Без названия

Без названия

Без названия

Без названия

Без названия

Без названия

Без названия

Таганай. Дорога живых.

Аннотация

Героям истории было не легко дойти до плато Дальнего Таганая, до Метеостанции, где живые люди держат осаду в окружении мертвецов. Но они справились. И в город наверняка смогут вернуться, и выведут с собою спасённых…

Или не смогут, не выведут?

Ведь в полном согласии с теорией ведущего специалиста по «живым мертвецам» (покойся с миром, Андрей Круз!) – зомби меняются, и новые формы уже не просто «шустрые», но и… Стоп! Спойлеров не будет. Кому интересно – тот найдёт ответы в продолжении «тагайской истории».

Я же хочу сказать о другом.

У наших героев есть ещё одна большая задача, даже главная: им надо вернуться домой. В Москву и Саранск, Самару и Астрахань. В стране, где перекрыты все трассы, где по Транссибу идут лишь военные эшелоны, эта задача не имеет простых решений. А ведь ещё и зима приближается…

Но страшнее холодов, страшнее «чертей» и «навьев» могут быть люди. Как сказал один волхв: «Худые времена порождают много зла. Река событий течёт бурно, несёт много пены… Вся муть, вся грязь – понимается со дна. То, что дремало в глубине душ человеческих – выходит наружу, не сдерживается более ни законом, ни моралью…»

Так что придётся героям истории вступить в бой со злом в его различных проявлениях: с бандитами и насильниками, с каннибалами, сектантами, практикующими жертвоприношения «Богу мертвецов».

Но они должны справиться. Порукой тому – их сплочённость и человечность. Мужская дружба и женская любовь. А ещё – владение гладкоствольным и нарезным оружием, а также подручными средствами в виде арматуры (изготовленной по старым, ещё Советским ГОСТам!)

Не ходи сюда.

Утро первого октября выдалось прохладным. Свежий ветер залетал в разбитые окна гостиницы «Белый ключ», гонял по вестибюлю обрывки бумаг, словно нехотя шевелил плотные шторы – их почти сорвали нападавшие в момент штурма. Но не до конца. Одним краем занавеси ещё держались, поэтому в холле было сумрачно. И тихо.

Живых здесь не было. А если бы кто-то живой рискнул зайти в гостиницу, то заметил бы явные следы скоротечного боя: ружейные и пистолетные гильзы на полу, во множестве; запах пороха – он ещё не выветрился, потому что ветер поднялся совсем недавно… И ещё какой-то запашок – ну очень нехороший, тяжёлый, гнилой… И общее разорение обстановки – перевернутая стойка регистрации, сломанные кресла, упавшие картины, осколки посуды… И большие тёмные пятна на полу, подозрительно напоминающие кровь.

Но лучше бы, конечно, живому человеку не рисковать, и в эту гостиницу не заходить. Потому что живых здесь нет, и даже трупов здесь нет.

Но постояльцев в гостинице хватает и сейчас – и эти гости ждут тёплой живой крови. «Синяки», ходячие мертвецы, известные также как зомби. В комнатах и в темных коридорах, на кухне и в кладовках – они стоят и сидят на корточках: без движения, без дыхания, но в полной готовности убивать.

Так что, путник – лучше проходи мимо. По дороге, мимо поклонного креста, к повороту на Центральную усадьбу Национального Парка, где «Визит-Центр». Там, по крайней мере, нет живых мертвецов. Там, за крепким забором, есть гостевые домики, может там ты найдёшь временное пристанище. Живые люди? Нет, их там тоже сейчас нет. Они ушли в Парк дней пять назад. Сказать точнее – уехали, в горы, на четырёх квадроциклах. Но очень может быть, что они скоро вернутся. Да. Пора бы им уже.

Новое утро.

Я думал – не усну в эту ночь. Ещё бы, после такого зрелища – пуск «Воеводы»! И после таких новостей по радио – сообщение Совета Обороны, «санитарная операция» (но как ни называй – всё-таки ядерный удар)…

Но нет – заснул легко, едва голову до подушки донёс. И спал до утра под завывания ветра, без сновидений, сном младенца. Вот что значит – свежий горный воздух. Ну и ещё, конечно, усталость дала о себе знать. Сколько мы за эти дни бегали, стреляли… Зато проснулся утром в половине шестого, на удивление бодрый. Тихонько, стараясь не разбудить жену, сполз с лежанки, пошёл на кухню. Кофе бы сварить надо. Глядишь, от аромата кофейного и весь народ проснётся.

На кухне, к моему удивлению, обнаружились аж трое бодрствующих: из наших Влад и Денис, от местных – Олег-Ильич.

– Здорово, бродяги! Чего это вам не спится в такую рань?

– Привет. Ну так мы, вообще-то, дежурство тут несём. Как раз скоро смена заканчивается. – отозвался Влад.

– Ёлы-палы! Точно ведь… А как же… Меня-то почему не разбудили дежурить? По идее, сейчас наша с Соседом смена должна быть.

– Да ты спал так хорошо… храпел, правда… Сосед решил тебя не будить, отдежурил первую смену с Сан Санычем и Кузьмичом, из местных.

– Мы расписание дежурств поменяли сегодня. – добавил Денис. – Раз уж народа больше стало, привлекли новеньких. А девчонкам дали отоспаться…

– Ага, и мне тоже! Спасибо! Записали меня в девчонки? – возмутился я… впрочем, не очень-то всерьёз. На самом деле, выспаться наконец-то нормально, хотя бы шесть часов подряд – было очень здорово.

– Да ты не заводись! Не тебя одного будить не стали. Ещё Рыжему и Пушистому ночная смена не досталась.

– Вы же с ним оба «повышенные обязательства» тащите, разве нет? – сказал Владимир. – Тим на рации постоянно, из-за своих сеансов связи вечно ложится позже всех. А ты пишешь по вечерам, дневник нашей экспедиции ведёшь. Мы же видим, что у тебя экран светится каждую ночь… Так что всё по справедливости.

– А ещё такой момент учитывай, что ночевали мы нынче в хорошо укреплённом доме. – сказал Денис. – Так что, считай, лафа была, а не дежурство. Пару раз всего на крышу вылезали – осмотреться вокруг…

– И что там вокруг?

– Да тишина. – ответил Дэн. – Синяков не видать, ни одного. Вообще никакого шевеления вокруг базы.

– А ещё что интересного видели? Звёзды-то видно хоть? Или туман опять? – я спросил о звёздах, но на самом деле, мне очень хотелось задать ребятам вопрос о других небесных явлениях… ну, типа того, что мы видели с Соседом и с Тимом: первая ступень, вторая ступень… Но сейчас, спросонок, я ещё не сообразил – стоит ли об этом прямо говорить? Видели запуск ракеты только мы трое, остальные спустились вниз раньше нас. Рассказал ли Сосед всем, либо решил оставить на утро эту «политинформацию»?

– Ночью небо ясное было. Звёзды – вот такенные! Как горох! – показал руками Денис.

– Как бриллианты, россыпями! – добавил Влад.

– Угу. Но к утру туман опять откуда-то взялся. Так что теперь можешь и не лезть на крышу – ни черта не разглядишь там.

– Да звёзд уже и не увидишь сейчас. Светает. – сказал я, уходя от темы ночных наблюдений. Судя по всему, Сосед никому ничего рассказывать не стал. Великий конспиратор, ага… Вот проснётся он, отойдём покурить и покалякаем с ним после завтрака. Обсудим эту тему – как лучше народу рассказать обо всём. А пока…

– Вода-то у нас осталась с вечера? Кофе сварить бы…

– За водой идти надо. Не осталось на кофе. – отозвался Олег, который Ильич. – Можно, конечно, пока туман, разложить на крыше брезент. Я так делал, пока мы тут в осаде сидели. За пару часов можно литр собрать, а то и полтора. Но вкус будет… не очень, это мягко говоря.

– Представляю! Кофе со вкусом старой тряпки… Ну уж нафиг. Давайте лучше вылазку к роднику устроим. Нас четверо, при трёх ружьях… вполне нормально.

– Ещё учти, что ночью было прохладно. – Влад подошёл к окну, глянул на термометр. – Да и сейчас минус три показывает. Так что должно быть вполне безопасно.

– Уровень зомби-угрозы – зелёный! – объявил торжественно Денис.

– Ну так пошли за водой. Ружья к бою, вёдра и бачки на изготовку! – добавил Олег, который Ильич.

За водичкой, с топором.

И пошли мы за водичкой к роднику…

Нет, не так. Начну с другого. Я сегодня дежурил перед утром, с четырёх до шести, вместе с пришедшими, с Денисом и Владом. Хорошие ребята, приятные собеседники. Вообще, вся команда, что к нам на выручку пришла на Метео – хорошее впечатление произвела, и не только на меня. Ещё бы – спасители наши!

Так вот, от ребят я узнал, что у них так заведено: в свободное время, на привалах, каждый себе заметки делает в телефонах-смартфонах: что интересного видел, как день прошёл, и так далее. Потом сливают по «блютузу» на смартфон Рыбаку – он у них за летописца. Ведёт дневник экспедиции, значит.

Влад в шутку (или не в шутку) предложил и мне – мол, давай, пиши от лица вашего коллектива. Ну почему нет? Могу попробовать. Если не так складно выйдет – или поправьте, или удалите. Я не обижусь.

Ну вот, после этого вступления можно и продолжать.

Значит, шесть утра без пятнадцати минут. Мы вчетвером выходим на свежий воздух. Прохладно, ниже ноля, но вокруг сплошной туман. Влад, Денис, Рыбак при ружьях, в качестве вооруженной охраны. И я с двумя вёдрами и тремя баклажками в качестве носильщика. Спускаемся к ближнему роднику.

– Вчера Сосед с Шатуном и Ринатом за водой ходили, видели трупы «синяков». – говорит Влад.

– А ты не в курсе, они им «контроль» сделали? – спрашивает Рыбак.

– Кажется, нет. Выстрелов не было, насколько я помню.

– Хреново. Хотя… Сейчас морозно, так что они не должны быть активными.

– Вот и проверим. – говорит Рыбак, при этом с хищным клацаньем передёргивает затвор ружья. У него помпа с коротким стволом и с пистолетной рукояткой. Сам владелец ружья – ну, не Рембо, конечно (габаритами чуток не вышел), но видно, что мужик боевой, даром, что писака. Я бы его обозначил так: «басмач». Это потому, что бороду носит, и сам в камуфляже с ног до головы. Ещё шапочка на голове такая, специфическая… Можно было бы его представить среди каких-нибудь боевиков в горах Кавказа, если бы не одно «но» – Рыбак носит очки. А очки с внешностью боевика плохо сочетаются. Ну и не Кавказ тут у нас – Урал!

По камням спускаемся осторожно, никому не хочется переломать конечности. А кроме того, что под ноги смотрим, ещё и по сторонам приходится бдить. Потому что хоть и морозно, хоть и должны быть не активными зомби – а всё же лучше перебдеть, чем… ну вы поняли.

До родника дошли без проблем. Подставили под струйку ведро набираться, сами вокруг опять поглядываем, не шевельнётся ли где…

– Сосед говорил, ниже по склону были трупы. Пятеро, все в камуфляже. – сказал Денис, доставая зрительную трубку-монокуляр. – Поглядим-ка!

– В камуфляже, говоришь? – спрашиваю я. А сам уже примерно понимаю, кто это мог быть. Пермяки же! Те самые ребята весёлые, с которыми мы водку пили на Метеостанции. Они ж тогда ушли, и больше мы их не видали. Их же как раз пятеро было, и одёжка у них в стиле «милитари»! Потом, когда Саныч с Кузьмичом у родника ноги переломали – то другие зомби были, не пермяки, точно – я бы узнал. Значит, попались мои мимолётные собутыльники зомбакам на зубок… Жаль. Неплохие ребята были, вроде бы. Хотя, если честно, я не очень хорошо их помню. Я ж недолго с ними сидел – так, выпили по рюмке-другой… а после третьей я отдыхать пошёл. Спроси сейчас – и не скажу, кого как звали. Вроде, Серёга был, Артём, Вадим… и ещё двое, уже безымянных. Вот она – судьба!

Денис протянул мне монокуляр, указал направление – там, вниз по склону.

Я прижал к глазу зрительную трубку, сфокусировал под себя (небольшая дальнозоркость), и вскоре разглядел среди камней и чахлой травы тела в пятнистом зелёном. Да, вижу.

– Пойдём, сделаем контроль? – Денис уже готов был спуститься туда. Но его остановил Рыбак:

– Погоди. Надо подумать. У нас с патронами для гладкого уже хреново. Вчера же с Соседом обсуждали. Может, сгоняете в Владом на базу, за карабинами? Для них патронов пока с запасом.

– Да можно…

– Постой-ка! Есть идея. – это уже я подал голос.

Уж не знаю, какой черт меня дёрнул… Но при выходе с Метеостанции я заткнул за ремень топорик, что обычно держали у входа – на случай, от зомби отбиваться. Тогда он нам так и не пригодился. А теперь… Эх, была не была. Можно долго рассуждать, про мораль и этику говорить. Но сейчас не до того. Нельзя оставлять мертвецам шанса воскреснуть.

И я двинулся по склону вниз, уже с топориком в руках. За мной – Влад с Денисом. Они, кажется, уже поняли, что я собрался сделать. Рыбак же не пошёл, остался у родника. Тоже правильно. Кому-то надо и баклажки водой наполнять.

Так мы и спустились к замёрзшим телам втроём: я с топором, и моя «охрана» с ружьями. Прежде, чем закончить, я сказал пару слов, обращаясь к «пермякам»:

– Простите меня, ребятки. Пили мы с вами водку однажды, байки травили… А теперь вот, должен я дело с вами закончить. Не со зла, и не со страха даже – а просто надо. Упокойтесь уже, и не вставайте мёртвые на живых.

Кто сканирует ёлки в тайге?

Ну что тут сказать – наверное, Олег нашёл правильное решение. Во всяком случае, пять патронов он нам сэкономил. Просто – проломил головы мертвякам обухом топорика. Мёртвые, разумеется, даже не пошевелились. И надеюсь – теперь уже они не встанут. Даже если оттают.

Олег – мужик крепкий, и удар у него не слабый. После такого даже зомби не встают.

Всё было закончено очень быстро (Денис даже не успел докурить сигарету). Пришлось мне взять на себя последнее неприятное, но необходимое дело – по-быстрому обшмонать карманы «дважды мёртвых». У всех пяти нашлись мобильники, паспорта и бумажники – я не стал в них заглядывать, зачем мне? Просто побросал в вещмешок. Отдам Соседу, он у нас всё собирает для отчёта.

Кроме документов и телефонов нашлось ещё кое-что полезное для нас.

Во первых – сигареты. Я-то сам не курю, но знаю, что у наших курильщиков запасы уже на исходе. Так что обрадуются даже этому – четыре пачки начатые, одна целая… Интересно, наши мужики не побрезгуют куревом с мертвецов? А ещё зажигалки взял – они никогда не лишние.

Во-вторых, фляжки с алкоголем – тоже находка зачётная. Мертвецам уже без надобности, а нам ещё пригодится. Я вспомнил, что не далее как позавчера мы уже забирали подобный трофей в палатке, в Долине Сказок. Ну и вот ещё две фляжки нашлись. Что в них – не могу сказать, сам не пробовал. Но они такие, увесистые, едва булькают, значит почти полные.

Нашлась и закуска! Несколько батончиков – «Марс», «Сникерс», ещё что-то в этом роде… Вполне логично – уходя в горы брать с собой такой калорийный перекус. Сладости забрал тоже, благо упаковки целые, риск заразы минимальный.

Ну и последнее. Странное. По крайне мере, мне это странным показалось, такую штуку найти в горах, у туриста – я никак не ожидал… Штуковина вроде смартфона, только покрупнее. С экраном, с кнопками, увесистый такой девайс – он на поясе у одного из туристов висел в чехле. Я уж было подумал, что это какой-то продвинутый навигатор. Но смутила меня крупная кнопка «SCAN» – не припомню такого в тех навигаторах, что мне приходилось видеть. Что он сканировать должен? Ёлки в тайге? Звёзды на небе? Странно это… Ладно, забрал. Покажу Соседу, пусть думает.

С Соседом на крыше.

А я, получается, эту ночь проспал. Без дежурства.

Рыбак меня тихонько растолкал уже засветло. И сразу показал жестом – мол, тише, не разбуди остальных. Пока я глаза продирал, он мне в двух словах ситуацию прояснил: что нам двоим дали сегодня отоспаться, дежурили без нас, но с «местными». И что он собирается варить кофе, но у нас нет воды – ни для кофе, ни для завтрака, ни для прочих утренних задач. А народу-то прибавилось… Так что он, вместе с Владом, Денисом и примкнувшим к ним Олегом, отправляется к роднику. А поскольку спящих нельзя оставлять без защиты, хоть и при «зеленом уровне зомби-угрозы», то решили разбудить самого отдохнувшего, то есть меня.

– Ладно, понял. Встаю. Дверь за вами закрою, утеплюсь, и полезу на крышу. Хоть и не должόн тут никто по округе шляться, но одному вокруг ходить – стрёмно.

– Крыша это хорошо, видно дальше, – согласился Рыбак. – Можно даже в бинокль Волчий гребень оглядеть.

– Какой бинокль? – удивился Влад. – Там туман же! Дальше сортира ничего не видно.

– Мгла, будь она неладна… – буркнул Ильич.

– У меня с биноклем шли желтые светофильтры, вроде как для тумана… Вот и проверим их эффективность, – сказал я. – Кстати, дайте еще оптику, чтобы было с чем сравнивать.

– Погодь, принесу свою. – отозвался Рыбак.

– И радейки захвати, – напомнил я.

Наконец все приготовления были закончены. Вооружившись «Моссбергом», я отправился на свой наблюдательный пункт, а маленький отряд – к роднику за водой.

На крыше было скользко и сыро. Капли тумана оседали на ствол ружья маслянистой плёнкой. Влад был прав: кругом сплошной туман. Не видно толком сквозь него ничегошеньки, даже с желтыми светофильтрами… И мгла, – «будь она неладна», как сказал Ильич – моментально поглотила четыре уходящие фигуры. Жутковато, конечно, одному сидеть. Стивенкинговщина всякая сразу в голову приходит. Щупальца из тумана, ага…

Благо, сидеть на фишке в одиночестве мне не так уж долго пришлось. Лестница, ведущая на крышу, заскрипела под чьим-то изрядным весом, крышка люка откинулась, показалась голова.

– Привет, Вить. – сказал я. Честно – аж обрадовался Соседу.

– Что делаем? Где народ? – спросил он, закуривая. Ну вот. Я к нему со всей душой, а он – на «здрасти», ни «с добрым утром», сразу с вопросами. Но глупо обижаться – это ж Сосед, он всегда такой деловой. Так что…

– Докладаю: народ за водой пошел, а я бдю. И думу думаю.

– Поделись! – пыхнул Сосед дымком, устраиваясь поудобнее.

– Как мы вчера выяснили, «синяки» оттаивают и берутся за старое. Так? Значит, по-хорошему, пока не настали постоянные холода, и зверье не растащило их по косточкам, они представляют угрозу. Так?

– Так.

– Нам надо обезопасить свой тыл и, крайне желательно, уменьшить количество зомбаков на вверенной нам территории.

– Что предлагаешь?

– У нас кончаются патроны к «гладкому». 7,62 тоже тратить жалко – «мёрзлые» зомби не так опасны, а впереди у нас более серьёзные опасности могут быть. Экономить патроны надо. Любые. Так что надо как-то лишать их головы другим способом…

– Арматурой черепушку разбивать?

– Плохой вариант. А вдруг забрызгает?

– Согласен… – задумчиво произнес Сосед.

– А вот мачеткой, да по шее… Вот только мачеток у нас…

– У тебя крутая кукря…

– Но она одна…

Мы помолчали, оглядывая окрестности…

Вдруг Сосед встрепенулся:

– Мачеток у нас нет, но есть топорики! Осталось только определиться, куда бить.

– Сзади, под череп… Главное, спинной мозг перерубить. А там и позвонки не такие крепкие… – сказал я, вспомнив вдруг историю с «птичкой» – моим ножиком «Стриж», который я умудрился воткнуть меж позвонками своего первого зобми, и который потом так удачно обменял на «Моссберг». Как же давно это было!

– Надо этот вопрос обдумать и обсудить, – сказал Сосед, поднимаясь. – Пошли в дом! Вон, водоносы идут!

И верно. Моя радейка ожила, голосом Влада сказав, чтобы мы открывали.

О пользе компьютерных игр.

А меня некому было разбудить. Мужа рядом не оказалось. Так что я сама проснулась. И первая мысль была: «А сегодня начался октябрь!» – уж не знаю, почему такое в голову пришло. Но ведь правда. Первое сегодня.

Ладно, надо выползать из тёплого спальника, да идти готовить завтрак.

Кстати! Я вчера, перед сном, пользуясь покоем и уютом этой Метеостанции, взяла у мужа телефон – почитать заметки, что мы все коллективно пишем. Про наш поход, или ещё можно сказать – про наши похождения. Ну так вот: обнаружилось, что очень много внимания мы уделяем быту. А сказать конкретно – еде. Что готовили, из каких продуктов, что ещё осталось в запасах… Хватит! Постараюсь впредь про это меньше писать. Не так уж и важно, суп варили, или шулюм, или кашу… Так что – принципиально не буду об этом. Что сготовлю на завтрак – то и кушать будете. Пошла на кухню.

На кухне обнаружился наш новый боец Виталий (тот, что с нами от Таганайского приюта едет), а из наших – никого. От бойца я узнала, что Тимофей на крыше дежурит, и недавно Сосед к нему присоединился. А муж мой вроде бы ещё с тремя мужиками за водой к роднику пошёл. С кем точно – Виталий не знал. Но в целом диспозиция ясна, ждём их возвращения. Без воды всё равно делать нечего. А коли так – почему бы не покурить на крыше? Первая утренняя сигарета – она самая вкусная, точно говорю!

Вылезла по лесенке. Сидят! Сосед курит, Тимофей в трубу глядеть пытается. Но вокруг – туманище такой, что хоть топор вешай, не упадёт. Так что не видно всё равно ничего.

– Главное, спинной мозг перерубить! – говорит Рыжий и Пушистый. А Сосед вроде как соглашается. Ну и правильно. Тут не поспоришь.

– О, Лариса, и ты тут. Привет. – сказал Сосед, вставая с пенки. – Мы вниз пошли, там с водой уже идут.

– А я покурю пока. Правда, я ружьё взять забыла… не ругайте сильно.

– Да ладно! Спокойно всё. Как на курорте! – выдал Рыжий и Пушистый фразочку из «Сталкера». Надо же… Вроде не мальчишка, а туда же. Хотя… Мой-то муж тоже из этого поколения, если не старше. А чертей своих по Припяти гонял – мама не горюй! Все они, мужики, такие, что ли?

А с другой стороны, если задуматься – может не так и плохо, что есть эти компьютерные игры? Там они мутантов по Чернобылю гоняли, а случись у нас в реальности нашествие зомби – с тем же успехом схватили ружбайки, и вперёд... Если игрушка им помогает в деле отстрела «синяков» – то почему бы и нет?

Субординация и сканер штрих-кода.

Время – ближе к семи. Водоносы вернулись, принесли да ведра и ещё три раза по пять литров. Для завтрака и утренних водных процедур на 19 человек – кое-как хватит. А больше нам и не надо, всё равно скоро двинем отсюда вниз.

Подошёл ко мне Влад, передал для Лесника пять паспортов, что снял с мертвяков у родника. Молодец.

А ещё похвастался трофеями: фляжки со спиртным, сигареты (очень кстати), шоколадки. И…

– Вот, ещё штука такая… вроде навигатора. Сам не понял, что за фигня. Глянешь?

– Давай. Интересно.

Смотрю – и понимаю, что где-то я подобное видел. Не навигатор это, нет. И не смартфон. Или не совсем смартфон. КПК, вот! Карманный компьютер в промышленном исполнении, защищённый от падения даже на бетон. На больших складах такие используют. Вот и сканер штрих-кодов встроенный есть… ну точно, промышленный КПК, вот что это. Ладно, обмозгуем – чего это «туристы» его с собой в горы потащили?

– Влад, спасибо. От лица службы, как полагается. Медаль не обещаю, но в качестве поощрения можешь себе оставить «Сникерсы». И одну фляжку с бухлом. А одну давай сюда, на общий котёл. И сигареты – разделим между курящими.

– Рад стараться, ваш высокобродь!

– Не ёрничай мне тут!

– Никак нет, господин фельдфебель!

– Круухом… Арш! Давай на кухню. Лорик там уже завтрак выдаёт личному составу.

– Есть!

Ну вот. Хорошо, когда люди понимают шутки. Даже такие плоские, как у меня. А завтракать и правда – пора. И ещё. Реально, странную фиговину Влад притащил, неуместную именно здесь, в горах. Ладно, разберёмся на досуге, что это, зачем и почему.

Сборы и подсчёты.

Утро. Понедельник, первое октября – кажется, это все уже отметили. Веха, однако. Зима всё ближе. Домой надо поспешать. Но как мы домой доберёмся – для меня пока загадка. Мужики над этим думают вроде бы. И правильно, это их мужское дело – думать о таких вещах.

Ну, а моя забота – наши калеки. В смысле, увечные и хромые. После завтрака я сделала перевязку Кузьмичу и Сан Санычу, Анечка мне помогала. Там всё вполне неплохо, кости и связки заживают. Теперь лишь бы только в дороге пациентов не растрясти. В связи с этим небольшая перестановка у нас грядёт, в плане квадриков – кто с кем едет. Придётся мне Тимофея и Рыбака попросить с большого «Полариса». Поедут на нём теперь так: Сосед водителем, пассажирами двое калек, и с ними Анечка – медсестричкой. Тут без вариантов, я уже все думки передумала – по другому никак не получается. Некуда больше приткнуть двоих, не ходячих.

– Тимофей, удели мне минутку.

– Да, конечно, Маша. Что?

– Хочу двух своих пациентов посадить на большой квадрик, с Соседом. И с ними я бы предложила отправить Анечку. Она дева хрупкая, незачем ей пешком скакать по камням… Ну и за больными может приглядеть, всё польза. Вы с Рыбаком и Владом – как на это? Не обидитесь?

– Да без проблем, я думаю. И так понятно было – народа у нас всё больше, а места на машинах мало. Многим теперь придётся пешочком идти. Опять же, вниз ползти легче, чем в горку. Дойдём!

Хорошо с Тимофеем объясняться – с полуслова понимаем друг друга. Коллеги, что не говори. Со всеми бы так… Сосед, кстати, тоже проявил понимание. Своеобразное:

– Мне без разницы. Я всё равно за рулём. А стрелять… Кузьмичу обрез выделим, а Санычу карабин. Калеки-то они калеки, но стрелять же могут.

Рыбак просто рукой махнул – мол, пройдусь ножками, не вопрос. Рюкзак мой пусть едет, не на себе же тащить… Влад кивнул – мол, и я согласен. На том и порешили.

С остальным транспортом вроде бы без изменений, кто с кем ехал, тот и едет. Я с Иваном, Ира с Ларисой, Денис с Виталием. А пешими, значит, пойдут аж девять человек! Ну-ка, пересчитаю всех, чтобы никого не пропустить: так, Тимофей, Рыбак и Влад – из наших, трое. Ильич, Ольсен, Лена, Лера, Ринат, Юра… шесть. Точно, всё сходится. Ну и много же нас стало!

– Народ, готовимся в выходу! – объявляет Сосед. – У нас час на сборы. Всем собрать личные вещи, каждый сам смотрит, что нужное, что нет. Еду, тёплую одежду – берём обязательно. Топоры и всё, что может служить оружием – тоже. Но лишнюю тяжесть, если у кого есть – оставляем. Что влезет грузом на квадрики – то повезём. А вот что не влезет – то вам на себе тащить. Так что лишнего не берите.

Вроде бы, всем всё понятно. Все потянулись к своим рюкзакам – ещё раз проверить, уложить покомпактнее. Ну, у меня и так всё уложено. У нас с Рыжим и Пушистым главная ценность – наши укладки медицинские, уж они точно поедут в багаже. Причём, в целях максимальной сохранности – на двух разных квадриках. А личного барахла у нас с Шатуном не много. Так, одёжка, КЛМН да рыльно-мыльное. Ну и оружие, конечно.

Кстати. А где мой драгоценный супруг? Что-то не наблюдаю его поблизости.

– Сосед, ты Шатуна не видел?

– Они с Денисом у квадриков. Бенз доливают, проверяют технику.

Ага, понятно. Вспомнила – мы же здесь дозаправиться горючим должны были. Ладно. Пойду и я собираться. Проверю, как там моя укладка медицинская, заодно выдам всем по витаминке. Это не лишнее.

С заботой о технике.

С нашими квадриками, ожидаемо, всё было в порядке. Бочку «девяносто второго» мы нашли, как и было обещано Лесником. Бензина хватило залить баки до горлышка, и ещё заполнить канистры. Даже осталось немного на дне. Ну, не будем забирать эти остатки, вдруг ещё кому пригодится. Хотя… кто теперь сюда приедет после нас, и когда?

Главное – до города нам теперь точно должно хватить топлива. И с маслом тоже порядок. И с давлением в шинах. Можно грузиться и ехать. Только ещё, наверное, надо как-то Метеостанцию законсервировать. Хотя бы жидкость из системы отопления слить, чтобы трубы в мороз не порвало. Людей-то здесь не останется, топить котёл некому будет.

Сколько лет эта Метеостанция тут, на горе, простояла? С 1932 года, вроде? Без малого, 90 лет! Ну, понятно, что всё здесь перестраивали, конечно. Вон, батареи солнечные поставили – веяние нового века… Но в любом случае, надо это здание и все хозяйство сохранить в целости.

Вот, ещё мысль техническая: аккумуляторные батареи надо отключить от потребителей, чтобы не разряжались. А иначе могут аккумы на морозе «сдохнуть». Плотность электролита упадёт при разряде – и кристаллы льда порвут «банки». Кирдык батареям!

А вот провода, что от солнечных панелей идут – их мы лучше оставим подключенными. Хотя… стоп! А если тут солнечно будет зимой? Перезаряд – это тоже плохо, выкипит электролит. (Я глянул, аккумы здесь старенькие, типа танковых 12СТ. Ну, или это «камазовские», что то же самое.) А может, панели снегом заметёт? Тогда от них толку не будет. Чистить снег – некому…

Есть идея! Я ведь как раз думал, что неплохо бы солнечные панели чем-то укрыть – чтобы не выгорали зря. Потом эту мысль отбросил, ради подзарядки батарей. А можно ведь сделать так… Панелей здесь много: пять больших, плюс шесть поменьше – эти на сварной конструкции рядом с Метеостанцией. И ещё пара небольших – прямо на стене барака. Вот их мы и оставим на подзаряд. Они ватт по 80 должны выдавать. Если так на пальцах прикидывать – как раз должно хватить, чтобы компенсировать саморазряд батарей. И снегом их на стене не заметёт, надеюсь. А вот все остальные панельки мы укроем от вредных воздействий. Что там Ильич говорил? Вроде бы здесь какие-то тенты брезентовые были?

– Денис, если не трудно… Найди Олега, который Ильич. Дело к нему есть, насчёт тентов. А я пока тут камушков наберу.

Зачем камушки – спросите вы? Да всё просто. Шить чехлы из тентов – это нам некогда, это целое дело… Мы поступим проще – тенты накинем поверх панелей, концы на землю, да придавим тяжестями. «Камушки» – это я так для простоты говорю. На самом деле, тут по окрестностям полно вполне серьезных валунов, обломков скал. Вполне сгодится – край тента придавить.

А вот и Денис, и Олег. Идут, тащат куски брезента. Развернем-ка. Да, вполне нормально.

– Давай, мужики, берёмся с двух сторон! Затягиваем на панели сверху. Вот, так хорошо. А теперь – «камушками»…

Ну всё. Теперь и ехать можно. Народ из барака уже на выход потянулся, с рюкзаками, с баулами.

– Ильич! Ты с системы отопления воду слил?

– А как же! Обижаешь…

– Ну, тогда можно двери заколачивать. Есть чем?

– Да вот же у меня топор. Я обухом… У меня всё схвачено!

– Ага, слышал я уже сегодня, как ты обухом орудуешь. Молодец, кроме шуток. Не каждый так сможет.

Добровольцы и каратели.

Половина десятого утра. Не так скоро, как хотелось бы, но собрались. Мотор моего «скаута» завёлся с пол-оборота, замурчал, как сытый кот – и вместе с этим звуком сердце моё наполнилось радостью (уж извините за пышность слога!)

А как же! Мы снова в рейде! Подо мной – верный «конь», под рукой – безотказное ружьё. А сзади, на багажном отделении – ещё и новый хороший товарищ, Виталий из Миасса. Нормальный парень оказался. Да, он такой, молчун. Зато стреляет неплохо.

А главное – впереди новый маршрут. Мы выполнили первую часть квеста, дошли до Волчьего гребня, нашли здесь живых, зачистили мёртвых. А теперь – новые приключения. Вперёд!

…Но тут мой радостный настрой немножко сбил Сосед. Это он умеет – спустить с небес на землю. Оказалось, что рано я разогнался.

– Минуту внимания. Прежде чем мы двинем вниз. Есть ещё одно дело. – Сосед встал на водительском месте большого «Полариса», оказавшись выше всех, как на трибуне. Все обернулись к нему. Водителям, включая меня, пришлось заглушить моторы, а пешие члены команды просто подошли ближе к «командирской» машине.

– Мы тут вчера настреляли кучу нежити. Контроль не делали. А надо бы. Хоть это и неприятно. Тем более, что патроны будем беречь, бошки мертвякам придётся рубить подручными средствами. Нужны добровольцы на это грязное дело. Думаю, пять-семь человек хватит. Кто готов – выходи сюда. Я сам, разумеется, тоже иду.

С этими словами Виктор сошел с «трибуны», и встал в стороночке, закинув «поросенка» на плечо. А за поясом у него я разглядел топорик из тех, что были на Метеостанции – и когда он его прихватить успел?

Рядом с Соседом встал Тимофей. Он тоже закинул свой «зомби-киллер» за спину, а из вещмешка извлёк колдстиловский «Гурка Кукри», пока ещё в ножнах. Знакомый аппарат, помню…

Следом вышли Рыбак и Влад, оба с ружьями за спиной. Впрочем, железяки рубяще-дробящего действия у них тоже есть, наверняка.

К первой четвёрке присоединились Шатун – со своей верной лопаткой МПЛ-50, и Олег, он же Ильич. (Я до сих пор так и не понял – это у него отчество или прозвище? Скорее, всё-таки, второе.) В руках Ильича был топор, которым он недавно заколачивал двери барака.

– Шесть человек. Наверное, хватит. – сказал Сосед.

Но он ошибся. К «зондеркоманде» неожиданно присоединился седьмой участник – датский подданный Олаф Ольсен. В руках у датчанина была… кочерга. Я видел её раньше на кухне, возле печки. Надо же! А похоже, что иностранец всё-таки немножко понимает по-русски! Не так прост этот старый хиппи!

На удивление, наши «каратели» не стали отказываться от участия Ольсена в «контрольной зачистке». Рыбак похлопал датчанина по плечу, попытался пояснить ситуацию как мог – по-английски. Владеет немного…

– Ви`р гоин ту краш зэ хедс оф зе дедменз. Камон![1]

– Ja. Jeg kommer[2]. – утвердительно ответил Олаф, по-датски, вроде бы. Ну, главное, поняли друг друга.

Вы, наверное, спросите – а что же я сам не пошёл в «каратели»? Вот честно – не смог. У меня, знаете ли, после той истории с бандитом, которого я сначала «москитом» пырнул, и которому потом голову дробью снёс – ещё несколько дней глаз дёргался. И ночами снилось всякое, мерзкое. Короче – травма психическая. Надо бы у Марии таблетки «от нервов» попросить, наверное. Да только психом выглядеть не хочется.

А вот в разведку – это я могу! Ну-ка, предложу такой вариант, пока «каратели» не ушли.

– Вить, постой минуту. Есть идея. Пока вы будете «контроль» делать, я могу проехаться вперёд. Разведать дорогу вниз.

– Мы и так разделяемся… Это не есть хорошо. Против наших же правил.

– Правило у нас другое – по одному не ходить. А я не один. Виталий со мной. Он хороший стрелок.

– Всё равно, будет три группы, собирать всех потом в кучу… целое дело.

– Рации на это есть. Мы на связи будем постоянно. Только проверим – как там на тропе, нет ли засады. Если вдруг что заметим – сразу назад, ни в какие авантюры не лезем. Ну? Я разведчик или кто? И ещё… пойми – я просто не хочу, чтобы кто-то подумал, что я зассал и с вами не пошёл. Что остался тут с «гражданскими» и с женщинами.

– Ну, если это для тебя так важно… Давай так: ты мне сам про женщин напомнил, так что езжайте, но только двумя машинами. Вы с Виталей первые, а за вами на разумной дистанции Ирина с Ларисой. Если такая схема – то я согласен. Прикроете хоть друг друга.

– Нормально! Годится. Ирине сам скажешь?

– Скажу. Только ещё раз: постоянно будьте на связи, между собой и с нами. Рации не выключать, каждые пять минут выходить в эфир. И едете только до развилки. Той, где расходятся тропинки на ту старую дорогу, по которой мы вчера приехали…

– Старая Киалимская.

– Да, она. И от развилки – тропа на Киалимский кордон, куда сегодня идём. Если всё тихо – можете у той развилки нас ждать, чтобы бензин зря не жечь. Но если только какая-то подозрительная активность – сразу назад.

– Всё понял. Карта есть, место знаю. Да я и вчера эту развилку заметил – там поляна хорошая, чистая. И развернуться можно, и обзор есть. Никто не подкрадётся.

– Угу. Ну давайте, разведчики… Удачи!

– И вам удачи… «Каратели»!

Ни грамма романтики.

Перед тем, как отправиться на «грязное дело», Виктор подошёл к нашему с Ларисой квадрику.

– Мы не долго. Зачистим здесь, и пройдёмся вдоль скал, где вчера мертвяков находили. Большой квадрик здесь остаётся, там Анна с нашими «калеками». И здесь же все наши новенькие, кто без оружия. Я только Кузьмича и Саныча вооружил.

– Доверяешь «калекам»? – спросила я.

– Угу. Пообщался с ними немного. Мужики серьёзные. Ещё Мария с ними останется, пока Шатун в деле. А для вас есть особое задание.

– Вот как! Мы уже заинтригованы. Что случилось?

– Денис напросился в разведку. С Виталием, на одном квадрике. Я отпускать не хотел, но Дэн очень настойчив. Убедил, чёрт красноречивый… Но всё равно, не хочу, чтобы на разведку шла одна машина. Поэтому вы на своей «Ямахе» – давайте за ними. Прикрывайте с тыла. Только чтобы без приключений! Держите дистанцию, ружья под рукой, патрон в патроннике. Если вдруг встретите хоть одного зомби – сразу валите, и разворачиваетесь назад. Если всё чисто – доходите до развилки тропы – Дэн знает, где это – и там встаёте, ждёте нас. Это если всё тихо. Иначе – сразу назад.

– Всё понятно.

– Рации не забудьте включить.

– Само собой. Уже! – я коснулась тангенты, сразу же отозвались щелчками несколько раций вокруг.

– Ну хорошо. Сейчас ещё прохладно, так что не думаю, что есть какая-то опасность. Но всё равно, будьте осторожны.

Развернулся и ушел. Ну конечно, проявлять чувства при посторонних мы не будем… Знаю своего мужа. Но мог бы, всё-таки, и обнять.

– Ну что, подруга, заводи мотор. Ты ведёшь, я смотрю по сторонам? – спросила Лариса, пристраивая поудобнее свой ТОЗик.

– Да, схема обычная. – я тоже проверила свой обрез, заряженный крупной дробью. Всё-таки, по мне, он удобней. ТОЗик, конечно, тоже компактный, спору нет. Но у него один ствол, а у обреза-то два! Главное – не надо перезаряжать после каждого выстрела. Это большой плюс, когда ты за рулём.

Мы двинули следом за квадриком Дениса, вниз, по каменистой дороге. Вчера сюда пришли, сегодня уходим… и вряд ли когда-нибудь вернемся. Но в памяти это место останется. Что ни говори – знаковая точка в нашем маршруте. Поворотная точка. Если подумать – отсюда начинается наша дорога домой. Такое вот у меня чувство.

Но отвлекаться на «чувства» мне сейчас не с руки. Тропинка хоть и вполне проходимая, но внимания требует. Каменюк полно. Вот уже пустынное плоскогорье по сторонам начало сменяться лесистым склоном. Сначала появились редкие искривлённые ёлки, потрёпанные ветрами. А за ними, ещё ниже – уже настоящий лес. Туда устремился «скаут» Дениса, туда же следом и мы. Главное – из виду его не терять.

Ожила рация у Ларисы – её красная «моторолка» ещё держит связь, пока мы не далеко уехали. Вызывал Рыбак, не на общем канале, а на их персональном:

– Рыбачка, Рыбаку. Как там у вас? Приём.

– Всё нормально, едем потихоньку. Вокруг никого. Вы как там? Приём.

– Делаем дело помаленьку. Ладно, не буду отвлекать. Переключайся на общий канал. Аккуратней там. Отбой.

Вот они, мужики. Суровые сурвивалисты, ага. И Рыбак такой же, как и мой – ни тебе «пока, дорогая», ни тебе «крепко целую, моя зайка»… Только «приём» да «отбой». Ни грамма романтики…

Но стоп! Отбой всем мыслям на посторонние темы! Там впереди, где скаут Дениса – мелькнуло ещё что-то движущееся. Не машинное – живое… Или «не-живое»? И сразу скаут замедлил ход. Денис, кажется, остановился и тянется за ружьём. Виталий, что сидит позади, тоже целится куда-то из обреза.

– Давай подруга, жми туда! – говорит мне Лариса негромко, но в голосе её звенит адреналин.

– Жму! – отвечаю я, и прибавляю газ. – А ты держи ружьё наготове. И рацию. Пока рано панику наводить, но будь готова вызывать подмогу!

Реквием для группы с оркестром.

А туман вроде бы рассеиваться начал. Вот уже и солнышко проглянуло сквозь серую муть.

Мы обошли вокруг Метеостанции – мертвяки вчера именно с той стороны шли. И хорошо, что так. Не хотелось бы заниматься нашим «делом» на глазах у зрителей, тем более – неподготовленных… и женщин.

Далеко идти не пришлось – всего через пару десятков шагов начали попадаться следы вчерашнего побоища. Проще сказать – мертвецы. Знать бы ещё, насколько они реально мёртвые? Кого свинец навсегда упокоил, а кто только подмёрз немножко, и ещё может восстать?

С одной стороны, видно по характеру ранений. Если полголовы нет – понятно, что контроль уже не нужен. Но не всегда сразу всё видно. Особенно, когда тело упало ничком, лицом вниз. Порой не разберешь – какие там у покойника повреждения. И тут нам здорово помог Курц – он, разумеется, вслед за Виктором увязался. И не зря! Оказалось, что собака совершенно безразлична к «окончательно мёртвым», «настоящим мертвецам». Зато не любит, «аж кушать не может» – мертвецов ходячих. Рычит на них, да ещё как! Отличает по запаху, может быть? Но так или иначе – Курц нам упростил задачу.

Однако, кантовать мертвецов нам всё равно приходилось. И тут я себя похвалил – какой я молодец, что догадался прихватить инструмент! И как хорошо, что за пожарную безопасность на Метеостанции отвечал человек грамотный, старой закалки!

Потому что на станции нашёлся пожарный щит – настоящий, красный, как положено. А там и топор, и ведро-конус... и пожарный багор – небольшой такой, аккуратный. Я подумал – чего ж багру пропадать, когда тут никого не осталось? Ну и прихватил «на дело». И не ошибся. А Рыбак – тот топор пожарный взял. Тоже полезная вещь.

Багор позволил мне ворочать тела без риска поймать заразу при прямом контакте. Хотя перчатки у меня тоже есть – я ещё в прошлый раз их использовал, когда «пермяков» шмонал. Но даже в перчатках лишний раз трогать мертвецов не хочется. Хотя – куда уж деваться, иногда приходилось.

Ещё один выигрыш от владения багром – мне не пришлось непосредственно самому никого тюкать по голове. Я считаю, это тоже плюс. Ну нет у меня желания такого – головы крушить, даже мертвецам. Если ещё из ружья, на расстоянии их гасить – это куда ни шло. Я в голову им целил не раз, без всяких сомнений. Но вот ударно-дробящим оружием? Нет, извините. Не моё.

Вот Ильич – тот, кажется, никаких препятствий в этом не видит. Что уже доказал делом. И Сосед без особых эмоций к делу подошел. «Тюк» – и всё.

Я же, честно признаюсь, вообще старался отвернуться в моменты, когда слышался этот смачный «тюк». Во-первых, чтобы не забрызгало. И во-вторых – просто неприятно смотреть на вытекающий из черепушки грязно-бурый студень.

Рыбак – тот, видимо, тоже не хотел, чтобы его забрызгало. Поэтому вместо обуха топора – попробовал воспользоваться острием. С одной стороны – логично. Отрубить голову, да и дело с концом. Но… ведь и в старину, наверное, не каждому дано было стать хорошим палачом. Этому же надо учиться, с подмастерьев (или как там это у палачей называлось?)

Опять же, палачам средневековья проще было – у них плаха имелась. На твёрдой поверхности легче рубить. А если тело просто валяется на земле в нелепой позе? Да в куртке с воротником? Нет, не пойдёт…

Рыбак пару раз попробовал махнуть топором, матюгнулся, и отошел в сторонку, закурив. Снял с плеча свой «Бекас», и сказал обращаясь ко всем сразу:

– Солнышко-то греет, однако. Того гляди – эти могут оттаять. Должен же кто-то держать их на прицеле? Так риска меньше, что очнутся и схватят. Они могут.

Никто не стал возражать. Да и страховка, действительно, не лишняя. У нас-то у всех ружья за спиной – пока достанешь… Так и двинулись мы дальше. Один с ружьём на страховке, остальные с разным сугубо хозяйственным инструментом. Топоры, лопатка, кочерга, да мой багор… Работа спорится.

Я хоть и не особо смотрю в ту сторону, но уши-то не заткнёшь. Кажется, я скоро смогу на слух определить – чей инструмент наносит очередной удар. Топорик Соседа (туристическая модель с металлической ручкой) пробивает голову с со скрежетом о кости черепа. У Ильича топор как раз-таки «тюкает», без скрежета. Шатун наловчился всё-таки своей лопаткой рубить мертвецов по шее, и МПЛ-50 у него старая, ещё 70-х годов, из хорошего советского металла. Закалённая так, что аж звенит при ударе. По этому звону его и отличаю. А Рыжий и Пушистый орудует своей «рельсой», как заправский тибетский гуркх. Или непальский? Не помню… Он тоже старается рубить верхние позвонки, но его кукри не звенит, а тихонько поёт мертвецам последнюю смертельную песнь… Такая вот, понимаешь, у нас тут консерватория. Реквием, бля бемоль минор.

