Без названия

Глава 1 Разбитый стакан…

Часто крупные событии начинаются с пустяшных мелочей.

Яблоко и Ньютон, ванна и Архимед, стакан и Ройт (инженер с Роджен-Стрита, 56; тел. 043, прием с 2-х).

С утра мистрис Ройт (чепчик, громовой голос и золотые очки) была не в духе и теперь недовольно поглядывала на мужа, читающего газету.

— Всегда с газетой! Я думаю, что можно было смело сперва выпить стакан горячего кофе, а потом…

Ройт чувствовал приближение бури и, положив в сторону газету, потянулся за маслом и тут…

— Стакан!.. Дик… Стака-а-а-ан!..

Рука испуганно дернулась, пуговичка на рукаве пижамы толкнула стакан (фамильный, мистрис Ройт, с тонким рисуночком полевых цветочков). Горячий кофе весело побежал по белоснежной скатерти, поцеловав на-ходу «Последние Известия» и хронику утренней газеты, и на капоте мистрис Ройт узором прихотливым расцвел. Ройт беспомощно смотрел на осколки стакана…

— Мой стакан! Мой фамильный стакан! Вы… Вы… Ройт, изверг и варвар.

Ройт знал: «Вы» — начало.

— Я… Я, дорогая, куплю сегодня же четыре стакана в универсальном…

— Он купит фамильные стаканы… Как жаль, что я не послушала маман и переменила мою фамилию…

Скоро громовой голос мистрис Ройт перекатывался из комнаты в комнату и ударялся в стекла, отчего они долго и жалобно звенели.

Ройт редко сердился и охотно давал друзьям в долг.

Ройт был добряк, но… тут он вдруг ударил кулаком по столу.

Мистрис Ройт подпрыгнула от неожиданности на стуле и на секунду замолчала, вместе с ней подпрыгнула масленка и тарелка (только потом Ройт вспомнил, что на полу тарелка разбилась на правильные части).

— А… а… а… Ты еще хочешь драться!

Ройт пробежал столовую, гостиную, коридор и выскочил на улицу.

По улице долго шел, размахивая руками и ругаясь.

На углу, где палочка полисмэна не управляла уличным шумом — большой авто (с зеркальными окнами и шоффером-негром) сбил с ног мистера Ройта.

Падая, Ройт вспомнил, что он забыл надеть шляпу.

Глава 2 Джо

Фамилия нечто необходимое.

Сначала фамилия, потом остальное.

У Джо фамилии не было — отсюда полисмены и нарядные мальчики с Бродвея не любили Джо, но Джо имел крепкую сметку и крупное торговое предприятие (папиросы и вечерняя «Трибуна»).

Джо и улица — друзья. Улица — колыбель. Улица — кормилица. Улица и ничего больше… Мысли Джо, как улица, прямые и быстрые. Только ночью в пролетах старого моста, под колыбельную песню мутной и зеленой воды (нарядным мальчикам с Бродвея пели толстые няни), Джо грезилось: он — взрослый, курит большую сигару и имеет фамилию — Ротшильд или какую-нибудь другую…

На мокром бульваре нашел Джо потрепанную книгу. С этого началось.

Первые страницы ударили в глаза Джо безумными подвигами дерзких мореплавателей и разбойников.

С 3-х до 5-ти у Джо много свободного времени: джентельмэны (ботинки, как солнце, и доллары) обедают в теплых ресторанах — негры и чистая посуда (это все видел Джо сквозь витрины).

С 3-х до 5-ти Джо читал…

И росли буквы, ширились, заполняли расширенные, восторженные глаза, прыгали в мозгу — ков-бои в прерии — и стихал уличный шум и грохот, летели вверх ногами люди и авто с зеркальными окнами и по улицам — вымеренным медленно и торжественно тек Ледовитый океан…

От книги и шайка Джо пошла.

В ней Джо и еще четыре таких же без родословни, без гувернанток.

Псевдонимы такие: Хромой Джо, Красный Кэб, Гроза Бродвэя, Дик-Прыгун, Джим-Соколиные глаза.

Два дела на совести: яблоки — красные и ароматные — стащили у Смейльса (толстый и злой) и опрокинули столик продавца патентованного средства (против безденежья) из мести. Продавец надрал уши Джо как-то от нечего делать.

Шайка как шайка. И очень интересно.

Но года карабкались один на другой, как этажи колоссального небоскреба в закопченное небо. Минуло 13. Джо решил — пора оставить детские проказы, он уже не ребенок.

Глава 3 Авто с зеркальными окнами и джентельмен в цилиндре

Авто с зеркальными окнами слегка задел мистера Ройта.

Ройт перекувырнулся и вскочил, желая сказать несколько неприятных слов (вспомнил жену).

Но джентельмен в цилиндре (ах, на цилиндре так красиво играло солнце) рассыпался в извинениях:

— Вы меня простите. Мой шоффер давал сигналы, но вы…

— Я… Да!.. Нет… Я зол, как сто тысяч чертей. Я… чорт… Я…

Ройт захлебнулся. Беспомощно выпучились голубые глаза.

— Еще раз приношу свое извинение, мистер… мистер… э… э…

— Инженер Ройт, Роджен-Стрит, пятьдесят шесть.

Глаза незнакомца зажглись и потухли, голос стал мягче и нежнее.

— Может быть вы разрешите, мистер Ройт, если уж так случилось, довезти вас до вашего дома.

Ройт (вспомнив жену и фамильный стакан):

— Нет. Лучше к универсальному магазину.

— Ол-райт.

В авто, обитом шелком и с цветочками в хрустальных бутоньерках, джентельмен в цилиндре ловко и обходительно погрузил лицо Ройта в платок, пахнущий приятно и пряно.

Ройт дрыгнулся — разбил бутоньерку с цветочком.

В мозгу сквозь плотный туман зеркального стекла и залежавшихся воспоминаний промчались, перегоняя друг друга:

Цилиндр, фамильный стакан и огромный кукиш — сегодняшний день.

Глава 4 Бум… Бум… Сенсация…

— Алло! Алло! Алло!

— Забастовка! Это не ново… Что? Не ново! Кой чорт вы мне подсовываете новости, которые уже помещены в четырех газетах… А?.. На самоубийства мода прошла… Нет. Нужно сенсацию. Понимаете, сенсацию… Идиот!

Мистер Футлик (пиджак в другой комнате, редактор «Все Известия») разочарованно бросил трубку и откинулся на спинку кресла.

За стеной состязались в неутомимости машинки, и высокий пронзительный голос диктовал:

— И мы говорим, зачем существует городское самоуправление. Существует оно…

В обычную симфонию стрекота ремингтонов и голоса секретаря врезался новый звук — Футлику незнакомый.

Громоподобный бас мистрис Ройт колыхал, стены, заставил замолчать «Гамбету» (правая рука Футлика) и машинисток:

— Он пропал. И всему виною я… Он пропал, господин редактор. Уже три дня он не пьет своего кофе!..

— Мистрис! Редакция не ответственна за поведение посторонних…

— Но что делать, если мой муж исчез три дня тому назад и его до сих пор нет? Я вас спрашиваю… Я вас…

Футлику стало радостно и светло.

---

Сенсация!.. Сенсация!.. Сенсация!..

Оль-ля-ля! Пропажа инженера Ройта!

Случайность или преступление!

Звонко кричал Джо.

Сыпались мелкие монеты — в необъятный карман.

В мерном, выверенном механизме уличной жизни маленький перебой.

Сенсация! Сенсация!

