глава 5
Туристический поезд Бухарест-Копенгаген, на который у нас уже были припасены билеты (спасибо все тому же Бахману), плелся как черепаха, кланяясь каждому столбу. Но, в отличие от моего спутника, пытавшего скрыть свое нетерпение и беспокойство, я, эгоистка, наслаждалась путешествием.
Меня поражали старинные города, мимо которых неторопливо, с каким-то особым достоинством, проплывал наш поезд, давая рассмотреть все в мельчайших подробностях. Поезд часто задерживался на несколько часов на станциях, в больших и малых городах, и даже в деревнях, и я удивлялась, как здесь сумели сохранить архитектуру прошлых столетий. Старинные здания, соборы, капеллы, дворцы и замки, восхищали меня своей красотой, и я задумалась, как вышло, что в жизни меня не интересовало ничего кроме машин и гонок. Мир оказался огромным, красивым и не всегда похожим на тот, в котором я выросла. Я привыкла к бегу, к стуку сердца, к высоким скоростям, высотным домам из пластика и бетона. Здесь же, все дышало спокойствием, деловым и размеренным ритмом, старыми традициями сохранившимися несмотря ни на что.
Копенгаген встретил нас проливным дождем, так что пока мы ехали в такси, город я так толком и не рассмотрела. Хозяин маленькой гостиницы, которую нам посоветовал водитель, низенький и кругленький, с добродушным лицом и лысиной на макушке человечек, любезно предоставил уютный двухместный люкс и как бонус, самолично, приволок в номер поднос с обедом для нас. Не знаю, чем мы ему понравились, может у них так принято. Ратмир решил воспользоваться таким радушным приемом и попросил выход в сеть. Хозяин, гер Серенсен, как он представился, объяснил, что каждый его номер оборудован компьютером и показал где, как, и что находится.
— Послушайте, гер Серенсен, — полюбопытствовал Ратмир, — а вы случайно не знаете, где мы можем найти профессора Тью Браге?
— Да все там же, — неожиданно для меня ответил Серенсен, — в Университете, где ему еще быть.
— Жив значит профессор, — в голосе моего друга зазвучали нотки радости.
— Жив, — подтвердил хозяин гостиницы и добавил:
— Еще и нас всех переживет!
Мы все посмеялись, после чего Серенсен удалился, оставив нас с Ратмиром вдвоем, который тут же заказал приватный звонок профессору. Буквально через пару минут нас соединили. Я маячила за спиной мужчины, понимая, что возможно мешаю ему, но он не отгонял, а мое любопытство пересилило все правила вежливости и поведения.
Тью Браге для своих лет выглядел очень молодо. Ратмир упоминал, что профессору сейчас должно быть около девяноста лет, но человек, что с любопытством рассматривал нас с той стороны экрана, по моим понятиям хоть и был в возрасте, но на девять десятков не тянул.
— Здравствуйте, профессор, — поздоровался Ратмир, — я понимаю, что вы удивлены моему звонку, но обстоятельства вынуждают вас побеспокоить и обратиться к вам за помощью.
— Молодые люди, — профессор чуть наклонил голову, словно глядя на нас поверх очков, которых, кстати, на нем не было, — я в таком возрасте, что меня уже вряд ли чем удивишь. Это, во-первых. А во-вторых, раз вы ко мне обратились, значит вам действительно это нужно. Я слушаю вас.
— Гер Браге, — продолжил Ратмир, — это дело сугубо конфиденциальное. Я скажу только одно, чтобы у вас не возникло больше сомнений и вопросов. Один мой хороший друг, если бы знал, что я попаду в Копенгаген, передал бы вам самый пламенный привет. Его зовут Тью Браге младший.
Брови профессора взлетели. Но надо отдать ему должное, остальные мышцы лица его даже не дрогнули.
— Хорошо, — произнес он чуть надтреснутым голосом, — я жду вас немедленно, у себя. Он продиктовал адрес.
Через час мы уже въезжали в ворота Копенгагенского Университета.
Профессор Тью Браге, знаменитый ученый-физик, теоретик и практик, жил прямо при Университете. Это было его личное желание, удовлетворенное местными властями, поскольку профессор еще практиковал, а добираться ежедневно в университет из пригорода он не хотел. Дорога, по его мнению, занимала слишком много драгоценного времени, которого ему осталось не так и много.