Быстро покончили с первой группой. А прилично мы вчера настреляли! Я насчитал 18 тел. Странно, вроде бы Тимофей вчера 19 «фрагов» отметил. Неужели один «подранок» ушел?

– Тим, как думаешь, куда ещё один делся?

– Никуда не делся. Ушел, но не далеко. Смотри туда.

Рыжий и Пушистый показал в направлении скалистого гребня. Оказывается, Курц уже нашёл «подранка». И даже стойку сделал – вытянулся, как струна. И одну лапку поджал. Замер, как бронзовый памятник охотничьей собаке! Красавец пёс, ещё и умница.

А мертвяк недобитый удивил, конечно, что смог уползти, и довольно далеко, от места расстрела. Видимо, долго полз, пока ночью его не заморозило. Значит, скоро может восстать – действительно, теплее стало, как туман рассеялся. Солнце хоть и осеннее, но греет хорошо.

Сосед отрывистым свистом подал команду – и обученный пёс моментально лёг. До меня дошло – будь мы на охоте, дичь была бы поднята, и сейчас, по идее, должен бы раздаться выстрел[3]. Но мы же решили патроны экономить… Боюсь, собакен нас не поймёт!

Проблему решил Ольсен. Наш фарерский друг, оказывается, несколько оторвался от коллектива и ушёл вперёд. Он-то и оказался ближе всех к «подранку». Не обращая внимания на удивлённого курцхаара, датчанин приблизился к трупу. Взмах кочерги, чавкающий звук удара. Всё. Точка в симфонии. Кóда.

Привет от Queen Elizabeth II.

Между прочим, время к десяти. И мы уже совсем рядом с гребнем. Значит, надо бы нам прервать наш скорбный труд ради сеанса связи.

Высоко лезть, как и вчера, не буду – некогда, да и не хочется. И, пожалуй, пойдём вдвоём с Ильичом. Он мало того, что связист (более профессиональный чем я, кстати), так ещё и просто здоровый лось. Он забрал с Метеостанции тамошнюю рацию, и теперь у нас две таких «Эрики»! Ещё он забрал небольшой аккумулятор на 12 ампер/часов. Ну как небольшой… кило четыре он всё-таки весит. Аккум и рацию Ильич сунул в свой «мелкий» рюкзачок, и сейчас прёт на себе. А кроме «мелкого» – у него и реально большой рюкзак есть, но он уже где-то в багаже на квадриках.

Так что, благодаря Ильичу, я сегодня лезу на горку практически налегке. Если, конечно, не считать ружья и ножа. Мой трофейный «Гуркха Кукри». Он славно потрудился сегодня. Кстати... Надо сказать Соседу, чтобы продолжали пока без нас.

Сосед отнёсся с пониманием – всё-таки связь – дело первостепенное. Мы полезли наверх, а оставшиеся внизу пошли заканчивать зачистку. Тут ведь, неподалёку от скал Волчьего гребня, вчера ещё семь замороженных «синяков» находили. Сразу контроль не сделали, а зря. Хотя… на тот момент просто не думал никто, что мёрзлые могут оттаять. А вдруг здесь и ещё есть такие, которых мы вчера впотьмах не углядели?

Этим же утром погода была куда лучше, чем прошлым вечером. Туман над нами окончательно рассеялся, и даже ветер почти стих. Снова появилась надежда разглядеть с горы дальние дали – Карабаш, Магнитку, а может и Златоуст? Нам ведь скоро туда! Хочется увериться, что городок стоит на месте, что его не окутывают дымы пожарищ…

Но поднявшись выше и оглядевшись – поняли мы, что нам опять не повезло. Ничего толком не смогли увидеть. Оказалось, что тут, на горе, уже ясная погода – а весь туман сошёл в низины. И под нами, практически, молоко. В этой белёсой мгле затерялось всё: и Таганайский приют, и Три брата, и Митькины скалы… над туманом виднелись только исполины – гора Круглица, да ящериная спина Откликного.

Ладно, не полюбуемся видами, так хоть сеанс связи проведём.

Ильич быстро и умело подсоединил питание, антенну. Я взялся за выносной микрофон. Минут десять, наверное, вызывал Гостиницу, Лесника… Ни малейшего успеха. Только помехи на канале.

Передал хозяйство Ильичу. (Я вроде не суеверный, но мало ли? Вдруг это у меня не лёгкая рука нынче? Или аура какая-то не такая?) Но и Олег, опытный связист, не смог найти в эфире ничего кроме шума и треска.

– Попробуй вызвать Русичей, что ли. – сказал я ему. – Я вчера в такой же ситуации на них связь проверял. Они раза в три ближе, приём был уверенный.

Ильич попробовал… и тоже ничего не услышал в ответ. Наплевав на «плохую ауру», я снова взял микрофон в свои руки. Выключил и опять включил рацию. Пошевелил антенный разъём. Ещё раз попробовал достучаться до Лесника или до Русичей – на всех доступных каналах, включая резервный, на котором обычно только сигнал «Мэйдей» передаётся. Но нет. Ни-че-го. Ответа нет.

– Ладно, давай спускаться к нашим. – сказал Ильич. – Я тоже не суеверный, но связь – это дело такое. Бывают чудеса, особенно в горах.

– Но при этом локальная связь у нас в группе работает вполне годно. – ответил я. В доказательство сказанного – вызвал по той же рации Соседа, и он сразу откликнулся, сигнал был на девять баллов, будто собеседник рядом. Достучался ещё и до Дениса, который гораздо ниже нас уже спустился – и с ним слышимость была приличная, на пять баллов. Правда, Дэн сослался на занятость, и я не стал его долго отвлекать… Но факт – связь была. Так что не надо тут приплетать «чудеса»!

– Хорошо. Отцепляем антенну, идём вниз. Там мужики уже закончили, просили не задерживаться. Но надо что-то со связью придумать. Впору делать остановки первые пять минут каждого часа – и вызвать, и слушать эфир… Я не успокоюсь, пока мы до них не достучимся.

– Да понимаю я. Без связи – никак. Получается, идём в неизвестность.

– Именно! – я припечатал ладонью камень, на котором сидел. – Вот так придёшь к в Гремучий ключ – а там вместо «Русичей» – британские шпионы. А в Гостинице вместо Лесника… даже не знаю…

– А там, к примеру, британская королева! – Ильич рассмеялся шутке. Но мне было не смешно, поскольку новости про старушку Лиз я уже слышал. Но Ильича расстраивать не стал.

Драма и хабар.

Пока Рыжий с Ильичом лазили на горку, мы дело доделали. Здесь, у подножья гребня, нашлось общим счётом двенадцать мертвяков. Семерых ещё вчера вечером заприметили наши разведчики. А вот ещё пять тел они пропустили. Но то не их вина, мы бы тоже просто так не нашли, если бы не собака. Курц опять стойку сделал на «живых мертвецов». Умный пёс. Сам понял, какая у нас в этот раз охота, кто наша «дичь».

А мертвецы в распадке между скал схоронились, если можно так сказать. Мимо пройдёшь – и не заметишь за камнями. Зомбаки оказались хорошо промороженные – солнце в ту расселину редко заглядывает. Потому, видать и не оттаяли мертвецы даже в тёплые деньки. Так что ещё раз похвалю собакена. Без него мы пропустили бы эту группу. И не узнали бы её драматичную историю. И не собрали их барахлишко… Но про хабар – потом. Сначала драма.

Судя по положению и состоянию тел, по бинтам на руке одной из мертвячек (молодая девчонка была), по разбросанному содержимому аптечки – можно всю их драму разложить, как по нотам. Пинкертоном быть не обязательно.

Было так: они в этой расселине укрылись от ветра перед тем, как девчонку укусили, в руку. Собственно, даже понятно, кто её укусил – парень, чьё тело лежало чуть в стороне от других. Тело было, во-первых, прилично изломано, шея вывернута неестественным образом. Видимо, парень (назову его фигурант номер один) залезал на скалы и упал. Перелом основания черепа. Смерть. Затем воскрешение, заставшее остальных врасплох. Про зомби они ещё ничего не знали, это совершенно ясно. Иначе или убежали бы, или догадались упокоить, пока не восстал. Но – не знали они. Более того. Испытывая определённую эмоциональную близость к покойному, девушка (фигурант номер два) утратила осторожность. Если выражаться не по-протокольному, а по-человечески: скорее всего, до последнего вздоха покойника за ручку держала. Плакала, небось, по дружку. И дружок-то её куснул, как только восстал. Тут до остальных фигурантов (два парня и ещё девушка) наконец дошло. Они проявили решительность и некоторые медицинские навыки. О первом свидетельствуют два факта: арбалетный болт, вошедший под самый хвостовик в переносицу первого фигуранта, и его размозжённая камнем голова. Болт зомбака не свалил окончательно, но, видимо, оглушил или как-то замедлил. А булыжником они, видимо, сделали ему «контроль». Молодцы, быстро сообразили. Но это их не спасло. Потому что до конца ситуацию они так и не поняли. Кинулись оказывать помощь укушенной. Пока делали перевязку – проворонили момент смерти. Или списали на обморок. Не поверили, что от небольшой ранки на руке барышня может перекинуться. Не сделали правильный вывод из первого случая – просто времени не хватило, чтобы осмыслить. Так что фигурант номер два восстала и укусила того, кто ей помощь оказывал.

Когда восстал фигурант номер три (парень, лет двадцати с небольшим, спортивного телосложения, вырван кусок горла), общий счёт стал уже не в пользу живых. Двое живых – против двух активных зомби. Живые проиграли. Судя по останкам – это были парень (сложение хилое) и ещё одна девушка. Возраст точно определить невозможно, поскольку мягкие ткани лица у обоих сильно объедены. Но судя по яркой одежде – молодёжь.

– Как думаешь, почему фигуранты два и три жрали только фигурантов три и четыре? – спросил Рыбак, когда я изложил своё видение картины.

– Возможно, живые для «синяков» кажутся вкуснее, чем уже окончательно мёртвые зомби.

– Кстати, своих активных товарищей зомби вообще не жрут. – вставил Владимир. – Может ещё и такое быть: первый фигурант слишком недавно упокоился, и был для активных чем-то запретным. Ну, там, запах не тот…

– Или ещё проще – фигурантам два и три хватило питания на номерах три и четыре. – добавил Шатун. – По одному на брата, типа того…

– А почему тогда три и четыре не восстали? С обглоданными мордами – вполне могли. Мы таких не раз встречали. – сказал Влад.

– Скорее всего, как раз тогда и ударил мороз. Смотри – они все одеты тепло: шапочки вязаные, перчатки… Так что думаю, четверо зобмаков просто замёрзли. Третий и четвертый могли даже и не успеть подняться.

– Значит, делаем контроль. – констатировал Шатун.

– Обязательно. Кроме первого, он уже безопасен. Нам как раз по одному достанется.

– И вещички забрать неплохо бы. – добавил Влад. – Арбалет, опять же, пригодится. Вроде серьёзный аппарат, блочный, довольно мощный. А в рюкзаках могут найтись запасные болты.

Я кивнул, соглашаясь. Не так часто нам попадались мертвецы с поклажей, а уж с оружием и подавно (помнится, только первые браконьеры в самом начале нас здорово подогрели стрелковкой). Ну, тут объяснение простое: зомби бродят налегке, зачем им барахлишко? И стволы мертвякам не нужны, зубы и когти – их оружие. Поэтому ничего на себе не носят.

А здесь драма разыгралась в момент привала, думал я, заканчивая дела со своим «фигурантом». Они готовились к приёму пищи, когда один из них, по неосторожности, получил травмы, несовместимые с… Короче, снова перехожу на русский язык: они весь день гуляли, к вечеру проголодались, решили сделать перекус перед тем как двинуть на базу. Тут-то один со скалы и навернулся. Вон стоят на плоском камне банки консервные, уже открытые. Вилко-ложечный набор рядом. Пачка печенья. Пластиковые стаканчики.

Я присел на камушек, поразмыслить. От дум меня отвлёк вызов по рации – Тим проверял связь. Связь была нормальная, скоро они спускаются. Отбой.

Итак, о чём я?.. Стаканчики, значит, да.

– Открытое печенье брать не будем. – сказал подошедший Шатун. На плече у него уже висел рюкзак одного из фигурантов. – А всё, что в рюкзаках, заберём. Нужное или нет – потом разберемся, как время будет. А так я закончил.

– Я тоже закончил. – сказал Владимир. – Паспорт нашёл, пока в мешок сунул. Вот. – он тряхнул плечом, на котором болтался яркий рюкзак. Явно женский.

– Jeg er færdig[4]. – что-то в том же духе, но по-своему, буркнул Ольсен из-за спины Влада. Он тоже прихватил чей-то рюкзачок. И ещё арбалет… Вот так значит. Влад уступил, или швед самовольничает?

– Очень уж Олафу этот аппарат понравился. – пояснил Влад, похлопав рукой по деревянному «рамочному» прикладу. – Если я его правильно понял, он из подобного неплохо стреляет. Или даже охотился с таким. Вроде как обещал показать.

– Да он вообще воинственный парень, как я посмотрю. Не боишься схлопотать от него болт в затылок?

– Не, не боюсь. Нормальный он мужик. Отвечаю. – Влада, кажется, ничего не может смутить.

– Ладно, посмотрим. Пусть пока несёт. Не взведённый, конечно.

Влад кивнул.

Подошёл Рыбак, тоже с чьим-то рюкзаком, но уже с мужским.

– Ну что, в обратный путь? – спросил он, пнув с дороги попавшуюся под ноги пластиковую тару. Недопитая «Сокка-Кола», между прочим. Странно, что никто кроме меня не заметил. А я помню. Такая же была в приюте «Белый ключ», когда там обернулась студентка. Настей звали. Ей ещё Шатун голову снёс.

– Да, потопали. Тимофей с Ильичом с горы уже идут, встречаемся на тропе. У Тима был хлоргексидин. Попросим, пусть нам на руки польёт.

Встреча на тропе.

Теперь, на привале, когда наш разведывательный рейд завершился, можно, наконец, спокойно собраться с мыслями и записать, как было дело.

– Давай, жми! – сказала я Ирине. Впереди происходило что-то непонятное, кто-то был на тропе перед квадриком Дениса. Но никто не стрелял. И это мне казалось странным. Потому что был уговор: если видим «синяков» – сразу валим их и уходим. Я это поняла так, что делаем по одному выстрелу в ближайших, и сразу разворачиваемся назад. Зачистить всех – нет у нас такой задачи.

Но почему не стреляют Денис с Виталием? Почему остановились?

Ирина поддала газу, наша «Ямаха» понеслась быстрее, и за какие-то секунды мы догнали Денисов «скаут». Этих секунд мне как раз хватило, чтобы снять с предохранителя ружьё и проверить рацию. Вызывать наших я пока не стала – надо сначала разобраться, что случилось.

А случилась, оказывается, встреча с животным миром Таганая. Неожиданная и незабываемая, я бы сказала, встреча.

Ирина остановила наш квадрик рядом с Денисом, и стало понятно, что заставило его остановиться. Недалеко, всего в десятке метров впереди, на тропинке была большая рыжая кошка. Рысь! И не одна – с двумя рысятами. Ну или как правильно называются котята рыси?

Котята были не мелкие, размером с хорошую домашнюю кошку. Но судя по «мимимишным» детским мордахам – совсем юные. Месяца два от силы. Наверное, маленькие рыси ещё никогда не встречали человека, да ещё и верхом на квадроцикле. И вместо того, чтобы убежать с дороги в чащу, скрыться там – они припали к земле, напуганные треском движков. Аккурат на нашем пути.

Рыжая мамаша нависла над малышами, готовая защищать своих котят. Уши прижаты, короткий, словно обрубленный, хвост – нервно бьёт по бокам. Глаза злые – явно готова кинуться на нас.

Я слышала, что рыси вообще-то на человека не нападают. Так что не скажу, что испугалась. Удивилась – да. Даже офигела, так точнее будет. Глазела на это чудо (вообще-то, первый раз в жизни видела живьём, не на картинке, дикую лесную кошку!)

Только спустя время сообразила, что гляжу-то я на неё поверх прицела ружья… Впрочем, как и остальные трое. Но к счастью, никто не стрелял.

– У меня дробь утиная. – произнес тихонько Денис, словно мысли мои прочёл. – А тут бы картечь надо…

– Может просто в воздух стрельнуть? – так же негромко спросила Ирина.

– Лора, а у тебя, часом, не картечь в стволе? Может, пуля есть?

Я, наконец, смогла оторвать глаза от семейной сцены кошачьих. Слово «пуля» меня вернуло к реальности. Резануло это слово, да так, что аж пот меня пробил… Ответ я произнесла четко, даже, наверное, громче, чем надо:

– Вот что. Я стрелять не буду. И никто не будет в них стрелять. Всё! Вверх стволы.

На удивление – никто не стал спорить. Вверх так вверх. И рысь меня услышала. Словно тоже была в ступоре, да от звука человеческой речи – опомнилась. Схватила зубами за шкирку одного котёнка, потащила с дороги прочь. Второй сам двинулся с места, за мамашей вслед.

Мы постояли ещё минуту, давая зверям время уйти от тропинки подальше в лес.

– Ну ты, блин, командирша. – выдохнул Денис, опуская, наконец ружьё. Кажется, с одобрением сказал.

– Ага, я тоже машинально ствол в небо… – сказала Ирина.

– Ребята, вы что, правда хотели в них стрелять? – спросила я. – Она же с котятами…

– А если бы она кинулась? – сказала Ирина. – Могла бы, раз с котятами.

– Да нет, не кинулась бы. Она ж видела, что нас много, и с ружьями. Но и бросить детей не могла. Вот и вышли у нас такие «гляделки» – на удивление, обычно молчаливый Виталий поддержал разговор. – Вообще, рысь человека не очень-то боится, просто старается на глаза не показываться. Так-то в лесу её редко увидишь – осторожный зверь. А тут, считай, врасплох застали. Расскажи кому – не поверят.

– Разбираешься в охоте? – спросил у Виталия Денис.

– Не особо. Просто рысей в наших краях полно, так что слышал от людей. Ну и сам пацаном в деревне жил. У нас рыси, иной раз, и к жилью подходили, не боясь. Ночью, конечно. Могли и собачку, и кошку домашнюю задушить… Хищник же. Охотники у нас, кстати, сильно рысь не любят. Зайцев она истребляет, и белку, и птицу всякую. А лису давит всегда, если встретит. Хоть и не жрёт её.

– Лора, вот видишь! Кошек душит, лис давит… А ты стрелять не хотела. – сказал Денис.

– Всё, хватит уже. Сказала – нельзя в мамку с котятами стрелять. И вообще – это её лес. А мы здесь гости. Так что… Поехали уже!

И мы двинули вниз. До развилки спустились без приключений, по рации доложились, что всё спокойно. Нам ответили, что наверху дела закончили, скоро выдвигаются на встречу. А пока выдалось свободного времени пол часика – я по горячим следам всю эту историю записала.

Подсчёты в уме.

Мы встретили наших связистов. Тим с Ильичом спустились с горы без новостей. Со связью у них сегодня не вышло. Все вместе вернулись к бараку Метеостанции. Там нас уже ждали, были предупреждены по рации. Расселись по машинам, завели моторы… Последний взгляд на плато, на «Мотолыгу» у барака, на солнечные панели, укрытые брезентом – Шатун постарался… Всё, потопали. Теперь внимание по сторонам. Хотя там дальше вроде чисто – Лора моя на связь выходила, сказала, что видели рысь, а мертвецов не встретили. Денис тоже регулярно докладывал – мол, всё спокойно.

Мне в этот раз выпало идти пешком, как и Владимиру, и Рыжему-Пушистому. Но мы, в общем, без претензий. Больным и женщинам как не уступить? Дойдём, под горочку тем более. Даже неплохо – шагаешь себе, ружьё баюкаешь на сгибе руки, природой любуешься… Опять же, очень неплохо на ходу думается. А поразмыслить есть над чем. Вот Сосед нам только что обрисовал картину заражения – на примере замёрзшей группы туристов. Мне кажется, довольно правдоподобно. Очень могло именно так всё происходить. А если шире посмотреть? Таким же путём по всему миру и заражались: один умер, восстал, укусил второго (пока никто ничего не понял), второго кинулись спасать, перевязывать – а он спасителю в горло… Похоже, универсальная модель!

Один вопрос только. Самый главный. Про первого[5]. Самый первый-то – с чего «обернулся»? С одной стороны, ответ у нас уже есть. Мы и сами не дураки, поняли уже про биологическое оружие. А вот вчера нам радио сказало прямым текстом, в сообщении Совета Обороны: пока мы тут любовались красотами гор, в мире только что произошла война, биологическая агрессия. Кстати! Мы с Соседом так и не обговорили – когда «политинформацию» проводить будем? Когда народу сообщим? Я думаю – на привале надо будет это сделать. Когда дойдём до безопасного укрывища и станем на ночлег.

Вот что успели наскоро обсудить – так это маршрут наш дальнейший. В общем, план у нас был изначально, и корректировать его не пришлось. Метеостанция на Дальнем Таганае была нашей поворотной точкой, откуда начинается путь назад. Остался только один пункт на карте, где мы ещё не были и куда желательно дойти: Киалимский кордон. Вот сейчас спустимся к развилке «Стрелке» – и пойдём оттуда на Киалим. Грубо, от Метеостанции до развилки – три километра, полтора уже прошли. И от развилки до кордона – ещё три примерно. К обеду дойдём. Там, судя по всему, очередная зачистка, возможно, и ночлег. Впрочем, тут зависит от того, как быстро мы управимся. Есть шанс успеть до темноты до Приюта Таганай. Там нас ждут гражданские, даже с детьми (всех по именам сейчас не вспомню, надо записи смотреть), и там же – смотритель приюта, Степан Иванович. У которого «почечуй». Надо же! А ведь я раньше и не знал такого названия… Ну и хорошо. Век бы ничего не знать про болячки.

Последнее. Много нас стало, ох и много… Девятнадцать. И ещё в Таганайском приюте нас ждут – шестеро живых, включая двух детей. Это если я не забыл никого. Значит, уже двадцать пять. Опять же, это если мы больше никого не встретим.

Кстати! А неплохо бы размять мозги, посчитать в уме – каков получается процент выживших в Парке? Я понимаю, что туристы в горах – не совсем то же самое, что общечеловеческая популяция. В городах будут цифры одни, в сёлах другие, в походных условиях совсем другие. Но всё же…

Насколько помню, Лесник говорил, в Парке было от 400 до 450 посетителей. Мы обнаружили (и упокоили) примерно 230 зомби. А живых… В Белом Ключе – пятеро, в Гремучем – двенадцать, вроде бы… В Таганайском – семеро, и на Метеостанции – девять. Итого тридцать три. Меньше десяти процентов от общего числа! (Есть, конечно, шансы, что мы ещё кого-то встретим, живых… Но очень уж призрачные эти шансы!) Ох, и мало выжило… Ну, в сельской местности, в своих домах, да за заборами – может и больше. А в городах, скорее всего, столько же или меньше. Десять процентов населения от семи миллиардов!

Грёбанные жидомасоны-рептилоиды. Или кто там ставил задачу, на скрижалях-то: «не более полмиллиарда населения»? Похоже, они своего добились.

Olaf Olsen.

Чуть в стороне от других по тропе идёт немолодой худощавый человек в «тактической» одежде. Его длинные седые (но крашенные) волосы собраны в хвост, на плече у него арбалет с оптическим прицелом, а в голове мысли на языке викингов:

Jeg troede, at alle Russerne var lidt skøre. Men disse normale. Gode fyre. Når jeg gik til Rusland, var jeg fortalte ikke til at gå. De er skøre Russerne, de drikker vodka, de ikke kan lide Europa. Sikke en horror-de er ikke tolerant! De kalder black ordet «nigger». De kalder sodomites ordet «pidor». De truer Europa, skudt ned af en Boeing over Ukraine.

Men disse er normale fyre. Men de drikker vodka. De er ikke bange for de døde. De har en god kanoner. God ting jeg går med dem.[6]

На привале.

Доехали, встали на поляне у развилки дорожек. Здесь пусто, ни живых, ни мёртвых, даже следов нет. А ведь мы тут постреляли буквально вчера! Десяток «синих» здесь точно был. И где? Ни трупов, ни костей… Неужто мы ни одному «синяку» в голову не попали? Тогда, может быть, эти недобитки и пришли к ночи на Метео? Это, конечно, может быть. Но не верится мне, что мы враз стрелять разучились. Странно это всё.

Не дали мне мысль додумать – Сосед вызвал нашу разведгруппу по рации. Сообщил – они закончили, идут сюда. Ну а нам что делать? Отдыхаем, по сторонам смотрим. Я курю – у меня тоже заначка есть со «вкусными» сигаретами: настоящий табак, ароматизированные, вкус «карибский ром». Осталось, правда, мало. Но ничего, до города хватит.

Виталий не курит, он службу караульную несёт. Ирина тоже по сторонам смотрит. А Лариса присела у колеса на брошенную куртку, достала смарт. Пишет отчёт, небось. Сотовой связи здесь, конечно нет. У нас у всех телефоны давно в режиме «авиа» – для экономии заряда. Только фотографируем да заметки делаем, для истории…

Не успели мы заскучать – от дороги послышался звук моторов. Из-за деревьев вынырнул квадрик Шатуна с Марией, за ним потянулись пешие. Все, кого мы нашли на Метеостанции. Назову их пока «гражданскими», поскольку без оружия они. И наши бойцы: Влад, Тимофей, Рыбак. И в сторонке ещё – швед этот непонятный, уже с арбалетом. Надо же! Где взял? А замыкал колонну большой «Полярис» Соседа, с «полевым госпиталем» на борту.

Мы, конечно, обошлись без салюта – патроны надо беречь. Но голосом и вскинутыми вверх ружьями – свою радость обозначили.

Сосед поддал газку, объехал идущих, и прибыл к развилке одним из первых.

– Привет. Всё спокойно? Хорошо. Расслабляться особо некогда. Сейчас быстрый перекур – и двигаем дальше вниз.

– На Таганайский или на Киалимский кордон?

– А вот это сейчас решим. Можно бы, конечно, разделиться… Но ты же знаешь – это плохой вариант.

– Тащить с собой гражданских на Киалим, на точку непроверенную… Тоже не лучший. – сказал я.

– Что предлагаешь? Разделиться? Сам поведёшь их до Степан Иваныча?

– А вы без меня справитесь? – попробовал я отшутиться.

– Ты вопросом на вопрос не отвечай. Не в Одессе на Привозе.

– Ладно, мужики, хорош уже. – сказал Шатун. – Пикировку тут устроили. Вместе пойдём, куда деваться.

– Согласен. Вместе. Пять минут – перекурить, оправиться… Женщин и всех, кто не бойцы – в тыл.

– Думаешь, там могут быть трудности? – спросил я.

– Кто ж знает… Но лучше не рисковать. И – да, всё-таки сперва на Киалимский. Мы там не были, а надо проверить.

– Ну, раз надо… Погнали, пока погода не испортилась.

– Да, тучки опять нагоняет… Ладно, курим, и вперёд. К обеду будем там. А дальше – по обстановке решим.

– Перекусить бы неплохо было. – сказал подошедший к нам Тимофей. – А может, ещё и на Таганайский сегодня успеем. Там и банька хороша…

– Загадывать рано. Давай сперва доберемся, глянем… – сказал Сосед, затаптывая докуренную сигарету. –Ехать и дальше придётся медленно, чтобы пешие не отстали. Но к двум часам дня должны быть на месте. Всё, по машинам. – и, уже снова ко мне обращаясь, – Давай, разведка, первым иди.

А я-то что? Я как тот пионер: всегда готов! Да и Виталий тоже.

Топор и арбалет.

Мы с Ларисой опять вторыми идём, следом за «разведкой». И снова я за рулём, а она за борт-стрелка. Водить Лора умеет, но не очень любит, как я заметила. Ну а мне – только дай порулить. И дорога, в общем, не особо трудная. Уклон есть, но небольшой, пологий. Всё же, спускаемся мы с точки «тысяча сто с чем-то» метров – всего лишь до высоты «620». Но едем медленно, потому что за нами ещё пеший отряд шагает. А тропа эта, на которую мы свернули от развилки – она узкая, хотя и прямая, как стрела. Видимо, просека тут была когда-то. Есть и ещё одна причина небыстрой езды – камни и ручейки. Дороги тут почти везде каким-то желтым плитняком выложены, не слишком ровно. А на склонах получаются настоящие ступеньки, и мы по ним – «бум-бум-бум». Не разгонишься, в общем.

И погода хмуриться начала. С утра вроде солнце выглянуло, а теперь откуда-то с севера тучки наносит. И такие тучки нехорошие, тёмные, явно дождевые. Успеть бы нам добраться до жилья прежде, чем ливанёт…

А вот и пересечение нашей дорожки с другой просекой. Не иначе, это и есть Старая Киалимская дорога. Ну точно, мы по ней же от Таганайского приюта шли буквально вчера. Потом с неё свернули налево и вверх, к Метеостанции. А теперь вот вернулись другим путём на ту же дорогу. Это значит – совсем уже близко кордон.

И правда. Тропа плавно повернула направо, затем ещё раз. И вот впереди открылся прогал среди деревьев, за ним зелёный указатель с названием приюта. Но жилья пока не видно. Зато обнаружилась ещё одна «каменная река» – конечно, не такая грандиозная, как у подножия Двуглавой, но тоже интересная. Как будто поток камней сошёл с возвышенности в речную долину… и резко отвернул от реки. Почему? Какой силой? Непонятненько… Но факт – «каменная река» здесь изогнута вправо. До реки не дошла и повернула в сторону домиков. Да, домиков – теперь мы их заметили. Вон они, впереди. Приехали!

Мы остановились следом за денисовским квадриком. Рация сказала голосом Виктора:

– Ждите меня, дальше не двигайтесь.

Через полминуты большой «Полярис» затормозил рядом. Виктор слез, подошёл уже с «поросёнком» в руках. Собрались и остальные наши стрелки.

– Пока ехали, я думал, как лучше зайти на кордон. Схемы, как мы раньше делали – на квадриках, кавалерийским наскоком – уже не годятся. У нас половина бойцов теперь пешими. А ещё водители на ходу стрелять не могут. Поэтому предлагаю зайти пешком. Как уже было – мы с гладким идём впереди, с карабинами нас страхуют Ирина, Шатун, Денис, Виталий. Кто ещё пятый СКС возьмёт?

– Я возьму. – отозвалась Мария. Она тоже подошла, оставив своих «пациентов» на попечение Ани.

– Хорошо.

– Я с вами. – сказал Ильич. Оказывается, и он тут.

– Jeg kommer. – Ба! Ольсен тоже с нами собрался. Уже и арбалет приготовил.

Но Виктор, как всегда, решил по-своему:

– Ильич, а ты куда с топором намылился? Я понимаю, на замороженных с ним ходить – это одно. А ходячего мертвеца ты успеешь тюкнуть, чтобы он тебя не куснул? А быстрого? Нет, мужик, оставайся тут пока. Без обид… Так, теперь ты, швед.

– Jeg Farersky.

– Ладно, не суть. Ты иди, но вперёд не лезь. Вот их держись. – показал на Шатуна и Дениса. – У тебя вообще-то один выстрел всего будет. Так что не промахнись.

– Ja.

А хорошо, что Олаф такой немногословный. Уж на что я к языкам не способна, и то, в общем, понимаю.

Ну что же, пойдём на зачистку. Тем более, надо поторапливаться – вот уже первые капли с неба падают.

Киалимский кордон.

На недавнем привале я успел заглянуть в свой телефон. Смартфон, если точнее. Связи сотовой тут нет, конечно, но я ещё перед поездкой успел несколько страничек сохранить для себя, в качестве путеводителя по здешним местам. Люди до нас ездили, отчёты писали, фото выкладывали. Вот, пригодилась мне эта информация, и не раз. И теперь про новое место тоже почитал. Процитирую из своих заметок:

Киалимский кордон – самый дальний из приютов Таганая. Расположен в долине реки Большой Киалим между двумя горными хребтами – Большим Таганаем (1117 м) на западе и Ицилом (1068 м) на востоке. В девятнадцатом веке здесь был посёлок углежогов, везли отсюда древесный уголь для металлургических заводов Златоуста. Вот по той старой дороге его везли – мы её пересекали только что. Дорогу называют то Киалимской, то Карабашской – потому, что по ней можно выйти к городку Карабаш, что к северу от Златоуста. Но туда мы не пойдём, надеюсь. Карабаш и до зомби-то был не самым приятным местом. Голые сопки – лес свели давно. Убитая природа – грязное производство, химические отходы, горы шлака… А уж теперь вообще страшно представить, что там, с живыми мертвецами в придачу.

Но вернёмся к кордону. От посёлка углежогов почти ничего не осталось, кроме обширной поляны, домика егеря да пары сараев. В последние годы поставили несколько новых срубов, для туристов. А желающие быть ближе к природе – могут ставить палатки ниже по течению, у реки, в живописном хвойном лесу. По отзывам в основном пишут: «Спокойное место, красивая природа». Судя по всему, сюда туристов меньше заходит, чем в другие приюты, более близкие. Потому и спокойно.

В плане удобств – не знаю, есть ли здесь баня, в отчётах не пишут. Но если егерь живёт тут постоянно, то скорее всего должна быть. Знаю, что был генератор электрический. Но неизвестно, как с бензином. Солнечных панелей на фотографиях не видно, хотя я свежие фото смотрел – прошлого года и этого… В общем – место довольно глухое. Зато, говорят, живности много. Зайцы просто пешком ходят.

Да, ещё о речке два слова. Есть тут мостик пешеходный через Большой Киалим. Ну как мостик… несколько брёвен. Речка-то неширокая. В каком-то отчете я прочитал: «Река Большой Киалим у кордона – сплошная шивера» – вот даже слово новое для себя узнал. На первом слоге ударение, а означает слово: «мелкий и каменистый участок реки». Ну, я-то сам с Волги, у нас таких речек нет. А Киалим течёт с Уральских гор, начинаясь в Таганае и впадая в реку Миасс возле Карабаша.

Вот и всё, что я читал про эти места. А теперь время познакомиться с ними поближе.

Домики для туристов. Вот они. Судя по виду – это и есть новые срубы. Стоят немного на отшибе, ближе к лесу. Начнём с них.

Движения не наблюдаем. Собака рядом с Соседом, идёт спокойно. Хороший знак.

Мы идём впереди, растянувшись цепью. Сосед и я – на левом фланге, Влад с Тимофеем на правом. Позади нас, метрах в двенадцати, остальные. Ларису я попросил, чтобы она со своим ТОЗиком вперёд не очень-то лезла. Так мне спокойнее. Тем более, что пулевые патроны у неё пока ещё есть. А пулей на такой дистанции она не промажет – проверено. Так что пусть прикрывает. Значит, позади нас страхуют аж шесть стволов: пять карабинов СКС и ТОЗ-106 двадцатого калибра. Плюс ещё арбалет! Ну, будем надеяться, что датчанин и правда стрелять из него умеет. Хотя, у него оптика. Думаю, не промажет по зомби. И не будет целиться в нас. Не хотелось бы получить болт в спину…

Ладно, что это я себя разговорами занимаю сегодня? Неужели от страха сам себе зубы заговариваю? А ведь верно, есть какое-то нехорошее чувство. Словами трудно передать, но нервы напряжены. Будто струна где-то натянута, и вот-вот лопнет. И место это кажется каким-то мрачным. Или это погода так действует? Небо потемнело, дождь начинается, уже шелестит каплями по траве, по серым крышам домиков. И речка шумит по камням – отсюда уже различимо… А других звуков нет. Даже птиц не слыхать. Только дождь и река.

Ну вот, домики уже совсем рядом. Идём к первому. Дверь прикрыта. Заперта или нет? Мы встаём справа и слева от двери, чтобы не закрывать сектор для нашей огневой поддержки. Сосед показывает жестом на себя и на дверь – мол, я проверю. Держа «вепря» наготове, толкает дверь ногой и сразу отскакивает в сторону. Двери здесь делают так, чтобы открывались вовнутрь – правильно, снега на Урале много бывает, по зиме завалит так, что наружу не откроешь.

Дверь без скрипа открывается, никакого движения внутри не заметно. Внутри полумрак – окошки здесь делают небольшие, экономят тепло. Я вспоминаю, что в кармане куртки есть фонарь, достаю его, пытаюсь посветить. Нет, ничего толком не видно. Кажется, пусто внутри.

– Тим, а далеко твоя дудка японская? – спрашивает Владимир. Ясно, он вспомнил про сякухати, хочет применить «акустический метод» выманивания мертвяков.

– В рюкзаке она, а рюкзак в багаже. Не догадался я взять.

– Ладно, и так видно, что там пусто. – говорит Сосед.

Он нагибается, подбирает с земли округлый камень размером с кулак, бросает его внутрь домика. Камень с грохотом катится по дощатому полу, наконец замирает где-то под шконкой. И тишина. Никто не показывается, никто не бросается на нас из домика. Кажется, можно заходить. Сосед командует:

– Жень, мы с тобой первыми входим, контролируем лево и право, как стоим сейчас. Влад и Тим – сразу за нами, контролируете середину и страхуете нас. Давай!

Мы залетаем в дверь, чудом не цепляя друг друга плечами и ружьями. Или здесь двери узкие, или просто мы слишком толстые. Всё-таки эти спецназовские штучки, типа штурма помещений – они требуют другой выучки… Сосед, видать, пересмотрел боевиков, тактические схемы – явно оттуда. Ещё и этот его фокус с булыжником… Это же гранату так закатывают в помещение, я в кино видел. Эх, служил я, но не в спецназе… Приходится учиться на старости лет. Ладно, все эти мысли – потом. Сейчас надо дело делать.

Осматриваемся. В домике, действительно, пусто. Нет даже следов пребывания людей – видимо, кто-то организованно собрался с вещами на выход. Пустые лежанки. Пустой чайник на печурке. Вязанка дров. Здесь не только прибрались за ушедшими туристами – здесь, похоже, даже приготовились к заселению следующих. Учтём это.

– Пошли следующий дом смотреть. – говорит Сосед. – Если на каждый будем тратить столько времени, мы так до вечера провозимся.

Он прав. Надо бы нам поспешать. Чувствую, о том, чтобы успеть сегодня ещё и на Таганайский кордон – речь уже не идёт. Нам бы тут до вечера обустроиться. Ещё и горячее питание сообразить, на такую-то ораву.

Со вторым домом получается чуть побыстрее. Дверка там также прикрыта, но не заперта. Но мы уже не стоим перед ней в нерешительности – сразу луч фонаря внутрь, следом камень, ещё через минуту мы сами.

И тут пусто, и тут нет следов прежних обитателей. Разве что – тапочки чьи-то резиновые возле одной из лежанок. Ну мало ли? Может, это местная обувка. Или оставил кто. Не заморачиваемся этим, идём дальше.

А там – другие строения, здесь ещё многое надо осмотреть. Большой и длинный древний дом, огороженный общим забором с кучей пристроек, с дровниками и сараями, со внутренним двором и палисадником. Это же ужас, сколько там мест, где может притаиться нежить! И ещё одно строение, отдельно стоящее ближе к речке. Может, это баня? Похоже… Точно, баня! Вот и спуск от неё к реке – это чтобы из парилки сразу в холодную водичку занырнуть. Толково придумано!

Дальше взгляд зацепился за антенны, поднятые повыше на шестах. Ну, тут я не спец – не отличу, телевизионные это антенны, или для рации? Пусть разбираются с этим Ильич и Рыжий-Пушистый. А вот провода, что от большого дома по воздуху тянутся – очень похожи на электрические. Значит точно есть генератор. Может и бензин найдётся? Посмотрим.

В большом доме.

Большой дом, он же дом егеря – уже издали внушал лёгкую оторопь. Нет, так-то просто, дом как дом. Но если вдруг там есть зомби… Тогда беда. Там же лабиринт внутри, закутки и култуки. И из каждого на тебя может выпрыгнуть притаившаяся смерь… Простите за поэтический слог, но реально я так подумал, когда мы ближе к заборчику подошли.

Дверка во внутренний двор была закрыта. Но вот чем хорош здешний уклад жизни – не принято в лесу замки на двери вешать. Висит верёвочка, потяни за неё – поднимешь засов. «Дёрни за верёвочку», точно! Всё равно здесь случайных путников не встретить – только свой же брат-турист может искать приют. А если дежурный ушёл? А если зима и метель? Не замерзать же путнику на пороге? Поэтому так устроено.

И да – дежурный, действительно, отлучился. О том сообщала записка, приколотая щепкой на дверь: «Ушёл на делянку, скоро буду. Дежурный». Мы, конечно, и знать не знали, где та делянка. Но выводы сделали. Значит, эвакуация отсюда производилась планово – раз уж время было записку оставить. Это уже хорошо. И более того – если егерь ушёл, закрыв за собой дверь и оставив записку – можно надеяться, что мертвяков внутри нет. Логично же? Будь там нежить – ушёл бы он так спокойно? Пожалуй нет. Разве что только специально, запер «мёртвых сторожей» внутри, а сам свалил. Но по мне – это уже перебор. Вот разве что странно, что туристов здесь тоже нет. Какой ни есть далёкий приют, не популярный может быть – но так, чтобы тут совсем никого? Это странно. Или, может, егерь всех туристов с собой увёл на неизвестную делянку? Во избежание, так скажем? Но это – опять же, домыслы.

Я поделился своими сомнениями с товарищами по оружию.

– Ну фиг его знает. – сказал Рыбак. – Может, тут и правда никого не было, кроме егеря?

– В самый сезон, в «золотую осень»? – усомнился Сосед. – Да тут туристы должны толпами бродить. Они даже зимой ходят, то ли дело сейчас.

– А может, правда, ушли все с егерем? – предположил Тимофей. – Ну, скажем, узнали об опасности, решили свалить подальше. Тогда логично, что ушли все.

– Если б ушли все, так бы и написали, что «ушли». Во множественном. – сказал Виктор. – А тут русским по белому сказано: «ушёл».

– Логично. И кто из нас филолог? – удивился Рыбак.

– Далее. Я очень надеюсь, что внутри и правда, никого нет. – продолжил Сосед. – Просто не вижу причины, почему может быть иначе. Но расслабляться не надо. Собрались и пошли внутрь. Патрон в патроннике, предохранитель снят. Просто напоминаю.

Мы вспомнили. И пошли.

В палисаднике – чисто. В дровнике и в сараях – пусто. Но не совсем, конечно, дрова-то есть… Мертвецов нет, главное. Ни движения, ни запаха, ни звука. Только дождик шлёпает каплями по листьям и крышам. Дальше – вход в дом. Не заперто. Вошли, проверили – и тут чисто. Конечно, уже нет такого «стерильного» порядка, как в домиках туристических: сушатся тряпки, чашки на столе стоят, мешки какие-то валяются… в общем, заметно, что здесь жили, и (возможно!) покидали жильё второпях. Но благо – мертвяков нет. И даже нет запаха их, трупно-ацетоновой вони. Мы бы её сразу заметили. А тут пахнет домом обжитым: пыль, да чай, да кипрей. Нормально, в общем и целом.

Тут мы решили, что пора заселяться. Хозяин, когда (и если!) он вернётся, нас поймёт. Надеемся на это.

Рыжий и Пушистый достал радейку и вызвал Дениса. Короткие переговоры с нашей «группой поддержки» привели к следующему решению: прикрытие нам больше не нужно, пусть ребята и девчата возвращаются к квадрикам, перегоняют их сюда и ведут остальных. А мы тут подождём, освоимся пока в доме. И то правда – что нам бегать туда-сюда? Мы пока сарайчики местные осмотрим повнимательнее – поначалу бегло заглянули, просто убедились, что нет никого. А теперь взглянем более хозяйственным глазом. Может, генератор найдём. Или ещё что полезное.

Засланный казачок.

Нам пришлось вернуться к квадрикам, к компании «гражданских». У них неформальный лидер – как мне кажется – Ильич. Когда мы подошли, он как раз о чём-то разговаривал с бородачом, с Юрой. И вроде бы – немного на повышенных тонах. Оба замолкли, увидев меня. Так что, быть может, я ошибаюсь (позже выяснилось – нет).

Надо было перегнать машины на кордон, к дому егеря. Я себе наметила большой «Полярис», поскольку именно там были мои подопечные, «калеки» Саныч и Кузьмич. Остался вопрос – кто поведёт остальные три.

Оказалось, что Ильич (вопреки моим предположениям) не водитель, совсем. Ринат имеет права категории «B», но честно предупредил, что у него мало опыта. Тем не менее, ему я поручила одноместный «скаут» Дениса. По крайней мере, никого не угробит. А дальше, как всегда, выручили женщины: Лена и Лера. Они вызвались довести два оставшихся квадрика. Сказали, что умеют. Ну тут ехать-то два шага…

В общем, сели и поехали. На самом деле – от силы триста метров езды. Встали возле калитки. Если мужики смогут открыть большие ворота – то и таскать вещи не придётся. Просто загоним квадрики внутрь, во двор. В итоге так и поступили. Очень удобно. А дальше – пошли обживать пустой дом.

Меня дом впечатлил. Древний, тёмный, но жилой. Тут хватило места всем. Была и печка – нормальная, не только для отопления, но и еду готовить можно. Запас дров тоже присутствовал.

Под временный лазарет я наметила комнату здешнего егеря – как самую удобную, как раз на двоих. Остальные комнаты больше, на четыре, на шесть человек… Там разместились остальные.

Кухня тоже оказалась приличная, Лариса одобрила. Она сразу взялась за дело: реквизировала местные запасы (крупа, растительное масло), взяла под свою команду Леру, Лену и Аню – и они все весте занялись ужином: лепёшки и каша с тушенкой.

В общем, получилось так, что мне и делать нечего. Пациенты размещены, обед готовится. Так что я пошла искать наших – они разбрелись по территории, в поисках, чем бы поживиться.

Тимофей, Ильич и Сосед – крутились возле столба с антенной. Увы – это была не антенна передатчика. Простая, телевизионная, как оказалось. Наверное, здешний егерь иногда пытался смотреть Первый канал, или что ещё тут ловилось. Я спросила – можно ли использовать приёмную теле-антенну для радиосвязи – увы, нет, сказали мне.

Денис, Влад и мой муж – нашлись в сарайчике, который был, видимо, гаражом. А ещё раньше – конюшней. Сейчас здесь не было ни лошадей, ни машин. Зато имелся генератор корейского производства и бочка с бензином. Полная на две трети. Это – удача. Либо будем со светом в эту ночь, либо зальём в наши квадрики.

Рыбак, Ринат и Юра – были неподалёку от кухни. Кто с вещички свои перебирал, кто в смартфоне сидел. Явно ждали обеда. Девчата при мне мобилизовали их – за водичкой сходить, к реке. А я сама, закончив знакомство с домом, присоединилась к кухонной команде. Что-что, а готовить я тоже умею.

С вёдрами, от реки, вернулись только двое. Рыбак и Ринат.

– А Юра где? – спросила я.

– Да он отлучился. По нужде. – сказал молодой (Ринат).