Джентельмэны и просто люди забыли на минуту доллары, пшеницу и чемпионат бокса и брали на-расхват свежие, пахнущие типографской краской, газетные листы мистера Футлика.

У редакции на белоснежном экране одна за другой выскакивали черные буквы:

… Случайность или преступление… 27 сего месяца таинственно исчез инженер Ройт — один из изобретателей «Универсальных лучей». Горе несчастной мистрис Ройт не поддается никакому описанию… Всем, всем, всем… Рекомендуется носить патентованные подтяжки фирмы «Элеган».

Сенсация… Сенсация.

Но…

Снова безукоризненно и точно работает выверенный механизм…

Полисмэны с палочкой…

Биржа…

И чемпионат бокса (Карпантье выбил два зуба ирландцу О'Курку… Пари повышается).

И только.

Джо, ощущая в кармане недурную выручку, и Футлик, мечтающий о двойном тираже, еще не забыли мистера Ройта (инженер, Роджен-Стрит, 56, тел. 042. Прием с 2-х)…

Глава 5 Об Универсальных лучах

Ройт сначала раскрыл один глаз — увидал незнакомый кабинет (неумелое использование пустого места), — удивился. Раскрыл второй глаз и заметил джентельмэна (без цилиндра, но с весьма убедительным револьвером).

Ройт решил вести выжидательную политику.

Молчали.

Наконец незнакомец произнес резко и отрывисто:

— Ройт!

— Нет…

— Как??

— Я — мистер Ройт.

Помолчали.

— Ну, что вы молчите?

— У каждого свои привычки. У меня — давняя привычка не разговаривать с незнакомыми людьми.

Ройт спокойно закрыл глаза.

— Д-да?.. Я — Роберт Крейс. Вы наверное слышали.

(Ройт вспомнил: Крейс — 4 автомобильных завода, крупный финансист и большой мерзавец…)

— Теперь мы знакомы, приступим к делу.

Ройт оживился, но револьвер Крейса пристально смотрел Ройту немного выше переносицы.

— Нам известно, что вы и ненормальный фантазер Смирнов мечтаете о раскрепощении рабочих от физического труда. Сначала я и мои коллеги по всемирной компании «Капитал» смеялись над небольшими заметками, просачивающимися в мутную грязь бульварных газет, и над двумя болванами (ах, зачем в руке Крейса блестящий револьвер), созидающими «Универсальные лучи», цель которых… цель которых… я сам не знаю — что!.. Но если половина из того, что пишут газеты, правда, то… я сам не знаю, что… Слушайте, Ройт! Вы умный человек, вы очень умный человек! Ройт, подумайте, какая польза вам, если через 100 или 200 лет на земле будет рай, коммуна… Ха-ха… Но вы не доживете до этого, чорт вас возьми… Нет… «Универсальным лучам» не сломать голову мне — Роберту Крейсу, и моим друзьям по чековой книжке. Ну, говорите, Ройт!.. Я потерял с вами 17 минут! 17 деловых минут Крейсу стоят 47.000 долларов… А… а?

Крейс — горячей и горячей. Бесцветные глаза зажглись, но внешне все было попрежнему: бесстрастное лицо, каменная рука со «Смиттом» и золотые зубы.

— Мы поняли, что мерзавец Смирнов — гениальный изобретатель, и вы, Ройт — достойный его помощник…

(Легкое движение Ройта, и «Смитт» пытливо заглянул в его возмущенные зрачки.)

— А потому, по поручению всемирной компании, я должен предложить вам сумму денег взамен секрета «Универсальных лучей»… Сколько?

Ройт вскочил и (вспомнив ряд приемов бокса, применявшихся им когда-то в детстве) набросился на Крейса, но… платок был хорошо пропитан, и еще до сих пор шумела голова Ройта, а потому, когда Крейс слегка стукнул его рукояткой никкелированного «Смитта», комната перевернулась на другой бок, письменный стол с телефоном и кипой бумаг провалился куда-то вниз, а авто-король Крейс умчался в голубой туман.

Глава 6 Чарли Чаплин и Никельс

Джо любил Никельса и Чарли Чаплина.

Чарли Чаплина Джо узнавал сразу, и, когда на экране (кино «Уран» в грязном переулке близ рынка) среди разодетых джентельмэнов показывалось знакомое лицо шутника Чарли, Джо становилось весело, и он радостно вскрикивал от проделок своего любимца.

И еще несколько дней помнил: воду, пролитую на старую леди, и джентельмэна, запрятанного Чаплином в темный шкаф.

Никельс… О, Никельс — совсем другое дело.

С ним Джо познакомился на автомобильном заводе Крейса (Никельс. Младший механик. Крепкие руки и честные глаза). Было так:

Джо забегал частенько на завод выклянчить пару винтиков или большой болт для своей шайки, но однажды:

Управляющий застал жену с лейтенантом Манусом (прекрасное кэпи, под кэпи — прекрасный пробор) в нежной, слишком нежной позе для того, чтобы управляющий мог сдержать себя. Разговаривали недолго (ступенек мало, но все же…)… На завод пришел хмурый и, заметив случайно болтавшегося под ногами Джо, дал ему по уху и обругал «паршивым Манусом». Джо кинул в упитанное лицо управляющего: Толстая бочка! и показал ему нос.

Дальнейшие события развивались с кинематографической быстротой (совсем как у Чаплина), но вмешательство Никельса выручило Джо…

— Позвольте, мистер, я выброшу мальчишку…

И, когда круглая спина управляющего, обтянутая синим пиджаком, нырнула в соседний корпус, Никельс ласково погладил Джо по голове.

(До этого дня никто никогда по голове Джо не гладил.)

— Мы будем друзьями, мальчуган? Ты мне нравишься…

Джо от восторга икнул и пожал с чувством большую руку Никельса.

Ого, он уже совсем взрослый… У него есть друг с усами и трубкой.

Глава 7 Смирнов

В прошлом — Смирнов из далекой царской России, на пароходе, по скользким, шатким сходням, в центр машинной культуры, — Америку.

---

Комната — серый квадрат…

В углах — на высоких массивных пьедесталах — блестящие стальные приборы:

изогнутые трубки,

острые углы,

овалы,

круги…

Смирнов, весь в черном, спокойный и ясный (как цифра). Лишь в глазах — лихорадочный, знойный огонь.

Он — в кресле широком, и тонкие пальцы сжимают задумчиво циркуль.

Посредине — «Универсальные лучи» — крохотный, черный цилиндр.

Провода. Провода. Провода.

На мраморной плите — выключателей стая, золотые тела и черные головки.

Почти готово — еще недолго — и все!

Смирнов улыбнулся счастливо… За океаном — Советская Социалистическая Республика. С.С.Р…

На черном цилиндре «Универсальных лучей» — те же буквы.

---

«Универсальные лучи» заменяют уголь.

«Универсальные лучи» заменяют нефть.

«Универсальные лучи» заменяют электричество.

«Универсальные лучи» — все.

---

Смирнов, весь в черном, спокойный и ясный (как цифра). Лишь в глазах — лихорадочный, знойный огонь.

Крохотный черный цилиндр «Универсальные лучи», на нем С.С.Р.

Глава 8 Портрет у Никельса

Каждый день, облетавший календарным листком, все крепче и крепче спаивал дружбу Никельса с взлохмаченным Джо.

