Между тем толпа случайных прохожих, видимо, сочувствуя митрополиту, не расходилась. Новые люди, узнав о случившемся, присоединялись к ней. Надобно было уйти, и Макарий, подобрав оторванную полу, тяжело преодолел несколько ступеней, как вдруг над головой его что-то просвистело, грузно шлепнулось о деревянную брусчатку, и утихшая было площадь вдруг взорвалась единым многоголосым криком.
Макарий оглянулся, толпа раздалась, и в черном ее окоеме четко проступил ярко-красный комок. Если бы не развязавшаяся длинная лента на шее, голубой дорожкой пролегшая среди желтой опавшей листвы, митрополит вряд ли признал любимого котенка Евдокии Шуйской, двоюродной сестры юного государя.
Во дворце водилось много кошек. Одни в подвалах ловили мышей, другие, попородистей, кормились возле многочисленной великокняжеской челяди. «Но этот котенок был на особом положении и временами забегал даже в Думскую палату вслед за хозяином. За глаза его так и звали: «Шуйская кошка». Даже собаки, кормившиеся возле кухни, не отваживались нападать на белоснежного голубоглазого красавца: из-за него хозяева больно били и лишали еды…