– До ветру. Так ещё говорят. – сказал старый (Рыбак).

Оба были не правы. Юра не вернулся в ближайший час, и создал нам кучу проблем… А вообще, похоже, засланный был казачок. Но кто же мог знать? Только Сосед с его паранойей. Но и та мочала. А оно вон как.

Пропавший под дождём.

Ну в общем, да… Мария права. Создал нам этот Юра проблемы. И что хуже всего – на ровном месте, где мы никак не ждали. Думали уже: ну всё, до последней точки добрались, до этого самого кордона. Теперь только передохнуть, да в обратный путь.

А тут вдруг – на тебе! Человек пропал. И к обеду не явился. Мы сюда, на кордон, зашли в районе часу дня. До двух, считай, проверяли местность, все домишки и сарайчики. К трём с копейками у девчат обед поспел – каша пшенная с тушенкой. Вкусная. Но ели мы молча, без шуток и без спиртного на столе. Настроения даже не было, выпить.

К концу обеда, когда мы уже чаёвничали, Ильич поднял тему.

– Мужики, так как быть с Юркой-то? Мы тут сидим, а он где-то… Может случилось что с ним?

– А что могло случиться? – вопросом на вопрос парировал Сосед.

– Ну мало ли… Может, мертвяков встретил, когда в уборную ходил?

– Мы уборные проверяли. Не было там мертвяков. – сказал Денис.

– А вдруг их тогда не было, а потом пришли откуда-то? И сидит он там запертый, выйти не может. Или ещё вариант – пошёл прогуляться по округе, встретил зверя. Может, медведь его на дерево загнал? И сидит он на ёлке, грубо говоря… А мы тут. И никто ему на выручку не придёт.

– Ну покричал бы. Мы бы услышали, наверное... Кстати, пошли на воздух. Покурим, заодно послушаем. Вдруг, правда: он орёт, а мы не слышим.

Застучали лавками, затопали берцами – на выход. Считай, вся наша команда во дворик вышла, даже кто не курит. И ещё пара человек с Метео. Курили молча, слушали. Но ничего услышать не смогли. Только шорох дождя по крышам и навесам. Надолго зарядило, похоже.

– Да уж, погодка не очень располагает к прогулкам. – сказал Рыбак. – Непонятно, куда в такую погоду человека понесло.

– Да что непонятного? – проворчал Сосед. – Ясно всё. Решил Юра от нас драпануть. По каким-то своим причинам. Ну не интересно ему с нами. Свои дела есть. Или делишки. Ильич, что скажешь? Так?

– Ну… Может и так. Обмолвился он, ещё раньше, когда вы кордон проверяли. Мол, с егерем местным он знаком, и есть у егеря делянка какая-то. Мог туда уйти.

– Опачки! Что ж ты молчал-то? – возмутился я.

– Да просто не подумал, что это важно. Правда. Поверил ему, когда он сказал, что живот скрутило. Он ещё натурально так за брюхо схватился…

– Ну-ка, ну-ка… Ты говоришь, когда это было? – спросил Витька. – Когда он про делянку говорил?

– Когда вы пошли кордон зачищать. Меня с топором не взяли, и мы с ним у квадриков были.

– Очень интересно. Мы-то про делянку только потом узнали, когда уже до большого дома дошли, записку увидели. А Юра, значит, и без записки знал.

– Выходит так. Говорю же – он знаком был с егерем.

– Какой интересный человек этот Юра. Всех егерей в парке знает. На Метеостанции тоже свой парень. Да?

– Вроде бы. Но это Кузьмича спрашивать надо.

– Спросим, обязательно. Правда, надо про этого кадра пару вопросов задать!

Тайны и признания.

Ну мне теперь деваться некуда – сказавши «А», придётся говорить «Б», как там всё было. А было так…

Вооружённый отряд ушёл – проверять домики на кордоне. Мы остались сторожить квадроциклы и багаж, с одними топорами. Нас было восемь человек, все с Метеостанции. Ну, вроде как, друг друга знаем уже, не один день просидели вместе, в осаде. Неожиданностей не должно быть. Однако, Юрка меня удивил. Подошел, отозвал меня в сторонку… Спросил:

– От квадриков ключи есть?

– Нет. Откуда? Кто рулил – те с собой забрали.

– Жалко. – говорит Юрка, а сам на меня смотрит хитрым взглядом. – Мне тут надо бы смотаться, недалеко. Ногами идти долго. А на колёсах – мигом бы управился.

– Ну извиняй. Помочь тут не смогу. А куда собрался-то? Если не секрет…

– Да от своих какие секреты… Ганджа. Знаешь такое дело? Конопля, каннабис. Местный егерь выращивал в теплице. Для себя и для гостей. Я уже брал у него, добротный продукт, «афганка». И знаю где плантация. Может, смотаемся на пару? Курнём шишек…

– Не, братуха, прости. Я этим не увлекаюсь. – сказал я.

– Ну, как хочешь. Не буду агитировать.

Вот как бы и всё. Ах, да! Ещё один момент. Мария выше написала, что мы с Юркой на повышенных тонах разговаривали. Это было, но чуть позже, и на другую тему. Или на ту же самую? Чёрт, чёрт!!! Я тогда вообще и не думал об этом…

Короче, спустя ещё минут двадцать Юрка снова подошёл. Сказал – мол, хочет свой рюкзак с квадрика из багажа достать. Понадобилось ему что-то. А я говорю: какой смысл? Уже ребята по рации сказали, что дела закончили, сейчас квадрики перегонят на кордон, там и возьмёшь свои вещи. Тем более, что действительно – его рюкзак другим барахлом завален был, считай, всё разбирать надо… Он было попытался права качать, мол, кто я такой, чтобы ему запрещать его же вещи забрать. Но тут как раз ребята подошли, тут Маша и услышала наш спор. Да спор на том и закончился.

– Вот тут стоп. – сказал Сосед. – А как выглядит его рюкзак, помнишь? Опознаешь среди других вещей? Я понять хочу – с рюкзаком он ушёл в итоге, или нет? Если с рюкзаком – значит, точно, не в сортир. Значит – насовсем драпанул.

– Да уж, с рюкзаком в сортир как-то не с руки… – сказал Рыбак. И добавил: – Только можно на поиски рюкзака время не тратить. Я видел, что он с ним уходил. Сам ещё удивился – зачем он вообще его с собой взял, когда мы за водой пошли. Но тогда не придал значения.

– И всё-таки. Какой был рюкзак?

– Ну такой зелёный, не очень большой. Литров на 40. Из авизента вроде. И коврик-пенка к нему сверху… А надел он его на себя уже после того, как вы вещи с квадриков забрали. Так с ним и пошёл за водой, выходит.

– Ладно. Значит точно, не планировал возвращаться. – подвёл итог Сосед. – Теперь Иван Кузьмич, к тебе вопросы.

Мы к этому моменту уже переместились обратно в кухню, и Кузьмич со своей больной ногой тоже сюда приковылял. Попросили ещё чаю, приготовились слушать. Однако, выяснилось, что Кузьмичу про Юру и рассказывать особо нечего.

– Нет, не скажу, что он мой приятель. До этого лета он ни разу у нас не появлялся. А в этот год приходил один раз, в июле. Дня три тогда на станции пробыл, вроде… И вот второй раз недавно пришёл, аккурат перед тем, как началось.

– А что говорил о себе? Кто такой, откуда? Что рассказывал? – допытывался Сосед.

– Да ничего особо не рассказывал. Вроде, не так давно перебрался в Златоуст, откуда – не говорил. Или я не запомнил.

– Мне говорил, что с Ебурга. – сказал я. – Но теперь уже я не знаю, верить ли его словам.

– Вроде, по работе его перевели, по торговой части он. – добавил Кузьмич.

– Точно, в сети «Сухое и Крепкое» он работает. Ну, говорил так. – я припомнил, что Юрка рассказывал какую-то байку, с торговлей связанную. – То ли мерчандайзер он, то ли ещё кто-то в этом же духе.

– Короче ясно, что ничего не ясно. Но не местный, по торговой части, и любит ходить горы. – сказал Рыбак.

– Ага, за ганджубасом. – съехидничал Тимофей.

Споры и поиски.

После недолгой дискуссии народ на кухне разделился на два лагеря. Одни были за то, чтобы идти искать пропавшего – мол, какая разница, «наш» этот Юра, или «себе на уме», надо хотя бы для успокоения собственной души дойти до делянки егеря, проверить. За это больше всех агитировали Рыбак с Рыбачкой, поддержали их мы с Владимиром, Шатун и Виталий.

А вот Сосед был против поисков. Его аргументы: сам захотел уйти, и ушёл, так что флаг в руки, барабан на шею. Мы не няньки. Виктора поддержал Тимофей:

– Да и вообще, нам без этого Юры есть чем заняться. Пятый час уже, скоро темнеть начнёт. А надо ещё разобраться со здешней антенной, с генератором… Никто же не откажется – поужинать при нормальном освещении, зарядить повербанки. А вы носитесь с этим планокуром…

– А тебе кусок в горло полезет за ужином, если о пропавшем вспомнишь? – спросила Лариса. – Тут не важно, пусть он планокур. Допустим, пошёл на делянку за коноплей. Но ведь давно бы уже вернулся. Больше двух часов прошло. А в то, что он совсем уйти решил – я не верю. Это каким надо быть идиотом? Здесь – отряд с оружием. Это шанс добраться живым. А одному что делать, безоружному? Попасть «синякам» на зубок? Или он думает, что мы на сто процентов Парк зачистили?

– Кстати, спрошу вас, кто Юру дольше знает – как у него с головой? – спросил Рыбак Ильича и егеря.

– Да не похож на дурака, пожалуй. – ответил Кузьмич. – Себе на уме, это да. С хитрецой немножко. Но не дурак, нет.

– А про местного егеря что сказать можешь? – догадался спросить Сосед. Давно пора было, кстати.

– Про Егорку-то? Да как тебе сказать. Тихий он, тоже себе на уме, пожалуй.

– Выходит, они с Юркой – «два сапога пара»?

– Ну можно и так. Суди сам: я в Парке лет пять работаю. Егор и того больше, он раньше меня тут был. Мы хоть не часто, но общались, бывало. А вот про то, что у него тут плантация «марьиванны» я знать не знал. А взять Юрку – он тут два раза в этом году появился, а уже всё вызнал. Значит, правда, «два сапога». Или как ещё говорят – «рыбак рыбака видит издалека».

– Ты, Кузьмич, рыбаков не трожь! – возмутился Евгений. Впрочем, больше для виду.

Что касается меня – я в любом случае не против прогуляться. Не скажу, что мне так уж интересна «плантация» местного егеря, но всяко лучше побродить с ружьишком по лесу, чем сидеть в избе.

В итоге поисковый отряд всё же сформировался. И на удивление состав его получился не таким, как итоги голосования. Судите сам: Сосед, хоть и был против этой идеи, всё же решил идти. Ворчал при этом – мол, ну вас одних только отпускать… нет, я пойду, растрясу жирок после обеда… в таком духе.

Шатун колебался – идти с нами, или остаться, заняться генератором. Но, наконец, решили, что останется Ильич (хотя он сам-то хотел идти на поиски) – просто Ильич в технике тоже смыслит, он и Тиму помочь может с антенной, и с электрикой разберётся не хуже Ивана.

Так что пошли мы таким составом: Сосед и Шатун, мы с Владом, Рыбак и LorikK. Шестеро. И седьмым – опять увязался за нами Ольсен. С арбалетом. Ну и Курц, конечно.

Где именно находится та делянка – никто из нас, разумеется не знал. Но примерное направление мы поняли со слов Кузьмича. Куда-то по тропинке, ведущей в лес. В сторону, противоположную той, откуда мы приехали.

Тропинку эту мы нашли, двинулись по ней привычным боевым порядком. С неба сыпалась морось. Под ногами, к счастью, не было грязи – просто мокрая хвоя. Всё-таки, сильно отличается лесная тропинка от всего, что можно встретить в людных местах. Впитывает влагу лесная почва, не истоптанная тысячами ног, не разъезженная колёсами. Идти приятно. Запахи лесные, прелые… Грибами пахнет! Единственное – надо смотреть, чтобы на корневищах и камнях не поскользнуться.

Шли минут двадцать, может чуть больше. Солнце уже за горки таганайские садилось. Нет, не темно ещё пока. Но и так пасмурно было, тучи… Вечерело, в общем. И холодало – с дыханием пар выходил.

Но тут, наконец, дошли мы. Лес по сторонам тропинки расступился, и вышли мы на поляну. Видно – это и есть «делянка». Стожок сена. Три улья, вида заброшенного. Грядки – уже пустые – наверное, картошку сажал здесь егерь, да выкопал по осени. И главное – в конце поляны – невысокое сооружение наподобие теплицы. В рост человека, из плёнки, натянутой на жерди. Видимо, это и есть наша цель.

– Стоим. Осматриваемся. – негромко говорит Сосед. – Оружие с предохранителя снять.

Ну, это можно и не напоминать. Это мы уже и сами выучили. Жить-то хочется.

Тут я отвлёкся на непривычный звук – вроде скрипнуло что-то протяжно, сзади… затем клацнуло металлом. Уф, чуть не напугал меня басурман фарерский! Ольсен, оказывается, тетиву арбалета взвёл, и болт вложил. И хорошо, и правильно. Лишний оружный нам здесь очень даже не помешает.

Потому что, когда мы ещё несколько шагов вперёд сделали – ноздри почуяли знакомый нехороший запах. Смесь трупного смрада и ацетоновой вони. Ну вот. Значит, мы пришли по верному адресу.

Тварь.

Когда приблизились к теплице, когда пахнуло на нас мертвечиной – все поняли, что сейчас придётся стрелять. Слышно было – щёлкают предохранители ружей, народ готов. Но я всё равно напомнил. Не зря.

Сколько мы уже мертвяков упокоили с тех пор, как это всё началось? Больше сотни, точно. Были среди них и быстрые. Но такого, как здесь, мы ещё не встречали. И не дай Бог.

Он появился внезапно, и откуда не ждали. Не через дверку теплицы – прямо через плёнку, срывая полиэтилен, ломая каркас. Очень сильный и очень быстрый. Настолько быстрый, что никто и не успел прицелиться. Два или три выстрела – один точно мой – но, кажется, никто не попал. Роняя куски плёнки, тварь сначала метнулась к нам, но моментально сориентировалась. Неужто они умнеют? Не понравились выстрелы – огонь, грохот? Или, может, пара картечин задела всё-таки? На лету, не тормозя, умертвие изменило вектор – ушло вбок, влево, под защиту деревьев. Скрылось в тени.

Пасмурный день, да и к вечеру дело. Короче – мы его потеряли.

– Не расходимся. Прикрываем друг друга.

– Ты видал, какой он быстрый? – спросил Денис.

– Угу. И я очень надеюсь, что он тут один такой.

– Дальше куда? – спросил Рыбак. – Идём к теплице? Или тут стоять будем?

– Идём. Мы с Шатуном первые, Влад с Денисом – пасут фланги. Вам, замыкающим – бдить тыл. Ясно?

– Ясно. Бдим. А то ещё обойдёт. Чую, это новая фаза. Умная тварь.

– Именно. Таких мы ещё не встречали.

– Главное, чтобы простые пули и картечь его брали. – отозвалась сзади LorikK. – Серебряных-то у нас нет!

– Без серебряных справимся. Просто стреляй в башку, как увидишь.

– Так не вижу!

– Jeg kan ikke se. Han gemte sig.[7] – подтвердил швед.

– Донт ток. Джаст лук эраунд.[8] – перебил Рыбак.

Дальше молча дошли до теплички. В дырку, оставленную монстром, сунулись стволы и фонари. Движения внутри нет. Но смрад усилился и стал невыносим. Я сунул нос в воротник куртки, пытаясь дышать сквозь мех. Немножко помогло.

Внутри были вытоптанные посадки, сломанные кусты – прощай, плантация «афганки»! И были скелетрованные трупы. Голые решетки рёберных костей. Несколько, минимум три-четыре. После посчитаем. Судя по всему, тварь здесь и кормилась, и логово устроила. Куда же ты, сцука, делся? Мы за тобой по всему лесу должны мотаться, что ли? Ну нет уж. Ты вроде поумнел, но не хитрей меня. А я ведь и собакой могу рискнуть…

– Курц! Вперёд, ищи! Алле![9]

Умный пёс метнулся к деревьям. Конечно, я за собаку боялся. Но у него нюх. Он не попадётся живому мертвецу, не даст подойти близко, почует загодя. Обозначит и наведёт нас.

И верно. Не прошло и пары минут – со стороны леса раздался звонкий лай. Умница, пёс! Нашёл добычу.

Лай изменил направление в пространстве, приблизился. Ясно – мертвяк идёт сюда. Вернее – это Курц ведёт его к нам, под выстрел. Я напрягал глаза, пытаясь высмотреть под пологом леса фигуру зобмака. Тут главное – не ошибиться, не низить. Лишь бы в собаку не попасть!

Вот какое-то движение в тени. Показалось? Нет, точно, движется что-то большое, и в нашу сторону. Прицел… Жаль, нет коллиматора. Красная точка сейчас помогла бы. Но и без… Вот он! Огонь! Палец давит на спусковой крючок – усилие спуска у «Вепря» около трёх килограммов, по мне это в самый раз, я привык. Сноп огня из короткого ствола ослепляет меня. Я не рискну сразу сделать второй выстрел, пока не увижу результат. Но рядом уже раздаются выстрелы моих товарищей. Один, другой, третий… Ну нифига ж себе! Четыре выстрела не остановили эту тварь? Сквозь грохот двенадцатого калибра я слышу лай собаки – Курц продолжает гнать «зверя»! И точно – едва глаза приходят в норму, я замечаю приближающуюся тень.

Ещё два выстрела, кажется, звучат одновременно: мой «поросёнок» и ТОЗик Рыбачки. Не знаю, кто поставил точку, но тварь падает. От его головы до моих сапог остаётся не больше трёх метров. Я свечу туда фонариком – и мне не нравится эта картинка. Голова твари, покрытая пегим полуседым волосом, выглядит целой. Неужели никто так и не попал ему в голову? Рисковать дальше я не хочу. Делаю «контроль». С дистанции три метра крупная дробь очень эффективна. Вот теперь – точка.

– Du ikke lade mig skyde.[10] – слышу голос шведа рядом. Интонация какая-то не весёлая. Я оборачиваюсь – он стоит с арбалетом у плеча, целясь в труп. Ага, ты меня страховал. Спасибо. Извини, что не дал тебе закончить дело. Обойдёшься. Разряжай теперь.

– Данке шён. Эншульдиген зи битте![11] – я выдаю разом практически весь свой запас немецкого. Авось поймёт.

Генотип и фенотип.

Тело Юрия мы нашли далеко не сразу.

Первым делом вообще не поисками занялись, а связались с нашей новой «Базой» – вызвали Тимофея, сообщили, что у нас всё нормально, раненных нет, нашли и упокоили одного, но очень шустрого. На «Базе» тоже всё спокойно было, занятия по плану. Девчата готовят спальные места, с ужином что-то кумекают.

Потом, всё ещё страхуя друг друга, проверили бывшую тепличку. Насчитали аж пять начисто объеденных тел, прямо на виду, в проходе. Кто это был, что за люди – уже не узнать. Одежды и документов – не нашли.

– Туристы, скорее всего. Постояльцы с кордона. – предположил Виктор. – Он их жрал тут явно не один день.

– Вот и отъелся. До шустрости необычайной. – добавил Владимир.

– Вряд ли он мог убить всех пятерых сразу. – сказал я. – Скорее, по одному убивал. И быстро пожирал, не давая никому воскреснуть.

– Похоже на то. – сказал Рыбак. – Так значит, это именно егерь таким быстрым стал?

– Скорее всего. Под описание подходит. Немолодой, крепкий мужик. Вот сюда глянь! – Сосед где-то подобрал хозяйственный инвентарь – вилы. Ими сено, наверное, кидали в стог. Этими вилами он зацепил руку монстра, повернул к свету фонаря. – Видишь, татуировка в виде якоря? Вернёмся – спросим Кузьмича, какие были особые приметы у егеря.

– Здоровый, чёрт… И нам ещё повезло, что он один тут был, такой быстрый.

– Это да. Будь их двое… Не уверен, что смогли бы завалить. Сколько ему зарядов прилетело? Шесть?

– Угу. И только седьмой, контрольный, добил наверняка. Жуть!

– Погоди… Чует моё сердце, что в хороших условиях, в тепле и при достатке еды – этим тварям нет предела.

– А помните… В книжках про зомби были такие «морфы». – сказал Денис. – Такие, особо отожравшиеся, как этот… Они были не только быстрыми и умными, ещё и мутировали во что-то вроде обезьян. С зубами и когтями.

– Ну, то явно выдумки фантастов. – скептически произнёс Рыбак. – Сам подумай, такие мутации, морфологичские – это изменения на уровне ДНК. Такого и в живом организме не бывает просто так. Только через поколения, путём эволюции. «Генотип влияет на фенотип» – слыхал?

– Да у него вообще-то фенотип не особо изменился. – сказал Влад, подсвечивая упокоенного своим фонариком. – Насколько судить могу, обычное человеческое тело. Немолодое. Изрядно мёртвое.

– А хрен ли тогда он таким быстрым стал? А умным? – спросил Сосед. – Нет, я понимаю, сытый зомби – быстрый зомби. Но этот, пожалуй, уже чересчур. А насчёт ума что скажешь?

– Ничего пока не скажу. Но то, как он от нас прятался в лесу – я заметил. Это похоже на осмысленное поведение.

– И я про то. А нам ведь говорили, что у мертвецов мозг мёртв, нервной деятельности нет. Значит, ошибались.

Спор о «морфах» зашёл в тупик. Книжки книжками, фантастика, конечно… Но вот перед нами мертвец, совсем недавно демонстрировавший чудеса сноровки и ловкости. Это – факт. И кстати – где же Юра?

– Нашёлся! –крикнул Денис откуда-то изнутри теплицы. – Но, правда, не весь. Только рюкзак и голова.

Мы поспешили на голос. И правда. На вытоптанной грядке – голова со светлыми прямыми волосами, с рыжеватой бородкой. Это Юра. В широко открытых глазах застыл ужас. Рот раскрыт в последнем крике.

Какую же силищу надо иметь, чтобы голыми руками сотворить такое? А ещё надо учесть, что Юра был мужик крупный, под сотню весом… И наверняка ведь не стоял столбом – боролся за жизнь. Или опешил, впал в ступор от страха? И кстати – а тело-то где?

Мы посветили фонариками вдоль грядок, Сосед разворошил вилами кучи вырванных с корнем кустов конопли. Вот под ними-то тело и нашлось.

– Мертвяк оторвал ему голову, возможно – чтобы полакомиться сразу. Ну и ещё, как вариант – он мог обезглавливать жертвы, что бы те не восстали. А тело… тело припрятал на потом. Запасливый, гад. – сказал Сосед. Я заметил за ним такую черту – любит он последнее время в сыщика поиграть. Глеб Жеглов и Володя Шарапов в одном флаконе. Ну, да на здоровье. Тренирует дедукцию, понимаем.

– Делать что будем с трупами? С останками? – спросил Рыбак.

– Копать – не вариант. Тут чуть глубже копнёшь – камень сплошной. Так что либо жечь, либо… просто оставить. – вздохнул Сосед.

– Давайте тогда зажжем. Завтра с утра пораньше. Бензина полно, ещё здесь больше сотни литров нашли. Можно выделить сколько-то. – сказал я. – И ещё хорошо, что дождь был. Лес кругом сырой, не опасно.

– Хорошо. Значит, с утра в том же составе придём с бензином. – сказал Витька. – А сейчас пойдёмте-ка в дом, отдыхать. Вот и дождь заканчивается, кстати.

Ужин. Кино и немцы. Трофейный шнапс.

Наконец-то вернулись наши мужики. Пришли мрачные, пропахшие порохом – и той знакомой вонью, которую не спутаешь ни с чем. Значит, были мертвяки, была стрельба. А Юра, значит, уже не вернётся.

– На улице опять холодает. – сказал Сосед. – Это хорошо. Ночь будет спокойная. И забор здесь крепкий. Так что, может, отоспимся сегодня нормально. Впервые… за сколько дней? Я уже сбился в подсчётах.

– Если ты про ночные дежурства, то мы их начали 22 сентября. – сказал Рыжий и Пушистый. – 10 ночей, выходит.

– Круто. А мне уже казалось – целую вечность в таком режиме. Вот как дни летят, с этой беготнёй!

– Это точно. Мне тоже кажется, что мы по лесам да по горам уже бродим как минимум несколько месяцев. А всего только вторая неделя.

– Нам завтра ещё встать пораньше, надо немного бензина взять, опять будем «голокость» устраивать. Шустрый зомби – здешний егерь, плюс пять его жертв, обглоданных до костяка… И вот Юрка. Кстати! Рюкзак его мы принесли. Надо бы глянуть. – и обращаясь уже к девчатам: – Дамы! У вас там как с ужином? Нам разбором трофеев сейчас заниматься, или после приёма пищи?

– Ужин через десять минут. – сказала я. – Будет похлёбка из полбы. С тушенкой, картошкой и луком.

– Полбу-то где взяли? В количестве на полуроту…

– Да здесь нашли, у егеря в запасах. Кило три было. Плюс картошка-морковка-лук. А тушёнка наша, из запасов. Мы первую половину пути мясные консервы не трогали, берегли. Теперь вот начинаем подъедать…

– Понял. А куда деваться? Ничего, скоро будем в городе. Харчей добудем.

– Неплохо бы… Ну в общем: вы пока с трофеями не затевайтесь. Давайте сначала поужинаем, выпьете немножко, расслабитесь после боя…

– Мария, ты ангел!

– Не ангел, а медик. Я просто знаю, что вам сейчас нужно для снятия стресса. Ещё и витаминки выдам после ужина. А уж спиртное вы сами организуете.

– Само собой! Владимир, кам цурюк!

– Яволь, майн фюрер. Только правильно будет – «кам цу мир».

– Не важно. Главное, ты меня понял. Где те фляжки с бухлом?

– А, те две? Одну из которых ты лично мне выделил в пользование?

– Именно те. Не говори, что ты свою долю уже выпил.

– Нет конечно.

– Тогда давай их откупорим к ужину, а? На всех. Не против?

– Конечно нет. Я так и хотел сделать. А что, со спиртным у нас совсем хреново?

– Ну… Практически. Если вдруг случится повод – ещё капельку найдём. Но это уже всё, последний НЗ.

– Понял тебя, Вить. Несу.

Вскоре после этого диалога на столе появились фляжки и рюмки. Лена и Лера – молчаливые уральские туристки – притащили тарелки и ложки. А мы с Ириной водрузили на стол ведёрный котёл с похлёбкой.

Ели все с аппетитом, но без особого веселья, в гробовом молчании. Только слышно было, как ложки по мискам стучат… Пока Тимофей, доев свою порцию полбы, не хлопнул себя по лбу:

– А телевизор! Что ж мы телевизор-то не включили?

Да, я забыла написать – мы ужинали при электрическом освещении. После того, как нашли генератор и приличный запас топлива – было решено позволить себе немножко комфорта и цивилизации. Отвыкли мы от этого, да… Вот и про телевизор даже не вспомнили.

Допотопный ящик с электронно-лучевой трубкой не имел пульта. Хорошо ещё, что каналы переключались кнопками, а не пассатижами. Тиму пришлось встать с места, чтобы включить сей агрегат. Ящик зашипел, экран засветился, зашевелился сеточкой помех. Ни-че-го…

– Ну-ка, где там… – пробурчал Рыжий и Пушистый. Защёлкал кнопками, переключаясь. – Вот! Нашёл!

Сетка помех сменилась картинкой – не идеальной, отнюдь не HD. Но сквозь мерцание помех было видно – идёт фильм. Кажется, черно-белый (или это телик так плохо показывает?) Нет, точно, фильм старый. Советский. Вот девчонки в гимнастёрках времён Великой Отечественной – бегут, падают, стреляют. Вот немцы со своими характерными «машиненпистоле» – помню, когда-то мы называли их «шмайсерами», и только потом узнали, что это не верно… Да ведь я помню это кино, «А зори здесь тихие»! Причём первая версия, советских времён. Не ремейк.

– Однако… – только и смог произнести Тимофей.

– Крутят советские фильмы про войну. Это что-то значит… – задумчиво сказал Сосед.

– Мне кажется, это хороший знак. – добавил Рыбак.

– И по этому поводу я предлагаю налить по сто граммов трофейного шнапса! – предложил Денис.

Открыли фляжки, найденные утром. В них оказался не шнапс.

– Хм. По-моему, это виски. «Джек Дэниэлс» или что-то очень похожее. – конечно, Рыбак же у нас знаток спиртного. Ему можно верить.

Разлили по стаканчикам – не по сто граммов, конечно, а меньше. Иначе на всех и не хватило бы.

– Ну, за Победу! – сказал Денис. И все согласно сдвинули стаканы.

Находки и загадки.

Я хоть и не любитель спиртного, но за Победу – выпил. Чуть-чуть. Мне много и нельзя, дел полно. Надо ещё раз попробовать вызвать Гостиницу и Гремучий ключ, Лесника и Русичей. Ближайшие сеансы в 20 и 22 часа. Сейчас только семь вечера. Можно пока и кино посмотреть. Интересно, что там дальше по программе? Кстати! Вот ещё необычное явление: за последние минут пятнадцать – ни одной рекламы. Давно ли такое бывало на ТВ? Даже непривычно как-то…

Народ закончил ужинать, убрали со стола, освободив место. Влад с Денисом тут же пристроились с принадлежностями для чистки оружия. Ну конечно – у них ружья-полуавтоматы, система нежная, требует регулярной чистки. Нам с Рыбаком проще, помпа всё-таки менее требовательна. А я так и не стрелял ещё сегодня. Ну и Сосед тоже чистит «поросенка» не каждый раз «в периоды затишья боя». Что ему будет, калашеобразному?

Так что Сосед, Рыбак и Шатун занялись приятным и полезным делом: исследованием трофеев. Сегодняшний день нам принёс: три рюкзака, что были взяты у замороженных туристов этим утром, ещё один – покойного Юрия, и разные мелочи, найденные здесь, в доме егеря.

Ну, из здешнего – самым полезным приобретением были продукты. Крупы, овощи… Это всё уже в котёл пошло, это вотчина наших женщин. Из прочего – нашёлся разный хозяйственный инструмент в сараях, но мы его даже не стали трогать. Ну куда нам лопаты, лом и кувалда? С собой в город везти? А вот оружия мы в доме не нашли. Это странно – должно же быть у егеря хоть какое-то захудалое ружьишко? Тем более, что в его комнате, в обычном шкафу, обнаружилась початая банка пороха и мешочек дроби. Рядом – латунные гильзы, картонные пыжи, канифоль… Заводских патронов не было, он сам снаряжал. Это, в общем, логично – если постоянно живёшь на кордоне посреди тайги, в город за припасом не набегаешься.

Всё патронное прибрал Сосед в свой бездонный рюкзак. Может сам снаряжать попробует. Мне-то всё равно такое не пригодится – хоть калибр и 12, но я знаю, что «моссбергу» латунные гильзы не рекомендованы. Как и прочим современным ружьям у Рыбака, Марии, у Влада и Дениса… В обрезы – да, годится латунь. Может и «Вепрю» она по зубам? Я на всякий случай спросил.

– Нет, по паспорту запрещено использовать латунь на «Вепре». Клинят гильзы при подаче. – сказал Сосед.

– А зачем взял? Жадность?

– Не жадность. Хозяйственность. Завтра утром пойдём опять на ту делянку. Прежде чем жечь теплицу – поищем ещё раз, уже целенаправленно. Должно ружьишко найтись. По всей логике – егерь Егор его с собой брал, когда уходил. Другое дело, что ружьё его не спасло… Да и не очень понятно пока – как и отчего егерь обернулся. Куснул его кто, или он сам? Кстати, вот вспомнил. Мы же спросить хотели…

Виктор обернулся к Кузьмичу, смотревшему «Зори», спросил:

– Кузьмич, а ты не помнишь часом, у Егора какие-то приметы особые имелись? Ну там – наколки, шрамы…

– Помню только наколку одну, якорь на правой руке. Он вроде когда-то на флоте служил.

– Ясно. Сходится. А ружьё у него было?

– Как не быть. Двустволка 12 калибра.

– Ну отлично. Значит, я не ошибся. Последний вопрос: он вообще крепкий был мужик? Физически сильный?

– Как тебе сказать, Вить… Да обычный он был. Годами чуть помладше меня, немного за пятьдесят. Роста примерно твоего, но комплекция похудее. Жилистый, да. А насчёт силы – не скажу. Не мерялся я с ним.

– Спасибо, Кузьмич. – и уже обращаясь ко мне, добавил: Я вот всё думаю про то, какой он был быстрый, когда мёртвый. И сила у него была не человеческая – голову оторвать, это не просто так…

– Ну да, там всё крепко держится, насколько я помню анатомию.

– А это значит что? Рыбак, напомни, ты как про ту тварь сказал? «Новая фаза»?

– Да. Как-то само так в голову пришло. Если более развёрнуто: новая фаза в развитии живых мертвецов.

– Вот. Грамотно сформулировал. Я теперь тоже про это думаю. И знаешь что?

– Что?

– Боязно мне от этого. До чертиков боязно. Мы-то уже расслабились вчера, понадеялись на мороз… Хорошо же! Замёрзнут все зомби! Безопасность! А теперь хрен его знает. Если они развиваются…

– Ладно, мужики, хорош страсти нагонять. – сказал я. – Рано пока судить. А то вы по одному случаю готовы построить целую теорию эволюции зомби!

– Просто ты его не видел. – сказал Рыбак.

– А увидел бы, так задумался про эволюцию. Если бы думалка на плечах осталась…

Ну, Сосед как всегда, прямолинеен и немного груб. Хотя надо признать – в панических настроениях он никогда замечен не был. И если уж говорит, что ему «боязно» – значит, там и правда, нечто жуткое было.

– Ладно. Я же не спорю. – сказал я примирительно. – Поживём – увидим. Поизучаем эту эволюцию. А пока – давайте дальше трофеи смотреть. Или кино.

Соседу, конечно, трофеи интереснее. Но особо полезными вещами нас судьба больше не баловала. Мол, хватит с вас и арбалета на сегодня! Кстати, несколько болтов к нему нашлись в одном из рюкзаков – шесть штук готовых, и ещё сколько-то «полуфабрикатов»: отдельно древки и наконечники. Среди них –даже какого-то жутко хищного вида лезвия. И запасная тетива. Это всё пригодится, Ольсен будет счастлив. А в остальном – обычный походный припас: тёплые носки, свитера. Из продуктов тоже стандартное: галеты и батончики, тушенка и шпроты. Чай в пакетиках, кофе в банке. Всё это, разумеется, нам очень пригодится. Я видел, как Лорик обрадовалась кофе – у неё мало осталось, а они с Рыбаком кофеманы. Но и огорчилась, что растворимый (она любит молотый). Ну тут уж извините! Чем богаты – тому и рады.

А последний рюкзак, покойного Юрия, оказался с сюрпризом… Но об этом пусть Сосед расскажет.

Сюрпризы покойника.

Эх, что же это за туристы такие, у которых даже ножика приличного не нашлось? И фонарики такие же плюшевые. Сплошь дешевый Китай… Да, я знаю, что китайцы давно уже научились делать приличные вещи. Но среди того, что нашлось в рюкзаках – ничего путного. Хлам.

А всё съестное (в упаковках) и кое что из одёжки (чистое, разумеется) – наши девчата забрали. Пригодится. Мы сейчас не в том положении, чтобы нос воротить. Не побрезгуем вещами из багажа мертвецов. В конце концов, не с трупа же сняли. Хотя, если припечёт – я могу и с трупа…

И только в последнем рюкзаке – в том самом зелёном, с которым этот мутный тип, Юра, нас решил покинуть навсегда – там кое-что интересное нашлось.

Во-первых, нормальный ножик. Не знаю, как называется, какая фирма – на клинке не написано. Да мне без разницы, я не ножевой фетишист, как некоторые. Мне важно, чтобы нож в руку лёг, и чтобы сталь хорошая. Вот этот подходящий. В руке – как влитой. Наборная рукоять из бересты – значит и в ледяной воде, и в кровище одинаково цепким будет. Клинок не шибко длинный – сантиметров пятнадцать, формы «клип-пойнт». Это если по-вражески, а по-нашему – «щучка». Длинный и плавный изгиб режущей кромки – самое то, что надо для рабочего резака. Таким и сальца напластовать, и шкуру со зверя снять, и кровь пустить, если придётся. Будь у него развитая гарда – был бы нож типа американского «Боуи», а опять же, по-нашему – вариация на тему знаменитого НР.[12] Но гарда едва заметная, и это только плюс в хозяйственном применении – ничего не будет мешать, например, картошку почистить. Зато у клинка есть дол, и это хорошо – нож лёгкий, баланс отменный. Спуски прямые, от середины. А из всех надписей на клинке – только марка стали: Х12МФ. Приличный металл, остроту заточки хорошо держит. Главное – глупостями заниматься не надо: кидать, втыкать куда попало. Этого не переносит.

В общем, глянулся мне ножик. Заберу себе. О чём и объявил народу.

– Да на здоровье! – сказал Рыбак. – Мы же в Златоусте. Тут подобные делают массово, но, на удивление, приличного качества. А что клейма заводского нет – значит, совсем маленькая артель клепает.

– Ладно, я не гордый. Можете хаять. У вас-то ножи импортные, дорогие. А мне и такой пойдёт.

Народ не возражал. Благо, ножи есть у каждого в нашей команде, и действительно, неплохие. Я один, пожалуй, в поход взял дешевого «китайца» – просто, чтобы не жалеть, если потеряю. Ну вот, будет теперь что-то более достойное.

Ладно. Не отвлекаемся. Продолжаем смотрины. Что тут ещё у нас в рюкзаке?

На удивление, вторым полезным предметом оказался ещё один нож. И вот этот уже привлёк внимание Рыбака.

– Опа-опа! А я такую штуку видел. На АлиЭкспресс. Давно собирался заказать, да руки так и не дошли. Полезная вещь. Дай-ка вспомню, как там называлось… «Нож трапеция лезвия складывать сталь электрические утилита открытый отдых резак». Уф, выговорил… Вот примерно так.

– Ну и нафига тебе оно? У него режущая часть от силы два сантиметра. Клинком назвать язык не повернётся.

– А это не важно. Таким хорошо коробки вскрывать, например. И очень удобно, что он и складывается, и выдвигается. Компактный очень. И ещё, заметь, что с ним идёт куча лезвий сменных. Они действительно в форме трапеции, обе стороны заточены. С завода заточка – супер! А затупилась одна сторона, так просто перевернул – и вот тебе снова острое. Короче, с общего позволения, это я себе возьму.

– Да бери, не жалко. На Али-то ты теперь точно не скоро чего-то закажешь!

Мы все посмеялись над этой (не весёлой, если уж вдуматься) шуткой. Вернулись к инвентаризации.

Фонарик у покойника тоже оказался приличный. Не чета тем, другим. Правда, не круть какая-то тактическая, вроде «АрмиТек», «ШуреФайе» или «ИглТак». Нет, чуток попроще – «Найткор». Маленький, да удаленький. Да ещё и на обычных «пальчиковых» батарейках. И с двумя светодиодами – белым (до 900 люмен, между прочим!) и красным – «дежурным». Таким и карту подсветить, и сигнал подать. Ценная находка. Кому надо?

– А вот от такого бы я не отказался. – сказал Ильич. – Хоть память о Юрке останется…

– Нет других желающих? Ну, значит, забирай. И батарейки в придачу, тут почти целая упаковка. Всё равно у нас никто «пальчики» не использует, кажется.

Продолжили шмон во внутренних отсеках. Трусы, носки, футболка… Хорошо, чистое заберём. Вроде мой размер.

Так, теперь «рыльно-мыльное». Кинем девчатам, разберут, что там сгодится. А продуктового запаса нет. Ну понятно, пока сидели в осаде на Метео – подъели всё…

Дальше. Моток паракорда зелёного – тоже вещь нужная. Заберем. А что это под паракордом? Рация?

А нет, не рация. Сканер промышленный. В точности такой, какой у нас уже имеется. От мёртвых пермяков достался, не далее, как этим утром.

– Владимир, посмотри сюда. Узнаёшь такой девайс?

– Конечно. Пара тому, что я от родника принёс.

– Вот и я про то же.

Полез уже в свой рюкзак, достал утренний трофей. Выложил оба на столе – точно, они одинаковые. И что бы это значило?

– Один раз – случайность, два раза – совпадение… Так говорят?

– Ага. А третий раз – закономерность.

– Ну не знаю, дождёмся ли мы третьего… Мне кажется, и один-то такой сканер встретить здесь – очень странно. Ну не придёт простому человеку в голову – таскать такие девайсы в горы, в лес. А тут сразу два одинаковых. Что-то здесь не то.

– Рыбак, может, сходим перекурить на свежий воздух? Обмозгуем…

Политинформация.

Мы вышли «на воздух», в палисадник. Закурили. Здесь похолодало, дыхание становилось паром.

– Чертовщина, правда? – спросил Сосед.

– Ты про сканеры?

– Правильно будет – карманный компьютер в промышленном исполнении. Да, со встроенным сканером.

– У тебя уже есть идеи?

– Пока так… – Сосед изобразил жестом что-то вроде «фиг его знает». – Думаю. Но тревожно это. Два сразу… Неспроста. Какая-то засада в этом должна быть. Ладно, пока буду думать. Могу только сказать, что непосредственной опасности от этого для нас пока не вижу. Пока. – выделил последнее слово.

– Уже хорошо. Успокоил. А про кино что скажешь? Я ведь помню, ты про телевизор говорил, в самом начале: «Если совсем тишина на всех каналах – значит всё, пипец, нет власти в стране. Если хоть заставка есть – уже лучше, нам ещё не конец. Ну а если сериалы – значит, где-то порядок наводят, людей успокоить хотят»… Примерно так?

– Я ещё про Аллу Пугачёву говорил.

– Точно. Но тут, вроде, обошлось. Не видно её в телевизоре. Зато советские фильмы – это хорошо.

– Угу. И рекламы нет. Тоже радует.

– Неужто «наши в городе»?

– Жень, я не знаю. Даже не знаю – кто такие эти «наши». Вот «твои» – это кто? Коммунисты? Дядя Зю?

– Вить, иди-ка ты лесом. Зю и КПРФ – типичные оппортунисты. К левому делу отношения не имеют. Буржуазная парламентская партия, громоотвод для наивного «электората».

– Короче. Давай без политики. Давай назовём условно «наших» – «патриотические силы». Скорее всего, это вояки. Они тоже Родину любят. Чем не патриоты?

– Патриоты, не спорю. Но вот насчёт того, чтобы совсем без политики – никак не получится. Ты же видишь, по всему выходит, что власть сменилась.

– С чего ты это взял, Жень? Дядюшка Пу, небось, сидит себе в укрывище подземном, недалеко тут… и смеётся над такими, как ты.

– Я так не думаю, Вить. При «дядюшке Пу», как ты его называешь, ни одна ракеты из шахты не вышла бы. Ты что! Как же можно ядрён-батоном, да по уважаемым «партнёрам»…

– Тут ты, возможно, прав… Всё-таки, у всей нашей прежней власти там, за лужей, семьи, деньги. Да уж…

– Ладно. Что гадать? Всё узнаем в свой час. А пока… – я вспомнил, – Мы же собирались всем нашим рассказать, что прошлой ночью на крыше видели. И слышали по радио. Думаю, самое время сейчас.

– Угу. Типа, «политинформация». Надо. Только ты же знаешь, я не оратор. Давай ты. Будешь политруком.

– Да легко! Помнится, я и в армейке политинформацию проводил иногда вместо комвзвода.

– Ну вот, видишь. Давай, красный комиссар, вспоминай политработу.

Мы докурили, вернулись в домашнее тепло. Фильм «А зори здесь тихие» уже закончился. На моё удивление – показывали мультики. Тоже советские. Вот прямо сейчас, кажется, шёл «Лев Бонифаций». Классно же!

Сосед попросил у девчат подогреть чаю. Дождался, пока принесут. Достал из бокала ложечку и постучал по краю. Получилось звонко, все обернулись.

– Други и подруги. Хочу вас отвлечь для важного сообщения. Извините, что раньше с этим не получилось, просто не было времени. Дальше тянуть не будем. Слово передаю Рыбаку. Он свидетель, он расскажет.

Я только добавил к этому вступлению, что свидетелем был и сам Виктор, и Тимофей. Допил одним глотком свой чай, поднялся с места, начал небыстрый рассказ.

Рассказал о том, что мы видели запуск баллистической ракеты, предположительно – «Воеводы», с полигона РВСН «Ясный», близ казахской границы. Что мы уже считали свои последние минуты – потому что совсем неподалёку от Таганая находятся стратегические цели для ракет НАТО. Та же гора Ямантау («Злая гора») – всего в сотне километров отсюда. А там (предположительно) резервная ставка высшего руководства России. А ещё совсем рядом Озёрск, Снежинск и прочие «ядерные» ЗАТО. Ответный удар нас бы достал.

Ещё рассказал, что «ответка» не прилетела. Ну, в этом мы все можем убедиться – живы пока что, даже удивительно! И «ответки» уже не будет. Применение ядерного оружия с нашей стороны не было массовым, и носило «санитарный» характер. А биологические лаборатории уничтожены «Калибрами».

Дальше – о том, что мы услышали по радио. Пересказал суть «экстренного сообщения Совета обороны России». Про «неслыханное преступление против человечности» – в виде рукотворной пандемии. Про «неопровержимые доказательства и достоверные оперативные данные об источниках и путях распространения заразы». Про «приказ о запуске межконтинентальной баллистической ракеты с разделяющейся головной частью» – по мёртвым городам Восточного побережья. И про то, что вместо США теперь ЮАК – Южная Американская Конфедерация. Народ слушал молча. В офигении – ровно как мы вчера.

Ваше благородие.

Мы слушали пересказ «экстренного сообщения», и руки сами собой сжимались в кулаки. Пусть мы уже догадывались о том, что эпидемия зомби вызвана искусственно, но знать это наверняка… Знать, что кто-то по своей злой воле выпустил из пробирки заразу, уничтожившую почти весь мир? Это странное, смешанное чувство. Злость. Негодование. И облегчение – оттого, что зло уже наказано. И надежда – на то, что жизнь продолжится и станет лучше. Потому что нам дан шанс всё изменить. Извините за пафос!

Ладно, ближе к делам житейским. К нашим посиделкам на кухне большого дома, у телевизора.

Мультики закончились, снова пошёл фильм. Без объявления – эмблема киностудии, фигура «Рабочий и Колхозница», «Мосфильм». И первые кадры – женщина, несущая вёдра на коромысле… И голос за кадром: «Разлюбезная Екатерина Матвеевна…»

– «Белое солнце пустыни»! – первым определил кто-то из наших.