Джо частенько забегал на автомобильный завод и, забившись куда-нибудь в уголок, наблюдал, как Никельс возился над скелетами различных машин, а к ночи, когда город истекал электрическим светом и долларами, Джо сидел в комнатке Никельса (переулок, дом высокий, темный, куда и солнце не хотело заглянуть). Раньше книги только в зеркальных витринах и в руках мечтательных лэди на бульварах и в парках, теперь этажерка доброго Никельса с обложками разных изданий.

И Джо читал.

За страницей страницу глотал и каждое слово, упадая на дно зачарованных глаз, там оставалось.

Никельс часто брал Джо к себе на колени и голосом тихим и нежным (так должно быть хорошие мамы в детстве) говорил о жизни, что мчалась бешеным темпом за грязными окнами.

И Джо постепенно (как учатся дети ходить… шаг… два… и упали) узнавал много прекрасных вещей.

Оказалось, — в каждой стране есть свои Крейсы, и для них миллионная армия блузников потеет на длинных и душных заводах, в коридорах глубоких копей.

К ним в карманы бессчетным потоком деньги текут.

В жизни у них — важный покой и удобные виллы, а в подвалах и в тесных каморках усталых рабочих — нищета.

Но недолго миллионерам кататься на собственных яхтах.

Скоро, скоро будет наше все: авто, небоскребы и виллы упитанных Крейсов. Так случилось в России, так будет у нас!

Джо умный, он знает теперь, чем скорее исчезнут джентельмэны с Бродвея, тем скорее он со всеми рабочими с автозавода станет жить в светлых, просторных небоскребах.

Дедушка, с гривой белых волос и добрыми, добрыми глазами (висит в железной рамке над кроватью Никельса)…

Зовет его Никельс — Марксом.

Глава 9 Ройт, погреб и…

Странно почувствовать вместо привычной мягкой подушки под головою холодный камень. Странно и неприятно.

— Дженни! Дже-нни! Ко всем чертям… Почему вы не поднимаете шторы? Дже-е-еенни…

Но камень под головой оставался камнем, а Дженни предстала перед Ройтом в виде увесистого рыжего парня.

— Что вы орете, мистер?

— А-а-о!?!

— Я говорю, что вы, мистер, орете?

Ройт проявил сначала величайшую изумленность, а потом величайшую угнетенность (толстые стены и окно малюсенькое с решоткой).

— О, судьба, судьба! — мысленно воскликнул Ройт.

Судьба толстыми губами рыжего пария произнесла:

— Есть хотите! Советую! Потому, если вы намерены хранить вашу тайну, то у вас будет еще вдоволь времени поголодать.

Со скуки Ройт грустно констатировал перед глазами несколько красных кругов.

— Дело плохо. Принесите… И передайте вашему господину, что он… что он… мерзавец, насильник… ик!..

Ловкий, не слишком кстати, сильный удар напомнил Ройту, что молчание золото или во всяком случае — цельное ребро.

Ройт вздохнул и замолчал.

Глава 10 Джо при особом мнении

Желтые пятна фонарей бороздили мокрый асфальт.

Прыгали аршинные буквы назойливых реклам.

«Покупайте универсальные брюки».

«Только у нас ароматная паста».

И от ламп электрических (каждая в тысячу свеч) звезды на небе — не звезды.

Джо в уличном потоке — щепка. Из улицы в улицу с пачкой газет… «Ротшильд о спирте! Убийство артистки!»

И за день, проделав огромный путь из кармана в карман и обратно, мелкие деньги отдыхали в сумке у Джо.

Сколько ни кричал «Убийство артистки», два номера осталось.

— Один для меня, другой для Никельса (Никельс постоянный клиент).

У двери шикарного бара (ах, туда бы попасть покушать) в нише (на улице ветер и дождик) устроился Джо отдохнуть. Из кармана черствую булку, в руку газету.

На улице дождик.

В баре тепло и уютно (часто хлопали дверьми, и слышно, как плачет оркестр).

Но Джо привык к холодному ветру, черствой булке (помнит дни без нее) и к побоям злых полисмэнов.

— Посмотрим, что пишет сегодня «Трибуна» (начать с передовой — кончить рекламой, а не наоборот, так учил Никельс).

— Так… так… Гм… О-о! Что-то о Ройте…

«…Как нам сообщили, инженер Ройт не убит, а проживает за границей. Приводим ниже телеграмму нашего парижского корреспондента (здорово! Джо каждый день встречает на улице „парижского корреспондента“ — ловкий парень):

— Ройт жив Париже сообщил

удрал жены семейного ада.

Редакция, не обращая внимания на затраты, впервые помещает портрет жертвы семейных неурядиц — инженера Ройта…»

На Джо хмуро посмотрело лицо Ройта, старательно испорченное цинкографией, но все-таки чертовски знакомы выпуклые глаза, большой рот, расплывшийся в веселую улыбку.

Где-то он видел этого Ройта?

(На улице — дождик, в баре — крики, оркестр и драка…)

В мозгу, наполненном новыми словами (Никельса книги), проплывали один за другим дни — облетевшие календарным листком… А-а… Вспомнил: на углу улицы… Днем… Авто… Негр… Джентельмэн в цилиндре… И Ройт… (То же лицо, что на снимке, только злое…)

Почему Париж и семейный очаг?

Джо думал…

На улице — дождик.

В баре — оркестр и вкусные вещи.

---

Джо старательно мерит шагами асфальт. Джо озабочен. Сегодня деловой день.

Программа: Никельс — газеты — шайка.

Даже огромный плакат с именем Чаплина не заставил его остановиться.

…Нельзя. Джо занят.

А-а-а… У банка авто и шоффер шоколадного цвета напомнили Ройта… Тот самый… Прыжок, и Джо у авто.

— Мистер?..

— А… (на черном лице, белки от газеты к Джо)?

— Чье это авто?

— Мистера Крейса.

— Шикарный!!

---

— А ты, Джо, уверен, что именно в этом авто увезли инженера?

— Он самый. Джентельмэн в цилиндре пригласил его, и Ройт…

— О, если так, то теперь все понятно. Это первый удар. Война началась. Но нас не запугают. «Универсальные лучи» будут закончены. Правильно, Джо?

— Да, Никельс (Джо любил, когда Никельс с ним советовался).

— Нельзя терять времени. Я иду на заседание комитета, и там мы решим, как найти Ройта.

Джо удивился.

Зачем ходить в комитет и решать, что делать, когда у Джо есть шайка отчаянных парней… И если он захочет, то он… То он… То он… отыщет Ройта.

Он и его шайка.

Шайка «Хромого Джо».

Глава 11 Лига Капитал

Заседание открыл один из Ротшильдов.

— Уважаемые коллеги! Некоторые члены нашего общества не смогли прибыть сегодня. Причина очень серьезная: массовые забастовки. Коммунистическое движение крепнет. Я предоставляю слово отсутствующим.

Щелкнул выключатель; изящная металлическая трубка выбрасывала четко и ясно взволнованные слова нефтяного короля Кока:

— Принуждены уступить… Забастовка по-прежнему… Не доверяют социалистам, субсидируемым «Капиталом»…

В огромном зале с разодетыми миллионерами (нечеловек — блестящий новенький доллар) грозное слово волнует и тревожит —

Коммунист!

— Надо уничтожить!

— Что смотрит полиция?

— Правление «Капитал» должно приказать совету министров принять все меры к разгрому этой сволочи!

Ротшильд позвонил.

— Слово министру Крейсу.

— А-а-а.

Легкий шопот пробежал от лысины к лысине и окончился у трибуны, на которую взбежал Крейс.

