он был неглубоким. Воды, наверное, мне по колено. Я мельком взглянула на своё отражение. А потом отвернулась, намереваясь пойти дальше. И в этот момент краем глаза заметила как кто-то вынырнул из воды, бесшумно, не издав ни единого всплеска. Женщина?

Но сделать я уже ничего не успела. Цепкие руки обхватили меня сзади и потянули вниз, в воду. Я успела лишь слабо вскрикнуть, прежде чем свалилась в бассейн. И как я ни барахталась и боролась, вырваться мне не удавалось. Казалось, что ещё чуть-чуть и меня окончательно затащат под воду.

— Сдохни, — прозвучал яростный голос в моей голове. — Убирайся!!!

Эти слова парализовали меня. Женщина ещё что-то прошептала, но в панике я даже не поняла, что именно.

А в следующее мгновение сдерживающая сила исчезла. И чьи-то сильные руки подхватили меня. Маркос! Наверное, никогда ещё я так не было рада его видеть.

Он вытащил меня на край «бассейна» и зло сказал, когда я пыталась отдышаться и придти в себя:

— Дура! И чего ты пыталась добиться, утонув здесь!

— Я не… — попыталась объяснить я, но мысли путались, в голове была полная каша. И ещё я почему-то была полностью уверена, что он не поверит мне. — Я не тонула. — И я улеглась на мокрую холодную плитку, закрыв глаза и решив, пусть Маркос делает что хочет, мне всё равно.

К моему удивлению, он подхватил меня на руки. Приоткрыв глаза, я смотрела, как по его каштановым волосам скатываются капельки воды. Я не спрашивала, куда он меня несёт. Это было неважно. Впервые я поняла, почему настоящая Лусинда была без ума от Маркос. И как я раньше не заметила, что он действительно красивый мужчина.

Уже через мгновение я оказалась в своей спальне, а возле меня стоял перепуганный отец Лусинды и толпились рабыни. Меня спрашивали хорошо ли я себя чувствую, не болит ли что и ещё что-то про доктора. Но сейчас у меня голова шла кругом и я не могла ясно соображать, так что просто неопределённо махнула рукой, мол отстаньте уже все меня. И в очередной раз почувствовала, что даже Лусиндой быть полезно. Возле меня тут же образовалось пустое пространство, так что я могла вздохнуть свободней.

Я перевела взгляд на Маркос. Как и ожидалось тот неодобрительно смотрел на меня. А я… внезапно спомала себя на мысли, что даже рада, что он не ушёл.

— И чего ты пыталась добиться? — спросил он. — Не думаю, что ты случайно оказалась в воде.

Действительно. Меня кто-то или что-то в этот самый бассейн затащило. Я помнила злобный шёпот этого создании, но не его слова.

— Думай, что хочешь, — ответила я, прикрыв глаза. Лучше на него не смотреть. Это не мои чувства, а прежней Лусинда. Не более. — Уходи, Маркос. Не думаю, что ты скажешь мне что-то, чего я не знаю.

Я ожидала, что в ответ мне последует что-то ехидное, но когда я открыла глаза Маркоса уже не было в комнате. Что ж, может, это и к лучшему, решила я. Теперь осталось выпроводить отсюда остальных. Но это было уже лёгким делом.

Маркос уже давно ушёл, а я лежала в своей спальне, которая уж скорее напоминала мне какую-то каморку. И чего я стала так странно чувствовать себя рядом с этим генералом? Наверное, то из-за настоящей Лусинды. Это всё-таки её тело. И воспоминания тоже её.

Но только что бы там между Маркосом и ней не было в прошлом, меня это не спасёт. Уж этот-то генерал постарается найти доказательства моей вины.

Еще меня очень беспокоило то создание, что утащило меня в бассейн. Оно вполне могло повторить свою попытку. Оставаться в этом доме было опасно. Тут меня ничего хорошего не ждало.

Может, стоит попробовать сбежать? В фильмах, что я смотрела, ложно обвинённый герой, чтобы доказать свою невиновность, всегда так делал. А мне даже этого не надо было. Достаточно просто найти способ вернуться домой. И что-то такое мне подсказывало, что если я смогу выйти из этого дома, то мне будет проще это сделать.

Решив, что, лёжа в постели, камень не сдвинешь и от всяких генералов не сбежишь, я вскочила на ноги и опять отправилась в сад, стараясь идти от бассейна, в котором я чуть не утонула, как можно дальше.

Прежде всего мне нужно было отыскать того паренька, имя которого я так и не вспомнила.

Но не успела я сделать и пары шагов по саду как заметила, что он стоит у колоны. Что ж, можно сказать, что мне повезло. Он тоже сразу увидел меня и воскликнул:

— Лусинда! Я слышал, что ты пыталась утопиться! Я не очень понимаю, как ты умудрилась это сделать. Там ведь воды не так много. Хотя, конечно, при желании и в луже можно утонуть, но… Поверь, даже генерал Маркос этого не стоит!

— Это была случайность. Я… просто поскользнулась, — я решила, что объяснять ему как всё было на самом деле, необязательно. Вряд ли он мне поверит.

— Вот как, — мягко улыбнулся он. — Тебе следует быть осторожней.

— Конечно, — быстро кивнула я. — Но… знаешь, мне вдруг захотелось взглянуть на этот самый отряд Маркоса.

— Тебе генерала сегодня было мало? — Но под моим недовольным взглядом он тут же отступил. — Ладно-ладно! Но чтобы их увидеть тебе достаточно выйти из дома.

— И они сразу схватят меня, — мрачно ответила я.

— Мм… есть идея! Со второго этажа открывается неплохой обзор на них! — вдруг улыбнулся он. — Ну как?

Идеально! Я вдруг вдруг почувствовала себя злобным гением, который вот-вот захватит… нет, мир мне без надобности… портал, что вернёт меня домой.

— Ладно, сойдёт, — вслух сказала я.

И мы отправились к той небольшой кухоньке, где мы были раньше, а потом вверх по лестнице.

Здесь уже потолки были ниже, чем на первом этаже, да и вообще всё выглядело куда проще.

— Вот уж не думал, что ты, Лусинда, когда-нибудь поднимешься в помещение для рабов, — заметил паренёк.

— Это была твоя идея, — буркнула я и тут же быстро добавила. — Ну и где я там могу увидеть отряд?

— Вот из этого окна неплохой обзор, — сказал он.

Я взглянула туда, куда он показывал. Да уж, никакого тебе стекла и рамы, просто обычный прямоугольный проём, где защитой от непогоды могли служить лишь ставни. Впрочем, чего я ещё ждала от такой отсталой цивилизации как эта?

Выглянув из окна я тут же заметила нескольких людей в красных кирасах. Солдаты казалось бы без особого дела стояли внизу. Вероятно, они и принадлежали к тому самому отряду генерала Маркоса.

Я разочарованно вздохнула.

Я надеялась, что здесь каким-то образом я смогу найти зацепку, которая поможет мне сбежать, но чуда не случилось. Хотя теперь я была уверенна, что люди Маркоса стоят у каждого потенциального выхода из дома.

— Лусинда, — вдруг тихо сказал паренёк, — уж не собралась ли ты сбежать?

Я ещё раз взглянула на солдат внизу. Что ж, возможно они считают меня мышью, запертой в клетке, которую скоро подадут на завтрак коту по имени Маркос. Но я пока ещё не готова была стать главным блюдом, и поэтому собиралась использовать любой шанс, чтобы сломать удерживающие меня прутья.

— А что? — ответила я. — Пока я здесь, я не могу доказать свою невиновность.

— А что ты сможешь сделать сбежав? — просил парень.

— Уж хоть что-то! — ответила я. — Мне надо разобраться в том, что тут происходит.

В этом я не врала. Скорее всего попасть домой я могла только узнав, с кем или чем связалась Лусинда.

— Ты мне поможешь? — спросила я. — Если нет, то…

— Помогу, — перебил он меня. — В конце концов, даже я понимаю, что оставшись здедь, ты ничего не сможешь противопоставить Маркосу!

Вот именно, хоть кто-то это понимает!

Паренёк, чьего имени я так и не смогла вспомнить, сказал, что сможет отвлечь клеймённых от боковой двери, которой обычно пользовались рабы. От меня же требовалось не так уж и много. Всего лишь дождаться вечера и незаметно собрать всё необходимое для побега.

Оставшиеся несколько часов до заката я места себе не находила от беспокойства. А рабыни, видя, что я веду себя как-то странно, совсем притихли. Это было мне на руку, так как от них мне нужно было избавиться.

В конце концов я заявила, что чувствую себя не хорошо и отправилась в спальню, даже отказавшись от ужина. Конечно, не то что я к тому времени не была голодна. Но просто никакой другой отговорки мне в это время в голову не пришло. К тому же, если притворяться, то так, чтобы сразу Оскара дали!

Правда, возможно, я слегка перестаралась, так как отец Лусинды, услышав, что мне плохо, тут же всполошился и решил, что срочно надо звать доктора. Мне насилу удалось его успокоить.

Но в конце концов я осталась одна и теперь со спокойной душой могла приняться за дело. Перво-наперво мне надо было переодеться в наряд попроще. Конечно, я совершенно не представляла, как правильно одевать эту местную одежду, но звать рабынь я не обиралась. Из-за этого могли возникнуть лишние вопросы, даже если они не будут высказаны вслух. В итоге я выбрала халат, который смотрелся самым простым.

После этого мне надо было позаботиться о деньгах, но это было совсем просто. Мне даже не надо было выходить из спальни, я помнила, что кой-какие драгоценности и монеты хранились в том сундуке, где что-то искала Ула.

К тому времени, когда все приготовлении были закончены, в доме всё уже стихло, и я вышла из спальни. По дороге я решила зайти на кухню, так как сильно проголодалась, я надеялась найти там что-нибудь съестное. Да и неизвестно было, когда мне в следующий раз удастся перекусить.

Но стоило мне только взяться за горшки, как сзади раздался голос Улы:

— Так значит, вы всё-таки решили сбежать?

Твою ж… у меня что, это на лбу написано светящимися буквами?

Я медленно повернулась к Уле.

Несколько секунд я просто стояла, отчаянно пытаясь придумать, как теперь мне выкрутиться. Но в конце концов в мою голову не пришло ничего лучшего, чем сказать самым грозным голосом, на который была способна:

— Что ты тут делаешь? Уходи!

Ула и ухом не повела на мои слова, а всё так же продолжала стоять, упрямо глядя на меня. И куда, скажите, делась та испуганная девчушка, которая шарахалась от каждого моего движения?

— Уходи! — повторила я, но уже куда более неуверенно.

— Если вы хотите сбежать, то я могу помочь, — спокойно проговорил Ула.

Вот как? Как-то всё это странно. Слишком много помощников развелось. Сначала этот паренёк, имя которого я даже не знаю. А теперь вот и Ула… У меня закралось смутное подозрение, что кому-то выгодно, чтобы я сбежала. Например, Маркосу. Может, стоит только стоит мне выйти из дома, как меня тут же скрутят его солдаты и отправят в тюрьму или ещё куда похуже. Хотя зачем ему это? Я и так почти в его руках.

— Интересно, и чем ты можешь мне помочь? — осторожно спросила я.

— Без моей помощи вам не пройти мимо отряда генерала.

— Да? У меня и так всё схвачено, — ответила я. Но на самом деле я уже не была уверена, что мне необходимо сбегать.

— Вы не боитесь, что всё случится как тогда? — спросила вдруг Ула.

— О чём ты? — непонимающе нахмурилась я.

— Когда вас внезапно вызвал к себе господин Гораций…

— Я же говорила, что ничего не помню, — перебила я её.

В ответ Ула лишь скептически взглянула на меня. Из своего недолгого пребывания в этом мире я уяснила лишь одно: рабы на своих хозяев так не смотрят. Неужели она догадывается, что я на самом деле не Лусинда? На мгновение эта мысль испугала меня и я, сделав невольный шаг назад, споткнулась о большой кувшин с водой. Тот покачнулся…

Лусинда была раздражена. То, что Гораций был принцем, и то, что он являлся её женихом, вовсе не давало ему права помыкать ей. Почему она должна куда-то там идти, когда он толком ничего не объяснил? Хотя больше всего её раздражало вовсе не это. А то, что она всё же была вынуждена пойти навстречу с Горацием, несмотря на всё своё нежелание. Она рано потеряла мать, а отец, словно желая компенсировать это, баловал её и исполнял практически любую прихоть, если она была разрешена законами Валлы. Лусинда привыкла получать всё, что пожелает, и привыкла, что с её мнением считаются. А прочитав записку Горация, у неё возникло ощущение, что он отдаёт ей приказ, обязательный к исполнению. И если бы Лусинда могла просто отмахнуться от него, то она с удовольствием сделала бы это.

Девушка не очень-то понимала, что было нужно Горацию, и зачем такая таинственность, почему он не мог сразу написать, что случилось. Но в записке было сказано, что это очень важно и касается их будущего и репутации. Ещё и место странное выбрал — дворец Советов.

В последнее время за ней не числилось никаких таких грехов, за которые можно было бояться, что они выплывут наружу. Может, это Гораций что-то натворил? Недавно, например, ходили слухи, что он начал волочиться за этой вертихвосткой Клавдией.

Лусинда раздражённо фыркнула. Нет, она вовсе не ревновала Горация к ней. В любовь она никогда не верила и считала, что это чувство было выдумано излишне романтичными натурами, которые пытались как-то облагородить своё физическое влечение к другому человеку. А к Горацию она не испытывала даже этого. Её просто раздражал сам факт существования Клавдии. Хуже неё была только Дианта.

Девушке оставалось пройти всего с десяток метров, когда, свернув за угол, она заметила у колонны знакомую мужскую фигуру. Рафаэль Маркос! Вот только его ей сейчас не хватало! Долгое время она нейтрально относилась к тому, что он, клеймённый, занимает важные государственные посты в Валле. Вот, например, недавно он стал шестым военным советником. Хотя Лусинда искренне считала, что клеймённые могут быть только рабами. Не просто так когда-то их отсталые племена были с лёгкостью побеждены Валлой. Они лишь выглядят похожими на цивилизованных людей. А на самом деле это грубые животные способны только на физический труд, а ещё создавать магические камни. Куда им заниматься важными государственными делами!

Правда, с одним клеймённым в военном министерстве она могла бы смириться, потому что и самому последнему рабу было понятно, что просунула его туда принцесса Дианта, как своего человека. Но в последнее время Рафаэль начал её раздражать. Возомнив себя невесть кем, он стал всеми силами пытаться освободить её личную рабыню-клеймённую Улу. И даже то, что он выяснил, что эта девчушка приходится ему какой-то роднёй, его не оправдывало. Нормальный человек всеми правдами и неправдами скрыл бы этот факт, но генерал чуть ли не на всех углах Офире раскричал об этом.

К сожалению, сейчас Лусинда спешила и не могла отвлекаться на всякие мелочи, иначе обязательно остановилась бы, чтобы бросить несколько колких слов в сторону Рафаэля. Клеймённые должны знать своё место и не пытаться прыгать выше своей головы.

Но эта неразумная блоха, не оценив её благих намерений, тут же преградила ей путь.

— Лусинда… — начал Рафаэль.

— Для тебя госпожа Лусинда, — поправила его та. — И я спешу.

— Это не займёт много времени, — сказал он, протягивая ей какой-то пергамент, скреплённый печатью. Лусинда сразу насторожилась, ничего хорошего ей это не сулило. Эта была печать Дианты.

Возможно, Гораций хотел предупредить об этом.

— Это ведь может подождать минут десять-тридцать? — небрежно махнула рукой Лусинда. Может, этот пергамент не скрывал ничего важного. И всё же будет лучше, если она подготовится, а для этого ей нужно было выиграть немного времени.

— И куда это ты так спешишь? — поинтересовался Рафаэль. Лусинда недовольно фыркнула и хотела уже было направиться дальше, когда он вновь остановил её: — Подожди! Я займу у тебя всего несколько секунд.

Лусинда на мгновение приостановилась и взглянула прямо на него. Так просто он от неё не отстанет.

— Я не могу ждать. Это касается некоторых дел… Я не могу прямо говорить об этом. Мм… это женские дела, — торопливо закончила она и тут же отвела взгляд, словно смутившись.

— Хорошо, — неожиданно согласился Рафаэль.

Лусинда тут же развернулась и быстро пошла к двери, за которой её ждал Гораций. Но вопреки её ожиданиям, Рафаэль направился следом за ней.

— Ты что, пойдёшь со мной? — раздражённо спросила она.

— Да. Сразу же как ты закончишь со своими делами, мы займёмся моими.

— А что если я направляюсь в уборную? — выпалила Лусинда, чувствуя, что краснеет и злясь на себя из-за этого. При рабах, даже потенциальных рабах, смущаться не положено.

— В таком случае ты идёшь в неверном направлении, — усмехнулся Рафаэль. — Я могу показать дорогу.

— Уж как-нибудь обойдусь, — буркнула Лусинда, ругая его про себя последними словами. Отделаться от Рафаэля она не успевала, нужная комната была прямо перед ней.

Девушка, протягивая руку к двери, немного помедлила. Гораций точно не обрадуется, когда увидит её в обществе клеймённого. Он ведь просил сохранить их встречу в тайне. Но Лусинда уже ничего не могла поделать.

Открыв дверь, девушка с удивлением обнаружила, что Гораций ещё не появился. И почему он тогда в записке написал, что дело срочное?! Может, что-то случилось? Что-то куда более серьёзное, чем она изначально предполагала.

Сделав несколько шагов вглубь комнаты, Лусинда вдруг остановилась от резкого шума. Обернувшись, она увидела, что дверь за ней и Рафаэлем закрылась.

— Что за шутки? — нахмурилась она. Не хватало ещё, чтобы Гораций увидел её наедине с этим клеймённым. — Открой.

Рафаэль дёрнул дверь за ручку.

— Заперто.

Лусинда быстро подошла к двери и сама попыталась её открыть, но несмотря на все усилия, не смогла сделать этого.

Сначала странная записка, а теперь вот это. Неужели кто-то устроил для неё ловушку? И она так глупо в неё попалась. Лусинда искоса глянула на Рафаэля. А ведь он тоже может быть в этом замешан.

— Ты ведь можешь попробовать выбить дверь, — заметила она.

— Луснда Патриция просит помощи у клеймённого? — притворно удивился Рафаэль. Казалось, что его совершенно не заботило, что они оказались тут заперты.

— Ты… Это ведь ты всё подстроил? Чего ты хочешь? — прямо спросила Лусинда, уже почти не сомневаясь, что эту ловушку устроил для неё генерал. — Чтобы я освободила Улу?

— Это не я здесь нас запер, — серьёзно заявил Рафаэль.

— Ну если не ты, то просто выбей эту чёртову дверь, — ответила Лусинда. — Ты ведь всё-таки генерал входящий в совет двенадцати. Не верю, что ты не сможешь этого сделать.

Рафаэль не ответил, лишь нахмурился. Похоже, что даже до этого тупоголового клеймённого начинало доходить, что лучше им побыстрее отсюда выбраться. По крайней мере, он попытался высадить дверь. И снова безрезультатно.

— Не думала, что генерал может оказаться таким слабаком, — ехидно заметила Лусинда.

Или он так умело притворяется или… может, тут замешана магия, потому дверь и не открывается. Лусинда не очень хорошо разбиралась в этой теме, а потому не могла сказать наверняка. Но она слышала, что существуют такие камни-ловушки, которые срабатывают при определённых условиях. Например, чтобы эту дверь наглухо закрыло, надо было, чтобы в комнату вошли двое. Если это так, то просто физической силой дело не решить. Хуже было то, что отменить действие камня-ловушки обычно мог только лишь тот, кто поставил его. Ещё это мог сделать клеймённый — мастер по камням. Но Рафаэль был всего лишь полукровкой, ему с таким не справиться.

— Кстати… — спросила Лусинда, наблюдая за его попытками выбраться. Теперь он не пытался выбить дверь, а просто стоял напротив неё прикрыв глаза. Пытается понять действительно ли тут использован магический камень, догадалась Лусинда. — А что ты забыл во дворце Советов? Сегодня, насколько я знаю, никаких собраний нет. В этот день даже суды не проводятся…

— Тебе-то какое дело?

— Ха? Неужто тайно встречался с кем-то, — или караулил её, чтобы опять доставать по поводу Улы. — Дай угадаю кто это. Лукреция? Августа? Клавдия?.. Мм… или эта стерва Дианта?

— Хватит! — вдруг оборвал её Рафаэль. — Уж не тебе называть её стервой. И вместо того чтобы стоять там, лучше бы помогла.

— И как ты хочешь, чтобы я это сделала? Уж если ты не можешь вышибить эту дверь, то я и подавно.

— Нет, но я надеюсь, что она просто расплавиться от твоего яда, — ухмыльнулся Рафаэль. Он оставил попытки открыть дверь и теперь просто осматривался вокруг.

— Было бы неплохо, — безмятежно ответила Лусинда. — Но, наверное, я ещё недостаточно коварна для этого. Хотя я буду стараться. Изо всех сил!

— Мне уже страшно за Валлу, — сказал он, глядя вверх. Там, почти под самым потолком, было окно. Впрочем, добраться до него было практически невозможно.

— Интересно, а если твоя таинственная пассия узнает о том, что ты тут со мной наедине, о чём она подумает?

— Гораздо более интересно, о чём подумает твой ненаглядный Гораций. Минут через пятнадцать, по моим сведениям, он должен придти сюда.

— Так ты знал, что я буду здесь? — спросила Лусинда, окинув его подозрительным взглядом. Её уверенность, что он замешен в этой истории только окрепли. Не удивительно, что он ведёт себя так нагло!

— Нет. Но увидев тебя, догадался, что ты идёшь к нему на встречу, — возразил Рафаэль.

— Представим, что я поверила тебе. Что ты предлагаешь? — мрачно спросила Лусинда. Сначала надо выйти отсюда, а уж свои претензии и подозрения она сможет предъявить и потом.

— Открыть дверь я не смогу, там использовали довольно мощный магический камень, тут и мастер с трудом справился бы. Но я знаю, как можно выбраться отсюда, — коварно улыбнулся Рафаэль. — Правда, я бы предпочёл, что бы для начала ты просто подписала освобождение Улы, а то боюсь, что после у тебя может появиться много срочных дел.

Вот он и раскрыл себя. Всё-таки эту ловушку устроил он.

— И не надейся! — фыркнула Лусинда. — Я ничего подписывать не буду! Мне всё равно увидят ли меня здесь Гораций, Дианта или кто там у тебя ещё, твой отряд или Клавдия…

— Тебя, может, и не волнует, но меня очень, — заметил Рафаэль, с беспокойством оглядываясь на дверь, и делая шаг к ней.

— Не боишься отравиться, если подойдёшь слишком близко? — ответила Лусинда, отходя от него. — К тому же я уверена, что мне совершенно не понравится твой способ выбраться отсюда.

— Абсолютно не понравиться, — улыбнулся Рафаэль.

— … Лусинда? — обеспокоенно спросила Ула.

— Всё в порядке, — попыталась ответить я как можно более уверенным тоном, но вышло как-то жалко. Это воспоминание совершенно выбило меня из колеи. От него была только одна польза, теперь я была уверена, что оставаться в этом доме мне смысла не было. Я не могла бы объяснить почему так, я бы это назвала просто предчувствием. И тут же я приняла решение. — Хорошо, мы сбежим вместе.

В конце концов, рассчитывать только на этого паренька без имени не стоит. Вдруг у него что-то не получится. Тут Ула и пригодиться, как запасной план. К тому же мне казалось, что оставлять её в доме было намного опасней, чем позволить идти со мной.

— Но для начала тебе надо проверить дверь для рабов, думаю, что через неё будет проще сбежать, — сказала я.

— Подождите меня здесь, госпожа Лусинда, — тут же ответила Ула и в её руке тускло сверкнул какой-то камень, не больше с теннисного мячика. — Я мигом избавлюсь от охраны.

Я слабо кивнула. Мотивы Улы и её ярое стремление помочь мне были не совсем понятны. Но я решила разобраться с этим позже. Всё равно сейчас адекватно думать я не могла. Из головы всё не выходили воспоминания настоящей Лусинды. Кажется, в то время она ещё не была влюблена в Маркоса или ещё просто не осознала своих чувств к нему. И теперь мне было немного интересно, как она сумела выбраться из этой запертой комнаты. Я попыталась припомнить ещё что-то из жизни прежней Лусинды, но безрезультатно. Эти воспоминания всегда появлялись неожиданно и не в самый подходящий момент.

Ула вернулась удивительно быстро и выглядела она немного удивлённой.

— Дверь никто не охраняет, — сообщила она.

— Значит, мой план сработал идеально, — важно заметила я, решив не вдаваться в подробности.

Как только мы вышли из дома, Офире встретил меня тишиной. Было темно, по крайней мере, гораздо темнее, чем я ожидала. В современном городе улицы всегда освещены горящими фонарями или, на худой конец, светом из окон.

К счастью, Ула догадалась прихватить факел. Ловко управившись с кремнием, прямо как я дома со спичками, и разжёгши огонь, она повернулась ко мне и спросила.

— И куда мы теперь?

— А… — и тут я замялась, потому что совершенно не знала куда идти. Город был мне незнаком. И на самом деле я совершенно не представляла, где искать улики, которые доказали бы невиновность Лусинды или, что гораздо было для меня предпочтительнее, где здесь находиться портал в мой родной мир. С таким же успехом я вполне могла остаться в доме, ожидая суда. Но отступать уже было поздно. — Туда! — махнула я рукой в ту сторону, где, как предполагала, был дворец. А потом бодро направилась вперёд по улице.

Ночной Офире. Из того, что мне до сих пор удалось увидеть, он очень сильно отличался от дневного. На улице стояла тишина, лишь иногда я слышала лай собак и шум повозок. Одна из таких даже проехала мимо нас. Она была доверху нагружена какими-то товарами. И я очень удивилась, кому это понадобилось разъезжать на ночь глядя, или это вор, ограбивший местную лавочку и теперь удиравший с добычей? Но Ула и ухом не повела, словно ночью такие повозки были обычным делом.

Впрочем, вскоре я об этом забыла, потому что каждую минуту ждала криков позади. Рано, хотя предпочтительнее поздно, но люди Макоса хватятся, что меня нет в доме Патрициев. Конечно, было мало шансов, что это произойдёт прямо сейчас, в конце концов, они должно быть уверены, что я преспокойно сплю в своей кровати. Вот только я не знала, что такого придумал тот паренёк, чтобы отвлечь моих охранников. Поэтому я постоянно оглядывалась назад, ожидая увидеть у себя за спиной погоню. Но улица оставалась тёмной и пустынной.

— Госпожа Лусинда! — вдруг прошептала Ула. В её голосе послышалась тревога, и я невольно приготовилась к худшему.

— Погоня? — спросила я.

— Я не уверена, — покачала головой Ула. — Но нам будет лучше подстраховаться.

Я кивнула. Не сговариваясь мы свернули в тёмную и грязную улочку. Похоже, что грозные дворники с метлой в этих местах не обитали, как и мусорные машины, и жители на радостях выбрасывали из окон всё, что только приходило им в голову. В нос ударил неприятный запах, а под ногами хрустнули осколки каких-то черепков. Но я старалась не обращать на это внимания и быстро шла вслед за Улой. Попасть в лапы Маркоса из-за своей брезгливости мне не хотелось. Впрочем, вскоре мы вышли на улицу попросторней и чище.

И тут Ула остановилась.

— Всё-таки отряд генерала… — прошептала она, а потом обратилась ко мне. — Госпожа Лусинда за нами погоня.

Я не знала, как она это поняла. Лично я пока ничего такого не видела и не слышала, но не поверить Уле сейчас я почему-то не могла.

— Так почему мы тут стоим? Идём! — И я дёрнула её за руку.

Но та никак не отреагировала на мои попытки её растормошить. Закусив губу, она смотрела назад, туда, откуда мы пришли.

— Госпожа Лусинда, вам от них не убежать. Даже для меня это будет трудно.

— И? Не стоять же тут столбом и ждать пока нас поймают? — нетерпеливо проговорила я.

Ула как-то странно на меня взглянула. И у меня снова возникла мысль, что она поняла, что я ненастоящая Лусинда. Вот только сейчас не было времени разбираться с этим.

— Госпожа Лусинда, вы бегите, а я их задержу.

— Нет, — покачала я головой. Всё это походило на шаблонный сценарий какого-нибудь приключенческого фильма или комиксов, где друзья главных героев остаются сражаться с меньшим злом, позволяя главному герою этим добраться до злодея-босса.

— Идите! Встретимся у фонтана Марка Випсания.

И не дожидаясь моего ответа, Ула сунула мне в руки факел и направилась к тёмной улочке, откуда мы только что вышли.

— У этого фильма дурной сценарист, — тихо пробормотала я. — Мог бы придумать что-нибудь и поинтереснее.

Ещё мгновение я колебалась, а потом всё-таки направилась в противоположную сторону.

Очень скоро я пожалела о своём решении. Остаться без поддержки Улы в этом огромном незнакомом городе было страшно. Я шарахалась от каждой тени и ждала, что вот-вот из-за угла выползет сам генерала Маркос или на худой конец кто-нибудь из его людей. К тому же из-за страха, что с источником света меня обнаружат быстрее, я потушила свой факел.

Вскоре я совершенно потеряла чувство направления и теперь даже если бы захотела вернуться в особняк, то просто не смогла бы. Всё, что мне оставалось, это бродить по улицам города в надежде, что память Лусинды подскажем мне, что делать, и надеяться, что я не попадусь в лапы Маркоса.

Я уже совершенно вымоталась, когда увидела впереди каких-то людей в форме. Их шлемы блестели в свете факелов. Я не знала, кто они такие. Но цвет их кирас был не красный, как у людей генерала Маркоса, а серый. Скорее всего они не принадлежали к его отряду, и, возможно, они даже искали не меня, но, тем не менее, я тотчас же нырнула в тёмный переулок. И чуть не споткнулась об человека, который, завернувшись в какую-то хламиду, спал там. Тихонько чертыхнувшись, я продолжила свой путь дальше. Я уже несколько раз видела таких бездомных, однажды даже наткнулась на целое семейство, которые спали, тесно прижавшись к друг другу. Даже в самом богатом и процветающем городе существуют нищие. И этот мир не исключение.

Что ж, можно сказать, что мой дебют в качестве героини попаданки полностью удался, я уже успела побывать в местном дворце, а теперь вот бесцельно слонялась по трущобам, удирая от погони.

К утру я совершенно обессилила и проголодалась. Я неустанно корила себя за то, что решила сбежать из особняка. Мои ноги, непривычные к долгой ходьбе так гудели, что я уселась на край фонтана. Мне уже было всё равно найдут ли меня люди Маркоса. Какая разница, если я совершенно не представляла, что мне делать дальше? Возможно, когда я решила сбежать, мне следовало думать головой, а не предаваться радужным мечтам. И вот теперь я была готова сдаться даже местной полиции, или как там она называется в этом мире.

— Ненадолго же меня хватило, — усмехнулась я, и взглянула на своё отражение в воде…

Клеймённые недалеко ушли от животных. Лусида уже не раз в этом убеждалась. И Рафаэль не был исключением. А чтобы зверя усмирить нужна хорошая плётка. Вот только сейчас, Лусинда это хорошо понимала, она была абсолютно беззащитна перед этим клеймённым. Он дикарь, и у неё нет совершенно никакого оружия против него. Она и сама не заметила, как начала отступать перед ним.

— Ладно, выкладывай свой план, — выдохнула Лусинда, решив, что сдаваться ещё рано. — И уже тогда решу, годится он или нет.

Рафаэль ничего не ответил, лишь молча указал на окно.

— Оно слишком высоко, и ты в него не пролезешь, — хмыкнула Лусинда.

— Я нет, а ты да, — ответил Рафаэль.

— И как я по-твоему доберусь до него? — на самом деле Лусинда очень хотела выбраться отсюда, но не поспорить с Рафаэлем не могла. — Ладно-ладно, догадываюсь, что у тебя есть камень, который может мне помочь. И всё равно… как ты думаешь, я спущусь на ту сторону? Я не кошка и тоже летать не умею.

— Согласен, ты не кошка, а змея, — ухмыльнулся Рафаэль, оглядываясь по сторонам, как будто что-то здесь могло помочь найти ему весомый весомый довод в свою пользу. У Лусинды уже готово было сорваться с языка колкое замечание, когда генерал направился к портьере, что висела на стене. У Лусинды без ножниц или ножа не получилось бы справиться с ней. Но Рафаэль без особого труда разорвал её на полосы.

— Ты, кажется, уже всё решил за меня, — заметила она. Ей не надо было объяснять, что он задумал. Вскоре портьера превратилась в крепкую верёвку.

— Ну вот, теперь ты без труда спустишься на ту сторону, — улыбнулся генерал.

— Нет, я ни на что не соглашалась, — покачала головой Лусинда. — Может, будет лучше, если нас здесь застанет Гораций, чем пускаться во всякие сомнительные авантюры с тобой.

— Я ошибся, ты не змея, а самая настоящая ослица, — заметил Рафаэль.

Лусинда и сама понимала, что ведёт себя глупо. И что стоит один раз уступить этому клеймённому.

Приняв её молчание за знак согласия, Рафаэль шагнул к ней, но она опять отступила от него.

— Всё ещё продолжаешь упрямиться? — спросил он. — Я могу и насильно спустить тебя с окна.

— Только попробуй, — процедила сквозь зубы Лусинда. В том, что он может это сделать она и не сомневалась. Одно слово, дикарь! Но особого выбора у неё не было, поэтому она тут же примирительно сказала. — Ладно, давай сюда твою верёвку.

— Её надо обвязать вокруг талии, — сказал Рафаэль. Его голос звучал как обычно, но Лусинда успела заметить, как на его лице мелькнуло облегчение.

— Я поняла, давай её сюда, — недовольно пробурчала Лусинда.

— Нет уж! Я сам это сделаю, — произнёс он, слегка наклоняясь к ней. — Вы благородные дамы даже одеться без помощи рабынь не в состоянии. А узел должен быть крепким. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— С чего это вдруг? Тебе же лучше, тогда будет проще спасти свою ненаглядную сестричку из моих лап.

Рафаэль не ответил, он, склонившись, начал завязывать на её талии импровизированную верёвку. И Лусинда едва пересилила себя, чтобы не сделать шаг назад. Она тут же попыталась убедить себя, что это от отвращения. Никаких других чувств к этому клеймённому она не могла испытывать. Но в тоже время она понимала, что всё это наглая ложь. То, что он находился так близко от неё, несколько смущало. Это было настолько странно для Лусинды, что ей было намного проще соврать самой себе. Присутствие раба, пусть и потенциального, не должно её смущать. Это было как-то… унизительно.

Пока Рафаэль возился с верёвкой. Лусинда словно заклинание повторяла про себя, что он просто обычный клеймённый, варвар, и вообще, он просто обязан помочь ей выпутаться из этого затруднительного положения. В конце концов, в том, что они оказались заперты здесь вдвоём, есть и его вина. Сам же, не слушая её возражений, притащился сюда!

— Всё, — выпрямился Рафаэль и достал из мешочка, что висел у него на поясе, камень Он был небольшим и больше всего напоминал булыжник с мостовой. Но Лусинда знала, что это ничего не значит. Магический камень может выглядеть как угодно. Несколько секунд генерал просто стоял, закрыв глаза, о потом протянул его девушке.

— Держи, и как можно крепче.

Лусинда взяла камень, но прежде чем успела спросить, что всё это значит, почувствовала, как её начало поднимать в воздух. От неожиданности девушка испуганно вскрикнула.

— Хватайся за край окна! — приказал Рафаэль.

Она судорожно ухватилась за раму, помогая себе ногами. так что в итоге она оказалась на подоконнике. Но камень при этом Лусинда выронила.

— И что теперь? — недовольно спросила она, чувствуя в каком нелепом положении она оказалась. Ладно Маркос, но что, если её сейчас увидят другие!

— Перелазь на другую сторону. Не бойся не упадёшь. Я буду держать верёвку и понемногу спускать тебя.

Лусинда немного помедлила. Но выбора у неё не было и ей пришлось довериться Рафаэлю.

Вскоре она уже была на свободе. Отвязав верёвку она сразу же направилась к тому месту, где оставила Улу. Не стоило было оставлять её, и если бы не записка, теперь Лусинда была уверена, что поддельная, где говорилось, что она должна был придти абсолютно одна, Лусинда никогда бы не сказала своей рабыне ждать у входа. И Лусинду совершенно не волновало то, что Рафаэль оставался заперт. Чем больше он пробудет в той комнате, тем лучше.

Генерал вполне может и подождать. А у неё было одно дело не терпящее отлагательств. Нужно было найти того, кто устроил ей эту ловушку. И тогда он заплатит ей за всё, и в первую очередь за её унижение перед Рафаэлем. Вспоминать о том, что произошло в той комнате, ей совершенно не хотелось.

Я резко выдохнула. Что это было? Снова воспоминания Лусинды? Пожалуй, из всех видений, это было самым продолжительным.

Я ополоснула лицо холодной водой из фонтана, чтобы хоть немного придти в себя. Я знала, что та Лусинда не я. Но почему-то после таких вот воспоминаний мне каждый раз казалось, что граница между нами стирается.

Хотя теперь я лучше понимала, почему Маркос так ненавидит Лусинду.

Я поднялась. Лучше подальше уйти от этого фонтана, не хватало мне сейчас новых видений. Я уже успела немного отдохнуть, хотя ноги всё ещё продолжали гудеть. Но по крайней мере сдаваться сейчас, как несколько минут назад, я не собиралась.

Сейчас было раннее утро. Город просыпался. Вокруг меня сновало всё больше людей. В основном это были мужчины и по их халатам, сделанных из серой грубой ткани, без всяких украшений, я поняла, что это рабы или простые рабочие. Не обращая на меня внимания, они куда-то спешили.

Впрочем, сейчас я была вовсе не в районе, где располагались особняки таких богачей как мой «отец». Здесь высились многоквартирные дома в пять-шесть этажей. Это было несколько странно для меня. Я-то представляла, что бедняки в этом мире живут в хилых одноэтажных халупках. И увидеть что-то пусть и отдалённо напоминающее современные многоквартирные дома я не ожидала.

Первые этажи этих домов не были жилыми, их занимали лавочки. Некоторые из них уже были открыты. Я с интересом заглядывала в них, чувствуя себя туристом на экскурсии. И постаравшись, я даже могла представить, что путешествую по какой-то отсталой экзотической стране. Вот если бы ещё по улице болталось несколько человек в современной одежде…

Вот только голод дал о себе знать. Поэтому я заглянула в первую попавшуюся закусочную или как там она у них называется. Видимо не все валлайцы готовили еду себе дома, потому что народа здесь было полно, несмотря на ранний час. Все столики были заняты. И, купив хлеба с мясом на шпажках, я уселась на лавочку, что стояла рядом с закусочной на улице вдоль стен. Не могу сказать насколько дорогим у меня получился завтрак, в местных деньгах я разбиралась слабо.

Немного отдохнув, я наконец смогла спокойно всё обдумать.

Вечно слоняться по улицам Офире я не могла. Мне нужно было найти жильё. Я не знала, сколько могу ещё проторчать в этом мире, как не знала и того на сколько хватит денег, прихваченных мной из дома «отца». Память Лусинды подсказала мне один выход.