Точно. Про красноармейца Сухова фильм. Хороший. Тот, кто затеял передавать в эфир старое советское кино – наверняка знал, что делал. Ведь если подумать, сейчас стоит задача – объединить всех, кто выжил. И дать людям надежду на то, что жизнь не просто продолжится, но станет лучше. Как в то безоблачное время.

Уж не знаю, наступит ли теперь «безоблачное будущее» (надеяться хочется, верить пока остерегусь)… но хотя бы фильмы хорошие посмотрим! И без рекламы. Не удивлюсь, если следом покажут «В бой идут одни старики», или «Белорусский вокзал». Или «Через тернии к звёздам» и «Отроки во Вселенной».

Но – увы. Не суждено нам было узнать, что покажут дальше. Потому что примерно в 19:50 свет начал моргать, а телевизор просто выключился.

– Бензин, наверное, закончился в баке генератора. – сказал Шатун. – Подлить надо. Бак-то маленький.

– А точно надо? Может хватит? Поэкономим бензин. – предложил Сосед.

– Кино посмотреть, конечно, хочется… – задумчиво сказал Тимофей. – Но что касается меня – я всё своё оборудование успел зарядить. И сеанс связи вот-вот. Так что я всё равно дальше не посмотрю. А вы решайте сами.

Выяснилось, что «Белое солнце» все смотрели не по одному разу, и каждый может почти с любого места фильм процитировать. «Восток дело тонкое», «Я мзду не беру. Мне за державу обидно!», «Пулемёт я вам не дам», «Гранаты у него не той системы», «Гюльчатай, открой личико!», и конечно: «Господин назвал меня любимой женой!»… В общем, мы и без телевизора можем себя развлечь.

– А ещё я просто не выдержу сцену, в которой Верещагин отказывается от икры. – сказал Рыбак. – «Опять ты мне эту икру поставила! Не могу я ее каждый день, проклятую, есть!»… А я бы чёрной икорки сейчас…

– Давайте лучше споём! – сказал Влад. И сам первым начал:

Ваше благородие госпожа удача,

Для кого ты добрая, а кому иначе.

Девять граммов в сердце, постой – не зови…

Не везет мне в смерти, повезет в любви.

Ваше благородие госпожа победа,

Значит, моя песенка до конца не спета!

Перестаньте, черти, клясться на крови…

Не везет мне в смерти, повезет в любви.

Ну, а мы подхватили, все нашим отрядом: «Не везёт нам в смерти, повезёт в любви» – и хорошо спели. Правильные слова! Смерти кругом вон сколько. А мир спасёт любовь.

446 Мегагерц.

Спели душевно. Но песни – песнями, а мне пора браться за рацию. Антенны передающей здесь не нашлось. Только телевизионная, приёмная. Она мне, конечно, не подходит. Но хотя бы столб есть – уже что-то. Закинули повыше провод – метра на три, сколько было длины. Но проводить сеансы придётся на улице (вернее, во дворе): в дом завести кабеля не хватило. Ну и ладно, подышим свежим воздухом.

Утеплился, взял «Эрику». Аккум теперь есть у Ильича. И ещё с нами «на воздух» двинули все курящие: Сосед, Денис, Рыбак и Лорик. Из «не наших» – Ринат вышел, он тоже курит. Не лень им бегать на холод ради дозы никотина? Ну да ладно, хорошо, хоть в доме не дымят.

Ровно в 20:00 всё было подключено и готово к работе. Началась однообразная рутина: выбор канала, вызов:

– Рыжий вызывает Лесника. Лесник, ответь Рыжему. Приём.

Пауза, ожидание ответа, негромкие шорохи помех на канале. И тишина. Не отвечают.

– Лесник, Рыжему. Вызываю Лесника. Приём.

Снова пауза, ожидание, тишина.

– Оби-Ван, ответь Рыжему. Вызываю Гостиницу. Приём.

Пауза, помехи, нет ответа.

После пяти долгих минут без ответа – переключаюсь с «МСЧной» частоты Лесника на стандартную «туристическую» – 446 МГц, первый канал.

– Рыжий вызывает Русичей. Радомир, Деян, ответьте Рыжему. Приём.

Пауза, ожидание, лёгкий треск помех в динамике.

– Радомир, Деян, Рыжему. Вызываю Русичей. Приём.

Снова пауза, ожидание… и вот, наконец! Голос бодрый, но незнакомый.

– Рыжий, привет. Здесь Ярослав. Рад слышать. Где вы? Приём.

– Привет, Ярослав. Мы на Киалимском кордоне, у нас всё нормально. А за вас мы уже переживали. Всё в порядке у вас? Почему молчали? Приём.

– Всё в порядке у нас. Живы и здоровы. Даже Михаил, егерь, на поправку идёт.

– Понял, хорошо. А что ж вы на связь-то не выходили? Радомир куда делся? Приём.

– Потом расскажу, тут целая история со связью. Когда к нам? Приём

– Не знаю точно, завтра идём на Таганайский кодон. Там нас ждут выжившие, там женщины и дети. Их забираем – и все вместе двигаем в вашу сторону. Не знаю, будет ли ещё связь, поэтому заранее предупреждаю: нас много, человек двадцать. Готовьте для размещения место. В бане не поместимся!

– Понял тебя. Завтра-послезавтра место подготовим. Приходите, ждём. Отбой.

Однако, поговорили… Хорошо, что Русичи вообще объявились. Но плохо – что опять сплошные загадки. А на часах сколько? Всего лишь начало девятого. Может, мне поспать пока? Недолго, до десяти?

– Вить, ты спать не собираешься ещё?

– Вроде нет. Посидим ещё на кухне.

– Тогда к тебе просьба. Разбуди меня без пяти десять. Я ещё раз попробую Лесника вызвать. А сам пока баиньки. Не высыпаюсь я что-то. А связь – дело такое... Ненормированное.

И никакого порно с мулатками.

Накурились. Вернулись в дом. А здесь большинство наших спутников уже ко сну готовятся. Ну и правильно. Весь день на ногах, а завтра предстоит ещё долгий переход.

На кухне, у печки, только наша компания осталась: мы с Рыбаком, да Сосед с Денисом. Я чайник поставила греть, а мужики собрались у стола, рассматривают эти странные то ли сканеры, то ли компьютеры.

– Я пробовал включать первый. – говорит Сосед. – Но он почти разряжен был. Да ещё и запаролен. А второй, что сегодня в рюкзаке Юрия нашли – у него с зарядом получше было. Но тоже пароль на включение. Такие вот дела. Сегодня, пока генератор работал, я и первый успел зарядить. Какие будут ваши предложения?

– Интересно было бы глянуть, что в них. – говорит Рыбак. – А ты не пробовал пароль подобрать? Ну, стандартные комбинации: шесть нолей, шесть девяток, от единицы до шести и обратно?

– Конечно, пробовал. Кстати, почему ты решил, что пароль шестизначный? Может быть и больше. И не обязательно только цифры. Это, между прочим, азы информационной безопасности.

Хлопнула входная дверь. Это Ильич и Ринат, принесли дров – подкинуть в печурку. Я разлила по чашкам ароматный чай, отказываться не стал никто. Сосед достал «трофейный» батончик «Сникерса», новым своим «трофейным» ножиком разделил на всех шестерых. Никогда бы не поверила, что буду так радоваться сладостям (ну не сладкоежка я) – а тут, и правда, очень кстати пришлось.

– Можно я посмотрю? – спрашивает Ринат, протягивая руку к этим сканерам.

– Разбираешься? – недоверчиво щурится Сосед.

– Чуток. Заканчивал БашГУ, бакалавр по специальности «Организация и технология защиты информации».

– Красава! Что ж ты раньше-то не сказал!

– Так не спрашивал никто. Да и вообще, кому это надо было?

– Теперь, похоже, пригодится. На, дерзай. – Виктор подвинул Ринату оба гаджета.

– Да сразу два не надо. Вдруг спалю? Хоть один останется.

Взял один. Первым делом – извлёк симку и карту памяти. Пояснил:

– Флешку можно попробовать прочитать в другом смартфоне. Это для начала. Там могут храниться файлы пользователя, вдруг что интересное найдётся.

– Ты думаешь, я не пробовал? Ещё утром. Не читается эта карта в моём телефоне.

– Значит, зашифрована. И файловая система там не старый добрый FAT, а какая-нибудь EXT4 или F2FS. А там уже файлы шифруются уникальным 128-битным ключом устройства через Adoptable Storage.

– Ты это, кончай умными словами кидаться… – возмущается Виктор.

– Ага, как в том анекдоте: «Папа, ты с кем сейчас разговаривал?» – шутит Денис.

– Если простым языком: карта зашифрована, и прочитается только в «родном» смартфоне. Начиная, кажется, с пятой версии Андроида есть такая возможность.

– Теперь понятней. Тогда второй вопрос: что можно сделать в этой ситуации?

– Первое, что приходит в голову – подобрать или сбросить парольную защиту. Подобрать, я так понял, уже пробовали. А сбросить… это по любому быстрей, чем подбирать.

– Можешь сбросить?

– Постараюсь. В принципе, здесь даже проще сделать Factory Reset, чем в бытовом смартфоне.

– Почему?

– Так у этого клавиатура есть! Без неё, с одним сенсорным экраном – тыкались бы сейчас по кнопкам громкости. «Громкость вверх», «Громкость вниз», «Включение» – и куча разных комбинаций из этих трёх. Гораздо проще, когда есть нормальная цифровая клавиатура. Вводишь «звёздочка, решётка, звёздочка, решётка, 7780, звёздочка, решётка»… Ну или ещё пара вариантов.

– Ну-ка, ну-ка… Пробуй!

С первого раза не получилось. Со второго – тоже.

– Ничего страшного. Сервисных кодов не так уж много. Подберём. Сейчас, вспомню ещё. Вот такой чудесный есть: *2767*3855#... Опа![13]

Аппарат перезагрузился, на чёрном экране засветились системные надписи на английском. На что уж я далека от информационной безопасности – но слова Reboot и Reset разглядела.

– Теперь мы его сбросим до заводских настроек. Пользовательские данные, конечно, будут удалены. Зато останется всё, что на карте. Мы же её предусмотрительно извлекли.

– Ну давай рискнём.

Ещё несколько нажатий на кнопки… теперь ждём. Долго он, конечно, перезагружается после ресета. Ну вот, наконец загрузился основной экран. Обычные «андроидные» значки, почти как в моём телефончике.

– Теперь вставим карту.

– А ничего, что «на горячую»? – спрашивает мой Рыбак.

– Это нормально. Разъём так устроен, что сначала подключается «земля», потом питание, и только потом линия данных. Это везде в USB так. Вот вынимать «на горячую» – точно, не надо. Он же может на карту писать в этот момент, кэш там всякий… А вставлять – можно. Сейчас он её «опознает» как «родную», декрипт… то есть расшифрует. И посмотрим. Заходим через файловый менеджер на внешний накопитель.

И правда, получилось! Правда, на мой бабский взгляд – ничего там особо интересного не было. Личных фото мало. Больше каких-то рабочих: промышленного вида ангары, а может склады. Да, точно склады – есть фото со стеллажами, внутри снято. Вот ещё погрузчик, коробки какие-то. Вот ребята молодые в рабочих комбинезонах, корчат смешные морды на камеру. Короче: трудовые будни менеджера младшего звена.

– Так, с фотками примерно ясно. – говорит Сосед. – Я, в принципе, чего-то такого и ожидал. Просто видел подобные игрушки как раз на складах. Поскольку в них есть сканер, удобно товар считать, сортировать. Поднёс к штрих-коду – раз-два, и готово. Всё в табличке.

– Ладно, мужики. Пойду-ка я спать. – говорю я. Вы, конечно, молодцы, особенно Ринатик. Настоящий взломщик! Жаль только, что результат взлома такой… Не очень интересный, в общем.

– Дорогая, ну а что ты ожидала найти-то на рабочем инструменте? Свежий сезон «Мира Дикого Запада»?[14] Концерт «Deep Purple» для группы с оркестром?[15] Или, может, горячее порно с мулатками? – мой супруг иногда любит говорить пошлости.

– Молчи лучше, любитель горячих мулаток! Ложиться собираешься? Лично я уже иду. Нам с девчатами ещё утром завтрак готовить на всю ораву.

– Всё-всё. Я тоже, к тебе под бочок. Пока, взломщики! Доброй ночи!

Филиал Зла и другие файлы.

Ушли Рыбак с Рыбачкой, следом за ними и Денис отправился отдыхать. Не забыть: Тимофея разбудить к десяти, Дениса к полуночи, так просили. Сейчас пять минут десятого. Мы с Соседом и Ринатом втроём остались на кухне.

– Так. А что там есть кроме фото, действительно? – спрашивает Сосед у Рината.

– Ну тут стандартные папки: Android, Bluetooth, DCIM – это фотки как раз… Documents, Download…

– Вот в двух последних давай посмотрим.

– Ага. Ну тут полно файлов разных. И Вордовские DOCX, и Экселевские XLSX, и PDF. Судя по названиям – тоже что-то рабочее. «OTCHET_FILIAL_ZLA», «SKLAD_CHEL_17_09» и подобных просто куча.

– «Отчёт филиал Зла» – это наверняка «филиал Златоуст». А «Склад Чел 17 09» – складские остатки в Челябинске на 17 сентября. Всё понятно!

– Но «Филиал Зла» – это, конечно, сильно! Звучит! – смеётся Ринат.

– А внутри-то что? Чем торгуют? Какой товар на складах? – не унимается Сосед. – Давай сам посмотрю.

Забирает гаджет, щурясь, всматривается в экран.

– Ага. Ну, это мы любим. Вино импорт. Вино Россия. Виски, Бурбон, Коньяк, Арманьяк… Жаль, Рыбак ушел, он бы оценил… Текила, Ром, Ликёр, Водка, Настойки… Понятно. Пиво… Безалкогольные напитки. Интересно. Очень интересно.

– Сосед, ты что, собираешься у них затариться на обратном пути? – спрашиваю я, как бы с иронией. – Ты учти, что цены уже не действительны. Да и с наличием на складах…

– У меня другая мысль. Только вы меня не торопите. Дайте я эту мысль сперва додумаю. Покручу в голове. И вообще… А пойду-ка я спать. Во сне мозги тоже работают, кстати.

– Ну да. Вон, Менделеев во сне открыл свою таблицу.

– Ага, и правильную форуму водки. Тоже во сне. – говорит Сосед. И вид у него серьёзный до ужаса. Даже немножко мрачный. Устал человек, наверное… Ринат тоже попрощался. Типа: «мавр сделал своё дело». Молодчина, однако. Ловко он этот гаджет «обунулил»!

В общем, все ушли, а я остался. Я ж выспался на год вперёд, пока мы на Метеостанции куковали! Делать-то больше нечего было…

А тут хорошо возле печки, косточки погреть: тихо потрескивают дрова, тикают часы на стене. Не какие-нибудь кварцевые – нет, древние ходики. С гирьками. Правда, без кукушки. Когда мы сюда пришли – часы стояли, пришлось поднимать гирьки и устанавливать правильное время. Отсюда мы сделали вывод, что егерь ушёл давно. Сколько часы идут на одном заводе? Неделю примерно.

С другой стороны – мы же не знаем, когда их заводили? Так что точно не выяснить, как и когда тут всё происходило.

А ещё мне подумалось: вот мы завтра уйдём отсюда, погасим печурку, прикроем за собой двери. И когда здесь снова появится живая душа? Впереди зима. И никого живых в таганайском национальном парке… Так что часики через неделю остановятся. Хорошо, если не навсегда.

Ближе к десяти – пошёл в общую «спальню», растолкал сопящего во сне Рыжего и Пушистого.

– Вставай, на связь пора!

– Ага. Хорошо. Сейчас. – видно, что человек спать хочет, но чувство долга сильнее.

Через пару минут, поплескавшись холодной водицей, Тимофей уже выглядит бодрым. Снова мы идём во двор, подключаем рацию к антенне. Снова колебания эфира (электромагнитного поля, конечно) несут над лесной глухоманью живой человеческий голос.

– Лесник, Рыжему. Приём… Вызываю Гостиницу. Оби-Ван, Рыжему. Приём.

Но ответа нет. Молчит эфир, только тихо шуршит помехами. Хреново со связью. Может правда, горный рельеф виноват? И ещё ёлки эти – они тоже сигнал метровый глушат, давно известно.

Прежде, чем свернули рацию, я спросил:

– А этих ваших, древних славян, будешь ещё вызывать?

– Да пожалуй, не буду. Какой смысл? Поговорили уже.

– Правда, я из вашего радиообмена мало что понял.

– Да я и сам, признаться, тоже. Куда Радомир делся? Так этот Ярослав и не ответил. «Целая история, потом расскажу»… Мутно как-то.

– А Радомир – это кто?

– Ну он у Русичей за главного. Вождь. Или волхв. Колоритный персонаж.

– Хотел бы на него глянуть.

– Думаю, это уже скоро. Послезавтра должны быть там.

Вернулись в дом. Тимофей снял куртку, завернул в неё свою короткую «помпу». Пояснил:

– Всегда теперь кладу с собой рядом. Уже привык. Конечно, это не жена, но тоже неплохо! Всё, теперь спать. Как говорится: «До весны не будить, при пожаре выносить в первую очередь».

– Давай, Тим, доброй ночи. А я посижу ещё немного, подежурю, почитаю. В двенадцать – Дениса будить. И вот после уже сам спать.

Ночной разговор.

Ильич разбудил меня в полночь. Мы ним немного посидели на кухне, с кружками чая, потом сходили подышать воздухом на крыльцо. Тихо… И прохладно, чуть выше ноля. И пасмурно – звёзд не видно, месяц где-то за облаками. Осень, однако!

– Ильич, ты не в курсе, когда здесь снег выпадает?

– Скоро уже. Вот-вот. А что?

– Да небо такое. Тучи. Вот думаю – не пошёл бы снег.

– Может. Тогда нам идти будет труднее.

– И квадрикам тоже по снегу не очень.

– Тем более надо торопиться.

– Завтра, если всё штатно будет – дойдём до Гремучего. Оттуда до города один дневной переход.

– Если всё штатно, как ты сказал.

– Угу. В общем – два дня. Край – три.

– Ну, на это и будем рассчитывать.

Вернулись в дом, в тепло. Ильич попрощался – спать пошёл. Но мне не пришлось долго сидеть одному! Наверное, Олег, когда укладывался, потревожил спящих. И вскоре из «спальни» выполз мой постоянный напарник по ночным дежурствам – Владимир. Чему я, конечно, был очень рад. Влад поставил «мурку» рядом с моим «Хатсаном», присел за стол.

– Представляешь, привык в это время дежурить. Теперь вот просыпаюсь в полночь, когда приличные люди десятый сон видят.

– Биологические часы, однако! Да я тоже, как видишь, привык. Но хорошо, что ты тут – веселее вдвоём.

Помолчали, заварили ещё чайку… Влад откуда-то ещё «сникерс» достал. Где это мы сегодня сникерсовый склад грабанули? Сосед недавно тоже угощал… А я не откажусь! Сладкое в походе очень хорошо заходит! Видимо, поняв мой немой вопрос, Влад пояснил:

– Это всё из рюкзаков замёрзших туристов. Дожили! Шмонаем всех, мародёрим. Хорошо – пока в основном сладости в упаковке.

– Ну, с голодухи-то… Сладкого реально порой охота. Кстати, и со спиртным у нас, похоже, всё не весело.

– Да, Сосед сегодня только говорил – последний НЗ остался.

– А я вот всё думаю… Про егеря этого местного, Егора. Который морфом стал…

– Опять ты про морфов. Это всё Круз и его последователи. Фантастика, короче. – не верит в морфов Влад!

– Ну нифига ж себе фантастика! Эта фантастика сегодня чуваку голову рукам открутила, между прочим!

– Я был там, Денис. С тобой же рядом. Всё видел. Просто это был очень быстрый зомби. Но не морф. Где ты у него видел изменение внешности? Зубы, когти?

– Когтей не было. Тут ты прав. И всё-таки… всё-таки.

– Ну? Что ещё?

– Да нет. Я уже не про морфов. Другая мысль была. Про спиртное.

– Говори.

– Вот этот Егор… Судя по всему, что мы о нём узнали – он же не далеко не агнец Божий, так? Ну, там, шайтан-траву растил, да ещё и барыжил. Патрончики набивал – не иначе, браконьерил помаленьку.

– Так. Скорее всего. К чему ведёшь?

– Да не верится мне, что он трезвенником был, понимаешь? Нам в сарайках у него ничего вроде самогонного аппарата не попадалось? Или ёмкостей под брагу?

– Вроде нет. Хотя сам понимаешь, отличить простой котёл от перегонного куба не всегда так просто. Да и брагу в чём угодно можно поставить. Только надо в тепле, а не в холодном сарае. Но сомнительно мне, чтобы он здесь, на кордоне, занимался этим делом. Если подумать, проще у туристов менять шмаль на водку, чем затевать целое производство. Просто прикинь: дрожжи, сахар, сам дистиллятор, очистка… Много материалов, оборудования и времени требуется.

– Да, похоже, прав ты. А жаль! Здорово было бы – найти нычку. Я уж к половицам прислушиваюсь – может скрипнет где? Может тут подпол есть?

– Подвал что ли? Это вряд ли. Здесь почвы нет, сплошной камень кругом. Горы же. Тут копать – замучаешься. Так что не делают обычно подвалы и погреба. А вот на чердаке поискать… Это, кстати, надо! Но – утром.

– Обязательно! Ну а сейчас что дальше?

– Да что тут думать. Дальше надо спать идти. Раз выпить всё равно нечего!

Про Фому неверующего.

Что там про «биологические часы»? Биоритмы! «Жаворонки» и «совы»… На самом деле, просто вопрос привычки. Вот привык я за последние дней десять нести наряд с четырёх утра – и пожалуйста, проснулся как по часам. Хорошо, что будильник не ставил (перебудил бы звоном народ вокруг). И хорошо, что не в 3:55, а в 4:15. Хоть немножко сна урвал.

Во! И Рыбак не спит. Телефоном светит. Читает или пишет? Я тихонько спрошу.

– Чего не спишь? (шёпотом)

– Да не спится что-то! (таким же шёпотом отвечает он). – Дневником занимаюсь, пока время есть.

– А хрен ли тут светить? На кухню пошли. Подежурим…

– Как обычно. Пошли. – снова шёпотом отвечает Рыбак, поднимаясь с лежанки с «Бекасом».

Уже на кухне, нормальным голосом, спрашиваю:

– Что сначала? Подкинем дровишек, чаю согреть? Или курнуть?

– Что за вопрос? Курнуть конечно! Заодно и дров захватим.

Вышли. Закурили. Смотрим в небо. Пасмурно, однако.

– Не было бы снега. Тучи нехорошие, тяжёлые. – говорю я.

– Снег – конечно красиво… На ёлках, на Каменной реке… Но ну его нафиг, нам ещё идти! – отвечает Рыбак. Эстет, блин. Но, хоть и южанин – понимает суть.

– Ладно. Пошли в дом. Расскажу кой-чего.

Вошли. Сели к столу. Рыбаку явно любопытно. А я интригу держу…

– Зря ты ушёл так рано, вот что.

– Ну, колись! Что нашлось на карте памяти?

– О! Ты в самую суть смотришь. Да, на карте. Файлы. Таблицы. Наличие товара на центральном складе. Отгрузки, поставки по городам и районам.

– Отгрузки ЧЕГО?

– А ты ещё не понял? Да «Сокка-Кола», конечно!

– Вить, я правда, не понимаю.

– Тогда просто вспомни. Приют «Белый ключ». Та девочка. Как её – Настя? Обернулась в зомби, хлебнув этой модной «мундиальной Колы».

– Шито белыми нитками! Пока не исследуешь – не узнаешь, от чего она…

– Ладно, дальше. Сегодня утром мы нашли замёрзшую компашку. Там один обернулся, покусал остальных. У них был накрыт завтрак, или обед… Там была начатая бутыль «Сокка-Колы», той самой.

– И что? Тоже ничего не доказывает. В тысяче мест стоят початые бутылки. И зомби вокруг. Это не значит…

– Ладно, а что скажешь насчёт самого факта: мы совершенно случайно нашли здесь, у чёрта на рогах, две группы. Обе с одинаковыми промышленными компьютерами – уже само по себе странно, правда? И в памяти устройств – складские остатки, графики поставок ЭТОЙ САМОЙ, МАТЬ ЕЁ, КОЛЫ!!!

– Тише, не ори. Разбудишь людей.

– Нет, правда… Ты что, до сих пор не понял? Это же шикарный путь распространения! Смотри: концентрат всегда шёл из Штатов, он же, типа, секретный. И, кстати, жутко ядовитый – там куча предостережений, надписей на бочках… А здесь его только разливали, один к тысяче. Заменить концентрат, или просто добавить в него нужную заразу – проще простого. А охват – просто огромный.

– Да ладно! За уши притянуто.

– Нет, погоди. Просто подумай ещё: зная, куда какая бочка концентрата идёт, вообще не проблема вызвать эпидемию в нужном регионе. Универсальный же способ! Они же по всему миру поставляют…

– Паранойя. Ты в курсе, что есть такое заболевание?

– Говори что хочешь. Я не обижусь. Вали всё на психическое здоровье, да. Удобно, когда нет аргументов.

– Но правда, у тебя очень мало доказательств. Собственно – их нет. Есть только домыслы.

– Доказательства надо собирать. Методично. Просто теперь я знаю, на что обращать внимание. Так что дай время – соберём доказательств аж на целый международный трибунал.

– Не буду спорить. Просто не хочу. Весомых аргументов нет. Ни у меня, ни у тебя. Так о чём спор?

В общем, так мы и не пришли ни к чему. Каждый остался при своём мнении. Ну если подумать – глупо надеяться всех сразу вразумить. Тем более Рыбака – он же как Фома неверующий[16]. Между прочим, этот Фома был не абы кто – один из двенадцати апостолов… Тоже не верил, пока не узрил.

Буду надеяться, что мне не придётся показывать нашему Фоме дырки от гвоздей. Или воскрешать мертвецов при помощи колы.

Всё. Конец спорам. Идём-ка спать.

Утренний кофе.

Ночь прошла спокойно. Никто нас не будил, никто не стрелял, так что мы смогли отлично выспаться – едва ли не первый раз с тех пор, как ушли из города. Я вообще проснулась, наверное, одной из последних, около восьми. Выползла из спальника, добрела на кухню – а там уже во всю шли приготовления к завтраку.

– Привет! Кофе будешь? – спросила Лариса. – Правда, растворимый.

– Буду! Привет… А мужики наши где?

– Твой, как обычно, с техникой возится. Переливает остатки бензина из тутошней бочки в наши канистры. Тимофей с Ильичом – во дворе, со своей рацией. А Сосед, Рыбак, Влад и Денис, ещё и с собакой – опять на делянку пошли. Ружьё хотят найти, что от егеря остаться должно. И так им не терпится, что завтрака ждать не стали – шоколадку под кофе заточили, и умчались.

– Ещё датчанин с ними увязался. – сказала Ирина.

– Ага, точно. Куда ж без него.

На плите уже булькала большая кастрюлька – судя по всему, там готовилась овсянка. Подтягивался народ.

Ринат и Аня пришли сами, Лена и Лера помогли дойти нашим хромцам – Кузьмичу и Сан Санычу. Не забыть: после завтрака осмотреть пациентов, сменить повязки, при необходимости – выдать обезболивающее.

Хлопнула входная дверь – это вернулись радисты. Вымыли руки, присели к столу. Судя по невесёлому выражению лиц – всё по-прежнему глухо, связи нет.

– Двинуть бы уже скорей в дорогу. – сказал Рыжий и Пушистый. – Не могу на месте сидеть. Хочется из этой чёртовой «мёртвой зоны» выбраться.

– Да, с прохождением сигнала плохо совсем. – подтвердил Ильич. – Горы вокруг, лес…

– Хорошо ещё, ближняя связь есть. Я сейчас вызывал Соседа – вот его слышно более-менее.

– Они где сейчас? – спросила Ирина.

– До делянки дошли, осматриваются там. К девяти обещают вернуться.

– Ну тогда давайте начинать без них. Им на пятерых завтрак оставим.

– И на собаку!

Друг, оставь покурить.

Вчера мы на эту заимку под вечер пришли, да ещё и торопились поскорей всё закончить. И если уж совсем честно говорить – немножко нервная была обстановка, ждали нехорошего (и ведь дождались!)… Потому и не осмотрели всё здесь тщательно. Но то вчера. А сегодня картина другая: тучи разошлись, солнышко с востока из-за гор поднимается. Ещё и ночь была прохладная, так что не должно быть опасности. Собака спокойно себя ведёт – тоже хороший знак.

– Курц! Алле! Ищи! – как и вчера, скомандовал Сосед. Умный пёс пошёл вперёд, «противолодочным зигзагом» прочёсывая местность.

Мы шли чуть позади, с ружьями наизготовку. Но всё спокойно. Ни движения, ни шороха. Только пар от нашего дыхания таял в прохладном утреннем воздухе.

Дошли до разрушенной теплички. Заглянули внутрь. Сосед вооружился вилами, найденными ещё вчера, я же принёс с собой полюбившийся мне багор. Этими инструментами переворошили примятые грядки, но ничего толкового больше не нашли.

– Где же ружьё? – спросил Рыбак, ни к кому конкретно не обращаясь. – Должно же быть где-то…

– Надо попытаться поставить себя на место егеря. – сказал Денис. – Вот я собираюсь навестить свою плантацию, так? Записку оставляю, что ушёл. А плантация, между прочим, не вполне легальная. Да и лес кругом, место глухое. Точно – ружьё с собой возьму. Мало ли? Волк, медведь, рысь…

– А ещё – вдруг рябчик встретится, или зайчик? – добавил Сосед. – Нет, без ружья бы он не пошёл.

– Хорошо, с этим ясно. Следующий шаг: вот пришёл я сюда. Кстати – зачем? – спросил Денис.

– Собрать остатки травы, зачем ещё. – ответил Сосед. – Осень, холодает, даже в теплице всё скоро загнётся.

– Значит, должен был взять с собой что-то вроде сумки или рюкзака. И нож какой-нибудь, не маленький.

– Или серп. Но в любом случае – для этой работы нужны свободные руки. Рюкзак и ружьё будут мешать. – Сосед подумал, и добавил: – Я бы внутри теплицы всё повесил, у входа. Но там нет.

В этот момент нам пришлось отвлечься от игры в детективов, потому что в воздухе запахло чем-то странным. Сладковатым таким запашком потянуло. Но нет, не трупным и не ацетоновым. Чем-то… неуловимо знакомым. Не сказать, что совсем уж неприятным. Мы обернулись. Сначала обомлели, а затем дружно расхохотались.

Позади нас, привалившись к старому улью, прямо на земле сидел датчанин с арбалетом на худых коленях. Он курил здоровенный «косяк». И когда успел соорудить? Пахучий дымок разносило ветром.

– Godt græs. – сказал Олаф, выдохнув клуб дыма.

– Что говорит? – спросил Виктор.

– Трава, говорит, хорошая. – перевёл я. Надо же! А ведь понимаю басурманский.

– А взял-то где? В теплицу он не заходил…

Ответ на этот вопрос оказался простым. Ольсен сидел не на голой земле, как нам показалось сначала. На траву возле улья был брошен зелёный мешок типа солдатского «сидора». И мешок этот был не пустой (Олаф показал содержимое, развязав тесёмки) – там полно было той самой «шайтан-травы». А рядом с ульем на земле лежал серп – действительно, не ошиблись Денис с Виктором в своих логических умозаключениях!

А ещё… Рыбак протянул Ольсену руку – помочь подняться с земли. При этом сам опёрся на шаткую деревянную конструкцию. Улей качнулся, и откуда-то сзади свалилось… то самое ружьё, которое мы безуспешно искали! Егерь, видимо, прислонил его к улью, но с другой стороны. А мы до сих пор не догадались туда заглянуть.

– Вот так. Нашлось ружьишко-то. – сказал Денис. – Да я, в общем, и не сомневался.

– Если бы не этот травокур, мы бы ещё долго могли искать. – сказал Сосед.

– Но ведь нашли же! Спасибо датчанину… – и уже ко мне обращаясь, Денис попросил: – Влад, ты переведи ему, пусть он курнуть оставит немножко.

Редкий трофей.

Переводить на датский и не понадобилось. Ольсен и так догадался, что мы интересуемся его находкой. А мужик он, видимо, не жадный. Сам предложил всем желающим. Но на самом деле, никто из наших не соблазнился. Денис – и тот больше в шутку спросил. Сосед и Влад – те просто вежливо отказались. Что же касается меня: я не ханжа, и не буду делать вид, будто никогда не пробовал. У нас, на югах, эта трава росла раньше чуть ли не под каждым забором. Так что пробовать доводилось… Но никакого особого удовольствия это мне не доставляло никогда. Просто не моё, видимо.

Так что мы предоставили Олафу самому наслаждаться своей находкой. А нас гораздо больше интересовало обретённое ружьё егеря.

Сосед поднял двустволку с земли, осмотрел. Внешнее состояние ружья было, конечно, печальное – даже с первого взгляда видно. Сильно потёртые стволы, выщербленное дерево ложи. Шейка приклада обмотана медной проволокой – видимо, трещину заделывали.

– Да, помяла жизнь в горсти, не пощадила… – Сосед переломил стволы. Слышно было, как взвелись курки. Механизм, по крайней мере, исправен. – А ружьё-то не простое. Редкое.

Я взял посмотреть, с трудом различил заводское клеймо – «ИЖ-49». Действительно, раритет – мне вот даже не знакомо такое. И судя по цифрам – модель очень старая. Послевоенная!

– Я тоже в руках не держал. Но от людей слышал. Наши после войны из Германии немало трофеев везли. – сказал Виктор. – И были такие немецкие ружья «Зауэр». Вот наши на базе немецкой модели и сделали.

– Не удивлюсь, если не только чертежи были трофейные, но и станки. – сказал я. – От станков многое зависит: точность обработки…

– Это тоже. А станки немецкие у нас до сих пор много где можно встретить. Причём до сих пор рабочие. Но интересно не только это.

– Что ещё?

– Насколько я слышал, «ИЖ-49» выпускался в основном в 16-м калибре. Редко – в 20-м. И в 12-м очень редко. Так что это ружьё – раритет вдвойне. Ну и хорошо, что калибр у нас используемый. Можно будет попробовать стрельнуть из него. Только не сейчас. Не рискну стрелять из ружья, которое тут простояло невесть сколько, под открытым небом. Сначала разберу, почищу всё…

– Сейчас и чистить будет некогда. Нам собираться надо, да двигать дальше.

– Это понятно. Кстати, можно уже начинать сожжение. Бензин у кого?

Бензин оказался у Влада – канистра на пять литров. Больше не взяли – жалко. Стащили в кучу обглоданные костяки и останки незадачливого Юрия (Сосед считает, что это какой-то вражеский шпион, но я не могу в это поверить). Завалили всё сверху увядшими стеблями… Представляю, какой запах разнесёт по округе, когда это всё будет гореть! Нет, делать больше тут нечего. Зажигаем – и валим на базу. А то ещё надышимся!

Эта нога – кого надо нога!

Облили бензином и бросили спичку. Полыхнуло. Ждать, пока прогорит – не стали. Хорошо, что ветра нет, и влажность высокая. И поляна не маленькая, до деревьев расстояние приличное. А то ведь нам некогда будет следить за огнём… Но нет, думаю, не перекинется на лес. Не должно.

– Ну всё. Двинули на базу. – говорит Сосед. – Там уже завтрак готов. А после завтрака – сразу в путь.

Но совсем уж сразу выдвинуться не получилось. Задержала наш выход ещё одна находка. А было так…

Мы уже выгнали квадрики со двора «на улицу», уложили свой багаж. Проверили – не осталось ли чего из наших вещей в доме, не горят ли угли в печке… Всё нормально, можно закрывать дверь.

Напоследок ещё по сараям прошлись – брать ничего уже больше не собирались, просто проверить хотели, что не забыли ли чего: ну, канистру с бензином, например, или бумагу туалетную из сортира (у нас , между прочим, уже дефицит с этим делом)... И тут я слышу женский вопль из дровника. А сам я в соседнем сарае был, где генератор. Бросился со всех ног – спасать. Сам собой уже обрез как-то в руках оказался.

А кричала, как выяснилось, Аня. Что-то вроде – «Нога! Нога!» Это я уже разобрал, когда прибежал на место.

И действительно, Аня нашла чью-то ногу. Нога висела под балкой сарая, накрытая чем-то вроде дерюги или мешковины. Мы её вчера как-то и не заметили – потому, что накрыта была. Анечка же как раз искала, во что бы сложить остатки продуктов, найденные на кордоне. Ну, правильно, не тащить же морковь и лук в рюкзаке? Вот и сдёрнула мешок… А там – нога. С копытом. Понимаю удивление девушки.

– Анечка, не кричи, пожалуйста. – говорю ей. – Это нога… Кого надо нога. – сам удивляюсь, но откуда-то пришла в голову эта фраза из старого фильма. В общем, успокоил, как мог.

А тут уже и молодой человек ей подоспел, Ринат. И ещё народ вмиг собрался.

– А хороша находка! – сказал Сосед, отрезая от ноги тонкий розовый ломтик своим трофейным ножиком.

– Угу. Люблю вяленое мясо. «Пата негра». – добавил Рыбак, попробовав кусочек. – Это по-испански «чёрная нога», сорт такой.

– Только это не хамон, всё-таки. – сказал Тимофей. – Это же не свинина вроде? Копыта какие тонкие…

– Мне кажется, это косуля. – определил Сосед. – Хотя какая разница? То парнокопытное и это тоже. Жаль, конечно. Свиная нога побольше бы вытянула. А тут всего кило три.

Нога, кстати, уже была начатая – то есть, тот, кто её засолили и завялил (местный егерь, скорее всего) уже начинал нарезать мясо. Но нам досталось вполне приличное количество. Даже после экспресс-дегустации, которую провели здесь же.

– Блин! Вот что мы забыли… – хлопнул себя по лбу Денис, прожевав свой ломтик. – Мы же хотели чердак проверить!

Не будь этой ноги – скорее всего, нашлась бы куча возражений. Мол, что там на чердаке искать, ехать надо! Но находка мясного деликатеса изменила ситуацию. Дала надежду, что найдётся ещё что-то полезное.

И надежда сбылась.

На чердак полезли Денис и Влад – как инициаторы этой затеи. Мы остались внизу, в ожидании. И вскоре услышали радостные голоса сверху.

– Ого! Неплохо так!

– Ну что там? – нетерпеливо крикнул Ильич.

– Сейчас принесём! Принимай аккуратно!

Снизу вверх потянулись руки, в них сверху стали передавать банки, бутылки… Ещё какие-то предметы, распространяющие аппетитные запахи… В общем, не зря Денис про чердак вспомнил. Три банки мёда, штук пять или шесть бутылей самогона. И ещё мясное, завяленное и копчёное: окорок, рёбрышки, цельные тушки какой-то лесной птицы холодного копчения. Неплохо, в общем, устроился егерь. Браконьерил потихоньку, мясные вкусняшки готовил. Даже что-то вроде коптильни устроил на чердаке. Всё равно же печку топить – вот и дым… Ну а нам-то только на пользу. Очень пригодится такой припас.

Таганайский кордон.

Ну, наконец-то мы собрались и выдвинулись. Время – начало одиннадцатого. Ехать где-то семь километров – недалеко, в общем. Причём, большая часть дороги нам уже знакома. Не разведан только небольшой участок от кордона до Старой Карабашской дороги – километра полтора по просеке. И как вчера – мы на двух квадриках идём первыми: Денис с Виталием и мы с Ларисой.

От дома егеря двинули не на север (откуда вчера пришли), а на юг, параллельно речке. Свернули в лес – снова по обеим сторонам взметнулись ёлки, снова под колёсами корни, камни… После вчерашнего дождя – между корнями стоит вода, колёса разбрызгивают грязь. Но кое-как едем. Благо – просека прямая как стрела.

Лора держит ружьё и рацию. Постоянно докладывает «на базу», что всё чисто. Впереди маячит квадроцикл Дениса, а позади, с отставанием, медленно движется остальной наш отряд. Разумеется, они будут отставать – потому, что восемь человек идут пешком. Мы договорились, что будем ждать их у места пересечения этой просеки с основной дорогой. Там есть небольшая стоянка, отмеченная на картах как «Стрелка». Есть примечание: «разрешено разведение костров». Но мы, конечно, костры жечь не собираемся. Нам только доехать, осмотреться, и если всё спокойно – ждать наших.

Ну и вот – доехали. Стоим, ждём. И никого вокруг, тишина. Неужели, правда, мы всех «синяков» в парке зачистили? Нет, вряд ли. Должны ещё оставаться – помню, мы подсчёт вели. Так что расслабляться рано.

Около одиннадцати до нас доносится звук моторов – наши уже близко. Вот и они – вышли к «Стрелке», собрались вокруг нас.

– Десять минут отдыха. – объявляет Виктор.

Кто-то закуривает, кто-то приваливается посидеть под деревом – дать отдых ногам. Но привал не долгий – собственно, и прошли-то мы всего ничего, меньше двух километров. А до цели ещё пять.

Поэтому в 11:10 мы продолжаем движение. Тем же порядком: два квадрика – разведка, основной отряд позади. Рассказывать про этот переход особо и нечего: никого не встретили, каждые пять минут связывались по рации, сзади тоже всё спокойно. Дорога почти прямая, а все ёлки в лесу похожи друг на друга. Ехали опять не быстро, поэтому путь занял где-то полчаса.

Наконец, впереди показался просвет между деревьев. Поляна. И на ней – уже знакомые бревенчатые домики приюта. Людей пока не видно. Может по домам сидят?

Первый квадрик останавливается, чуть не дойдя до приюта. Мы же помним – там защитное кольцо из «чёрной соли», волшебное средство местного егеря Иваныча. Ясно, Денис не хочет эту защиту порушить. Он приставляет руки рупором и кричит: – Эгей!!! Есть тут кто?

Нет ответа. Кордон будто вымер. Впрочем, чур меня, чур! В наше странное время, когда мёртвые встают и кусают живых – лучше даже не произносить такие слова! И ничего не вымер. Просто тихо тут… как… молчу!

Оба мужчины, Денис и Виталий, спешиваются. Ружья наизготовку. Я подъезжаю поближе, мы с Ларисой тоже готовы поддержать огнём, если вдруг случится страшное – на нас пойдут мертвецы… которые ещё недавно нашими мимолётными знакомыми… А Виталию – были самыми близкими людьми.

Какое-то движение возле домиков. Нам не видно толком – деревья скрывают. Маленькая тень движется в нашу сторону. Быстро, как молния, несётся к нам, шустро перебирая ногами в ярких кроссовках. За первой тенью – вторая, такая же быстрая. А мы уже наслышаны про «очень быстрых зомби». Неужели дети…

– Папка! Папка приехал! – кричит первая тень.

Выдох. Опустить ружьё. Это просто дети. Настоящие, живые дети.

Обед на скорую руку.

Да уж, тут немудрено было испугаться. Мы уже который день ходим по краю, сталкиваемся с живыми мертвецами, с опустевшими, обезлюдевшими стоянками. И прямо скажем – хорошего уже не ждёшь, когда очередной приют тебя встречает тишиной и пустотой. В тишине может прятаться всё, что угодно…

Но тут всё оказалось проще – просто полуденный отдых у немногих оставшихся в лагере. Делать-то им нечего, за пределы защитного круга выходить опасно и страшно. Да и с едой у них совсем плохо. Поэтому старались экономить силы. Проводили время в домиках, рассказывая детям сказки (только не страшные!), играя «в слова» и «в города».

– Вас не было две ночи, правильно? И каждую ночь они опять приходили. – говорит Татьяна, жена Виталия и мать этих двух сорванцов, Саши и Даши. – Иваныч мертвяков гонял, из ружья. Дети просыпались, потом заснуть толком не могли. Вот и приходится днём отсыпаться.

Мы обрадовали «местных» – скоро в город! Скоро к людям! Их долгое пребывание в осаде наконец-то заканчивается. А что касается продуктов, еды… Сейчас что-нибудь придумаем.

– Девчата, готовить разносолы, как в прошлый раз – жарёха, лепёшки, помните? – вот сейчас нам некогда. Мы хотим сегодня до Гремучего дойти. Там люди, семьи с детьми. Тоже ждут нас. Поэтому будет быстрый перекус. Как говорится, что Бог послал.

Говорю, а сама перебираю в уме – что у нас такого есть? Первое, что на ум приходит – это трофеи, что взяли сегодня на чердаке. Мясо, птица. Пища вкусная, но не самая подходящая для тех, кто недавно голодал. Им бы супчика сейчас! Но некогда нам готовкой заниматься…

В итоге, пока мужики в сторонке общались с Иванычем, мы всё же накрыли стол «по быстрому», на скорую руку. Достали из запасов сухари (это ещё те припасы, что Лесник нам в дорогу собирал!), нарезали копчёной птицы (ножки детям, пусть погрызут), открыли банку мёда (тот, что с чердака). Вот и весь обед!

Благо, дрова и вода были в наличии. Вскипятить и чай заварить – недолго, это нам время позволяет. Так что к двум часам дня народ был худо-бедно, но накормлен. И в общем, можно было бы и дальше двигать. Только сообразить бы – это ж сколько у нас теперь народу? И кто пойдёт теперь, а кто поедет? Детей бы надо на квадрики посадить, по-хорошему…

Подошла к мужикам – Женька и Сосед как раз неподалёку курили. Обсуждали – есть ли на этом кордоне Таганайском что-то такое, что можно с собой забрать? Склонялись к выводу, что брать здесь нечего. Еды тут всё равно нет. Да и с местом на квадриках туго, у нас и так багажа полно. А самым полезным приобретением является егерь с ружьём. Но он мужик ещё крепкий, пешком пойдёт.

– Куда детей посадим? Не решили? – спросила я.

– Хм. Да мы как-то про это и не думали ещё. – сказал Сосед. – А они сами, ножками, не дойдут? Отсюда до Гремучего – километров шесть. Столько же, сколько мы с утра прошли. Разве далеко?

– Так-то не далеко, конечно… – попытался поддержать меня мой муж. – Но тут рельеф другой. Сейчас дорога резко в гору пойдёт. Правда, потом затяжной спуск будет, уже более пологий.

– А главное даже не это. – говорю я. – Просто дети же… За ними глаз да глаз нужен. А у нас сейчас пешие пойдут такой толпой… неорганизованной. Там никто не углядит. Могут отстать. Могут угодить куда угодно. Тем более – они неделю сидели на месте. Скучно им было. Теперь ушмыгнут куда – и не сыщем.

– Да сыщем, конечно. – говорит мой Рыбак. – Но это поиски, трата времени, сил…

– Ладно, ладно, убедили. Короче, я понял мысль: надо детей пристроить на квадрики. Но! – Виктор поднял палец. – Поскольку впереди крутой подъём, может случиться, что машины не потянут. Мы и так перегружены, багажа везём явно больше нормы. Поэтому, при первых признаках, что «не тянет» – спешиваются все. Ну, кроме калек. И водителей, сам особой.

– Принято!