— Ройт отказался выдать секрет «Универсальных лучей». Но это не преграда. Мы найдем во что бы то ни стало гнусный притон Смирнова, а боевая группа докончит начатое… Наступило время упорной борьбы с пролетариатом… Мы победим. На нашей стороне непоколебимая мощь — капитал.

И при этом нежном и знакомом слове снова легкий шум побежал от лысины к лысине.

А в широком огромном окне напротив теснились на белом экране черные аршинные буквы:

Марка падает…

Забастовка углекопов в Англии…

Новая нота Пуанкарэ…

В России.

Глава 12 Футлик снова атакован

Футлик писал передовую статью. Обильно рассыпал восклицательные знаки и точки на белой бумаге.

— Инженер Ройт должен отыскаться!!

Тираж поднимался, вместе с тиражем поднималось настроение Футлика. Еще одно слово и три восклицательных знака.

— Так… Оль-райт… М-а-а-кс…

Вбежал мальчишка и замер (правда, комнат мало, но все-таки нужен рассыльный)…

— Вот неси. Пусть скорей набирают.

Ноги на стол и мечтает: о славе, о деньгах, о собственном доме…

Телефон в углу несколько раз простуженно кашлянул.

Футлик — от сладкой мечты к телефонной трубке.

— Алло… Да, редактор… Что-о (глаза округлились). Чтоб я прекратил печатать статейки о Ройте?! Что вы сказали (лицо покраснело, и Футлик забыл про высокий тираж). Мистер Крейс?! Извините, но я не знал… Не могу! Мое честное имя… Что?.. Тысячу мало… Поймите, позор! За четыре согласен… Хорошо!.. Больше ни строчки.

Трубку бросил, стремительно к двери…

— Где Макс?…

— Я послал его с вашей статьей.

— Идиоты!..

— Вы же велели…

Но Футлик не слушал, шляпу схватил (не ваша, редактор, то мистера Каца) и забыв, что он не рассыльный, выскочил из комнаты.

Четыре тысячи — это не шутка!

Глава 13 Шайка Хромого Джо

Все было обставлено, так же, как в драме (14 серия) «Убийство миллионера» или «Красная Лампа».

Джо с мрачным лицом на высокой бочке. Сосредоточенно сосал трубку (не вкусно, но нужно)… Тайная сходка — темный переулок центрального рынка — уютно и тихо. Напротив с горящими пылко глазами, на ящиках, в два этажа разместились: «Красный Кэб», «Гроза Бродвея», «Дик-Прыгун» и «Джим-Соколиные глаза».

Перед началом «Гроза Бродвея» подрался с «Диком Прыгуном»; ловким ударом (браво, гип-гип) заставил его поклясться, что негр Том лучший боксер Нью-Йорка. Дик с большим синяком на скуле и с затекшим глазом кидал на Грозу нелюбезные взгляды, но Джо своею речью, полной сногсшибательного интереса, примирил недавних врагов.

— Пропал Ройт, пропал инженер Ройт. Пропал соизобретатсль «Универсальных лучей», инженер Дик Ройт: «Универсальные лучи» — благодеяние (Джо любил газетный стиль), да, благодеяние для измученных тяжелым ярмом капитала — рабочих. Не наш ли долг, не наша ли обязанность сознательных граждан Америки… («Красный Кэб» хихикнул и ущипнул за ногу Джима, Джим хихикнул и ущипнул за ногу «Красного Кэба». Порядок был быстро восстановлен, и Джо продолжал) — сознательных граждан Америки отдать свои силы и свободное время на освобождение несчастного…

Шайка Хромого Джо переглянулась.

— Как освобождение, — пробурчал «Гроза Бродвея», — откуда освобождение? Где же он — Ройт? А?

Джо презрительно выпятил нижнюю губу.

— М-га. Где он? Где он? Я-то почем знаю, где? Я не фокусник, чтобы знать это, но (голос Джо возвысился до патетизма), но говорю я… Но… Мы будем знать это наверняка не позже, чем через неделю. Мы должны, и мы…

Гроза, Прыгун, Кэб и Соколиные Глаза с бешеным энтузиазмом окружили Джо.

Гип-гип-ура.

Шайка Хромого Джо получает настоящее боевое крещение.

Джо (гордо поднятый нос) торжествовал.

— Дети мои, — суровым голосом сказал Джо, — дети мои. Наше предприятие требует больших средств, очень больших средств, очень больших. Наверно полдоллара в сутки… Придется нам отказаться от каких бы то ни было удовольствий — Чаплин подождет (Ройт не может ждать, не правда ли), конфекты «Звезда Нью-Йорка» не сбегут (Ройт не может сбежать, в противном случае он давно бы уж сделал это).

Джо привычным движением (200 газет в день) растопырил карман.

— Все свободные деньги — сюда.

Шайка Хромого Джо переглянулась.

— Гм. Однако, все свободные деньги…

— А как же «Собака Бескервилей» в кино «Триумф»?

— А как же шоколад «Надежда Моряка»?

— Да и потом все деньги одному Джо… Кто знает…

Но…

Джо с наслаждением слушал мелодичное позвякивание в необъятной глубине своего кармана.

— Ройт на мази, а он-то сам каким доверием пользуется… А?

Шайка Хромого Джо обменялась крепким рукопожатием. Завтра на работу.

Равнодушное небо Нью-Йорка удивленно смотрело на пятерых мальчуганов, и весело подмигивали им бледные звезды, только здесь и заметные. Здесь, в темном-темном переулке центрального рынка.

Глава 14 Неудачник Боб

— Опять ничего?

— Я, мистер…

— За что вы получаете деньги? а?! (Голое Крейса в кабинете рокочет, качает люстру.)

— Они ловки, очень ловки…

— А вы, а-а… (толстая книга со стола в щеку Боба)… Если через неделю я не узнаю, где находятся эти мерзавцы, то можете убраться ко всем чертям!..

Боб понял, разговор кончен.

Мимо роскошных комнат (вот, черти, живут), стараясь сапожищами не мять цветные ковры, на улицу.

На бульваре (четыре скамейки и столько же чахлых деревьев) перелистывать стал все дни — которые помнит.

Есть люди — от газет и лотков папиросных до собственных дач, авто и экспрессов, а он — давно, давно мечтал о карьере и деньгах… Любил в кино картины, где все разодеты, казалось, с экрана духами различными женщины пахнут. Там же встретил девушку (кто не встречает…). Часто сидели в кино, а потом целовались у дома Мэри (девушка с глазами как небо, и имя — Мэри; другое было бы грубым, а это…).

После свадьбы быстро мелькнули два года. Мэри девушка с голосом нежным — сварливая, тощая лэди.

А мечты…

Конторы, конторы, конторы… Книги с колонками цифр (ночью и то все проценты).

Касса и деньги, на шляпки для Мэри. Остальное сразу… Тюрьма и бюро частного сыска.

Казалось: прочесть пару книг о таинственных шайках и… гениальнейший сыщик. Есть люди — им преступники сами бросаются в руки, а он — неудачник (жена и то… посмотри на Джонсона). Джонсон быстро пробежал все этапы до начальника пятерки, а он… (Боб мысленно; Крейс — кровопиец и жила.)

Нет. К чорту Джонсона и Крейса. О-о, он покажет еще, что за таланты таятся под старою кепкой (сыщик без кепки и трубки — абсурд, говорила жена).

---

С этого дня Боб весь внимание. Извозчика каждого расспросит подробно, а в баре Скваль-тона (в порту, у старых доков) слушал все, что в клубах табачного дыма гремело, ругалось и пело.