В местных гостиницах меня, вероятнее всего, будут искать в первую очередь. Поэтому этот вариант я отмела сразу. Но в Офире можно было снять комнату или даже целую квартиру, чем я и решила воспользоваться.

И закончив есть, я отправилась на поиски подходящего жилья.

Заприметив между двумя лавочками вход в многоквартирный дом, я направилась туда. Там, сидя на стуле сидел угрожающего вида амбал. Я не очень-то понимала, что он может здесь охранять. Он с подозрением зыркнул на меня и я с трудом собралась с духом, чтобы сказать:

— Я бы хотела снять здесь комнату.

Мужчина, ещё раз взглянув на меня, ответил:

— Из хороших квартир свободных нет.

— Не важно.

Всё равно что-то подсказывало мне, что денег на нормальное жильё мне надолго не хватит.

— Домициан с третьего сдаёт комнату, буркнул амбал. — Как поднимешься по лестнице первая дверь…

— Кто-то хочет у меня комнату снять? — раздался рядом мужской голос.

Передо мной стояла ещё одна неприятная личность. Этот полноватый человек с маленькими злыми глазками оценивающе оглядел меня. И на мгновение я засомневалась, стоит ли у него вообще снимать комнату. Но он, словно прочитав мои мысли, быстро заговорил:

— В это время трудно найти себе жильё. Сами понимаете, что каждый из провинции желает попробовать счастья в Офире. Сейчас срок на обновление арендных договоров закончен, так что свободных комнат почти не осталось. Но вам повезло! Мой жилец недавно съехал. Мм… может решил вернуться в свою деревню? Идёмте, дешевле, чем у меня, вы всё равно не найдете! Хоть весь Офире обойдите!

У меня не было возможности вставить хоть слово, поэтому всё, что мне оставалось — это отправиться вслед за ним. А Домициан всё продолжал говорить. И с самого начала мои предчувствия, что ничего хорошего меня здесь не ожидает, начали оправдываться. Несколько шагов по тёмному коридору и мне в нос ударило зловоние, как из выгребной ямы. Как оказалось, исходило оно из бочки, что стояла в самом углу, под лестницей. Мне пришлось задержать дыхание, прежде мы миновали это место.

Если на первом этаже было относительно чисто, то чем выше мы поднимались, то тем больше я понимала, что уборщицы подъездов здесь не полагаются, а самим жильцам глубоко начхать на антисанитарию. На лестничной площадке третьего этажа так вообще какой-то дедок что-то поджаривал на жаровне, наверное, свой завтрак, совершенно не заботясь о копоти и дыме. И это при том, что рядом сохло чьё-то бельё. А в дальнем углу, завернувшись в плащ, кто-то храпел.

Но Домициана, похоже, это совершенно не смущало. Толкнув первую дверь, он вошёл в комнату.

Квартира, в которой я оказалась, изначально была довольно большой, но сейчас с помощью перегородок и занавесей она была поделена на несколько маленьких.

А Домициан, не прерывая ни на мгновение свой монолог, нырнул куда-то вглубь этих комнатушек и через мгновение вернулся уже с договором.

Наверное, это был какой-то способ гипноза, потому что когда я смогла ясно мыслить, то уже подписала договор и отсчитывала задаток за комнату.

Моё новое жильё, которое я сняла, было убогим. И это мало сказано. От остальных моя комната она была отделена занавесками. Единственным её убранством было лишь соломенный матрас на полу и пару вбитых ржавых гвоздей в стену, которые здесь, по-видимому, заменяли шкаф. Вот и всё. Здесь даже не было самого малепусенького окна. Я не представляла, как я могла протянуть здесь хоть пару дней. Возможно, мне стоило подыскать себе более приличное жильё. Но сейчас разбрасываться деньгами я не могла. Я не знала, сколько проторчу в этом мире, как и мне было неизвестно, когда я смогу здесь что-то заработать, если вообще смогу. В конце концов, рыскающих по всему Офире людей генерала Маркоса пока никто не отменял.

Немного постояв в комнатушке, я решила выбраться наружу. В конце концов, сидя здесь я вернуться домой не могла.

Улицы Офире встретили меня шумом и толпами спешащих куда-то людей. Но я этому была даже рада. Так было проще затеряться. Я сама не понимала, что ищу. И больше никаких проблесков откровения или воспоминаний Лусинды меня не посещало. Некоторое время я бесцельно бродила по улицам Офире, а потом мне пришлось вернуться к себе «домой».

Но едва я переступила порог квартиры, где снимала свою комнатушку, как замерла от неожиданности. Передо мной стоял клеймённый.

Из воспоминаний Лусинды я знала, что у всех клеймённых есть красная полоса на лбу. Поэтому у меня не оставалось сомнений насчёт того, кем был стоящий передо мной мужчина. У него были такие же длинные волосы как у Маркоса, но не каштановые, а рыжего оттенка. К тому же сам по себе он был намного крупнее генерала, и хотя одет очень просто, у меня сразу возникла мысль, что этот человек вполне мог служить в отряде Маркоса.

Я замерла на пороге комнаты, не зная, что мне делать дальше: то ли попытаться сбежать, то ли остаться на месте. В итоге я выбрала второй вариант.

Мужчина посторонился, давая мне пройти, и, кажется, не заметил моего замешательства. Я быстро нырнула в свою комнатушку и, усевшись на соломенный тюфяк, стала прислушиваться к тому, что происходит в квартире. Я могла и подглядеть, если бы слегка отодвинула занавеску, но тогда клеймённый заметил бы, что за ним следят.

А он, потоптавшись по комнате, вышел. Но не успела я перевести дух, как вернулся и открыл ставни.

— Эй! — крикнул кто-то из соседней комнатушки, чихнув. — Хватит тут сквозняки разводить. Закрой!

— Сейчас-сейчас, — ответил клеймённый. У него оказался довольно приятный голос.

Я не знаю, что он там делал, подглядывать было всё ещё боязно, лишь слышала, как что-то зашуршало, словно разворачивали какую-то бумагу. А потом ставни опять захлопнулись. И клеймённый ушёл. Я подождала, думая, что он вернётся, но на этот раз его долго не было.

И в конце концов я вышла из комнатушки. Из-за закрытых ставень всё было погружено в полумрак.

Застеклённые окна мне всегда казались чем-то само собой разумеющимся. Но здесь это было не так. Человек в соседней комнатушке закашлялся. И я не решилась открыть ставни. Но и сидеть в этом склепе у меня не было сил. Я поспешила на улицу.

Я бродила по Офире, практически ничего не замечая вокруг. Все мои мысли занимал клеймённый. Что если он действительно работает на Маркоса? Что если он как раз сообщает, что отыскал беглянку? И стоит только мне вернуться в ту квартиру, как меня сразу схватят. Возможно, меня уже прямо сейчас там поджидают.

В какой-то момент я свернула с улицы запруженной людьми в тихий переулок, который вывел меня к небольшой площади, окружённой портиками. В её центре весело журчал фонтан.

Отчего-то эти место показалось мне знакомым. Наверное, Лусинда здесь бывала.

— Похоже, в Офире много фонтанов, — пробормотала я, подставляя ладони под холодные струи воды.

И тут же почувствовала, что меня затягивает, словно в бездонный колодец.

Лусинда знала, что должна, как можно быстрее разобраться с теми, кто устроил ей ловушку. И понять, зачем вообще это было сделано. Просто ли это месть? Или за этим кроется что-то большее? Но пока она не могла этого сделать. Такими вещами надо заниматься с холодной головой. А сейчас её душил гнев, который надо было на ком-то выместить. Поэтому она и торопилась к выходу, где её ждала Ула. Рабыня-клеймённая как раз то, что надо. Особенно после этого происшествия с Рафаэлем.

Лусинда пулей вылетела из здания. И остановилась. Улы нигде не было.

Неужели эта сопливая девчонка посмела ослушаться её приказа? Лусинда сжала кулаки, совершенно не заботясь о том, как она сейчас выглядит. Когда она найдёт эту мерзкую рабыню, то сдерёт с неё кожу! Но медлить нельзя. Чем быстрее она поймает беглянку, тем лучше.

Лусинда тут же отправилась домой. Без помощи отца ей сейчас не обойтись. В поддельном письме Горация просили соблюдать тайну, а её паланкин привлёк бы слишком много ненужного внимания, поэтому, вопреки обыкновению, Лусинда не взяла его. И теперь ей пришлось идти пешком!

С каждым шагом раздражение Лусинды увеличивалось. И когда светлый кучерявый мальчишка, одетый в лохмотья, нагло схватил её за край платья, девушка просто попыталась его ударить. Но наглый оборвыш ловко увернулся.

— Госпожа! Вам послание! — улыбнулся во весь рот мальчишка.

Лусинда подозрительно взглянула на протянутое ей письмо. Печать, скрепляющая его, была ей незнакома: змея обвившаяся вокруг ветви лавра. Это могла быть очередная ловушка. На самом деле её интуиция прямо-таки кричала об этом. И всё же девушка с некоторой брезгливостью взяла послание, не забыв отвесить подзатыльник мальчишке. Таких оборванцев надо учить!

Быстро развернув письмо, Лусинда пробежалась глазами по единственной строчке:

«Ула у нас».

И больше ничего.

Лусинда в злости скомкала послание. Теперь ей всё было ясно! И поддельное письмо Горация и исчезновение Улы — это всё проделки этого гадкого клейменного.

— Рафаэль Маркос, — процедила сквозь зубы Лусина, — ну, погоди!

Я отступила от фонтана, судорожно глотая воздух, словно только что вынырнула из воды. Мне понадобилось время, чтобы придти в себя и понять в каком мире я нахожусь. Я с опаской взглянула на на весело бьющую вверх воду. Интересно, если я опять подойду к фонтану, у меня опять возникнут воспоминания Лусинды?

И улыбнулась.

Хорошо если так. В этих видениях прошлого может храниться ключ к моему возвращению домой. Хотя сегодня с меня хватит воспоминаний.

Я бродила по городу до самого вечера, не решаясь вернуться в свою комнатушку. Но мне вовсе не хотелось ночевать на улице. Я даже попробовала снять комнату ещё в пару домах, но там свободных мест не оказалось. И в конце концов мне всё-таки пришлось, вернуться в ту квартиру, где я встретила того незнакомого клеймённого.

Но едва я поднялась по лестнице на третий этаж, как мне вновь стало страшно. Я остановилась. Вполне возможно, что стоит только открыть дверь, как меня тут же схватят. И тогда можно будет навсегда попрощаться не только со своим миром, но и с жизнью.

Тут я и заметила того самого старичка, что видела утром. Он сидел у жаровни, словно с самого утра не сходил с места. Только на этот раз он ничего не готовил.

Я подсела к нему и внимательно на него взглянула. Он не обратил на меня никакого внимания. Грязные пряди волос свисали на его лицо, а сам он был завёрнут в какое-то тряпьё — этот старичок производил отталкивающее впечатление. Но я постаралась преодолеть чувство брезгливости.

— Эм… — я не знала с чего начать разговор.

Старичок вдруг взглянул на меня, глаза у него были большими и проницательными. И на мгновение он даже как-то неуловимо преобразился, превратившись из грязного бомжа в обличённого мудростью отшельника.

— Ты хочешь что-то узнать? — спросил он.

Я не была уверена из-за его спутанной и торчащей во все стороны бороды, словно старый веник, но кажется, старичок слегка улыбнулся.

— Тот клеймённый, что живёт в той квартире… — я указала на дверь.

— А! Это Хэлл, — кивнул старичок. — Он давно здесь живёт, уже несколько лет. Работает в лавке Кастора, делает мелкие магические камешки. И кажется, разыскивает какую-то девушку.

Услышав эти слова, я успокоилась. Скорее всего, этот клеймённый никак не был связан с отрядом генерала. Я уже собиралась встать, как старичок протянул дрожащую руку. И тут я поняла, что он просил денег за информацию. Сейчас я не могла понять, почему всего пару мгновений назад, он казался мне умудрённым жизнью старцем. Теперь передо мной вновь был грязный, одетый в лохмотья человек, готовый ухватиться за любую возможность, чтобы заработать пару монет. Я отдала ему немного денег. А после со спокойной душой отправилась в свою комнатку, попутно отметив про себя, что завтра утром мне всё же придётся прикинуть сколько примерно я могу тратить в день. Я не знала, как долго мне ещё придётся скрываться, поэтому стоило экономить.

От соломенного матраса, на который я улеглась, неприятно пахло, но я так устала, что практически сразу заснула.

Проснулась я утром от того, что моё тело чесалось. Я и забыла, что в древние времена водились такие неприятные вещи, как блохи. Похоже, что этот мир тоже не был лишён этих «прелестей».

Решив, что дальнейшее пребывание в этой затхлой комнатушке не прибавит мне здоровья, я выбралась наружу. К тому же пришло время завтрака.

Но сегодня весь Офире гудел, всполошенный новостью: начинается война с империей Янь.

Прошло уже несколько дней, как началась война между Валлой и империи Янь. И я всё ещё не знала хорошо или плохо это для меня. Но не возражала, если бы на туда отправился генерал Маркос вместе со всем своим отрядом. Это бы решило многие мои проблемы. Конечно, мне всё равно надо было бы скрываться. В конце концов, меня ловил не один только Маркос. Но так, по крайней мере, одной проблемой было бы меньше. К тому же у меня было такое чувство, что главную для меня угрозу представлял именно генерал. И только он мог поймать меня. Хотя логического объяснения этому я найти не могла. Возможно, это было просто моё буйное воображение, всё-таки Маркос произвёл на меня сильное впечатление. Или это были отголоски воспоминаний Лусинды.

Да, к этому времени мне удалось узнать, пусть и случайно, подслушав разговор двух выпивох в некой подобии забегаловке, что клеймённые отличаются от всего прочего люда красной полосой на лбу и только они могут создавать магические камни. Именно поэтому сами себя они называют «меченные богом» или просто меченные. И моя внутренняя «интуиция», основанная на воспоминаниях Лусинды, говорила, что это правда. Хотя на самом деле мне хотелось бы более конкретных знаний, особенно касающихся того, как мне вернуться домой. И неплохо, если бы это произошло побыстрее. Даже не потому что я скучала по дому. Просто меня несколько нервировал тот клеймённый Хэлл, что поселился рядом. Порой мне казалось, что смотрел он на меня странно. Хотя пока никаких попыток арестовать меня он не предпринимал. Но от этого мне даже больше было не по себе. Сразу припоминались всякие детективы. А что если этот Хэлл просто ждёт удобного случая, чтобы сразу словить меня с поличным, когда я займусь какой-нибудь противозаконной деятельностью? В конце концов, я ведь та самая зловредная Лусинда, которая только и думает, кому какую пакость устроить! Осталось лишь только придумать кому именно и какую. Хе-хе!

Даже немного интересно… Если тот клеймённый действительно следит за мной, что он думает о моих бестолковых хождениях по улицам города?

Наверное, решил, что я замыслила какой-нибудь особо коварный план и теперь думаю, как его лучше всего реализовать. Впрочем, кой-чего я действительно замыслила. Хотя это и не было чем-то таким грандиозным или зловредным, как хотелось бы некоторым генералам. Можно было даже сказать, что мой план был в какой-то мере наивен и что я пересмотрела фильмов, где главный герой сбегает из-под ареста, чтобы доказать свою невиновность. У них обычно это получалось. Вот только в последнее время мне всё чаще казалось, что мою историю пишет какой-то бездарный авторишко, который даже на такой банальный ход не способен. Мало того, в вдобавок ко всему он оказался в абсолютном тупике и теперь не знает, как дальше развернуть ситуацию. И теперь мне приходилось без толку топтаться на одном месте.

Я вздохнула. Я уже несколько раз возвращалась к фонтану, где меня посетили воспоминания Лусинды. Но всё безрезультатно. Что я только не делала, чтобы вызвать эти видения. Пожалуй, оставалось только нырнуть. Но на такой шаг я пока не осмеливалась. Хотя и сегодня, выйдя из дому, я отправилась к этому фонтану. Я уже ни на что особо не надеялась. Но, пожалуй, сейчас было самое время для моего бездарного авторишки, что пишет мой рассказ, достать из кустов рояль. А если не его, то хотя бы маленькое пианино. Это было бы очень даже не плохо. Я была бы абсолютно не против, если бы сейчас передо мною появилась бы девушка, а лучше бы красавчик-парень, который бы помог бы мне вернуться домой.

Но такого конечно же не…

Я вздрогнула. Передо мной стояла красивая девушка. На её светлые волосы было накинуто что-то на подобии красной накидки. А её одежда, явно не местного фасона, была расшита бабочками. Это уже больше походило на нормальное платье с разрезами по боках. Девушка приятно улыбнулась. А её большие светло-голубые глаза изучающе взглянули на меня.

— Вы не знаете, как пройти к площади дворца Советов?

Я отрицательно прокачала головой. Не смотря на то, что я выходила на улицу каждый день в поисках каких-нибудь полезных воспоминаний, город я всё равно практически не знала. А уж всякие подобные места вообще были для меня под запретом. Исходя из скудных воспоминаний Лусинды, дворец Советов — это место, где собирались разные крутые дядьки. И была высока вероятность, что Лусинду там могли узнать. Хотя, что-то мне подсказывало, что найти воспоминания там было бы легче, но я всё равно предпочитала не рисковать.

— Извините тогда, — девушка продолжала улыбаться.

— Да ничего, — на мгновение мне показалось, что она хочет ещё о чём-то спросить, но не решается. Это могло быть опасно. Возможно, она знала Лусинду, и в этом случае, неизвестно, что она могла предпринять.

Поэтому я уже хотела развернуться и уйти, чем быстрее я смоюсь отсюда, тем лучше, как увидела, что девушка вздрогнула, заметив кого-то, и замерла на месте. А потом, шагнув вперёд, тихо произнесла:

— Рафаэль…

У меня чуть сердце не остановилось. Я проследила за ее взглядом. Прямо на встречу нам шёл клеймённый. В этом я не могла ошибаться. Хотя солнце светило мне прямо в глаза, но его ярко-алая полоса на лбу сразу его выдавала. Да и его фигура была до боли знакомая. Неужто меня всё-таки нашёл этот Маркос? И это когда я только расслабилась!

Я шагнула назад, готовая в любой момент бросится наутёк. И тут до меня дошло…

— Хэлл! — не смогла я сдержать вздоха облегчения. Пожалуй, ещё никогда я не была так рада его видеть.

— София, — Хэлл кивнул мне, приветствуя. Я даже немного удивилась, что он знает моё имя. Хотя учитывая, что я живу в огромной общаге, где трудно что-то утаить от других, это не удивительно. А Хэлл тем временем перевёл взгляд на девушку.

— Так неудобно, — та смущенно улыбнулась. — Издали вы чем-то похожи на моего друга. Но… ладно, глупости всё это! Сейчас он не может быть в Офире.

— Он меченный? — спросил Хэлл и, когда девушка кивнула, добавил: — А раз он сейчас не в Офире, то…

— То он направился на войну с империей Янь, — закончила она за него.

— Уж никогда не думал, что меня спутают с генералом Маркосом.

Из-за того, что я всё ещё мало знала об этом мире, я не успевала понять логику их разговора. А потому поспешила вмешаться.

— Почему именно с генералом, а не с другим кл… меченым?

— В Валле Рафаэль единственный клеймённый, который занимает военный пост, — ответила мне девушка.

— Вы знаете Маркоса? — спросила я. Пожалуй, расспрашивать сейчас о нём было небезопасно. А с другой стороны, если бы эта девушка знала что-то о Лусинде, то не упомянула бы при мне генерала.

— Да, — кивнула она. — Мы познакомились, когда он был в империи Янь. И раз уж судьба забросила меня в Офире, я хотела опять увидеться с ним. Но… — тут она грустно вздохнула, — кстати, меня Рена зовут. Рада познакомиться, — она обратилась к Хэллу. — Вы не знаете, как пройти к площади дворца Советов?

— Да, знаю, — кивнул он. — Я вас провожу. Мне всё равно в ту же сторону.

А так как мне всё равно делать было нечего, я решила пройтись немного вместе с ними в надежде узнать что-то полезное.

— Вы тоже знакомы с Рафаэлем Маркосом? — спросила Рена у меня.

— Так… — уклончиво ответила я, — видела пару раз, — хотя в какой-то мере это было правдой. Лично я, не Лусинда, действительно практически не была с ним знакома. Пальцев одной руки хватит, чтобы пересчитать наши встречи.

— И какой он, этот генерал Маркос? — спросил Хэлл.

— К чему такой интерес? — улыбнулась Рена.

— Даже в империи Янь меченные редко становятся военными. А уж про Валлу и Ильмоджо и говорить нечего.

— Он замечательный, — сказала девушка. — По крайней мере для меня.

Я покосилась на Рену. Неужели есть люди с которыми Маркос ведёт себя как нормальный человек? Или он только на Лусинду бросается, как бык на красную тряпку?

Вскоре мне пришлось попрощаться с Реной и Хэллом, так как впереди я увидела как рабы несут богато разукрашенный палантин. В нём мог находиться кто-то, кто знаком с Лусиндой.

После моей первой встречи с Реной прошло несколько дней. И я неожиданно поняла, что мои отношения с Хэлом улучшились. Нет, даже не так. Раньше мы и приветствиями не обменивались. А теперь нормально общались. Он ничем не был похож на нервного Маркоса, и с ним мне было легко. Поэтому постепенно я совершенно перестала бояться, что он сдаст меня генералу.

И сейчас я спешила на встречу к Рене. Мне нравилась эта девушка, что была, как оказалось, родом из далёкой и загадочной страны Когэн. Хотя я почему-то понимала, что Лусинде она не понравилась бы, как и то, что они обе никогда не встречались.

Постепенно я начинала приходить к выводу, что я и Лусинда не менялись местами. Она всё ещё продолжала жить внутри этого тела. Хотя мне не очень-то хотелось верить в это. Потому что тогда мне было страшно подумать, что же случилось с моим настоящим телом. Может быть, мне вообще некуда было возвращаться? А если мне всё же придётся остаться и делить это тело с Лусиндой? Не очень-то радужная перспектива. Особенно учитывая, что здесь я беглая преступница. И не смотря на то, что пока что я не так уж и плохо здесь живу, однажды всё может измениться, и меня поймают.

За такими мыслями я и не заметила, что почти дошла до Арены, места, которое мне обещала показать Рена. Само здание было обнесено забором, так что виднелась только медная крыша. И внутри я до этого никогда не бывала. Но как я поняла по саоим функциям Арена чем-то напоминала древнеримский Колизей. Только сражались там не гладиаторы, а бойцы — свободные люди, которые даже могли по своему желанию отказаться от сражения.

К своему удивлению Рену я нашла в обществе Хэлла.

— Э? — не сдержалась я. — Разве ты сейчас не должен был быть в лавке Кастора?

— У меня появилось более важное дело, — уклончиво ответил тот.

Я удивлённо взглянула на него. Хэлл обычно ничего не скрывал. И во мне вновь зашевелились подозрения, что он на самом деле работает на генерала Маркоса. Но я постаралась задушить их на корню. Во-первых, просто потому, что Хэлл казался мне простым, как винная пробка, а во-вторых, мне он просто нравился.

— А потом я случайно встретил Рену, — добавил он поспешно, словно боясь, что я подумаю что-то не то.

— И раз уж мы все здесь собрались, то почему бы нам вместе не посетить Арену, — вмешалась Рена прежде чем я успела что-то ответить.

— Нет, — покачал головой Хэлл. — Не люблю я подобные места.

— Но ты ведь всё равно уже закончил со своими важными делами! — возразила Рена, как-то уж очень фамильярно подхватив его под руку. Было видно, что Хэлл смутился, но я не могла не отметить, что уж очень хорошо смотрятся рядом мощный Хэлл и, казавшаяся рядом с ним хрупкой чуть ли не хрустальной статуэткой, красавица Рена. И мне это не понравилось. Как-то сразу я почувствовала себя третьей лишней и захотелось недовольно буркнуть «Спасибо, но я пойду, не буду вам мешать». Опустив голову я лихорадочно придумывала подходящий предлог, чтобы поскорее смыться отсюда. И в это мгновение прорыв ветра растрепал мою прическу. Хоть я и пыталась придать своим волосам что-то похожее на местные причёски, мне это не очень хорошо удавалось. И вот результат!

— Вот возьми, — протянула мне Рена зеркало, чтобы я могла привести себя в надлежащий вид.

Я взглянула в зеркало и успела лишь заметить, что в нем отразилась Арена.

Но стоило Лусинде вернуться назад, как выяснилось, что Рафаэль уже ушёл. А дверь в комнате, в которой она оставила его, была открыта настежь. Теперь никаких сомнений не оставалось, всё это было коварным планом этого генерала, чтобы похитить у неё Улу! И она попалась в его ловушку, как последняя идиотка. Но, Лусинда усмехнулась, у неё осталось ещё два выхода. Она всё ещё могла обратиться за помощью к отцу. Или попытаться решить всё самой. И, немного поразмыслив, Лусинда решила выбрать второй вариант. Нужно было действовать быстро, пока Рафаэль не успел спрятать Улу в недосягаемом для неё месте.

Если она сможет доказать его вину, то генерал уже не сможет отвертеться. Рабы-клеймённые стоили очень дорого и законы по отношению к ним были гораздо строже, чем по отношению к обычным людям. Клеймённый мог легко стать рабом, но вот получить свободу для него, если он принадлежал валлайцу, было практически не возможно. В конце концов, именно в этом заключалась основа могущества Валлы.

Правда, другой вопрос, если генерал решится сбежать в империю Янь. Там законы по отношению к клеймённым были куда более лояльными.

Лусинда уже решительно направилась к выходу, когда вдруг остановилась. Но даже если всё и так, она всё ещё не знала с чего начать. Попробовать отыскать Рафаэля? Но она не знала, где он сейчас. А полагаться на простую удачу, на то, что по чистой случайности она сможет напасть на его след не могла. Не мог же Рафаэль быть таким идиотом, чтобы оставить ей подсказку. В конце концов, это слишком…

Лусинда вздрогнула. В комнату зашёл мальчишка-раб.

Он чем-то неуловимо напоминал того оборванца, который передал ей записку «Ула у на», а поэтому уже просто своим видом раздражал её. И ей пришлось приложить усилия сдержать себя. Лусинда знала, что Рафаэль не держал рабов. К тому же на этом мальчишке был ошейник, с именем его хозяина, некого Тицерия. Но он мог что-то знать. Только едва она открыла рот, чтобы задать вопрос, как он заговорил первым.

— Вы госпожа Лусинда Патриция? — спросил он с улыбкой.

Чтобы какой-то жалкий раб посмел её прервать? Девушка нахмурилась. У неё так и чесались руки, чтобы преподать ему урок. Но этот мальчишка принадлежал другому хозяину, и поэтому она ограничилась лишь тем, что отвесила ему подзатыльник.

— Ай! — вскрикнул он, но тем не менее не высказал никакого страха. Что у него за хозяин? Почему этот раб такой неправильный?

— Ты знаешь Рафаэля Маркоса? — Лусинда вся кипела от гнева и желания расправиться с этим мальчишкой сейчас же. Но найти Улу сейчас было важнее.

— Да. Перед своим уходом он просил передать вам привет.

— Он… Он просто издевается надо мной, — прошипела Лусинда. Она и сама уже не знала, что сделает, если встретиться с ним. — Это наглое животное… Куда он направился?

— Кажется… — мальчишка, казалось совершено не обращая внимание на нетерпеливо сверкающую гневом глазами Лусинду, почесал затылок и беззаботно улыбнулся. — А! Точно! Генерал Маркос отправился на Арену.

Лусинда молча развернулась. Она уже твёрдо решила для себя, что как только она найдёт Улу, она научит манерам этого вшивого раба. И не важно, что его хозяин может быть против, она найдёт возможность убедить его продать мальчишку ей.

К счастью до Арены было недалеко. И поэтому девушка быстро добралась до него даже без паланкина. Бои уже шли полным ходом. Но Лусинду это не смутило. У её семьи всегда было забронировано место на Арене. Так что попасть туда труда не составляло. Но что делать дальше она не знала. Этот проходимец Рафаэль мог быть в любом месте. И не обязательно среди зрителей.

Лусинда взглянула на арену. Ей нравилось смотреть на бои. Но сейчас происходящее там мало её заинтересовало. Даже не смотря на то, что там сейчас сражался её любимчик Аурелий, на которого в последнее время она всегда ставила. Он был слишком хорош.

Лусинда осмотрела зрительские ряды. Подавляющее большинство из всей этой толпы, забыв обо всём, кричало: «Убей!». Лусинда пожала плечами, зря стараются. Победит, несомненно Аурелий, но он славился своим мягкосердечием. А ведь только одержавший победу боец мог решать убивать своего противника или нет. Поэтому Лусинда задумалась, практически не обращая внимания на то, что происходило на Арене Распознать среди всех лиц зрителей Рафаэля не было возможным. Надо было придумать что-нибудь другое… И тут Лусинда победно улыбнулась, ей в голову пришла замечательная идея. Но сначала надо было дождаться окончания боя.

Чувствуя, что теперь Рафаэля никуда от неё не денется, Лусинда немного успокоилась. Она поняла, что если сейчас придёт к нему, то ничем не сможет доказать, что это он похитил её рабыню. Но…

Лусинда перевела взгляд на арену. Пожалуй, ей стоило сделать ставку. Тот второй боец, с которым сражается Аурелий, это же Федерик? Кажется, он любимчик этой стервы Дианты? Что ж раз уж приходится ждать, то она с удовольствием посмотрит как Аурелий размажет по песку арены этого Федерика.

В Офире бойцы всегда были популярны. И некоторые дамы так или и иначе, но отыскивали пути, чтобы проникнуть после боя к своим любимчикам. И Лусинда не была исключением.

Сейчас она хотела воспользоваться этим путём, потому что знала, что скорее всего Рафаэль тоже будет там. Этот дикарь любил посещать Арену, может быть, даже не меньше её. И ходили слухи, которые. правда, она до этого упорно отвергала, что Аурелия спонсировал именно генерал Маркос. Ну, а если его там не будет, то она хоть сможет полюбоваться, как этот милый мальчик Аурелий смущается в её присутствии.

Но Рафаэль оказался там, где и ожидала Лусинда. Тот, увидев её несколько удивился, но тут же улыбнулся:

— Неужели сама Лусинда снизошла до простых бойцов?

— Не ёрничай, они куда лучше такого животного как ты. Но как ни прискорбно на этот раз я искала тебя.

— И чем я могу служить госпоже Лусинде? — в его голосе слышалось лёгкое издательство.

— Верни её, — сквозь зубы проговорила Лусинда.

— Кого?

А она и не подозревала, что этот дикарь умеет так хорошо разыгрывать удивление.

— Не делай вид, что не понимаешь. Я об Уле говорю! — Лусинда чувствовала, что ещё немного, и она сорвется. Хорошее настроение, которое появилось после просмотра боёв Арены, исчезло без следа.

— У меня её нет. А если бы была, то я бы её тебе не отдал бы.

Рафаэль был совершено спокоен. Неужели он так уверен, что ей до Улы не добраться?

— Врёшь!

— С чего ты так уверена, что она у меня?

— А как насчёт этого? — она протянула ему записку.

— И? Причём тут я? — Рафаэль был искренне удивлён. Но Лусинда не могла признаться сама себе, что она ошиблась.

— А если не ты, то кто?

— Дай сюда, — и не дожидаясь её ответа, он выхватил записку. А потом быстро куда-то ушёл.

Лусинда опешила от его наглости и не успела вовремя остановить. Но уже через пару мгновений поспешила за ним следом.

— Как будто я позволю тебе уничтожить улику, — пробормотала она.

Примечание:

Рояль в кустах — это фраза-символ неуклюже спланированной «случайности», заранее подготовленного «экспромта» и т. д.

(Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений).

Ещё одно всплывшее воспоминание. Мне бы радоваться. Но в нём снова не говорилось, как вернуться домой. В конце концов, взаимоотношения Маркоса и Лусинды меня мало волновали, пусть в них, судя по всему, и крылся корень моих сегодняшних проблем.

Хотя нет! Кое-что полезное мне всё-таки удалось выяснить. Для того чтобы вызвать воспоминания Лусинды, мне не обязательно нужны бассейн, фонтан или что-то подобное, достаточно какой-нибудь отражающей поверхности, даже зеркала.

Я усмехнулась. Тут, кстати, как раз стоило вспомнить всякие страшилки про двойника, запертого по ту сторону зеркала. Помниться, я что-то такое смотрела или читала. Увы, память девичья. Но, кажется, для главного героя там всё закончилось не очень хорошо.

— София!.. София! Что с тобой? — начала трясти мен за плечо Рена. — София?

А я, выпав из реальности, и забыла, что здесь не одна. И что теперь Хэлл и Рена подумают обо мне? Даже немного интересно, как я со стороны выгляжу, когда погружаюсь в воспоминания Лусинды. Я украдкой взглянула на друзей. Лица у обоих были несколько удивлёнными.

— А… прости, задумалась, — пробормотала я, протягивая Рене зеркало.

— С тобой точно всё в порядке? Ты ведь хотела поправить причёску, — она выглядела обеспокоенной.

Точно! За этими воспоминаниями я совсем забыла об этом! Ну вот, теперь я точно выгляжу как последняя идиотка.

— Мм… мне нехорошо, — я даже почти не соврала. Из-за всего этого я действительно чувствовала себя несколько выбитой из колеи. — Мне, наверное, лучше вернуться домой.

— Я провожу, — сказал Хэлл.

— Не надо, — покачала я головой. — Лучше составь компанию Рене. А я с вами потом схожу на Арену.

Я поспешила уйти. Мне нужно было хотя бы несколько минут побыть одной, чтобы придти в себя.

Но так получилось, что больше нам не удалось прогуляться вместе. Вскоре Рена уехала по каким-то своим делам из Офире. И теперь здесь из моих личных знакомых остался только Хэлл.

За эти несколько дней в моей жизни ничего не изменилось. Я всё также бесцельно слонялась по городу. А деньги, прихваченные из дома Лусинды, всё также потихоньку таяли. И на это были причины. Во-первых, местная денежная система была слишком запутанная. В Офире помимо тех монет, которые чеканила Валла, соллы, ассы и триввы, можно было расплатиться яньскими цзинами и ильмоджскими дагами и луйгами. И, видимо, выглядела я как у провинциальная дурочка, потому что пару раз мне давали сдачу монетами, что на на деле и гроша ломанного не стояли.

А во-вторых, хотя я старалась как можно меньше тратить, но на некоторые вещи денег всё же не пожалела. Первым делом я поменяла уже изрядно провонявший всевозможными запахами старый соломенный матрас на новый. А после того, как Хэлл дал мне по дружбе магический камень, отпугивающий насекомых, я могла расположиться в комнатушке чуть ли не по-королевски! Правда, от такого подарка я хотела по началу отказаться, даже я примерно понимала настоящую стоимость такого камня. Но искушение, наконец избавиться от донимающих меня блох, и уговоры Хэлла сделали своё чёрное дело. И теперь я возвращалась в свою убогую комнатушку без мысли: а не сдаться ли мне всё-таки людям Маркоса? Ну не может же быть в их тюрьме ещё хуже! По крайней мере, такое мне представлялось с трудом.

С тех пор я могла спокойно отдохнуть ночью. Это если, конечно не считать одного особенно сильно храпящего на всю нашу коммуналку соседа.

Казалось, что подобная размеренная жизнь, где я только и занималась, что разными ухищрениями пыталась вызвать воспоминания Лусинды, будет продолжаться ещё долго. Даже несмотря на беспокойство по поводу денег.

Но однажды вечером ко мне в комнатушку зашёл Хэлл. В руке он держал кувшин для вина.

— Что-то случилось? — спросила я, глядя на его сумрачное лицо. Меня тут же кольнуло недоброе предчувствие. Конечно, Хэлла трудно было назвать весельчаком, но и такой подавленный вид тоже не был ему свойственен.

— Да ничего, — ответил он.

Может, мне просто померещилось, что у него дурное настроние? В тусклом свете свечи и не такое бывает. Но…

— Хэлл?

Он был крупным мужчиной. А в моей комнатушке казался ещё больше. И хотя в его поведении не было ничего угрожающего, но когда он внезапно надвинулся на меня, то я почувствовала себя неуютно и захотелось отодвинуться подальше.

— Давай выпьем, — и он многозначительно указал на кувшин.

Я мысленно с облегчением выдохнула. Впрочем, тут же одёрнула я себя, терять бдительности не стоит. Но с другой стороны, говорят, что алкоголь развязывает язык. Может, так я узнаю, отчего у него такой мрачный вид. Хотя и я могла ляпнуть что-нибудь е то.

— Ладно…

Я решила рискнуть. А Хэлл уже присел на край соломенного матраса. Я и раньше знала, что моя комнатушка маленькая, но теперь почувствовала, что в ней катастрофически не хватает места. К тому же несмотря на то, что от остальных соседей нас отделяли лишь хлипкие занавеси, обстановка была довольно интимной.

— Так что случилось? — спросила я, решив, что, может, за разговором, мне удастся скрыть своё чувство неловкости.

— Я скоро съезжаю отсюда.

Я удивлённо взглянула на Хэлла, а он, видимо, неправильно истолковав это, быстро продолжил:

— Так уж вышло, что во всём доме я лучше всего знаком именно с тобой. Хоть ты и недавно сюда заехала. Так что я просто хотел с тобой попрощаться.

Да уж, я мысленно усмехнулась, став врагом одного клеймённого, я умудрилась завести дружбу с другим. Вслух же я хотела сказать, что всё это довольно забавно, но взглянув в лицо Хэлла, замерла. Он немного смущённо улыбался. И это я никак не могла связать с его образом, что сложился у меня. Хэлл, которого я знала, не мог так улыбаться. Или мог?

— Ладно. За это действительно стоит выпить! — я попыталась справиться со своей растерянностью.

Развернулась, я достала из моих нехитрых пожитков, сложенных в углу, глиняную кружку. В моей малюсенькой комнатке было одно достоинство: всё находилось под рукой.

— Извини, но кружка у меня всего одна, — улыбнулась я. Задерживаться я тут не собиралась и лишние траты были не к чему, а потому из вещей у меня были только самые необходимые.

— Я сейчас, — Хэлл проворно поднялся и вышел.

Что ж пить так пить! Я покосилась на кувшин вина, стоящий прямо на полу. Никакого стола и даже подобия его у меня здесь не было. Во-первых, из-за экономии места, а во-вторых, из-за отсутствия в моих хоромах кухни, я чаще всего ела в местных забегаловках. И скорее всего это вино тоже было куплено там же, а значит было изрядно разбавлено водой. Так что ничего страшного…

— Вот! — вернулся Хэлл, в руках его была кружка тоже глиняная, сделанная довольно грубо, и в отличие от моей с отколотым краем. Похоже, что он давно ей пользовался.

Хэлл вновь уселся на своё прежнее место.

— Ты решил уйти из лавки Кастора в другую? — спросила я, глядя, как он открывает кувшин и разливает вино.

— Нет, — покачал головой Хэлл и, подняв кружку, сказал: — Я рад, что встретил тебя.

Я сделала несколько глотков пряного вина и тут вспомнила Рену. Меня посетила неприятная мысль, что он мог решить податься вслед за ней.