Он принял нас в комнате, заваленной какими-то приборами, инструментами, странными и непонятными конструкциями и конечно множеством книг, выложенных довольно аккуратными рядами на старинных, деревянных полках в высоких шкафах. Шкафы были настолько высокими, что для снятия книг с самой верхней полки приходилось использовать лестницу-стремянку, стоящую тут же в комнате. Все здесь дышало стариной, прошлыми веками и я думаю, что если бы, каким-то чудом, мы оказались в этом месте сто лет назад, то все было бы точно так, как и сегодня. За исключением, возможно, очень похожего на мой, декстопа, по монитору которого, сейчас, порхали пестрые бабочки, нарушая то самое, удивительное ощущение присутствия себя в другой эпохе.
Профессор гостеприимно усадил нас в глубокие, видавшие виды кресла и с любопытным ожиданием уставился на Ратмира.
— Ну, молодой человек, — начал он, — извольте объясниться, откуда вам известно имя моего внука?
— Я не буду ходить вокруг да около профессор. Меня зовут Ратмир Мороз и я действительно хорошо знаю вашего внука. Мы вместе учились, а сейчас вместе работаем над одной важной… х-м-м, — он замялся, — над одной проблемой.
— Так это значит, что вы…. - профессор дал собеседнику самому закончить фразу:
— Да, я из России.
Профессор подался вперед:
— Неужели это правда. Но как?
— К сожалению, профессор, это долгая история.
— Я вас внимательно слушаю.
Оказалось, что пятьдесят лет назад, Тью Браге участвовал в разработке Пространственно-временного Генератора и здесь, в Университете, должна была сохраниться его экспериментальная, действующая модель. Как я поняла, сам Генератор был не единым, монолитным механизмом, а механизмом, состоящим из множества частей, каждая из которых несла свою собственную функцию. Позже, Ратмир объяснил мне это на примере новогодней гирлянды, лампочки которой горят независимо друг от друга. И если перегорает одна, то остальные не перестают радовать глаз своим разноцветным миганием. Вот так и с Генератором. Каждый его сегмент был отдельной частью целого. Но если такой сегмент ломался, машина продолжала работать. Эта поломка, конечно, отражалась на ее работе, но очень узким радиусом.
Я узнала, что профессор верил в извержение Иеллоустонского вулкана и предусмотрительно отправил семью своего единственного сына в Россию. Но сам профессор остался, считая, что он еще понадобится здесь. Прямо перед началом испытания всей машины, Браге узнал о рождении внука, названного в его честь.
Он подтвердил, что образец действительно сохранился и находится здесь, в Университете. И что он даже пару раз, под шумок других экспериментов, требующих большого количества энергии, машину включал. Она работает. Но, к сожалению, связаться с родными ему не удавалось. Как рассказал ученый, он оказывался в будущем, но видел себя в ограниченном пространстве, словно в прозрачном пузыре, окруженном чернотой космоса.
Профессор понимал, что пользоваться машиной рискованно, да и бесполезно, поскольку связаться с родственниками и узнать о их судьбе ему не удалось.
— Как бы мне хотелось увидеть их, хотя бы еще один раз, — профессор вздохнул. Плечи его поникли, и я вдруг увидела перед собой старого, несчастного человека, доживающего свой век в одиночестве, лишь в окружении пыльных и таких же старых, как и он книг.
— Увидите, гер Браге. Обязательно увидите!
***
Самый главный вопрос, где взять столько энергии, чтобы включить машину, решил Ратмир. Его волшебный вещмешок вмещал, наверно, целый склад. На мой вопрос: «Что там у тебя еще завалялось?», он таинственно поведал: «Спроси лучше, чего там нет».
Маленькая штучка, очень напоминающая обычную батарейку, появившаяся из вещмешка, оказалась…тоже батарейкой. Но, как сказал Ратмир не простой, а вакуумной. На мой скепсис по поводу ее размеров, он парировал, что здесь хватит энергии, чтобы вскипятить все океаны Земли. — «Понимаешь Ландора, — объяснял он, — физический вакуум, это всепроникающая среда, которая занимает все пространство между планетами, атомами и всеми частицами, обладающими массой. Она включает в себя энергию, заключенную в пространстве между центрами масс вещества. В этом пространстве действует сила физических полей: гравитационного, электрического и магнитного, которые суммарно и создают энергию физического вакуума. Мы научились ее получать и использовать». После всех этих объяснений, я сделала вывод, что мужчина явно лукавил, когда говорил, что он «простой техник». И еще меня интересовал один вопрос: «Неужели я ошиблась с его возрастом?».