От пива и дыма — радость.

Четверг (этот день запомнил) двое в углу шептались все время, что-то писали; выпили виски и вышли. Боб за ними.

В тумане трудно было следить за спинами в черных пальто, но Боб шел.

Наконец, решился, револьвер в руку, к ним. Дальше все как-то странно.

Оба (сыщики из другого бюро) били Боба долго, со вкусом (приняли за вора). Несколько дней Боб, украшенный повязкой и пластырем, рассказывал приятелям:

— Я не струсил. Защищался, как мог, но пятеро на одного…

А жена Боба (герой и страдалец), меняя повязки, нежно, нежно огромный синяк целовала по несколько раз.

Глава 15 Лакированные ботинки

Ноги, ноги, ноги и ноги…

Ноги в желтых, черных, новых, истоптанных, запыленных и чистых ботинках.

Джим редко жаловался на судьбу, но сегодня ему решительно не везло. Стремительно бежали мимо люди, и ни пара ног не останавливалась у подставки Джима.

В детстве — тесная квартирка, отец и виски всегда, всегда вместе (даже в гробу, желтый и спокойный пах спиртом); мама (чахотка, впалые щеки) таяла тихо; с ней таяла мебель, посуда, одежда.

Однажды, когда умерла неслышно, проснулся и понял, на последние центы приобрел «инструменты»— щетки и крем «Восходящее солнце».

И шумные авеню Нью-Йорка — мама и папа. Джим из самых деятельных членов шайки «Хромого Джо». Это именно он — влепил гнилыми яблоками в рожу толстого Смейса (эх, славная драка).

Все ноги, ноги, ноги…

Все мимо, мимо, мимо…

И вдруг — шикарные лакированные ботинки стремительно на подставку.

Радостно забилось сердце — наконец-то.

Работает и слышит…

— Да, когда идешь к Крейсу, необходимо тщательно чистить обувь…

Что… К Крейсу. Ого! Должно быть важная птица… Но странно, почему он чистит ботинки на улице? Разве нет у него красивого грума, лакеев в красных ливреях? Джим робко глазенки лукавые вскинул…

Фу, какая гнусная рожа… Типичный убийца — и к Крейсу. А собеседник «убийцы» не лучше… как странно…

Работает и слышит:

— Джим, чувствуешь чесотку в кармане? Не бойся — недолго, и золото быстро ее успокоит…

— Ну что же. По заслугам. Мы замучились с этим Ройтом. Проклятый инженеришка.

— И чего он упирается. Пятьсот тысяч. Я отца родного, с мамашей в придачу, за четверть продам…

— А ему что. Живет на Крейсовской вилле, кушает два раза в день и тепло.

---

Джим ящик на плечи, монету в карман, ловко лавируя — к Джо…

Глава 16, имеющая прямое отношение к повести

Джо пальцем в носу старательно вертит.

Жидкое солнце, сквозь стекло со следами всех атмосферных явлений, сочилось в комнату Никельса (теперь здесь собирается шайка). Джо скучно. Целыми днями Никельс на разных собраниях. Днем на службе. И ему мало часов, установленных в сутки. Лохматый и черный между едой:

— Что нового, Джо?

А хорошо, как раньше, забраться на колени и слушать о далекой, далекой стране, где люди другие и климат холодный, где дома (вот забавно) не больше 6 этажей. В одном (называется Кремль) находится Ленин и — С.С.С.Р., и оттуда идут декреты (Джо любил это слово).

Джо знает: партия прежде всего. Никельс, и с ним все другие, хотят тоже устроить, как там, — Исполком (исполком — небоскреб, где всякому можно получить фамилию и много хороших вещей: так думал мечтательный Джо).

Никельс часто: «Вот подрастешь и поступишь к нам в партию. Ладно?».

И зарубками отмеряя рост, прибывающий медленно, с каждой неделей ждал терпеливо, повторяя нежно, как мог (вместо мамы), — партия…

Вдруг дверь настежь: «Я знаю, где Ройт».

Палец так и остался в курносом носу…

— Да, да… На вилле, у Крейса… Оль-ля-ля…

---

Крейс читал телеграммы, кусая сигару… Перед ним на столе — толстенные, синие папки. Отсюда — по тоненькой проволоке, слова разлетались по разным конторам и там, наклонившись (с 8 до 5), писали, писали, писали.

Только подумать — один человек (зубы, как зубы, глаза, как глаза) получил от отца (Крейс-старший умер кстати, когда его сын, играя в рулетку, продулся и должен был подпись папаши подделать), две виллы, заводы и книжки из банков, может командовать армией клерков, рабочих и разных ученых людей. Имя Крейс — и сразу головы, где больше мыслей, чем во всех книгах библиотеки миллиардера, склоняются низко.

Крейс не знает ни имен, ни фамилий.

Важно: столько-то мускульных сил, остальное управляющий должен помнить (за это и платят).

Крейс читал телеграммы, кусая сигару. О-о…

— Не выдержав конкуренции

Батайль лопнул рынок наш

Жду дальнейших инструкций.

(Батайль — владелец французских заводов, давно конкурировал с Крейсом.)

Крейс, разгладив на тощем лице недовольные складки, решил обедать не дома, а в клубе, а ночью поехать в заведение старого Каца и там в компании таких же всесильных, как он (всего их 12), отпраздновать эту победу.

Глава 17 Мы не хотим больше работать

А-а-а-а-а-а-а-а.

Управляющий к телефону.

— Алло. Алло… Мистер Крейс… Забастовка… Говорил… Ничего не помогает… Хорошо…

Опасливо оглянулся, ящик на ключ, бумаги в портфель и через коридорчик быстро по лестнице вниз.

У двери синие блузы и грязные кепки — метнулся назад.

— Стой. Держи.

Скорей, скорей куда-нибудь спрятаться… Проклятый Крейс… А, вот сюда, но… жидкую грудь обхватили сильными руками, потащили на двор…

Все лица, лица, лица…

Хотя работал с ними долгие годы, не может узнать никого.

А над толпой перекатывается от корпуса к корпусу:

А-а-а-а-а-а…

К нему потянулись сжатые кулаки, и на лице своем жар дыханий многих почувствовал, забился, заплакал и… кричал, кричал, стараясь заглушить шум:

— Я не виноват. Это Крейс… Это мерзавец Крейс. Я ведь тоже служу.

— Я… а… а…

Метнулся мячиком вверх. Ноги (серые брюки и туфли с колючим носком) дрыгнулись несколько раз.

А-а-а-а-а-а-а.

Шум разбивался у груды наваленных тачек — на них: красные флаги и Никельс — у ног приютился Джо (рот раскрыт, а глазенки-звезды).

— Товарищи.

(Сразу Никельс рассыпался в тысячу черных широких зрачков.)

— Товарищи, мы узнали — Крейс похитил Ройта. Они боятся «Универсальных лучей». Они хотят уничтожить его. Они уже убрали Ройта, теперь очередь за Смирновым. Но, товарищи, «электрический человек» должен быть окончен! Он наша сила, наше лучшее оружие против капитала.

А-а-а-а-а-а…

— А-а-а-а, — кричал Джо, захлебываясь от восторга.

Вот это настоящее дело. Вот это так. Шайка Джо приобрела солидных союзников — целый автомобильный завод. Ройт может не беспокоиться за свою судьбу.

Новый оратор… Еще. Еще… Кажется — одной грудью дышит толпа, одной думает головой.