— А может, ты на войну с империей Янь надумал отправиться? — ляпнула я первое, что пришло в мою голову. Просто взять и спросить про Рену я не могла.

Хэлл мягко рассмеялся:

— Мы, меченные, не очень-то хорошо умеем сражаться. Думаешь, что иначе мы бы позволили Валле с такой лёгкостью Иэри…

— Что за Иэри? — спросила я.

— Ты действительно из глухой деревни. Остров Иэри — родина большинства меченных Валлы.

— Ясно, — пробормотала я, допивая вино и чувствуя, что в глазах Хэлла я начинаю превращаться в тупую провинциалку. Возможно, мне стоило больше внимания уделять местной географии.

— В любом случае армия не для меня. Просто… — Хэлл замолчал, уставившись в пустую кружку, как будто внезапно нашёл там ту самую истину, о которой твердил некий древний римлянин с моего мира.

— Просто?.. — подсказала я, подливая вина Хэллу.

— Просто я должен найти… своего брата.

— И для этого тебе обязательно надо съезжать?

— Да, — ответил Хэлл. И по его виду я поняла, что отвечать на дальнейшие расспросы он не собирается.

— Жаль, — вырвалось у меня. Вино хоть было и не крепким, но подействовало на меня расслабляющее.

— Чего? — удивился Хэлл.

— Жаль, что тебе придется съехать, — нашлась я. Впрочем, я не совсем врала. Мне действительно было жаль терять единственного друга в этом недружелюбном городе. — Но ты уверен, что сможешь найти этого своего брата?

— Да, у меня появилась зацепка, и должен хоть что-то сделать.

— Но потом ты ведь вернёшься?

— Я… что-то мне подсказывает, что и ты не задержишься здесь.

Я не ответила. Лишь уставилась в свою кружку с вином. Он прав. Я действительно собиралась вернуться домой, при любой удобной возможности. А потому удерживать Хэлла из-за собственного эгоизма было бы нечестно.

И вообще, будет лучше, если ни к кому не буду здесь привязываться.

В этот момент я почувствовала, что меня опять уносит в воспоминания Лусинды.

Отступать Лусинда не собиралась. Даже несмотря на то, что она с трудом поспевала за быстрыми шагами Рафаэля. Порой она чуть ли не срывалась на бег. И, наверное, со стороны выглядела очень занятно. Где то видано, чтобы девушка из семьи Патрициев, как собачонка бежала вслед клеймённому?

— Эй! Постой! — не выдержав, крикнула она. — Слинять надумал?

Рафаэль не остановился. Но чуть сбавил шаг. Лусинда скрипнула зубами. Она так бы и придушила это животное. А ещё лучше привязала бы к какому-нибудь столбу и отхлестала бы плёткой. В конце концов, это просто недоразумение, что этот потенциальный раб всё ещё на свободе. Ошейник ему очень бы подошёл.

— Стой, говорю! — ещё раз крикнула она. — Я не позволю, чтобы ты уничтожил доказательства своей вины!

— Какие доказательства? С чего ты взяла, что Ула у меня? — он даже не обернулся в её сторону.

— А если не у тебя, то у кого? — только сейчас у Лусинды мелькнула мысль, что не только Рафаэль мог желать заполучить Улу. Клеймённых было не так уж и много и только они могли изготовлять магические камни. Спрос на таких рабов был огромен. Кто-то мог и поступиться законом.

— Ты, правда, не знаешь или просто прикидываешься дурочкой? — он всё-таки остановился и взглянул на неё.

— О чём это ты? — прошипела Лусинда. Кажется, этому дикарю она слишком многое позволила. Теперь он ещё и оскорблениями сыпет!

— Только не говори, что не узнала печать на письме?

Её так и подмывало сказать, что узнала. Но иногда бывали такие моменты, когда было лучше проглотить свою гордость. Даже если это дело касалось клеймённого. Лусинда это хорошо понимала. И сейчас она чувствовала, что если соврёт, то выставит мебя ещё большей дурой.

— По-твоему, я должна знать все печати в городе? — немного высокомерно заявила Лусинда. — Так чья она?

— Это один небезызвестный работорговец. Удивительно, что ты его не знаешь.

Она нахмурилась. Ни один уважающий себя работорговец не станет красть принадлежащего кому-то раба. И уж тем более никто из них не станет слать такие странные записки. Если Рафаэль не врёт, то это больше похоже на заговор.

— Так кто же это? — нетерпеливо потребовала ответа Лусинда.

Генерал усмехнулся, как будто видел перед собой нечто весьма забавное, о потом сказал:

— Риккардо Сантос. Ты должна его знать.

— Это так, но… — да, она была в курсе его темных делишек, слухи об этом ходили по всему городу. Впрочем, об этом больше предпочитали шептаться между собой, прямо уличить его никто не осмеливался. Для этого ни у кого не было никаких доказательств. И всем было известно, что с врагами Риккардо всегда случались какие-нибудь неприятности.

— Так ты не в курсе, что для неофициальных дел он использует другую печать? — спросил Рафаэль.

Она покачала головой, игнорируя его слегка насмешливое удивление. Дело приняло слишком серьёзный поворот. Сантосы не имели такой власти как Патриции. Но тем не менее как соперники были очень опасны. Теперь даже этот раздражающий генерал отошёл на второй план.

— Ладно, я поняла, — Лусинда развернулась, для того чтобы уйти.

— Ты куда?

Девушка презрительно покосилась на него. С чего это она должна отвечать ему? Хотя клеймённые же такие тупые! Пока им всё не разуёшь и по полочкам не разложишь, они не поймут!

— За Улой, конечно, — снизошла она до ответа.

— Неужели? — кажется, он был слегка удивлён.

— Она моя рабыня. И я никому не позволю её трогать, — заявила Лусинда и пошла прочь, не дожидаясь ответа. Но не успела она сделать и пары шагов, как Рафаэль схватил её за плечо.

— Постой, я пойду с тобой.

От такого заявления Лусинда слегка опешила, а потом подозрительно спросила.

— С чего это? Почему решил помочь мне.

— Не тебе, а Уле.

— Кажется, ты выпила слишком много вина, — голос Хэлла вернул меня к реальности.

Он хотел взять кружку из моих рук. Но я от неожиданности дёрнулась, и вино разлилось на пол и мой новый соломенный матрас. Я вдохнула и повернулась, чтобы отыскать что-то, чем можно было вытереть эту лужу. На самом деле никаких старых тряпок у меня и в помине не валялось. Конечно, я знала это, но всё равно пыталась сделать вид, что усердно ищу. Мне нужно было немного времени, чтобы придти в себя от видения.

Хэлл, ничего не сказавши, вышел, но не успела я расслабиться, как он вернулся с тряпкой в руке. Она была такой ветхой, что даже трудно было определить, чем она была раньше. Несколько секунд я смотрела, как Хэлл вытирает вино. А потом попыталась забрать у него тряпку.

— Ладно, я сама.

Но он перехватил мою руку и легонько сжал мои пальцы.

— Не стоит, — глухо произнёс он.

Эта ситуация немного смущала, и я попыталась осторожно убрать свою руку. Но он не позволил. Наоборот, ещё ближе протянул меня к себе. От него пахло вином.

— Хэлл, что ты делаешь? Кажется, алкоголь не в мою голову дарил, а в твою.

— Думаешь? — спросил он, проведя пальцами по моей щеке.

Я уже знала, что он собирается сделать.

Хэлл поцеловал меня. Быстро, словно совершал что-то недозволенное. Хотя в тот момент я и не подумала сопротивляться.

А через мгновение он уже отстранился от меня.

— Я пойду, — тихо произнёс он.

Я дёрнулась его остановить, но… Я ведь не собиралась задерживаться в этом мире. Поэтому лучше оставить всё как есть.

Моя комнатка опустела. До меня доносился лишь громкий храп соседа, и на полу остался практически пустой кувшин вина.

Может всё-таки стоило остановить Хэлла?

Или я просто слишком много выпила вина?

Когда я проснулась, Хэлла уже не было. Он успел куда-то уйти по своим делам. Я не знала вернётся ли он. Но вещей он с собой не взял, а значит, его переезд должен был состояться ещё не сегодня. Всё это я узнала у местного аналога гугла: у того самого старичка, который когда-то рассказал мне о Хэлле.

Бросив ему как обычно мелкую монету, я уже хотела вернуться в свою комнатушку, когда старичок своими грязными руками схватил меня за край одежды. Я немного брезгливо поморщилась и удивлённо взглянула на него. Неужели я ему мало денег дала?

— Постой, девица, — проскрежетал он. — Ты, кажется, войной с Янь интересовалась.

Вот уж! Ему об этом я никогда не говорила! И как ему удаётся всё узнавать? Он же этого своего места на лестничной площадки у жаровни никогда не покидает.

— Ну? — спросила я, давая понять, что это мне интересно.

— Думаю, что завтра об этом во всех углах Офире будут кричать. Но сегодня ещё будет тихо… — начал говорить старичок, а потом вдруг замолчал и печально взглянул на своё жаровню. Ах да, время уже завтракать, а у него тут ещё ничего не скворчало и не жарилось. Может потому, что вчера улов на желающих получить свежие новости был не велик. А может ещё почему.

— Нет у меня с собой еды, — буркнула я. — Мне бы самой позавтракать не помешало.

И бросила ему ещё одну монету, которую старичок ловко поймал.

— Война окончена, — сказал он. И было ясно, что продолжать он не собирается.

— Быстро что-то, — недоверчиво протянула я.

— Говорят, что этому способствовал Шань Линьсу, наместник западных земель империи Янь… — старичок ловко подбросил монетку. — Хотя какая ему польза от этого, я не знаю. Ясно одно, дело тёмное. Яньцы обычно от своего так просто не отступаются.

Я обречённо махнула рукой. Я никак не могла понять, о чём толкует этот старичок. Я даже не знала из-за чего началась война между Янь и Валлой. Все мои устремления были направлены на то, то как можно скорее вернуться домой. А потому я не интересовалась вещами, которые по моему мнению не могли мне помочь. Задерживаться в этом мире я не собиралась.

А старичок, видя, что подробности мне не интересны, грустно, и мне показалось, что даже устало вздохнул и замолчал.

— Значит, генер… войска скоро вернётся домой? — спросила я.

— Конечно. На границе с империей Янь генералу Маркосу больше делать нечего, — от его слов у меня сердце ушло в пятки. Вот как он догадался, что меня интересует именно этот генерал, а не Веспасиан какой-нибудь, например. Тем пременем старичок задумчиво покрутил монету в руках, а потом хитро взглянул на меня. — Есть у меня и ещё одна новость. Но она стоит куда больших денег.

Я даже как-то подобралась.

— Это касается генерала Маркоса? — спросила я напрямик, решив, что дальше скрываться бесполезно.

— В какой-то мере, — и старик замолчал всем видом показывая, что больше говорить не намерен.

Я вздохнула и достала крупную монету. Этот дед меня разорит. А он, сделав знак рукой, чтобы я наклонилась поближе, прошептал:

— Принцесса Дианта исчезла. — И после этого быстро выхватил у меня монету.

— Это точно? — спросила я.

— Скоро уже все будут об этом знать.

Я развернулась, передумав возвращаться в свою комнату. Скоро Маркос будет в Офире. Эта Дианта исчезла. А значит, генерал вернётся ещё более нервным и злым! И это в то время когда я даже ни на йоту не приблизилась к разгадке того, как мне вернуться домой. Маркос же точно найдёт меня и размажет по асфальту! Хотя нет, в этом мире нет асфальта. Впрочем, он найдёт по чему меня размазать!

Вывод тут был только один, сейчас было не время сидеть сложа руки.

Но моим планам на сегодня не суждено было сбыться, потому что с самого начала всё полетело кувырком.

Вообще в таких домах, на подобии того, где я жила, на первых этажах, как я заметила, размещались всякие лавки, на вторых селились вполне состоятельные люди, которые и рабов могли себе позволить. А там чем выше, тем беднее народ.

Обычно этаж богатеев я старалась проскакивать как можно скорее, мало ли что. Кто-нибудь из них мог знать Лусинду и в лицо. Но на этот раз это сыграло со мной злую шутку. Я не заметила рабыню, которая как раз выносила горшок с мочой. Всё что мне осталось это дико ругаться, когда всё содержимое вылилось прямо на меня. А рабыня тем временем, даже не принеся извинения, шустро смылась в квартиру к своему хозяину. В этот момент я как никто понимала настоящую Лусинду с её почти маниакальной идеей поставить всех рабов на место. К несчастью я была обыкновенной девчонкой никогда и не умевшей «правильно обращаться с этими никчёмными созданиями». И вообще я была из мира, где считалось, что рабством могли промышлять только истинные злодеи. И по-видимому ни настоящей Лусинды, ни правильного злодея из меня так и не получится, потому что я просто быстро вернулась в свою комнатушку, попутно успев услышать крик местного «охранника»:

— Кто горшок развернул! Остолопы!

Не знаю, чего он так разволновался. Не думаю, что это как-то повлияло на общую санитарию этого места. Прочем кричать он мог сколько душе своей угодно. Лишь бы меня не обвинили. А то за нерациональное использование мочи можно было и штраф получить. Все жители дома были обязаны собирать её в специальную ёмкость под лестницей. Я знала, что её потом увозили в местные прачечные, но как её потом использовали, я даже думать не хотела. Потому что тот участок, где стоял это громадный кувшин, был ещё одним местом, которое я старалась пройти как можно быстрее.

Крики почти сразу стихли. И я решила, что штраф мне не грозит. Может, охраннику было лень разбираться с этим делом, и он решил оставить всё как есть. Поэтому я забравшись в свою комнатушку быстро стянула пропахшую мочой одежду. В одном из кувшинов у меня была припасена чистая вода. Но чтобы нормально помыться, этого было мало. Вывод был один — дорога мне сегодня в местную баню.

Путь к этому важному объекту для любого порядочного валлайца я уже знала. Наткнулась как-то случайно. Даже однажды ходила туда. Хотя это всё же было место, которое я считала опасным для себя. Оттуда порой выходили люди одетые достаточно богато, а значит, кто-нибудь из них мог узнать Лусинду. Но после утренего происшествия я полностью забила на свой страх. Мне надо было срочно помыться.

Кстати говоря, баней это я бы назвала весьма условно. Это было несколько помещений с неглубокими бассейнами. Температура в них была очень разной: от приятно прохладной, до горячей. Там даже была практически настоящая сауна! К тому же само по себе баня больше походила на дворец какого-нибудь тритона. Мраморные колонны и статуи, прекрасная роспись и лепнина на стенах. На территории бани даже был великолепный сад, где можно было отдохнуть и порелаксировать. Неудивительно, что местные, когда им позволяли финансы, любили туда захаживать. Тем более, что вход туда дешёвый, всего четыре тривва. Кому неприятно мыться среди такой красоты?

Я решила начать, как и большинство местных с прохладного бассейна. Незачем мне выделяться среди других. Погрузившись в воду, я задумалась.

Чем больше я пребывала в Офире, тем больше убеждалась, что мне надо побыстрее отсюда сваливать, и что все меченные гады. Начиная, естественно с генерала Маркоса, который не давал мне спокойно жить и который, судя по тому, что война с империей Янь не затянулась, скоро должен был вернуться. И заканчивая Хэллом, который умудрился исчезнуть, оставив мои чувства в полном смятении. Вот скажите, и надо было ему меня целовать?

Впрочем, сейчас думать об этом не было смысла. Хэлла здесь не было, и высказать свои претензии ему я не могла. Маркос к счастью тоже не наблюдался. И, я провела рукой по воде, лучшего места, чтобы погрузиться в воспоминания и не придумаешь. Вот только все эти видения никогда не появлялись по моей воле.

Я вздохнула. И тут как по заказу я почувствовала, как кто-то тащит меня вниз, совсем как тогда в доме у Лусинды.

Как-то так получилось, что Рафаэль шёл впереди неё. С одной стороны, это раздражало. Рабы, даже потенциальные, не должны идти впереди своих хозяев. А с другой, это вызывало какое-то ещё чувство, которому Лусинда не могла дать определения.

— Мне вот интересно. Нам обязательно тащится пешком? — спросила она, уже не в силах сдерживать своё раздражение.

— Обычно я не пользуюсь паланкином, — ответил Рафаэль, даже не обернулся.

— Тебя никто и не заставляет им пользоваться, фыркнула Лусинда. — Но… — Она-то уже, наверное, пол-Офире обежала у поисках Рафаэля. И ноги теперь гудели немилосердно. А если представить какое расстояние ещё придётся пройти до особняка Риккардо, то у Лусинды сразу возникало желание на всё плюнуть и просто вернуться домой. Вот только признаться Рафаэлю, что она так устала гоняясь за ним, девушка не могла.

— Но что? — без особого интереса спросил генерал.

— Ничего, — мрачно буркнула Лусинда. Теперь она почти ненавидела этого клеймённого за его недогадливость, за то, что обсалютно неинтересна ему, за то, что он оказался втянут в это совершенно не касающееся его дело… перечислять можно было долго.

— Ладно, — ответил Рафаэль.

И Лусинде захотелось немедленно огреть его чем-нибудь. Что значит «ладно»? Чурбан недоделанный! Мог бы уже и догадаться о её самочувствии! Но что ещё ждать от дкаря.

У Лусинды на языке вертелось множество слов. Но она понимала, что сейчас лучше промолчать. С этим Риккардо ей ещё не приходилось иметь дел. И кто знает, возможно, помощь генерала ей пригодится. Поэтому сейчас она лишь утешалась мыслями, что когда-нибудь Рафаэль заплатит за этот день ей сполна.

До особняка Риккардо они дошли в полном молчании.

Лусинда знала, что работорговля в Валле приносила огромный доход. К тому же по слухам Риккардо был одним из самых богатых людей в Офире. Но тем не менее его дом ничем не выделялся среди других. По крайней мере со стороны. Даже её собственный казался ей куда боле внушительным.

— Ты уверен, что мы на месте? — спросила Лусинда.

Рафаэль удивлённо на неё посмотрел.

— Ты не знаешь, где он живёт? — спросил он.

В ответ Лусинда лишь возмущенно фыркнула и направилась к главному входу дома. За спиной послышался тяжёлый вздох Рафаэль.

Раб, дежурившей у дверей, подозрительно глянул на неё. Оно и не удивительно. Пусть на ней и была одежда из самых лучших тканей, но в Офире знатные дамы не часто путешествовали пешком. И видимо решив, что перед ним какая-то провинциалка, он без особой почтительности спросил:

— Вы по какому делу?

— По личному, — надменно ответила Лусинда.

— Господина Риккардо сейчас дома нет, — невозмутимо сказал раб.

Лусинда чуть не задохнулась от возмущения.

Но ответить ничего не успела, потому что этот мерзавец, взглянув за её спину, вдруг встрепенулся и чуть ли не благоговейно пошептал:

— Генерал Маркос…

— Не заставляй госпожу Лусинду Патрицию ждать. Она прибыла по важному делу, — послышался за спиной голос Рафаэль.

Всего одна фраза и дурное настроение Лусинды как рукой сняло.

А раб тем временем снова встрепенувшись подобострастно склонил голову и открыл дверь.

— Я доложу о вас господину.

— Его же нет дома, — хмыкнула Лусинда.

Казалось бы её должно было раздражать, что раб так отреагировал не на неё, а на Рафаэля. Но сейчас это почему-то не имело значения.

Если дом Риккардо снаружи ничем не выделялся среди других, то внутри он действительно впечатлял, начиная от ярких, выполненных мастерами, росписях на стеная и кончая золотой статуей девушки с кувшином, из которого лилась вода. Лусинда даже подумала, что неплохо было бы установить нечто подобное у них дома. Вот только отец не одобрит.

Слуга сразу же провёл их к кабинету, где на полках помимо свитков были собраны словно со всего мира разные диковинные вещицы. На мгновение внимание Лусинды привлёк чёрный камень, внутри которого словно светилась золотая паутинка, но потом она переключилась на хозяина дома. Это оказался молодой мужчина лет тридцати. На вкус Лусинда черты лица Риккардо были несколько резковаты, но тем не менее он создавал приятное впечатление. И не смотря на то, что его одежда казалась простой, ткани для неё использовались самые дорогие. Его чёрные собранные сзади волосы в хвост достигали плеч. В Офире такая причёска уже давно вышла из моды, но его, казалось, это совершенно не волновало.

Завидев гостей, Риккардо улыбнулся и убрал со лба мешающую прядь. Его зелёные глаза светились лукавством.

— Не ожидал увидеть тебя здесь снова генерал Маркос. И… госпожа Лусинда Патриция? Что привело вас сюда?

Лусинда нахмурилась. Какую игру он затеял?

— Верни мне Улу, — прямо заявила она. — Ты не имеешь право красть то, что принадлежит другим.

— Вы о чём? — Риккардо выглядел крайне удивленным. Или он действительно не был причастен к похищению Улы, или же был очень хорошим лицедеем.

Лусинду не устраивали оба варианта.

— Хватит притворяться! — прошипела она.

— И всё же я не понимаю о чём вы, — улыбнулся Риккардо.

До этого момента Лусинда наивно полагала, что больше раздражающего человека чем Рафаэль ей не встретить.

— Может это поможет прояснить ситуацию? — внезапно встрял Рафаэль, протягивая записку, которую отобрал у неё.

Риккардо, взяв листок, быстро пробежал по нему глазами. И на мгновение словно застыл, правда, тут же взял себя в руки и улыбаясь проговорил:

— Прошу прошения за причинённые неудобства госпожа Лусинда. Завтра вам вернут эту рабыню.

— Значит, это всё-таки ваших рук дело, — усмехнулась она.

— Это недоразумение. Но, по-видимому, эта рабыня действительно у меня, — ответил Риккардо и быстро добавил: — Я выплачу вам компенсацию. Чужих рабов я не ворую.

— Меня не интересуют деньги. Просто хочу, чтобы наказали виновного.

— Виновный, несомненно, будет наказан, — заверил Риккардо. — Но позвольте… разобраться мне с этим самим.

— Почему я должна оставаться в стороне? — не сдавалась Лусинда.

Но Риккардо продолжал её уговаривать. И Лусинда в конце концов сдалась. Этот день был слишком суматошным, и долго спорить с кем-либо у неё просто не оставалось сил.

К тому же Му всё это время молчал, предоставив ей самой разбираться с пропажей Улы. Ещё утром это её бы разозлило. Но сейчас е почему-то было всё равно. Наоборот то, что Му был рядом вселяло уверенность, что всё будет хорошо.

— Если к завтрашнему утру Ула не вернётся, пеняйте на себя, — бросила на прощание Лустинда.

Но выйдя на улицу, она не смогла сдержать вздох. Отсюда до её дома было приличное расстояние, а она уже совершенно вымоталась.

— Думаю твоя помощь мне особо и не нужна была, — сказала Лусинда Рафаэлю. — Но…

И тут она почувствовала, как он взял её за руку.

— Что ты делаешь? — возмутилась она.

— Идём, — улыбнулся Рафаэль и добавил: — Не думаю, что ты пешком сможешь дойти до дома.

Я открыла глаза, пытаясь придти в себя. Меня снова спасли. Но нет, на этот раз это был не Маркос.

— Риккардо? — спросила я.

— Ну вот, а говорили, что ты ничего не помнишь, — усмехнулся он.

Риккардо я знала из воспоминаний Лусинды, но совсем поверхностно, так что я не могла сказать, чего ожидать от него. Он вполне мог сдать меня генералу Маркосу. И поэтому, едва придя в себя, я подозрительно глянула на него, готовая в любой момент броситься в бега. Хотя в теперешнем моём состоянии я вряд ли смога бы это сделать.

— Ну-ну, с чего такой испуганный вид? — улыбнулся Риккардо. Надо сказать, что улыбка у него была обаятельная. Смущало только одно. Он был работорговцем. А я как-то привыкла считать, что все люди этой профессии гады и мерзавцы.

— Я не боюсь, просто… — но видимо, от пережитого стресса вся моя фантазия и сообразительность решили взять отпуск, и поэтому я просто сказала правду, — я действительно потеряла память, и хотя часть моих воспоминаний вернулись, но далеко не все. Я помню только нашу первую встречу.

— О… — Риккардо стал с интересом меня разглядывать. И мне стало неуютно, тем более что я вдруг вспомнила, что практически раздета, да и он был в одной набедренной повязке или как это часть одежды тут называлась.

— Пойду я, — сказала я и быстро поднялась. Но видимо мне не стоило делать это так резко, потому что я едва не шлёпнулась обратно на мокрую плитку. Но Риккардо успел меня удержать. Я поспешно отступила назад. А он продолжал улыбаться, словно не замечая, как я шарахаюсь от него.

— Вижу, что вам всё ещё не хорошо. Может, вам стоит пройти в сад и отдохнуть, — и тут он стал серьёзен. — Тем более что нам надо поговорить.

На мгновение я заколебалась, напомнив себе, что все работорговцы заведомо плохие люди. Но так же он мог быть ключом к моему возвращению домой. До сих пор в воспоминаниях Лусинды не было ничего полезного. И возможно, если я не рискну, то навсегда останусь в этом мире.

— Хорошо, — наконец произнесла я. — Но сначала мне надо одеться.

Надо сказать, что за исключением некоторых мелочей в этой бане всё было организованно довольно цивилизованно. К примеру, здесь была своеобразная раздевалка, где за пару тривв можно было оставить на хранения свои вещи.

Одевшись, я внезапно поняла, что не договорилась с Риккардо, где он будет меня ждать. Конечно, сад, что окружал баню, был не очень большим, но бродить в поисках работорговца туда-сюда мне не улыбалось. Мало ли на кого ещё я могла тут наткнуться! Но как оказалось, Риккардо ждал меня у самого выхода из женской раздевалки.

— Ну так и о чём вы хотели поговорить? — нахмурилась я.

— Вы и вправду ничего не помните после того, как вы пришли требовать возвращении вашей рабыни? — ни с того ни с сего спросил он.

— Нет, — ответила я. На самом деле у меня закралось смутное подозрение, что в том, что я оказалась в этом мире, был замешен Риккардо. А может и покушение на Дианту не обошлось без его участия. Если это было правдой, то дело принимало скверный оборот. Тут можно было вспомнить всякие детективы, которые часами крутили по нашему телевидению. Там ненужного свидетеля всегда убирали. Так что, возможно, безопасней для меня было действительно «ничего не помнить».

Разговаривая, мы медленно прогуливались по саду, пока не остановились у небольшого фонтана. Вообще в Офире их было очень много. Я с опаской глянула на воду. Воспоминания Лусинды были для меня очень ценны. Но сейчас я не хотела бы оказаться в их власти. Каждый раз после них мне всегда требовалось хоть немного времени, чтобы придти в себя. А рядом с Риккардо мне следовало быть начеку. Мало ли что он задумал!

— Не любите фонтаны? — он усмехнулся, словно прочитав мои мысли. — Мы можем отойти подальше

— Нет, мне просто как-то не по себе здесь, — соврала я и уселась на скамейку неподалёку. — Так о чём вы хотели поговорить? Не о моей же потере памяти, в конце концов?

Риккардо стал напротив меня и улыбнулся, но в его глазах светилось лукавство.

— Я хочу помочь вам, — заявил он.

— С чего бы это?

Чем дольше я общалась с Риккардо, тем больше этот тип казался мне подозрительным.

— Скажем так… мы в одной лодке, хотя вы ничего и не помните, — пояснил он. — Если вы однажды попадёте в руки генерала Маркоса и вскроется наша связь, то и мне не поздоровится.

Я припомнила, что при встрече Маркоса и Рикардо, когда Лусинда искал Улу, между ними чувствовалось какое-то напряжение. Так что, возможно, он говорил правду. Хотя это ещё ничего не значило.

— Но… — я покачала головой, делая вид, что сомневаюсь в его словах и раздумываю.

— Вам больше не на кого положиться, — спокойно произнёс Риккарло. Казалось, что его не беспокоило то, что я могу отказаться. Он просто констатировал факты. И он был прав. Просить помощи мне было не у кого, деньги кончались, а в воспоминаниях Лусинды я ещё не нашла ответа, как мне вернуться домой.

— К тому же сейчас Маркос отвлёкся на войну. Но если бы не это, он бы давно нашёл вас здесь. Это не так трудно, — продолжал приводить свои доводы Риккардо. — Рано или поздно война с империей Янь закончиться и тогда вас уже ничто не спасёт.

К его словам я могла бы добавить, что война уже закончилась, а значит, времени у меня не осталось

— Я согласна, — тихо произнесла я. — Я приму вашу помощь.

Это было опасно. Риккардо не был человеком, которому я могла бы доверять. И принять его предложение меня убедили вовсе не его слова, а то, что, возможно, это других путей, чтобы вернуться домой я не видела.

— Надеюсь, что наше сотрудничество будет плодотворным, — улыбка Риккардо казалась мягкой, но мне стало не по себе. Хотя я постаралась подавить своё беспокойство. В конце концов, под лежачий камень вода не течёт.

Риккардо сказал, что спрячет меня в надёжном месте, но для начала я вернулась в свою комнатушку. Вещей, которые действительно могли мне понадбиться, было немного, даже драгоценностей и денег, что я стащила из дома Лусинды осталось совсем мало. Но у меня была ещё одна причина, по которой я перед уходом хотела вернуться в свою комнатушку. Хэлл. Я не могла просто так уйти, не попрощавшись с ним, особенно после вчерашней ночи. Но, к моему разочарованию, он ещё не вернулся. Я решила подождать его, затягивая момент ухода как можно дольше. Но в конце концов Рикаррдо не выдержал и поднялся в мою комнатушку. И надо сказать, что вернуться сюда стоило того, чтобы увидеть какое выражение лица было у этого работорговца, когда он увидел, где я жила всё это время.

— Никогда бы не подумал, госпожа Лусинда… и здесь, — в конце концов произнёс он. — Не удивительно, что вас так долго не могли найти.

В его представление Лусинда и это место были не совместимы.

Но, как бы то ни было, тянуть дольше я не могла. С Хэллом я так и не встретилась. И я знала, что скорее всего больше его я никогда не увижу. Даже если после я вернусь сюда, он ведь тоже собирался съезжать. Сердце сдавила тоска. И я прекрасно знала причину этого. Я начинала влюбляться в него. И будь у нас немного больше времени… Впрочем, что думать об этом? Моей первоочередной задачей было возвращение в мой родной и знакомый мир, такой привычный и понятный мне. А значит, даже к лучшему, что я больше не увижусь с Хэллом.

— Идём, — решительно сказала я и направилась к выходу.

Риккардо тут же взял себя в руки и усмехнулся. Наверное, про себя решил, что где бы я не жила: Лусинда всегда останется Лусиндой. Но если бы он знал, как трудно мне было поддерживать уверенный и надменный вид. Особенно сейчас. Свою комнатушку я почти ненавидела, но сейчас почему-то было жалко расставаться с ней. Может потому, что она уже успела стать для меня чем-то привычным, а впереди меня ждала полная неизвестность.

Но это не помешало мне выйти из дома уверенным шагом. И тут я остановилась. Нет, даже не потому, что я не знала куда дальше идти. Но если играть роль Лусинды, пусть и потерявшей память, то до конца.

— И куда мы теперь? — спросила я, стараясь скрыть своё беспокойство.

— Для начала ко мне домой, — спокойно пояснил он. — А потом я подышу более подходящее место за пределами Офире.

Подозрительно! Очень подозрительно!

— Я не собираюсь скрываться всю жизнь, — покачала я головой.

— И не надо, но сейчас это единственный выход.

Ещё подозрительней! И всё же стоит притвориться, что я поверила.

— Но насколько далеко ваш дом? — я с беспокойством посмотрела вдоль дороги, словно могла та увидеть особняк Риккардо. — И вообще мы что, отправимся туда пешком?

В конце концов это был один из немногих вопросов, где я полностью была согласна с Лусиндой. Тащится на своих двоих, через весь Офире мне не хотелось.

— Я уже послал за паланкином. А пока пройдёмся пешком.

Вот уж! И когда он успел? Но сразу видно, Риккардо не Маркос.

Мы и пяти минут не прошли пешком, как к нам подбежало четверо дюжих рабов, несущих два паланкина. Хотя на самом деле, залезая внутрь, я немного колебалась. Этим двум мужчинам, которые потащат и так тяжёлый паланкин да ещё в довесок со мной, никто не заплатит за их тяжёлую работу, в лучшем случае покормят. За всё время, что провела здесь, я так и не привыкла к рабству. Может, если бы я осталась в доме Луссинды, это перестало бы так беспокоить меня. Но жизнь в моей комнатушке была совсем иной. И вообще меня воспитывали на убеждении, что рабство это аморально и плохо. Хотя с другой стороны тащится пешком к особняку Риккардо мне не хотелось И, видимо, все мои убеждения и гроша ломаного не стоили, потому что колебалась я совсем не долго и уже через мгновение сидела в паланкине.

Если Риккардо и привёл меня к своему дому, то вошли мы явно не через главный ход. Когда двое рабов опустили паланкины я даже засомневалась стоит ли мне вообще туда заходить, ещё раз напомнив себе, что пригласил меня к себе работорговец и истинные мотивы его поступков были не известны. Но все же я вошла. Потому что как известно: кто не рискует тот не пьёт шампанского. Вернее, кто не рискует тому не сбежать от генерала Маркоса.

Это всё-таки оказался дом Риккардо. Я поняла это, едва увидела золотую статую в атриуме. Она была точно такой, как в воспоминаниях Лусинды.

— И что дальше? — спросила я, продолжая оглядываться по сторонам.

— Думаю, пока лучше места, чтобы спрятать тебя не найти, — сказал Риккардо. — Идём.

— Почему это? Может, как раз именно здесь меня будут искать? — я не очень-то понимала его логику. Но, возможно, объяснение его словам было в ещё неизвестных мне воспоминаниях Лусинды.

Риккардо подозрительно глянул на меня, словно я сказала что-то странно, а потом просто сказал:

— Идём.

Он привёл меня в свой кабинет. Ещё одно место, которое мне было хорошо известно из воспоминаний Лусинды. Даже вот тот странный камень с золотой паутинкой был на месте.

— О, братец, и ты тут! — практически следом за нами в кабинет вошёл ещё один человек. Проведя немного времени в Ремано, я стала немного разбираться в местной моде. Так вот у вошедшего были каштановые волосы и зелёные глаза, да и в целом он многими чертами лица походил на Риккардо, но в отличии от последнего был одет щеголевато.

— Ага! — тем временем продолжил модник. — Да это же пропавшая Лусинда!

Он неприятно усмехнулся.

И в это мгновение я почувствовала, что потеряла над собой контроль. Я, вернее Лусинда, сделала шаг к камню и, схватив его, направила на модника.

— Попался, Пауло, — прошептали мои губы. Да-да, до смешного эта ситуация напоминала мою первую встречу с Маркосом. Вот только смеяться мне сейчас не хотелось.

Камень стремительно нагревается в мое руке. Казалось, ещё чуть-чуть и меня обожжёт. И тут я почувствовала резкий удар, выбивший из моих лёгких весь воздух. Конечно, контроль над телом ко мне сразу же вернулся, но это уже не могло мне помочь.

Риккардо, который меня и ударил, быстро забрал у меня камень. Пауло же осел на пол у стола, прижимая руку к обожжённому месту.

— Значит, про потерю памяти ложь, — констатировал Риккардо, а потом повернулся к брату: — Почему ты вернулся так рано? И что ты сделал с Диантой?

Вместо ответа тот многозначительно взглянул на меня. Он всё ещё выглядел ошарашенным внезапной атакой Лусинды.

— Не беспокойся об этом, — сказал Рикаррдо. — Эй, Иво, Лео! Заприте её. И позовите лекаря.

Ко мне тут же подбежали два громилы-раба. Вот знала же, что связываться с работорговцами себе дороже! Теперь смотри, чтобы меня саму не подали.

Громилы скрутили меня и уже хотели увести, как Риккардо подал знак, чтобы они подождали. Он подошёл ко мне и, взяв рукой за подбородок, заставил посмотреть на себя.

— Лучше бы ты действительно ничего не помнила. Но теперь можешь не беспокоиться. Главный свидетель Дианта… думаю, что она не сможет выступить против тебя. Остался только Маркос.

— Можно подумать, что вы меня отпустите, — пробурчала я, подумав, раз Дианту убрали, то и Маркоса они собираются убить? Он, конечно, гад ещё тот, но мне не хотелось бы этого.

— Я подумаю, — ответил Риккардо.

А после этого два здоровяка-раба меня куда-то потащили. Дом у Риккардо оказался огромным. Лусинда и малой доли его не видела. Впрочем, и я была не в том положении, чтобы любоваться окружающими красотами. Хотя может как какому-нибудь герою-шпиону мне и следовало бы попробовать запомнить дорогу. Но в тот момент моя голова была забита совсем другими мыслями. Похоже, что настоящая Лусинда начала активно себя проявлять, ведь там в бане, когда я чуть не утонула, это ведь тоже была она? Но даже если это и так, я не знала хорошо это или плохо. Может, я уже на пути, чтобы вернуться в свой мир к обычной жизни. Но могло быть и так, что я уже там умерла. Хотя маловероятно, что это случилось из-за того, что я поскользнулась на банановой кожуре. Но чем чёт не шутит!

Тем временем меня подвели к какой-то маленькой комнатке и затолкнули внутрь. Единственным источником света здесь было маленькой оконце под самым потолком, так что я не могла и голову в него просунуть. День ещё был в самом разгаре, но здесь царил полусумрак.

Вот попала в передрягу и теперь выпутывайся, как хочешь. Сначала сбегала от генерала, а теперь ещё и от работорговца придётся. Но я чувствовала, что здесь всё будет намного сложнее.

В углу что-то пошевелилось. И я чуть не завизжала от ужаса. А потом поняла, что на соломенной циновке лежит человек. Несколько секунд помедлила, я всё же подошла к нему.

Он лежал спиной ко мне, но даже так я видела, что его тело покрывали сплошные синяки.

— Эй, ты живой? — спросила я и, не дождавшись ответа, осторожно повернула к себе. И замерла. — Хэлл? Почему ты здесь? — мой голос задрожал, хотя я и старалась взять себя в руки.

Я попробовала привести его в чувство, но Хэлл ни на что не реагировал. И я уже не знала, что ещё сделать. Отчаявшись я, оторвав кусок ткани от своего платья и смочив его в плошке с водой, что стояла неподалёку, принялась аккуратно стирать кровавые подтёки.

Так меня и застал Риккардо, когда вошёл в комнату, где нас заперли.

— О?! — произнес он. — Так вы знакомы.

— И что с того? — зло спросила я. — Что вы с ним сделали?

— Он скоро проснётся. Надеюсь. Но мне больше интересно узнать, когда это ты воспылала такой любовь к клеймённым?

— Потеря памяти заставила взглянуть меня по-другому на мир.

— Вот как, — Риккардо вплотную подошёл ко мне. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня.

— Нет, — тут же отрезала я. Этот человек не мог попросить меня ни о чём хорошем.

— Я могу и заставить, — Риккардо протянул мне маленький кувшинчик. — Выпей.

— Не хочу.

— Не выпьешь, силой волью в тебя. И не пытайся разбить. У меня ещё есть.

Нехотя я взяла кувшинчик. Но пить всё же не торопилась. Кто знает, может, там яд.

— Иво, Лео, — позвал Риккардо, видя, что я медлю.