В общем, когда мы покидали приют, мальчика Сашу устроили пятым пассажиром большого «Полариса». Один Саша (Сан Саныч) у них уже есть, вот вам второй, получите, распишитесь. А девочку Дашу подсадили третьей на «Стелс», в компанию Шатуну и Маше. Тоже удачно вышло с именами: Маша и Даша. Вроде бы всё. Остальные могут идти сами. Аж двенадцать человек пеших! Из них – только трое с ружьями (Женька, Тимофей и Влад). Ну и ещё, конечно, Олаф – с арбалетом.

Я вооружаюсь и учась ругаться по-датски.

И вот мы опять идём в гору. Стараемся сильно не растягиваться по тропе. Впереди нас два квадроцикла, сзади один – самый большой, четырёхместный, и ещё один курсирует вдоль нашей колонны. Со стороны, наверное, это может выглядеть довольно угрожающе: будто дюжину пленных конвоируют злые дяди (и тёти!), увешанные разнообразным оружием. «Туристы-милитаристы» – как они сами себя называют. На память приходят какие-то сцены из фильмов «Безумный Макс» или «Дорога», что-то в духе жанра «постап».

Я, кстати, тоже иду с колонной в роли конвоира, милитариста и «плохого парня»: я же теперь вооружён! Всё-таки я выклянчил у Соседа ту древнюю двустволку, что принадлежала егерю. Несмотря на побитый вид, ружьё хорошее – по словам Соседа, чуть ли не немецкое качество, отличные стволы. Правда, ружьё весьма увесистое. Не иначе, потому мне его и отдали. Да я что – я не против! Мне и не такие тяжести таскать доводилось.

Пока были на Таганайском приюте – Витька мне показал, как его чистить, сбрызнул замки и курки «Баллистолом»… Ну и у меня руки, вроде бы, откуда надо растут. Так что уход за железкой – это вообще не проблема. Лицензии на огнестрел у меня, правда, нет. Но не думаю, что кто-то здесь у меня её потребует. А на охоте я бывал несколько раз, с друзьями. Из их ружей стрелял – в основном, по банкам. Ну, и на зайца однажды охотился, по зиме. Жаль, патронов мало – всего четыре штуки, дробовые. Два в стволах, и два в кармане, про запас. Зато вид у меня теперь тоже милитаристский… ну, почти. Круче бы смотрелось с «Калашниковым» или M16. Но, как говорится – за неимением гербовой пишем на простой.

И ещё одна деталь нарушает всю картину из голливудского кино: на том квадрике, что курсирует вдоль колонны, женщина с оружием придерживает девочку, чтобы та не упала. И эта женщина то и дело останавливается возле пешеходов – то витамины раздаст «пленным», то даст воды попить. Это Мария – наш штатный медик. Глянешь на неё, и сразу понятно, что пешие – вовсе не пленные, а совсем даже наоборот – люди, которых мы защищаем.

– Сейчас с просеки в лес свернём, и вверх подъём будет. – говорит Тимофей. Он рядом идёт, со своим «Моссбергом».

– Далеко вверх топать?

– Не очень. Километра полтора пути. А вверх – 240 метров. Причём, пока ещё подъём более-менее пологий. А после Заячьей поляны уже круче пойдёт.

– Название интересное – «Заячья поляна»… Я там не был, мы по нижней тропе шли. А на Откликной – хотели обратной дорогой зайти. Но вот видишь, вышло немножко не так.

– А что не так? – удивляется Тимофей. – Как раз и получается обратная дорога. Всё увидишь, мимо Откликного совсем рядом пройдём. И что хорошо – места нами уже осмотренные, зачищенные. Идти безопасно… ну, почти. Кстати, совсем скоро уже будет эта Заячья поляна – вон там.

– Это хорошо. А зайцы-то? Зайцы на той поляне есть?

– Нет, ушастых мы не видели. Честно сказать – не до того было, мы тогда торопились очень. Там была дюжина «синяков», мы их постреляли сходу. А стрельбу нашу услышал Иваныч на Таганайском кордоне. Ага, вон тот, что с двустволкой. Ну он и давай сигнальными ракетами пулять – внимание наше привлекал. Они же там как в осаде сидели. Мы и метнулись сразу к ним. Даже трофеи не собрали.

– Ага. Поляну вижу. А что это там? Ну, между деревьев. – мне пришлось показать рукой. – Вон там, левее. Видишь, движется что-то.

– Да где? Не вижу.

– Вон же, слева! Но это точно не зайцы. Крупнее что-то.

– Да какие, нафиг зайцы! – это уже Влад кричит, он тоже увидел. – Ружья к бою!

– De døde. – говорит немногословный Ольсен, заряжая арбалет. – Blå døde!

– Да вижу уже, что «дёде»! – говорю я и снимаю ружьё с предохранителя. – И очень даже «бля»!

Бойня.

Первым их заметил Ильич. Но он, похоже, не сразу понял – что именно нам встретилось на этой Заячьей поляне. Ну правильно – его же вчера не было с нами, когда мы делянку егеря вечером посещали…

А я понял, едва только увидел, как они движутся – не той ломаной шаркающей походкой, что простые «синяки», нет… Они двигались быстро! Как вчерашняя тварь. Может, прав Денис – это «морфы»? Ну кто ещё может скакать такими размашистыми прыжками? И ведь заметили они нас издали, метров с семидесяти, близко даже не подпустили. Сразу нам навстречу поскакали. Все трое.

Лесную тишину разорвали выстрелы карабинов Симонова. Это наши стрелки тоже заметили «морфов». Кто был с нарезным – первыми открыли огонь. Ирина, Шатун, Денис – всем им пришлось остановить свои квадрики, чтобы стрелять. А мы, кто с «гладкими» стволами, пока выжидали. Воспользовались этой паузой, чтобы собрать наших безоружных подопечных в кучку покомпактнее. И как-то само собой получилось, что кучка эта сбилась вокруг большого «Полариса», где Сосед. Это хорошо, это правильно – там самый главный наш арсенал: два карабина и несколько ружей (даже не скажу точно, сколько – не до подсчётов сейчас). А мы пятеро – Тим, Рыбак, Ильич, егерь Иваныч и я – мы оказались между угрозой и безоружными людьми. Но пока в роли зрителей всей этой баталии.

– Смотри, они расходятся! – крикнул Ильич. – Один влево ушёл, другой вправо. Третьего не вижу.

– Третьего, кажется, подстрелил кто-то. – ответил Рыжий и Пушистый. – Я его тоже потерял.

– Хреново, что мы до поляны не дошли. – сказал Рыбак, осматриваясь по сторонам. Поворачивался он при этом всем корпусом, так что ствол его «помпы» следовал за взглядом.

– Да, хреново. Здесь деревья близко к тропе. Они могут подкрасться ближе. И прыгнуть. – согласился я.

– Тогда нечего тут стоять. – сказал Сосед с вышины своего водительского места. – Двинули вперёд, потихоньку, под охраной квадриков. Всем собраться плотнее. Стрелкам – прикрывать фланги.

Снова зарычали движки, самым малым ходом двинулись машины, и мы вместе с ними. Идти-то тут – меньше стони метров. Но когда каждую секунду ждёшь, что из леса на тебя высунется синяя морда… Ладно, не отвлекаемся на размышления. Просто идём и внимательно пасём свой сектор. Моя сторона, получается, правая. Туда же и Рыбак целится, и егерь Иваныч. А левый фланг, значит, Тимофей с Ильичом защищают. И ещё Ольсен там со своим арбалетом. Впереди целых три квадроцикла (Денис с Виталием, Ирина с Ларисой, Шатун с Марией), а тылы прикрывает большой, четырёхместный.

Вот такой толпой и движемся в направлении поляны. И совсем немножко нам уже остается пройти, когда «морфы», наконец, решают прыгнуть. Два. Практически одновременно! С разных сторон! И ведь, зараза, сообразили, что это последний шанс застать нас врасплох на тропе – дальше-то выйдем на чистое место, встанем в кружок, ощетинимся стволами во все стороны… Короче, хрен кто меня теперь убедит, что эти твари тупые и безмозглые!

Что там слева происходило – я не видел. А правый прыгнул откуда-то из-за деревьев, чуть впереди от меня. Целью морф избрал «девичий» квадрик – где Лорик с Ириной. Повторюсь – ну явно же осознанно прыгнул, раз вычислил именно его, как лёгкую добычу! Что хотите говорите, а я буду утверждать, что тварь разумная. И даже слово морф – без кавычек буду писать теперь!

Однако, какой бы он не был сообразительный, морф просчитался. Переоценил свои силы? Ну куда ж ты, дурашка, со своими зубами и когтями супротив дробовиков? Выстрелы грянули вразнобой, но бегло. Лариса со своим ТОЗиком, да мы с Рыбаком почти одновременно. По ушам ударило, конечно, знатно. Но и твари прилетело аж три заряда. Недопрыгнул, болезный. Пораскинул мозгами на краю тропинки.

И практически одновременно, пока крутились в воздухе гильзы, выброшенные нашими ружьями – загрохотало слева и сзади. Там уже стреляли вообще все: и Рыжий и Пушистый, и Ильич, и Сан Саныч и Кузьмич, и даже Сосед, кажется (как-то он умудрился за рулём ещё и «поросёнка» держать)…

Так что левый морф, избравший целью замыкающий «Поларис», тоже упал под колёса, нашпигованный свинцом. Так и замер, с вытянутыми передними руками (или всё-таки, лапами?) Не важно. Только хрустнули кости, когда по ним прокатился тяжело гружёный квадроцикл.

Синкопе и абсансы.

Как тогда сказал Рыбак? Ну, когда про «морфов» первый раз зашла речь? «Просто ты его не видел»… Да уж. Теперь увидел. Впечатлился. И стало понятно, что вчера напугало наших стрелков. Действительно, это вам не старые добрые медленные «синяки». И даже не те «шустрые», что попадались несколько раз. Эти ещё быстрей. И что хуже всего – эти действуют слаженно. Есть чего опасаться.

Мы вышли, наконец, на эту злосчастную поляну. Три дня назад мы были здесь, уложили дюжину зомби. Но даже не удосужились их точно пересчитать (не говоря уже про шмон, и про то, чтобы их сжечь!) – просто некогда было. А теперь ясно, что та спешка обернулась для нас неприятностями. Начать с того, что трупы, которые мы оставили здесь (более менее целыми) – теперь дочиста обглоданы. До костей. Включая черепушки, рёбра и конечности – аж до фаланг пальцев. Кто-то очень хорошо подкормился на этих телах.

И вот вопросы, которые для нас теперь особенно актуальны: а сколько же было здесь едоков? Только ли те трое, что встретились нам сейчас? Или были ещё? А если было больше – где остальные? И наконец – а куда делся третий? Ведь третий-то точно был, про него и гадать не надо – был, его многие видели. Но тела мы не нашли…

– В третьего, что был посередине, я стрелял. – говорит Денис. – Но вот попал или нет… точно не скажу.

– Я в него тоже стрелял. – говорит Шатун. – И даже, кажется, попал.

– Попал, я видела. – кивает Ирина. – Она ещё споткнулась, когда её пуля ударила в грудь. Это баба была.

– Если в грудь, то она ещё побегает. – говорю я. – И обычных-то «синяков» попадание в корпус не вырубает окончательно. А уж этих…

– И куда же она могла побежать? Я как-то не углядел, на других переключился… – признаётся Рыбак.

– Да бродит где-то вокруг нас теперь. – говорит Сосед. – И мне это очень-очень сильно не нравится.

– Что говорить, это наш общий косяк. Не закончили мы в тот раз зачистку. Поторопились. – говорю я.

Все соглашаются. Но что толку теперь себя виноватить? Надо думать, как дальше идти.

– Дальше в гору подъём крутой. Чую, будет жопа. – говорит Сосед. – Мало того, что нам придётся с квадриков почти весь багаж снять. И на себя нагрузить. И людей спешить. Это ладно, это мы уже морально готовы. Так теперь ещё и тварь эту придётся высматривать. Очень, очень плохо…

– Значит, надо сначала её выманить, пристрелить, и только потом в гору лезть. – говорит Рыбак. И тут с ним не поспоришь. – А выманить, например, на живца, а?

– На живца? – заинтересованно спрашивает Сосед. – Ты сам-то как? Пойдёшь живцом?

– Ну… Если больше некому. – Рыбак мнётся. И я его понимаю. Никому не пожелаешь остаться наедине с такой «подругой». Но что делать – сам же начал эту тему. Виктор, видимо, такого же мнения:

– Есть правило: «Не согласен – критикуй, критикуешь – предлагай, предлагаешь – делай».

– Там дальше ещё есть: «делаешь – отвечай». Я знаю, с детства. Авторство приписывают то Королёву, то Сталину.

– Я только про Сергея Павловича Королёва знаю, что его слова. Насчёт Сталина – это уже потом придумали.

Разговор сам собой сходит на нет, смолкает. Мы все в раздумьях, ищем варианты решений. Кто-то курит, кто-то травинку жуёт. В общем, пытаемся сосредоточиться и найти выход. А сами стоим при этом, как в боевом охранении – у нас уже какие-то рефлексы выработались, что ли? В центре поляны, значит, машины поставили – квадратом, или, вернее, ромбом. Внутри разместили людей – отдохнуть, вроде как привал. А сами, кто с оружием – встали так, чтобы все направления контролировать. Ружбайки свои, что характерно, не опускаем.

Наверное, именно потому, что всё наше внимание было направлено «вовне», наружу – мы и проморгали начало развития следующих событий.

– Аааах!!!

– Что с ней?

– Держите!

Нам пришлось обернуться на эти возгласы, обратить внимание на то, что происходит у нас за спинами. А там народ столпился вокруг кого-то из женщин. Упала. Обморок?

– Марине плохо! – ага, это Геннадий. Очки в тонкой оправе, тонкое интеллигентное лицо, такие же тонкие пальцы. Я вспомнил их – это пара из Свердловска, ну, или из Е-бурга, как сейчас говорят. Музыканты филармонические. Супруга Марина – арфистка, припоминаю.

Сейчас арфистка лежит на травке, похоже, в глубоком обмороке. Я метнулся к ней, моя коллега, Мария – метнулась к аптечке, за нашатырём, наверное. Но – удивительное дело – нам не дали оказать помочь пострадавшей. Нас остановил Сосед.

– Стоп. Всем отойти на два шага от… пациента. – голос Виктора был негромким, но… что-то в голосе было такое, что от Марины отодвинулись все.

– В чём дело, Вить? – спросил я. Правда, пока ещё не понял.

– У неё нет эпилепсии? Диабет? Сердечные болезни? – Мария быстро начала опрашивать Геннадия. Умничка, она сразу занялась диф.диагностикой. Да, это важно – понять, с чем мы имеем дело. Синкопе, или абсанс, или что-то ещё? Причин потери сознания множество.

– Нет, нет, ничего такого! – ответил испуганный муж. – Мне кажется, она просто увидела всё это… Кости… Нервы… Ей стало нехорошо. Жаловалась на тошноту, головокружение… уже минут пять. И вот…

– Ничего не пила последние полчаса? – спросил Виктор. Ага, ещё один диагност.

– Нет, ничего не пила.

– Хорошо. Но вы всё равно от неё отодвиньтесь. А то сейчас будет весело, если обернётся.

Тут да меня, наконец дошло, на что намекает наш «Доктор Хаус» с «поросёнком». Он вспомнил обращение той девочки, Насти, что было на наших глазах, в приюте «Белый ключ». Тогда молодёжь пила колу, и после того случая Сосед твёрдо уверовал, что кола – причина превращения в зомби. Я же так не думаю.

– Вить, посмотри сюда. – говорю, а сам нагибаюсь ближе к Марине, вопреки предупреждениям. – Видишь эту бледность? Она аж серая вся… Это давление понижено. Бывает. Зрачки хоть и расширенные, но на свет реагируют. – осторожно приоткрываю один её глаз, показываю, чтобы видно было. Потом вообще встаю на колени, аккуратно беру запястье, считаю. – Ну и пульс характерный, нитевидный. Еле-еле… душа в теле. Короче – это обычный обморок.[17]

Поднимаюсь, отряхиваю колени. Ружьё, кстати, продолжаю направлять в сторону «пациентки». Тут дело такое – диагностика, конечно, медицина, всё по науке… Но страховка не помешает на случай, если диагноз ошибочный. Но, вроде бы, всё верно, не ошибся я. Вот у нашей потенциально «зомбачки» уже щёки порозовели, веки задрожали… И открылись, наконец, глаза. Обыкновенные. Человеческие. Живые.

Однако, судьба – ироничная стерва! – в который раз перевернула всё с ног на голову. Потому что пока мы тут отвлеклись на потерявшую сознание арфистку – нас атаковала с другой стороны другая… дама.

Вот, кстати, это большая для нас проблема – что зомби атакуют молча! Мы и не услышали бы ничего до того самого момента, пока её когти и зубы не вонзились бы в кого-то из нас. Утратили бдительность. Именно так и гибнут неосторожные.

Но нас выручил датчанин. Он, как оказалось, никакого интереса к медицинским дебатам не проявил. Ну и правильно – всё равно ведь не понимает, о чём мы… Ольсен устроился на квадрике, с взведённым арбалетом. По сторонам посматривал, пока мы суетились вокруг арфистки. И когда из-за деревьев тихонечко высунулась тварь – проверяла нашу оборону, наверняка! – датский подданный аккуратно навёл прицел ей в лоб и спустил тетиву.

– Ззынь! – взвизгнула тетива.

– Взззззз! – пропел болт в полёте.

– Чпок! – сказал он же, входя в глаз зомбачке.

Последним был мягкий звук падения тела. Мы обернулись – неподалёку, у края поляны, лежал «морф». Или «морфица»? Да, это была женщина. Даже, наверное, девушка. Но она умерла давно, с неделю назад, наверное. И пусть не была сильно объедена (она сама отъедалась на других) – с человеком уже имела мало общего. Далеко зашли процессы разложения… и изменения в «морфа».

– Так, ладно. Ещё пять минут отдыха всем, кроме похоронной команды. – сказал Виктор. – А похоронной команде выдать три литра бензина – Шатун, слышишь? Будь добр, обеспечь. И кто со мной? Готовы к холокосту? Пошли. Сожжем это, нафиг. Чтобы я, да хоть раз ещё оставил такое позади себя? Ну нет!

– Jeg skød denne bitch![18] – сказал Ольсен. И добавил на очень плохом русском: – Карашо, писдесс!!!

Минутка расовой ненависти.

Наконец суета вокруг Марины закончилась. Дама пришла в себя, её усадили в тенёчке, возле квадрика, ещё и куртку чью-то подложили для мягкости. Налили ей кофе из термоса – после обморока не будет лишним.

Тимофей уже отправился осматривать «морфицу», и теперь призывно махал мне рукой. Я подошла. Взглянула, стараясь воспринимать всё без эмоций, строго профессионально.

Тело лежит на земле лицом вниз, голова повёрнута вправо, из правой глазницы едва торчит оперение арбалетной стрелы. Ах, да, это называется «болт». Глубоко же он вошёл!

Левая рука трупа вытянута вперёд, на ногтях сохранились следы лака. Причём девочка явно была модницей – ногти покрашены в разные цвета, «по Фен-шуй». Яркие кроссовки и модные «рваные» джинсы – тоже говорят в пользу того, что девица была молода. Но на глаз уже нельзя определить возраст, разложение зашло довольно далеко. Кожные покровы уже не цианозные, а практически чёрные.

– Может, это негритянка? – спросил Рыжий и Пушистый. – Смотри, какие губы.

– Не думаю. И других негроидных черт не вижу. Волосы прямые, не курчавые. Форма черепа вроде тоже обычная, не негрская, и прогнатизма нет. Скажу по-русски: она просто почернела и губы распухли. Может быть, это и не характерно для «нормального» трупа. Но для зомби – почему нет? Мало мы пока знаем про биологию живых мертвецов…

К нам подошёл Влад. Он закинул «мурку» на плечо и вооружился багром – от Метеостанции с ним не расстаётся. И правильно, полезный инструмент.

– Ну так что скажет медицина? – спросил он, цепляя багром тело и переворачивая на спину. – Народ желает знать: чем отличается «морф» от простого «синяка».

– Ну сам посмотри. Чёрная морда вместо синей. Других внешних признаков не наблюдается. В книжках фантастических и про зубы писали, и про когти, и что конечности как-то там вытягиваются… и челюсти ещё. А по факту ничего этого нет. Ногти, вон, обычные. Даже крашеные. Руки-ноги вроде обычной длины… Правда, Тимофей чуть за негритянку её не принял. А я говорю – челюсти без прогнатизма, то есть обычные, человеческие, а не вытянутые вперёд, как у негроидов и высших обезьян.

– Мария! Ты что, негров относишь к высшим обезьянам? – возмутился Тим (несколько наигранно возмутился, мне кажется).

– Я сейчас говорю только о внешних морфологических признаках, ясно? Не вдаваясь в видовую классификацию. Факт есть факт: у белых череп ортогнатный, лицевой угол от 95 до 85 градусов. У негроидов прогнатный – 70 градусов. У обезьян 58 и менее. Голые цифры, и никакого расизма.

– Ладно, ладно. Я тебя понял. И теперь сам вижу – это никакая не негритянка, и даже не мулатка.

– Что там у вас насчёт мулаток? Меня что-то прям тянет на знойных женщин последнее время. – шутит подошедший Рыбак. – Ну нет… Это точно не мулатка. Только гляньте – она же худющая! У мулаток же формы должны быть – во! И ещё… «Господь любит своих негров, он узнает их по запаху» – знаете, такую песню пели чернокожие невольники Вест-Индии. Но эта вонь… – Рыбак было наклонился к трупу, но тут же отпрянул. – Фу. Ну, нафиг…

– Да, «Запах чистого негра – силен, интенсивен, и его нельзя не заметить. У молодых самок в период созревания он вообще невыносим. Запах же потного негра сравнить уж совсем ни с чем нельзя» – процитировал Сосед.

– Это откуда? Незнакомый источник.

– Да так, читал где-то, запомнилось. Но эта пахнет ещё хуже.

Нервы и кости.

Пока половина команды «милитаристов» рассматривает убитую зомбачку, мы с Иванычем и Виталием охраняем «гражданских». Ольсен тоже – он так и не покинул свой наблюдательный пункт на квадрике, всё по сторонам зыркает в оптику. Арбалет только перезарядил. Но новых зомбаков вокруг не видно, тихо всё. Народ пользуется передышкой, расслабляется на травке. Благо, погода располагает: солнышко из-за туч вышло, греет по-осеннему нежно. Второй час дня, между прочим. Пора бы и дальше в путь, если хотим до темноты куда-то добраться. Однако же медлят что-то.

Ага, понятно, почему – Сосед и остальная «зондер-команда» собираются сжечь тела «быстрых зомби». А заодно и костяки обглоданные, что здесь на поляне глаза мозолят. Кстати, я сочувствую нашим женщинам: тут эти кости по всей поляне разбросаны, так что и не отвернуться от них. Куда ни глянь – всюду рёбра, позвоночники да черепа. Жуть!

– Давайте в темпе, в одну кучу их. – кричит Сосед. – У кого багры? Влад, Шатун! Тащите двух первых «морфов» в кучу к этой. А остальные чего сидят? Так, отдохнули уже. Давайте-ка тоже сюда. Ну, женщинам и детям не обязательно, можете остаться. А мужикам задача – все костяки тоже в кучу. Всё сразу и запалим. Маша, Ира! Перчатки раздайте, у нас же были такие, рабочие. Ручки пачкать никто не хочет. А варежки эти потом тоже в костёр.

Хоть и нехотя, но все поднимаются. Я тоже, и Виталий, и егерь Иваныч, и Ринат, и даже Ольсен. И даже наш Сан Саныч, со своей вывихнутой ногой, тоже ковыляет.

– Саныч, а ты куда? Сидел бы…

– Надо, Ильич. Сидеть уже устал. И ногу надо разрабатывать понемножку. Ну и вообще, надоело балластом быть. Подмогну хоть чем-то.

Из женской части коллектива – поднимаются наши подруги, Елена и Валерия, и даже Аня (уж на что, вроде бы, девушка тонкой душевной организации – и то идёт!) Сидеть остаются всего двое – Марина и её супруг. Ну ладно, можно понять Марину, она только что в обморок падала при виде трупов. Но мужик-то её?

Этот факт не проходит мимо «милитаристов». Сосед занят, тащит труп «морфа». Непорядок замечает Рыбак.

– Кому сидим? – Узнаю эту постановку вопроса! Армейская тема, сержантская. Не иначе, мы с Рыбаком в одни примерно годы срочную служили. – Уважаемый! Я к вам обращаюсь. Вам вопрос не ясен? – «Басмач» нависает над сидящими, широко расставив ноги в берцах, «Бекас» висит на боку под правой рукой, ствол направлен строго в землю, никак не на людей. Но вид грозен.

– Я никуда не пойду. – говорит муж «арфистки». – Вы не имеете права нас заставлять прикасаться к этим… трупам. И вообще, отойдите от нас. Кто вам дал право распоряжаться…

– Ах, право… – голос Рыбака становится буквально сахарным. – Ты, мля, о правах мне тут собираешься лекцию читать? Быстро встал, перчатки взял, и пошли таскать кости. – Мне кажется, «басмач» сейчас даст музыканту пинка своим тяжёлым берцем. Но нет…

– Рыбак, стой. Остынь. – говорит Рыжий и Пушистый (Вот уж никнейм у человека! До сих пор привыкнуть не могу!) – Оставь пока, потом разберёмся. Пойдём.

– Лады. Пойдём. – Рыбак остывает так же быстро, как и «закипел». Да, я понимаю. Нервы. Кто из нас может сейчас похвастать полным душевным спокойствием среди всего этого безобразия? Ладно… Надо предложить, как всё закончится, хоть по сто граммов выдать людям. От нервов.

Мы дружно таскаем кости в кучу. За нами наблюдает всего три пары глаз (дети не в счёт): Марина с мужем (я вспомнил – мне его представили как Геннадия) и егерь Кузьмич. Ну он-то ладно, со сломанной ногой. От него всё равно польза есть – СКС в руках. А вот Гена, конечно, чудак… Ох, чую, проблемы от него будут.

О правах человека.

Я, в общем, прекрасно понимаю, отчего Рыбак на Геннадия взъелся. Просто знаю своего мужа – у него есть такая необоримая тяга к справедливости, «чтобы всё было по-честному и правильно». Не пройдёт мимо костра в заповедном месте, или если увидит снасть браконьерскую. Ну вот такой он, какой есть.

А тут – все работают, один сидит, как начальник. Нет, так не пойдёт. И жена, что после обморока, тут не канает за оправдание. У всех жёны, и жёны тоже таскают трупы, когда надо. А сейчас надо! Нельзя оставлять. Один раз оставили, результат – вот он, все видели. Куча обглоданных костей и отожравшиеся «морфы»…

– Поливай! – говорит Сосед, когда из костей уже сложена ровная горка. Шатун аккуратно льёт бензин из канистры. Денис стоит со спичками наготове. – Речей говорить не будем. Покойным людям – память вечная. А восставшим мертвецам – навечно упокоиться. Чтобы не тревожили больше живых. Поджигай.

Спичка чертит дугу в воздухе, падает на смоченные бензином кости, тряпки, ошмётки плоти… Ещё секунда – прозрачное пламя говорит «фффух!» и взметается вверх. Я лицом чувствую жар от погребального костра.

– А теперь по коням! Двинули. У нас ещё подъём впереди.

– Разгружаться будем? – спрашивает Шатун.

– Надо. Хотя и не хочется. – и уже громче, чтобы слышали все: – Народ, подходим за вещами. Разгрузим квадрики, а то машинки в гору не залезут, здесь склон крутой. Все пешими пойдём, кроме водителей и больных.

Тут, кстати, едва не возникла проблема с Сан Санычем. Он, хоть едва начал ходить, прихрамывая при этом, – всё равно порывался взять свой рюкзак, карабин, и идти пешком. Еле-еле Мария смогла его уговорить – мол, ты, конечно, молодец, на поправку идёшь, но один неверный шаг на склоне тебя уложит обратно в койку на две недели. Хочешь получить «привычный вывих» голеностопа? Ходить по жизни в ортопедической обувке и с утягивающим бинтом? Ах, не хочешь… тогда в машину и без разговоров!

Вторую проблему пытался было создать Геннадий. Ну правильно – первый раз же ему сошло с рук, спустили на тормозах… Теперь он не хочет нести два рюкзака – свой и Марины. А сама Марина пока не может нести, ей опять нехорошо. И вообще, Марину бы надо посадить на квадрик – по его мнению.

– Камрад, ты понимаешь, что сейчас подъём под тридцать градусов и больше? – втолковывает ему Шатун. – На квадрике сейчас ехать просто опасно. Он перевернуться может.

– Вы не имеете права заставлять больную женщину! Она не может нести тяжести в гору. – настаивает чудак.

– Тогда ты неси два рюкзака. Жена твоя? Вещи твои? Кто тебе обязан?

– Не хамите мне! Кто вам дал пра…

– Ну ты заладил… – Шатун сначала бьёт Геннадия в район солнечного сплетения (не сильно!), и потом уже заканчивает фразу… – как попугай… Правозащитник туев.

Геннадий опускается на землю, хватая ртом воздух. Марина плачет.

Нет, ребятки, а чего вы хотели? Неужели и правда думали, что с вами собираются нянчиться? Блин… Тут уже вторую неделю зомби-апокалипсис творится, тут фактически Третья мировая война уже состоялась… А вы всё надеетесь, что за вами будут ухаживать и соблюдать ваши призрачные права? Ох, не смешите… Права сейчас – это патроны в моём ружье. И других у меня нет. Только право убить или сдохнуть самой. Как-то так!

Мы разбираем свои рюкзаки с квадриков. Вещи Геннадия и Марины – тоже. Их понесут Шатун и Рыбак. Разумеется, не из альтруизма. Просто разбрасываться вещами не время сейчас. А иначе оставили бы.

Карма и прикладное зомбоведение.

Без десяти три. Мы, наконец, снова едем. Только теперь тропа ведёт круто вверх, и я иду не первым, а вторым. Впереди Шатун, он едет один. За мной – Ирина, тоже одна. И последним Сосед с двумя «калеками». Но я думаю, если наши более лёгкие квадрики проедут – его тяжёлый «Поларис» тем более не перевернётся. Он широкий, устойчивый. А едем мы все очень медленно, со скоростью пешехода. Быстрее, во-первых, и не разгонишься. А во-вторых, мы не хотим отрываться от пешей группы.

– Народ, широко не разбредаемся! Плотнее держимся! Не отстаём! – кричит Рыбак. Я оглядываюсь, и вижу: Ильич и Ольсен немножко приотстали. Вроде беседуют о чём-то? Не иначе, Олег учит шведа русскому!

Сообразив, что призыв относится к ним, оба ускоряют шаг. Ну и правильно. Нечего тут растягивать строй, риск всё-таки есть. А ну как поблизости ещё прячутся быстрые твари? Нам бы поскорее преодолеть этот опасный склон… А там наверху – Долина Сказок, оттуда уже дорожка нормальная. Мимо Откликного Гребня, да на Гремучий ключ. А там уже и расслабимся.

– Я сказал, не растягиваемся! – повторяет Рыбак минут через пять. Я снова оборачиваюсь, буквально на секунду (отвлекаться нельзя, как раз самый крутой участок проходим) – но успеваю заметить, что теперь отстаёт эта странная пара, Гена и Марина.

Удивительно. Ведь взрослые люди, явно под полтинник каждому. А ведут себя как дети. Обиды эти, протесты… Помогать не хотят, даже вещи свои тащить не могут. Права ещё качают. Как будто им все вокруг обязаны. Ладно. Пока не до них. Доползти бы до верха по этим каменюкам.

Ещё минут десять проходят в молчании. Только натужный гул моторов на низшей передаче, да хруст камней под колёсами.

И вдруг! Истошный крик сзади.

– Помогите!!!

– Ааа…

Как на зло, я не могу сейчас обернуться – трудный участок, камни. Даже остановится – и то не так просто, надо сначала место поровнее найти. И хотя ружьё рядом, толку от меня как от стрелка сейчас – ноль.

А сзади продолжают нестись крики, что-то не очень внятное. Может, опять обморок? Вдруг раздаются выстрелы – один, другой, третий… из гладких стволов. Значит, дело серьёзное. Нападение?

Наконец, умудряюсь остановить машинку на более-менее ровном склоне. Прыгаю на землю, хватаю «Хатсан», бегу назад. Там уже все наши, обступили кругом что-то. Или кого-то.

Я проталкиваюсь ближе, и вижу на земле под ёлкой троих: Геннадий, Марина и ещё кто-то. Не наш?

– Оно бросилось. С дерева. – Геннадий говорит негромко и невнятно. У него что-то с челюстью? Лоб и лицо пересекают глубокие царапины, очки потеряны, глаза заливает кровью со лба. – Ну помогите же! Что вы стоите. Перевяжите.

Все молчат. Никому не хочется брать на себя это бремя – объяснять смертнику, что перевязка ему уже не поможет. Впрочем, Мария решает исполнить врачебный долг, не смотря ни на что. Она опускается рядом, в руках у неё тампоны, бинты и флакон антисептика.

– Только не дёргайся. Без глупостей. – говорит Шатун. Он уже рядом, и стволы его обреза смотрят в сторону «пациента». Я понимаю Ивана. Мария сейчас сильно рискует. Я бы на его месте тоже держал парня на мушке. Ещё вспоминаю историю с тем «Вовой» – тогда тоже медицинская помощь могла плохо закончиться. Такие вот пациенты бывают… неблагодарные. Но на этого нацелены уже несколько ружей – и Сосед, и Рыбак, и Тимофей тоже прикрывают Машу.

– Так что произошло? – спрашиваю я у Влада.

– Никто не видел, они же сзади были. Отстали, хоть им и говорили не раз – подтянуться. Но… мы же умные, слушать команды – это не для нас. Вот их карма и настигла. Вон там лежит.

Я шагнул вниз, чтобы лучше разглядеть. Да, ещё один «морф» – тёмная кожа со следами разложения, на этот раз мужик. Возраст не определить – в лицо ему прилетела дробь. А по одёжке, изрядно драной, можно предположить, что тоже турист – штаны с кучей карманов ещё прилично сохранились, крепкие штаны.

Рядом лежит Марина, и с первого взгляда ясно, что ей медицинская помощь уже не нужна. Голова неестественно вывернута. Шея, видимо, сломана. И ещё разорвана зубами. Кровь уже перестала течь, загустела.

– Он на них с дерева прыгнул, представляешь? Это значит – теперь к каждой ёлке подходить с опаской!

– Да уж… Нас пугали в книжках, что морфы – это зубы и когти… А выходит ещё страшней, если они разумны.

– Мужики, хорош… вести дискуссии! – говорит Сосед. Мне кажется, он хотел выразиться менее литературно, но сдержался. – Она вот-вот обернётся. У нас всего две минуты, если мы хотим её как-то… использовать в научных целях. Ну там – к дереву привязать, посмотреть, как происходит эта самая… ресуррекция, вот. И что она дальше будет делать, уже в статусе зомби.

– Вить, не пори чушь. Ей больно, чуши. – говорит Тимофей. – Ничего нового и полезного ты из этого не узнаешь. Где у нас лаборатория? Мы даже анализ крови сделать не можем, не говоря уж о чём-то более…

– Да и видели мы этих «синяков» сто раз. – говорит Рыбак. – Она просто посинеет, и пахнуть будет ацетоном. Потом, по мере разложения, к ацетону добавится трупный запах. И пока ты её не покормишь, она будет тихая, медленная. Или ты хочешь морфа вырастить? А кормить её кем собираешься?

– Да вон кандидат. Его сейчас Мария лечит. Но мне кажется, что зря. – отвечает Сосед. Впрочем, заниматься наукой он уже, кажется, передумал. Да и поздно уже. Вот! Начинается. Лёгкая дрожь пошла от кончиков пальцев и распространяется выше. Задрожали веки. Скоро откроются глаза… Нет, ребята, я смотреть на это не собираюсь. И никаких опытов, никакого прикладного зомбоведения. Жаль, конечно, патрон. Но должен же кто-то прекратить это безобразие? Пусть буду я на этот раз.

Выстрел из «Хатсана» разносится вокруг, катится по склону, глушится ёлками.

Сзади доносится какая-то возня и сочный звук удара. Я оборачиваюсь. Как интересно! Это Геннадий. Похоже, чаша его терпения переполнилась, или просто крышу сорвало от всего этого: нападение морфа, гибель жены, вот эти все наши разговоры, особенно насчёт «использования в научных целях»… Наконец, обращение и мой выстрел, как последняя черта под всем этим. Громкий такой итог двенадцатого калибра.

Наверное, мне даже немножко жаль мужика. Хотя… вёл он себя, как последнее говно, уж скажем прямо. Ну и для финала не придумал ничего лучше…

– Сука. Представляешь, он пытался Машу укусить! – говорит Шатун. – Видать, сообразил, что у него в крови уже инфекция, и решил её с собой забрать. В благодарность за медпомощь, представляешь?

У него в руках небольшой, но увесистый пожарный багор – почти такой же как у Влада, чуть другой формы. Иван вытирает его курткой покойного (запачкал веществом мозга, как я понимаю), ловит мой взгляд:

– А, это я на Таганайском кордоне взял. Видел как Влад ловко таким орудует, решил попробовать…

– Да у тебя, в общем, тоже неплохо выходит. – говорит Сосед. – Лихо ты ему башку-то… С другой стороны, теперь можно всё же провести одно исследование – обернётся он теперь, с разбитой черепушкой, или нет?

– Держу пари на фляжку самогона, что не обернётся. – говорит Рыбак.

– Принимаю пари! – отвечает Сосед, готовясь наблюдать за «ресуррекцией». Хорошее пари, кстати. Я только «За»! Кто бы ни победил – мы все по любому накатим по сто граммов.

Планы и пари.

Тут народ спрашивает – почему пожарный багор, а не обрез. Ну, причина понятная – близко очень было. Этот чудак на букву «м» так Машу схватил, практически обнял, что стрелять никто из нас не мог. Пусть даже три или четыре ствола на него смотрело. И хорошо, что под рукой эта железка оказалась. Лопатка, конечно, тоже не плохо бы сгодилась. Но она, как обычно, на рюкзаке. Пока её отцепишь… И ещё повезло, что у Марии одёжка хорошая, «Горка-5» на флисе… Там и капюшон, и воротник такой высокий – хрен доберешься просто так до горла! Это и спасло.

– Ёлки-сосёнки… Это нам что, опять остановку делать, чтобы всех покойников сжечь? – сокрушается Сосед.

– Да, так мы точно до темноты не успеем в Гремучий. – говорит Тимофей.

– А может, просто разобьём головы остальным двум? Как этому? – говорит Денис. – Встать точно не смогут.

– Встать-то не смогут. Зато для других будет корм. – говорю я. – А нам зачем новых морфов плодить?

– И даже жечь их сейчас и здесь – тоже не вариант. – добавляет Сосед. – Мало того, что теряем время, так ещё и рискуем пожар в лесу устроить. Деревья здесь близко… Нет, нельзя жечь.

– Какая-то фигня получается. Задачка не решается. – говорит Денис. – А что если пока оставить, но завтра вернуться? Не всем, конечно, маленьким отрядом. Вариант?

– Вариант. – отвечает Сосед. – Только я тогда предложу усовершенствованный план. Завтра сюда спускаться, и потом опять подниматься – ну очень не хочется! А что, если мы трупы с собой возьмём?

– Как? – спрашиваю я. Мне уже представилось, что мы должны трупы в квадрики как-то усадить… Жуть!

– Да просто – верёвку на ноги, к фаркопу привязать, и вперёд. Затащим же квадриками в горку?

– Ну… Можно. Небольшой перерасход топлива, конечно. Но мы зато багаж на себе тащим. Нормально.

– Вот. Отлично. Дотащим до верха – а там это плато с пирамидками. Помнишь? Там их и оставим до завтра. Там и жечь сподручней, и спускаться не придётся. А кроме того… – Сосед многозначительно поднимает палец вверх. – Мы ещё и в качестве живца их используем. Вот, как Рыбак предлагал.

– Хочешь сказать, если поблизости гуляют ещё зомби, готовые стать морфами – они припрутся на обед?

– Точно! А мы их зачистим. Может даже удастся издали, используя карабины и оптику шведа.

– Слушай, а толковая тема! Ты голова!

– А то! Не зря вы меня командиром выбрали.

– Вообще-то, у нас выборы не проводились. – ехидно говорит Рыбак. – Ты сам себя назначил.

– А тут поспорю. Я себя не назначал. Вы сами фактически передали мне эти… как его… бразды!

– Ладно, какой смысл спорить? – говорит Тимофей. – Всё сложилось у нас само собой, и вроде бы не плохо. Хотя… Вот начали нести потери – слава Богу, не в нашей команде, но всё же. Вчера Юра, сегодня эти двое.

– Что Юра, что эти двое, сами себе злобные буратины. – говорит Рыбак. – Юра просто сбежал, и никто ему не сторож. А эти… Я им несколько раз сказал держаться ближе. А они, похоже, специально всё делали подчёркнуто наоборот. Независимость свою тешили. Вот и…

– Ладно, фиг с ними. – говорит Сосед. – Уже и сроки все прошли за разговором, а Гена не обернулся. Так что я признаю своё поражение в пари, и выставляю фляжку. Вот поднимемся на плато – и нальём по сто.

– И мне налить не забудьте! – подаёт голос Мария. Всё это время она молча стояла рядом, а я её обнимал.

– Ну кончено нальём! – отвечаю я, счастливый, что с ней всё в полном порядке.

Побурханим на дорожку.

Вот мы и наверху. Преодолели этот чёртов склон. Отвязали мертвецов от квадриков, оттащили подальше. А место это я хорошо помню – мы тут ещё «бурханили» возле каменных пирамидок. Видимо, чтобы не нарушать традицию, решили повторить. Благо, запасы спиртного удалось пополнить этим утром на чердаке Киалимского дома.

– Давайте-ка, проверим, что за продукт гнал егерь! – говорит Рыбак. Почти стихами.

– Погоди минуту, поэт. – говорит Виктор. – У нас тут проза жизни… и смерти. Ты не помнишь, сколько мертвяков мы упокоили здесь, когда проезжали в прошлый раз?

– Я помню. – говорит Влад. – Семь здесь, обычных, медленных. Потом у скал ещё два – «Баба Яга и Кощей». И меньше, чем в километре отсюда – палатка, там было четверо. Но те уже «шустрые» были, кажется.

– Супер. Спасибо.

– А то! У меня все ходы записаны!

– Угу. Так вот. Прежде чем расслабляться, надо осмотреться. Мы же в тот раз тела бросили, не сожгли?

Дошло до меня, начало и до остальных доходить – к чему Витька ведёт. Теперь везде, где мы прошли, зачистили «синяков», но не сожгли тела – можно ожидать засаду «морфов». Опачки… А ведь правда. Ну очень здорово получается, это просто звиздец, товарищи.

– Предлагаю пройтись, проверить. Кто со мной? Тим, Шатун, Рыбак, Денис, Влад. Достаточно. Остальные побудьте возле квадриков, можете пока поляну накрыть, хоть перекусим. – И ещё догадался вперёд собаку отправить. – Курц! Алле! Ищи!

Пёс рванул вперёд, следом пошла команда стрелков. Мы остались накрывать поляну. Хорошо, что нашли мясное сегодня. Вот окорок можно порезать. Жаль, нет хлеба. Но ладно, заменим галетами. Детям – выделим по маленькой банке персиков. Остальным, увы, не достанется сладостей. Хотя… не помню уже, откуда это у нас – есть несколько банок оливок без косточки. Ну а почему бы нет? Откроем одну на закуску.

В стороне, куда ушли наши, послышался лай собаки. У меня чуть было сердце не выпрыгнуло – ну вот, опять «морф»! Но тут же успокоилось – нет, не так лает собака на живых мертвяков. Совсем другой лай. Или белку спугнула, или птицу подняла. А выстрелов не слыхать, кстати…

Минут через десять они вернулись. Так и без единого выстрела.

– Всё нормально. Тела нашли, в общем, целые. По крайней мере, если их кто и жрал, так только лисы. Курц как раз спугнул одну. Но стрелять я не стал – зачем нам лиса, правильно?

– Правильно. Лисичку жалко. И пусть лучше лисы мертвяков глодают, чем морфы.

– Точно! Ладно, давайте жрать. И наливайте, чем мы там богаты. Но только по одной! Время почти четыре, солнце к закату. А нам ещё ехать километра три. Тимофей, будь добр, как покушаешь, попробуй вызвать Русичей. Предупредить надо, что мы уже близко.

Тим кивает – он уже занят пищей. Бутерброд с галетой и ветчиной – еда сухая, сходу и не проглотишь без запивки. А он же почти не пьёт спиртное… А, нет. Ради такого случая можно и самогонки жахнуть!

– Ну, за обратный путь! – говорит Влад. И все дружно тянут стаканчики, чокнуться.

– Нам бы сегодня хоть до Гремучего добраться без приключений. – говорит Тимофей. Он уже и прожевал, и даже пригубил крепкого напитка. Нормальный, кстати, самогон, без сивухи. Даже мне понравился.

– Тим, а чтобы добраться нормально, побурханить надо! – как всегда, гнёт свою темы Рыбак. – Помнишь, как это делать? Безымянный палец в рюмку, и на четыре стороны брызнуть. Начинай с запада!

Снова на связи.

Время 16:00, я вызываю Русичей. Здесь, всё-таки, уже близко – меньше четырёх кэмэ. И мы опять забрались высоко, 1023 метра, если верить навигатору. Поэтому на этот раз всё получается с первого раза.

– Русич, Рыжему. Рыжий вызывает отряд Русич. Ответь Рыжему. Приём.

Короткая пауза, лёгкий шорох помех… И вот долгожданный ответ. Знакомый молодой голос:

– Рыжий, привет. Слышу тебя хорошо. Здесь Деян. Приём.

– Привет, Деян. Очень рад слышать. Куда пропадал? Приём.

– Потом расскажу. Вы где? Когда вас ждать? Приём.

– Мы уже близко, четыре километра до вас. Ждите через час, если без приключений. Как у вас? Приём.

– У нас сейчас спокойно всё. Ждём вас. Можем выйти на встречу, если вам нужна помощь.

– Нет, спасибо, помощь пока не нужна. Но нас много идёт. Двадцать два человека. Повторяю: двадцать два. Вы готовы нас принять? Домик выделите? Приём.

– Мы для вас большую палатку освободили. Ту, армейскую. Но она, вообще-то, на 14 человек. Ладно, будем решать эту проблему. Я тогда побегу, доложу. Приём.

– Хорошо! Тогда конец связи, до встречи! Отбой!

Уфф… Как же хорошо, когда есть связь. Пойду, обрадую наших!

– Вить, связь есть. Нас уже ждут.

– Это хорошо. Ну, значит, по коням. Последний рывок на сегодня, и там уже отдохнём.