Наряд на автомобильный завод Крейса. Сам Крейс звонит. Спешно.

Черные авто с зловещим шелестом помчали сотню солдат.

---

Гордо плещутся красные флаги.

Гудит толпа. Синими волнами, серой пеной бурлит — синие блузы и грязные кепки.

— Мы не хотим больше работать для Крейса, — крикнул с трибуны рабочий и эхом, от цеха до цеха, разрывая тесную клетку каменного забора, рявкнуло:

— Мы не хотим больше работать.

У ворот свалка и крики.

Все — от трибуны к воротам, а там солдаты цепью, ощетинившись сталью штыков, шаг за шагом теснили рабочих.

А-а-а-а-а-а-а-а.

Солдаты — камень… Лица под кепи — из камня…

— Мерзавцы.

— Сколько вы получили от Крейса?

— Стреляйте. Ну. Стреляйте.

— Бросьте винтовки.

— Мы не хотим больше работать.

— Товарищи, в цехи…

И, отхлынув, побежали, стуча гвоздями тяжелых ботинок, по каменным плитам… А сзади сухо щелкали зубы затворов, да управляющий, растирая кровь из разбитого носа, поднявшись с земли, выплевывал с кровью:

— Стреляйте, стреляйте в мерзавцев.

Начальник (Манус — блестящая кепи, под кепи — блестящий пробор).

— Мистер, все будет прекрасно.

В цехах — стекла вдрызг.

Топот ног.

Солдаты к дверям.

Трах… трах…

Бей. Камнем. Камнем.

Трах… трах…

А а а-а-а-а.

Манус — Джо, швырявшего камни в солдат — рукой в перчатке (сажа на пальцах — мещанство) с размаху в лицо (на белых перчатках — вдруг красные пятна).

— Щенок, коммунист.

Джо волчонком — зубы в упругие ляжки Мануса…

Хрясь.

А-а-а-а-а-а-а

Трах-трах.

В цехах — растоптанный уголь и грязные красные лужи.

На авеню 5 — тихо. Крейс, маникюр кончая улыбнулся, когда прочитал:

— Всего лишь 17 убитых рабочих.

Глава 18 Неудачи всесильного доллара

Очередь Боба.

— А, это ты?

— Есть что-нибудь?

— Да. Собрание металлистов у Сквальтона, Знаешь, в порту (еще бы, до сих пор синева под глазом и больно). Смотри в оба. Запомни лица главных буянов, а потом…

— Ладно… Ладно.

---

В баре — дым как всегда, только все, кто пришли из разных кварталов, не пьют, а, сгрудившись тесно, одни к одному, с раскрытыми ртами, жадно стараясь каждое слово словить, разжевать и запомнить, слушали, не замечая, что душно, жарко и тесно.

Боб стоит на стуле. Вся зала внизу. Боб старательно изучает незнакомые лица.

— Тот кудлатый и черный наверно главарь. Все всё время к нему записочки пишут… Так…

Заметил у двери личность; определенна таинственная рыжая козлиная бородка, усы; из-под черной, надвинутой шляпы глаза — пытливо по зале; остановились на Бобе. Боб со стула… Расталкивая недовольных рабочих — к двери.

Незнакомец еще тут.

У Боба от старания глаза заболели, и шея заныла.

— Только больше внимания, внимания (не будь ротозеем — учила жена). Он вышел… И Боб осторожно шмыгнул за тяжелую дверь.

Вместо белого теплого пара — холодный туман такого же цвета.

Незнакомец у фонаря остановился; услыхав шаги, рванулся вперед. Боб прибавил шагу. Тот побежал.

— Нет, шалишь, не уйдешь.

Мимо мелькают фонари и дома.

Ветер бьет в лицо холодным дождем.

В конце переулка Боб кулаком в спину и вместе в грязь.

Незнакомец пыхтел, но Боб усердно (карьера, карьера, карьера) дубасил револьверной ручкой по мотавшейся шее…

Когда шея перестала болтаться, Боб носовой платок в рот незнакомцу (еще услышат другие), руки крепко связал и несколько раз пронзительно свистнул. В конце переулка ответили сразу.

Помогая сержанту втиснуть добычу в карету, Боб хвастал:

— Я сразу пронюхал. Видно, важная шишка.

И кровь (чужую) вытирая с лица, улыбался довольно.

В полицейском участке — тепло и светло.

Джонсон довольный (попался, голубчик) кулаком два раза ткнул под черную шляпу и бороденку рванул, и тут…

У Боба сердце метнулось куда-то, улыбка довольная так и застыла, Джонсон затрясся и бросился к двери.

Между солдат, избитый и рваный, с грязным платком в разинутом рту, стоял красный от гнева владелец несчетных миллионов, экспрессов и вилл.

Крейс.

Глава 19 Дик-Прыгун не так глуп, как кажется

Лакированный авто, шоффер-негр (подлая рожа и толстые губы), Дик у стены притаился, глаза округленные, — блюдце.

Крейс выезжает… Что, если к Ройту. Дик, будь на-чеку.

Слился со стеной.

Дверь настежь и в блестящем цилиндре, в щегольских узконосых ботинках, в коротеньких брючках — Крейс в авто лакированный — важно.

— Авеню, 10.

И негр-шоффер рукоятку изящную тронул, руль в руки. Ход тихий сначала, быстрей и быстрей, но Дик (Дик не глуп, это только так кажется) быстрым комочком, бесшумно и ловко сзади прицепился…

Удачно.

— Что, если к Ройту. Джо будет ужасно доволен, и тогда уж наверно Ройт на свободе…

Авто лакированный — птицей стремительно.

— О, чорт. Как круто свернул негр паршивый. Чуть-чуть не слетел я на землю (Дик мысленно негра по шее палкой увесистой).

На перекрестке полисмэн зорким взглядом Дика приметил.

— Эй, черная морда, сгони-ка мальчишку… Эй, чорт…

— Куда там. Так он тебя и услышал, кукла в мундире… Полицейский-ищейка.

Ход быстрый все тише и тише.

Стоп.

Крейс: Чарли, дождись, — и нырнул в шикарный подъезд. На двери дощечка — на меди черным — Иосиф Кац.

Раз дождись — значит скоро.

— Кац… Кац… А… В баре — толстый буфетчик сказал недовольному чем-то клиенту: — «Ступайте вы к Кацу — женщины лучше и пища; но дороже, гораздо дороже. Ха-ха…».

Ночь — черный флаг — над Нью-Йорком нависла. Звезд нет. И зачем звезды? Разве тысяча свеч электрической лампы темнее?

Дик заснул на широкой скамейке в нише соседнего дома. Негр-шоффер на сиденьи удобном.

Вдруг — дверь с дощечкой «Иосиф Кац» настежь.

Крейс в цилиндре блестящем, в щегольских узконосых ботинках, в коротеньких брючках.

Подвыпивший Крейс — воспаленные веки, отвислые губы, нос ярко-красный на белом лице. Дика словно толкнуло.

Уф, Крейс уезжает… Однако, как поздно, рано — вернее.

Крейс шоффера щелчком:

— Домой.

Дик с досадой: Эх, уезжает… Ничего не узнал.

Крейс, с подножки авто, пьяным рыком.

— Гип-гип, мальчуган. Батайль лопнул… Лопнул Батайль. Я заработал на этом 13 миллиардов… Мальчуган. Мальчуган, крикни: «Да здравствует Крейс». Крикни. В этой горсти наверное добрая сотня долларов… Крикни: «Да здравствует Крейс». И все будет твое. Ну!