Я сделала глоток. По вкусу это не отличалось от обычной воды. Но стоило выпить это, как меня почти сразу поглотили воспоминания Лусинды.

Лусинду мало что могло смутить. Но в этот раз, когда Рафаэль взял её за руку, её щеки запылали. И от этого она чувствовала себя ещё более неловко. Лусинда злилась сама на себя. Почему она должна смущаться из-за какого-то там клеймённого? Тем более из-за такой мелочи?

— Отпусти меня.

— Хочешь, весь путь к своему дому пешком проделать? — к этому времени Рафаэль уже успел отойти на достаточное расстояние.

— Ты… — Лусинда сердито замолчала.

— Да? — кажется, его забавляла эта ситуация. И это злило Лусинду ещё больше. Но сделать в данной ситуации она ничего не могла.

— Ты куда меня ведёшь? — Лусинда попыталась взять себя в руки. Сейчас преимущество было на стороне Рафаэля.

— К человеку, который сможет одолжить тебе палантин.

— А не боишься, что те, кто увидят нас, могу неправильно понять. Например… Дианта

Весёлое выражение мигом слетело с лица Рафаэля. Похоже, что Лусинда попала в точку. Девушка уже приготовилась радоваться победе.

— Почему это тебя так беспокоит? — вдруг спросил он. — Или тебя волнует, что тебя могу увидеть в обществе меченного? Ты ведь всех нас считаешь потенциальными рабами

— Но… — попыталась возразить Лусинда. Но тут улыбнулась и произнесла: — Ладно, потенциальны раб, разрешаю тебе довести меня до паланктина.

Рафаэль не отпустил её руку, как она ожидала. Но и ничего не сказал в ответ. Всю оставшуюся дорогу они провели в молчании.

Рафаель привёл её к какому-то невзрачному домишке. Людей, что жили здесь Лусинда не знала. Но в любом случае, приличные люди обитать в таком месте не могли. Но генерала это, видимо, не смутило, он громко постучал в дверь. Сарая рабыня, выглянувшая на стук, неприветливо буркнула:

— Хозяев нет, — но потом, наконец разглядев Рафаэля, расплылась в улыбке. — Это вы, господин!

— Я хочу на время одолжить паланктин госпожи Сато, Лю, — сказал Рафаэль.

— Конечно, господин, — продолжала улыбаться рабыня.

Лусинда нахмурилась. Пользоваться паланктином некой Сато, которая состояла в неизвестных отношениях с генералом ей не хотелось. Но она слишком устала, чтобы возражать.

Уже садясь в палантин она всё-таки обернулась и сказала:

— Благодарить не буду… меченный.

Потенциальный раб. Дикарь. И вообще дурак.

Как и обещал Риккардо, на следующий день Ула действительно вернулась. Её нашли возле главных дверей. Она стояла с опущенной головой и не решалась войти, зная, что, скорее всего, её ждёт наказание.

И действительно, стоило Лусинде только увидеть девушку, как она нахмурилась и сказала:

— Почему ты позволила себя поймать?

Ула ничего не ответила. Лишь ещё ниже опустила голову. На самом деле Лусинда знала, что шансов у девушку против работорговцев не было. Ула просто не могла им противостоять, как бы не пыталась. Но такие мелочи мало волновали Лусинду.

— Давай рассказывай! Это люди Риккардо тебя поймали?

— Я… — Ула на мгновение замялась, а потом уверенно произнесла. — Я не знаю. Но господин Риккардо просил передать вам это. — И Ула протянула письмо.

Скорее всего извинения, решила Лусинда, но письмо всё же развернула. Первые же строки показывали, что Лусинда очень сильно ошиблась, Риккардо просил о встрече и писал, что тогда всё объяснит. Сначала девушка сомневалась, стоит ли идти. В конце концов, кто-то ведь подстроил ловушку в которую попалась она и Рафаэль. Но Лусинда всё же решилась отправиться на встречу с Риккардо.

На этот раз пренебрегать своим паланкином она не стала.

На этот раз раб у входа не стал препятствовать тому, чтобы Лусинда вошла. Он лишь на мгновение замялся, но потом всё же открыл дверь перед ней. Девушка поморщилась и, хотя она ничего не сказала, подумала, что Сантосы, пусть и работорговцы, а управляться с рабами не умеют. Риккардо ждал её во всё том же кабинете, где она встретила его в первый раз. Вернее, он сделал вид, что вовсе и не ждал её.

— Кажется, все вопросы улажены между нами, — произнёс он, с лёгким удивлением глядя на неё.

— Что, значит, улажены? Не вы прислали мне записку, что хотите встретиться со мной.

Некоторое время Риккардо просто молча смотрел на неё, но прежде чем Лусинда успела возмутиться, он спросил:

— Могу я взглянуть?

Всё происходящее начало раздражать Лусинду, вся эта неразбериха с записками, которые вроде бы никто и не слал, уже окончательно достали её. Отчасти она даже жалела, что сейчас рядом с ней нет Рафаэля. В прошлый раз рядом с ним было как-то спокойнее. Но она понимала, что гневными криками проблемы не решить, сейчас перед ней стоял вовсе не раб, которым она могла помыкать как угодно, а человек всё же имевший определённое влияние в Валле, и поэтому она просто протянула записку Риккардо.

Тот лишь мельком взглянув на неё и прошептав:

— Поганец, — посмотрел на Лусинду. Таким Риккардо она ещё не видела, лукавые огоньки исчезли из его взгляда, сейчас он казался донельзя серьёзным. — Я эту записку не писал.

— Какого чёрта тут вообще происходит? — всё-таки сорвалась Лусинда. — Меня уже всё это достало! И я не уйду отсюда, пока вы не объясните мне, кто же шлёт эти чёртовы записки!

— Так и быть я всё расскажу, — невозмутимо продолжил Риккардо. Казалось, что его совершенно не волновали гневные выкрики девушки.

— Я слушаю, — Лусинда глубоко вздохнула и попыталась взять себя в руки, прекрасно понимая, что иначе она может упустить что-нибудь важное.

— На меня работает один человек. Когда-то он был женихом Улы и, кажется, таким образом пытался её спасти.

— Что за глупый способ? — Лусинда нахмурилась. В рассказ Риккардо верилось с трудом.

— Можете сами спросить у вашей рабыни, — пожал плечами Риккардо.

— Что это за человек? — раз он начал говорить, то девушка была намерена выяснить всё до конца.

— Он боец на Арене. Его зовут Федерик, вы могли слышать о нём, он довольно известен. Раньше был рабом, но теперь получил свободу. Моя компания поддерживает его.

Лусинда сузила глаза. Федерик действительно был известным бойцом. Но было бы проще, если бы он оставался рабом. Впрочем, то, что он свободный, ничего не меняло. Он должен ответить за то, что попытался похитить её собственность.

— Федерик должен понести наказание.

— Я уже говорил о компенсации. Моя компания выплатит её вам.

— И этот боец так просто отделается?

— Нет. Этот долг мы вычтем с него. Моя компания не благотворительная организация, — тон у Риккардо стал жёстким.

— Но… — попыталась возразить девушка.

— Позвольте со своими людьми мне разобраться самому, — он сделал паузу, а потом продолжил, не меняя жёсткости тона: — Уж поверьте, от наказания никто не уйдёт.

— Хорошо, пусть будет компенсация, — внезапно у Лусинды пропало всё желание спорить с этим человеком. Она понимала, что ссора с этим человеком ни к чему хорошему не приведёт.

Возвращалась домой Лусинда в самом дурном настроении. С этим Федериком она хотела бы расквитаться сама. Но понимала, что Риккардо никогда этого не позволит. Тут даже её отец не поможет. И поэтому ей натерпелось поскорее попасть домой. Там хотя бы она могла сорвать свою злость на какой-нибудь рабыне. Хотя бы на той же Уле. В конце концов, это по её вине она попала в такую неприятную ситуацию.

Лусинда почти не выглядывала из-за занавесок палантина. Если кто-нибудь из знакомых заметит её, то от него же потом не отвяжешься! А у неё нервы и так были на пределе.

Поэтому, когда носильщики паланкина внезапно остановились, Лусинда в раздражении откинула занавеску, уже почти готовая отчитать того, кто посмел преградить ей путь. И тут поняла, что это Рафаэль Сантос.

В принципе, это был идеальный объект, чтобы выместить на ним всю накопившуюся злость и обиду. Какой бы пост он ни занимал, но он всё равно оставался клеймённым, недалеко ушедшим от простого дикаря.

— Никаких манер, — проговорила Лусинда, пытаясь придать своему голосу как можно больше недовольства. — А я, между прочим, очень тороплюсь.

— Я надолго не задержу…

— В последний раз, когда я это слышала от тебя, мы оказались заперты в комнате, — напомнила Лусинда.

— Сегодня я и сам спешу. Просто хотел спросить как Ула.

Услышав последние слова, Лусинда испытала лёгкое разочарования. И что ему далась эта рабыня?

— Она вернулась, — ответила девушка.

— Я рад, что с ней всё в порядке.

— Но я этого не говорила.

— Что с ней? — заволновался Рафаэль.

Лусинда улыбнулась. Оказывается одержать над ним верх так просто.

— Но то, что с ней что-то случилось, я тоже не говорила.

Рафаэль некоторое время смотрел на неё. А потом усмехнулся и сказал:

— У меня есть ещё некоторые дела, я пойду.

Лусинда хотела остановить его, но не смогла придумать предлога. Некоторое время она смотрела ему в спину, а потом произнесла:

— Следуйте за ним, но так чтобы он не заметил.

Кажется, носильщикам это не понравилось. Но девушку это мало волновало. Она немного злилась на Рафаэль, за то, что он фактически проигнорировал её, а ещё было интересно, куда он так спешил.

Очень скоро Рафаэль свернул с запруженной людьми улицы в переулок, который вывел его в тихий сквер, окружённый портиками. Несколько групп деревьев теснились вокруг фонтана. В общем, место было ничем не примечательное, и Лусинда предположила, что назначена здесь с кем-то встрреча. Она понимала, что будет выглядеть глупо, если её заметят, а потому она уже собиралась повернуть домой, когда увидела Дианту. Остановив палантин на приличном расстоянии, Лусинда тихо вышла из него и скользнув под портик. Там за широкими колонами вполне можно было спрятаться. Сделав пару глубоких вздохов, девушка осторожно выглянула. И как раз чтобы увидеть, как Дианта лёгкими шажками приблизилась к Рафаэлю сзади и закрыла его глаза руками.

— Угадай кто, — рассмеялась она.

— Как будто бы это может быть кто-то другой кроме тебя, Дианта — ответил генерал.

— Вот же стерва, — прошептала Лусинда, вновь прячась за колону. — И он тоже хорош.

И тут девушка почувствовала на себе тяжёлый взгляд. Обернувшись она увидела, что на неё смотрит мужчина. Его можно было бы назвать привлекательным, но что-то в его чертах было неприятное.

Лусинда быстро отвернулась. Вот уж! Это надо было так попасться! Что скажут люди, если узнают, что она, Лусинда Патриция, следит за каким-то там клеймённым. Сделав вид, что окружающие её совершенно не интересуют, девушка неторопливо направилась к своему паланкину. И лишь сев в него Лусинда позволила себе обернуться. Неприятный человек продолжал пристально смотреть на неё.

Зря всё-таки она поддалась чувствам и решила проследить за Рафаэлем. Ничего хорошего из этой затеи не вышло, и к тому же она поставила себя в глупое положение.

Вернувшись домой, Лусинда первым делом направилась в кабинет отца. В это время его никогда не было дома. И поэтому Лусинда, преспокойно усевшись в его кресло, сразу же позвала Улу. Лучше всего от неприятностей отвлекает какое-нибудь дело. Рабыня не заставила себя долго ждать. Все в этом доме знали, что госпожу лучше не злить.

— Ты правда была невестой этого… Федерика? — прямо спросила Лусинда у девушки, когда та подошла к ней, низко опустив голову.

— Да.

— И это он тебя похитил? — чтобы докопаться до правды, надо выяснить всё.

Ула не сразу ответила. Она вся сжалась, а потом всё же тихо произнесла.

— Я не знаю.

— Это я уже слышала — продолжала сверлить её взглядом Лусинда. — Рассказывай всё.

— Я ждала вас, как и было велено. А потом… потеряла сознание. Очнулась я какой-то тёмной комнате, но ещё долго не могла пошевелиться. А затем появились Стиг и господин Риккардо.

— Кто такой Стиг? — нахмурилась Лусинда.

— Так раньше звали Федерика. Господин Риккардо дал ему новое имя.

Лусинда довольно кивнула. Пока всё сходилось. Но был ещё один важный вопрос, который она должна была выяснить.

— Кто дал тебе записку, что ты передала мне?

— Господин Риккардо выпустил меня и приказал своему человеку проводить. Это он дал мне записку, со словами, что это от господина.

— Можешь идти, — махнула рукой Лусинда.

Похоже, что Риккардо не врал. И всё равно это дело казалось девушке очень подозрительным. Мог ли Федерик провернуть это дело один?

Лусинда поднялась и как раз в этот момент в комнату вошла рабыня с очередной запиской в руках.

— От кого это? — спросила Лусинда.

— Я не знаю, — пролепетала рабыня.

— И ты смеешь мне это подсовывать? — вспылила Лусинда. — Но ладно, читай.

Рабыня трясущимися руками развернула записку и глубоко вздохнула, но затем голос её зазвучал ровно.

— Теперь, когда вы всё знаете, давайте встретимся.

Лусинда нахмурилась. Кто бы не присылал эти записки, он уже здорово достал её.

— Посыльный всё ещё ждёт? — спросила она.

— Да, — кивнула рабыня.

Лусинда быстро направилась к выходу.

Её ждал сюрприз. У выхода переминаясь с ноги на ногу стоял белокурый мальчишка. Тут самый, который когда-то передал ей записку «Ула у нас». Сейчас, увидев Лусинду, мальчишка радостно заулыбался и спросил:

— Так какой будет ответ?

Вместо ответа Лусинда отвесила ему подзатыльник и сказала:

— Веди к своему хозяину.

— Сейчас? — удивился он.

— Да.

Моя голова гудела, и казалось, что она словно была набита ватой. Я открыла глаза, пытаясь понять, где нахожусь. Воспоминания Лусинды мешались с реальностью. И на несколько мгновений я даже не могла точно определить София я или всё же Лусинда.

— Очнулась, — раздался знакомый голос рядом.

— Ещё не совсем, — пробормотала я. Хотелось просто закрыть глаза и больше ни о чём не думать.

— Вот выпей, — продолжал доставать меня голос.

Недовольно поморщившись, я всё же повернула голову. Хэлл! Он сидел рядом, протягивая мне чашку с отколотым краем. Внезапно всё стало на свои места. Я всё ещё София, кем бы меня ни видели другие. Схватив чашку, я жадно выпила её содержимое, почти не чувствуя вкуса. Хотя, кажется, там была просто вода.

— Так как? — спросил Хэлл.

— Я-то нормально, — действительно чувствовала себя я вполне сносно. — А вот ты как? Когда меня сюда бросили, ты был без сознания, и я никак не могла привести тебя в чувство.

— Меня просто опоили, — улыбнулся он, словно пытаясь меня успокоить. Можно подумать, я не видела его синяков! Но я решила не заострять внимание на этом.

— Меня, похоже, тоже, — кивнула я. И тут же пожалела, что сделала это, голова на мгновение разразилась такой болью, словно по ней стукнули молотком.

— Лучше пока не двигайся резко, — сказал Хэлл.

— Ладно, — я осторожно откинулась назад, опираясь о стену. Так сидеть было вполне нормально и даже ничего не болело.

— Как ты здесь оказалась? — спросил меня Хэлл, когда я устроилась.

— У меня встречный вопрос. Хотя нет, постой. Ты что-то там говорил про брата. Только не говори, что он оказался похищен этими работорговцами…

Хэлл опустил голову, и я замолчала.

— Прости, — наконец произнёс он. — У меня нет никакого брата.

Наверное, мне стоило разозлиться, но, возможно, на меня всё ещё действовала та дрянь, которой меня опоил Сантос. Во всяком случае, я довольно безразлично спросила.

— В смысле? Как это нет?

Тут я вспомнила свой первый разговор со старичком-гуглом. Он ведь тогда сказал, что Хэлл ищет какую-то девушку! А я, балда, уши развесила, когда он целоваться ко мне полез! Конечно, если бы он тогда рассказал, что ищет девушку, а не мифического брата, атмосфера уже была бы не та!

— И кто она тебе? — спросила я, хотя чувствовала, что ответ мне не понравиться.

Сначала Хэлл удивлённо посмотрел на меня, но всё же спрашивать, откуда я это узнала, не стал, а просто ответил:

— Она моя невеста, — и быстро добавил: — Бывшая невеста.

Замечательно. Вот только бывших невест мне и не хватало.

— Рассказывай уже всё, — произнесла я.

— Её зовут Ула…

— Стоп!

Не говорите мне, что эта та самая Ула. К тому же, если это она, то причём тут этот Стиг? И вообще, что тут за Санта-Барбара твориться?

Моя странная реакция на имя Улы очень удивила Хэлла.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего, — соврала я. Ещё не было известно та ли эта Ула, в конце концов, в Офире могло быть множество девушек с таким именем. — Просто я всё ещё не очень хорошо себя чувствую.

— Извини, я тут пристаю со своими проблемами… — Хэлл замолчал. Он сидел поникший, с беспокойством поглядывая на меня, видимо, переживая, что ничем не может помочь. В комнатушке повисла тишина.

— Так что там с Улой? Расскажи, — не выдержала я гнетущего молчания.

— Если тебе всё ещё нехорошо… — начал было Хэлл, но я его перебила.

— Да нормально со мной всё. Просто это зелье Риккардо ещё не совсем выветрилось. А разговор может меня отвлечь. И потом… — тут я осеклась, потому что чуть было не ляпнула, что мне просто нравиться слушать его голос.

— Хорошо. Что ты хочешь знать? — сдался он.

— Как так получилось, что тебе пришлось разыскивать свою невесту?

— Бывшую невесту, — поправил меня Хэлл. — Но это долгая история.

— Знаешь, а я никуда не спешу.

— Я родился далеко от Офире, на острове Иэри, я тебе уже рассказывал о нём, в небольшой деревушке. Чужаков там мы всегда привечали с небольшой охотой. Потому что несмотря на то, что мы как бы находимся под защитой Валлы, работорговцы до сих пор представляют для нас самую главную угрозу. Они всегда славились своими коварными уловками, против которых ни законы Валлы, ни даже наши магические камни ничем не могут помочь, — Хэлл сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

Я не знала, где находится Иэри, но слышала, что когда-то на нём располагалось царство меченных, которое много лет назад было захвачено Валлой. Тогда многие жители острова были захвачены в рабство. А насчёт работорговцев я была согласна с Хэллом. Мне и раньше они не нравились, а уж после знакомства с Пауло и Риккардо…

— Но однажды на берегу наши наши рыбаки наткнулись на еле живого мальчишку. Он ничего не помнил, ни о том, что произошло, ни своего прошлого, ни даже своего имени. Бросить ребёнка мои соплеменники не смогли, пусть он и не был меченным, но мы его приняли и назвали Стиг.

— И почему Стиг… — и тут я прикусила язык. По идее я ведь не должна была знать то, что Ула называла его своим женихом. Но получается, что Хэлл действительно рассказывает о той самой Уле, рабыне семьи Парициев!

— Что? — спросил Хэлл.

— Нет, ничего, просто я думала, что ты про Улу будешь рассказывать.

— Да, я как раз подхожу к этому. Ещё когда Ула была ребёнком было решено, что она станет моей невестой. Так решили наши родители. Но сердцу ведь не прикажешь. И так получилось, что Ула и Стиг влюбились в друг друга.

Хэлл вновь замолчал, словно не хотел рассказывать, что будет дальше.

— А ты? Что ты чувствовал к Уле? — спросила я. Хотя и боялась услышать ответ на этот вопрос.

— Я был готов принять её как свою жену. Но… речь сейчас не об этом.

Он не сказал, что любит её, и от этого мне стало легче.

— Так Стиг и Ула влюбились в друг друга? А что было дальше?

— А дальше родители Улы были против этого союза. Отец Улы не хотел, что бы его дочь связала свою жизнь с обычным человеком, не меченным. Ула и Стиг пытались переубедить его, но всё было тщетно. А потом они просто исчезли накануне нашей свадьбы.

— Сбежали, значит.

Теперь всё стала на свои места. История по сути оказалась банальна и стара как мир. Вот только конец у неё не был счастливым, раз Ула оказалась рабыней у Патрициев, а Стиг попал в зависимость от Риккардо Сантоса. Почти история Ромео и Джульетты. Только ещё никто не умер.

— Да, сбежали. А я отправился следом.

— Хотел вернуть Улу? — видимо зелье Риккардо подействовало на меня странно, раз уж я продолжала задавать вопросы, ответы на которые я на самом деле предпочитала бы не слышать.

— Я должен был найти их. Но немного опоздал. Ула и Стиг попали в руки работорговцев и я надолго потерял их след. Но когда мне удалось выяснить, что это люди Сантоса, я сразу приехал в Офире. Хотя уже и не надеялся встретиться с беглецами. Их ведь могли продать куда угодно. У меня был только один шанс. Постараться получить нужные сведения из самой компании Сантоса.

— Значит, работа у лавке была всего лишь прикрытием?

— Мне нужно было на что-то жить. Но как бы то ни было поиски я свои не прекращал. И лишь недавно, случайно оказавшись в Колизее, я наткнулся на Стига. Неудивительно, что я не мог его найти. Мне и в голову не могло придти, что он может быть там. К тому же он сменил имя на Федерика. К этому времени Стигу удалось освободиться от рабства. Но он был должен Рафаэлю Сантосу громадную сумму денег.

— А с Улой то что? — напомнила я ему. Хотя уже прекрасно знала, что он скажет дальше.

— Стиг сказал, что Ула стала рабыней семьи Патрициев. Но сейчас она находится у Сантосов.

Так вот, что с ней произошло, когда мы расстались! Скверная история.

— Так ты тогда прощался, потому что её собирался идти её спасать? — в моём голосе промелькнула нотка недовольства. Хотя признаться самой себе, что я ревную Хэлла не могла.

— А в итоге сам оказался в ловушке, — подытожил Хэлл. — И теперь мне не вырваться. Улу убьют, если я попытаюсь сбежать. А ты-то как здесь оказалась?

— Просто поверила человеку, которому в принципе доверять нельзя, — буркнула я.

— Отдохни немного, — посоветовал Хэлл, поняв, что углубляться в эту тему я не хочу.

— Не боись! Завтра я буду как огурчик, — пробормотала я, поудобнее устраиваясь на соломенном матрасе. Не пуховая перина, конечно, но за последние дни я видала и не такое.

Сейчас было самое время поразмыслить о произошедшем. Всё оказалось куда запутанней, чем я предполагала в начале. И я понимала, что Хэлл рано или поздно узнает кто я такая. Может, и не совсем я, но это тело в любом случае принадлежит Лусинде Патриции. Оставалось только сделать выбор. Можно было, конечно попытаться соврать. Вот только тогда дальше события будут развиваться как в дешёвом сериале. А этого мне не хотелось.

— Хэлл слушай, я должно тебе в кое-чём признаться, — я не смотрела ему в глаза, боясь той реакции, которая непременно последует, когда он узнает правду. Я замолчала на мгновение, собираясь с силами, а потом выпалила: — Я Лусинда Патриция.

Хэлл недоверчиво уставился на меня. И у меня мелькнула мысль, что, возможно, всё его враньё про брата и невесту и рядом не стояло с моим признанием.

— Это не смешно, — Хэлл покачал головой. — Нет, это совершенно не возможно. Если ты Лусинда Патриция, то что ты тогда делаешь тут? Нет, что ты делала в тех дешевых комнатах?

У меня ещё был шанс отступить, сказать, что это была дурная шутка. Но я понимала, что лучше всего сказать правду именно сейчас. Потом всё может обернуться ещё хуже.

— Там я пряталась от Рафаэля Маркоса.

Хэлл с ещё большим недоверием смотрел на меня. Поверить в такую правду ему было сложно.

— Он думает, что я организовала покушение на принцессу Дианту. И теперь хочет моей смерти, — продолжила я его убеждать.

Некоторое время Хэлл молчал, словно обдумывая мои слова, а потом выдал:

— Тебе повезло, что он уехал на войну, иначе бы давно нашел бы.

— Возможно. Но теперь война с империей Янь закончилась…

— И ты решила спрятаться здесь?

— Издеваешься?

Хэлл ничего не ответил и отодвинулся от меня. Ну вот, теперь всё. Если у него и зарождались какие чувства ко мне, то я обрубила их одним махом, сказав кто я.

Некоторое время мы молчали. Возможно, если бы мы не оказались заперты в одной комнате, то всё так и закончилось бы. Но сейчас у меня был шанс, хоть и очень маленький, вернуть расположение Хэлла к себе. И поэтому я спросила:

— Теперь, когда ты узнал кто я, ты по-другому ко мне относишься?

— Извини, — но говорил он это по-прежнему, не глядя на меня.

— Я должна тебе ещё в кое-чём признаться. Но такое трудно объяснить.

Впрочем, договорить я не успела. Дверь открылась. И на пороге показался светловолосый паренёк. Я его сразу узнала, хотя имени его я так до сих пор не вспомнила. Да и думать о нём забыла. Это был тот самый паренёк, что помог мне сбежать из дома Патрициев. Вот только это было последнее место, где я предполагала встретить его. И первое, что приходило в голову, это то, что он работает на Сантосов.

— Лусинда? Думаю, что пришло время представиться. Меня зовут Рейден. И если тебе так будет легче, мне поверить, то я брат Рены, — заявил он прямо с порога.

Я окинула Рейдена взглядом, в котором открыто сквозило недоверие. Как этот паренёк может быть братом Рены? Он же… И тут до меня дошло, что, возможно, в том, что я никак не могла вспомнить его имя в предыдущие наши встречи было из-за того, что настоящая Лусинда никогда не была с ним знакома.

— Ну, допустим, ты действительно брат Рены, хотя она никогда не упоминала о тебе, — медленно поговорила я. — Но что ты делал в доме Патрициев? И почему представился моим родственником?

Рейден притворно вздохнул:

— На самом деле я не представлялся родственником, это ты так решила, — и, не дав мне как следует повозмущаться, по этому поводу, он быстро добавил: — Я знал, что у тебя возникнут вопросы. Но если вы действительно хотите выбраться отсюда, давай оставим мои объяснения на потом, когда мы уже будем далеко отсюда.

— Кстати, — сдаваться я пока не собирадась, — а зачем тебе вообще нас вызволять отсюда?

Пусть внезапно появившийся спаситель и был очень кстати, но должны же у него быть причины делать это! Не станет же он нам помогать лишь потому, что так захотела его левая пятка.

— Всё просто, мне нужно, чтобы ты мне кое-что вернула, — улыбнулся Рейден.

Что ж, это многое объясняло, даже то, что он помог когда-то сбежать из дома Патрициев. Видимо, ему не было выгодно: ни чтобы я оказалась в руках генерала Маркоса, ни чтобы меня удерживали Сантосы.

— Я никуда не пойду, — прервал мои размышления Хэлл.

Я удивлённо взглянула на него, не совсем понимая, почему он хочет здесь остаться. Или это из-за моего признания, что я Лусинда Патриция? Неужели он настолько злиться на меня из-за того, что я сразу не сказала, ему «правду». Хотя я ведь и не соврала ему, пусть он этого пока не знает.

— Почему? — спросил Рейден. Он тоже был удивлён, но по другой причине.

— Если я уйду то, что будет с Улой и Стигом?

Я недовольно нахмурилась. Так значит это всё из-за Улы! Я уже почти возненавидела эту невесту, или как сам Хэлл утверждал, бывшую невесту, Пусть и понимала, что сейчас во мне взыграла ревность, справиться со своими чувствами я не могла.

— Тогда…

— То есть вы собираетесь остаться здесь? — к счастью меня прервал Рейден. — Вы понимаете, что с вами может сделать Сантос?

— Он прав, тебе стоит уйти, — обратился ко мне Хэлл.

Я быстро взглянула на него. Вот жеж! Совсем не то, что подумал Хэлл, я хотела сказать, когда Рейден прервал меня. Оставаться я не собиралась. Но теперь меня кольнуло острое чувство вины. Хэлл продолжал верить в меня, а вот я…

— Нет, — горячо возразила я. — Без тебя я никуда не пойду!

Хэлл поджал губы, словно подыскивая слова, которые должны были убедить меня переменить своё решение. Но я готова была стоять до последнего, потому что знала, что если сейчас уйду, оставив его, то потом не смогу найти себе места от беспокойства. Но моя стойкость не успела подвергнуться испытанию, потому что Рейден спокойно произнёс:

— Хорошо. А если мы попытаемся спасти Улу и Стига?

— Я не знаю, где их держат, — возразил Хэлл.

Рейден улыбнулся:

— Я смотрю, что ты вовсе не горишь желанием покинуть это место. Но… а если я знаю, где их заперли?

— Откуда? — мои подозрения насчёт Рейдена вспыхнули с новой силой. Откуда ему знать это? Если только его не подослал сам Риккардо, для того чтобы… Придумать зачем это понадобилось бы работорговцу я не успела.

— Это резиденция Сантосов, — ответил Рейден. — Отсюда не так просто выбраться. Поэтому я разузнал о доме и его обитателях всё что мог.

— Не удивительно, что у тебя получилось так запросто помочь мне выбраться из дома Парициев, — заметила я.

— Там было всё намного проще. Решайтесь! У нас мало времени!

Хэлл ещё некоторое время молчал, избегая моего взгляда, но потом вдруг согласно кивнул. Я радостно улыбнулась. На самом-то деле торчать в этой коморке, оставаясь во власти Риккардо, мне совершенно не хотелось. Не хотелось даже ради Хэлла и своего чувства вины.

Больше мешкать смысл не было. Выйдя из той коморки, где держали меня с Хэллом, мы отправились вдоль крытой галереи. В прошлый раз у меня не было настроения осматриваться по сторонам. Но сейчас до меня внезапно дошло, что особняк Сантосов выглядит намного роскошнее дома Патрицием. Это было понятно даже просто глядя на сад, вид на который открывался с одной стороны галереи. Работорговля в Офире процветала и давала не слабый доход.

По пути нам никто не встретился. И это показалось мне странным. В доме Патрициев, прогуливаясь, я постоянно натыкалась на какого-нибудь раба, и предполагала, что у Сантосов всё должно быть также. На деле же начинало казаться, что Риккардо и Пауло внезапно собрали всех своих рабов и умотали куда подальше.

Мне вспомнился мой побег из дома Патрициев. Тогда ведь тоже по какой-то причине охрана, оставленная генералом Маркосом, исчезла. Я покосилась на Рейдена, неужели всё это его происки? Но тогда как ему это удалось? Кто он вообще такой? Он обещал ответить на все эти вопросы позже, но действительно ли собирается то сделать?

В этот момент, дойдя до конца галереи, мы оказались в большом тёмном помещении с множеством колон, после залитого солнцем сада мне понадобилось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к полумраку. И поэтому я упустила момент, когда сюда вошли ещё пятеро людей. Двоих я узнала сразу. Это были Иво и Лео. Они волокли за собой ещё одного человека: избитого и связанного.

— Стиг! — вырвалось у Хэлла.

Пленник дёрнулся, а опешившие было из-за нашего внезапного появления рабы Сантосов пришли в себя и выхвати короткие кинжалы.

— Хэлл, тебя же предупреждали, выкинешь что-нибудь и девчонке не жить, — заявил Иво

Хэлл замер на месте. Зато Рейдену, похоже, до этих слов дела не было. Он рванул вперёд, а в его руках блеснул меч. Быстрое движение и один из людей Сантоса рухнул на пол, не успев ничего сделать. Я отшатнулась. В этом мире мне уже довелось видеть всякое, но убийство впервые. Но времени, разобраться со своими чувствами, у меня уже не было. Навстречу к нам вышел сам Сантос в сопровождении ещё двух людей.

Рейден тихо выругался. В одиночку со всей этой толпой ему было не справиться. Я взглянула на Хэлла. Но тот стоял с таким видом, словно ещё чуть-чуть и он броситься обратно в свою камеру и сам запрёт себя там.

— Что тут происходит? — спросил Риккардо.

Казалось, что всё уже потеряно. Наш побег, скорее всего, изначально провальный, не удался. Но, как известно, лягушка, которая боролась, смогла выбраться и из кувшина с молоком. Я дёрнула за рукав Хэлла.

— Бежим, — чуть слышно прошептала я.

Сейчас спасти Улу мы не могли. И оставлять в руках Риккардо Хэлла я тоже не собиралась. Правда, не представляю, чтобы я делала, если бы он всё же решил бы сдаться. Но к моему удивлению он послушался.

Коснувшись рукой колоны, он сказал:

— Дайте мне немного времени.

Из-за того, что никогда не видела как создаются магические камни, я не сразу поняла, что он имел в виду. Но до Рейдена дошло сразу. Он кивнул.

— Как будто я позволю делать такие нехорошие вещи у меня в доме, — сказал Риккардо, сразу разгадав наш план.

Он подал сигнал, и его люди набросились на нас. Помочь ни Рейдену, ни Хэллу я не могла. До этого я была слишком занята поисками пути домой и потому как-то не озаботилась приобретением полезных навыков владения оружием или какой-нибудь магии. Увы, нормальной героини-попаданки из меня не получилось. Впрочем, пока Рейден справлялся и так. Глядя на этого щуплого паренька, я и не представляла, что он окажется настолько прытким. Он действовал молниеносно, не совершая ни одного лишнего движения, пытаясь не подпустить людей Риккардо ко мне и Хэллу. Даже я, человек очень далёкий от фехтования, могла это понять.

Внезапно колона, у которой стоял Хэлл, засветилась синим.

— Все назад, — тотчас же скомандовал Риккардо, видимо сообразивший, что сейчас произойдёт.

А вот я застыла на месте, не зная бежать ли мне или остаться на месте. И, наверное, это были бы последние мои секунды в этом мире, но в это мгновение Рейден дёрнул меня за руку в сторону.

Всё, что я успела заметить в синем сиянии, охватившим всё вокруг — это то, как колона пошла трещинами, а потом раздался взрыв у противоположной стены, образовав пролом, ведущий прямо на улицу.

— Бежим! — скомандовал Хэлл. И тут замер, растеряно озираясь. Ни кто из нас и не заметил как, кто и куда увёл Стига.

— У нас нет времени, мы вернёмся за ними позже! — крикнул Рейден, догадавшись о причине растерянности Хэлла.

Тот не двинулся с места. И я испугалась, что он всё-таки решил остаться. И поэтому, коснувшись его руки, я только и смогла сказать:

— Идём! Я же не уйду без тебя!

Хэлл взглянул на меня, а потом, сжав мою ладонь, молча кивнул.

Мы поспешили к только что образовавшемуся проёму, и, оказавшись вне дома Сантосов, сразу бросились в бега. В этом мире почти всё своё время я проводила на улице. Отчасти потому, что долго находиться в коморке, которую я снимала, не могла. А отчасти потому что мне так проще было делать вид, что я что-то делаю для того, чтобы вернуться домой. И потому я считала, что небольшую пробежку уж я смогу запросто выдержать. Но как показала практика — это было не так. Мало того, что я быстро запыхалась, так ещё и угнаться за Хэллом и Рейденом у меня не было шансов. И этим двоим приходилось постоянно притормаживать, чтобы я не отстала от них. А потом им и вовсе пришлось перейти на шаг.

— Ну, думаю, что теперь погоня нам не грозит. Не станет же Сантос средь бела дня ловить свободных граждан, — сказал Рейден.

— Куда мы сейчас? — опередил меня с вопросом Хэлл. — И, насколько помню, ты, кажется, собирался всё рассказать.

— Не беспокойтесь, я сделаю это, как только мы окажемся у Рены.

— Значит, она уже вернулась? — спросила я.

— Да, и ждёт вас.

Дом, к которому нас привёл Рейден, ничем не отличался от того, в котором я снимала комнатушку: всё те же лавочки занимающий весь первый этаж, разве что ассортимент товаров и предлагаемых услуг отличался, всё такой же угрюмый охранник, только этот был чуть пониже и коренастей, и даже лестница была практически точной копией той, по которой я привыкла подниматься после очередной неудачной прогулки, понимая, что и сегодня мне не удалось получить нужные воспоминании Лусинды. Но одно существенное отличие всё же было. Рена снимала квартиру на втором этаже, где селились только богатые люди. И поэтому, оказавшись около двери, те несколько мгновений, которые я стояла перед ней, я успела пережить тысячу различных эмоций. Во-первых, меня снедало любопытство. Я знала, как выглядят верхние этажи, где селились бедняки, я бывал в особняках, где жили богатые, но вот подобную квартиру я должна была посетить впервые. А во-вторых, я была поражена, и меня одновременно снедали сомнения и тревоги. Я всегда знала, что Рена достаточно обеспеченная девушка. Но никогда не думала, что она настолько богата. Но тогда зачем ей водить дружбу с кем-то кто живёт на верхних этажах? Может быть потому, что она с самого начала знала, кто я такая. И когда дверь отворил какой-то раб, хотя Рена ранее никогда не появлялась в их сопровождении передо мной, я с сердцем полным сомнений сделала шаг вперёд.

Поначалу я ничего не замечала вокруг себя. Даже если мой взгляд и останавливался на ярких росписях на стенах, вникнуть в то, что там было изображено, я не могла. Пройдя тесную прихожую, где и развернуться было негде, мы оказались довольно обширной комнате. В другое время моё любопытство заставило бы рассматривать всё, что мало-мальски показалось мне интересным, но сейчас я видела лишь Рену в красном платье, что стояла напротив окна с распахнутыми настежь ставнями. Увидев нас, она улыбнулась.

— Я рада, что с вами всё в порядке, — и она указала на несколько кушеток обитых цветастым шёлком, стоящих вокруг низенького столика, затейливо инкрустированному каким-то красным камнем. — Присаживайтесь, нам нужно о многом поговорить.

Но стоило только мне последовать её совету, как я тут же вскочила на ноги.

В комнату вошёл новый гость. Рафаэль Маркос

Невольно я сделала шаг назад, готовая в любой момент броситься в единственный доступный мне сейчас выход: в окно. Но обернувшись, я поняла, что на моём пути стоит Рейден, и обойти его не было никакой возможности.

Похоже, что мне пора выдавать медаль за тупость. За такой короткий промежуток времени так глупо дважды попасться в одинаковую ловушку: сначала к Риккардо, а теперь и к Рене — это надо уметь!

Хэлл не был знаком с генералом Маркосом, но он, видимо поняв, что события начали развиваться не самым лучшим образом, заслонил меня и спросил:

— Что тут происходит?

— Давай сядем и я всё объясню, — сказала Рена. — Вам тут ничего не угрожает.

Но поверить её словам было трудно, потому что Маркос продолжал буравить меня полным ненависти взглядом.

Возможно из-за того, что Маркос не сводил с меня взгляда, он сразу понял, что никаких объяснений выслушивать я не собираюсь, и все мои помыслы сосредоточены лишь на том, как побыстрее отсюда сбежать.

— Лусинда, — сказал он вполне спокойным тоном, который никак не вязался с тем, как он смотрел на меня. — Советую всё же сесть и выслушать.