Ну, кому «по коням», а кому и пешочком пройтись ещё немного. Одна радость, что теперь дорога идёт под уклон. С высоты 1023 нам надо спуститься на 824. Причём спуск пологий, едва заметный. И рюкзаки наши снова едут на квадриках, а не у нас на спине. Так что идти намного легче. Только ружьё на плече, да кукри в ножнах на поясе. Шагаем бодро. Любуемся видами (хотя и высматривать опасности не забываем!)

А виды, конечно, шикарные… Впереди – Откликной гребень, почти в профиль к нам. В прошлый раз мы шли мимо него в субботу, в первой половине дня, три дня назад. И тогда ещё все ехали, так точнее. Пронеслись мимо, и даже не рассмотрели толком. А теперь вот идём не быстрым шагом, и под вечер. Солнце клонится к западу, по правую руку от нас. Ещё немного пройдём – и Гребень своей громадой солнце от нас закроет.

Так что красоты и виды – это всё замечательно. Но достану-ка я заранее налобный фонарик.

Хреновая арифметика.

Всё плохо. Всё просто очень хреново. Мало нам было простых «синяков» – пусть медленных, но всё равно смертельно опасных. Мало нам было «шустрых» зомби – которые сначала такие же медленные, но могут резко ускориться, учуяв живого… Теперь ещё и совсем быстрые, и чертовски сильные – «морфы». Но это ладно, что быстрые и сильные! Дробь и пуля всё равно летят быстрее. И на любую силу найдётся ответ.

А вот то, что они ещё и умнеют – вот это совсем беда. Если они будут действовать сообща, если будут устраивать нам ловушки, охотиться скрадом, если у них будет соображалка – пусть даже не как у человека разумного, а на уровне «обычного» хищника, той же лисы или волка… не позавидую нам, живым. Сожрут.

Сейчас, конечно, в дискуссии с нашими умниками вступать – не лучшее время. Сейчас надо ехать, да камни объезжать, если хотим добраться в целости до места. Ах, да! И по сторонам ещё смотреть с двойным, с тройным вниманием – чтобы самого не сожрали. Но потом надо будет это всё хорошенько обмозговать.

А в городе? В городе-то – что теперь твориться должно? Там же корма для «морфов» предостаточно было. И если они там откормятся, да в количестве пехотной дивизии… Хана городу.

Но это я пока конкретно про Златоуст подумал – потому что мы туда придём в ближайшее время. Сколько там населения было до начала этой всей катавасии? Тысяч 150-170, так? Пусть живых осталось процентов… ну скажем, пятнадцать. Значит, живых осталось тысяч 20-25… И 130-140 «не живых». А одному «морфу», допустим, надо на откорм пяток тел… Ну очень грубо – выходит, что «морфов» будет тоже не меньше 25 тысяч! И кто там будет с ними воевать? Армия? Менты? Ополчение?

Начнём с того, что армия в город и не совалась, при нас, по крайней мере, было так. Полиция… да сколько там её, на самом деле? И сокращали их, и с оружием у них не так уж весело… Нет, менты не справятся. Как и ФСБ. Короче, на ополчение вся надежда. Но тоже, сколько там их, мужиков с двустволками? Ох, не много…

А если Москву брать, то там вообще страшное дело. Нет, даже думать не хочу. А нам, между прочим, чтобы домой добраться, ещё и Уфу, и Самару проезжать. Тоже миллионники. Тоже ад…

– Вить, глянь, чего это впереди замедлились? – толкнул меня в бок Саныч. Вернул к реальности, можно сказать. А то я и правда, задумался что-то про всю эту беду. А сам же себе говорил – за дорогой надо следить…

– Похоже, приехали мы. Почти на месте. Вон скалы эти… Митькины, вроде бы. Значит, скоро будет поворот тропы. И аккурат на повороте – приют. Гремучий ключ. Сейчас устроимся, поужинаем, а может и «питного мёда» опрокинем по чарке. Саныч, Кузьмич… Пробовали когда-нибудь настоящую русскую медовуху?

Ответить никто не успел: колонна встала. Впереди послышались голоса, фары головного квадроцикла высветили две фигуры, идущие нам на встречу. Хоть и вечерело, я разглядел в их свете: одна из фигур, крупная, в белом – это Радомир. «Волхв», как его называют некоторые из наших.

Знакомый басовитый голос произнёс, налегая на «о»:

– Привет туристам и милитаристам! Добро пожаловать в Гремучий. Ждали вас.

– Привет, Радомир. Рад встрече. – ответил я. – Показывайте, куда машины ставить.

В ответ встречающая делегация зажгла свои фонари, указывая дорогу. Однако! Они, действительно, начали ставить изгородь. Всю территорию приюта обнести, конечно, ещё не успели. Но въезд к себе уже перегородили. Молодцы, что ещё скажешь.

Мы заехали и поставили машины там, куда указал проводник с фонариком, невысокого роста парнишка. Это Деян, помню его. А теперь – идём здороваться с хозяевами. Радомир, здрав будь, Сварожич!

За всё хорошее.

Уф, наконец дотопали! Всё-таки своими ножками ходить – это совсем не то, что на колёсах. Вроде и не так уж далеко, и половину пути даже под горку. Но всё равно к вечеру ноги гудят, а плечо ломит от веса ружья. Мой «Бекас», даже с пистолетной рукояткой вместо приклада – отнюдь не пушинка.

Где бы присесть, где бы ноги усталые вытянуть? Хорошо, что радушные хозяева понимают заботы притомившихся путников. Нас сразу проводили – сначала в огромную палатку, бросить вещи, а затем в беседку – чаёвничать. Беседка, кстати, знакомая – сиживали мы тут уже… сколько дней назад? Пять? Шесть?

Нам, как и раньше, предложили травяной чай. Заварен на кипрее (иван-чай) и ещё каких-то травках. Кстати, заметка для себя: ох, любят эти этнические товарищи всякую ботанику! Сейчас заходил в палатку – такое ощущение, будто там целый гербарий спалили. Одна из местных дамочек при мне ходила с чем-то типа кадильницы, окуривала дымом помещение. Интересно – от комаров, клопов, или от нечистой силы?

Вот и с чаем то же – вкус необычный, явно травок не пожалели. Но не скажу, что плохо. Просто непривычно. И бодрит с дороги. А ещё отмечу свежим глазом такое необычное сочетание: вот тут у нас, значит, травы знахарские… а вот светодиодное освещение в беседке. И тут же, рядом с лампочками – пучки каких-то засушенных растений. На чертополох похожие головки. Такой вот микс из модерна и архаики!

Беседка, где сидим – та же, что и несколько дней назад – постепенно наполняется народом. Все, конечно, не поместятся. Вот Сосед пришёл с Ириной, и Шатун с Марией… Моей Лоры пока нет – видимо, решает насчёт ужина с местными женщинами. Тимофей здесь, и Влад с Денисом. Ильич помог доковылять Сан Санычу, а Ольсен сам явился – хорошо, догадался арбалет оставить где-то. Радомир, боюсь, и так косо смотрит на то, что большинство из нас с оружием. Но мы уже привыкли – не расстаёмся с ним. Только под лавку сложили, чтобы глаза не мозолило. Теперь сидим, чай хлебаем, лепешки в мёд макаем. А спиртное не достаём пока – это после, к ужину. И правильно.

Наконец, появляется «волхв». И с ним – мужичок, которого я раньше не видел, но сходу соображаю, кто он. Догадаться, в общем, не трудно: у мужика левая рука короче правой, культя закрыта повязкой. Значит, это местный егерь, Михаил. Так-то вроде, сморчок сморчком с виду… Но если вспомнить, что он в одиночку сдерживал толпу «синяков», а когда закончились патроны – отбивался ружьём, как палицей… Видать, мужик с характером.

– Здравы будьте, гости. – говорит Радомир, садясь за стол. – Вижу, ваших людей прибыло. Это хорошо. Но с новыми я потом познакомлюсь, всё равно за этим столом всем не разместиться. Им чай принесут в палатку, не беспокойтесь. А мы пока побеседуем узким кругом. Не против?

– Не против. – отвечает Сосед. – Тем более, что новостей много, и не все новости хорошие. Пугающие новости, я бы сказал. А зачем нам народ пугать? Там и женщины, и дети…

– Да, новостей много. И про «пугающие» тоже верно. – согласился «волхв».

Ну а дальше я дословно пересказывать не буду, уж извините. Запишу тезисно, как запомнил. Итак…

Сосед рассказал про наш путь на Метеостанцию, про ночь в Таганайском кордоне, про «четверговую» соль, что стала барьером для мертвецов. (Впрочем, про соль ещё раньше Тимофей радировал.) Затем Рыжий и Пушистый поделился историей про сякухати, про то, как зомби шли на звук японской дудки, как крысы в сказке про гаммельнского крысолова. А мне выпало доложить про «звезду Полынь», про сообщение Совета обороны. Владимир рассказал про то, как делали «контроль» замёрзшим зомбакам. Денис вкратце изложил историю погибшего Юры, плантации конопли, и егеря, обернувшегося в «морфа». Все говорили по возможности сжато – иначе нам бы до утра пришлось сидеть за разговорами. А ведь оставалась самая важная на сегодня тема – про наш путь через Заячью поляну, про «мулаток» и прочих «черномырдиков». Эту тему раскрыть снова предоставили Соседу.

Ну и он раскрыл, да так, что от его описания «морфов» у меня у самого волосы дыбом встали. Не то, чтобы я трус какой… скорей уж – балбес! Просто, пока мы этих морфов мочили из ружей да арбалета – мне они и не казались такими уж жутко опасными. Ну, прыгучие, да. Ну соображают что-то, прячутся… А если поразмыслить в том ключе, как Сосед повернул – то да, выходит, что противник очень нехороший.

Радомир же слушал молча, кивал, подливал себе чаю. Стальные нервы у «волхва»… Впрочем, выяснилось, что «морфы» ему уже знакомы.

– Про этих прыгучих упырей с мордами чёрными я уже знаю. Видел. И даже убил одного, не далее, как позавчера.

– Однако! – только и нашёлся я.

– Если простые мертвяки – это упыри, то эти новые – навы. – сказал Радомир.

– Ты хотел сказать, «навьи»? – уточнил Сосед.

– Можно и так. Но мне привычнее «навы». А некоторые говорят просто – «черти». Так тоже можно, но уж это слово уж очень… затасканно.

– Ну хорошо, пусть «навы». Ты, главное, расскажи, где встретил и как убил.

И Радомир начал свой рассказ. (Пока он говорил, нам принесли ужин: пшеничную кашу с мясными кусочками. Объеденье! Я слопал две порции, благо котёл большой.)

Так вот. Самое интересное, что мы услышали: Радомир ходил в город! Вернулся только сегодня днём. Вот почему мы не могли связаться с ним раньше. В город его потянула, как я понял, жажда новостей. Хотел разведать – что там творится. Вышел из Гремучего днём тридцатого, шёл вместе с сыном, Деяном, через горы. В приют Белый ключ заходить не захотели (или не рискнули), переночевали под открытым небом, на Двуглавой сопке, у Скалодрома. Как и мы, они видели «звезду Полынь». Тоже решили, что это пуск ракеты. Но вот подробностей не знали – у них рации без FM-диапазона. Так что моё сообщение про Совет обороны для Радомира стало новостью. И не скажу, чтобы он сильно обрадовался. А ещё той ночью они наблюдали с вершины много огней в городе. Есть электрическое освещение – значит, город жив!

Утром первого октября, то есть вчера, они разделились. Деян остался со своей радейкой на горе, а Радомир пошёл в город. Кстати, стало понятно, почему у нас не получалось связаться с ними в тот день: они, уходя, забрали обе рации, в их лагере на связи просто никого не было. Что же касается Деяна – он хоть и был высоко, но слишком далеко от нас. От Скалодрома до города всего шесть кэмэ, а до Киалимского кордона – все шестнадцать. Да и выходит та вершина на южную сторону, к городу.

В город Радомир заходил осторожно, со стороны леса – примерно как мы в самый первый раз. Но наших разведчиков тогда, помнится, почти сразу встретил Лесник с патрулём. А «волхву» удалось проскочить незамеченным. Собственно, и некому было его останавливать: людей не видно, дома заперты, ставни закрыты. Некоторые кварталы дачного посёлка полностью огородились со всех сторон – просто перекрыли проезды. Пришлось обходить. Понятно, что закрываются в качестве защиты от мертвяков. Но вообще видно, что люди в посёлке есть, просто стараются не высовываться. Единственное место, где кипит жизнь – это базар. (Ага, я его тоже припоминаю!) Ну, как кипит… это, пожалуй, громко сказано. Но торг идёт, и люди есть. Торгуют под защитой вооружённых бойцов. Но чьи то люди – Радомир не понял, а расспрашивать не рискнул – и так на него косо смотрели, мол откуда пришёл такой, не местный. Может, это и от Лесника бойцы. Но то вряд ли – уж очень морды бандитские. За охрану, кстати, берут «десятину» от сделок. И торгуют на рынке только продуктами, ни оружия, ни патронов не купишь. А это было главное, за чем он шёл (кроме новостей, конечно). А так, просто обменял принесённые с собой ягоды да грибы на куриные яйца. Очень надеется, что среди них будет хоть несколько с зародышами – тогда удастся вывести цыплят.

Кстати, именно на базаре он впервые услышал про «чертей» – они и на город ужас наводят. Но живых свидетелей не нашлось (оно и понятно!), всё больше слухи.

Потолкавшись на базаре – решил возвращаться. Отдал охранникам два яичка (из двадцати выменянных), и беспрепятственно вышел из города. А дальше, по его словам, допустил ошибку. Решил не горными тропинками идти, а через Белый ключ. Там и нарвался на «навь» или «чёрта» – то бишь, на морфа.

«Чёрт» прятался в одном из домиков. Когда-то (кажется, будто год прошёл с тех пор!) мы те домики зачистили. А вот сжигать тела времени не нашли. Да и не думали тогда, что так опасно оставлять за собой тела – даже окончательно мёртвые.

И вот тут-то Радомира очень выручил подарок Тимофея. Тот здоровенный нож – не то тесак, не то мачете, по имени «Ратибор», что Рыжий вручил ему при расставании! Этим самым тесаком Радомир ухитрился ударить «чёрта» справа в висок – и расколол черепушку. (Тим говорит – всё правильно, там височная кость самая тонкая.) Если по мне – то это буквально чудо, что при таком близком контакте с нежитью он сам избежал укуса или другого ранения… Но сам Радомир насчёт «чуда» не согласен.

– Не чудо, а помощь и покровительство Перуна.

– Ладно, пусть так. В любом случае, за это стоит выпить.

Достали бутыль – из тех, что взяли у покойного егеря. Разлили, чокнулись.

– За то, чтобы наши Боги всегда помогали нам в битве.

– За то, чтобы ножи наши не тупились, и ружья били без осечек.

– For alle gode mennesker![19] – присоединился к тосту датчанин.

О кошках и травах.

А у меня большая радость! Моя Котя нашлась. И не только…

Было так. Мы заселились в огромную палатку, которую нам выделили на эту ночь. Разобрали вещи из рюкзаков, достали кое-какие продукты – приготовить ужин (не дело – быть в гостях нахлебниками!) Решили сварить кашу с копчёным окороком, что взяли утром на чердаке Киалимского кордона. Уже собирались идти готовить, как в палатку забежала знакомая мне девочка Леля. И сразу ко мне.

– Здравствуйте, тётя Лора! А ваша Котя вернулась! Она у нас. Сейчас принесу! – и тут же убежала.

Вернулась через минуту, и не одна, с мальчиком. Сама в руках принесла мурлычущую Котю, а незнакомый мне мальчик (примерно таких же лет) нёс огромного пушистого кота. Котяра спокойно сидел на руках, только щурил на меня большие зелёные глазищи. Мальчик ростом был не велик, так что шикарный кошачий хвост практически волочился по земле – ну, можете себе представить, каков размер котика. Уши с кисточками указывали на родство то ли с рысями, то ли с мейн-кунами.

– А это Котин друг. – сказала девочка Леля. – Она убежала, а потом вместе с ним пришла. Теперь они у нас вместе живут. А вчера поймали мышь! Только мы кота пока ещё никак не назвали, у него нет имени.

– Знаешь, Леля, я думаю – это кот из того же лагеря Белый ключ, откуда и Котя. Говорят, в Таганае было много кошек, в каждом приюте. Может быть, они одна кошачья семья?

– Конечно! – Леля обрадовалась такому повороту. – Он свою кошку потерял, когда упыри напали, а потом у нас её нашёл. Потому и не убегает. И ещё они не дерутся. Только гуляют вместе. И спят вместе весь день.

Чудный детский возраст! Когда глагол «спать» означает только то, что означает! Я расцеловала Лелечку в щёки (мальчик, разумеется, от поцелуев отстранился). Погладила Котю, почесала пушистого кота…

Ну правда, как же тебя зовут, дружок? Барсик или Мурзик? Нет, это слишком просто. Марсик? Кексик? О, нет, только не это! Ты серьёзный большой кот. Даже очень большой. Целый Котище!

Вот! Так и буду звать. Котище?

– Мрррр…

– Ага, признал! Всё, на том и порешили. Нарекаю вас Котя и Котище. Живите долго и счастливо!

Жаль только, в палатке кошачьим не понравилось. Вскоре запросились наружу. Ну я их, в общем, понимаю. Запах внутри своеобразный. Это Веденя (если я правильно помню имя женщины) окуривала здесь каким-то дымом. Я выпустила семейство кошачьих, сама решила спросить.

– Веденя, если не секрет… Что за дым? Зачем это? Комаров, кажется, и так нет…

– Это, голубушка, от упырей и от бесов защита. Неужто не знаешь?

– Нет, правда, не знаю.

– А мне говорили – вы сами первые нашли от них средство, черную соль.

– Ну да, нашли. Но не совсем мы. Это Степан Иванович, егерь с Таганайского приюта. Он солью от мертвецов защищался, оборону держал. И я сама видела, что упыри ту соль перейти не могут.

– А у нас той соли нет. Не запасли. Зато есть знание разных трав. Вот чертогон от бесов защищает. Ещё зверобой, орляк, сон-трава, копытень, валериана и можжевельник – они помогают. [20] А знаешь что главное?

– Что же?

– Что эта вся трава здесь родится! Какая в лесу, какая в горках, какая у ручьёв или на болоте. Но всякая есть.

– Ты хочешь сказать, что здесь место особое? Колдовское? Здесь, на Таганае?

– Эх, голубушка… Вишь, как ты – сразу про «колдовство»... А это просто знание трав, их силы. Где трава уродилась – там и сила её. Вот, иди сюда.

Она поманила меня рукой, одновременно задержав девочку, готовую уже вырваться и убежать вслед за кошками. Притянула мою голову – к голове Лели.

– Вот, втяни воздух. Понюхай. Чем пахнет?

Чистые русые волосы девочки пахли… смесью трав. Про сон-траву, копытень и орляк сказать не могу – не знаю, как они пахнуть должны. Но слабый запах можжевельника и валерианы я ощутила.

– Дети у нас свободно гуляют. Бегают в лес. Заслон-то мы ещё не везде поставили. Позавчера мужчины упокоили двух упырей неподалёку. А Радомир даже навья упокоил, черепушку ему развалил. Опасно кругом. А детишки гуляют. Смекнула?

– Да. Смекнула.

– Ну и хорошо. А комаров, кстати, потому и нет. Комарам дым травяной тоже не по нраву.

О женщинах и диалектике.

Честно сказать – немножко обидно было от того, что нас за общий стол не позвали. Хотя понимаю, что всем в беседке и не поместиться. Ну да ладно, чай и кашу нам, действительно, принесли прямо в палатку. Чай, кстати, такой же душистый, как и те травы, что у них тут везде развешаны. И эти же травы, похоже, все местные носят в ладанках на груди. И ещё добавлю (хотя может это и лишнее) – местные красавицы в своих «этнических» платьях выглядят очень женственно. Скажем так: им есть, куда те ладанки повесить!

Просто я за время нашего турпохода, сидения на горе в осаде, и обратного пути с «милитаристами» – привык видеть кругом женщин сплошь в туристической и тактической одежде. Спору нет, женщины с оружием выглядят круто. Для некоторых девушка с пушкой – вообще фетиш. Но мои глаза, видно, просто соскучились по нормальным женским фигурам. Нет-нет! Только не подумайте, что наши подруги, Елена и Валерия – недостаточно… эээ… симпатичные. Или (Боже упаси!), что Лорик, Маша или Ира недостаточно женственны в своих «горках» и тактических штанах! (Во-первых, это не правда, а во-вторых за такое я рискую получить как минимум в живот прикладом, а то и пулю в лоб!) «Нормальным» – я имел в виду, в смысле одёжки. Ну, чтобы не в штанах и куртке, а… ну, мужики поймут, я надеюсь.

На этом, пожалуй, закончу дозволенные речи. Вот, кстати, и Мария с Ириной пришли в палатку. Говорят – там уже наливают. Не желаем ли мы присоединиться? Пара мест в беседке освободилось, они пить уже не хотят. А нам только дай! Так что мы с Лориком, наконец, присоединились к большой компании в беседке. Я себе говорю – чур, Ильич, много не пей, много не болтай! Больше слушай, меньше говори!

Тем более, что послушать там, и правда, было что интересного.

Когда мы пришли – Тимофей, Рыбак и Денис обсуждали вопрос: каким холодным оружием лучше бороться с «шустриками» и «черномырдиками» (ага, это они про морфов!), и куда лучше бить, чтобы гарантированно обезвредить. Кто-то ещё (я не разобрал, кто именно) предлагал такое: на случай рукопашной, усилить манжеты курток для защиты запястий, и горловины для защиты шеи, чем-то твёрдым. На что Сосед, в шутку, предложил вообще вернуться к проверенным старинным способам: надеть кольчуги и латы. А ещё лучше – полный рыцарский доспех…

Выпили, и не раз. Самогон был хорош (вкусный, зараза!) И тосты были хороши: за крепкую дружбу, за надёжное оружие, «за всё хорошее», в общем.

Затем разговор перешёл на травы. Лариса спросила у Радомира:

– Так что же, получается, правда, что «синяки» и «черномырдики» боятся запаха определённых трав?

– Кто говорил именно про запах? – ответил «Волхв» вопросом на вопрос. – Тут может быть не только в запахе дело. У каждой живой твари, даже у травы – есть… то, что вы часто называете словом «аура». Я же назову проще – душа.

– То есть, запах – он себя проявляет в «обычном» мире, а «душа»… – Лариса на секунду задумалась. – Она где-то в мире другом, да?

– Пусть так, если тебе это удобней. Называй это «другим миром». А я назову «правью».

– Ну, в общем, я поняла. Тонкие штучки. Астрал.

– Ага. – улыбнулся Радомир.

– Хотелось бы уточнить. – влез Рыбак. – «Правь» – это противоположность «Нави»?

– Если упрощать и не вдаваться в детали – то да.

– И они как-то взаимодействуют? Душа цветов в «прави» отгоняет созданий «нави»? Так что ли?

– Ты опять упрощаешь, но… По сути верно. Говоря твоим языком: светлая аура некоторых растений противостоит тёмной ауре нежити. И нежить не сунется туда, где «пахнет» определённым цветком.

– Пфф… – прямо-таки фыркнул Рыбак. – Сдаётся мне, тут имеет место один из трёх законов диалектики. Конкретно: «отрицание отрицания».

– Тогда уж добавь «единство и борьбу противоположностей». – отшутился Радомир. – И, кстати, хватит уже подливать мне самогон. А то количество выпитого перейдёт в качество опьянения.

– «Три закона»? Рад встретить коллегу – диалектического материалиста! – ответил на это Рыбак. – Тем более здесь, в горах… в такую вот эпоху зомби-апокалипсиса… и в одежде волхва!

– Одно другому не мешает. – сказал «волхв». – Можно быть диалектиком, и не обязательно материалистом.

И тут наших ноздрей коснулся новый растительный запах. Этот дымный аромат сильно отличался от тех, какими окуривала палатку дамочка из «Русичей». Я бы сказал – запах знакомый, но менее приятный…

Ольсен! Мать твою датскую! Что ты делаешь?

А датский подданный, нисколько не смущаясь нашим обществом, свернул себе здоровенную самокрутку – понятно, это из запасов того егеря на Киалимском… Сидел в углу, и нагло пыхал косяком!

– Эй! Товарищ! Ты нам тут ауру не нарушай! Эта трава – не из тех, светлых, что «чертей» пугают!

– Godt græs. – невозмутимо сказал иностранец.

– Вот чёрт нерусский… Мужики, давайте уже займёмся с завтрашнего утра его образованием? Будем учить басурманина русскому!

– И хорошим манерам! – добавил кто-то.

Снова на ночном дежурстве.

В большой палатке было тесновато – считая нас с Ирой, одиннадцать взрослых и двое детей. А палатка-то всего на 14 мест. И в беседке наших сколько осталось? Девять! Нет, никак мы не уместимся всей командой.

Я сказала об этом Ведене, и та ответила, что для нас освободили ещё один небольшой домик, по соседству. Ну что же, так уже лучше. Не то, что в прошлый раз, когда нас всех загнали в старую баньку. Заметно, что отношение к нам улучшилось. Ну, понятно: тогда мы были совсем чужаки, а теперь – вроде как уже старые знакомые.

– Маша, пойдём, что ли, посмотрим тот домик. – предложила Ира.

– Можно даже сразу наши вещи туда перетащить. Скоро уже наши закончат посиделки в беседке, да будут спать укладываться. Сразу туда.

Мы отправились в тот домик. Он, действительно, оказался рядом, буквально – соседний. Небольшой коттедж с верандой. И что удобно – веранда смотрит как раз на палатку. Вот что значит жить в походе! Я уже привычно оцениваю место ночевки с той точки зрения: как дежурство будем ночью нести, куда обзор… скоро, наверное, сектор для стрельбы буду в уме прикидывать.

– Сейчас в домике места распределим, да на веранде и засядем бабской дежурной сменой, до полуночи.

– Ага. Только попросим ещё, чтобы нам чая горячего принесли. А то холодает к ночи.

Спустя где-то час из беседки вернулись все наши. Только датчанина отправили спать в палатку. Ольсен был немножко пьян (самую малость), а вот наши мужики – ни в одном глазу, как говорится. Вот что значит опыт!

И вот привычная компания снова в полном составе. Девять человек. Домик вообще-то, на восьмерых – но если дежурить парами, то спящих будет всего семеро, нормально! А ещё подумалось мне – ёлки-палки! Ведь именно таким составом мы погрузились в поезд в Москве, на Казанском вокзале… как будто бы тысячу лет назад, в другой жизни, или во сне!

Лариса присоединилась к нашему караулу на веранде, со своим верным ТОЗиком и с Котей, что когда-то сопровождала её от Белого ключа. А вскоре явился и кот-Котище. Этот уже вроде бы местный.

– Лора, я смотрю, кошки за тобой буквально по пятам ходят. – сказала Ирина.

– Да я вообще кошек люблю, и они вроде как отвечают взаимностью. Но есть ещё одна причина, мне кажется. Сейчас объясню. Я сегодня вечером беседовала с Радомиром насчёт магических трав. А ещё раньше – с Веденей эту тему обсуждала. Вы же заметили, что женщины из местных – палатку дымом окуривали?

– И не только палатку! Они и этот наш домик продымили так, что поначалу дышать трудно было. Потом, правда, проветрилось…

– Они не просто так окуривали. Это против живых мертвецов, сбор трав «обережных» и «изгоняющих». Короче – магия. Для Радомира и его единомышленников, я имею в виду.

– Ну понятно, магия. Пусть так. – сказала Ирина. – А кошки-то при чём?

– Так валериана же! В состав сбора входит чертополох, сон-трава, можжевельник, ещё что-то… и валериана!

– А, ну тогда понятно!

– А ещё, помните, Денис рассказывал, что в городе бабушку чуть не сбили, когда из рейда возвращались? Ну, давно, до похода в парк. Бабуля валерианой обливалась – вроде как тоже, от «синяков»!

– Помню этот случай. – говорю я. – Я ведь тоже была в том рейде. И правда, бабушка дорогу перебегала, и валерьянкой от неё несло за версту. Она ещё Леснику выговаривала за его неверие: вот мол, я, старая, хожу везде, и ни один «синяк» на меня не покусился.

– Так может права была бабуля? – говорит Лариса.

Я даже задумалась. С одной стороны – вроде как суеверие. И мне, как медику, в «обережные травы» верить не положено. А с другой стороны – медицина с древности использует массу лекарственных растений. Просто когда-то давно их целебные свойства нашли эмпирически, случайно. И только с развитием науки выделили действующие вещества: разные-всякие флавониды, каротиноиды, и прочие кумарины. Так что отрицать «магию» вот так сходу – не буду. Вчера – магия, а завтра – наука.

– Всё может быть. – уклончиво сказала я. – Вот взять тех же насекомых, комаров, клопов и мошек. Их же всегда отгоняли дымом и запахом растений. Причём, дым-то объяснить не сложно с научной точки зрения: у насекомых нет лёгких, у них альвеолы. Частички дыма просто не дают комарам дышать. А вот запахи…

– У нас в Астрахани каждый год в начале лета – жуткая мошкА. – сказала Лариса. – И весь город в июне благоухает ванилью и маслом гвоздики. Да, можно просто закурить – мошкУ дым отпугивает. Но и запах ванили тоже, это правда.

– Ну вот и я про то же. Отчего мошке не нравится ваниль и гвоздика, а живым мертвецам – валериана и чертополох, наука пока не объяснила. Но нам-то сейчас главное – чтобы это работало. Так ведь?

– Так. – согласилась Лариса. – Вот, смотри. Радомир мне дал на прощанье.

Она достала из-под ворота куртки небольшой мешочек на простой плетёной верёвочке. Запахло травами. Валерианой в том числе.

– Радомир обещал до нашего выхода всем такие сделать. Будем отпугивать чертей, девчата! И приманивать котов.

Чай на травах.

Ну вот и начались обычные наши ночные дежурства. Мы с Денисом даже с радостью к ним вернулись. Привыкли уже бодрствовать с полуночи до двух. Кто-то из наших говорил, будто в таком «рваном» режиме высыпаешься лучше – так вот, это правда. Лично мне хватает поспать пару часиков до караула, и потом ещё четыре. Высыпаюсь при этом, как будто все восемь часов обнимал подушку. А ещё – ночной свежий воздух. Я прям чувствую, как организм ему радуется! И так на здоровье, в общем-то, не жаловался. А тут, с этой жизнью в вечном походе, вообще самочувствие просто супер. Даже после целого дня пешей прогулки по горам – вверх и вниз – ни ноги не болят, ни спина не ноет. Красота! Поделился думкой с Денисом.

– Мне кажется, это ещё их травяной чай так действует. – сказал Дэн. – Ты заметил, после этого чая даже спиртное не берёт?

– Да, пожалуй так. Надеюсь, нам Радомир с собой отсыплет такого. Незаменимая штука на дежурстве.

– А вот кстати, неплохо бы сейчас горячего чайку! Только непонятно, где тут воду согреть сейчас. А печка в доме уже остыла, наверное.

– Давай сделаем проще. Тут же у них тоже где-то бойцы караульную службу несут. У них и рация. Вызовем их, да спросим. – Я включил радейку, вызвал местный караул:

– Всем доброй ночи, здесь Владимир. Есть кто на связи? Приём.

Рация отозвалась молодым незнакомым голосом:

– На связи Аким. И тебе доброй ночи. Случилось что?

– Нет, всё нормально. Несём дежурство на веранде домика. Спокойно кругом. Просто хотел связь проверить и спросить – где можно воды согреть? Ну, для кофе, чая. Приём.

– Понял тебя. Начет чая сейчас сообразим. Ждите. Отбой.

– Отбой, конец связи.

Минут через семь от большого дома в сторону нашей избушки прошагала невысокая тень. Парнишка, совсем юный – усы только начали пробиваться – нёс в одной руке ружьё, а в другой котелок. Он по хозяйски зашёл на веранду, поставил ружьё у входа, котелок на стол. Поздоровался за руку. Объяснил:

– Моя смена, дежурю. И печку грею. Так что вот, у меня и взвар наготове.

– Ну спасибо большое! Удружил! А то у нас печку с вечера протопили, и больше не подкидывали. А сейчас разжигать – перебудим всех.

– Понятное дело. Тем более, в этих домиках печки – они больше для тепла, не для готовки.

Открыли крышку котелка – и сразу почувствовали запах местного травяного чая. Ага, чай тот самый, с которого у нас бодрость и боевое настроение.

– Слушай, Аким… А мы вообще уснём потом с чая такого? От него же бодрость – зашкаливает.

– Не переживай, Владимир. Я на часах сам этот чай пью. Это же не кофе! Он не по-дурному бодрит, а с понятием. С него вроде и бодрость – пока ты на посту. Но с него же потом и покой такой, стоит с поста смениться. Спишь хорошо. Правда, не переживай, лучше попробуй.

– Тоже на травах лесных, секретных? – спрашивает Денис. Недоверчиво так пробует напиток.

– На травах, конечно. Но про секреты – не ко мне. Это либо Радомир, либо Веденя. Они у нас травники.

– Ну ладно… Рискнём здоровьем и покоем! – сказал Денис. И немедленно выпил.

А я могу сказать – не обманул нас молодой русич по имени Аким. Дежурили бодро. А спали потом крепко.

Бессонница. Гомер.

В два часа сменили Дениса и Влада. Сели с Тимофеем на веранде, слушаем шум сосен где-то наверху…

– Классно… Нравится этот звук. – говорит Рыжий и Пушистый. – Скрипят, как мачты. «Бессонница, Гомер, тугие паруса…»[21]

– Круто. Жаль только, что ветер холодный. Замёрзнем. А из стихов мне всё равно больше Гумилёв нравится.

– Гумилёв и Мандельштам в реальной жизни дружили, кстати. Оба акмеисты.

– Угу. А ты заметил?

– Что?

– Да Рыбак. Он раньше каждый вечер стихи читал. А сегодня что-то не стал… И вчера тоже не было. И не вспомнил никто.

– Ну, тут просто событий всяких много было. Просто не до стихов… Устал, может...

– Может и так. Завтра, если не забуду – спрошу.

Посидели ещё, послушали шум сосен. Думали – каждый о своём, но скорее всего – об одном и том же. О дороге домой. Скоро уже вернёмся в город. Что там? Как там? Есть ли власть? Ходят ли поезда?

Тимофей подтвердил мои догадки. Точно, об этом мыслит.

– Интересные новости Радомир принёс. Про город.

– Угу. Мне не нравится, что на рынке какие-то мутные ребята взимают дань. Это явно не Лесника люди. Его отряд, наоборот, еду жителям раздавал. А эти обирают.

– Думаешь, бандиты?

– Возможно. Помним же, что там проблемы были с СИЗО. Если тамошние сидельцы перебили охрану и разбежались – запросто может быть, что они под себя весь район подминают теперь.

– И Лесник, как на беду, не отвечает… Не хочу думать о плохом, но… всякое могло случиться. Нехорошее.

– Я могу предположить такое: отряд Лесника столкнулся с бандитами, а сил у них недостаточно, это мы знаем. Так что им пришлось отходить. Например, на вокзал. Там же отряд более сильный, верно?

– Верно. Вполне вероятно, что так и было. Кстати, ты мне дельную мысль подал – связаться с «вокзальными». Сейчас-то, конечно, пробовать бесполезно. А вот завтра придём в Белый ключ, оттуда уже можно попытаться. Эх, опять на эту гору лезть…

– Тяжела доля связиста, да? Ладно, не грусти. Ты же не один полезешь. Я могу аккумулятор нести, например.

– Да я, в общем, и не грущу. Переживаю, это правда… Но и радуюсь предусмотрительности – своей и Лесника. Хорошо, что он мне дал таблицу с кодами и частотами всех отрядов ополчения – ну, соседних, по крайней мере. И хорошо, что я ту таблицу сохранил.

– Ну вот, значит сможем связаться и выяснить. А что касается бандитов… Не думаю, что они могли под себя подмять весь город. Ну максимум – один тот район, где частный сектор. Поэтому нам надо будет ещё раз хорошенько покумекать над картой, поискать пути входа в город. Может быть – обойти стороной. Есть же пути обходные?

– Есть. Я тебе могу даже по памяти сказать, чтобы за картой не лезть: с восточной стороны можно обойти водохранилище, где мы ставили лагерь в первые дни, помнишь? И выйти дальней от города стороной пруда к очистным сооружениям. Там городской водозабор, там обязательно должны закрепиться какие-то силовые структуры. Ну, я на это надеюсь. Хотя… та сторона как раз очень близко к СИЗО. Но даже если на водозаборе нет, условно говоря, «наших» – оттуда можно ещё чуть дальше пройти, и выйти к железной дороге. И по ней попытаться вернуться в вокзалу. Но, опять же, предварительно лучше наладить связь.

– Да, лучше так, чем наобум идти. А ещё варианты есть?

– Конечно. Я пока карту в голове крутил сейчас – понял, что даже лучше есть вариант. К западу уклониться, не доходя до турбазы и «визит-центра». Там где-то есть тропинка, по которой выходишь на дорогу Златоуст-Магнитка. И там совсем не далеко по этой дороге – бывшая часть войск РХБЗ. Мы сами там не были, но я помню, со слов Лесника, что именно там устроили полигон по утилизации «зараженного биоматериала».

– Ага, припоминаю. Там вояки вроде распоряжаются. И со всего города туда везут тела сжигать.

– Да, именно так. И я очень надеюсь, что так продолжается и по сей день. Потому что если вдруг тела перестали сжигать… ну там – военные ушли, например, или возить некому… то это звиздец.

– Согласен. После того, что мы сами сегодня увидели – ясно, что с «морфами» шутки плохи. И если в городе не сжигают трупы – то «морфов» там может расплодиться… Короче, «туши свет»…

– Вот же! Поэтому нам остаётся надеяться, что военные на месте и заняты делом. И тогда проще всего сунуться к ним, прежде чем лезть в город.

– Тоже согласен. Если военных там нет – значит, в городе полная задница. Тогда уже вообще отдельный разговор. А если вояки там – от них, глядишь, и узнаем всю обстановку.

– У них вообще и связь должны быть. Так что точно, надо идти к ним.

– И надо Витьке изложить всё, к чему мы сейчас с тобой пришли. Скоро уже будить смену, задержимся на пять минут, и всё расскажем.

О военных, партизанах и гражданских.

Шатун и Рыжий рассказали про свои думки. Мы с Рыбаком только проснулись, может, не до конца ещё даже. Но мысль поняли. Да что говорить, я и сам уже думал, как нам лучше в город зайти. В свете всего рассказанного Радомиром выходило, что напролом лезть не надо. Связь прежде всего – это однозначно. Если не с Лесником, то с Вокзалом или с той самой насосной станцией, да хоть с больницей железнодорожной. Или ещё АТП есть, где десантура на трамвае. Правда, до АТП ещё дальше, не факт что наше радио достанет. Но по любому – без разведки соваться в город нельзя.

Далее. Вариант с войсками РХБЗ на полигоне, где сжигают «биоматериал». Я соглашусь, что плюсы определенные могут быть от такого контакта. Да, у вояк связь должна быть, информация… Но кто сказал, что они этой информацией с нами будут делиться?

Я не могу сказать, что какую-то предвзятость имею к военным. Нет. Что вояки? Профессионалы, делают своё дело, выполняют поставленную им задачу. Но, рассуждая трезво: мы для вояк кто вообще? Ну вот просто представить на секунду, поставить себя на место летёхи, который там командует отделением или даже взводом… Ты занял объект и его держишь малыми силами. Бойцы каждый день таскают и жгут трупы. Давно бы разбежались нафиг по домам или в самоволку, кабы не твоя жёсткая рука. Проблемы наверняка с топливом, с горячим питанием. Ещё и местные постоянно шастают – за ними глаз да глаз. Короче, проблем выше головы. И вдруг!

Из леса на квадроциклах прилетает группа гражданских, численностью до взвода. Вооружена карабинами системы Симонова. Старые, конечно, стволы, не вполне автоматическое оружие (полуавтомат, как бы)… но нарезное, с хорошей дальностью и целкостью. Где взяли? Какой склад военного имущества обнесли? С какой целью припёрлись? Цель видится только одна – поживиться. (С другими целями, я думаю, никто уже не катается. Ибо нефиг тратить горючее, если не предполагается хабар!)

Значит, первое – примут нас именно за грабителей, мародёров и прочий криминал. И поступать с таковым будут по законам военного времени. То есть – разоружат, и поставят к стенке. Либо расстреляют на подходе. «Караул, в ружьё!» – и огневая поддержка из пулемёта на крыше. Ну и процентов пять оставим на самый гуманный вариант: нас просто разоружат и отправят под конвоем в лагерь для перемещённых лиц. Или в фильтрационный лагерь. Но факт – уже без квадриков и карабинов. А там давай, за миску баланды копай траншеи и окопы полного профиля на случай войны. Другой судьбы для непонятных гражданских ожидать глупо и смешно.

Не знаю, кому как, а мне любая из вышеозначенных перспектив не нравится совсем. Поэтому к военным я бы пошёл только в самую последнюю очередь, только если уж совсем прижмёт. От безысходности.

Пока сидели, курили, смотрели вокруг – я эту думу додумал, поделился с Рыбаком. Всё как выше сказано – так примерно изложил. Рыбак тоже задумался.

– Да, Вить, не простая задачка. Честно сказать, я-то про военных и не думал особо. А если и думал – то больше в таком ключе: защитники, герои, спасители. Но если, как ты предлагаешь, поставить себя не место того лейтенанта… То выходит, что правда – нужны мы ему, как чирей на заднице.

– Вот же. Нифига он не обрадуется нашей компашке. Помощники ему даром не нужны. Он не Лесник, не ополчение. У него боевая задача, и всё. А мы, считай, партизаны. Но очень похожие на мародёров.

– Блин, ну я не за тем сюда шёл, чтобы меня как мародёра поставили к стенке. И хлопнули свои же! Ты представь – как это будет обидно… Эх, нам бы всё-таки до Лесника достучаться. Если он жив, конечно… Лесника-то, по идее, знают. И вояки тоже. Он бы для нас таким мостиком был бы, к новой-то власти.

– Пытаться связаться с Иван Палычем – это само собой. Это Тимофею первоочередная задача на завтра. Но если не получится – придётся импровизировать на ходу. Кстати. Ты военных-то сразу до конца не отметай. Есть ещё вариант.

– Какой? Колись!

– Да просто. С нами же гражданских полно идёт. Можно ведь их заслать к воякам, сдаваться и просить помощи. Разумеется – без транспорта и без оружия. Зато с детишками.

– На жалость давить хочешь?

– Да причём жалость-то? Просто гражданские – это уже не мародёры с СКСами. Их, максимум – прогонят на пинках. Но могут и накормить, и обогреть. Солдат ребёнка не обидит, слыхал такое?

– Конечно. А ты, значит, хочешь этой добротой воспользоваться?

– Нет, не хочу, Жень. Но если надо, и если нам это даст нужную информацию – то я воспользуюсь.

Три стратегии выживания.

Вот и новое утро. Нас не будили, дали немного отоспаться. Так что выползли мы из домика около восьми. Небо снова закрыто тучами, с гор сползает туман. Влажно и зябко. А впереди – ещё один день «на колёсах». И скорее всего – прощание с Национальным парком «Таганай». Если всё пойдёт по плану, сегодня вернёмся в город. Вообще, пора бы уже. Элементарные бытовые заботы: баня, стирка… Опять же, запасы еды на исходе. Мы, конечно, молодцы – растянули как могли. Даже ещё что-то осталось – консервы, например. Да и пополняли мы запасы при любой возможности, ничем не брезгуя. Но народа с нами идёт всё больше, на такую ораву мы, прямо скажем, не рассчитывали.

Кстати, надо бы выяснить насчёт «русичей». Они с нами в город, или здесь остаются? Наверное, всё-таки остаются. Видно же, что они тут всерьёз укрепляются и обживаются. Странные ребята, конечно…

Чтобы наверняка знать – спросила мужа. Он ответил.

– Я вчера с Радомиром общался немного, уже после ужина. Про это тоже интересовался. Остаются они.

– Не страшно им зимовать здесь? Ведь случись что – никто не поможет. И чем питаться будут всю зиму?

– Они считают, что в городе всё равно опасней. А насчёт еды – не зря же Радомир на рынок ходил. Будут торговать, так я понимаю.

– Всё равно странно. Ну сменял он разок грибы да ягоды на куриные яйца, ладно. Но грибы-ягоды уже отошли. Зимой-то что он менять собирается?

– Скорее всего, дрова. Печи-то топить всем надо. А не у всех возможность имеется. Одиночкам в лес соваться боязно, да и тяжело просто физически. Думаю, на то и рассчитывает. А наладят поставки дров на рынок – голодными не останутся. Но пахать им, конечно, придётся…

– Да уж. Не позавидую я им.

– А сейчас никому не позавидуешь. Такое вот время. Всего три стратегии сейчас есть: или ты воюешь, или ты пашешь, или ты сдохнешь. Без вариантов.

Я призадумалась. Но, собственно, что тут думать. Это правда. Так что нечего философствовать, надо делами заниматься. И пахать, и воевать…

В плане войны у меня забот не много – стволы протереть, да проверить наличие патронов. Что-то есть ещё, повоюем! Для обреза, конечно, совсем слёзы – дюжина дробовых осталась. Но зато для карабина патронов хватает. В цинке – я видела – чуть меньше половины того, что было. Значит, штук двести. Ну и у нас ещё у каждого на руках небольшой запас. У меня лично – пять аккуратных обойм, чуть изогнутые такие железочки, и в каждой по десятку гладеньких остроносых патронов 7,62 на 39. Нам, чай, не Берлин брать. До вокзала с этим как-нибудь дойдём!

А в плане «пахоты» – у нас только бытовые повседневные заботы. Собрать походное имущество: пенки да спальники, котелки да кружки. Вот после завтрака и соберусь. На завтрак, кстати, уже кличут.

Хорошо, однако, что мы тут на положении гостей! Ни о дровах, ни кипятке заботиться не пришлось сегодня. Хозяева радушные всё сами приготовили. А встречали нас, помнится, подозрительно… Вот ведь как изменилось отношение. Неужели только из за наших подарков, что мы в прошлый раз оставили? Наверное, не только в этом дело. Просто соскучились они в лесном убежище по новым людям. Скорее всего, так. Хотя… Я видела у местных детишек те перчатки, что мы им оставили. Носят, помнят.

Минутка языкознания.

Завтрак у нас получился не таким весёлым, как ужин вчера. Ну понятно – без спиртного, нам же в дорогу, а кое-кому и за руль… (Хе-хе! Будто есть шанс встретить в лесу инспектора с жезлом! Но, правда, зомби и морфы не заставят дуть в трубочку – просто сожрут, если зазеваешься.)

Ещё одна причина, почему завтракаем сосредоточенно и молча – сознание того, что нас снова ждёт дорога и неизвестность. На карте-то всё просто: примерно девять километров до входа в Парк отсюда. Тропа почти на всём протяжении идёт вниз, пологий спуск. Километрах в трёх отсюда – приют Белый ключ, знакомое место. Но, выходит, снова опасное – именно там Радомир встретил и упокоил морфа. Дальше, из памятного мне: мостик и брод через речку, потом просека, где мы учились стрелять из карабинов, ну и мой личный памятный знак: нож над покойничком рядом с тропой. Но это уже совсем близко к финишу нашего маршрута. Если задержек в пути не случится – к обеду будем на месте.