Дик (Дик не глуп, это только так кажется), — деньги шайке отнюдь не в излишек, — звонко:

— Да здравствует Крейс (и отплюнул в сторонку тихонько).

На панели — доллары, доллары, доллары.

Глава 20 То, что дороже долларов

— Оль-ля-ля. Джаз-банд. Хип-хип.

Шайка «Хромого Джо» удивленно на влетевшего Дика.

— Крейс решил тоже пожертвовать деньги на поиски Ройта. Вот считайте.

Жестом широким (как будто с детства не улица, а клубы Монако) деньги на стол, и сразу четыре лохматых головки над ними сомкнулись.

— Один. Два. Три…

— Но… прекрасно…

— Дик молодец.

(Дик грудь колесом и презрительно на «Красного Кэба» — самый младший и слабый.)

— Шесть. Семь. Во… Во…

— Джо, что случилось?

— Записка.

— Записка?

Джо медленно, медленно (как важный хирург извлекает осколки из раны) из кучи цветных ассигнаций — скомканный шарик.

Если бы с черного неба полилась на Нью-Йорк раскаленная лава, если бы к чорту полетели дома, небоскребы, авто с оглушительным взрывом и шумом, все равно раскрасневшийся Джо реставрировал бы важно бумажный клочок.

-- Ройт —--- молчит —- и-- ка-- пои--

о- не помогает —----

Управл---

Смит —--

— Теперь мы знаем, где находится Ройт. Вилла 12 — управляющий Смит (по столу бьет кулаком и доллары — испуганно — на пол).

— Эй, Джо, осторожней, доллары.

— К чорту доллары. Вот эта записка нам дороже всяких долларов.

---

У Крейса острый припадок геморроя. После веселой и памятной ночи (пустые бутылки, панталоны Луизы-певички… теплота полувялых грудей).

Колоссальная боль…

Лакей на цыпочках — мимо Крейсовой спальни.

Только телефону нет дела до Крейсовских шишек.

Тррр-рр-рр…

— Алло… Это я, Крейс… Никуда не поеду… Нет… Не могу… Теряю шестнадцать… К чорту… Мне здоровье дороже долларов…

---

Шесть человек.

Для них нет Америки — ошалелой и шумной. Весь мир заменяет им родину в паспортной книжке.

Дать им возможность и росчерком жирным вместо всех государств и империй, красным чернилом, напишут на карте — С. Р.

Все точно и верно.

Знают: так нужно, так будет.

— Я предлагаю выдать Смирнову еще 3.000.

— Слушай, Никельс, не зря ли мы тратим деньги на эти «лучи»?

— Нет, Герри, нет. «Лучи» — победа над К рейсом… Маленький черный прибор взорвет колоссальное здание «Капитала». Уголь, нефть — везите хоть даром. Как только дело дойдет до акций, капиталисты сами перегрызут себе горло. Мы не можем не дать Смирнову денег. Если «Лучи» попадут «Капиталу», то в новых жестоких войнах за мировые рынки они будут страшным орудием истребления пролетариата. А в те наступающие дни, когда ненужными станут орудия смерти в мировой Коммуне — «Универсальные лучи» облегчат многие виды производства. Вместо 8 часов тяжелой работы — 4 в огромных и светлых цехах, где нет угольной пыли, гари и копоти… Вот почему деньги Смирнову выдать необходимо. Что там лишняя тысяча. «Универсальные лучи» дороже долларов.

Глава 21 События развиваются с поразительной быстротой

8 часов — заседание шайки. Быстро составлен затейливый план похищения Ройта (на помощь пришел детектив: похождения Холмса)… Джим у ограды, Гроза на стреме, Кэб в резерве и Дик с Джо. Ясно? Ол-райт… Кепи надвинув, по комнате осторожно. Джо незаметно в письменный стол… Никельса Смит из ящика в правый карман… Так! 8 часов — Крейс забыл про доллары, «Лучи» и пшеницу.

Гем-о-о-ррой!!!

Восемь с половиной — пять мальчиков добрались до виллы. Позади — огромное зарево электрических ламп над Нью-Йорком. Здесь — тишина. Только во флигеле крайнем — освещенные окна… Тсс! За работу! Забор — условность и миф, главное ловкость и сильные руки. Готово!

Дик, осторожно!

По аллеям (не садовник — геометр делал) к темному дому.

Крадутся вдоль стенки.

Джо, лестница!

9 часов. — «Гроза» у забора мечтательно звезды считает.

Джим, исследовав тщательно нос, решил задремать.

Дик у лестницы ждет терпеливо, а Джо на крыше не знает, в какую трубу (16 торчит! Вот нелепость).

Отправляется за Ройтом! Решил наугад!

9 часов 15 минут. — Осторожно кудлатую голову высунул. Тихо… Фонарик потайной поспешно обшарил большую комнату. (Спальня чья-то… Кровать и вообще…) Пусто…

9 часов 25 минут. — Джо никогда так близко от звезд не сидел. А сегодня… Где же Ройт? Полезу вот в эту. Авось…

9 часов 35 минут. — Ройт терпелив… Потеряв: счет дням, надежду увидеть жену и возможность к бегству (можно в камин! Полез, но застрял и вернулся обратно) кушал усердно, дул со служителем в карты, утешаясь — убийцы сидят 30 лет и то ничего.

Так и сегодня. Дремал в ожидании пищи. В камине шорох и треск. Ройт глаза приоткрыл и решил, что сходит с ума (недостаток движений).

Из камина глядела кудлатая черная рожа.

— Мистер Ройт?

— А-а… э-э…

— Это я — Джо… Приятель Никельса!

Ройт с постели (как в детстве — раз и готово).

Никельс! Механик! Прекрасно!

9 часов 45 м. — Ройт в постели. Джо в камине приткнулся. Скрипнула дверь.

— Это я, мистер Ройт. Сегодня телятина с…

— Ни слова, мерзавец! (О, со Смитом Ройт не боится английского бокса!)

9 часов 55 м. — Лакей — в одеяле — веревкой прикручен к кровати. Джо с Ройтом добрались до выхода в сад (лакей частенько за картами виллу расхваливал Ройту).

11 часов. — Ройт пил кофе из фамильной чашки (цветочки на розовом фоне), слушал рассказы жены и нежно смотрел на шайку, уплетавшую булки французские с сыром!

Глава 22 Акции падают

— Акции падают! Акции падают! — звонко кричал Джо (так же звонко, как когда пропал Ройт).

— Акции падают! Акции падают!

— Радуешься, мальчишка?! — хмуро спросил Джо старый-старый джентельмэн в продавленном цилиндре.

Джо тщательно спрятал за пухлые щеки улыбку и кротко:

— Мистер. Купите газету. Последние сведения — акции падают. Блестящий опыт инженера Смирнова. «Универсальные лучи» — угроза капитализму!

Старый-старый джентельмэн — дрожащими пальцами монету в сумку Джо. Лист развернул и очками впился…

— Ах! — жалобно крякнул. — А как же мои 40.000? 40 акций в шкафу! — разоренье! На биржу!

На биржу!

На бирже («Уж поздно!» — тоскливо подумал очкастый старик) вспотевшие лица, горячие руки, сердца с перебоем.

Акции падают! Акции падают!

С дрожью колен, с языком — красная мышь в мышеловке, с взглядом блуждающим:

— Акция в 1000 долларов — за 700!

— Акция в 1000 долларов — за 300!

— Акция в 1000 долларов — за 200!