— А как же с твоим неуёмным желанием поквитаться со мной? — не съязвить я не могла. — Или ты решил на время отложить свою месть?

Маркос сделал вид, что не слышит меня. Впрочем, раз он пока держит в себя в руках, то объяснения стоит выслушать. Тем более что сбежать мне сейчас было бы трудно. Даже несмотря на то, что Хэлл был на моей стороне, я знала каким опасным противником был Рейден, и догадывалась о настоящей силе генерала Маркоса. Поэтому усевшись обратно на кушетку, я повернулась к Рене.

— И что вам надо от меня? Не думаю, что ваши намерения такие же как у генерала Маркоса.

В конце концов, иначе они не позволили бы мне свободно разгуливать по Офире.

Рена улыбнулась:

— Действительно, нас не волнует истинный виновник нападения на принцессу Дианту.

Маркос дёрнулся, но ничего не сказал. Хотя по его лицу было видно, что он в корне не согласен с этими словами.

— Нам нужен камень Лусиды, — продолжил Рейден.

Он меня не укрылось то, как он построил фразу.

— Когда вы поняли? — спросила я, внимательно глядя на него, как будто это могло подсказать мне: врёт ли он или нет.

— Практически с самого начала, — ответил он.

Мой рот непроизвольно приоткрылся, но слова, уже готовые слететь с моих губ, замерли. Неужели… неужели в этом мире действительно есть человек, который верит, что я не Лусинда?

— О чём это вы? — спросил ничего не понимающий Маркос. — Вы сказали, что у вас есть доказательства невиновности Лусинды. Но…

— Невиновности этой Лусинды, — сказал Рейден. — Или правильнее сказать Софии?

— Что здесь происходит вообще? Может вам стоит начать рассказ с самого начала, — пожалуй, Хэлл не понимал происходящее ещё больше, чем Маркос.

— Подождите, — возразила я, — пусть сначала Рейден объяснит, зачем ему собственно понадобилось меня спасать.

— Истоки всех ваших проблем лежат в семействе Сандосов, — начала объяснять Рена.

— Риккардо, — чуть слышно произнесла я.

— Нет, в Пауло, — поправила меня Рена. — Это случилось несколько лет назад, — она повернулась к Маркосу. — Ещё до нашего знакомства.

Она замолчала, словно говорить о тех событиях ей вовсе не хотелось, и рассказ подложил Рейден:

— Всё началось несколько лет в западных землях Янь. Тогда в той местности бесчинствовали разбойники, так что самому наместнику Шань Линьсу пришлось вмешаться, и он лично отправился, чтобы решить это дело. След привёл его в небольшую деревушку. Как впоследствии оказалось, разбойники не просто так выбрали это место. В храме казалось бы ничем не примечательной деревушки хранился камень Великого Тэрра.

И Хэлл и Рафаэль понимающе кивнули, словно это многое разъясняло.

— И как в этой истории оказались замешаны Пауло Сантос и Лусинда? — спросил генерал.

— Нет, постойте, сначала объясните мне, что это за камень Великого Тэрра, — встряла я.

Генерал окинул меня таким взглядом, словно говоря, кончай уже придуриваться.

Но Хэла не удивил мой вопрос, он спокойно пояснил:

— Всякий меченный может превратить обычный дорожный булыжник в магический камень. Но степень мастерства у нас разняться. И по-настоящему талантливые люди встречаются довольно редко. А Великий Тэрр был не просто талантлив, он был гениален. Настолько, что больше никому не удалось повторить его камни. Все они обладают чрезвычайно сильной магией и ценятся как несколько поместий.

Я с интересом взглянула на Хэлла, пытаясь понять, насколько талантлив он сам. Хотя если учесть то, что он сотворил с колонной в доме Сатосов, когда мы убегали, то он действительно мастер.

— Теперь, когда твоё любопытство удовлетворено, может, продолжим? — нетерпеливо произнёс генерал. Несмотря на все заверения Рены, я всё равно оставалась для него главным злодеем.

— Хорошо. Так вот в то самое время, когда наместник Шань Линьсу отправился на поимку разбойников, они как раз напали на торговый караван Валлы и несколько человек, за которых рассчитывали получить выкуп, взяли в плен. Среди них оказался и Пауло Сантос, — пояснил Рейден. — И когда наместник вторгся в деревушку, нашему работорговцу удалось сбежать и, мало этого, похитить камень.

— А Шань Линьсу, поняв, что представляет собой тот камень, решил его вернуть? — генерал даже не спрашивал, скорее утверждал.

— Да, — Рейден и не думал отпираться. — Но забрать его из поместья Сантосов было непростой задачей. Основная причина, почему побег Софии и Хэлла удался, в том, что мы давно разрабатывали план, как проникнуть в дом.

— А как камень оказался у Лусинды? — спросила я.

— Мы не знаем. Мы поняли, что камень Терра у неё лишь после происшествия с принцессой Диантой, — ответила Рена.

Ситуация начинала проясняться. Но тогда получалось, что Рена и Рейден работают на наместника Шань Линьсу. И причём тогда тут генерал, который только вернулся с войны с империей Янь?

— Вы давно знакомы с Маркосом? Почему он тут? — не замедлила я спросить.

— Да. Достаточно давно, — ответила Рена. — Но изначально прибегать к его помощи мы не собирались.

— Когда мы узнали, где точно находиться камень, я поселился в комнате, которую сдавал отец Лусинды Патриции. Но было уже поздно, — Рейден посмотрел на меня. — когда я тебя увидел, то сразу понял, что с камнем что-то случилось. А тут ещё объявился и Рафаэль с обвинениями в покушении на принцессу Дианту.

— Постойте! — тут меня осенила догадка. — Теперь понятно, почему мне удалось так легко сбежать. Меня ведь просто выпустили? Вы договорились с Маркосом, поэтому на выходе не было никакой охраны. Но что тогда с войной с Янь? Вы же не могли и это подстроить?

— Нет, эта война в наши планы не входила, — ответил Маркос. — Но насчёт остального ты права. Неужели ты думаешь, что от моих людей так просто ускользнуть?

Оказывается всё это время, пока я мнила себя крутым беглецом, за мной пристально следили. И даже встреча с Реной не была случайностью.

— И зачем вам это понадобилось? — спросила я.

— В доме Патрициев камня не оказалось. Мы надеялись, что ты приведёшь нас к нему, — ответил Рейден.

— Я просто уступил просьбе Рены, — добавил Маркос. — К тому же был шанс, что так я могу получить более веские доказательства твоей вины. Моего свидетельства оказалось недостаточно. Я всё-таки наполовину меченный, иногда это играет важную роль. Но оказавшись на свободе, ты занималась какой-то ерундой, — Маркос обвиняющее посмотрел на меня. Как будто я была виновата, что не оправдала его ожиданий, и не замыслила какое-нибудь коварное дело.

— Это потому, что я не Лусинда.

— Мне слабо в это вериться, — ответил Маркос. Впрочем, слова генерала были вполне ожидаемы, а потому не возымели на меня никакого эффекта.

— Я верю ей, — сказал Рейден. — И я сам был очевидцем силы камня Терры. Ты знаешь, что один магический камень не может сводить действие на нет другого. Но этот был исключением. Ни один магический камень в радиусе его действия не работал.

— Ты уверен, что мы об одном и том же камне говорим? В руках Лусинды он…

— Уверен. Хотя должен признаться, что мне не известно всё его действие.

Я слушала их разговор с таким же пониманием, как если бы два профессора принялись мне рассказывать о теории струн. В конце концов решив, что как попаданке из другого мира мне положено быть немного невежественной, я сказала:

— В общем-то я поняла, что камень оказавшийся в руках Лусинды был очень мощной штукой. Но вы мне лучше объясните, куда он делся после того, как Рафаэль разрубил его, как я попала в этот мир и как мне вернуться домой?

Вместо Макоса и Рейдена мне ответил Хэлл:

— Для этого нужны воспоминаний Лусинды связанные с камнем.

Это я и сама могла понять. Но вот в этом-то и заключалась главная проблема. Я вспоминала всякую ерунду, но ничего что действительно было важно для меня.

— Тут я ничем не могу вам помочь, — ответила я. И, помолчав, добавила: — У меня, конечно, есть некоторое воспоминания Лусинды, но ничего важного.

— И что же ты вспомнила? — с лёгким сарказмом спросил Маркос.

— О, ты хочешь, чтобы я это при всех сказала? — усмехнулась я, уверенная, что сейчас генерал ничего не сможет мне сделать, а потому его можно немного подразнить.

— Мне нечего скрывать, — заявил Маркос.

Да-да, я так и поверила!

— Мне тоже, вот только… — я задумалась. До сих пор все мои мысли были заняты лишь тем, как отыскать путь домой, и происходящее в жизни Лусинды меня мало волновало. Вот только, если сложить вместе все известные мне события, получается, что тут действовала какая-то третья сила. Сантосы? Но какая им выгода от этого. Зачем красть Улу и сваливать на Стига? Зачем постоянно посылать все эти записочки? Или тут задействован ещё кто-то кого я не знаю?

— Вот только что? — спросил Маркос.

— Вот только мне надо подумать, — рассеянно ответила я, прекрасно понимая, что я упускаю какую-то важную деталь, которая поможет мне сложить все части пазла вместе.

— Думаю, София устала, — поднялась Рена. — Сегодня и так слишком многое произошло. Лучше поговорим об этом завтра.

Возразить Рене мне было нечем, более того я горячо поддержала эту её мысль. Мне хотелось, чтобы Маркос как можно быстрее убрался отсюда и перестал досаждать меня вопросами, сбивая с правильной мысли.

Я уже давно не спала на удобной кровати. Говорят, что человек привыкает ко всему. Может и так. Но это не мешает ему мечтать о том, что ему недоступно. Вот и я, засыпая вечерами на соломенном матрасе, втайне мечтала о нормальной постели и завидовала всем богачам, которые могли нормально устроиться на ночь. И оказавшись в нормальной кровати и наконец выспавшись, моему сну не помешало даже то, что было неясно что моё будущее было скрыто от меня густым туманом, подниматься я не спешила, словно подольше пыталась наслаждаться этим чувством блаженства.

Я рассматривала расписанный в тон стен потолок и прислушивалась к тихим голосам, доносившимся из-за закрытой двери. Рена, сказав, что пока я поживу у неё, так как возвращаться в дом Патрицием мне сейчас нельзя, выделила мне отдельную комнату, вернее спальню. По сути, она ничем не отличалась от спальни в доме Лусинды. Пожалуй, лишь росписи на стенах были другими: группа женщин собирала какие-то плоды с деревьев, а за ними притаившись подсматривал мужчина. Окон в этой комнате здесь не наблюдалось. Видимо в этом мире считали, что в спальне надо именно спать, а не на улицу таращится.

Периодически мои мысли возвращались к ситуации, в которой я оказалась. Судя по воспоминаниям, Лусинду могли и подставить с этим нападением на Дианту. Но тогда напрашивается резонный вопрос: кто? Конечно, характер у неё вовсе не золото, и недоброжелателей у неё должно было быть множество. Но это вовсе не облегчало дело. Хотя такой вариант был бы предпочтительнее, чем если бы Маркос оказался бы прав, и Лусинда напала на Дианту из глупой ревности. А ведь и такое могло быть. Я вздохнула. Я слишком мало знала, чтобы придти к какому-нибудь определённому выводу.

Хэллу как и мне тоже некуда было податься. Вернее по сравнению со мной ситуация у него была ещё хуже. До простого меченного добраться куда проще, чем до кого-то принадлежащего к семейству Патрициев. Поэтому он тоже остался у Рены. Она и ему выделила отдельную комнату. Что ж, надо сказать, что квартиры, которые снимают богатые очень обширные, не то что тот закуток в котором я до сих пор жила.

Судя по голосам, которые доносились до меня, Хэлл уже давно встал и теперь о чём-то разговаривал с Реной. И может в другое время я бы предпочла, чтобы они не оставались наедине. Но сейчас я была слишком уставшая. В последнее время очень многое произошло. И я решила позволить себе немного расслабиться. В конце концов, кто знает к чему приведут дальнейшие события. Может, это мои последние мирные деньки!

Но, как бы мне того не хотелось, вечно валяться в постели я не могла. В конце концов, почувствовав голод, мне пришлось встать. Но едва я приоткрыла двери, как увидела раба. Заметив меня, он тотчас же с лёгким поклоном сообщил:

— Если госпожа желает, то я принесу воды для утреннего омовения.

Я молча кивнула. В доме Лусинды я пробыла всего ничего и не успела привыкнуть к подобному, а потом мне и вовсе пришлось заботиться обо всём самой.

Я быстро вернулась в спальню, всё-таки появляться с заспанным видом перед Реной, а вернее перед Хэллом, мне не хотелось. Раб довольно скоро вернулся с тазиком воды, и я смогла привести себя в порядок. И только после этого вышла к Хэллу и Рене. Завидев меня, они замолчали, словно их разговор не предназначался для моих ушей. Я с подозрением глянула на них. О чём это они таком таинственном могли беседовать? А потом задумалась. А сколько вообще меченные могут иметь жён? Как-то раньше я не озаботилась выяснением этого вопроса и вот теперь даже немного жалела. Прямо сейчас напрямую я не могла спросить.

— Надеюсь, что ты хорошо отдохнула? — спросила Рена.

— Да, — рассеянно ответила я, всё ещё размышляя о возможном количестве жён у меченных.

— Что-то случилось? — спросил Хэлл, кажется, заметив моё сумрачное настроение.

— Да так ничего, — ответила я. Не признаваться же ему, что меня на самом деле волнует! И окинув взглядом низенький столик, где стояла большая тарелка с фруктами, смущённо добавила: — Просто кажется я заспалась и пропустила завтрак.

Я даже почти не соврала. Просто не сказала всей правды.

Рена улыбнулась.

— Это легко исправить.

И тут же отдала несколько коротких приказов рабу.

Как оказалось кухни в этой квартире не было, возможно, в подобных домах она просто не была предусмотрена, потому как раб, распахнув пошире ставни, принялся разжигать жаровню, очень похожую на ту, возле которой любил сидеть старичок-гугл. Я невольно поёжилась, представив себе, что твориться тут в квартире в дождливые и холодные дни во время приготовления еды. Возможно, поэтому в Офире было так много всевозможных забегаловок, которые никогда не пустовали. И для жителей нижних этажей и для верхних гораздо проще было купить готовой еды. И пока один раб что-то там колдовал над мясом на шпажках, второй принёс хлебцов и сыра.

И хотя эти блюда нельзя было назвать особо изысканными, в Офире над завтраками особо не заморачивались, у меня потекли слюни и я уже почти предвкушала что наконец хорошо поем в комфортной для меня остановке. Но моим чаяньям не суждено было сбыться. Едва я схватила в одну руку шпажку с мясом, а во вторую хлеб, как в комнату вошёл генерал Маркос. Я не ожидала его так скоро увидеть, а потому в первое время даже немного растерялась. А он окинув меня слегка удивлённым взглядом, спросил:

— Ну и как успехи? — и видя мой непонимающий взгляд, добавил: — Вспомнила что-нибудь?

— Как будто это зависит от моего желания, — буркнула я.

— Тебе стоит постараться, — сейчас я бы даже не могла бы сказать верит ли он, что я настоящая Лусинда или нет. Но в глубине души я прекрасно понимала, что нет — не верит, считая всё это очередной грандиозной махинацией.

— И как ты это себе представляешь? — немного раздражённо спросила я. Присутствие Маркоса всегда немного нервировали меня, потому что к моим собственных чувствам всегда немного примешивались чувства Лусинды. — Если бы это зависело от меня, то я бы давно вернулась домой и предоставила бы самой Лусинде разбираться с тобой.

— Ты, правда, так хочешь вернуться? — вмешался Хэлл.

— Мне здесь не место, — ответила я, не глядя на него. — Этот мир не мой.

Лучше сразу ему это сказать. Потом будет тяжелее.

— Ясно, — только и ответил он.

Воцарилась напряжённая тишина. И, пожалуй, я впервые была рада, когда вновь заговорил Маркос:

— Допустим, я верю, что ты не Лусинда, — он сделал короткую паузу и продолжил: — Но должны же быть условия возникновения этих твоих воспоминаний.

Я ответила с готовностью, лишь бы засунуть подальше то чувство неловкости и вины, которое внезапно возникло у меня: Словно я сказала Хэллу что-то плохое, хотя прекрасно понимала, что это не так.

— Воспоминания появляются лишь, когда я смотрю на какую-то отражающуюся поверхность. Что-то вроде зеркала или воды. Кажется, чаще всего это происходит когда есть что-то связанное с воспоминаниями Лусинды. Но даже при соблюдении всех условий, я не могу гарантировать, что всё получится.

— Какая-нибудь вещь… — Маркос задумался, а потом поднялся и направился к выходу: — Хорошо. Я скоро вернусь, — но почти выйдя из комнаты, он внезапно обернулся и, окинув меня недобрым взглядом, добавил: — Но я всё равно тебе не верю.

— Это не новость, — буркнула я. Даже интересно, что и ним такое сделали Рена и Рейден, что он всё же решил повременить со своим возмездием. Сомневаюсь, что просто ради старой дружбы с ними, он решил на время оставить меня в покое и позволить искать «несуществующие» воспоминания.

Но едва Маркос ушёл, как в комнате вновь повисла напряжённая тишина. Хэлл явно был не в духе. А я решила продолжить свой завтрак, так некстати прерванный генералом.

Рена улыбнулась:

— К сожалению, я не могу представить здесь много развлечений. И на улицу нам пока лучше не выходить.

— Думаю, Сантосы уже знают, где мы спрятались, — ответила я. Не то чтобы я так хорошо знала этих работорговцев, но немного их возможности представляла.

— Пока напрямую они действовать ни не смогут. Но нам лучше поостеречься.

Время до возвращения Маркоса мы скрасили разговорами о том, что могли предпринять Сантосы. Мало по малу даже Хэлл включился в беседу.

— Вот, это подойдёт? — как раз посреди разговора, в комнату ворвался Маркос, когда его уже никто и не ждал. Он протянул мне маленькое бронзовое зеркало с ручкой украшенной затейливой резьбой. Но даже я понимала, что к предметам роскоши его отнести было нельзя.

Маркос усмехнулся, словно говоря, и как ты теперь будешь выкручиваться, когда воспоминания к тебе не придут? Или просто сымитируешь всё?

Я улыбнулась ему в ответ. Но стоило мне только взять в руки зеркало, как всё поплыло перед глазами.

Мальчишка бодро шагал вперёд. Казалось, что в нём не было ни грамма покорности, а жизнерадостность так и била ключом. И поэтому он одним своим видом раздражал Лусинду. Этот мальчишка своим поведением совсем не походил на раба! Даже странно, что дела у Сантосов идут хорошо. Работорговцы должны быть образцом воспитания рабов. Или тут замешаны не только они, но и кто-то третий?

На встречу Лусинда отправилась в паланкине, она всё ещё не могла забыть тот день, когда ей пришлось обежать пол-Офире пешком. И поэтому можно было сказать, что мальчишке повезло, иначе бы она обязательно отвесила бы ему пару подзатыльником, хотя и понимала, что чужую собственность трогать нельзя.

К удивлению Лусинды мальчишка направился вовсе не к дому Сантосов. Сначала она решила, что он приведёт к какому-нибудь квартире принадлежащей братьям. Но он вывел её к небольшому скверу. Где-то впереди журчал фонтан, скрытый за деревьями. Это был тихий укромный уголок, которыми так славился Офире, вполне подходящий для тайных встреч, будь то любовных или деловых.

Выйдя из палантина, Лусинда направилась вперёд. У фонтана стоял мужчина. Она узнала его сразу. Это был тот самый неприятный человек, который поймал её, когда она следила за Рафаэлем и Диантой.

Мужчина, заметив её, улыбнулся. Пожалуй, его можно было бы назвать привлекательным. Но Лусинде он всё равно не нравился. Будь у него благие намерения, не стал бы он вызывать её так.

— Позвольте вам представиться, меня зовут Пауло Сантос, — заговорил он и, увидев её удивлённое лицо, добавил: — Я брат Риккардо.

— И? Что вы тут за игры устроили? Зачем посылали мне все эти записки? Какова ваша цель?

На самом деле Лусинда и не надеялась на честный ответ. Но не спросить она не могла.

— Нет… — для большей убедительности Пауло даже отрицательно покачал головой. Я должен вам всё объяснить. Действительно, записки, которые вам присылали моих рук дело. Но… я действовал не по своей воле.

Лусинда с сарказмом посмотрела на него.

— И по чьей тогда?

Пауло ответил не сразу, словно не решаясь это произнести:

— Принцессы Дианты.

Конечно, от этой стервы можно было ожидать всего чего угодно. Но… Она ведь всегда так пеклась о своей репутации. Лусинда даже предполагала, что причина, по которой Дианта всегда держала генерала Маркоса на некотором расстоянии от себя, была именно в этом. Далеко не все в обществе одобрили бы её брак с клеймённым. Так стала бы принцесса так рисковать сейчас? Ответа на этот вопрос Лусинда не знала. Может быть да, но скорее всего — нет. Но помимо этого не сходилось ещё кое-что.

— Я понимаю, вам трудно в это поверить, — мужчина словно почувствовал её неуверенность. — Все знают о добродетельности принцессы Дианты…

— Дело не в этом, — перебила его Лусинда. — Просто с чего это вы решили признаться?

— Так не может продолжаться. В глубине души Дианта хороший человек. И я уверен, что если её вовремя остановить, то она осознает свои ошибки.

— Вам она нравиться?

— Так же как и вам генерал Маркос, — ответил Пауло.

Возможно, ещё несколько дней назад такое предположение вызвало бы у Лусинды массу возмущений. Но сейчас отрицать очевидное она не могла, по крайней мере сама пред собой. Другое дело признаться в этом другим. А потому Лусида поспешила сменить тему.

— И всё же я не понимаю некоторых её поступков. Зачем, например, она заперла меня с Рафаэлем вместе?

Вопросов, почему Дианта взъелась на неё, у Лусинды не возникало. Но вот этот её поступок она действительно не понимала.

— Это вышло случайно. Никто не рассчитывал, что там окажется генерал Маркос, — Пауло ответил не задумываясь.

— И что на самом деле она хочет сделать?

— Я не могу вам этого сказать, — сказал Пауло. — Я предупредил вас и попробую остановить принцессу Дианту. Но… не позволю ей попасть в беду.

— Высокого же вы обо мне мнения.

Пауло не ответил, лишь одарил долгим взглядом, в котором выражалось всё его отношение к ней.

— Я предупрежу вас, если Дианта всё же решиться на очередной шаг. А пока позвольте откланяться, — ответил Пауло.

Сантос ушёл, а Лусинда всё ещё продолжала сидеть у фонтана, обдумывая его слова. Но не прошло и получаса, как она поднялась, приняв решение. Лусинда уверенным шагом направилась к Арене.

В это время дня боёв там ещё не вели, но это было только на руку Лусинде. Она пришла сюда не ради развлечения, а чтобы встретиться со Стигом или вернее с бойцом Федериком. Он всегда был фаворитом Дианты. Но до сих пор Лусинда никогда не интересовалась тем, что на самом деле связывает этих двоих. Но, возможно, принцесса не просто так среди других бойцов отдавала предпочтение ему. К счастью, получить разрешение на встречу труда не составило, достаточно было лишь заплатить нужному человеку.

До сих пор Лусинда видела Стига только на Арене, он никогда не был её любимчиком и личных встреч с ним она никогда не искала, а теперь с удивлением обнаружила, что он, скорее всего, выходец из Ильмоджо. По крайней мере, на это указывали его оливковая кожа и черные, жесткие слегка вьющиеся волосы. По первому впечатлению Стиг не казался особенно сильным. Но в том, как он двигался, чувствовалась звериная гибкость.

— Я знаю, что моя рабыня Ула была твоей невестой, — начала Лусинда чуть ли не с порога. Поприветствовать его она не сочла себя обязанной.

— Она всё ещё моя невеста, — ответил Стиг, тоже не спеша раскланиваться. Как и ожидалось от бывшего раба Сантосов, никакого воспитания.

— Нет, — отрезала та. — Она моя собственность. И пока я не разрешу, ничьей невестой она быть не может.

Стиг чуть ли ни с ненавистью уставился на Лусинду, но ничего не ответил. Этим он даже чем-то напомнил Рафаэля. Тот на её подколки насчёт Улы реагировал точно также.

— Я знаю, что ты мог бы её выкупить. Знаменитые бойцы неплохо зарабатывают, — продолжила Лусинда. — Но ты должен очень большую сумму Сантосу. И даже если тебе всё же удастся выплатить свой долг и накопить деньги на выкуп Улы, то не факт, что я захочу её продать.

Лусинда замолчала, давая время Стигу обдумать сказанное.

— Но у вас есть условие, — тот оказался достаточно умным парнем и сразу понял к чему она клонит.

— Улу я могу тебе, скажем, подарить, — ответила Лусинда. — Но мне нужны сведенья о Сантосах.

— Какие сведенья? — подозрительно глянул на неё Стиг.

— Я хочу знать, что задумал Пауло Сантос, — сказала Лусинда.

— И откуда я могу об этом узнать?

— Тебе лучше знать откуда. Ты вхож в их дом. И если тебя волнует безопасность Улы, то лучше постарайся разузнать, какую-нибудь действительно ценную информацию.

— Допустим, я сделаю это. Откуда мне знать, что вы выполните часть нашей сделки? — спросил Стиг, но Лусинда видела, что он уже принял решение.

— Когда тебе будет что сказать, найди меня, и я дам тебе гарантии, — сказала Лусинда и, не дожидаясь ответа, вышла.

То, что Стиг доложит об их разговоре Сантосом или Дианте, она не боялась. Это было бы не самым лучшим развитием событий, но она не обещала Пауло слепо ему доверять. И что тут такого, что она решила проверить его слова? А то, что об этом разговоре станет известно Дианте, тем более не было страшным. Именно поэтому Лусинда и словом не упомянула, о самой принцессе. Хотя, конечно, лучшим развитием событий было бы, чтобы никто не узнал бы о её встрече со Стигом

Но стоило только Лусинде выйти из здания Арены, как она нос к носу столкнулась с Рафаэлем.

— Что ты тут делаешь? — невольно вырвалось у Лусинды.

— Тоже самое я и у тебя могу спросить, — ответил Рафаэль. И он уже собрался пройти мимо.

Но просто так отпустить его Лусинда не могла., а то, что он так открыто проигнорировал её даже немного разозлило, хотя в таком его поведении не было ничего нового. И поэтому просто не смогла удержаться от того, чтобы хоть немного его не поддразнить:

— Значит, Ула тебя уже не волнует? — спросила она.

Рафаэль остановился, но выражение лица у него было странное, прочитать его Лусинда не смогла.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил он.

— Раньше ты всеми силами пытался заставить меня освободить Улу, но после… — Лусинда запнулась, осознав, что до сих пор упускала важную деталь. — В тот день, когда нас заперли, что было в том свитке, которым ты угрожал мне?

— Это не важно. Если тебе больше нечего сказать, то я пойду.

— Это может быть важно.

— Нет, ты ошибаешься. На самом деле этот свиток не имеет к тебе отношении. И Улу ты освобождать не собираешься. Поэтому просто позволь мне пройти.

— А если я всё-таки соберусь освободить Улу?

— Да неужели, — но, как и ожидалось, Рафаэль насторожился.

— Давай встретимся и всё обсудим. Здесь не самое удобное место, — ответила Лусинда и, как только генерал согласно кивнул, быстро добавила: — Постой! В знак твоих добрых намерений я хочу от тебя залог, — она оглядела его с ног до головы. — Вот это бронзовое зеркальце.

Вообще было странно, что оно оказалось у Рафаэля. Мужчины обычно такие не носили с собой. Это заинтриговало Лусинду и только поэтому она потребовала зеркало.

— Нет, оно не мне принадлежит, — покачал головой Му.

— Даже ради Улы не отдашь мне его?

— Даже… Я могу дать тебе что-то другое.

— Я хочу зеркало, — сощурилась Лусинда. — Без него я Улу не освобожу.

И она резко отвернулась.

— Лусинда… — только и успел сказать Рафаэль.

Но она сделала вид, что не слышит его и быстро пошла прочь. Конечно, он просто решит, что это её очередная игра. Но так будет даже лучше.

Я резко вернулась в реальность, и тут меня настиг голос генерала:

— Ну и как вспомнила, что-нибудь?

Несколько мгновений я пыталась придти в себя и сообразить, где я вообще нахожусь.

— Лусинда?

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, понимая, что так просто он от меня не отстанет.

— Так что же было в том свитке, которым ты угрожал Лусинде, когда вас заперли? — в конце концов ответила я вопросом на вопрос, чтобы хоть как-то уйти от ответа. Я никак не могла решить, что можно ему рассказать.

Маркос замер, но потом ответил с усмешкой:

— Просто послание от Дианты. Это личное. Легально отобрать раба очень трудно, ты же знаешь.

На самом деле ничего такого я не знала. И вникать в такие тонкости, слава богу, нужды у меня не было.

— Дианта… Она действительно так важна для тебя? — на самом деле спрашивать об этом у меня не было нужды. Я уже знала ответ.

— Да, — просто ответил он.

— Тогда у меня для тебя есть новость…

Наверное, я должна была сказать об этом давно, сразу же как мы сбежали из дома Сантосов. Но тогда моя голова была занята совсем другими вещами. Только сейчас до меня дошло, что это может быть важно. И теперь, в свете новой информации, которую я получила из воспоминаний Лусинды, я немного волновалась, как на мои слова отреагирует Маркос.

— Я слушаю, — кажется, генерал потерял терпение.

— Ты в последнее время ничего не слышал о Дианте? — решила я зайти издалека. Мне ещё нужно было подумать, как ему лучше преподнести эту новость.

— Ты о том, что она внезапно отказалась свидетельствовать против тебя?

— Да. Кажется, в этом замешан Пауло Сантос.

О том, что это могла быть очередная махинация самой Дианты, я благополучно промолчала. Маркос всё равно бы мне не поверил, а весомых доказательств у меня не было. Только слова самого Пауло из воспоминаний.

— Ты хочешь сказать, что он каким-то образом заставил её замолчать? — конечно, генерал понял мои слова так, как ему было удобнее. Он всегда так.

— Я не знаю, — осторожно ответила я. — Просто, когда я попала в ловушку Сантосов, Риккардо неосторожно спросил у Пауло, что он сделал с Диатой. Но тот при мне не захотел отвечать. А уже позже Риккардо сказал, что она не сможет свидетельствовать против меня. Это всё, что я знаю.

— Даже если это правда, почему ты раньше не сказала об этом?

— Потому что, — я отвернулась. — У меня и своих проблем полно. Я не могу думать о ней все двадцать четыре часа в сутки!

Вдаваться в пространные объяснения о причинах моих поступков перед ним мне совершенно не хотелось.

— Хм… — проигнорировал Маркос мои последние слова. Тем не менее, моя цель была достигнута, приставать с вопросами генерал больше не собирался.

— Собираешься уйти? — вступила в разговор молчавшая до этого Рена.

Только сейчас до меня дошло, что Рена, Хэлл и Рейден всё это время тихонько сидели и смотрели спектакль, который устроили я и Маркос. Несомненно, зрелище было ещё то! Но вот только мне, выступать в роли главного клоуна, совершенно не хотелось. Злясь на саму себя и на генерала, которого, казалось, совершенно такое совершенно не волновало, я уставилась в окно.

— Я должен узнать, что конкретно произошло между Диантой и Сантосом, ответил Маркос.

.

Его слова меня не удивили, а вот то, что он так сразу поверил мне — да.

— Ты думаешь, что она так сразу выложит тебе всю правду? — возразила Рена. — Не стоит действовать сгоряча.

— Я надеюсь, что вы не забыли об Уле, — подал вдруг голос Хэлл. — Вы обещали, помочь мне её спасти.

— И мы помним, — сказал Рейден. — Но дом Сантосов это не то место, куда можно ворваться без всякой подготовки. Особенно после того что мы там устроили недавно. Я думаю, что сначала нам стоит разработать план, а потом уже действовать.

— Сейчас у нас нет ни одной зацепки, кроме Дианты. Я всё-таки сначала повидаюсь с ней, а там мы уже решим, что будем делать, — ответил Маркос.

Я видела, что Хэлл хотел возразить, но он не успел. В комнату вошёл раб Рены и доложил о послании от Сантосов. Девушка кивнула ему, говоря, чтобы он передал письмо, а вернее простую записку, ей. И пока она неторопливо разворачивала послание, в комнате повисла напряжённая тишина.

— Что там? — наконец не выдержал Хэлл.

— Просьба о встрече. Но она подписана просто Сантос, так что я не уверена кто из братьев прислал её.

Я подошла к Рене и взглянула на записку, а потом ухмыльнулась:

— Уверена, что от Пауло. Судя по воспоминаниям Лусинды посылать такие записочки вполне в его стиле.

— Хм, — послышалось у меня за спиной. Маркос тоже решил взглянуть на послание и похоже узнал почерк: — Это ведь он связан с той историей про похищение Улы. Ты не хочешь мне ничего сказать?

— Нет, пока нет, — быстро ответила я. Эта тема была опасной, потому что тут так или иначе была замешана Дианта. — Я сама ещё полностью не разобралась в той истории.

В какой-то мере это действительно было так. Риккардо, например, похищение Улы свалил на Стига, но он возможно так пытался выгородить своего брата. Но Пауло утверждал, что это всё коварный замысел Дианты, которой Лусинда перешла дорогу. Может и так, но я не понимала чего хотела добиться принцесса приказав похитить Улу.

Похоже, что на мгновение я так углубилась в свои раздумья, что это заметил Маркос.

— Но похоже, что кое-какие мысли по этому поводу у тебя есть.

— Я думала о другом.

— И о чём? — на этот раз так просто сдаваться Маркос не собирался.

— Да так… — мне бы просто промолчать, но я конечно же ляпнула откровенную глупость, может даже большую, чем если бы сказала то, о чем действительно думаю: — Просто размышляю, что не очень-то понимаю кого ты в действительности любишь — Дианту или Лусинду. Неудивительно, что в конце концов последняя так взбесилась…

Я замолчала, поймав на себе его убийственный взгляд.

— Если ты, как утверждаешь, не Лусинда, то тебя это не должно касаться.

— Когда мы должны встретиться с Сатосами? — встрял в наш разговор Хэлл. Возможно, мне показалось, но он снова был не в духе. Впрочем, это было и е удивительно. Он хотел спасти Улу и Стига, а отношения между Маркосом, Диантой и Лусиндой его волновали в куда меньшей степени.

— В записке не указано, — ответила Рена, видимо, тоже стремящаяся перевести разговор на более безопасную тему.

— Значит, встретимся сейчас, не вижу смысла тянуть, — отрезал Маркос. И на этот раз никто с ним спорить не стал.

Генерал, Хэлл и Рейден ушли, а я осталась с Реной наедине. Я собралась рассказать ей то, что мне стало известно о Дианте и спросить её совета. Но не успела и рта раскрыть, когда на меня напало очередное воспоминание. Вот так, просто… без всякой отражающей поверхности, словно там кому-то надоело ждать и меня утянуло в омут.

Прошло не так уж и мало времени. Дни тянулись один за другим. Всё это время Лусинда терпеливо ждала вестей от Стига. Но тот словно в болото канул. То ли ему пока нечего было ей сообщить, то ли он уже сдал её Пауло. О Сантосе тоже ничего не было слышно. И девушка уже почти была, что ему стал известен её разговор со Стигом.

Этот день ничем не отличался от предыдущих: был всё таким же унылым и не предвещал ничего интересного. И Лусинда, лениво прогуливаясь по саду, взглянула на небо и протянула:

— Мне так жаль тебя Ула.

Рабыня, что всегда как тень следовала за ней, не смогла удержаться от удивлённого возгласа, всё-таки такие слова для её госпожи были весьма необычны:

— Что?

— Никаких манер, — недовольно сказала Лусинда, и Ула поспешила принять покорный вид. — Но должна сказать, что твой бывший жених Стиг, что новоявленный братец-генерал — оба совершенно никчёмны. Даже не могут, как следует постараться, чтобы спасти тебя.

Заметив, что Ула очень хочет о чём-то спросить, но не решается, Лусинда демонстративно отвела взгляд. Рабы должны знать своё место.

И в это мгновение в саду появилась Виттелия, держа в руках запечатанное послание.

Лусинда довольно улыбнулась.

Ну наконец-то!

Она сразу догадалась, что это послание от Пауло Сантоса. Он как обычно был немногословен. Всего лишь предложение о новой встрече, на том самом месте у фонтана.

— Я так понимаю, что посыльный ещё не ушёл, — осведомилась Лусинда. В некоторых вещах Пауло был очень предсказуем.

— Нет, госпожа, он ждёт ответа за дверью, — сказала та.

— Хорошо, скажи ему, что я желаю встретиться с Сантосом прямо сейчас.

На этот раз дорога к назначенному месту заняла гораздо меньше времени. И всё потому, что ей не пришлось следовать за тем противным мальчишкой. О том, что посыльный может не успеть предупредить Пауло о её решении, или у последнего вообще могли быть свои дела, Лусинду не волновало. В какой-то мере это было своеобразной проверкой.

Но вот чего она не ожидала так это того, что Пауло её выдержит. Он ждал её у фонтана, словно и не сомневался, что она придёт. Лусинда нахмурилась. Возможно этот Сантос куда более опасный тип, чем она предполагала ранее. Вполне могло статься, что это не она играет с ним, а он дёргает за ниточки, заставляя её действовать в соответствии со своим планом.

— О чём госпожа Патриция задумалась? — улыбнулся Пауло. Несмотря на всю свою неприязнь, сейчас Лусинда могла назвать его даже симпатичным.

— Неважно, — улыбнулась она в ответ. — Так зачем вы хотели меня видеть? Неужели Дианта решила начать действовать?

Улыбка Пауло погасла.

— К сожалению. Я так и не смог её отговорить от этого плана.

— Какого?

— Через несколько дней на площади во время посещения храма богини Сапиенции во время праздника Подношения, она организует на вас нападение.

— Как-то глупо., - поморщилась Лусинда. Да и поверить в такое было трудно. Банальное нападение — слишком грубо для Дианты.

— Разумеется, не всё так просто. Все будут думать, что организованно покушение на саму принцессу, а в итоге пострадаете именно вы. Поэтому прошу, откажитесь от посещения храма.

— Я не могу, вы сами это прекрасно знаете. Но уверяю вас, я постараюсь не попасться в ловушку Дианты.

— Вы должны отказаться! Я знаю, что как представитель женской половины дома Патрициев вы должны там присутствовать. Но вы ведь можете сказаться, например, больной!

— Нет.

— Прошу вас! — было видно, что Пауло уже начал жалеть о сказанном. Возможно, он решил, что Лусида собирается каким-то образом вывести Дианту на чистую воду. Что ж, он был недалеко от истины.

— Я… хорошо. В любом случае так глупо подставляться я не собираюсь. — улыбнулась Лусинда, пытаясь усыпить подозрительность Пауло.

Тот странно глянул на неё, а потом успокоено кивнул. Кажется, он ей поверил.

А Лусинда тем временем уже пыталась придумать план, который не позволил бы не попасться в ловушку Дианты.