– Ну что, народ, готовы к новым подвигам? – спрашивает Рыбак. Он уже прикончил баночку тушенки (на двоих с Лориком), допил свой кофе, курит последнюю «вкусную» сигарету.

Такой вот у нас сегодня скромный завтрак: по одной банке тушняка на двоих, плюс лепешки, на которые можно намазать смалец из тех же банок, плюс чай (тот самый, на травах) или кофе – по желанию. А почему сигарета последняя – просто я знаю, видел, как он смял и спрятал пустую пачку. У меня, кстати, тоже сигареты кончаются. И вкусные, и обычные. Так что точно – в город надо, и поскорее!

– Мы как те немецкие пионеры, всегда готовы. – отвечает Рыжий и Пушистый.

– А почему немецкие? – удивляется Ильич.

– Потому что «Зайд берайт – иммер берайт!», это я когда-то давно учил немецкий. И это единственное, что из него помню. Ну и ещё одно слово – «дас зеенсвюрьдигьхайт».

– А это ещё что?

– Просто слово «достопримечательность» по-немецки. Вот почему-то вспомнилось. Каприз памяти.

– Кстати о языках. – говорит Рыбак. – Помнится, вчера собирались Ольсена учить русскому. Кто возьмётся?

– Ты и берись. – говорит Сосед. – Ты же филолог.

– Да не вопрос. Ольсен, кам хир, май френд. Листен ту ми. Лет’с лёрн Рашн ленгидж.

– Okay, I'm ready.

– Трай ту ремембе энд рипит: Чашка… Ложка… Банка… – Рыбак показал на предметы вокруг. – Э кап, э спун, э кэн. Э кен оф корнед бииф – «тушенка». Рипит!

– Toushenkaa. Bankaa. Food. Meat.

– Правильно! Е-да. Мя-со. Куул! Екселлент!

– Ладно, филологи и толмачи… Собираться пора. По дороге продолжите урок.

Мы буквально на минуту вернулись в дом, послуживший нам пристанищем на одну ночь. Забрали рюкзаки, проверили – вроде бы, ничего не забыли. И пошли к нашим квадрикам. Я опять еду с Виталием, остальные тоже в привычном составе. Единственная неожиданность для меня – Иван Кузьмич. Он, оказывается, с нами не идёт. Остаётся у Русичей!

– Да чего мне в городе делать? Привык я в лесу, егерем. А эти… – Кузьмич показал на толпу провожающих – Нормальные вроде ребята. Дружные. Баб у них, правда, мало, и все поделены… Ну а накой мне баба?

– Нет, Кузьмич, ну а как же ты без бабы-то? – подначивает Ильич.

– Да стар я уже для этого дела. Я от своей-то – в лес как раз убёг, года три уже как. А в лесу хорошо. Не беспокоит никто, плешь не проедает. – Кузьмич похлопал себя по лысеющей макушке. – Так что останусь я тут. Может, и пригожусь. Нога вот только срастётся…

– Кузьмич, ну ты тогда имя смени, что ли. – Рыбаку тоже неймётся подколоть дедка. – «Нарекаю тебя Коловратом!» – что-то типа такого…

– А вот этого не надо. – негромко говорит подошедший незаметно Радомир. – Он Иван. Хорошее русское имя… хоть и с еврейскими корнями. А придёт время – или захочет сам, или Боги дадут на то знамение, тогда и будет особый обряд имянаречения. Но то уже – дело только наше.

– Ладно, ладно. Извиняйте, если что не так. А вот кстати… Михаил, другой егерь – он тоже с вами остаётся?

– Нет. Вот Михаил как раз с нами в город пойдёт.

– «С нами»? В каком смысле?

– Я до города с вами пройдусь, и Михаил тоже. У него свои дела в городе. И у меня свои.

– Понял, не дурак. Отчего ж не пройтись вместе. Так веселее.

– Всё, погнали! Заводи моторы. – кричит Сосед. Он уже уселся за руль. А среди его пассажиров, значит, замена: место Кузьмича занял Михаил. Ну что же, Михаил тоже с ружьишком. Даром, что он с одной рукой, мужик вроде боевой. Погнали, значит!

Пару слов о веществах.

Мы выехали в 9:20. Я ещё успела перед выходом наскоро осмотреть пациентов. Иван Кузьмич остаётся, но я за него спокойна – не смотря на возраст больного, перелом у него срастается хорошо. К тому же местные лекарки уже себя зарекомендовали в моих глазах. Уверена, за Кузьмичом будет должный уход. Уж если они Михаила выходили после укуса и ампутации кисти… Кстати, у него тоже заживление идёт полным ходом. Так что я не очень переживаю, как он доедет с нами. Если ему придётся стрелять – может, конечно, и потревожить левую руку (культю, имею в виду)… Но тут уж у меня найдётся, чем обезболить. Тот же Прегабалин («Лирика»). Михаил на этот препарат хорошо реагирует.

Что касается Александра (который Сан Саныч) – у него тоже всё хорошо. Мажет стопу Долгитом[22], на боли не жалуется. Ходить он хочет, я его прекрасно понимаю. Но… лучше перебдеть. Пусть ещё немного покатается пассажиром.

Вот и всё, кажется. Ах, да! Ещё нам досталось от Русичей аж двадцать мешочков с травяным сбором. С тем самым, который вроде бы должен отпугивать всю нечисть. Раздали всем, включая детей.

А почему двадцать, а не 23? Так Ларисе ещё вчера такой подарили. У Михаила тоже есть свой. Ну и Ольсен удивил немножко – отказался наотрез от такого подарка. Уж ему и Рыбак объяснить пытался, и Тимофей… всё бесполезно. Не надену, говорит, и всё тут. Ну и ходи так, твоё право вообще-то.

Кстати, ещё о веществах и о датчанине. Курит он свою травку, да. Я, признаться, даже не знаю, как на это реагировать. С одной стороны – явное нарушение законов Российской Федерации. С другой стороны – и где тот Наркоконтроль? Да и вообще, это не наш гражданин, а датский подданный. Пусть с него датский король и спрашивает... или у них там королева правит? Ну, не важно. Всё равно, у них в Европе, кажется, уже разрешено всё это – особенно, если по медицинским показаниям. А я что? Сказал датчанин, что ему грустно вдали от родных островов. Вот в качестве антидепрессанта пусть и употребляет.

Правда, частично Ольсена всё же раскулачили. Радомир как узнал, что за трава у «шведа» в мешке, очень ею заинтересовался. И прямо сказал, что неплохо бы поделиться.

Ну и правильно, ведь Cannabis sativa – это не только ТГК[23]. Это и масло, не хуже льняного и прочего растительного, и пенька – а стало быть, верёвки и крепкое полотно. Нужный в хозяйстве продукт, короче. Так что Радомир, называя коноплю «посконью» и «матёркой», потребовал «отсыпать». Ольсен не возражал. Ну и женщины быстренько выбрали из рюкзачка некоторое количество семян. Датчанину осталось вполне достаточно, так что он не в претензии. А я теперь знаю, откуда это слово – «посконный». Всего-то означает: сделанный из грубого волокна. Плотная холстина, короче.

Всё, не отвлекаюсь больше. Лес начался, надо внимательно по сторонам смотреть. Ладанки с травами – это, конечно, замечательно. Но кто их знает, этих «морфов» или «чертей»? Вдруг есть и такие, которым запахи валерианы и чертополоха безразличны? Или, к примеру, насморк у них? Так что – глаз да глаз по сторонам!

Неинтересный переход.

До приюта Белый ключ доехали без приключений. Даже не интересно. Внутри домиков только кости обглоданные, ни простых «синяков», ни «черномырдиков» нет. Труп того морфа, которому Радомир черепушку расколол – нашли немного в стороне, под ёлкой. На удивление, он уже прилично разложился – весь ливер наружу (извините за натурализм). А ведь упокоили его буквально вчера… Ну да и фиг с ним. Морфом-то он стал, может и недавно. А вот трупом ходячим сколько пробыл? Пора, однако, разлагаться…

Сжигать здесь ничего не стали. Хотя и была такая мысль – спалить тут всё, к чёртовой бабушке, вместе с домиками. Но прикинули – бензина до города хватит, конечно. А дальше? Наверняка же нам придётся и в городе какое-то время передвигаться. Так что нечего лишний раз горючее тратить. Тем более, от трупов одни кости остались. На этом морфу уже не откормиться, пожалуй.

И второй момент – домики приюта жалко палить. Хорошие домики. Может ещё пригодятся кому-то, хоть тем же «русичам». Загажено там, конечно. Но жечь дома – это уж слишком радикально. В общем, решили оставить.

Тут я вот ещё о чём вспомнил: а как же вчерашние тела, что мы в Долине Сказок оставили? Собирались же вернуться, чтобы предать их огню? Ещё как приманку для морфов собирались использовать. Мы про них забыли, что ли, с утра, второпях? Нашёл Виктора, они с Радомиром обсуждали что-то. Спросил.

– Нет, не забыли. Просто Радомир предложил – мол, что нам время тратить? Нам в город надо поскорее, а если будем возвращаться – полдня потеряем. Так что теми трупами займутся его ребята. Им так и так надо то направление разведать, они же там не были ещё.

Радомир кивнул, подтверждая. – Не переживай, наши справятся.

Так что мы двинули дальше. В сторону речки Большая Тесьма, Поляны воронов и так далее. В сторону города. По пути, разумеется, обсуждали – что нас в городе ждёт. Как там? Что там?

– Пугает меня город – признался я шагавшему рядом Рыбаку. – Здесь, в Парке, считай – всё уже зачищено. Если какой ещё и встретиться зомбак, с ним быстро разберутся – благо, уже научены, опыт есть. А вот в городе… ой-ёй, что там может быть…

– Это да. Если в городе появились морфы, – то ты совершенно прав, это «ой-ёй». Сосед вон, вообще считает, что там жопа полная. Пардон май френч! – Рыбак, как всегда, рад покрасоваться иностранным словом.

На его слова – тут же отзывается Ольсен. Услыхал «френч» и решил уточнить:

– Not French! English or Danish, please![24]

– Окей, окей. – соглашается Рыбак. – Велл, Ольсен, сей ми: вай из? Вай из Дэниш лайк Инглиш? Вай Дэниш симилар ту Джёман?[25]

– It is very simple! In the XV century Denmark conquered England. Since in England the language as we have. So clear! And we are just neighbors with Germany. But sometimes fought too.[26]

– Да, чувак… Борзости вам не занимать. Слушай, кстати. Бай зе вэй. Как ты к нам в Россию-то попал вообще? Андестэнд? Хау дид ю гет ту Раша?

– It's simple too. I came to the football championship. I liked. Denmark is out of the game. There's nothing at home, I'm retired. Decided to stay in Russia. So...[27]

– Охренеть, чувак! Ты здесь тусуешь с лета?

– Что говорит-то? – спросил я. Увы, не всё понимаю, когда шпарят по-английски бегло.

– Да он на чемпионат по футболу приехал, ещё летом! Понравилось, и домой не захотел. Решил покататься по матушке-Расее, узнать поближе нашу культуру. – сочиняет на ходу Рыбак. Про чемпионат и правда, говорилось. А вот про культуру – точно не было. Или он под «культурой» анашу подразумевает?

– Что ещё говорит? Пенсионер он вроде бы? – спросил Тимофей.

– Ага, говорит, «ритайед». В отставке, значит.

– Если так, то он военный пенсионер, скорей всего. Молодо выглядит так-то.

– Ну тогда понятно, почему прилично стреляет.

– Ладно, фиг с ним. Нам же надо его русскому учить. Так что хватит спикать по инглишу, дорогой даниш камрад. Лет’с лён рашин. Лук! Ит’с пайн. «Со-сна». Ит’c оук. «Ду-уб»… Эх, ещё бы мне вспомнить, как по-ангельски будет «берёза»… Уайт три виз блэк страйпс! Анд зис три хэз свит джус.[28]

– På dansk vil det være Birk. – сказал Ольсен. В общем, разобрались с берёзой!

Переправа у Тесьмы.

Вот и последний бросок – переход от приюта Белый ключ до нашей турбазы у входа в Парк. База, конечно, не совсем наша, но я её так называю – чисто для удобства. В конце концов, там в сарае кое-какие наши вещи оставлены. Там антенна-диполь, которую мы соорудили (с моим новеньким стальным тросом, кстати!) И ещё там же солится мясо и сало незадачливого мини-пига. За пять (или уже шесть?) дней всё должно уже хорошо просолиться. Приедем на место – от соли отряхнём и повесим вялиться.

А пока – топаем. Около одиннадцати выходим к речке Большая Тесьма – помнится, здесь у нас было чуть ли не первое столкновение с «зомби-падальщиками». Выходит, всё верно я тогда продумал. Позже те мои мысли оформились, и прозвучало однажды что-то вроде: «фазы развития зомби».

Первая фаза – это простые «синяки», ими становятся едва обернувшиеся. Медленные, несуразные, неуклюжие. Но если подпустить близко – становятся очень опасными. Могут вцепиться, стараются укусить. Но издалека их расстреливать – вовсе не проблема, хватило бы патронов.

Вторая фаза – «шустрые». Эти уже умеют ускоряться. Как правило, они экономят силы, стоят себе тихонечко а укромном месте. Места предпочитают тёмные. Могут сидеть на корточках. Но едва учуют живого – кидаются, чтобы атаковать. Замечено, кстати, что соображалки у них нет – бегут на тебя по прямой, под выстрел. С ними мы тоже научились бороться довольно эффективно – главное, попасть на дистанции в эту бегущую мишень.

Вот чего мы до сих пор не поняли – что же именно они чуют? Тепло живого? Запах? Что на звук идут – это мы уже точно знаем. Про остальное – только догадки. Зато уверенно можно говорить, что становятся «шустрыми» простые «синяки» тогда, когда хорошо покушают. Тут связь замечена вполне явная – почему я и вспомнил про всё это именно сейчас. Ведь как раз у этого мостика мы впервые застали зомби за «трапезой». И, по сути, впервые встретили явных «шустриков».

Ну а следующая фаза (последняя, я надеюсь!) – это морфы или «черти», с которыми мы недавно познакомились. Похоже, что помимо обилия «пищи», зомбакам ещё и время нужно. Может быть, чтобы перестроить обмен веществ? Но ясно, что не менее трёх дней надо, чтобы «шустрик» стал «морфом».

После последнего превращения у них меняется цвет – кожа из синюшной становится совсем чёрной, как у каких-нибудь народов Восточной Африки. Активность, способность бегать и даже прыгать – ещё больше увеличивается. И даже, вроде бы, появляются зачатки осмысленного поведения. Могут устраивать засады, убегать и прятаться.

Одна маленькая радость: этих «чертей» никак не может быть много. Чтобы одному такому откормиться – надо несколько трупов. По моим прикидкам – не меньше пяти. При этом, мы ни разу не замечали, чтобы зомби поедали своих «сородичей». Вот тела убитых нами – да, жрали они. Но если живой мертвец ещё шевелится – то он, вроде бы, не пища. Интересно! И если тела не оставлять – не будет пищи «морфам».

А вот в прошлый раз мы про это не знали. Поэтому всех шустрых возле речки перебили, а тела не сожгли… Сейчас те костяки белеют на берегу, обглоданные дочиста. И кто их жрал? И где он теперь бродит? Мог, например, от бескормицы обратно в город податься. А может и здесь нас поджидать…

Сосед это тоже прекрасно понимает. Поэтому подгоняет народ:

– Не растягиваемся! Идём компактно, под защитой стрелков. А стрелкам – не спать! Контролируйте вокруг.

– Вокруг чисто, «чертей» не наблюдаю! – кричит Денис. Он опять в авангарде колонны, уже перегнал свой квадрик на другой берег, пересёк по камням неглубокий брод. Теперь страхует нас с той стороны. А мы, пешие, пожалуй, вброд не полезем. Зачем ноги мочить, когда мостик есть?

Пока переправляемся – нас с обоих берегов охраняет «кавалерия». И только когда последний из пешеходов пересекает мост – реку проезжают и Сосед и Шатун на своих машинах. Грамотно!

– Никто не отстал? Все здесь? Тогда – последний переход. Совсем чуток осталось.

– Вить, а что насчёт привала? Перекус бы тоже не помешал… – спрашивает Ильич.

– Что, совсем устал? От голода падаешь?

– Да не я. Дети же с нами, и женщины. Опять же, оправиться…

– Ладно, понял тебя. Четыре кэме всего осталось пройти. Но если уж так припёрло: в километре отсюда будет поляна хорошая, там можно остановиться.

– Это где мы карабины пристреливали? – спрашивает Рыжий и Пушистый.

– Она самая! Там и тормознёмся. Время есть. Идём даже с опережением.

Привал, перекус и огорчение.

Я помню ту поляну, где наша тропинка встречается с просекой. В начале нашего пути мы здесь пострелушку устроили, у нас ещё мишеней нормальных не было. А потом «мишени» сами припёрлись из леса – на звук выстрелов, наверное. А сейчас здесь пусто, нет никого кроме нас.

Сосед отпустил собаку, дал команду искать. Курц умница, он почует, если какая-то нежить поблизости затаилась. Хорошо Соседу, что такую собаку себе нашёл! А я вот опять без кошек: Котю и Котище пришлось оставить на Гремучем. Я бы с радостью их с собой взяла, но… Дорога дальняя, и впереди сплошная неизвестность. Ну и куда я с кошками? А там они, всё-таки, будут сыты, да ещё и при деле. Запасы-то от мышей охранять надо. А что Русичи запас на зиму сделают, я не сомневаюсь. Они люди основательные.

Вот и Радомир не просто так с нами в город отправился. «У меня там дела» – так и сказал. Понятно, какие у него дела – продовольствие на зиму. А вот Михаил, без отчества, егерь с Гремучего – у него что в городе? Кстати, надо спросить, как его по батюшке звать, а то неудобно как-то, всё же не молодой человек. И вообще ясности с ним нет, что он за персонаж. Молчаливый какой-то дядька – прошлым вечером в беседке он и словом не обмолвился, зато сам всех слушал внимательно. Подозрительно это.

– Лорик, а что у нас есть перекусить? – отвлёк меня от думок Ильич.

– Лепёшки и консервы. Тут у нас… – я порылась в «закромах Родины», выставила на капот квадрика штук восемь банок: – Паштет какой-то с печенью, три штуки, ещё «Печень трески», тоже три, и «Ветчина», две… Открывай, намазывай на всех.

– А можно ещё вон того горошка? – он углядел зелёную баночку у меня в мешке. Глазастый.

– Конечно. Держи. Горошек ещё есть, просто некуда его особо добавлять.

– Можно лепешки намазать паштетом, а сверху горошком украсить.

– Да вы, батенька, эстет!

– Ага, я такой!

– Ладно. Только, главное, руки помыть не забудь!

Ильич убежал мыть руки (мы же запасливые, взяли воды с собой из самого Белого ключа, хотя можно было и в Тесьме набрать). Влад с Денисом затеяли костерок – наскоро вскипятить воды для чая-кофе. А я пошла пообщаться – у большого квадроцикла собрались «наши» (Сосед, Тимофей, мой Рыбак) и Радомир с ними. Совещаются. Интересно, о чём? Что затевают? Оказалось – обсуждают варианты, куда идти дальше.

Я-то только один вариант предполагала: идём на ту базу, что у самого входа в Парк. Там же у нас вещи в сарае лежат. Кроссовки мои, кстати – не забыть!

Ну и ещё, кончено, Гостиница. Но с ней нет связи, и даже мне, кухарке, понятно, что без разведки туда ломиться глупо.

Но оказалось, что у Соседа есть ещё один вариант, с какими-то военными, которые расположились где-то здесь, совсем недалеко. И ещё выяснилось, что с нашей старой базой всё тоже не так просто. Но расскажу лучше всё по порядку, как услышала.

– К военным я бы пошёл только после того, как скинем вещи на Базе. – говорит Сосед. – И все четыре квадрика туда гнать не надо. Хватит одного, этого. – он похлопал по металлу капота.

– Боишься, что отберут? – спрашивает Тимофей.

– Запросто могут. От вояк хорошего не жди.

– Но ты же говорил – «солдат ребёнка не обидит»? – подначивает Рыбак.

– Ребёнка не обидит, да. Но у ребёнка, что едет на квадрике с оружием – и оружие отберёт, и технику. Потом, правда, может и покормить ребёнка. Если останется что у того ребёнка в мешках. После досмотра.

– Ладно, мысль твоя понятна. Прав ты, как ни крути.

– Вот. Поэтому сначала надо скинуть всё на базе, а потом малым отрядом с одним квадриком дойти в ту воинскую часть, отвести туда «гражданских» и сдать с рук. И вернуться на базу. Технику и оружие не светить.

– Погодите минуту. – влезает в разговор Радомир. – Насчёт базы. Я бы ещё вчера вас предупредил, но не сообразил, про какую базу вы толковали. А теперь вижу по карте – та самая.

– Да что такое? Только не говори, что базу спалили или ещё что плохое! – раздражается мой муж.

– Нет, не настолько. Но без разведки туда тоже лучше не ходить.

– Почему? Не томи!

– Я когда из города возвращался, проходил невдалеке. Вход-то в Парк как раз рядом. И слышал я стук топора. Дрова там кто-то колол, наверное. Да точно, дрова. Потому что я ещё видел – дымок от костра был.

– Здравствуй, жопа, Новый год. – только и сказал Женька. Понятно, что он разочарован. Мы надеялись вернуться на «наше» место, с дороги отдохнуть в относительном комфорте… А там уже кто-то другой распоряжается? Может, он уже и кроссовки мои нашёл (да нафига они ему, вообще-то), и мясо, что мы засолили, слопал? А может быть, этот «другой» вообще не по-доброму настроен? И что с ним делать? Воевать что ли?

– Да, огорчение… – сказал Сосед.

– Извини, что не сообразил сказать раньше. – только и нашелся ответить «волхв».

– Да что бы от того изменилось? Нам всё равно в город надо, а это – единственный пригодный путь. Хорошо, что ты вообще этот стук топора услышал, дымок заметил, и нас предупредил – хоть теперь. А то бы сунулись наобум…

– Разведку проведём? – спрашивает Рыжий и Пушистый.

– Да придётся. Но надобно ещё подумать.

– И перекусить! – влезает со своей темой подошедший Ильич. – Я там как раз такие бутеры приготовил! И чай заварил.

– Это хорошо. Сейчас подойдём.

– Вить, а у нас же ещё сеанс связи в ближайших планах, до города.

– Угу, я не забыл.

– Ну вот, может ещё прояснится что? Вдруг это Лесник на нашу базу…. перебазировался. А?

– Было бы здорово. Но шансы на это… Сам понимаешь.

– Ну или ещё кого удастся вызвать. Будет больше информации для принятия решений.

– Угу. – явно Сосед уже ушёл в свои мысли, раз односложно отвечает.

– Ладно, мужики, хорош о проблемах. Пойдёмте, действительно, перекусим. «Голодное брюхо к учению глухо», так говорят же?

– Правильно, Лариса! – поддержал меня Тимофей. – Мозгу необходимы калории, для мозгового штурма глюкоза нужна. – и тут же развил тему: – Сладенького к чаю найдётся чего-нибудь?

– Сахар ещё остался. И повидло было, кажется. Сейчас посмотрю.

Ох, эти мужчины. Не упустят случая выпросить сладостей в любой ситуации. Как мальчишки, правда?

Что-то прояснилось.

Не получилось у меня выйти на связь в приюте Белый ключ. Сосед торопил дальше двигаться. Да и никому не хотелось оставаться в этом разорённом месте. Ну а мне хватило только посмотреть на гору, чтобы желание лезть наверх отпало напрочь. Вспомнил я эти кручи и курумники… И каково на них залезать с рацией и аккумулятором. Вдобавок, день сегодня пасмурный, дело к дождю. И вершина Двуглавой теряется в тумане. Лезть туда, да по скользким сырым камням... А тут ещё Сосед мне подсказал:

– Сейчас тропа вниз пойдёт, но там дальше, почти перед самой базой, будет ещё один подъём. – он ткнул пальцем в экран навигатора. – В этом месте почти шестьсот метров. Где-то на 150 выше, чем сам город.

– Да, оттуда можно попробовать. И ближе намного.

– Вот! На гору лезть не надо! И время не потеряем.

На том и порешили. И поехали уже побыстрее прочь от этого приюта, где только белые кости напоминали – какие тут жуткие вещи творились…

Пришли на памятную просеку, устроили короткий привал и перекус. Но и там тоже место было не лучшее для радиосвязи – примерно середина затяжного подъёма, город пока ещё вне видимости.

А потребность в связи всё насущнее – после того, как Радомир огорошил новостью, что не всё тихо на нашей старой базе. Да, ломиться туда теперь нельзя, с умом надо действовать. С разведкой. А так хотелось поскорее загнать «коней» в стойло, разрядить ружья – да и отдохнуть немножко. В баньке попариться…

И вот, наконец, финишная прямая. Мы проехали некое подобие «перевала», дальше дорога пошла на спуск. Я вызвал по рации Виктора на общем канале.

– Сосед, Рыжему. Предлагаю стоянку, пять минут на связь. Приём.

– Принял. Встаём. Отбой.

Квадроциклы замедляются, встают ромбом. Уже наученные опытом, пешие «гражданские» собираются кучкой в серединку – под их защиту. Здесь тоже есть небольшая полянка, от основной тропы ответвляются какие-то совсем уж узкие тропки. Но исследовать, куда они ведут, сейчас не с руки. Моё дело – связь. И время как раз двенадцать часов – обговоренное, стандартное для сеанса.

Я залезаю на большой «штабной» квадроцикл. Рация уже запитана, антенна подключена, частота выставлена на кнопку. Мантра вызывающей стороны давно навязла в зубах.

– Лесник, Рыжему. Приём… Оби-Ван, ответь Рыжему. Приём. Отряд туристов вызывает Гостиницу.

Ожидание и шорохи в наушнике. Нет ответа.

– Попробуй вызвать вокзальных. – говорит Сосед.

Меняю частоту, меняю мантру.

– Вокзал, Рыжему. Вокзал, ответь отряду туристов. Приём.

Лёгкие помехи, шорохи. И вдруг – незнакомый голос.

– Здесь Вокзальный. Повтори, кто вызывает? Приём.

– Вызывает Рыжий. Отряд туристов.

– Это какие туристы? Какой такой Рыжий? Дальше скажешь позывные? Приём.

– Туристы-милитаристы. Рыжий и Пушистый.

– Теперь понял тебя, Рыжий. Есть такие коды у меня в таблице! Говори.

– Были в Парке, выполняли задание Лесника по зачистке. Закончили, возвращаемся в город. С Лесником связаться не смогли, поэтому вызвали вас. Что с Лесником? Есть информация по Гостинице? Приём.

– Давай по порядку. Про задание ваше я не знаю, мне не доводили. Что возвращаетесь – уже хорошо. Что с Лесником – то не для открытого канала, но намекну прямо: в Гостиницу не суйтесь! Повторяю: в Гостинице Лесника нет, и вы туда не суйтесь. Даже не пытайтесь. Рыжий, повтори, если услышал. Приём.

– Принял информацию, повторяю: в Гостинице Лесника нет, туда не идём.

То, что я отвечаю Вокзальному, слышат сидящие рядом Сосед и Рыбак. Витька накрывает рукой тангенту с микрофоном, шепчет мне: «Спроси, кто у них старший, капитан там был, как его…»

А мне откуда знать, как зовут капитана? Я же не был тогда с ними на вокзале, я в больнице…

– Капитан Щербаков, Артём Сергеевич. – подсказывает Рыбак. Тоже шёпотом почему-то.

– Мужики, да не шепчите вы! Вызов не нажат, нас не слышат.

– Короче, спроси, где капитан Щербаков, можно ли с ним поговорить. – уже нормальным голосом, Сосед.

– Ладно! – и затем, уже снова нажав клавишу тангенты, продолжаю радиообмен.

– Здесь Рыжий. А капитан Щербаков как поживает? Он на месте? Хотелось бы с ним поговорить.

– Капитан поживает нормально, а где и как – уж извини, не скажу. Опять не для эфира тема. И трубку ему не передам. Вот доложить, что вы на связь вышли – это не просто могу, а обязан сделать. Приём.

– Лады, понял. Так и придётся к вам в гости зайти. Приём.

– В гости – это не возбраняется. Приходите, раз есть такое желание. На любой наш блок-пост. Только в светлое время. А то ночью часовые стреляют без предупреждения. И лучше по рации уведомите, когда соберётесь. А то они и днём могут пальнуть, вообще-то.

– Хорошо. Ещё вопрос. На север-северо-запад от Пушкинского посёлка – стояли военные, РХБЗ. Полигон по сжиганию… биоматериала. Знаешь таких? На месте они?

– Полигон знаю. Бывшая в/ч 44332. Вроде на месте, но связи с ними нет у меня. У них свои частоты.

– А как с вы ними связываетесь, когда труповозку отправляете туда? Приём.

– А мы не связываемся. Просто приезжаем. «Приёмные часы» у них два раза в день, в 10 и в 15 часов.

– Понял. Спасибо за информацию. Надеюсь, ещё увидимся. Отбой.

– И вам не хворать. Приходите в гости, увидимся. Удачи и отбой!

Вот и поговорили. Но хоть что-то прояснилось. Самую малость.

Совет перед штурмом.

Вот и приехали… Я уже губу раскатал, что сейчас в домики наши заселимся. Насчёт баньки думал. А тут, похоже, опять воевать. Как это некстати…

Мы снова остановились – буквально двести метров не доехали до вожделенной турбазы. Короткое совещание.

– На нашей базе кто-то есть. И не мертвец, живой. – говорит Сосед для тех, кто не слышал эту новость. – А время нынче такое, что непонятно – кого надо больше бояться, живых или мёртвых.

– Я уже предложил устроить разведку. – говорит Тимофей. – Можно кого-то отправить, одного или двоих. Риск есть, конечно. Но меньше, чем если бы там были «морфы». Потому что люди, всё-таки, обычно сначала разговаривают, а только потом стреляют. Конечно, разведчиков надо прикрывать. И – разумеется! – я сам готов идти первым. Раз уж предложил.

– Вокруг Базы полно деревьев, можно попробовать забраться. – предлагает Влад. – Пару человек помоложе с карабинами. Я готов участвовать. Но могу и в разведку.

– Насчет деревьев неплохо, надо только выбрать те, с которых базу видно лучше. И желательно, чтобы с разных сторон. И лучше всё же трёх стрелков с карабинами, а не двух. – говорю я.

– А ещё помните, там со стороны леса – простой сеткой огорожено. – говорит Лариса. – Хорошо бы туда направить ещё несколько человек. Чтобы скрытно подойти. Оттуда половина Базы простреливаться будет.

– Тоже дело. Значит, давайте считаться. – Витька обводит нас всех взглядом. – В качестве разведчика пойду я… Чур, не спорить!.. И Тимофей, раз уж напросился.

– Я с вами. – говорит Рыбак. – Мои аргументы: я ношу очки и выгляжу интеллигентно, поэтому не буду вызывать опасений у тех, кто там сидит. Они и расслабятся. А то ваши бандитские морды могут вызвать нежелательную реакцию. Это раз.

– Ну ты завернул! – возмутился Тим. – Да у меня морда интеллигентней твоей! А ты… да ты сам бандит!

– Но я в очках, не забывай! А человек в очках всегда выглядит не опасным. Это психология. А ещё я могу разрядить ситуацию шуткой. Заболтать. Это два. Ну и три – просто втроём спокойней. И веселей.

– Ладно, уговорил. Идём втроём. – враз успокоился Тим.

– Согласен. Только стволы несём за спиной. Но патрон в патроннике. – сказал Сосед. – Умеете же быстро перекинуть вперёд?

– Я умею.

– Тоже смогу.

– Ну вот. Совсем без ружья идти – как-то не комильфо. Но и демонстрировать угрозу не надо. Идём такие… – Сосед аж задумался над сравнением. – Как охотники на привале. Картина В.Перова.

– Он Василий Перов. – уточнил наш всезнайка-Рыбак. – А в остальном принимается.

– Отлично. Я и не сомневался. Теперь группа поддержки. С карабинами на деревья полезут… Кто у нас молодой и не боится высоты? Влад – раз…

– Я могу. – сказал Денис.

– Я бы тоже. – влез Ринат. – Но я без ружья.

– Ринат, не в обиду, но ты лучше жену охраняй. В сторонке. Сейчас тебя учить стрельбе просто некогда.

– I can climb the tree. – вызвался Ольсен. – Crossbow. Optics. Silent strike.[29]– он показал на свой арбалет.

– Да, ты можешь, пожалуй… – задумался Виктор.

– Йес, ю кен. – согласился Рыбак.

– Теперь группа поддержки из леса… Ира, Лора, Маша. Снайперы – «белые колготки».[30] Слыхали про таких?

– Фу, гадкое сравнение какое. – сказала Маша. – Ладно бы, если б с Розой Шаниной сравнил…[31]

– Ладно, колготки снимаем. В смысле – снимаем такое сравнение. Будете как Роза. Обходите базу со стороны леса, тихо-тихо. Чтобы ни одна ветка не хрустнула. И не выдвигаетесь, пока не услышите, как мы стучим в ворота. Услышите наш стук и голоса – начинаете подходить ближе к сетке. Тамошние уже не в вашу сторону будут глядеть, а на нас. Но всё равно осторожнее, очень прошу. Нам жёны всё-таки дороги…

– Приятно слышать.

– Ага, так мы и поверили.

– Ша! Переходим к заключительной части плана. У нас кто остался не задействован из оружных? Шатун, Ильич, Иваныч, Виталий, Михаил. Вам задача – после того, как мы зайдём, вы скрытно подходите к воротам. Их, скорее всего, закроют за нами. Ваша задача – если услышите звуки стрельбы, или другие признаки того, что «пошла жара» – начинаете ломать ворота. Стреляйте поверх, шумите. Отвлекайте на себя внимание, типа пришли нас спасать. А тем временем снайперы, все шесть, делают своё дело. Кстати, снайперам напоминаю – заряжайте пулевые. Для картечи далековато может быть.

– Мы с Машей и так карабины берём. – сказала Ирина.

– Ну и правильно. А теперь – по местам. Остальным – быть у квадриков и не дёргаться никуда. Мы быстро!

База, вид сверху.

Мне досталась сосна, растущая слева от ворот. Высокая, толстая. Нижние ветки метрах в трёх от земли. Сам бы я не залез, пожалуй. Но есть у нас в команде такой камрад – Ильич. Крепкий малый! Он мне спину подставил, я к нему на плечи, оттуда дотянулся до ветки. Кое-как подтянулся, ногами зацепился. Наконец, втащил всего себя на ветку. Осталось только карабин взять – его мне Ильич снизу подал.

Оптики нет, но и так сверху лагерь как на ладони. Видно всё, кроме самых дальних уголков… И ни души на территории. Ладно, жду. Наши начнут стучать в ворота, когда вся «группа поддержки» будет на местах. Может, тогда на стук кто-то появится из домиков. А сейчас, понимаешь ли, сиеста у них!

Может база просто пуста, покинута? Ох, вряд ли. Есть знаки присутствия людей. Сообщу-ка об этом.

– Сосед, Дэну.

– Ау, приём.

– Людей на базе не наблюдаю. Но следы есть явные. Мангал, пара вёдер с водой, дрова наколотые. Топор воткнут в колоду. Мы так не оставляли, это точно.

– Да, я помню, мы всё убрали в сарай. Наблюдай пока. Ждём, скоро девчата выйдут на позицию. Отбой.

Ещё минут пять ожидания. Никакого шевеления на базе. И вот – два быстрых щелчка в моей рации. Это сигнал внимания. Значит, все на своих позициях. Сейчас начнётся!

Я вижу, трое – Сосед, Рыбак и Тимофей – подошли к воротам. Ружья за спиной. Вид, в общем, довольно мирный. Ну возвращаются мужики с охоты, и всё.

Рыбак стучит в запертые ворота. Не барабанит, а негромко так, «тук-тук-тук». Ноль реакции. Стучит громче. Ага! В доме! На веранде мелькнула тень. Вызываю наших.

– Сосед, это Дэн. Вижу тень на веранде второго домика. Кто-то есть.

– Сколько?

– Пока один. Погоди, может ещё выйдут. Стучите пока. Вас услышали.

Ага, сдвинулся, вышел из тени и снова замер. Вот я тебя и рассмотрел!... Мужик. Крупный. И точно живой – не «синяк», не «черномырдик», морда светлая. И хорошо, что так – будь ты более загорелый, я бы мог за зомбака тебя принять, да и пальнуть ненароком. Потому что повадка больно уж характерная: встал столбом и замер аж на полминуты. Чисто как мертвяк.

Поверх прицельной планки продолжаю наблюдение. Замечаю светлую пушистую шевелюру. Ты, не иначе, в нашей баньке недавно намылся, камрад? Замечаю на лице очки – ещё один интеллигент?

Ага… опять сдвинулся с места. Озирается. Ищет оружие? Точно. Топор. Вон же он, у мангала ты его оставил! Увидел, наконец. Подскочил, выдернул из колоды. Это всё твоё оружие? Очень хорошо! Сообщу.

– Сосед, он вооружен топором. Только топор.

– Хорошо. Он один?

– Да, по-прежнему один.

Наши стучат в ворота. Парень внутри, похоже, нервничает. Опять замер, топор в руках сжимает. Отпирать засов явно не собирается. А может, он просто боится зомби? Надо обозначить себя, что мы живые!

– Сосед, здесь Дэн. Есть идея: бросьте стучать. Подайте голос. Покажите, что живые люди.

Через две секунды стук смолкает. Я слышу голос Рыбака:

– Эй! Есть кто живой? Добрый день! Мы мимо шли, хотели спросить воды. Напиться. Ау!

Да, звучит довольно мирно. Вот она, интеллигенция в очках! И скажи кому, что этот дядя уже отстрелил черепушки полусотне зомби… не поверят.

– Добрый день! – доносится голос изнутри. Сработало! Наш парень понял, что мы не зомби и решил отозваться! – Погодите минуту, я открою ворота. Тут неудобно одному.

Он говорит «одному»… А может, это уловка? Специально, чтобы мы расслабились? А может, их там в домиках – целый отряд… Один вышел с топором, а остальные с огнестрелом в домах, у окошек?

– Да ладно, мы не торопимся. – беззаботно отвечает Рыбак. – Просто пить хочется.

– А… вы кто вообще? – спрашивают изнутри.

– Охотники мы. Из леса идём. Но почти пустые. Дичи мало. А пить так хочется.

И словно специально (или это Сосед подал команду) – негромко, тоже интеллигентно, скулит пёс. Ну конечно! Теперь каждый поверит – да, это охотники.

– Ясно. Дичь – это хорошо. Сейчас, открываю.

Падает брус. Со скрипом отворяется створка. Наши заходят. Внутри, действительно, всего один человек. Со своего поста я вижу: он убирает топор, четверо сходятся вместе, здороваются за руку. Война не случилась.

Записки постороннего.

Первый раз мне повезло, когда я приехал на вокзал на такси. Было это в субботу. Кажется, 22 числа. Но точно я не уверен – календаря нет. Даже какое число сегодня – и то не знаю, первое или втрое? Спросить не у кого. А телефон давно разрядился. Так вот. Вы спросите, почему повезло? А потому, что на такси.

Ехал бы я на трамвае – сожрали бы ещё тогда.

А было так. Билет я купил на ночной поезд до Москвы. Других и не было. Отправление в 23:48 московского, а по местному (+2 часа) – аж почти в два ночи. Рисковать я не хотел, поэтому решил приехать на вокзал заранее. Всё равно делать мне было нечего. Из гостиницы я выбыл ещё днём, закинул свой нехитрый командировочный скарб в рюкзачок, да и отправился в город – коротать время. Сходил в музей холодного оружия, полюбовался клинками. Ничего не купил, пожадничал (цены там ломят не гуманные), а потом не раз пожалел об этом. Хреново всё же без ножа в такие времена.

Что ещё? В кафе сходил. Погулял по городу, поглядел сверху на пруд, раскинувшийся в чаше гор. А потом решил – а поеду-ка я на вокзал! Пусть и сильно раньше, зато гарантированно не пропущу свой поезд… Да, я такой. Осторожность и предусмотрительность – это моё второе имя.

А по каком-то капризу (кутить так кутить!) – решил не спрашивать у местных жителей, где ближайшая остановка трамвая, а шикануть напоследок. Эй, такси!... Ни Убер, ни Яндекс-такси сюда ещё не добрались. Поэтому я просто подошёл к характерно скучающей «двенашке» без шашечек, и спросил усатого водилу:

– До вокзала, стописят?

– Двести. – отрезал усач.

– Ладно, поехали.

Ехали недолго, почти без приключений. Только почти у самого вокзала случилось «Чэ-Пэ». Дорогу нам перегородил трамвай, вставший аккурат на переезде. В трамвае явно что-то происходило – сквозь большие окна электроповозки было видно, как мечутся внутри люди. То на одну сторону всех понесло, то на другую… Трамвай, кажется, даже немножко качался с борта на борт, на своей-то железной подвеске! Раздавались приглушенные стеклом крики.

Внутри, реально, происходила какая-то жесть. Вот одно окно изнутри окрасилось красным. Вот другое окно вылетело наружу брызгами калёного стекла.

– Там поножовщина в салоне, что ли? – задумчиво спросил усач. Как будто в местных трамваях это обычное дело. Я даже не нашёлся, что ответить. В этот момент кто-то, наконец, догадался открыть двери. Знаю, там внутри есть такая специальная кнопка. Её нашли, наконец, и нажали.

Из дверей трамвая выплеснулись люди. Многие в крови, в своей или чужой – не разобрать. Теракт? Но взрыва не было. Окно просто разбили изнутри – и снова я знаю, я вообще смекалистый – там такой молоточек есть специальный… А вот и он!

Молоточек торчал во лбу женщины средних лет. Но большого вреда он даме не причинил, потому что она шла – пусть несколько неуклюже – как раз в нашу сторону. Лицо женщины было синеватым – странный макияж, ещё подумалось мне. А рот женщины был окрашен красным, но не помадой. Слишком явно капала на её подбородок кровь – яркая, алая, артериальная. Это я тоже знаю. Говорю же – смекалистый.

Ногти женщины с молоточком проскрежетали по крылу «двенашки», потянулись к водительскому окну. Усатый бомбила едва успел закрыть стекло с кнопки. Просто чудом. А женщина продолжала скрести ногтями по стеклу. Этот звук меня нервировал. Водителя, кажется, тоже. Потому что он сказал:

– Другой дорогой поедем. Чуть дальше получится, поэтому триста.

Я был не в том настроении, чтобы торговаться. Кивнул. Водила дал заднюю, женщина упала – помню, я ещё успел подумать – «Хорошо, что не под колёса!» – какая наивность… Но кто ж знал?

Мы покружили по каким-то тихим улочкам, и буквально через пару минут остановились у вокзала. Но здесь тоже было не всё хорошо. Машин на привокзальной площади почти не было. Людей, в общем, тоже. Живых, я имею в виду.

А вот мёртвые были. Я помню – мой мозг в первые минуты отказывался это воспринимать, настолько, что я даже удивления особого не испытал. Ну лежат тела перед зданием вокзала, тут и там. Пять или шесть. Кино снимают, что ли?

Мы с усатым водилой просто обалдело сидели в машине. Я понимал, что надо бы, конечно, расплатиться и выйти… Но выходить как-то уж очень не хотелось. Это мой мозг сам, на автомате, принял верное решение.

Я правильно сделал, что не вышел. Потому что ближайшее к нам тело, распростёртое в луже густеющей крови, вдруг дёрнулось и неловко попыталось встать.

Тут же из дверей вокзала высунулся человек в полицейской форме, с коротким, чуть ли не детским, автоматиком. Прицелился, дал короткую очередь. Тело снова улеглось в лужу, завозилось там в липком, красном.

– Валите отсюда быстро! Вокзал закрыт. Поездов не будет! – крикнул в нашу сторону полицейский, и сделал автоматом такой недвусмысленный жест, что стало сразу ясно – лучше послушаться и свалить. Автомат уже не казался таким игрушечным.

– Куда поедем? – меланхолично спросил усатый, трогаясь с места. – Здесь стоять нельзя, видишь?

– Да хоть куда! – ответил я. Нет, ну правда, а что я мог сказать. Город не знаю толком, три дня тут всего…

– Я домой, пожалуй, поеду. На Свердлова. Рядом тут.

– Там гостиница есть какая-нибудь? – я уже понял, что в тот гэст-хаус, откуда я сегодня съехал, вернуться будет проблематично. Он далеко, через весь город… Не повезёт усач.

– Нет рядом гостиницы. Ближайший отель – Металлург. Это примерно, откуда мы приехали. Если туда – давай ещё пятьсот. Итого с тебя… тысяча. Деньги сразу, или выходи.

– Да вы опухли, гражданин, до полной бессознательности! Сначала двести, потом триста… даже пусть пятьсот сверху, это восемь сотен, а не «штука».

– Не нравится – давай триста и выходи прямо здесь.

– Нет уж. Здесь не выйду. Давай так: держи пятьсот, и езжай куда хотел. Домой, на Свердлова. Там выйду.

– Как скажешь. – также меланхолично промолвил усач, принимая из моих рук мятую купюру с памятником Петру Великому. Почти земляк, однако (я про памятник).

Улица Свердлова оказалась совсем рядом, ехали даже меньше пяти минут. Ну и жучара этот усач! Срубил на мне «пятихатку» за каких-то пять минут езды.

Но особой злости на него у меня не было. Бомбилы – они такие, всегда задирают цены, случись что нехорошее. А что же такое нехорошее сейчас произошло? Шестерёнки у меня в голове вращались с бешенной скоростью, пытаясь связать воедино события последних минут. Трамвай. Женщина с молоточком во лбу. Трупы у вокзала. Полицай с автоматом. Поезда не ходят… Нет, не складывалась пока картина.

– Приехали, вылезай. – перебил мои мысли усатый водила, остановив машину в тихом дворике. Старые пятиэтажки, все в зелени. Берёзки вдоль улочки. Рядом ещё пара многоэтажных домов, а за ними явно городская окраина, «частный сектор». Ещё дальше – горы. Но по крайней мере, здесь не было ничего тревожного. Обычный район, спокойный. Люди гуляют, даже с детьми. Кто-то сумки несёт с продуктами. Вечер выходного дня, как никак. И погода прекрасная, золотая осень…

Я забрал свой рюкзак с заднего сиденья и вышел из машины. Стоял, осматривался, в размышлениях – куда бы теперь направиться. С одной стороны, времени до поезда у меня всё ещё с большим запасом. Сейчас – я посмотрел на экран телефона – всего 18:20. Вокзал недалеко, можно пешком дойти. Может, там, действительно, кино снимали? Должны же съёмки закончиться? Или полицейский пошутил. Не могут же поезда совсем не ходить, тут же Транс-Сибирская магистраль, как никак! Решено. Погуляю в этом тихом районе, может быть, найду кафе и посижу часок. А потом снова на вокзал. Вот будет смешно, если к тому времени там уже не будет никаких трупов, бутафорских луж кровищи и прочих странных вещей.