Телеграмма за телеграммой о новых успехах «Универсальных лучей».

«Универсальные лучи» на фабрике Пинстока (Южные Штаты) с успехом заменяют 4 динамо.

«Универсальные лучи» на заводе Риба (Южные Штаты) съэкономили 5000 тонн угля.

«Универсальные лучи» на заводе Эквейса (Южные Штаты) съэкономили 800 литров нефти.

— Калифорнийские — 200.

— Канада —200.

— Аргентина — 200.

Паника! Паника! Паника!

— Калифорнийские —150.

— Канада — 100.

— Аргентина — 75.

«Универсальные лучи»! Ужасно! Ужасно! Все к чорту: и уголь, и нефть, и…

— Может быть, выдумки просто газет… Не купите ли, кстати, 10 акций «Капитала»? Вместо 1000 — 500…

— Нет, спасибо, не хотите ли за 100!

— Джон, нам придется, кажется, продать один авто!..

— Луиза, нам придется, кажется, продать два авто!..

— Джон!..

— Луиза!..

Проклятье! Проклятье! Проклятье!

Крейс в кабинете метался затравленным зверем.

Орал.

Сквернословил.

Плевал.

Акции падают! Акции «Капитал» падают!

«Универсальные лучи» разорение для Крейса. Крейс ничком на тахту.

— Доктора! Живо!

Глава 23 День, приятный во всех отношениях

В комнатке Никельса — четверо.

Никельс размеренно ходит (от двери к окну и обратно). Смирнов на кровати (под дедушкой Марксом), Ройт на стуле и Джо (по-турецки, в углу, на полу).

Джо сияет (солнце, и то потускнело).

Сердце, под синей фуфайкой, упорно не хочет стучать как всегда: спокойно и четко.

Никельс взволнован.

— Нам надо уехать! На юге восстание рабочих. Ряд городов уже наш! Мы должны быть там!

— На юг, так на юг!

— Но как? На юг идут только воинские эшелоны, и нас…

— Нанять авто!

— Какой дурак шоффер согласится поехать в зону военных действий, где действуют какие-то «Универсальные лучи» (Смирнов улыбнулся).

Джо удивлен! Зачем железная дорога и авто, когда…

— Никельс!

— Ну, малыш?

— Можно сегодня же дернуть на юг. У Крейса завод, а на нем…

— Ол-райт!

Никельс и Джо свободно прошли заводские ворота. Мимо цехов, к гаражам.

— Никельс! А, Никельс!

— Что, сорванец?

— Я тоже поеду с тобой?

— Нет, мальчуган (Джо нахмурился, шумно вздохнул). Ты останешься здесь и будешь моим заместителем.

(Джо подпрыгнул и сразу расцвел. Ого! Заместитель!)

Вот и гараж.

На гараже замок. Но Джо знает — вместо двери окно — тоже удобно… Пробрался.

Внутри темень, только стекла машин и отдельные части блестят; в углу Джо нащупал цилиндры с бензином, наполнил голодное брюхо машины и крикнул в окно:

— Никельс! Готово!

Никельс (недаром механик) замок к чорту, в гараж, и за руль.

— Джо! Следи тут за всем и чуть что…

— Ладно, ладно, Никельс!

Авто захрипел, закашлял, и, рванувшись из гаража — на яркое солнце и мимо обалдевших людей, радостно воя сиреной, на юг!..

— Дер-жи!

— Дер-ж-ж-и-и-и!

— Ж-ж-и-и-и-и!

— И-и-и-и!

Глава 24 Джо покупает газету

«Трибуна» писала:

«Несомненно „Универсальные лучи“ таят в себе огромную опасность для капиталистического общества. Блестящие опыты, произведенные инженером Смирновым в Южных Штатах, грозно и откровенно об этом заявляют. Титаны крупной промышленности — Крейс, Кок и другие должны серьезно и очень серьезно задуматься над тем, чтобы своевременно оградить себя от такого полного разорения. Нефть, уголь, электричество — все идет насмарку с появлением „Универсальных лучей“, изобретение которых кажется нам необычайным даже в наше время пышного расцвета машинной культуры. Стремительное падение акций до сих пор непоколебимой лиги „Капитал“ — следствие успеха „Универсальных лучей“… Легко поддающаяся эффекту среда мелких держателей в панике. Следует опасаться самых серьезных осложнений в области и политической, ибо никто, надеемся, не забыл ярко-социалистической окраски, которую носят все поступки инженера Смирнова, очевидно, чувствующего за собой солидную поддержку со стороны американской и иностранных коммунистических партий.»

На бирже.

В просторных залах — нет больше простора.

В светлых залах — темень от табачного дыма и тяжелого дыхания.

В биржевых залах — ни одного бога и человека.

У-у-у-у!

Гул голосов, криков, шопота, стонов плывет над головами — лысыми, полулысыми, покрытыми волосами всех цветов — черными, коричневыми, светлыми, рыжими…

У-у-у-у-у!

Котировальная доска пустует уже два дня. Вверх ногами полетели курсы. Зарегистрировано сорок седьмое самоубийство. Телеграмма за телеграммой о новых успехах «Универсальных лучей».

«Универсальные лучи» заменяют на фабрике Даля (Южные Штаты) 12 динам, «Универсальные лучи» съэкономили на заводе Бейса (Южные Штаты) 5.000 тонн угля, «Универсальные лучи» съэкономили на заводе Джонсона (Южные Штаты) 3.000 литров нефти…

У-у-у-у-у!!! — плывет шум голосов, криков, шопота, стонов.

Из кабинета правления биржи Крейс бочком, осторожненько вышел. Возле стены мелкими шажками прокрался…

И вдруг:

— Крейс здесь!!!

300 акционеров «Капитала» (как солдаты по команде) глаза в эту точку.

От испуга Крейс съежился в черный чуть-чуть приметный комочек (стал как точка, которых так много на каждой странице).

— Крейс здесь!!!

И вдруг:

Толпою пошли на Крейса

забился испуганно

и вдруг:

— Бей!

— 80 -

Крейс мячиком легким взлетел к потолку…

и обратно…

и снова…

Крейса недавно качали на банкете в честь краха Батайля, но совсем тогда было другое.

На десятом полете расступились, и Крейс толстым задом с треском грохнулся на пол.

Сомкнулись.

Крейс кричал (не хватало 3 зубов, и вообще очень скверно).

Бей!!!

Высокий пастор (божий слуга, как не стыдно?!) визжал:

— Так его, так!

Крейс с духовенством большой был приятель. 13 церквей сбор с прихожан вложили в акции.

— Бей!

Бум! Бум! Сенсация!

Ошалелая толпа по улицам металась, останавливаясь у частных киосков.

В газете — только первая страница, остальное не важно! Что убийство семьи? Карпантье побит негром Томом? К чорту Карпантье и семью! У нас своя семья!

А-а-а-а.

Только первая страница, остальное не важно.

— Возвращение инженера Ройта.

— В Южных Штатах вспыхнуло восстание рабочих под руководством коммунистов.

— Войска, высланные для подавления восстания, уничтожены рабочими при помощи «Универсальных лучей».

— «Универсальные лучи».

— Смерть углю!

— Известный миллиардер Крейс жестоко избит на бирже акционерами «Капитал»…

Бум! Бум! Сенсация!

Джо — в шуме и гаме — шагает.

— Что, сенсация? Эй, газетчик!

И важно, важно из кармана 14 центов; купил пребольшую газету.

— Ну, посмотрим, что пишут эти бродяги про наше восстанье!