Не попасться в ловушку Дианты… легко сказать! Было бы проще, если бы было известно, что именно задумала принцесса. Слова самого Пауло на этот счёт были слишком расплывчаты. Лусинда не понимала, как Дианта собирается всё провернуть, ведь на празднике будет много людей. На самом деле проще было бы выбрать любой другой день. Или принцессе нужны свидетели?

— Что-то тут не так, — тихо прошептала Лусинда, как будто эти слова могли помочь ей понять, какую именно ловушку приготовили для неё.

В глубоких раздумьях девушка вернулась домой и, дав указания рабам, чтобы её не беспокоили, направилась в сад. Присев у небольшого миниатюрного фонтана, она уставилась на ярко журчащие струи. Всегда, когда она попадала в трудные ситуации, и требовалось принять какое-нибудь важное решение, она приходила сюда. Это место действовало на неё успокаивающе. И, наверное, поэтому именно здесь ей почти всегда удавалось сделать верный выбор. Но сейчас она так и не смогла ничего придумать. Словно сами боги вдруг отвернулись от неё, лишив возможности выбрать верный путь.

Нет! Ей просто нужно больше информации! Может, стоит ещё раз попытаться встретиться с Пауло? В любом случае, если испытанный метод уже не помогает, надо придумать что-нибудь новое.

Лусинда поднялась, и тут заметила Улу, молча стоящую неподалёку.

— Я же просила не беспокоить меня, — разозлилась Лусинда.

— Но… — посмела возразить рабыня.

— Никаких «но»!

Сложившаяся ситуация и так заставляла её нервничать, а тут такое открытое неповиновение. И Лусинда с такой силой ударила Улу, что оставила ногтём царапину на её щеке.

— Вон!

— Стиг… — еле слышно прошептала Ула, не в силах продолжить дальше.

Лусинда, уже готовая окончательно выйти из себя, замерла.

— Хочешь сказать, что у тебя послание от него?

— Да.

— Я не разрешала вам общаться. Но ладно, на этот раз прощу. Что сказал тебе Стиг?

— Он хочет с вами встретиться, — Ула с трудом взяла себя в руки. — У него есть новости.

— Надеюсь, что это что-то действительно полезное.

И лучше бы его новости касались новых планов Дианты.

Но прямо сейчас отправиться навстречу Лусинда не могла. В это время на Арене уже вовсю шли бои. И девушка знала, что сегодня Стиг участвовал в одном из них.

— А впрочем… — тихо прошептала она. Если сразу после боя она отправиться взглянуть на бойца, на которого поставила, ведь в этом не будет ничего удивительного? Даже то, что она вдруг решила сменить своего фаворита на арене, никого не удивит. В прошлом она часто так поступала. А сейчас лучше не делать необычных вещей, это могло вызвать ненужные подозрения.

— Собирайся, — сказала Лусинда, взглянув на Улу. — Думаю, что сейчас самое подходящее время, чтобы прогуляться.

Оказавшись в Арене, Лусинда первым делом поставила на Федерика. Но, устроившись в своей ложе, на бой она почти не смотрела. Тем более, что сейчас у неё было куда более интересное зрелище. В отличии от прошлого раза, когда она посещала Стига, Лусинда взяла Улу с собой.

И едва стоило Федерику выйти на Арену, как рабыня вся напряглась, так, что ногти впились в ладони.

Лусинда даже немного удивилась. И как она раньше не заметила, что всякий раз когда её рабыня, оказывалась здесь, вовсе не азарт боя овладевал ею, а куда более сильное чувство.

— Не действуй мне на нервы своим видом, — беззаботно произнесла Лусинда. — Можно подумать, что этот Ерсус сможет одержать победу над Федериком.

Единственный, кто мог доставить ему достойную конкуренцию — это Аурелий, но сегодня он в боях не участвовал.

— Да, госпожа, — почти безучастно ответила Ула.

Вот поэтому-то Лусинда всегда и считала, что рабам нужно запретить любить. Стоит только им проявить хоть какие-то подобные чувства, то они сразу начинают забывать о своём положении и пренебрегать своим хозяином. Впрочем, уже хорошо, что они не могут иметь никаких отношений без одобрения их хозяина. Иначе бы Валла уже давно погрязла бы в хаосе.

Словно в подтверждение мыслей Лусинда, Ула совсем забыв о своей хозяйки, не отрываясь смотрела на арену. Сейчас она даже вряд ли могла оценить всю зрелищность этого боя. Лишь понимала, что любая ошибка может стоить Стигу жизни, а она ничем не может помочь. Только беспомощно наблюдать и молиться, чтобы с ним всё было хорошо. И надеяться, что бог этой арены все же услышит мольбы ничтожной рабыни и однажды Стиг сможет покинуть это место победителем, покинуть раз и навсегда.

— Ты ведь не всегда была рабыней? — вдруг спросила Лусинда.

— Нет, — ответила Ула, не отрывая взгляда от арены.

В другое время Лусинда непременно наказала бы её за такое поведение. Но сегодня это немного её забавляло.

— И как ты попала в рабство.

— Мы… — Ула вдруг запнулась. — Это всё моя вина.

Рабыня опустила голову, словно разом всё происходящее на арене вдруг перестало её волновать. Впрочем, и рассказывать, что же произошло, из-за чего она попала в лапы работорговцев, ей явно не хотелось.

— Я слушаю, — настойчиво произнесла Лусинда.

— Мои родители решили, что я должна выйти замуж за другого человека. Но в то время я и Стиг уже любили друг друга. И поэтому мы решили сбежать. Нет… не так, это была моя идея. О том, что я натворила, я поняла только тогда, когда мы потеряли свободу.

— Жалеешь, что влюбилась в Стига?

— Нет, — без раздумий ответила Ула.

— О? Забавно, он ведь из-за твоей любви сейчас там сражается, — ухмыльнулась Лусинда. — Но ладно, твоя история скучная и даром красноречия ты не обладаешь, только зря потратила время на твою болтовню.

Между тем бой на арене уже закончился и Ула заметно расслабилась. Как и следовало ожидать, победителем вышел Федерик. На сегодня это был его последний бой, и поэтому пришло время действовать.

— Идём, — сказал Лусинда, вставая со своего места и направляясь к лестнице.

Там внизу арены находились специальные комнаты, отведённые для бойцов. За тем, кто был уже достаточно прославлен, была закреплена своя собственная. Большинство известных бойцов не жили в них, от своих патронов они обычно получали достаточно денег, чтобы снимать квартиру в городе. А все остальные, в обычные дни, когда не участвовали в боях, обычно ютились в специальных бараках, где и тренировались. Но все, кто мог иметь комнату под Ареной, не отказывались от неё. Это было очень удобное место, для встреч огласки, которых не хотелось бы.

И как оказалось Стиг их уже ждал, потому что Лусинду пропустили без слов. Хотя обычно в таких делах без небольшого вознаграждения для охраны Арены дело не обходилось.

Ула осталась за дверью. Лусинда видела, что та очень хочет пойти с ней. Но сейчас её рабыня только мешалась бы.

За то время, пока они спускались, Стиг уже успел освободиться от своего боевого облачения и встретил Лусинду в обычной одежде. Простой невзрачный синий халат — такую одежду мог носить любой обычный горожанин. Лусинда даже почувствовала лёгкое разочарование, увидев знаменитого бойца Федерика таким. Даже показалось, что замеченной в нём ранее некой звериной ловкости поубавилось.

— Я мог узнать то, о чём вы просили, — сказал Стиг. Похоже, его совершенно не волновало то, какое впечатление он сейчас производит на неё.

— Ты опоздал, — заявила Лусинда. — Я уже знаю о том, что задумала Дианта.

Стиг удивлённо взглянул на неё.

— Принцесса Дианта? — переспросил он. — Я не об этом хотел поговорить с вами. Я не знаю, что она задумала, но вот господин Пауло…

— Стой! — нахмурилась Лусинда. — Разве они не заодно?

— С чего бы, — Стиг продолжал слегка удивлённо смотреть на неё. Похоже, ему действительно и в голову не приходило, что тут может быть замешана принцесса. — Так вам нужна информация?

Лусинда на мгновение задумалась. Неужели Пауло соврал? Впрочем, она и так догадывалась, что в его рассказе о том, как он усердно пытается спасти Дианту от неё самой не всё чисто! И потом доверять словам Стига у неё всё же больше оснований, чем болтовни работорговца. К тому же было бы глупо уйти, не узнав, для чего Федерик позвал её.

— Выкладывай, — заявила Лусинда.

— Пауло готовит для вас ловушку. На площади у храма… Но настоящей его целью будет генерал Маркос.

— Подожди о чём ты? — уж такого Лусинда точно не ожидала

— Господин Пауло собирается убить генерала Маркоса, — просто сказал Стиг.

Возможно ли, что все странные происшествия на самом деле были направлены не против неё, а Рафаэля? А она одно из средств, чтобы добраться до него. Но…

— Но… Зачем это Пауло? Я не слышала, чтобы они враждовали.

— Мне порой трудно понять причины его поступков. Но, возможно всё дело во всё той же Дианте. Вы, наверное, слышали, что если бы не отец принцессы, который предвзято относится к меченным, то генерал Маркос и Дианта давно бы сыграли свадьбу. А господин Пауло… как-то тоже пытался посвататься к принцессе. Не знаю, что там у них получилось. Но с тех пор он люто ненавидит генерала Маркоса.

— Допустим, что это так. И что же задумал Пауло?

— Я отвечу на этот вопрос, но… мне нужна Ула, — заявил Стиг, нагло улыбнувшись.

На мгновение Лусинду охватил гнев. Больше всего она не любила, когда у неё требовали что-то подобным образом. С чего он вообще решил, что у него есть на это право?

— Неужели ты думаешь, что эта информация так ценна для меня? — вернула Лусинда усмешку Стигу.

— Я видел вместе вас и генерала Маркоса, — Стиг взглянул на неё как на неразумное дитя. — Тут всё очевидно. А то, что вы сами не можете осознать свои чувства к друг другу, то это ваши проблемы.

После этих слов единственным желанием Лусинды было просто развернуться и молча уйти. Ей пришлось собрать все свои силы, чтобы действительно не сделать этого.

— Беру свои слова назад, — почти неслышно произнесла Лусинда.

Она считала жениха и брата Улы ни на что негодными. Но как оказалось, Стиг не сидел сложа руки.

— Что? — кажется, невольно вырвавшаяся фраза у Лусинды привела Стига в замешательство.

— Ничего, — немного раздражённо произнесла Лусинда. — Тебя это не касается.

— Так значит…

Договорить ему Лусинда не дала:

— Дослушай сначала. Я подготовлю все необходимые документы.

Стиг немного расслабился.

— Хорошо, когда я увижу необходимые бумаги для освобождения Улы, я расскажу подробности.

Такой поворот событий не очень-то нравится Лусинда. Но сейчас она ничего не могла поделать.

— Думаю, не стоит мне тут задерживаться, это может нанести лишние подозрения, — сказала Лусинда, решив, что сегодня от Стига не стоит ждать ничего большего.

— Я буду ждать новой встречи с вами, — улыбнулся он.

Лусинда быстро покинула здание Арены. Игнорируя вопросительные взгляды Улы в ее сторону, за которые ее рабыня в любой другой день получила бы наказание, Лусинда погрузилась в размышления. Она прекрасно понимала, что Стиг мог ее обманывать, так же как и Пауло. Но почему-то её желание верить этому бойцу, а не работорговцу было сильнее здравого смысла.

Первым делом Лусинда занялась подготовлением необходимых бумаг. И тут были свои сложность. В том, что хозяин вдруг решил подарить свободу своему рабу, не было ничего удивительного. Редко, но такое всё же случалось. Другое дело, когда такая блажь пришла в голову самой Лусинде Патриции. Всем была известна её жёсткая позиция по отношению по этому вопросу. Рабы — это рабы, нет смысла дарить им свободу. И то, что Лусинда вдруг решила отступиться от своих принципов, не могло остаться незамеченным. Сразу же все местные сплетники стали бы гадать, что такого с ней случилось. А некоторым людям, особенно Пауло, и вовсе не обязательно знать, что она вдруг начала весь себя на так как обычно, это могло натолкнуть на ненужные мысли.

Поэтому бумаги по освобождению Улы Лусинде пришлось оформлять в тайне. Что, конечно, не ускоряло дело.

Поначалу это злило Лусинду. Но потом ей в голову пришла интересная идея. Благо, что Рафаэль как раз вернулся в столицу. И почему бы не воспользоваться этим, раз уж обстоятельства так сложилось, и не перевернуть все в свою пользу.

И спустя пару дней, после разговора со Стигом, наплевав на все приличия, Лусинда отправилась на встречу с Марксом.

Если бы она только могла, то сразу же выложила бы Маркосу, кто такая Дианта на самом деле. Но Лусинда прекрасно понимала, что из всех людей Офире, а может даже и Валлы, её генерал будет слушать в самую последнюю очередь. А значит действовать тут надо по-другому.

Резиденция генерала совершенно не впечатляла своим величием хоть и располагалась в районе, где не каждый обеспеченный житель Офире мог обосноваться. Например, Сантосам сюда путь был заказан, несмотря на все их деньги. И всё же, глядя на несуразный дом Маркоса, трудно было догадаться, что тут живёт один из значимых людей Валы. Впрочем, если посмотреть с другой стороны, то он для какого-то там меченного был даже слишком раскошен. Он должен радоваться, что вообще смог здесь поселиться.

До этого момента Лусинда ещё никогда не была в этом доме и потому ожидала всего чего угодно, вплоть до того, что генерал Маркос мог оказаться настолько безумным, что распустил всех своих рабов. Такие слухи периодически ходили по Офире. Но Лусинда не особо им верила. Не будет же генерал делать всю работу по дому сам! Но глядя на жилище Маркоса, она уже готова была поверить и в эту нелепицу. Впрочем приличия Рафаэль всё же соблюдал. В дверях Лусинду встретил раб, который тут же поспешил доложить генералу о гостье.

Лусинда с любопытством и даже каким-то трепетом вошла в дом. И тут её постигло полное разочарование. Дом Маркоса внутри приводил точно такое же впечатление, что и снаружи. Росписи на стенах казались самыми обычными и в какой-то мере унылыми. И ни тебе мраморного фонтана на входе, ни золотой статуи, ни даже простой серебряной вазы! Лишь несколько мрачных бюстов, вероятно предков Маркоса, выстроенных вдоль стен, с мрачной укоризненностью взирали на Лусинду. Та в ответ лишь фыркнула и уверенно направилась в кабинет. Пожалуй это было единственное место в доме, по которому можно было понять, что в этом доме всё-таки живёт достаточно влиятельная фигура в Офире. Ну ещё, может быть, и сад мог похвастаться своим великолепием. По крайней мере, некоторые растения, которые Лусинда могла увидеть в окно, были ей незнакомы.

Кажется её появление настолько удивило Маркоса, что он даже забыл о элементарных правилах приличия.

— Что ты тут делаешь? — спросил он, вместо приветствия.

— Я вижу, не зря говорят, что независимо от того, какие одежды носит клеймённый, он как был дикарём так им и останется, — ухмыльнулась Лусинда.

— Ты… — Маркос на мгновение закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки, а потом произнёс с улыбкой: — В честь чего я имею приветствовать в моём скромном жилище госпожу Лусинду?

— Хочу поговорить об Уле.

— Ты опять за своё? — Маркос продолжал улыбаться, но можно было заметить, что на самом деле он был раздражён.

— Но я действительно готова освободить её. Но… — Лусинда многозначительно взглянула на генерала.

— Но при каком условии? — он сразу понял её. Впрочем судя по виду, он не верил, что сейчас она говорит серьёзно.

Лусинда прямо взглянула на Рафаэля и твёрдо сказала:

— Я хочу тебя.

— Что? — пожалуй вот такого её заявления он никак не ожидал.

— Я хочу тебя, — повторила улыбаясь Лусинда. — Считай это моей прихотью.

Маркос некоторое время молчал, словно пытаясь понять не шутит ли она, а потом всё же спросил:

— А то, что у тебя есть жених Гораций тебя не волнует, да?

— Это совсем другое. Я ведь не собираюсь за тебя замуж, — усмехнулась Лусинда. И видя, что Маркос собирается ей отказать, добавила: — Это всего лишь несколько ничем не обязывающих тебя встреч.

— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь и к чему это может привести?

— Это почему тебя вдруг стала волновать моя репутация? И подумай об Уле. До этого момента ты так яро рвался освободить свою сестру из рабства. А теперь что, и такой малости ради неё не хочешь сделать?

Рафаэль ей не ответил. и тогда Лусинда окинув его взглядом, в котором сквозило лёгкое презрение произнесла:

— Пустослов, — и она развернулась, чтобы уйти. — Забудь что я сказала.

— Постой, — Маркос схватил её за плечо и развернул к себе.

Готовая вот-вот вспыхнуть радостная улыбка Лусинды погасла. Внутренне девушка вся сжалась, хотя внешне постаралась скрыть насколько она действительно была испуганна. Рафаэль был в ярости. И казалось ещё одно её неосторожное слово и он потеряет контроль над собой. Поэтому Лусинда опустила голову и очень тихо произнесла:

— Я ухожу.

Но она не сдвинулась и с места. Рафаэль всё ещё продолжал её удерживать. Лишь через очень долгое мгновение он наконец произнёс спокойным голосом:

— Хорошо. Но у меня есть одно условие. Мне нужны гарантии, что ты сдержишь своё слово.

Лусинда подняла голову и, взглянув на него, с удивлением обнаружила, что Рафаэль уже взял себя в руки.

— Гарантии? Но я не могу дать их тебе прямо сейчас.

— Чем быстрее ты мне их предоставишь, тем быстрее ты получишь то, что хочешь, — холодно ответил Маркос, отпуская её.

— Хорошо, — Лусинда на мгновение задумалась, а потом добавила: — Я сообщу, когда всё будет готово.

***

Казалось, что эти последние дни она совершенно забыла о том, что Дианта, а может и Пауло, что-то замышляют против неё. Она не сделала ни одного шага, чтобы попытаться помешать им. Даже не придумала ни одного коварного плана. Если бы те, кто хорошо был с ней знаком, прознали бы про это, они несомненно решили бы, что в неё вселился какой-нибудь злой дух. Ну может и не злой, но явно кто-то вселился.

Но на самом деле только казалось, что Лусинда ничего не предпринимает. Просто она ждала того момента, когда можно было начать действовать. И пока это время не пришло она решила себя отвлечь, чем-нибудь, что не будет так давить на неё.

И поэтому сейчас вместо того, чтобы думать о том, как разоблачить Дианту или Пауло, кто знает, кто из них на самом деле являлся большим злодеем, Лусинда просто выбирала платье для встречи с Рафаэлем.

— Оранжевый, — в конце концов определилась она.

Пусть будет оранжевый. Цвет достаточно яркий и радостный. Может он не совсем подходит ей. Но сейчас она выберет именно его. Пусть на один день оно позволит ей проявить свои истинные чувства.

Лусинда заранее послала Маркосу записку о том, что хочет с ним увидеться. И несмотря на то, что он не ответил, она всё-таки отправилась к нему на встречу.

Семейству Патрициев принадлежало несколько домов, как в самом Офире, так и за его пределами. Большинство из них сдавалось в аренду. Но этот небольшой домик, всего в несколько комнат, пустовал. К тому же раба заранее доставили в него всё необходимое, чтобы с комфортом провести в нём пару часов. Да и располагался дом почти на самой окраине города. Чтобы там не утверждала Лусинда о том, что ей всё равно признает ли Гораций о её похождениях, на самом деле огласки ей вовсе не хотелось.

Прибыв на место, Лусинда сразу отпустила своих носильщиков палантина, приказав вернуться через несколько часов. А войдя внутрь, она усмехнулась. Дом был пуст. Что ж она ожидала такого исхода и даже не была разочарована. И все же хотелось, чтобы хотя бы сегодня было всё по-другому.

Усевшись, она налила себе немного вина. Похоже, что сегодня последний день, когда она сможет расслабиться.

Завтра всё начнется. Завтра она сделает ставку на Стига. В конце концов, оснований ему верить у неё больше. Хотя сегодня совсем не хочется спасать мужчину, который опаздывает на встречу. И может ли завтра лучше остаться дома? Хотя нет. Пусть Стиг этого и не сказал, но, вероятнее всего, Пауло устроил ловушку не только против Маркоса, но и её самой. А в таких случаях лучше действовать, чем ждать, когда тебя прихлопнут, словно неповоротливое насекомое.

Дверь скрипнула. В этом доме не было раба, который бы сообщал об приходе гостей, а потому Лусинда быстро поднялась и направилась ко входу.

— Ты всё-таки пришёл, — улыбнулась она.

— Меня задержали некоторые неотложные дела, — как-то буднично ответил Маркос, словно они каждый день вот так вот встречаются.

— Мог бы придумать отговорку и получше, — недовольно произнесла Лусинда. Возможно для него это так и есть, просто незначительная встреча, и если бы это не могло помочь освободить его сестру, он бы и вовсе не пришёл. Осознание подобного совершенно не радовало.

— Но меня действительно задержали некоторые дела, о которых тебе неинтересно будет слушать, — ответил Маркос усаживаясь на тоже место, где только что сидела Лусинда.

— Хорошо, — сказала она, подумав, что сейчас не время показывать своё недовольство. — Давай поговорим о чём-нибудь другом.

— Сейчас мы можем говорить только об Уле, — Рафаэль недоверчиво взглянул на неё. — Я уже говорил, что мне нужны гарантии, что ты освободишь её.

Лусинда нахмурилась. Мог бы и притвориться, что хотел увидеть её. Зачем сразу заводить речь об этой рабыне?

— Да? И когда такое было? Что-то не припоминаю, — заявила Лусинда, решив слегка проучить Рафаэля.

— Лусинда… — немного укоризненно проговорил он.

— Но я действительно такого не помню, — она задумчиво приложила палец к губам. — Мм, может это потеря памяти?

— Я предупреждал, — Рафаэль поднялся со своего места и уже сделал шаг к двери.

— Подожди, — Лусинда даже протянула руку, словно это могло его остановить. — Присядь.

— Зачем? — Рафаэль даже не взглянул на неё, лишь на мгновение задержался, словно давая ей шанс на оправдание.

— На самом деле все бумаги для освобождения Улы готовы, — примирительно сказала Лусинда. — Просто я сделала это в тайне. Не хочу чтобы об этом узнали.

— Почему? — кажется он всё-таки поверил ей, потому что, немного помедлив, он всё же уселся обратно.

— Потому что это повредит моей репутации. Представь, что подумают люди если узнают, что я вдруг взяла и освободила раба.

— О какой репутации ты так печёшься? — усмехнулся Рафаэль.

— Не смейся, — надулась Лусинда.

— Ну хорошо. Я поверю тебе. Но что, если завтра ты опять заявишь, что ничего не помнишь?

— Не заявлю, — на этот раз улыбка у Лусинды была искренней.

Видя, что Рафаэль больше не собирается уходить, Лусинда пересела к нему поближе и подлила в его кубок вина. Генерал с некоторым подозрением взглянул на него, словно туда подсыпали яду.

— Давай поговорим о чём-нибудь другом, — сказала Лусинда, решив переключить его внимание на что-нибудь другое.

— О чём же? — Маркос всё же отпил вина.

— Ну, например, — Лусинда сделала вид, что задумалась: — С чего ты взял, что Ула твоя сестра?

На самом деле этот вопрос давно занимал её. Пока Ула не объявилась в Офире, он никогда не упоминал, о том, что у него вообще была сестра. Даже никаких слухов по этому поводу не было. Хотя о его родителях Елене и Роаре люди в своё время вдоволь посплетничали.

— Это долгая история, тебе не интересно будет слушать, — Маркос явно не хотел об этом говорить.

— Позволь мне решать, что мне интересно.

— Ладно. Хотя это действительно не особо интересная история. Даже в моей семье не принято говорить об этом, медленно проговорил Рафаэль.

Лусинда взглянула в сторону. Она знала, что, скорее всего, следующие её слова будут ему неприятны.

— То, что твоим отцом являлся какой-то там меченный это и так понятно, как и то, что Маркосы пытались это скрыть, пусть и безрезультатно. Непонятно только почему они позволили произойти подобному.

Рафаэль мягко улыбнулся. Пожалуй, за всё время их знакомства Лусинда впервые видела его таким.

— Моя мама была слишком упряма.

Лусинда внимательно посмотрела на него.

— А твой отец?

— Он… — тут Рафаэль запнулся, но через мгновение продолжил: — С чего ты вдруг решила выяснить всю мою родословную?

— Просто так, но, если для тебя это сложная тема, мы можем поговорить и о другом. Как насчёт праздника Подношения, что произойдет вскоре?

— А с ним-то что не так?

— Ты ведь там будешь?

— Естественно. Я должен. К чему эти вопросы?

— Мне просто любопытно, — тут Лусинда хитро улыбнулась: — Мне, может, интересно всё, что связано с тобой.

Рафаэль поставил пустой кубок на стол.

— Сомневаюсь.

— Почему? — Лусинда чуть приблизилась к нему.

— Потому что я меченный, — Рафаэль наклонился к ней. — Потому что ты презираешь таких как я. Это все знают, — вопреки её ожиданию, он не злился, просто констатировал факт.

Немного осмелев, Лусинда провела пальчиком по чуть видной красной метке у него на лбу.

— Все могут ошибаться, — чуть слышно произнесла она, соблазнительно улыбаясь.

Рафаэль не ответил, лишь убрал её руку. Впрочем он не выпустил её, так и продолжил держать.

Лусинда взглянула в глаза Рафаэлю, а потом поцеловала, готовая к тому, что он сразу же её оттолкнёт. Но Рафаэль неожиданно ответил на поцелуй.

* * *

Я открыла глаза. И некоторое время пыталась придти в себя. Я всё ещё ощущала вкус губ Маркоса, словно это я с ним целовалась только что, а не Лусинда некоторое время назад. К счастью ни генерала, ни Хэлла здесь не было, иначе бы я не знала, как смотреть в глаза ни одному, ни второму.

И на этой мысли меня словно током шандарахнуло. Они ведь сейчас встречаются с Пауло! И кто знает, что задумал этот работорговец. Ни моё впечатление о нём, ни воспоминания Лусинды — ничего не говорило в его пользу. Я очень сомневалась, что он так просто возьмёт и вернёт Улу со Стигом. Может статься, что Хэлл с Маркосом сами попадутся ему в лапы.

— Что случилось? — спросила Рена, глядя на моё встревоженное лицо.

— Я должна остановить Хэлла… И Маркоса.

— Постой, о чём ты? Ты что-то вспомнила?

— Да. Но давай поговорим в дороге. Надо быстрее их догнать, — я была уже на пути к выходу.

Но Рена не сдвинулась с места.

— Возможно, для этого уже слишком поздно, — она на мгновение задумалась, решая что-то для себя, а потом сказала: — Тебе не стоит так сильно волноваться. Рейден, Рафаэль и Хэлл — вместе составляют внушительную силу. С ними не так просто справиться.

Я кивнула. Хотя её слова не слишком сильно меня успокоили. На этот раз воспоминание Лусинды отличалась от предыдущих. Уже из-за того, как оно появилось, оно было больше похоже на предупреждение.

И если бы я знала, куда идти, то незамедлительно отправилась туда сама. Но, несмотря на то, что я уже довольно продолжительное время провела в Офире, город я знала не очень хорошо. И если я хотела побыстрее добраться до места, то без помощи Рены не могла обойтись.

— Я знаю, что мне не стоит волноваться, — попыталась я ещё раз убедить её. — Но я не могу избавиться от чувства, что обязана быть там. Иначе может случиться что-то плохое, — и немного помолчав, я достала свой последний козырь. — Кажется Пауло хочет убить Рафаэля и он не перед чем не остановится.

— Не знаю чем мы можем помочь в таком случае. Но хорошо, — в конце концов согласилась Рена. — Вижу, что тебя не удержать.

В путь мы отправились пешком. Место встречи предложенное Пауло было недалеко от дома Рены. Может, в минутах двадцати. Хотя должна признаться, за то время, что я провела в этом мире, я отвыкла от столь точного исчисления времени. Здесь не было и самых примитивных наручных механических часов, я уже молчу о чем-то более современном. Здесь нельзя было назначить встречу на 16:20. Даже я привыкла определять время примерно на глазок по положению солнца. Хотя раньше представить, что я смогу жить вот так, навскидку определяя, когда же откроются местные забегаловки, чтобы позавтракать, мне было трудно.

К моему удивлению я очень скоро поняла, что хорошо знаю место, в котором Пауло назначил встречу. Это был тот самый фонтан, к которому я несколько раз ходила, чтобы вызвать воспоминания Лусинды, когда скрывалась от Маркоса. И это был тот самый фонтан, где Пауло пытался предупредить Лусинду насчёт Дианты.

Рейдена я почему-то там не увидела. Но Хэлл, Маркос и конечно же Пауло уже были там. Они о чём-то яростно спорили. Очень скоро я поняла о чём. Вернее о ком. О Лусинде.

— … Я не мог противиться её плану. Она угрожала мне, — говорил Пауло.

— И чем это? — нахмурился Хэлл. Было видно, что он не верил Сантосу. И хотя это дело не совсем касалось меня, я всё равно почувствовала радость.

Маркос же просто стоял в стороне. И понять, о чём он думает, было непросто.

Пауло внимательно взглянул на Хэлла.

— Я понимаю, почему ты мне не веришь. Хотя и не знаю, что она вам двоим наплела, чтобы обелить себя. Эта женщина умеет любую ситуацию повернуть в свою пользу. В конце концов, я и сам когда-то попался на её удочку. Хотя мне и неприятно это признавать.

Историю Лусинды до конца я не знала, к тому же судя по её характеру, она вполне могла что-то такое провернуть. Но Пауло мне не нравился. К тому же всё, что было направлено против Лусинды, выставляло и меня в дурном свете. А потому оставаться в стороне в этом вопросе я не могла.

— И чем это я тебе угрожала? — спросила я, выходя вперёд.

— Ты… — Пауло замолчал, а его глаза яростно сверкнули. В этот момент даже я почти поверила в его праведный гнев. — Ты ведь специально так говоришь, потому что знаешь, что при всех я не могу этого сказать.

— Нет, представь себе, не знаю. Но зато мне припоминается один интересный разговор, который произошел на этом самом месте.

— Да? И какой же?

— Это… — я вовремя заткнулась. Здесь был Маркос и при нём говорить плохо о Дианте я не рискнула. — О твоей любви к принцессе и прочее… к тому же ты ведь что-то с ней сделал?

— Любить другого человека не преступление, — спокойно возразил Пауло. — И как я могу причинить вред той, которую почитаю всем сердцем и душой!

— Надеюсь, — пробормотала я, понимая, что сейчас у меня не было никаких аргументов против Пауло. В конце концов, в отличие от меня он прекрасно знал, что на самом деле произошло во время покушения на Дианту. Мне же были известны лишь отдельные фрагменты. И то, даже владея этими крупицами знания, мне приходилось молчать, потому что они касались нелицеприятного облика принцессы. И даже если бы я высказалась, возможно, Хэлл поверил бы мне. Может быть мне даже удалось бы убедить Рену. Но Маркос… Его вера в Дианту было непоколебима. А его реакция на мои слова непредсказуема. И уж тем более я не могла доказать, что Пауло действительно похитил Дианту.

С другой стороны моё молчание тоже играло не в мою пользу. Я словно косвенно подтверждала слова Пауло. Но что я могла сделать в такой ситуации? Возможно, будь я чуточку умнее, то придумала бы какие-нибудь слова, чтобы убедить всех. А так я только и могла что сказать:

— На самом деле твои слова ничем не доказаны. Я точно так же могу сказать, что ты просто использовал меня. Шантажировал… А чем… я сказать не могу.

Пауло усмехнулся. А в его глазах промелькнуло что-то гадкое.

— Я? И кто я такой, чтобы шантажировать Лусинду Патрицию?

— Для таких дел статус не имеет значения, — парировала я.

— Хватит, — в конце концов не выдержал Маркос. — Ваши препирательства не относятся к делу. Мы пришли сюда, чтобы вернуть Улу и Стига. Одна принадлежит другому хозяину, а второй теперь свободный человек. У вас нет права их удерживать.

— Неужели? — ухмыльнулся Пауло. — Я никаких законов не нарушал. Стиг задержан нами по законному основанию. Как вам должно быть известно, он должен нам некоторую сумму денег. И он не внёс очередной платеж вовремя. Мы имеем право его задержать. А Ула… Если вы говорите о рабыне Патрициев, то её у нас нет. И даже если вы перевернете весь особняк Сантосов, то её не сможете найти. Почему вы все исчезновения в Офире приписываете мне?

Его слова звучали вовсе не как оправдание, а как угроза.

— Чего ты хочешь? — прямо спросил Хэлл.

— Лусинду. У меня с ней свои счёты. Отдайте мне её, и я верну вам Стига. И может быть… — тут Пауло выразительно взглянул на Маркоса, — я даже смогу выяснить, где сейчас находится Ула.

— Нет, — почти сразу и категорически отказал Хэлл.

— Постой, — с некоторым сомнением произнёс Маркос, и взглянул на меня, словно размышляя, действительно ли он готов заплатить мной, чтобы освободить Улу.

— Я не думаю, что мы сможем договориться, — подала голос молчавшая до этого Рена. — И вам не стоит доверять Пауло. Он мастер играть словами. Я немного знакома с ним.

Хотя она и не называла имён, было понятно, что последние её слова были обращены к Маркосу.

— Видимо, я зря сюда пришёл, — ухмыльнулся Пауло. — Словам этой лицемерки Лусинды вы доверяете больше.

Я хотела возразить, но меня опередил Хэлл.

— Хватит!

Пауло скорчил недовольную гримасу.

— Когда правда о Лусинде выплывет наружу, вы пожалеете об этом.

Хэлл ему что-то ответил. Но я этого уже не слышала. Второй раз без всяких причин на меня нахлынуло воспоминание Лусинды. И на этот раз я чувствовала, что даром мне это не обойдется.

Пришло время действовать. Теперь Лусинда уже не могла прохлаждаться, наслаждаясь жизнью и встречами с Рафаэлем. До праздника Подношения осталось всего ничего, а она так ещё ничего и не предприняла. Отчасти это было из-за потенциального врага. Если бы он или она вдруг следили за ней, то сейчас должны были убедиться, что Лусинда ни о чём не подозревает.

Но… Её бездействие было поверхностном. На самом деле она уже предприняла некоторые шаги. Документы касающиеся освобождения Улы был готов. Его только и оставалось спрятать до поры до времени. На мгновение Лусинда задумалась, а потом направилась в свою спальню и положила его в сундук, где хранила ценные вещи. Конечно, если бы кто-нибудь захотел бы украсть эти бумаги, то очевидней место не придумаешь. Только нужны они были лишь Рафаэлю, Стигу и Уле., но для первых двух прокрасться в её дом и обыскать его было бы трудной задачей. А Ула не осмелится. Она должна понимать, что если она это сделает, то ей же будет хуже.

И сейчас, когда дела связанные с документами на освобождение были завершены, можно было встретиться и со Стигом. Рассудив, что присутствие Улы на данном этапе переговоров с бойцом не помешает, Лусинда захватила рабыню с собой.

Девушка шла на встречу не скрываясь, считая что, если узнают о её тайной встрече со Стигом где-нибудь в городе, то это вызовет лишние подозрения. А так она просто зашла поговорить со своим новым фаворитом. В этом не было ничего необычного. К счастью, в прошлом она часто так поступала.

Стиг ждал её во всё той же комнатке Арены. Сегодня он в битвах не участвовал, а потому выглядел несколько расслабленным.

— Я готова выполнить свою часть уговора, — заявила Лусинда прямо с порога.

— Значит документы для освобождения Улы уже готовы? — Стиг тоже не поприветствовал её. Стоило только Уле появиться в дверях, как она полностью завладела его вниманием. А та, почувствовав его пристальный взгляд на себе, потупилась и испуганно взглянула на Лусинду.

Но та сделала вид, что это её не касается. Пусть пялятся друг на друга сколько влезет. Это сделает Стига только сговорчивее.

— Да, документы готовы. Но ты их получишь уже после праздника Подношения, — подтвердила Лусинда и видя, что Стиг сомневается, добавила: — Тебе придётся мне поверить. К тому же я уже и генералу Маркосу обещала освободить Улу. Я же не могу обмануть вас всех.

— Думаю, что можете, — улыбнулся Стиг. — Но сегодня я вам поверю.

Лусинда и Стиг ещё некоторое время обсуждали план дальнейших действий. А затем девушка направилась к зрительским местам Арены. Она чувствовала у себя на спине удивлённый взгляд Улы. Но объяснять ничего не собиралась. А когда она поняла, что Лусинда направляется прямиком в личную ложу Сантосов, рабыня чуть не споткнулась на ровном месте. В плане, который только что обсуждался в комнатке Стига этой встречи не было. Лусинда мысленно усмехнулась. Наверняка Ула уже напридумывала всякого. Но так интересней, пусть понервничает.

Впрочем Лусинда и сама понимала, что, казалось, ничего глупее не придумаешь, сразу же после встречи с Стигом отправиться на встречу с Пауло, против которого они только что обсуждали план дальнейших действий. Но Лусинда думала иначе. Она понимала, что сейчас встреча с Пауло вызовет подозрения, нет не у самого Сантоса, у других. Но так никто не догадается для чего она действительно встречалась со Стигом. Для всех, даже для того же Пауло, боец будет просто предлогом для этой встречи.

Сантос, увидев её улыбнулся, словно ждал, что она придёт к нему.

— Рад видеть вас.

— Взаимно, — не очень-то дружелюбно ответила Лусинда. — От вас слишком долго не было вестей.

Сантос ответил не сразу. Некоторое время он молчал. А потом всё же произнёс, внимательно глядя на Лусинду:

— Я всё же надеялся, что вы проявите благоразумие и откажитесь от посещения праздника Подношения.

— Все в Офире знают, что я очень неблагоразумна. Не хочу разочаровывать людей в их ожиданиях.

— Никогда не думал, что вас настолько волнует мнение других людей.

— Напротив. Если бы меня интересовало их мнение, мои поступки были бы куда благоразумней.

— Ваши слова довольно противоречивы, — усмехнулся Пауло.

— В целом я довольно противоречивая натура, — мягко улыбнулась Лусинда.

— Вижу, что тут вас не переспоришь, — вздохнул Пауло, а потом тон его голоса изменился и стал более серьёзным: — Но раз вы решили умереть, то что вы хотите от меня? Я уже предупредил вас насчёт опасности. Но больше вредить Дианте я не хочу.

— Мне нужна всего лишь небольшая услуга. Вы не хотите, чтобы репутация Дианты пострадала. А я, чтобы вы там себе не придумали, не хочу умереть. Думаю, что мы можем найти решение, при котором мы оба останемся довольны.

— Что вы предлагаете? — Пауло заинтересованно глянул на неё.

— На самом деле мне всего-то и нужно, чтобы только у одного человека открылись глаза на настоящую Дианту.

— У генерала Маркоса?

— Да, думаю, что при таком раскладе мы оба окажемся в выигрыше, — на слова Лусинды Пауло ничего не ответил, но девушка сочла молчание знаком согласия и продолжила: — Рафаэль тоже будет на празднике Подношения. Поэтому нам надо подстроить всё так, чтобы при нём Дианта показала своё истинное лицо.

Пауло ответил не сразу. Некоторое время он словно обдумывал этот вопрос. Лусинда его не торопила.

— Что если Маркос или Дианта догадаются? — наконец спросил он.

— Значит мы должны сделать всё так, чтобы они не догадались.

Пауло с сомнением покачал головой.

— Я не хочу испортить репутацию Дианты. А ты предлагаешь чуть ли не на весь Офире прокричать о том что она задумала.

— Зачем кричать? Если об этом узнает один лишь Рафаэль, то он не будет об этом распространяться.

— И как мы сможем это мы провернуть? — скептически спросил Пауло. — Хотя… Сама мысль мне нравится.

— А вот об этом нам стоит подумать вместе. Если бы я могла это сделать одна, то не обратилась бы к вам.

Пауло задумчиво взглянул на неё, словно действительно размышлял, как это лучше сделать.

— Но у нас слишком мало времени, — наконец произнес он.

— Тогда нам стоит поторопиться. К тому же я уже узнала, что Рафаэль точно будет на празднике. Он отвечает за охрану Дианты.

— Вот как? Возможно это единственное, что мы можем использовать, — Пауло среагировал сразу, словно перед этим и не сомневался.

Лусинда сразу поняла, что он имел в виду. Согласно традиции, на празднике Подношения, как раз перед тем, как Дианта должна будет войти в храм, она останется практически одна. Исключение только составляли несколько охранников, среди которых был и Рафаэль. И если они не хотели огласки, то этот момент был самым на лучшим. В этом плане была только одна проблема. Нужно было придумать причину, по которой Лусинда тоже в этот момент будет на площади перед храмом.

Пауло тоже это понимал.

— Есть некоторые трудности. Но думаю что обдумав все детали мы сможем найти решение.

— Я рада, что ты согласился, — улыбнулась Лусинда.

— Это выгодно для меня, — вернул улыбку Пауло. — Сейчас нам надо придумать, по какой причине ты в нужное время окажешься на площади. Иначе Маркоса вам не убедить.

— Причина… — Лусинда задумалась. — Нет ничего проще. Где сейчас Дианта?

— Зачем Тебе это знать? — нахмурился Пауло.

— Я собираюсь поссориться с ней. Прямо сейчас. Например… Сказать ей, что она недостойна занимать место Девы. И что будет лучше если это место будет принадлежать мне.

— И?

— И конечно же, после этих слов я буду просто обязана появиться на площади, чтобы снова потребовать это место.

— Это безрассудно, — покачал головой Пауло, но потом взглянув на Лусинду, добавил: — Но кажется именно этого будут ждать остальные.

— И ещё… чтобы мой план сработал мне нужно знать всё о передвижениях Дианты и её планах.

— Это я могу устроить. Позже я пришлю доверенного человека.

— Хорошо. Так где сейчас Дианта?

Лусинда прикрыла глаза. К счастью, Пауло знал, где находилась Дианта. И, к сожалению, принцесса не любила посещать Арену. А потому в данный момент она была чуть ли не на другом конце Офире, в саду, что окружал храм Пактиона. И то, что ей, Лусинде, пришлось отправиться в такую даль, да и ещё во время, когда улицы были запружены людьми, которые вовсе не желали уступать дорогу даже её паланкину, это не могло не вызывать раздражение.

К тому времени, когда Лусинде удалось добраться до сада Пактиона, она готова была поссориться не только с принцессой Диантой, но и, наверное, со всем Офире. К счастью, это место мог посетить любой желающий, иначе столицу Валлы сотряс бы очередной скандал с участием беспокойной дочери Фабия Патриция. Впрочем, саду недолго оставалось пребывать в мирном покое.

Дианта, явно не подозревая, какая буря её ждёт, весело беседовала с какими-то девушками. Лусинда их не знала и собственно они её не особо волновали. Всё её внимание было сосредоточено на принцессе.

А та, расточая медовые улыбки налево и направо, купалась во всеобщем обожании. И казалось, снисходительно не замечала лёгких завистливых взглядов её подруг.

Лусинда смело направилась к Дианте, попутно замечая, как окружающие становится всё более настороженными. Многие даже подтянулись поближе, не желая пропускать зрелище, которое возможно вскоре развернётся перед ними.

— Приветствую главу праздника Подношения Дианту, — произнесла Лусинда, нагло ухмыляясь. Она прекрасно понимала, что такое приветствие было неправильным и провоцирующим. Хотя Дианту уже избрали на этот пост, фактически она станет главой лишь когда начнётся сам праздник.

Дианта внимательно взглянула на неё, а потом вопреки ожиданиям снисходительно улыбнулась.

— И я приветствую госпожу Патрицию.

Она словно и не заметила, как её назвала Лусинда. Но на это обратили внимание другие. Одна из девушек, что все это время стояла в стороне и с неприязнью смотрела на Дианту, заявила:

— Принцесса Дианта ещё не стала главой праздника Подношения.

— Но… — Лусинда улыбнулась, — она уже вполне может начать чувствовать себя главой. Никто её за это не осудит. В конце концов, традиция, когда главу можно было переизбрать на самом празднике, ушла в глубокое прошлое. Наверное… уже более ста лет ничего подобного не происходило. Многие уже и не помнят…

— Зачем вспоминать то, что давно превратилось в руины? — усмехнулась вторая девушка. — К тому же у кого ещё могли быть шансы стать главой, когда у нас есть Дианта?

— Действительно, — заметила Лусинда. — Девушки из каких семейств в последние годы становились главой? Спириус… — она демонстративно задумалась, — и всё.

К этому времени вокруг них собралось довольно много людей. И до Лусинды донёсся лёгкий гам. Только что она высказала вслух то, о чём все знали, но предпочитали шептаться по углам.

Дианта посмотрела на толпу и улыбнулась.

— Действительно, подобное несправедливо. Сейчас я не могу ничего изменить. Но… — Дианта перевела взгляд на Лусинду. Казалось, что она насквозь видела её игру. — На празднике Подношения во время провозглашения главы мы может возобновить старую традицию. Я не буду возражать.

— Как будто мне кто-нибудь позволит это сделать, — нахмурилась Лусинда.

— А вы попробуйте, — сказала Дианта, продолжая мило улыбаться, словно ранее сказанные слова её совершенно не задели. — В конце концов, вы сами упомянули старые традиции. И согласно им только на провозглашении можно сместить меня с поста главы, — Дианта опять повернулась к толпе. — Это может сделать любой желающий. Я не буду возражать.

— Вы, может, и не будете, но разве это гарантирует справедливость и безопасность? — Лусинда многозначительно взглянула на Дианту, намекая, что та не единственный член семьи Спириус. И кто сможет остановить, например, её влиятельного отца, если тот вдруг решит выместить злобу на обидчике его любимой дочери.

— Я прослежу за этим. В конце концов, на кону стоит моя репутация, — легко отмахнулась от её слов Дианта.

Не удержавшись, Лусинда скептически хмыкнула.

— Некоторым такое просто не понять, — насмешливо заметила первая девушка.

На самом деле Лусинда понимала. Именно из-за её собственной репутации она не могла ничего возразить. И именно репутация Дианты и придавала словам принцессы большой вес.

— Или может великая и ужасная Лусинда Патриция просто испугалась? — решила поддеть её и вторая девушка.

— Не стоит, — мягко остановила её Дианта.

— Испугалась? Я? — Лусинда усмехнулась, а потом громко заявила: — Так вот, я, Лусинда Патриция, публично заявляю, что принцесса Дианта главой праздника не будет!

И, развернувшись, она быстро пошла прочь, не давая Дианте и слова сказать. На самом деле это больше всего было похоже на бегство. Лусинда понимала, что даже её последние слова та могла перевернуть в свою пользу. И это в принцессе раздражало больше всего. Практически никогда ей не удавалось выиграть у неё в споре. Она словно видела все намерения и планы Лусинды насквозь. И сегодня, может быть, вообще ничего не получилось бы, если бы рядом с Диантой не было бы двух её глупых подруг.

А вечером Лусинда получила две записки. Одну от Пауло. Он сообщал, что рано утром он пришлёт человека с инструкциями, когда и где именно Дианта собирается совершить своё покушение, а также когда именно Лусинде стоит вступить в игру.

Лусинда удовлетворённо улыбнулась. Пока всё шло по её плану. И если всё удастся, то, возможно, одной стрелой ей удастся убить не только двух зайцев, но и пару куропаток.

А вторая была от Рафаэля. Он узнал об её ссоре с Диантой и хотел встретиться. С одной стороны это радовало, он впервые лично просил о таком, а с другой злило, потому что поводом послужила ненавистная принцесса.

Послание от Рафаэля Лусинда проигнорировала. Сейчас не было времени ему всё объяснять. К тому же он бы никогда не согласился бы с её планом. В конце концов, это ведь ставило под угрозу жизнь его драгоценной Дианты. И… Лусинда вздохнула, она не знала, насколько для Рафаэля важна её собственная жизнь. Может быть, как раз на празднике подношения она и выяснит это.

Поэтому лучше всего ему всё объяснять, когда всё закончится. Если будет что объяснять.

Записке Пауло Лусинда уделила гораздо больше внимания. Сейчас был самый важный этап её плана. Но единственное, что она могла сейчас, это ждать. Всё было в руках Стига. Стоило ему только один раз ошибиться и всё, её план провалится, даже не начавшись. И поэтому, как не убеждала себя Лусинда, как бы не пыталась себя хладнокровно вести, почти всю ночь она не могла сомкнуть ни глаза.

Но на удивление утром она чувствовала себя вполне бодро. Едва солнце осветило крыши домов Офире, Лусинда готова была начать действовать.

Безжалостно растолкав сонную рабыню, что дежурила возле спальни, Лусинда приказала ей сразу же доложить, если кто придёт в их дом. А затем, позвав остальных личных рабынь, принялась одеваться. Пожалуй, так тщательно она не наряжлась даже на встречу с Рафаэлем.

Едва Виттелия успела наложить ей макияж, как доложили о прибытии бойца Федерика.

Лусинда улыбнулась. Значит Стигу всё же удалось убедить Пауло. Хотя трудно даже представить, как он это сделал. Ула, что в этот момент как раз стояла напротив её, замерла. Она словно превратилась в натянутую струну, чуть коснёшься, и лопнет. Действительно, влюблённые люди представляют из себя довольно забавное зрелище. А потому Лусинда решила взять Улу с собой. Даже в такой день немного развлечения не повредит.

— Сейчас я представляю Пауло Сантоса… — произнёс Ситиг увидев их.

Лусинда слушала его, краем глаза следя за Улой. Та даже и не пыталась скрыть свои эмоции: там были и радость встречи, и сожаление, что ей приходиться молча стоять в стороне. Но сам Стиг гораздо лучше контролировал себя. Со стороны даже трудно было понять, что он вообще знаком с Улой.

— Что ж, надеюсь, что у Пауло есть хорошие новости для меня.

— Да, вот подробные инструкции.

Лусинда взяла протянутую ей бумагу и неторопливо прочитала записи.

— Не такие уж они и подробные, — недовольно сказала она. В записке всего лишь было указано место и время, когда она должна была начать действовать. Пауло вроде бы оставлял ей свободу действий. Но так ли это было на самом деле?

— Хорошо, — наконец сказала Лусинда, оторвавшись от записки. — А как насчёт нашего второго дела?

— Раз я здесь, то всё получилось, — самоуверенно улыбнулся Стиг.

Лусинда недовольно поморщилась. Подобное поведение мужчин всегда выводило её из себя. Но сегодня ей приходилось сдерживаться.

— Показывай, — коротко сказала она.

— Здесь? — удивился Стиг.

— Почему нет? Это самое безопасное место.

В этом доме было полно лишних глаз и ушей. Но в то же время Лусинда была уверена, ни один раб не посмеет разносить слухи о происходящем здесь. Её отец порой казался очень мягким человеком. Но в гневе он бывал более страшен, чем Лусинда. Хотя в самом Офире в это мало кто мог в это поверить. В мир редко выносилось то, что происходило за закрытыми дверями дома Патрициев.

— Хорошо, — согласился Стиг. В таких вопросах он предпочёл довериться Лусинде.

— Ну так как? — кажется она начинала терять терпение.

— Мне удалось достать только это, — Стиг протянул камень по форме напоминающий куб. — Тот, который вам приглянулся, слишком хорошо охраняется.

— И какие у него свойства? — спросила Лусинда. До настоящего эксперта по камням ей было далеко, в конце концов, меченной она не была. Но и так она с первого взгляда могла понять, что камень в руках Стига очень ценный.

— Это камень Терра, — спокойно ответил он.

— Шутишь? — усмехнулась Лусинда. Было трудно поверить, что у Сантосов было такое сокровище. И ещё более трудно было поверить, что Стиг смог вот так запросто его стянуть.

— Нет, — спокойно произнёс тот. — И свойства этого камня мне действительно не известны. Знаю только, что его всегда таскал с собой Пауло. Но думаю, он будет не хуже огненного камня из кабинета Рикардо.

Лусинда взяла камень и задумчиво взглянула на него. Огненный камень Рикардо действительно был уникальным. Даже в её семье Патрициев не было ничего похожего. Но камень Терра! Откуда у Сантосов столько сокровищ?

— Мне нужно некоторое время, чтобы его изучить, — задумчиво произнесла Лусинда. Каким бы могущественным этот камень не был, она не сможет его использовать, если не будет знать его свойств.

— У нас ещё есть пару часов, — сказал Стиг. — Я специально пришёл пораньше.

Лусинда взглянула на Улу. Кто как не клейменная сможет разобраться со всеми тонкостями такого камня. Рабыня кивнула, хотя можно было заметить, что с гораздо большим желанием она бы провела время со Стигом.

Лусинда понимала, что надо действовать быстро. Скоро времени на колебания и размышления у неё не будет. Она не могла появиться на площади возле храма богини Сапенции слишком рано. Рафаэль, который тоже будет там, может что-нибудь заподозрить. В конце концов, о ссоре ему известно, да и любой догадается, что она появилась там не ради праздной прогулки. К тому же ей надо было всё провернуть так, чтобы и Пауло не понял раньше времени, что она действует вовсе не по его плану. И… На самом деле существовало очень много людей, которые захотели бы остановить её. А потому и опаздывать она не могла. Время должно было быть рассчитано идеально.

Поэтому сейчас, когда Лусинда в паланкине в сопровождении Улы и Стига, направлялась на площадь, ей казалось, что она вступила в бой с целым Офире. Притом союзников у неё раз-два и обчёлся! И как будто мало этого, она собиралась выставить себя настоящей преступницей. А значит, если её план провалится, выйти сухой из воды ей не удастся. Лусинда не смогла сдержать усмешки. В любом случае все сплетники Офире будут обеспечены темой для разговоров. И пусть!

Лучшего плана придумать Лусинда не могла. Даже если брать в расчёт то, что на её стороне будет Стиг, Рафаэль вряд ли ей поверит. И даже если это вдруг случится, то, скорее всего, будет поздно. Поэтому лучше оставить всё как есть. Оправдаться она всегда успеет. В конце концов, она Лусинда Патриция! Что может пойти не так?

Лусинда остановила паланкин недалеко от площади. И, дав несколько коротких указаний Стигу и Уле, направилась вперёд. Одна.

Лусинда ослепительно улыбнулась. Сейчас все взгляды должны быть прикованы к ней. Сейчас она должна быть в центре внимания. Потому что никто не должен заметить Стига и Улу, которые осторожно пробирались к краю площади. Лусинда лишь мельком взглянула на них, а потом всё её внимание переключилось на Дианту. Та уже через несколько минут должна была войти в храм.

Принцесса, одетая в длинное белое церемониальное платье с вышивкой золотой и красной нитью, выглядела величественно. Наверное, такими были королевы из древних легенд. И Лусинду этот факт немного раздражал. Но она всё ещё продолжала улыбаться. В конце концов, не могла же она выглядеть хуже, чем Дианта! Принцессу сопровождали несколько охранников. Их одежда также отличалась от повседневной. В красных доспехах и с белыми перьями на шлемах они выглядели подстать Дианте. К счастью, Рафаэля поблизости не было, а потому можно было смело начать действовать!

Принцесса, заметив Лусинду, бросила несколько слов своей охране. Двое из них вышли вперёд. Вид у них был угрожающим.

— Как и обещала, я пришла, — громко сказала Лусинда. — Но, похоже, что мне тут не рады.

— Госпожа, вам стоит покинуть это место, — сказал один из охранников. — Свои разногласия с принцессой Диантой вы можете разрешить и позже.

— Позже не получится, — Лусинда продолжала улыбаться, совершенно не обращая внимания, что пара охранников даже достали мечи из ножен.

— В таком случае вам стоит винить только себя.

Говоривший охранник подал знак рукой, и его помощник достал небольшой камень, спокойно умещающийся в ладони. Но Лусинда догадывалась, что тот мог быть опаснее любого меча. Охранник наставил на неё камень. И…

Ничего не произошло.

Охранник замешкался и недоуменно взглянул на камень, а потом всё же потянулся к своему мечу. Остальные действовали ещё медленнее. Они слишком привыкли полагаться на действие магических камней. В конце концов, шанс, что им на пути повстречается один из камней Терра, был ничтожно мал, почти сродни чуду. Но, видимо, сегодня им успело перебежать дорогу стадо чёрных кошек, потому как невероятное случилось.

Лусинда вытянула вперёд руку с камнем, и охранник отлетел в сторону. Остальные наконец среагировали и начали действовать. Но было уже поздно. Камень Терра уже был активирован, и Лусинда спокойно и не торопясь направилась к Дианте, улыбаясь. Сейчас практически не было силы, которая могла ей противостоять. Охранники не могли даже приблизиться к ней. Дианта, видя всё это, побледнела и отступила на несколько шагов назад. Лусинда впервые видела её в таком состоянии. И это не могло не приносить ей удовлетворения.

Лусинда направила камень на принцессу. По её плану она не должна была добраться до Дианты так легко, но кто знал, что её охрана окажется настолько бесполезной. Но, к счастью, в это мгновение перед ней появился Рафаэль, закрывая принцессу собой. В руках он держал меч.

— Ты хоть понимаешь что делаешь? — спросил он.

— Да, — ответила Лусинда. — И тебе лучше не мешать мне.

— Ещё не поздно отступить и списать всё на недоразумение.

Рафаэль пытался её уговорить, хотя должен был атаковать её без всяких лишних разговоров.

Лусинда улыбнулась и взглянула на крышу соседнего здания. Где-то там затаились убийцы, ожидающие приказа Пауло начать атаку на Рафаэля. Если бы не это… По охране этого места действительно плачет плётка!

— Я не могу, — сказала Лусинда.

Один из охранников Дианты, воспользовавшись, что она отвлеклась на Рафаэля, попытался подобраться к ней. Но Лусинда вовремя заметила и направила на него камень. Горе-охранник рухнул на землю, теряя сознание. Рафаэль не пошевелился и не попытался её остановить. Лишь его глаза потемнели.

— Лусинда, это последнее предупреждение. Отступи!

— Если бы… — произнесла Лусинда, делая шаг к нему.

Если бы она могла! Но если она так сделает, то Рафаэля уже ничего не спасет. Согласно сведениям Стига именно генерал сегодня должен был стать жертвой убийц Пауло. А она просто бы превратилась в козла отпущения. Вряд ли кто-нибудь стал бы сомневаться, что она невиновна. И сейчас, пока Стиг и Ула не позаботились об убийцах, она ничего не могла сделать. Если Пауло догадается о её истинных намереньях, то он приведёт свой план в исполнение раньше времени. А она не могла допустить этого.

Лусинда сделала ещё один шаг вперёд.

— Стой! — приказал Рафаэль, поднимая меч.

В ответ Лусинда лишь усмехнулась и подняла руку с камнем.

— Как будто ты можешь остановить меня.

Рафаэль взмахнул мечом, но Лусинда не отступила, словно она не верила, что он мог её ранить. И действительно в последний момент меч упал на камень. Лусинда судорожно вздохнула. На мгновение ей показалось, что мир трещит по швам.

— Почему… — еле слышно донёсся до неё голос Рафаэля.

Лусинда вновь взглянула на крыши, сжимая в руке осколки камня. Она и не думала, что кто-то может его разрубить. И в это самое мгновение увидела сигнал Стига.

— Пауло Сантос… — только и успела произнести она.

А затем мир окончательно развалился на куски.

Воспоминания Лусинды резко прервались. Но на этот раз возвращение в реальность далось мне намного тяжелее. Я не сразу поняла почему, а потом обнаружила, что не могу управлять своим телом, вернее не своим. Единственное, что я могла, лишь молча наблюдать со стороны. Такое и раньше случалось, но на этот раз это состояние было слишком уж продолжительным.

Я усмехнулась, иронизируя над собой. Всё это время, я пыталась избавиться от тела Лусинды и вернуться домой. И, тем не менее, понемногу я привыкла к нему и начала считать своим. И потому чувствовала себя я сейчас ужасно неудобно. Я надеялась, что скоро это состояние пройдёт, и всё будет как раньше. Но, кажется, у Лусинды на этот счёт были совсем другие планы. Много времени понять, что тут происходит, ей не понадобилось.

Лусинда обвела всех присутствующих взглядом.

— Что толку спорить. В конце концов, я — Лусинда Патриция. И мнение мерзавцев меня не интересует, — произнесла она, а потом развернулась и отправилась прочь.

Никто не пытался её остановить, вероятно, пребывая в ступоре от такой резкой смены поведения. И я тоже не могла ничего сделать, так как сейчас была лишь сторонним наблюдателем.

Но я чувствовала, что Лусинда была недовольна. Вероятно потому, что ей пришлось идти пешком.

Район, куда она отправилась, был мне незнаком. Даже в воспоминаниях я никогда там не была. Но сама Лусинда на удивление ориентировалась здесь хорошо, словно не раз посещала это место.

Район занимал большую площадь, тут мне была понятно, почему Лусинда была так недовольна. Мало того, что сюда не так просто было добраться, так ещё и это место было очень похожее на то, где жила сама Лусинда. И чтобы пройти от одного дома к другому требовалось время. Впрочем, жизнь кипела здесь не менее бурно, чем в том районе, где я снимала свою комнатушку. По дороге туда-сюда сновало множество обычных граждан от тех, кто были довольно зажиточными, до бедняков. А уж о рабах и говорить не приходилось. А всё дело было в том, что это место очень отличались от привычного для меня представления, где должна жить элита.

Возможно, эта улица казалась бы унылой, окружённой сплошными стенами, если бы не ниши, в которых предприимчивые торговцы устроили свои лавочки: здесь были и забегаловки, и цирюльни, в некоторых продавали всевозможные товары, а в других были мастерские. Похоже, жители Валлы оказались слишком предприимчивым, так что даже район с частными домами не смогли обойти стороной.

А ещё сейчас мне было отчётливо понятно, насколько моё теперешнее состояние отличалось от того, когда я видела воспоминания. Тогда многие детали, если Лусинда специально не обращала на них внимания, словно бы стирались. А сейчас я видела всё очень отчётливо, пусть и не своими глазами.

И поэтому мне всё казалось безумно интересным. И если бы я могла ворочать шеей, то я постоянно вертела бы головой туда-сюда. Да, конечно, я уже бывала в похожем месте, на улице, где стоял дом Лусинды. Но в первый раз, после посещения Горация, я ехала в закрытом паланкине, и у меня не было возможности что-либо рассмотреть, а во второй, я сбегала ночью, когда все эти лавочки были закрыты, и на улицах практически никого не было. Я словно впервые находилась в подобном месте, и потому жадно впитывала всё, что попадалось на пути.

Лусинда некоторое время целеустремлённо шла вперёд, не обращая внимания на прохожих. А потом она остановилась у двери, совершенно неприметной. О том, что эта дверь ведёт в жилой дом, говорило лишь то, что возле неё стоял раб.

— Передай своему господину, что его желает видеть Лусинда Патриция.

— Господин в этот час никого не принимает, — совершенно бесстрастно ответил раб.

— Ты хоть понимаешь, кому это говоришь? — надменно спросила Лусинда. — Несмотря на последние события, у него нет никакого права отказать мне во встрече!

— Но это дело… — промямлил раб.

— Какое ещё дело? — в голосе Лусинды слышались нотки недовольства. Насколько я знала, она не терпела подобного отношения. — Иди и доложи обо мне.

Раб больше не посмел возражать и быстро скрылся в доме. И прошло не так уж и много времени, как он вернулся.

— Господин Гораций примет вас — сказал он.

Лусинда лишь кивнула и вошла в дом. Я уже бывала в доме Сантосов, но этот был обставлен не менее роскошно. В росписях на стенах обильно были использованы золотая и серебряные краски. А в центре бассейна стояла великолепная мраморная скульптура. Чуть поодаль на небольших столиках была выставлена дорогая посуда. Сплошь золото и драгоценные камни. Если бы я не знала, где нахожусь, то подумала, что попала бы в ювелирную лавку. Казалось, что каждого гостя хозяин хотел подавить своим непомерным богатством. Тут было что посмотреть. Но саму Лусинду окружающая обстановка интересовала мало. Она спокойно прошла мимо, словно могла видеть такое каждый день, и это успело ей поднадоесть.

Место, в которое она направилась, было в какой-то мере мне знакомым. Нет, не потому, что я бывала там раньше. Просто Лусинда направилась в кабинет. А то, что это именно он, я поняла сразу. У стен стояли полки со свитками в меньшей степени, какими-то золотыми статуэтками в большей и со всевозможными камнями, которые скорее всего были магическими. По центру этого небольшого помещения был стол, возле которого и стояла знакомая мне личность. Я видела этого человека всего однажды и, несмотря на его непримечательные черты лица, забыть не смогла. Я увидела Горация Спириоса, жениха Лусинды.

Он недовольно глянул на неё, а потом несколько грубо произнёс:

— Ты зачем пожаловала?

Но казалось, что Лусинду такое отношение совершенно не обеспокоило.

— К чему такие слова? — усмехнулась она. — Мы всё ещё связаны соглашением между нашими родителями.

— Это легко исправить, — ответил тот. — Преступнице в моем доме не место.

— Меня ещё не осудили. Даже генерал Маркос, несмотря на всё своё старание, не смог доказать, мою вину, — тут Лусинда выдержала эффектную паузу. — И что если я помогу тебе поймать настоящего преступника?

— Зачем он мне? — справился Гораций. — Пусть генерал Маркос его и ищет. Это его проблема.

— Сантосы ведь всегда мешали тебе. Только вот поделать ты ничего не мог… — намекнула Лусинда.

Гораций опять скривился. Но в тоже время слова Лусинды заставили его задуматься.

— Какое отношение Сантосы могли иметь к покушению на Дианту?

— Лучше спроси, какое они имеют отношение к её недавнему исчезновению.

Гораций недоверчиво взглянул на неё. Но всё также продолжал внимательно слушать.

— Принцесса Дианта сейчас у них, — спокойно сообщила Лусинда. — И ты можешь арестовать Риккардо Сантоса. Подумай, насколько высоко ты сможешь подняться в глазах у императора, если спасёшь его любимую племянницу из рук коварных злодеев…

Похоже, что Лусинда знала слабые места своего жениха, потому что тот заявил:

— И что ты предлагаешь?

— Мы используем Пауло Сантоса, — ухмыльнулся Лусинда.

Обговорив с Горацием детали плана, Лусинда направилась прямиком домой. Предвкушая, что он скоро станет героем чуть ли не всего Офире, Гораций на радостях даже предоставил ей свой паланкин. В этом не было ничего удивительного. В конце концов, Дианта была популярна не только среди народа, но и являлась самой любимой племянницей императора. Человек, спасший её, несомненно, станет героем в глазах многих.

Появление Лусинды дома вызвало настоящий переполох. Её отец отъехал по делам, но за ним сразу же послали.

Лусинда, видя суетящихся рабов, нахмурились.

— Вам только повод дайте делать свою работу спустя рукава, — а потом она повернулась к Виттелии. — Пока папа не вернётся, пусть меня не беспокоят.

Она направилась в кабинет, где по-быстрому написал письмо Пауло, прося его о встречи.

Лишь после этого Лусинда немного расслабилась. Даже более того, едва стоило её отцу появиться, как она словно по волшебству превратилась в обычную девушку и теперь в ней трудно было узнать злодейку, обманувшую генерала Маркоса и вероломно напавшая на принцессу Дианту.

На письмо Лусинды Пауло ответил лишь на следующий день. Он всё-таки согласился увидеться с ней. Но он заявил, что встреча состоится только на площади возле дворца Советов. В этом не было ничего необычного. Но это также означало, что Пауло решил больше не скрываться. Он не мог быть уверен в её намерениях и возможно решил таким образом подстраховаться.

На такое Лусинда могла лишь ухмыльнуться. Чтобы там себе не надумал Пауло, но сейчас открытая встреча при многочисленных свидетелях была только ей на руку.

Как всегда в это время я, а площади было полно народу. Это было одно из немногих мест в Офире, где можно было увидеть разом практически все сословия. Здесь назначались многие деловые встречи, и самые важные сделки тоже зачастую заключались именно здесь. Но сама Лусинда обычно приходила сюда вовсе не для этого, она просто делала вид, что очень занята, хотя на самом деле назначала на площади какую-нибудь незначительную встречу.

Впрочем, этот раз был исключением. Лусинда знала, что от результата этой сделки, зависело её будущее, а возможно и жизнь.

Пауло уже ждал её на месте. Увидев Лусинду, он широко улыбнулся, словно старой приятельнице. Той это не понравилось, но виду она не подала.

— И зачем меня хотела видеть госпожа Лусинда Патриция? — спросил Пауло, в его голосе слышалась немалая доля сарказма.

— Хах, я ведь знаю, что ты планировал покушение на генерала Маркоса, — усмехнулась в ответ Лусинда, решив, что с таким противником как Пауло лучше всего действовать быстро, оставив ему как можно меньше места для маневров. — Видел в нём соперника?

— Не стоит клеветать на людей, — улыбнулся Пауло, словно говоря, что её слова не возымели действия. — То, что вы напали на принцессу Дианту, видели многие. А кто докажет, что я пытался напасть на генерала Маркоса? Более того, я уверен, что сейчас многие думают, что вы причастны к исчезновению Дианты.

— У меня есть свидетели.

— И где они? — спросил Пауло. Видимо, он считал, что ему опасаться нечего. И Ула, и Стиг были в его руках. И в любой момент, когда они станут для него бесполезны, от них можно будет избавиться.

— Ты думаешь, что свидетелями являются только моя рабыня и этот бесполезный боец Арены? — нагло усмехнулась Лусинда. Но я знала, что она блефовала. Кроме этих двух у неё не было никого.

— Тогда почему вы до сих пор не использовали их или его? Не знаю, кого вы там записали в свидетели.

— Ты мог бы и сам уже догадаться. Из-за камня Терра я потеряла память. И только недавно она вернулась ко мне.

В принципе в этом Лусинда даже почти не врала. И, наверное, поэтому Пауло ей поверил. Тоже почти.

— Ну, допустим, что это так. А теперь-то что мешает тебе использовать своих свидетелей?

— Просто… — Лусинда очаровательной улыбнулась, глядя на Пауло. — У меня созрел план, который будет выгоден нам обоим.

В ответ Пауло лишь скептически посмотрел на неё. Но Лусинду это вовсе не смутило.

— Мне нужен Рафаэль, в тебе Дианта, — продолжила она. — Но как принцесса будет к тебе относиться, зная, что ты похитил её? Пожалуй, это самое глупое, что ты мог сделать. А Рафаэль… У нас так сказать сложные отношения. Поэтому давай свалим вину за всё произошедшее на кого-нибудь другого.

Услышав это, я потеряла дар речи, хотя и могла бы привыкнуть к выходкам Лусинды. Но судя по реакции Пауло, подобная мысль уже приходила ему в голову.

— И на кого?

— Ты и сам должен понимать, кто при данной ситуации лучше подходит на эту роль.

— И всё же я не понимаю.

Лусинда демонстративно вздохнула.

— Конечно, это твой брат Риккардо. Надеюсь, тебе не надо объяснять почему?

— Ты думаешь, что я буду клеветать на собственного брата? — спросил Пауло.

— Почему сразу клеветать? Он ведь в курсе всех твоих делишек. По сути, он виноват так же, как и ты. Тут вопрос лишь в том накажут его одного или же вас двоих.

Пауло не ответил, он только пристально посмотрел на Лусинду, словно что-то в её словах заставило его сомневаться.

— Сейчас меня волнует лишь то, как я буду выглядеть в глазах Маркоса. Что станет с Диантой мне не интересно. По мне, можешь держать её у себя хоть до конца жизни. Только ты и сам понимаешь, что так ты её никогда не добьёшься. А ещё я знаю, что Рафаэль не сможет проигнорировать то, я поспособствую её освобождению. Ради этого я даже могу простить тебе похищение моей рабыни.

— А Стиг?

— Для меня он теперь бесполезен. Почему меня должно волновать, что с ним станет?

Пауло ещё некоторое время с подозрением смотрел на неё.

— И как ты собираешься всё провернуть?

— У меня есть мой отец и Гораций, с ним я уже успела договориться. И это ещё одна причина, почему у тебя не такой большой выбор.

— А если я всё-таки не соглашусь?

— Ну и ладно, — Лусинда отвернулась. — Это будет более проблематично, но я придумаю другой способ соблазнить Рафаэля.

Она уже готова была уйти, когда услышала спокойный голос Пауло.

— Я согласен.

Лусинда радостно улыбнулась.

А меня охватило беспокойство. Я не совсем понимала, что на самом деле задумала Лусинда. Но была уверена, что у Пауло уже созрел свой план, которым он собирался обыграть всех.

Всё, что я теперь могла, это наблюдать за Лусиндой. Казалось бы, что теперь, когда она вернула назад контроль над своим телом, я должна была вернуться назад. Но нет. Я почему-то оставалась в этом мире. Как будто путь домой мне уже был заказан. А может, мне просто уже некуда было возвращаться. Может, я действительно там умерла… Хотя верить в подобное мне не хотелось. Ведь тогда получается, что всё, что я делала до этого, было абсолютно бесполезным. И все мои решения привели меня лишь к тому, что теперь я могла беспомощно наблюдать за происходящим глазами Лусинды. Я не могла исключить того, что так мне придётся провести весь остаток жизни. А уж этого я точно не хотела.

С другой стороны, как бы мне это не нравилось, сделать я всё равно ничего не могла. Возможно потому, что это тело изначально принадлежало не мне, я была бессильна повлиять на него. Хотя Лусинде в своё время порой удавалось перехватить контроль, пусть и на краткое время.

И пока я предавалась печали о том, какой в итоге я оказалась дурой, в мире произошло несколько значимых событий. И самым главным из них было то, что Рикардо арестовали за похищение Дианты. Гораций, каким бы моё мнение о нём не было, сдержал своё слово.

Но так как Лусинда предпочла держаться от этого дела подальше, о том, что произошло, я знала только со слов других.

Благодаря сведениям, полученным от Пауло, Горацию удалось спасти Дианту. Но так как она не знала, кто на самом деле похитил её, всё вину за это злодеяние спихнули на одного лишь Риккардо. По Офире ходило множество разных слухов, зачем он это сделал. Но большинство сплетников сходились на том, что всё это из-за неразделённой любви. В чём-то они даже были правы. Стига тоже освободили, но возвращаться на Арену он не спешил, к большому разочарованию его поклонниц. Ула же опять вернулась в дом Патрициев. Но почему-то о существовании документов об её освобождении никто не вспоминал: ни она сама, ни Лусинда.

Тем временем один день сменялся другим. И в одно прекрасное, а может и не очень, утро к Лусинде пришла очередная записка от Пауло.

Он предлагал встретиться, чтобы обсудить какие-то важные детали. В этих словах не было ничего необычного, Пауло и раньше присылал подобные записки. Но на этот раз Лусинда вдруг улыбнулась так холодно, что у меня мороз пробежал по спине. Хотя Ула, которая в последнее время почти не отходила от Лусинды, словно и не заметила этого, лишь тихо спросила:

— Какие будут приказания, госпожа Лусинда.

— Подготовь тот дом на окраине Офире. И мне нужно будет послать ответ Пауло Сантоса.

Хотя на этой встрече я была всего лишь сторонним наблюдателем и никак не могла вмешиваться в происходящее, всё равно почему-то волновалась. Словно Пауло мог мне чем-то навредить. Впрочем, в какой-то мере так и было. В конце концов, я всё ещё находилась в теле Лусинды. И кто знает, что произойдёт со мной, если с ней что-нибудь случится.

Была у меня и ещё одна причина для волнения. Читать мысли Лусинды я не могла. Но мне и так было понятно, что она что-то задумала. С момента освобождения Улы она ни одним словом не обмолвилась о Стиге. А тут почти перед самой встречей с Пауло приказала Уле связаться с ним, добавив, что он сам поймёт, что нужно делать. В воспоминаниях Лусинды я никаких подсказок не находила. Похоже, что не все они были мне доступны. К тому же в слух озвучивать свой замысел она не решалась. И всячески скрывала от отца, что собирается встретиться с Пауло. Об этом знали только Ула и Стиг.

Я была уверенна, что сейчас Лусинда задумала что-то не менее грандиозное или опасное, как в тот день напала на Дианту. И это заставляло меня нервничать ещё больше. Как бы её новый замысел не провалился, так же как и предыдущий.

Домик, в котором Лусинда решила встретиться с Пауло, был тот самый, в котором она когда-то виделась с Маркосом. И едва она переступила порог дома, как это вызвало кучу воспоминаний связанных с генералом. Не моих воспоминаний. Но сейчас они воспринимались так, словно принадлежали мне. На мгновение мне даже показалось, что я вновь завладела телом Лусинды. Та конечно почувствовала это и тихо пробормотала:

— Не дождешься.

— Чего я не дождусь? — поинтересовался Пауло, который как раз вышел из соседней комнаты. Как оказалось, он прибыл на место раньше Лусинды.

Но она если и была удивлена, то виду не продала. А мне на краткое мгновение показалось, что я упустила что-то важное. Вот только времени, поразмыслить над этим, у меня сейчас не было.

Читай на Книгоед.нет

— Это я не тебе, — улыбнулась Лусинда. — Просто дурные воспоминания, связанные с этим домом.

— Вы упомянули в своём письме, что у вас тоже есть повод встретиться со мной, — поинтересовался Пауло. — Какой?

— Меня всё ещё беспокоит твой брат Риккардо.

— Почему? — Пауло был действительно удивлён.

— Он всё ещё молчит. И, что более важно, даже словом не обмолвился о том, что ты был замешан в похищении Дианты.

— Он мой брат.

— Разве он не должен был разозлиться? Или… — тут Лусинда сделала паузу, — вы что-то задумали?

— С чего бы? — Пауло был спокоен. Казалось, что обвинения Лусинды его совершенно не волнуют. — Что Риккардо может сделать, находясь в заключении? Да и у меня больше нет тех возможностей, что раньше.

— А почему нет? До сих пор мне было трудно понять ваши действия. Например, зачем было похищать мою рабыню.

— Она сестра Маркоса. Разве не очевидно?

— А запирать меня вместе с Рафаэлем?

Пауло усмехнулся.

— К чему эти вопросы?

— Мне просто любопытно. И торопиться нам сегодня незачем.

— Вам не понравится мой ответ.

— Теперь мне ещё больше любопытно.

Некоторое время Пауло задумчиво смотрел на неё, словно обдумывая, сказать или нет.

— Хорошо. Я просто хотел столкнуть вас. То, что вы, мягко говоря, не ладите, было известно всему Офире. И если бы я смог бы сделать вас врагами, то это бы позволило бы мне убрать генерала с пути вашими руками. Вы должны были думать, что это он похитил Улу, а Макрос в свою очередь — что вы спрятали её от него. Но здесь я просчитался. Не думал, что вам каким-то образом удастся договориться, и вы оба заявитель ко мне домой, да и ещё в то время, когда Риккардо был дома. Он ведь не был в курсе моих планов… Теперь вы довольны?

— Вполне. Я не думала, что ты способен придумать настолько идиотский план. Хотя после похищения Дианты должна была догадаться, — насмешливо заметила Лусинда.

— Вы чуть не попались в мою идиотскую ловушку. Но должен заметить, что против вас я ничего личного не имею, — заверил её Пауло.

— Ну… Может, имею я?

— О чем вы? — он заметно напрягся.

Лусинда взглянула на потолок, разглядывая фреску.

— Когда ты сталкивал меня с Рафаэлем, то должен был понимать, кто я такая. И должен был понимать, что никто кроме меня не смеет вредить моим рабам.

Пауло улыбнулся, но у Лусинды это вызвало неприятное чувство, словно по лицу проползлись насекомые. И смахнуть их невозможно.

— Ваша рабыня осталась невредима.

— Но не благодаря тебе.

— И что вы предлагаете? Хотя имущество Сантосов конфисковано, у меня есть собственные сбережения. Я могу заплатить вам компенсацию.

— Мне не нужны деньги.

— Тогда что? Арестовать вы меня не сможете, и Риккардо не сдаст меня. Он куда лучший брат, чем я сам.

— Почему это не смогу арестовать? — усмехнулась Лусинда.

— Потому что все улики, которые вы бы смогли собрать, подставляли бы и вас. Не думаю, что вы решитесь на такой шаг.

— А если всё же решусь? — усмехнулась Лусинда.

— Не решитесь. Просто не успеете. Нам вообще не стоило сегодня видеться.

Пауло шагнул к ней, Лусинда, чувствуя что-то неладное, отступила.

— Что ты… — Лусинда запнулась.

Пауло достал камень, тот самый, который когда-то я видела в кабинете у Рикардо. И тот самый, которым однажды Лусинда пыталась убить самого Пауло, на мгновение перехватив контроль над телом у меня.

— Откуда он у тебя?

Я понимала недоумение Лусинды. Все более или менее ценные вещи в доме Сантосов были конфискованы.

— С тобой приятно было поговорить, и я ещё раз убедился, что принял правильное решение.

— Ты с самого начала собирался убить меня?

— Мне не нужны лишние свидетели.

Пауло шагнул к ней. Лусинда снова отступила и упёрлась спиной в стену.

— Ладно-ладно, — выставила перед собой руки Лусинда. — Давай всё обсудим.

— Хочешь выторговать себе время? Не получится.

— Просто ответь ещё на один вопрос, — быстро произнесла Лусинда.

— Это лишь отсрочит твою смерть, но ладно я поиграю с тобой.

Судя по всему, Пауло был ещё тем психом. И ему нравилось наблюдать за тем, как Лусинда тщетно пыталась спасти себе жизнь.

— Почему ты так ненавидишь Маркоса?

— Ты и сама всё знаешь. Дианте он нравится. Он угроза.

— Ха! Как по-идиотски. Ты хоть понимаешь, насколько глупы были твои действия?

— А это ещё мы посмотрим, глупы они или нет.

И Пауло активировал камень.

Камень в руках Пауло засветился и тут же погас. Сантос удивлённо взглянул на него.

— Это… — только и смог произнести он.

— Ну не думал же ты, что я не подготовилась? — ухмыльнулась Лусинда.

— Камень Терра значит, — пробормотал Пауло.

— Нам стоит обсудить все заново.

— Хорошо, — кивнул он, — Похоже, что выбора у меня особо-то и нет.

Лусинда заметно расслабилась.

— Давай присядем, — она указала на стул. И на какое-то мгновение Лусинда потеряла Пауло из виду. Она не заметила, откуда он достал кинжал. И среагировать уже не успела. Даже отступить ей было некуда. Лусинда вскрикнула. А Пауло, готовый ударить, уже занёс нож. Но в этот момент дверь распахнулась. И в комнату вбежали Ула и Стиг, что держал короткий меч.

Ула подняла руку, в которой зажимала осколок камня Терра. И Пауло отлетел в сторону. Но нож он не выпустил, а быстро поднявшись, вновь бросился на Лусинду. Он успел сделать лишь два шага, когда его настиг Стиг. Завязалась короткая потасовка. Лусинда с удивлением заметила, что Пауло почти не уступал знаменитому бойцу Арены. Но в какой-то момент Стигу удалось выбить кинжал из рук Пауло, а затем сразу же нанести удар мечом.

Пауло осел на землю.

— Он мёртв? — тихо спросила Ула.

— Нет, но ему недолго осталось, — ответил Стиг.

Ула как-то облегчено вздохнула. Сначала я не поняла её реакцию. Но в это мгновение меня настигло очередное воспоминание Лусинды, хотя я считала, что они уже не должны были появляться, так как потеряла контроль над её телом. Похоже, я очень сильно ошибалась!

— Ты уверена, что справишься? — спросила Лусинда рассматривая себя в зеркало. Сейчас она была в шаге от того, чтобы совершить свой самый страшный проступок, она собиралась напасть на принцессу Дианту. А потому должна была выглядеть привлекательно.

— Да, госпожа, — ответила Ула.

— Но тебя уже дважды ловили работорговцы. А значит смогут и третий, — хмыкнула Лусинда.

— На самом деле тем, кто поймал меня и Стига, был Пауло Сантос. Сбежав с острова, мы знали, что должны быть предельно осторожными. Но этому хитрому лису всё равно удалось нас обрести вокруг пальца. Я… никогда его не прощу за то, что он делал с нами после…

Лусинда с интересом взглянула на Улу. Казалось, что ненависть, которую излучала рабыня, была чуть ли не осязаемой. И, пожалуй, это стоило использовать.

Пока я пыталась вырваться из воспоминаний, Лусинда уже взяла ситуацию под контроль.

— Уходите, — приказала она Уле и Стигу.

— Но, — попыталась возразить Ула.

— Поверь, я это делаю не из доброты душевной. Такое даже вообразить было бы страшно. Но мне будет труднее разобраться с этой проблемой, если вы будете околачиваться рядом. И твой братец Рафаэль может взбеситься из-за того, что я втянула его сестрёнку очередные неприятности.

— Но это не так!

— Как будто такое будет его волновать. Вы меченные напрочь лишены какой-либо логики, — Лусинда усмехнулась. — Но вот если я помогу тебе сейчас, то Рафаэль будет мне должен.

Ула не посмела с ней спорить, хотя уже и была свободной. Лишь Стиг попытался возразить.

— Но это…

— Чем быстрее вы уберетесь, тем лучше. Не забывай, что на тебе ещё висит долг перед Сантосами. И даже несмотря на то, что один из них в заключении, а второй скончался, тебе всё равно будет нужно вернуть эти деньги. Хотя я и не знаю, кому перейдёт твоя долговая расписка. И в это я вмешиваться не собираюсь. Освобождение Улы уже большое одолжение. Конечно, вы можете обратиться к Маркосам…

— Нет, — сразу отверг эту идею Стиг. — Мы уедем.

— И лучше куда-нибудь подальше от Валлы.

Ула и Стиг всё ещё не хотели уходить. Но Лусинда чуть ли не руганью их выгнала.

— Надеюсь, что мы никогда не встретимся. В конце концов, от вас больше вреда, чем пользы, — пробормотал Лусинда им вслед, а потом повернулась к Пауло.

Тот был всё ещё жив, и ему даже каким-то образом удалось отползти к стене

— Ну что ж, покойничек, осталось разыграть последнюю сцену, — усмехнулась Лусинда, наливая себе вина. — И не беспокойся в этой игре победителем выйду я.

Пауло зло взглянул на неё, а потом прохрипел.

— Ха! Ты тоже не беспокойся, я постараюсь утянуть тебя за собой. Так что ещё кто знает, кто будет в выигрыше.

— Чтобы ты не говорил, но ты и так постоянно пытался утянуть меня на дно. Я ведь знаю, что Дианта никогда не планировала нападать на меня. На самом деле это ты хотел убить Маркоса, а всю вину свалить на меня. Я просто опередила тебя и сделала свой ход раньше. Хотя должна признать, что твой план был хорош. Почти. Если бы не некоторые твои идиотские поступки, возможно, тебе бы всё удалось.

— Сколько слов. Вот только хоть ты и выиграла, но с Маркосом тебе не быть.

Лусинда не ответила. До того, как сюда заявятся рабы, ей ещё надо было придумать историю о том, как обезумевший Пауло напал на неё, и ей едва удалось спастись.

***

Новости о смерти Пауло Сантоса разнеслись тел всему Офире. Многие думали, что он напал на её из-за того что она была невестой Горация, так он хотел отомстить за брата. Ходили и более невероятные слухи, что Пауло пытался убить Лусинду из ревности, не просто же так они встречались в подобном уединенном месте. Но о том, что это не она убила Сантоса, никому даже в голову не приходило.

На фоне этих событий исчезновение из Офире таких незначительных людей, как бывшая рабыня Ула и бывший боец Арены Стиг, мало кто заметил. Наверное, на всю столицу было лишь пару человек, которых это действительно взволновало. И одним из таких людей был генерал Маркос.

Его игнорировать Лусинда не могла. Тем более, когда он сам написал, что хочет с ней встретиться. И без объяснений было понятно, что он собирается узнать у неё, что случилось с его сестрой.

А ещё я чувствовала, что Лусинда была этим недовольна. В глубине души ей хотелось, чтобы эта встреча не была связана с Улой.

На этот раз Рафаэль сам пришёл к ней домой. Это напомнило мне то время, когда я впервые попала в этот мир. Тогда из-за появления генерала в доме, я решилась на побег. Пожалуй, это был из моих самых глупых поступков. Самым безопасным для меня тогда был дом Патрициев.

Лусинда решила встретить Рафаэля в кабинете отца. В этом месте ей лучше удавалось справиться со своими эмоциями. Отчасти Лусинда не хотела, чтобы он понял, насколько она взволнована предстоящей встречей. Она даже немного жалела, что они не могут вновь отправиться в тот домик. После смерти Пауло, наверное, пол-Офире следило за Лусиндой. И встреча с генералом в таком месте вызвало бы новую волну слухов и сплетен.

— Приветствую госпожу Лусинду, — сказал Рафаэль, едва войдя в кабинет.

— Я тоже приветствую генерала, — улыбнулась Лусинда. — Так что привело тебя ко мне?

— Ты прекрасно знаешь что или вернее кто.

— Ты ведь про свою сестру Улу?

— Да, так, где она? Что с ней случилось?

Лусинда окинула его оценивающим взглядом.

— А как ты думаешь?

— Она как-то связана со смертью Пауло? — во взгляде генерала сквозила неприязнь. Судя по всему, он решил, что Лусинда умышленно втянула Улу во что-то опасное и скорее всего противозаконное.

Лусинда лишь усмехнулась в ответ.

— Ты так заботишься о своей сестре, хотя ничего о ней не знаешь.

— И что это я должен знать? — тон у Рафаэля был холодным. — Только не говори, что это Ула убила Сантоса. У неё не было для этого причин. Если только ты в этом не замешана…

— Ты прав. Без моего участия там не обошлось. Но причины ненавидеть Пауло у неё всё же были. Это ведь он тогда поймал Улу и Стига и сделал их рабами. И… Не знаю, что он с ними делал, не хочу знать. Но он полный псих, и с головой у него не всё в порядке.

— Ты хочешь сказать, что он даже хуже тебя?

К моему удивлению, Лусинда серьезно задумалась над этим вопросом, а потом выдала:

— Конечно, хуже.

— И поэтому ты заставила Улу убить его?

— Нет. Это сделал Стиг.

Рафаэль покачал головой, словно не веря её словам.

— Так, где они сейчас?

— Я отправила их куда подальше… Не хватало ещё, что бы их обвинили в убийстве, — и, видя, что Рафаэль скептически поднял брови, усмехнувшись, добавила: — Не беспокойся, не из приступа милосердия и доброты. Этим я защитила себя. А ещё теперь ты мне должен.

— И чего ты хочешь? — тон у Рафаэля не стал теплее, но, кажется, он всё же проверил Лусинде.

— Я хочу решить одну маленькую проблему. Чтобы там себе не воображал, но Софию я не выдумала. Она действительно существует… Сейчас мы обе делим одно тело на двоих. И пусть на некоторое время мне удалось оттеснить её, но так долго продолжаться не может. Я хочу, чтобы ты взглянул на осколки камня Терра и исправил эту ситуацию.

— Нет, не могу. Ты понимаешь, о чём просишь? Это ведь творение Терра! А я ведь только наполовину меченный.

— Но к кому кроме тебя я могу обратиться? Я не хочу, чтобы об этом узнали.

— Есть ещё Хэлл, например.

— Нет, не хочу. В него влюблена эта идиотка София.

Лусинда отвернулась. И вдруг почувствовала, как Рафаэль мягко коснулся её волос.

— Это единственный выход, — сказал он.

Лусинда не ответила, но я уже видела, что она сдалась. И возликовала. Наконец-то спустя долгое время я смогу увидеть Хэлла! Словно почувствовав это, Лусинда недовольно пробормотала:

— Не хочу.

Рафаэль развернул её к себе.

— Не упрямься.

Лусинда вдруг хитро улыбнулась и, положив руки ему на плечи, сказала.

— Я соглашусь, если ты поцелуешь меня.

— А без этого нельзя? — теперь недоволен был Рафаэль.

— Тебе настолько не нравиться со мной целоваться? — нахмурились Лусинда.

— Нет. Но ты вечно ставишь какие-то условия.

Лусинда попробовала отодвинуться от него, но Рафаэль не позволил, всё ещё продолжая удерживать её в объятиях.

— Это потому что ты дурак, которому в голову не придет меня. — Лусинда замолчала, видя, что Рафаэль начинает злиться, но он неожиданно поцеловал её.

Я чувствовала тоже, что и Лусинда. Это было почти как с воспоминаниями. Нет, даже ярче. Это было как будто я сама целовала Маркоса, только управлять телом не могла. И это смущало настолько, что если бы это было возможно, то я уже была бы похожа на вареного рака.

Маркос отстранился от Лусинды и с интересом взглянул на неё.

— Я никогда не видел, чтобы ты так краснела.

Лусинда, быстро отвернувшись, приложила ладони к щекам.

— Это не я… — недовольно произнесла она.

— Тогда кто же, если не ты? — он развернул Лусинду к себе лицом, хотя та и пыталась сопротивляться.

Я чувствовала, что она была смущена, что он видел её такой и поэтому злилась на меня, на него и саму себя. Но сам Маркос выглядел донельзя довольным.

— Это все из-за неё, Софии, — ответила Лусинда всё ещё пытаясь отвернуться. — Вот поэтому мне и нужно остановить действие камня.

— Но без помощи хотя бы Хэлла я не справлюсь.

— Хорошо, пусть будет этот меченный, — сдавшись, Лусинда опустила голову, оставив попытки вырваться.

***

Я была несказанно рада. Наконец-то я скоро увижу Хэлла. Всё это время Лусинда намеренно избегала встреч с ним и сейчас она хмурилась. Мои чувства невольно передавались ей. И Лусинде это не нравилось.

А меня посетила мысль, что со мной могло быть тоже самое. И меня понемногу начинал волновать вопрос: насколько мои решения действительно были моими. Может Лусинда исподволь управляла мною? Сейчас я не понимала, как я могла так легко отказаться от Хэлла. Но может на моё решение повлияла воля Лусинды? И даже воспоминания смогли быть её желанием. А сейчас она спешила избавиться от меня, словно я могла понять, как управлять её телом.

Впрочем, вскоре все переживания и размышления стали для меня неважными. Едва Лусинда перешагнула порог квартиры Рены, как я затаила дыхание. Казалось, я снова превратилась в подростка, что на лестничной площадке внезапно столкнулась «со своей первой любовью». Даже моё сердце, нет, сердце Лусинды начало бешено колотиться. И я чувствовала, как Лусинда всё больше недовольно хмурится. Но сейчас мне на это было совершенно плевать.

Едва Лусинда вошла в комнату, которая играла роль гостиной, я на мгновение замерла. Да всего на какую-то секунду я получила контроль над телом. Но в тот момент я не смогла осознать этого. А всё потому, что там, на софе, сидел Хэлл. Казалось, что за время, которое мы не виделись, он немного осунулся. И он непривычно для меня хмурился, словно это был не старый мой знакомый Хэлл, а генерал Маркос.

Он поднял на меня глаза. И тут моё сердце упало. Более равнодушного взгляда я от него ещё не получала.

Наверное, он знал, что это не я, поэтому так и реагирует. Но хотя подобными словами я пыталась успокоить себя, но получалось у меня не очень хорошо.

Лусинда усмехнулась.

— Хэлл? Тебя ведь так зовут? Ты бы сделал лицо попроще. Пусть это тело принадлежит мне, но София всё равно здесь.

Хэлл переменился в лице.

— Так ей не удалось вернуться домой?

— Если бы это было бы так просто, то меня здесь не было. Но меня радует твоя наивность. Рафаэль вот, кажется, до сих пор полностью мне не верит, только делает вид.

— Я хочу поговорить с Софией, — последние слова Хэлл пропустил мимо ушей.

— Это невозможно. Сейчас она не способна говорить, только наблюдать. Но она может все слышать.

Я видела, что Хэлл хочет что-то сказать, но не решался при Лусинде. Она тоже это заметила.

— Не стесняйся, — усмехнулась она. — Не думаю, что ты сможешь меня чем-то удивить. В конце концов, когда этим телом владела София, я была в роли наблюдателя. Поэтому, — тут Лусинда многозначно взглянула на Хэлла, — я видела всё, что делала София. Или что с ней делали…

— Я вижу, что сегодня ты очень вы разговорчива, — раздался за спиной голос Маркоса.

Лусинда резко обернулась. И теперь я с ней словно поменялась местами, потому что на меня нахлынули её эмоции. А так как сейчас и Хэлл был рядом, то я смутилась настолько, что это полностью выбило меня из колеи. И если бы я могла, то непременно сбежала бы. Мои переживания передались Лусинде. Но она лишь раздражённо вздохнула и уселась на софу напротив Хэлла.

— Знаешь, видеть тебя такой довольно забавно, — усмехнулся Рафаэль.

— Не издевайся, — надулась Лусинда. — И… — тут она быстро взглянула на Хэлла. — Возможно, тебя не обрадовало бы то, что я сейчас чувствую. Хотя это и не мои эмоции.

Хэлл, до этого понуро сидящий на софе, вдруг как-то даже просветлел.

— А где Рена? И Рейдена не видно… — Маркос проигнорировал её замечание.

— Она вышла по каким-то срочным делам. Сказала, что скоро вернётся. И мы можем начинать без нее, — пояснил Хэлл. — А Рейдену пришлось вернуться в империю Янь.

— Это довольно неудобно. Всё-таки мы в доме Рены, а её самой нет… — покачал головой Маркос.

— Я не вижу никакого неудобства. Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим, — возразила Лусинда, а потом повернулась к Хэллу. — Я слышала, что ты неплохо разбираешься в камнях и можешь что-то сделать в моей ситуации.

— Я не Тэрр, но попробовать могу. В конце концов, ваше состояние может быть опасно, как для вас, так и для Софии.

— Хорошо. Я принесла всё осколки камней, которые смогла достать.

После этих слов Лусинда достала шкатулку, в которой хранила камни. Конечно, я их видела уже не раз. И по мне они ничем не отличались от обычных булыжников. Но Хэлл со всей серьёзностью принялся их рассматривать.

Некоторое время Лусинда терпеливо ждала, когда он закончит. Но потом ей это надоело, и она встала и подошла к окну, понимая, что всё-таки сейчас Хэллу мешать не стоит.

Ставни были распахнуты, и комнату наполнял слабый запах дыма. Похоже, что кто-то неподалёку готовил себе еду. И поймала себя на мысли, что возможно скоро окажусь дома, в мире с затеклёнными окнами, где в соседних домах никто не будет готовить себе еду на жаровне, где… Я очень хотела домой, но всё же на мгновение испытала сожаление, может, из-за того, что здесь останется Хэлл, а может, из- за… Мои размышления прервало появление Маркоса.

Он тоже подошёл к окну и взглянул вниз.

— Что-то Рена задерживается, — произнёс он.

— Вот и надо было сейчас упоминать другую женщину, — недовольно заметила Лусинда.

— Тебе не стоит к ней ревновать, — заметил Маркос.

— Почему? — приподняла брови Лусинда.

Маркос медлил, всё ещё продолжая смотреть вниз. А когда он уже готов был ответить, входная дверь внезапно отворилась и на пороге появилась Рена.

Лусинда сразу насторожились, и я не сразу поняла почему. За Реной стоял мужчина. Риккардо. Хотя сейчас тон должен был быть в заключении.

Хэлл тоже его узнал, он вскочил с места. И недружелюбно уставился на работорговца.

Маркос тоже сразу среагировал на его появление.

— Ты что тут делаешь? — спросил он.

— Простите, — вместо него ответила Рена. И только сейчас я заметила, что Рикардо, который стоял позади неё, угрожал ножом. — Я не думала, что это он назначил мне встречу.

— Тебе не стоит извиняться, — ответил Рафаэль.

— Оставьте эти сантименты, — усмехнулся Риккардо. — Одно лишнее движение, и ваша Рена умрет.

— Что тебе надо? — спросил Маркос. — И как тебе вообще удалось сбежать? Ещё даже приговор по твоему делу не вынесен.

— Как будто я буду ждать, когда меня приговорят к смерти или ссылке. И терять мне нечего. Поэтому просто верните мне осколки камня Терра и… Лусинду.

Хэлл едва не рванул вперёд. В его движении чувствовалась угроза.

— Не дёргайся, — предупредил Пауло.

Хэлл замер.

— Я против, — внезапно заявила Лусинда. — Я даже не знаю эту Рену. Да и зачем я тебе? Месть за брата? Брата, который тебя предал?

— Ты не поймёшь, — хмуро ответил Риккардо. — И потом я знаю, ты не могла убить Пауло одна. Твоих сообщников я тоже найду.

Лусинда хмыкнула:

— Ну, попробуй, — и она отступила к окну.

— Лусинда, — немного укоризненно произнёс Рафаэль.

Та с обидой взглянула на него.

— То есть какая-то там Рена важнее, чем я?

— Я не это имел в виду, — попытался ответить Маркос.

Рикардо раздражённо фыркнул.

— Хватит! Ты идёшь Лусинда или нет?

— Нет, конечно, — без раздумий ответила она

Лусинда сделала ещё шаг назад, но больше отступать было некуда. За её спиной было окно с открытыми ставнями. Квартира Рены располагалась на втором этаже, и в принципе можно было попытаться спрыгнуть, хоть и с риском сломать себе что-нибудь. Риккардо, похоже, это тоже понял. Он с силой оттолкнул Рену от себя. И бросился вперёд. Девушка, несомненно, упала бы, но её подхватил Маркос.

Впрочем, через мгновение мне уже некогда было смотреть по сторонам. Маркос был занят Реной, а Хэлл был слишком далеко. Первым Лусинду достиг Риккардо.

Рикардо схватил Лусинду за руку. Девушка сразу начала вырываться. К тому же сам Сантос на секунду замешкался. Это дало Хэллу дополнительное время. Он налетел на работорговца, выставив перед собой один из камней Терра. Но, видимо, он ещё не совсем освоился с ним, потому как Риккардо лишь слегка отшатнулся в сторону.

— Дурак, — ухмыльнулся работорговец, отбрасывая нож.

Но размышлять над его поступком было некогда. Лусинда залезла на подоконник, готовая в любой момент спрыгнуть. Рена наконец пришла в себя, и Маркос рванул к нам на помощь. Только было уже поздно.

Рикардо достал свой камень. Я узнала его сразу. Это был один из осколков камня Терра и непонятно откуда он взялся у Риккардо. Но тому хватило лишь короткого движения, чтобы откинуть Маркоса к стенке. Следующей на очереди должна была быть Лусинда.

Она отвернулась, уже готовая прыгать, когда услышала за спиной какой-то грохот.

Когда Лусинда обернулась, я даже не сразу поняла что происходит. Рикардо и Хэлл стояли друг напротив друга, выставив вперёд осколки камней. Они ничего не делали, просто стояли. О том, что тут что-то происходит, говорили лишь остатки стола, что валялись рядом. И софа, по которой начали расходиться трещины.

— Что… — такого Лусинда не ожидала.

— Оставайся там, где стоишь, — сухо сказал он.

Тон его голоса Лусинде не понравился. Но всё же она ничего не возразила. К тому она понимала, что его лучше сейчас не отвлекать. Между ним и Сантосом сейчас шёл напряжённый бой.

А Рикардо вдруг гадко улыбнулся. Сейчас он донельзя был похож на своего брата Пауло.

Все ещё продолжая удерживать камень напротив Хэлла, он взглянул прямо на Лусинду.

И тут он повернул камень в её сторону, сам подставляясь под атаку Хэлла. Ни я, ни Хэлл, ни Маркос ничего не успевали сделать. Лусинда лишь вся сжалась, готовясь, что её ударят. Но вместо этого земля словно ушла у неё из-под ног, и она сползла с подоконника на пол.

Я увидела, как Рикардо отлетает к стене, услышала, как закричал Хэлл, но уже не могла понять ни единого слова. Хэлл попытался отразить атаку Риккардо на меня. Но, наверное, уже было слишком поздно.

Передо мной заплясали тысячи изображений. Тысячи вариантов этой самой сцены. У некоторых эти изображения довольно сильно отличались, а другие почти до мелочей были похожи. Я тихо застонала, чувствуя, что не выдержу все это.

Как бы я не сопротивлялась, я ничего не могла сделать. Как будто одно мою душу разрывало на тысячу Лусинд. Словно всё что мне оставалось это сдаться и закрыть глаза. А там будь что будет! Но…

«Ты не можешь»

«Ты не можешь»

«Ты не можешь»

Эти слова словно набат стучали в моей голове. Слова, которые шептала мне настоящая Лусинда. Сейчас, когда вокруг творилось такое безобразие, она потеряла контроль над своим телом. Все что ей оставалось это яростно шептать с долей раздражения: «Ты не можешь».

Я не могла сдаться, но и сделать ничего не могла.

А потом я услышала другой голос. Хэлла.

— Остановись.

— Я пришёл сюда чтобы уничтожить Лусинду, — ответил Рикардо, тяжело поднимаясь. Всё же атака Хэлла не далась ему легко. — Я отправлю её в ад. Туда, где она сможет лишь бессильно наблюдать, где она будет исходить от ярости от невозможности ничего изменить.

— Но сейчас она не только Лусинда.

— Я знаю, — как-то скрипуче рассмеялся Риккардо. — В этом и весь смысл.

В тот момент я ещё не поняла его слова. Да и всё что я хотела это чтобы эта пытка закончилась. А потому я не сразу заметила как Маркос (или же это был не он, моё сознание путались в этом калейдоскопе событий) осторожно приближается к Рикардо, собираясь напасть на него. Сейчас он был похож на готовящего к прыжку тигра.

И всё-таки он был недостаточно быстр. Рикардо заметил его и наставил осколок камня. Тот попытался блокировать его, но не успел. Маркоса снова отбросило к двери.

Но этого короткого времени хватило, что бы Хэлл опять начал действовать. Он встал передо мной, словно мог заслонить меня от творящегося вокруг безумия и наставил свои осколки камня на Рикардо.

К сожалению, сегодня всё боги удачи, всё чёрные коты и что-то там ещё были на стороне этого работорговца.

Он успел отразить эту атаку. И по стенам опять побежали мелкие трещины. Рикардо дико улыбнулся, и в этот момент Хэлл сделал к нему один шаг. Затем ещё один. Я видела, насколько ему было трудно. Но он сделал ещё один шаг. Сознание оставляло меня. И последнее, что я увидела, как Хэлл протянул руку к Риккардо, и всё потонуло в белой вспышке.

Череда повторяющихся событий замерла лишь на одном. Мир, в котором я оказалась, всё ещё выглядел неустойчивым и размытым, но хотя бы эта пытка из череды одних и тех же событий прекратилась.

Оглядевшись, я заметила Рену, почему-то застывшую в странной позе. Ни Риккардо, ни Маркоса нигде не было. Зато в комнате находился незнакомый мне мужчина, он тоже застыл в одной позе, только, кажется, ещё мгновение назад он готов был атаковать невидимого мне врага.

А Хэлл?

Едва я подумала о нём, как мир внезапно обрёл устойчивость. А сам Хэлл появился рядом, словно всегда был тут.

— Не двигайся, — сказал он, словно пытаясь что-то заслонить от меня.

— Что происходит? — испуганно спросила я.

— Просто не смотри, — сказал он, закрывая рукой мои глаза. — Ты не должна её видеть.

— Кого?

— Своё отражение, — и, не дожидаясь моего следующего вопроса, он начал объяснять: — Возможно, сам Терр не догадывался, насколько он создал опасный камень. Когда генерал Маркос разбил его, осколки пронзили тысячи миров, отражая события нашего мира на них. Появилось множество Лусинд, Рен, Маркосов… даже меня там, где нас никогда не должно было существовать. Это и тебя касается.

— А что случится, если я увижу своё отражение?

— Вы сольётесь. Но благодаря Риккардо в твоём теле уже объединились тысячи Лусинд, такое же количество Софий оно не выдержит. И именно поэтому я сейчас разговариваю с тобой, а не с ней. Лусинда уже никогда не сможет вернуть контроль над своим телом.

— И что теперь? Мы же не можем стоять так вечность.

Хотя я была бы не против.

— Не можем, — согласился он, убирая руку с моих глаз, словно убедившись, что опасность миновала. — Поэтому я верну тебя в свой мир, извини, в твой я не смогу. Я не знаю, где он находится.

— А ты? — спросила я, чувствуя, что в моё сердце закрадывается нехорошее предчувствие.

— Осколки камня Терра уже уничтожили множество миров. Этот всё ещё цел потому, что в нём нашлась местная замена генералу Маркосу, парень, который тоже смог разрубить камень Терра. Но если ничего не сделать из-за осколков камня и этот мир падёт.

Я уже поняла, что он собирается сделать, но принять этого не могла.

— Решил состроить из себя героя? Какое тебе дело до чужих миров?

— Извини, но этот мир уже не совсем мне чужой, — немного виновато произнёс он.

А я замерла. Неужели, когда он боролся с Риккардо и в нём объединились Хэллы созданные осколком камня?

— Нет, — схватила я его за руку. — Тогда я останусь с тобой.

Внезапно он крепко прижал к себе.

— Прости, но ты не сможешь… Я уже говорил. Это тело не выдержит, если ещё и все Софии объединятся.

Я хотела сказать, что это неважно. Но его рука коснулась моей щеки. Он слегка наклонился ко мне. И догадавшись, что он собирается делать, я сама обвила руками его шею и поцеловала.

Где-то на краю сознания я слышала как фыркнула Лусинда, но её мнение меня сейчас совершенно не волновало, как и то, что она сейчас ощущала то же что и я.

Неожиданно. Хэлл отстранился и оттолкнул меня.

— Прости, но я хочу, чтобы ты жила. Я люблю тебя…

На мгновение мне показалось, что я падаю в пустоту. Я хотела уцепиться за Хэлла, но не смогла. А потом всего на мгновение меня поглотила тьма вперемешку со светом.

Пришла я, а себя уже сидя на полу у окна. Как раз в это мгновение ко мне подошла Рена:

— Ты… в порядке?

— Наверное, — ответила я взглянув в то место, где должен был быть Маркос. Да, на этот раз это действительно был он. Рикардо нигде не было, но он, наверное, уже успел сбежать.

Кажется, Хэлл всё-таки сумел вернуть меня в свой мир. И это совсем не то, чего я хотела.

И только сейчас до меня дошло. Резко вскочив на ноги, я схватила Рену на плечи:

— Хэлл…

— Я хотела спросить это у тебя. Он исчез. Словно растворился в воздухе, — ответила она.

— Как когда-то Лусинда, — добавил Маркос.

Я огляделась по сторонам, пытаясь найти место, где могла присесть. Ноги меня не держали. Наверное, я так и не вернусь домой. Наверное, я больше не увижу Хэлла.

А ещё по какой-то причине я почти перестала ощущать присутствие Лусинды, словно она сейчас находилась где-то далеко.

Я открыла глаза и уставилась в черный потолок, припоминая сегодняшний сон. По моим ощущениям сейчас уже было утро. Но здесь всё ещё было темно. Прошло уже столько времени, а я всё ещё не могла привыкнуть к этому.

Дверь тихонько приоткрылась и в спальню заглянула рабыня.

— Госпожа Лусинда… — осторожно позвала она, словно я могла спросонья бросить, а неё парочку томагавков. Хотя прежняя Лусинда, несомненно, могла и такое.

— Я уже встала, Семпрония, помоги мне одеться, — спокойно произнесла я. Конечно, с этим я могла справиться и сама, но стоило мне только упомянуть о подобном своеволии, как рабыни менялись в лице и начинали дрожать, как осиновые листья.

— Что, госпожа Лусинда, желает одеть? — поинтересовалась рабыня.

— Что-нибудь эдакое, — и я неопределённо махнула рукой. — У меня сегодня встреча с Рафаэлем.

Семпрония понимающе кивнула. Похоже уже и она уверовала, что у меня интрижка с генералом. В последнее время это стало одной из главных тем для всех сплетников Офире. Второй темой был побег Рикардо Сантоса. Его так и не нашли. Предполагали много мест куда он мог сбежать. Но больше всего склонялись к Ильмоджо. У него, как у работорговца, там должно было быть много связей. Маркос обещал его отыскать, но пока безрезультатно.

Из-за слухов которые ходили обо мне и генерале отец заявил мне, что теперь генерал нежеланный гость в нашем доме. Впрочем, сказал это он исключительно мне, напрямую отказать Маркосу даже он не смел.

А поэтому мы договорились встретиться в том самом домике, где некогда Лусинда убила Пауло. Я понимала, что после этого, сплетни обо мне и генерале разгорятся с новой силой. Но на данный момент это меня совершенно не волновало.

Было ещё рано, но улицы Офире уже были полны рабочими и рабами. Некоторые из них ещё перекусывали в местных забегаловках, а вторые уже торопились по своим делам. Но несмотря на это, добралась я до места встречи довольно быстро. Задержать мой паланкин могли лишь те, кто занимал значительное положение в Валле. Но эти люди вряд ли покинули бы свои дома в столь ранний час. Их деловая жизнь начиналась чуть позже.

На самом деле посещать этот домик мне совсем не хотелось. С ним было связано множество пусть и не моих, но воспоминаний. И не все они были хорошими.

Приказав носильщикам вернуться через пару часов часов, я медленно вошла в домик. Маркос меня уже ждал там. Он сидел на том самом месте, когда был с Лусиндой, и задумчиво вертел в руке пустой кубок. Даже меня не сразу заметил.

— В последнее время мне всё чаще снится Лусинда, — сказала я. — Возможно связь между нами разорвана не до конца.

Маркос внимательно взглянул на меня.

— Уверена?

— Как я могу быть уверена в том, что не до конца понимаю? — пожала я плечами. — Я вообще представить не могу, как этот Тэрр смог сотворить подобный камень.

— Думаю, что даже из меченных мало кто понимает, — ответил Маркос.

Мне нечего было на это ответить. За прошедшее время я обращалась ко многим меченный. Но никто из них не мог даже объяснить толком, что произошло, когда Маркос разбил камень. А о том чтобы вернуть Хэлла и речи не было. Они лишь твердили, что если бы увидели хотя бы осколок, то тогда может быть…

Маркоса, похоже, одолевали не менее тяжёлые мысли.

— Наверное, нам не стоит здесь больше встречаться, — сказал он наконец. — Здесь слишком много воспоминаний о Лусинде. Знаешь, я ведь тогда не верил, что она освободит Улу. Даже Когда пришёл к ней в этот домик не мог поверить до конца. Теперь я понимаю, каким был идиотом. Может, доверяй я ей больше, она бы рассказала бы мне о…

Своём дурацком плане?

— Вряд ли. Возможно, ты был последним человеком, которому она рассказала бы, — и выдержав недовольный взгляд Маркоса, я продолжила: — Не рассказала потому, что она любила тебя. Лусинда боялась, что ты отмахнешься от неё или того хуже, защищая Дианту, позволишь Пауло убить себя. Такая вот у неё лусиндовская любовь…

До сих пор мы старались избегать этой темы. И, наверное, так было бы и дальше, но сегодняшний сон с Лусиндой был слишком ярким. Даже не сон, а очередное её воспоминание о том, как она впервые встретила Маркоса.

— Я до сих пор люблю её, — ответил генерал. — Но тогда из-за гордости не мог признаться в этом даже самому себе. А сейчас, когда уже не могу ничего исправить, это кажется таким глупым.

— Мы все были идиотами. И я не исключение.

Я ведь тоже не лучше. Из-за того, что так упорно хотела вернуться домой, изо всех сил игнорировала свою любовь к Хэллу. А в итоге я и домой не могу попасть, и Хэлла нет рядом. Он так и остался между мирами. Я даже не знала, что с ним. Возможно, давно уже мёртв. Но я верила, что жив.

Я поднялась. Этот дом навевал слишком много мрачных воспоминаний. Надо поскорее отсюда убраться. Стоило приказать носильщикам вернуться пораньше.

— Так зачем ты меня позвал? — спросила я.

Маркос даже встрепенулся, словно только сейчас понял, что мы сюда пришли не о былом говорить.

— Гораций хочет расторгнуть с тобой помолвку и сейчас ищет для этого повод. Хотя тут и искать не надо. Одной нашей встречи достаточно.

— Прекрасно, — улыбнулась я. — Не буду ему мешать. Кажется, как и подозревала Лусинда, с Клавдией у него всё серьёзно.

— Ты понимаешь, как это отразится на твоей репутации?

— Ха, сейчас я Лусинда. О какой репутации ты говоришь? И потом это может быть отличным поводом, чтобы посетить империю Янь.

— Зачем?

— Рена написала, что, возможно, они напали на след ещё одного камня Терра. Я хочу попробовать вернуть Хэлла.

Маркос как-то странно взглянул на меня, но ничего не сказал. Наверное, он тоже хотел вернуть Лусинду. Но это бы могло означать смерть для меня.

— Ты всё не сдаешься.

Я улыбнулась.

— Если я ничего не буду делать, то мне придётся привести в сожалениях весь остаток моих дней.

Маркос кивнул, словно говоря, что понимает.

До того времени, когда должны были вернуться носильщики ещё оставалось время. Но оставаться в этом доме у меня не было сил.

— Может, пройдемся.

— Решила дать дополнительный повод для Горация? А не пожалеешь?

На самом деле ничего такого у меня даже в мыслях не было. Но те не менее я сказала.

— Я ведь всё равно скоро уеду…

В конце концов, всё это из-за сегодняшнего сна. И кто знает, когда мы увидимся в следующий раз.