А усач не обманул – он действительно приехал домой. Я видел, как он запарковался на свободном месте и вышел из машины. Пикнула сигналка, грузный мужчина с усами вошёл в подъезд… И тут же вылетел обратно на улицу, держась обеими руками за шею. Нет, странные вещи не закончились. К сожалению.

Таксист, усач, бомбила – короче, мой недавний знакомец – присел на лавочку, продолжая держаться за шею. Издалека мне показалось, что между пальцами проступает что-то красное. Но это можно было списать и на моё не самое острое зрение, и на закатные краски. Вечерело же, и красное солнце катилось под горку.

Однако с таксистом, и правда, что-то было не так. Грузное тело сползло по спинке лавочки. Нехорошо человеку? Приступ? Сердце?

Тут его руки опустились, и я уже смог разглядеть – определённо и точно – по его шее текла кровь!

Я бросился к нему. Да, понимаю нелогичность своего поступка. Усач только что «обул» меня на лишние три сотни, хотел вообще обобрать, проявив себя феерическим мудаком. И ещё – уже множество «звоночков» прозвенело вокруг за последние минуты. Да что звоночки – это уже какие-то колокола, набат! Пора включать инстинкт самосохранения, наконец… Но нет. Я, как дурак, побежал к нему. Оказывать первую помощь? А что? Я могу. Непрямой массаж, искусственное дыхание, что ещё?

– Серёга, опомнись! – сам себе говорю я. – У него кровь на шее. Чем останавливать будешь?

– Возьму у него ключи от машины, там должна быть аптечка. – отвечаю так же сам себе.

– Какая аптечка? Ты ему жгут на шею наложишь?

Этот внутренний спор закончился, потому что я добежал до лавочки. Мужику уже было совсем хреново. Он захрипел – в последний раз, кажется – и обмяк. Жгут из аптечки точно не помог бы. Да и кровотечение, кажется, прекратилось. Кровь уже темнела, густела и сворачивалась. Тоже странно.

И снова – в который уже раз! – шестерёнкам в моём мозгу не дали докрутиться до единственного верного решения. То мои мысли таксист перебил своим «приехали», то он же – своим появлением из подъезда…

А вот теперь на сцене появилась новая фигура. Из подъезда вышел молодой человек в вытянутых трениках типа «абибас». Типичный гопник по виду. Гопники меня обычно не пугают, поскольку при моих габаритах (190 рост, 120 вес, причём не жир) я сам напугать могу почти всякого. Но тут я, извините, что-то струхнул…

Опять нечто странное, даже нереальное было в самой ситуации. В том, как двигался этот юный гопарь, в его кривоватой, неровной походке. В его глазах, наконец… Вот! Точно! Глаза у него были неправильные. Совершенно пустые. Без капли эмоций и разума. И очень расширенные зрачки. И синюшность. И кровь вокруг рта. Как у той тётки.

Шестерёнки в моей голове встали на место, и на табло высветился ответ. Да это же зомби, ё-моё!!!

Я отступил на шаг назад, потом ещё на шаг. Гопарь-зомбарь продолжал, пошатываясь, переть на меня. Я замахнулся на него рюкзаком. Не испугал. Пришлось всё-таки вдарить сбоку – с размаха, рюкзаком в голову. Он упал, но останавливаться и не подумал – пусть ползком, но за мной.

Да ну вас всех нафиг! – сказал я себе. Развернулся и побежал прочь.

Так начались мои приключения в этом симпатичном уральском городке, захваченном нежитью.

Знакомство с Сергеем. Магазинная история.

Всё прошло не совсем по плану. Три «группы поддержки» свои места заняли, и наша «ударная группа» охотников с собакой зашла за ворота… Но дальше план дал сбой. К счастью, конечно. Потому что стрелять никому не пришлось, и все остались живы, включая нашего нового знакомца.

Оказалось, что его зовут Сергей. Сам – не местный, был здесь в командировке на Металлургическом заводе. Домой уехать не успел, буквально на несколько часов опоздал. Хотя... нет. Не на несколько часов, больше. Почти на сутки. Ведь если мы приехали рано утром, и после нас приходила только специальная РЖДшная электричка – то всё, у него, значит, и не было шансов уехать в два часа следующей ночи. К тому времени Транссиб уже встал. Короче – попал мужик!

Далее. Мы ушли из города утром, то есть – очень своевременно. Нам повезло, мы не застали самый рассвет этой «ночи живых мертвецов». А Сергей, наоборот, хлебнул полной ложкой.

Значит, к вечеру случаи нападений и обращений уже стали массовыми, выплеснулись на улицы… Жутко про это слушать. Идут себе люди по своим делам, гуляют в свой законный выходной, приятным тёплым вечером. И на тебе такое!

– Серый! Извини, так удобно называть? Ещё вопрос. Дальше-то ты куда побежал? – спрашивает Тимофей.

– Там был магазин. Название смешное – «Монетка». Такой, знаешь, мини-супермаркет. Вроде «Пятёрочки» или «Магнита». Но не сетевой, местный. В нём людей довольно много было, я туда и нырнул.

– А дальше что?

– Ну что… Долгая история, в общем. Просидел я в том магазине четыре дня. Поначалу нормально было. Двери закрыли, забаррикадировались кругом, чтоб враги не лезли. И еды там вполне хватало, что на полках, что на складе. Магазин же.

– Вас внутри сколько оказалось? – спрашивает Сосед.

– Пятнадцать всего. Одиннадцать покупателей, включая меня. И четверо из персонала. Кассиры, товаровед что ли, менеджер или зам…

– Ну если магазин типа «Пятёрочки» – наверное, пятнадцать человек там и с месяц могли бы прокормиться. Так ведь? – спросил я.

– Да, наверняка. Полно было и еды, и спиртного. Там и туалет был, кстати. И электричество поначалу работало. И вода из крана лилась. С безопасностью тоже вроде нормально. Зомби иногда ломились снаружи. Но там стеклопакеты приличные, да и окон не так много, всё рекламой закрыто. Короче, сидели мы как у Христа за пазухой. Входы завалили, и ждали помощь. Жрали всякий сухпай. Кое-кто бухал.

– Так в чём же дело? Почему ты сейчас не там? Случилось что? – спросил дотошный Сосед.

– Ушел я в итоге. Дело в людях. Во взаимоотношениях. Так-то сидеть можно и месяц, но… Люди, они такие. У каждого свой характер, свои глюки, а у некоторых и тараканы в голове. Космонавтов – вон, специально подбирают в плане совместимости. А тут засели люди случайные, и не все из них совместимые.

– Значит, не сошлись характерами? – спросил я.

– Типа того. Ты Стивена Кинга читал? «Туман», к примеру.

– Обижаешь! Конечно читал. И фильм помню, с Томом Джейном. Хотя фильм, конечно, не совсем по книге.

– Ладно. Тогда ты поймёшь, наверное, что внутри происходило. Поначалу просто сидели, смотрели в щёлочки на улицу. Ужасались, когда видели, что кого-то поймали и жрут. Женщины плакали. Мужики пили водку, а один там был – всё коньяк выбирал подороже. Ценитель благородных напитков, ага.

– Понимаю его. Тоже предпочитаю коньяк. А ты сам как насчёт?

– Да я не особо. Пивка могу выпить, разве что. Но если ты думаешь, что проблема лишь в спиртном – ошибаешься. Говорю же – тараканы в голове у людей. Хотя алкоголь, конечно, тараканам способствует. Короче, как стемнело, начались истерики, в первую же ночь. Как ни странно, не только у женщин. Представь – здоровый мужик, вроде меня, начинает биться головой о стеллажи с овощами. Бананы тут всякие падают, ананас катится… А он башкой бьётся и кричит. Долго бы ты там просидел рядом?

– Ну вот ты, вроде, адекватный сам. Взял бы да и успокоил мужика. – сказал Шатун.

– Да успокоили, его, конечно, общими усилиями. Влили в него ещё бутылку, до полного изумления. Он отрубился. Но тут бабы начали ныть. Ещё что хреново – связь отключилась вся. Прикинь, пошла мамаша в магазин за хлебушком, дома дети с бабушкой остались. Она вся переживает, и не позвонить, не узнать… И таких, кстати, много было – у кого муж, у кого жена, у кого дети неизвестно где. И связи нет. Привыкли люди к сотовым, что ни говори. Без них – страшно…

– Да, кстати, я тоже хотел спросить – когда у вас связь-то вырубилась? Мы ещё утром заметили, что сигнал вроде есть, а дозвониться нельзя.

– Когда именно – сказать не могу. Просто и мне не звонил никто, и у меня надобности не было. Но к семи вечера, когда мы в том маркете закрылись – точно не работало. Всё, как ты говоришь: «палки» показывают, что связь вроде есть, а дозвона нет. Тупо – тишина вместо гудков. И с Интернетом также – Три-Джи, Четыре-Джи, всё в наличии. Но ни один сайт не открывается.

– Точно. У нас такая же фигня была. – говорит Тимофей. – Нам потом сказали знающие люди, что оборудование всё исправно, просто ФСБшники отдали приказ выключить «соты». Чтобы панику не сеяли.

– Ну, может, конечно, это разумный шаг. В масштабах города или страны. Но вот у нас в магазинчике это людей очень сильно напрягало. От депрессии до буйства – такая была реакция.

– Ясно. А дальше что было?

– «Ночь живых мертвецов», что ещё? Я уже понял, что домой уехать мне не светит. Морально приготовился пережидать здесь. Рюкзак под голову – и спать. А утром опять смотрел в щёлочку, как по улице бродят эти зомбари… Не радостная, в общем, картина. А дальше пошла шиза. Народ всё больше с ума сходил, даже без спиртного. Тут уже пошли склоки, свары… Даже драка была между бабами – на ровном месте, по пустячному поводу. Туалет не поделили, и давай за волосы друг-дружку… Гадко, короче.

Один мужик всё хотел выйти, его отговаривали, успокаивали. А потом другой к нему присоединился, и ещё баба одна. Троих мы бы не удержали, пришлось отпустить. Они ещё подмогу привести обещали.

– Они ушли?

– Да. Я лично их выпустил и за ними закрыл. Что с ними дальше было – не знаю. До угла дома они точно добежали. А потом просто скрылись из виду. Но и сами не вернулись, и подмога не пришла.

Так прошла ещё ночь и ещё день. Обстановка только накалялась. Больше слёз, больше склок. Были ещё попытки уйти, теперь женщины просили, просто умоляли их выпустить – домой, к детям… А ключи-то все я прибрал. Жалко их было до жути. Но и отпустить не мог – я же видел, что зомбарей на улице меньше не становится, наоборот! Уже не один-два, как минимум десяток слонялись в зоне видимости.

– Так чем кончилось-то? – спросил я.

– Кончилось тем, что меня пытались убить. На четвёртый день, под утро. Бабы, видно, подговорили мужичка одного. Чтобы он, значит, меня по горлу, осколком бутылки. Только я сплю чутко. Не вышло у него. Но и сидеть дальше с таким, пардон, коллективом уже нельзя было. Поэтому я им сказал: хотите идти – уходите. Больше держать не буду. Опять открыл дверь, они вышли, уже четверо… А зомби, похоже, близко были. Может, из-за сумерек мы их не разглядели. Я ж говорю, под утро было дело. Короче – буквально в секунду их настигли. И стали рвать. Много, больше десятка. И все сразу на этих четверых кинулись. А я стою на пороге, и смотрю на всё это – вот, буквально рядом всё происходит. Хруст, чавканье, стоны ещё живых… Их жрут, меня не замечают. Мне бы двери закрыть, а я замер, как в ступоре. Помогать поедаемым? Нет, уже не стал бы. Во-первых, я бы им ничем не помог – один, против толпы зомби. А во-вторых, это уже было не как с тем таксистом. Тот мне был просто никто, и звать никак. А эти – напомню – только что меня самого убить хотели. Так что я просто смотрел.

И тут меня словно толкнуло что-то. Я рюкзак свой схватил, благо и не расставался с ним, да и дал дёру. Пока зомби заняты и меня не видят. Ключи в двери оставил. Ещё крикнуть успел – чтобы, значит, закрылись, кто остался… А осталось, выходит, семеро.

– Да уж, интересная история… И куда же ты побежал? – спросил Сосед.

– От города подальше. В сторону окраины. Почему-то мне казалось, что там меньше будет этих гадов. Но их и там полно было. Бродили по улицам совершенно свободно. Жрали тела, которые совсем не ходячие. А ходячих вроде не трогали. Но! Живых людей от своих, мёртвых – отличали на раз. Так что сразу говорю, прикинуться своим среди них – вообще не вариант.

– Это мы знаем. – сказал Сосед. – Ладно, про дальнейшие свои приключения потом расскажешь. А то время идёт, а нам ещё в одно место надо.

– Ага, мы вечерком соберёмся у костра, поговорим ещё. – сказал я. – А пока, извини, дела!

– А мне что делать? – спросил наш новый знакомец. Чуть даже удивлённо, и немного обиженно, как мне показалось.

– А что делал до того как мы пришли?

– Ну отдыхал. Спал.

– Вот и ладушки. Отдыхай. – разрешил Сосед. – А если надоело, можешь ещё дров наколоть. Нам и для бани, и для ужина понадобится.

– Короче, поступаешь в распоряжение Ларисы Сергеевны и Ирины Анатольевны. – добавил Тимофей.

А я ничего не сказал. Подумал, что мужик, видимо, и правда нормальный. Тем более – если выжил в одиночку за все эти сумасшедшие дни… Нам такой в отряде лишним не будет.

Вот и проверим его на вшивость. Если с нашими тётками найдёт общий язык, значит приживётся. Ну а если нет… то извините. Но наши-то женщины не чета тем, что из его магазина. Наши – огонь и кремень!

Значит, к вечеру ясно всё станет. А пока – нам на полигон РХБЗ надо смотаться.

У военных.

Нам сказали по радио, что на полигоне «приёмный час» в 15. А уже половина третьего. Значит, пора. Пойдём на «штабной» машине. Кто со мной? Ну, как всегда – актив. Рыбак, Шатун и Рыжий и Пушистый.

А «гражданских» пока не берём. Была, конечно, такая мысль – пустить их вперёд… Но что-то мне в этом не нравится. Их позже подтянем. Может и завтра. Надо ещё выяснить, кто из них пойдёт к воякам, а кто с нами захочет остаться.

Хотя… Что тут выяснять? И так понятно. Ильич, Саныч, Лена и Лера – из Миасса. Они к военным не пойдут, ясно. Им до дома близко, какой смысл? Сюда же Виталий с женой и двумя детьми. Их тоже четверо, тоже из Миасса. Значит, эти восемь отпали. Кто ещё? Ринат и Анна. Они из Уфы. И уже догадываются, что наш путь мимо их дома ведёт. Вывод – они тоже к воякам ни ногой, им куда интереснее с нами. Кто же остаётся?

Иваныч – местный. Миша однорукий – тоже местный. Они, считай, дома. Так некого, получается, оставлять! Ну что за жизнь? Хотели «сбросить балласт». И тут облом. Жаль, что я этими расчётами не занялся раньше. Всё откладывал – мол, придём в город, там разберёмся… А пока знакомился с новенькими – выяснилось, что народ-то в основном боевой. И Ильич, и Саныч, и Виталий вполне с ружьями управляются. И Ринат-хакер, с супругой-парамедиком вполне могут пригодиться. И датчанин. И даже этот новенький, Сергей, вроде ничего так парень. Оставлять, действительно, некого. Но, правда, и кормить всех тоже нечем…

Ладно. Мы от планов своих не отказываемся. Решили проверить полигон – и проверим.

Долго мусолить не буду – как собирались, как ехали. Тут, реально, езды полтора километра. Пять минут.

Двигались по просеке, нашли нужный поворот налево. Двести метров ещё. Дойдём. Квадр просто загнали в лес, подальше от дороги, даже лапником не стали забрасывать. Смысл? Тут кроме нас гулять некому. А мы или вернёмся через полчаса, или нас тут всех арестуют. Или ещё что хуже. Но про то даже думать не буду.

Ружья опять за спину. Собака рядом. Умница пёс сегодня мне подыграл уже один раз. Может и ещё понадобится. Имидж наш всё тот же – «охотники на привале».

Там, где лес расступился перед пустырём – осмотрелись. Да, вид характерный. Тут когда-то была военная часть. Теперь – руины. Слева остатки бетонных боксов. Там ещё что-то кирпичное было, но кирпичи по большей части уже растащили предприимчивые люди. Зря они так делали, кстати. Говорят, здесь фон радиации до сих пор повышенный. Может как раз поэтому приехавшие сюда вояки поставили свою палатку подальше от развалин, справа, ближе к лесу. И обнесли её нехитрым, но эффективным защитным сооружением – невысоким барьерчиком из колючки, а поверху ещё «егозой». Да, от зомби такая защита вполне сгодится.

…А вот с караульной службой в войсках РХБЗ – оказывается, хреновенько! Никто нас даже не подумал остановить. Мы как вышли из леса, так и дошли спокойно по открытому месту до самой их палатки. И ни тебе «Стой, кто идёт!», ни «Стой, стрелять буду!» – полный игнор Устава гарнизонной и караульной службы.

И похоже, что тут не взвод, а именно отделение. Человек десять. Палатка-то всего одна. Стандартная, армейская, М-10 вроде бы. С печуркой – вон, труба виднеется. Но знаю я эти печурки – толку от них… Пока топится – в палатке Африка. А как перестал топить – сразу Арктика.

Ага! А вот и часовые. Сидят, в шахматы играют. Ещё два нарушения Устава. Ну хоть автоматы не бросили в сторонке, на коленях держат. И то хорошо.

– Привет, бойцы. – говорю негромко. Сам думаю, как бы их не напугать, чтобы не стрельнули с перепугу. Но с другой стороны – мы в урочное время пришли, значит, не должно быть для них неожиданности. И точно.

– Ага, привет. – говорит один из солдатиков, не поднимая головы от доски. И правильно – ему же шах, я вижу. И мат будет через пару ходов, скорее всего. – Разгружайте, что привезли.

– Мы ничего не привезли. – говорю. – Мы пришли с вашим старшим поговорить.

Тут уже боец глаза оторвал от своей проигрышной позиции, на нас соизволил глянуть. Оказалось, что глаза у него синие, взгляд глуповатый, и башка лопоухая. Салага.

– Товарищ лейтенант болеет. Могу вызвать замковмвзвода.

– Давай, вызывай.

Боец нырнул в палатку, и через минуту вернулся в сопровождении сержанта. Этот более боевитый на вид. Форма относительно чистая и по фигуре подогнанная. Взгляд осмысленный. Уже хорошо.

– Сержант Филимонов. Здравия желаю.

– Очень приятно. Здравствуйте. – вести разговор стараюсь подчёркнуто по-граждански, интеллигентно. С Рыбака беру пример. – Мы с друзьями шли мимо, решили зайти, познакомиться. Позвольте представиться…

Диалоги лжецов. Мастер-класс от Соседа.

Признаться, я даже опешил – необычную для себя манеру разговора избрал Сосед. Точно, это он от Рыбака нахватался! Хотя, может и правильно, раз уж мы демонстрируем воякам свой сугубо мирный вид. Ружья только с этим образом не очень-то вяжутся. Особенно – сам набор стволов. Что мой «зомби-киллер», что «Свин» у Виктора… Даже «Бекас» у Рыбака скорей «тактический», чем охотничий. А про бандитский обрез Шатуна я вообще молчу. Хорошо, что он его за спиной держит, сразу воякам не показывает. Ну и Курц ещё выручает. Единственный во всей нашей команде настоящий охотник, тут уж не спутаешь.

Виктор нас всех представил сержанту – по именам, разумеется, не по никнеймам или позывным. Сразу перешёл к делу.

– Мы в Таганайском парке были, неделю. Сегодня только вернулись. В город ещё не заходили. Вы, случаем, не курсе – что там, что слышно? К вам же ездят, новости приносят…

– Да не так уж много к нам ездят. Сперва, как только всё началось, больше было. А сейчас… – сержант задумался. На его молодом челе, не отмеченном морщинами, ясно читается внутренняя борьба – выдавать нам страшную военную тайну, или нет? – Не важно, в общем, сколько, но меньше. – военная тайна, всё-таки, победила. Ну и правильно. Нефиг выдавать неизвестным чужакам точные цифры. Молодец сержант.

– Неужели эпидемия на спад пошла? – удивился Сосед. (Я-то понимаю, что удивление притворное.)

– Не могу знать. Нам не сообщают ничего. – говорит сержант. Явно врёт. Не умеет врать, это видно.

– Нет связи? Или просто не говорят? А кстати, со снабжением как? Не голодаете? Подбрасывают жрачку-то?

– Да связь есть, но… А со жрачкой туго. Сухпай уже вот тут сидит. – сержант сделал выразительный знак рукой под подбородок. (Но сказать что-то конкретное опять не решился, вроде как ушёл от ответа. Ему бы, строго говоря, вообще бы лучше послать вопрошающего куда подальше с такими вопросами. Но Сосед на него давит возрастом и габаритами, вот и юлит сержант, вместо того чтобы послать. Молод ещё просто.)

– Да уж… – с пониманием кивает Виктор. – Такая же фигня у нас. Сухари да паштет. Уже не лезет, а больше нет ничего. – (теперь уже Сосед явно врёт, потому что на паштет мы перешли буквально сегодня, а до этого питались вполне приличной горячей пищей.) – Тут ещё такое дело. Мы в парк что ходили-то? Мы по заданию Лесника, Ивана Павловича. Слыхал про такого? – сержант кивнул. (Я чуть не подпрыгнул, но удержался. А Витька словно и не заметил.)

– Так вот, по его заданию мы в Парке зачистку провели от «синяков» и вывели десяток живых, гражданских. Есть женщины и дети. Вот теперь думаем – куда их. Не в курсе – ближайший лагерь для беженцев далеко?

– Я сам нет, но подскажу, кто должен в курсе быть. Южнее города есть развязка на трассе М-5, знаете?

– На карте только видел, сам не был. Но найду.

– Вот там есть постоянный блок-пост, росгвардейцы стоят. Они точно в теме, потому что всеми лагерями как раз Росгвардия ведает.

– Ясное дело, кому ж ещё… Одна проблема для нас – что к ним переться через весь город. А мы не знаем – безопасно ли сейчас? – Сосед снова пытается перевести разговор в нужное нам русло.

– Правда, и я не знаю. Мы в городе не были ни разу. Не положено. – (А тут сержант, может быть, и не врёт.)

– Угу. Жаль. Ладно, сами проведём разведку. – (Сосед забыл, что ли, что мы изображаем «охотников»? Зачем вставляет военный термин?) – А про Лесника что слышно-то? Не заезжал он к вам недавно? – (Витька внезапно возвращается к этой важной для нас теме. Ага, психологические штучки: сначала показал незаинтересованность, дождался, что собеседник расслабился, потом провёл приём.)

– Так он же... Нет, с неделю не видели его. – (Опа! А сработал приёмчик!)

– А что «он же»? Что случилось?

– А вы не знаете что ли?

– Я ж говорю, мы неделю в лесу мотались, по горам. Со связью – жопа. Что с Палычем?

– В больнице он. Ранен вроде.

– В какой больнице? – (Сосед задаёт вопросы быстро, настойчиво. Похоже, ему удаётся «колоть» сержанта.)

– В Железнодорожной.

– А Коля-мент? Не говори только, что не знаешь такого.

– Знал. Погиб Николай.

– Земля пухом…

Помолчали. Закурили. Точнее, не так – Сосед взял себе сигарету, протянул пачку сержанту, тот тоже взял одну, хотел вернуть пачку, но Сосед не принял. Похлопал парня по руке, жестом обозначил – мол, оставь себе.

– Как всё произошло, расскажи. Пожалуйста. – сказал он совсем другим тоном, не допросным.

– Да я не так уж много знаю. Слышал краем. Нападение было на Гостиницу. Даже мы здесь стрельбу слышали. Три дня назад, на рассвете. – сержант затянулся сигареткой – То ли просто зомби напали. То ли не просто так, а диверсию кто-то устроил. Сам думаю – скорее второе. Если бы «просто» – они бы отбились.

– Угу. Сто пудов – отбились бы. Там решетка хорошая вокруг.

– Подробностей никаких не знаю. По идее, должен знать мой командир, лейтенант Казаков. Он ездил в город на совещание после того дела. С Вокзала машину присылали за ним. Но лейтенант сейчас болен, беспокоить нельзя. Мы его лекарствами накачали, спит он.

– Чем болен? Симптомы какие? – это уже я спрашиваю, и без каких-либо психологических штучек. Что есть лекарства в аптечке у воинов – это хорошо. Но я сомневаюсь, что среди них найдётся врач. И будут лечить ЯБЖ аспирином, грубо говоря…[32] Добром это не кончится. А я могу помочь.

– Вы врач? – спрашивает сержант. С надеждой смотрит. Поэтому я принимаю решение соврать. Самую малость. Я не врач. Учился на медика одно время. Но всё же… что-то знаю, что-то умею.

– Да. С собой у меня, правда, мало что есть. Но есть… в другом месте. Если понадобится.

– Хорошо. Тогда давайте так: вы со мной к лейтенанту. Остальные пока здесь побудут. Не против?

Никто не возражает. Все остаются на воздухе, у палатки. А мы с сержантом заходим.

Внутри сумрачно, душно, и я бы сказал – пахнет портянками. Это странно, портянки в армии давно не носят ведь? Здесь всего четыре окошка, и они закрыты. Первым делом – я прошу их открыть. Надо проветрить.

Пы.Сы.

Про болячки и лечение отчёт будет отдельно. Сейчас некогда. А поскольку глава оказалась вся сплошь про психологию допроса – я решил поиграть с оформлением текста, дабы отделить свои мысли и комментарии от собственно диалога.

Про кроссовки и коровки.

Мы закрыли ворота за уехавшим «Поларисом» Соседа и занялись бытом. Мне в этом лагере ранее останавливаться не довелось – помнится, мы из Визит-центра сразу в горы попёрлись. «Боже, как давно это было! Помнит только мутной реки вода…» – группа «Воскресенье», ага, уважаю её. Но действительно – кажется, что с того дня очень много времени прошло.

А база ничего, уютная такая. Даже странно – если в городе творится чёрт знает что, почему не разграбили? Почему сюда один только Сергей пришёл? Ну, этот – новый наш знакомец… Вот и он, кстати. Дрова колет. Пойду познакомлюсь.

– Привет, Серый. Я – Ильич. Помощь нужна?

– Спасибо, сам справлюсь.

– Я что спросить хотел… Ты здесь сколько уже? Давно пришёл сюда?

– Позавчера. – отвечает Сергей после очередного удара. Берёзовая чурка аккуратно раскалывается на ровные полешки. Видно – человек умеет обращаться с топором.

– Серёж, там в сарае дровяном мясо солилось. Ты его не видел, кстати? – это спрашивает Лорик. Она подошла и наблюдает за процессом.

– Лариса, да? Видел. И немножко взял себе на суп, уж извините! Голодно было. А суп с солониной – это моя слабость. Он просто божественный. Был. Упреждая вопросы – суп уже кончился. Я слопал, каюсь.

– Да ладно, я не в претензии…

– Но мяса осталось ещё много. Я промыл, попробовал на соль, и повесил сушить. Вернее, вялиться. На веранде второго домика, если что.

– Эх… Хорошо, конечно, но надо было ещё и специй добавить.

– Так не было у меня специй. А так бы обязательно.

– У меня специи есть. Может ещё не поздно натереть? Перцем, гвоздикой, розмарином и хмели-сунели…

– Лариса, молчите! Названия трав действуют на меня как валериана на кота. Я почти две недели питаюсь одними консервами. И конфетами «Коровка». Представляете?

– Да уж… Сочувствую. Ладно, сегодня, я надеюсь, будет нормальная еда. Кстати, у нас в отряде принято обращаться «на ты». А от «Коровки» я бы сама не отказалась. У нас со сладким не очень. Соскучились.

– Насчёт «на ты» – понял. «Коровку» – к чаю принесу. И… ещё спрошу: а чем у вас тут все так благоухают?

– Так это и есть валериана! Ты не удивляйся, это защита. От мертвяков, говорят, помогает. Так что будь ты котом – уже догадался бы… Кстати, у меня был один знакомый котище, оставить пришлось. Представляешь? Вот жалость… При тебе сюда не заходили кошачьи? Я бы кошку завела.

– Нет, при мне кошек не было. Но если теперь тут будет пахнуть валерианой – уверен, они сюда сбегутся.

– Точно. Последний вопрос. Там в сарае ещё был самовар, рюкзак и кроссовки. Женские, 37-й размер. Не находил?

– Находил, не трогал. Всё там же и висит. Ну посмотри сама – куда мне женские кроссовки 37-го, на мой 47-й растоптанный?

– Да уж… Ладно, пойду заберу тогда. Они мне дороги как память о Байкале.

Лариса ушла за своими кроссовками, а я с ней, за самоваром. Чаю хорошо бы! С конфетами тем более!

Заботы квартирьера.

Мы решили занять те же домики, в которых жили раньше. В номере первом, четырёхместном, поселились Влад, Денис, Рыжий и Пушистый… а с ними датский подданный Олаф Ольсен. Влад сказал – пусть, мол, будет с нами, продолжим учить его русскому языку. Ну и отлично.

Третий домик снова заняли семейные пары: мы с Витей, Иван с Машей, Лора с Евгением.

Домик под номером два уже «оккупировал» наш новый товарищ по имени Сергей. Непорядок, конечно, что у него нет позывного. Но, я думаю, что-то само собой появится в процессе. А пока для него лишней рации всё равно нет.

А народу-то ещё много осталось! Пришлось занять домики номер четыре и шесть. Ключей нет, Лесника нет, спрашивать некого. Но Влад с Денисом вскрыли замки аккуратно, ничего особо не повредив. Да, запираться двери теперь не будут. Но какой-нибудь крючок или щеколду сделать можно. Мужики сообразят.

Номер четвёртый, тоже на шесть мест, достался команде с Метеостанции. Они вроде бы уже привыкли друг к дружке, притёрлись. Ильич и Сан Саныч, Лена и Лера, Ринат и Аня.

А номер шестой получился семейный: Виталий и Таня с двумя детьми.

Всё равно ещё два человека осталось: егерь Степан Иванович из Таганайского приюта и егерь Михаил, тот что с одной рукой. Я, недолго думая, подселила их во второй номер, к Сергею. Ах, да! Ещё же Радомир. Но я его планов не знаю, спрошу. Если он с нами на эту ночь останется – туда же, во второй. Там ещё есть место.

Позвала, спросила.

– Радомир, ты с нами сегодня остаешься? Ночевать будешь?

– Да. Я хочу завтра с утра на рынок наведаться. Может быть, ещё куда-то. Видно будет.

– Хорошо. Тогда тебе во второй домик.

В этот момент зашипела рация у меня в кармане куртки.

– Соседка, ответь Соседу. Приём.

– Да, Вить, я здесь. – отошла немного в сторону, чтобы поговорить приватно. Но не тут-то было.

– Мария далеко? Можешь позвать? Тим посоветоваться с ней хочет.

– Да, сейчас найду. – и, уже в сторону, – Маша, подойди! На связь вызывают!

Мария прибежала из домика, где наводила уют, я ей рацию отдала, сама дальше только слушала, частично.

– Что? Крепитация?... На пневмонию?... Да, возможно. Чем? Бисептол давали? Ну… вполне… Может быть и крупозная. А может и грибковая, и вирусная. Нет. Без анализов никак. Или микроскопия мокроты с окраской по Грамму, или анализ крови, или рентген. Да, в наших условиях невозможно… Хорошо. Сейчас буду. Отбой.

И возвращая мне рацию, сказала:

– Ехать надо. Нужна медицинская помощь. Благо, тут рядом. У военных на полигоне больной. Кто со мной?

– Денис, Влад… Справитесь втроём?

– Конечно. Тогда – пару минут. Я укладку возьму.

– А мы квадрики подгоним.

Через две минуты, в 15:45, они выехали. Втроём на двух квадроциклах. С оружием, разумеется. И с медицинской укладкой. А я снова достала рацию, вызвала мужа, сообщила – пусть встречают.

По заветам House Md.

Я пошёл встречать наших. Разговор с Базой при мне происходил, так что я знал – едут две машины, Денис, Влад и Мария. Лучше, конечно, встретить их чуть раньше, не показывать военным наше «богатство». Так что план сложился сам собой: запаркуем квадрики возле большого «Поляриса», Машу я отведу к военным, а Влад с Денисом там посторожат имущество. Ну, а если вдруг возникнет надобность везти пациента к нам – вызовем по рации одну из трёх машин.

Но это не понадобилось. Жену я встретил, вместе дошли до палатки. Там Мария присоединилась к Тиму, у них состоялся, типа, консилиум. Уж не знаю, можно ли так называть совет всего из двух медиков? Не важно.

А важно, что они вдвоём осмотрели больного лейтенанта, и подтвердили первоначальный диагноз: пневмония. Везти на нашу базу его не нужно. Надо обеспечить покой и правильные медикаменты.

С Бисептолом пацаны (а как я ещё назову этих салажат?) – так вот, с антибиотиком они, в общем, угадали. Но Мария выписала (и выдала) для лейтенанта ещё кучу лекарств из своей укладки. И написала целую страницу указаний (разборчивым почерком!) – что и когда надо принимать.

Салажата на Машу смотрели – примерно как на Марию Дэви Христос. Может помните, была такая «богиня» с Украины? Одно время она и в Москве народ окучивала. Помнится, даже мне интересно стало (молодой был, неопытный). Но когда мне дали диск с аудиозаписями гражданки Цвигун (настоящее имя фигурантки) – мой интерес закончился. Услышал её пение, захотелось вымыть уши с мылом. Спасибо, до свидания!

Тем временем, Мария с Тимом вышли из палатки.

– Да, очень похоже на пневмонию. – сказала Маша, снимая перчатки. – Без нормальных исследований, конечно, нельзя дать гарантию на сто процентов. Допустим – девяносто пять. Оставшиеся пять отнесём на тубик в форме казеозной пневмонии, или на лёгочный инфаркт. Или на онкологию.

– Откуда инфаркту или онкологии взяться? – спросил Тимофей. – Летёхе лет 25-27.

– Ну, всё бывает в этом мире. Отметать ничего нельзя. Но! Тут вся дифдиагностика идёт лесом. Поскольку анализов нет, и проверить нечем. Поэтому лечим пневмонию. Сам доктор Хаус тут не сделал бы большего.

– Ты цинична, Мария.

– В медицине «цинизм» – синоним эффективности. Если у парня онко, ни бисептол, ни ампициллин, ни цефалоспорины ему не помогут, конечно. Но и хуже уже не будет. А если всё же pneumoniae – то мы скоро увидим улучшение.

– Тут согласен. Ты права.

– И не сомневайся. – и, уже ко мне обращаясь – Ну что, на Базу? Сегодня мы сделали, что могли. Вернёмся завтра. Уверена, лейтенант уже улыбаться мне будет.

– Да не только улыбаться, радость моя. Тут, похоже, контингент живую женщину две недели не видел. Они молиться на тебя будут.

– Пусть лучше молятся, чем рукоблудничают. А ещё лучше – пусть нам что-нибудь полезного подкинут.

– Автомат? – с надеждой спросил Тимофей.

– Ага, вот прямо сейчас подкинут. – отозвался Сосед. – Догонят и ещё добавят. Патроны, НУРСы, и боевого робота «Удар» до кучи. Чего уж мелочиться!

Пришлось признать некоторую завышенность наших ожиданий. Нет у этих «химиков» боевых роботов. И патронами нынче никто делиться не станет, ясно. Так что поедем-ка мы поскорее на Базу. Там, скорее всего, ужин готовят, да нас к столу ждут. Тем более, жрать и правда уже охота!

Вдали от бранного огня.

Вернулись на Базу мы все вместе, семеро на трёх машинах. День уже под горочку катился – осень, темнеет всё раньше, это уже заметно.

А на базе, действительно, готовились к ужину. Женщины взяли в оборот оставшихся на хозяйстве Ильича, Саныча, Рината и «новобранца» Серёгу – и уже приготовили мясную похлёбку. И баню затопили. Нам даже предложили выбор: мыться сначала, или столоваться? Мы подумали – и решили, что сперва всё-таки ужин. А ещё лучше – сперва поужинать, потом в баню, а после бани чай из самовара.

– С ромом бы чаю! – мечтательно сказал Денис. – Чай с ромом после бани – самое милое дело!

– Ишь, раскатал губу. Рому ему подавай. – обломал Сосед. – Ты радуйся, что ещё самогонка осталась… Теперь это надолго: заводской продукт редкостью станет, а про импортный вообще лучше забыть, чтобы не расстраиваться. Где теперь Куба и Ямайка? Что теперь там? Так что все будут гнать и пить домашнее.

– Вот завтра в город пойдём, заодно и проверим, что на эту тему предлагает местный рынок. – сказал я, макая сухарь в похлёбку. – Мы же в город собираемся, верно? И на базар бы тоже, может хлеба добудем…

– На рынок вообще собирался Радомир. Но и нам бы, конечно, не плохо осмотреться. – Сосед задумался. – Но вот всей толпой туда ломиться, без разведки... Короче – не торопите меня с этим. Дайте подумать немножко. Утро вечера… сами знаете.

– А насчёт визита в Больницу что скажешь? – спросил Рыбак. – Лесника проведать бы надо.

– Это да. Надо. – согласился Сосед. – И над этим тоже подумаем.

Для нас это стало новостью – Лесник нашёлся? Круто! Но когда узнали, что он ранен, и что было нападение на Гостиницу – конечно, огорчились. А самое печальное, что толком мы ничего не знаем, никаких подробностей от солдатиков выяснить не удалось. И что Гостиницу разгромили – тоже очень печально, конечно. А Оби-Ван, а Людмила? Ну, та строгая женщина с «Глоком»? С ними что? Это надо выяснить!

В общем, дел на завтра много. Опять будем весь день носиться туда-сюда, отдохнуть спокойно у нас никак не получается. Ну так хотя бы воспользуемся сегодняшним вечером как короткой передышкой.

После ужина – пошли в баню. Как и в прошлый раз, парились по трое. Маленькая же банька тут… Но хватило всем. А после засели за самоваром, и даже начислили граммов по 50 «егерского» самогона. Ну и конечно – потребовали от Рыбака стихов. А то давненько он нам Гумилёва не читал.

– Вы хочете песен? Их есть у меня! – ответил Рыбак. Встал со стаканом в руке, и продекламировал:

Вдали от бранного огня

Вы видите, как я тоскую.

Мне надобно судьбу иную –

Пустите в Персию меня!

Наш комиссариат закрылся,

Я таю, сохну день от дня,

Взгляните как я истомился, –

Пустите в Персию меня!

На все мои вопросы: «Хуя!» –

Вы отвечаете, дразня,

Но я Вас, право, поцелую,

Коль пустят в Персию меня.

Такой вот, оказывается, многогранный поэт был Николай Степанович! Чего только не писал в альбомы!

Ту ти ту ту ту.

Обустройство, инвентаризация запасов, ужин, баня, постирушка… Хлопот у нас полно было. Поэтому мы с девчатами посоветовались – и решили пойти к мужикам с предложением: пусть нас сегодня от дежурства освободят. Тем более, что народа у нас теперь много, вполне хватает мужчин на все четыре ночные смены.

– Не вопрос, вы отдыхайте, мы смены перетасуем. – сказал мой муж. И уже к остальным мужикам обращаясь: – Что скажет команда? Поменяем график?

– Да, конечно. Можно и новых бойцов задействовать. – сказал Тимофей. – Даже по три человека на смену распределить. У нас теперь с ружьями: Ильич, Виталий, Степан Иванович… кто ещё?

– Ещё Сан Саныч, Михаил и Ольсен с арбалетом. – сказал Влад. – Безоружными остались только Ринат и новенький, Сергей.

– Вы Михаила не дёргайте лишний раз. – сказала Мария. – Я за него как за своего пациента прошу. Культя заживает, да. Но тревожить не надо. Тем более, что я ему лекарства даю, а там побочки всякие: тремор, головокружение… А вот Сан Саныча – можно в смену ставить. Тут ему нога не помеха. Тем более, он сам постоянно рвётся в бой.

– Принято. – сказал Сосед. – Сан Саныч, со мной пойдёшь в караул?

– Хоть в разведку. – пробасил «Саша с Уралмаша».

– Я быть sentry. – влез в разговор датчанин. Уже и по-русски начал, хоть чуток! Однако, прогресс.

– Вот, молодец. – хлопнул его по плечу Владимир. – С нами в смену давай. Фром миднайт ту ту о`клок.

– «Ту ти ту ту ту!» – рассмеялся Рыбак, вспомнив древнюю шутку про «Два чая в двадцать второй номер».

– Не, ну а как ещё сказать-то, что с ноля до двух часов? – запротестовал Влад.

– Да, всё верно, так и есть. Думаю, он из контекста поймёт. Раз уж догадался, что мы смены делим. А там заодно и ещё его подучите. Как будет «часовой», как «стой, кто идёт»… Лишь бы не как в том анекдоте про нерусского бойца на посту: «– Стой, стырелять буду! – Стою! – Стыреляю!»

– Так, хорошо. Значит, шведа берёте в свою смену. – Виктор вернул разговор в деловое русло. – Кто у нас ещё остаётся свободный? Ильич, Степан Иваныч, Виталий…

– На меня, как на стрелка, не рассчитывайте. – вставил своё слово Сергей, хотя его пока даже и не рассматривали как часового. – С моим-то зрением «минус шесть»… А вот посидеть за компанию с вами «на фишке» – это я могу, даже с удовольствием. Так что меня пишите в график.

На том и порешили. В итоге – мы с девчатами отправились отдыхать, а мужики засели дальше, делить смены. Ну и ещё по стаканчику «егермейстера». Куда ж без этого!

Товарищ с Севера.

Мне выпала смена до полуночи, вместе с Виталием и Сергеем. Ну, Виталий – молчун известный. Его не очень-то разговоришь. Сидит себе на вышке, озирает периметр. Тут горочка такая, детская, имеется. Вот она как раз в качестве наблюдательного пункта у нас. Удобно, кстати. И крыша над головой, хоть какая-то.

А что касается Серёги – то это интересный тип. Поначалу мне показалось было, что он тоже как-то не слишком общителен: отвечал односложно, от предложения помочь – отказался… Но то, видимо, было первое и ошибочное впечатление. Или может, слишком много новых людей сразу оказалось вокруг – для него, столько дней выживавшего в одиночку? Но, в общем, как заступили мы на пост, Сергей себя показал нормальным товарищем. Мы с ним сразу костерком занялись, развели на всех троих кипятка с бульонными кубиками, чтобы дежурилось теплей и сытней... Ну и полезли на вышку – смотреть по сторонам и общаться.

И тут оказалось, что наш новый знакомец – неплохой рассказчик.

– А из вас кто-нибудь бывал у нас, на Кольском? – спросил он.

Мы с Виталием ответили – что нет, не довелось. Ну я, правда, в Карелии бывал и в Архангельской области. Но то, всё же, чуть южнее. Да и бывал я так… по работе, не туристом.

– Красиво у нас. – мечтательно сказал Серый. – Холодновато, конечно. И всё немножко не так, как здесь. Вообще, не как на Юге.

– Ну ты сказал. – даже Виталий нашёл слова, чтобы возмутиться. – У нас какой же Юг? Тут Урал.

– Понимаю. Но для меня – всё равно Юг. У нас – Север. Всё другое. Камни, вода, небо… Вот у вас, даже на Урале – небо летом чёрное. Звёзды есть, если погода ясная. У нас же – нет звёзд на чёрном небе! Только мгла цвета пепла… И сумерек нет. Совсем. Зато как играет солнце – если оно, конечно, выглянет! – на глади северных озёр! А озёра у нас волшебные. Не в смысле эпитета говорю – что, мол, красивые. Нет. Реально, чудеса творятся порой.

– А расскажи! – попытался подначить я.

– А легко! – завёлся он. – Есть у нас такое озеро, называется Ловозеро. Ловъяврь по-саамски. Озеро большое, известное. Там ещё сто лет назад Гиперборею искали. И рядом с Ловозером поменьше есть – Сейдозеро. Но про сейды надо сперва отдельно сказать два слова. Слыхали вообще, что это такое – «сейды»?

Нам с Виталием пришлось признать, что про это самое мы не слыхали.

– Сейды, это вроде как священные места у лопарей. То есть, у саамов. Обычно сейд – артефакт из камней, типа пирамиды. Или скалы такие на подставках – «каменных ножках». Представь себе глыбу гранита тонн в двадцать весом, и покоится она на трех камушках с мячик размером. Есть мнение научное, будто это ледник, отступая, так аккуратно скалу положил.

– Тогда почему говоришь «артефакт»? – спросил я. – Артефакт это то, что руками сделано, дословно с латыни так. Короче – искусственный объект.

– Так я ж не говорю, что научное объяснение верное! Сам подумай – ну какова вероятность, что огромная каменюка так ловко уляжется? Тем более, что бывают и такие сейды, которые вообще на двух точках балансируют… Нет, это надо видеть, так не объяснишь. Скажу так: представь, что кирпич стоит на двух горошинах. Теперь мысленно увеличь размеры тысячу раз. Ну и ещё – учти, что кирпич стоит на ребре, под таким углом – кажется, пальцем ткни, свалится!.. А он стоит так уже десять тысяч лет, как минимум.

– А откуда инфа про десять тысяч лет? – попробовал «подковырнуть» я.

– А это как раз по науке высчитали. По лишайникам, которым камни покрыты. Скорость роста лишайника известна – миллиметры за сотню лет. Так что просто посчитали, вышло – больше десяти тысяч.

– Ну хорошо. Убедил. Дальше-то что? Ты вроде про озеро начинал.

– Да. Я вообще хотел рассказать, как мы с ребятами на Сейдозеро ходили, про случай один… Но давай сперва про сейды доскажу, это важно. В общем, считается, что это священные места. По-саамски «сейд» и означает «священный». И местные считают, что с сейдах живут души шаманов. Мол, когда сильный шаман – их называют «нойда» – собирается помирать, он уходит в тундру, и там душа нойды переселяется в камень. И, между прочим, это не только у наших лопарей такие поверья. По всему Северу есть такая вот магия и шаманство. В Исландских сагах, например. И даже Стонунхендж в Англии – кто его не знает – а он, по сути, тоже сейд. Кстати! Вот Толкиена «Властелин колец» – все же читали или смотрели?

– Конечно!

– Так вот, у Толкиена же эльфы на Старшей речи как зовутся, помнишь? «Seidhe». Сейде. А всё потому, что профессор взял за основу эльфийского языка именно языки северных народов, типа финского, плюс исландские саги о богах и героях, вроде «Старшей Эдды». А в сагах слово «Seidh» встречается в значении «волшебство», «Sidha» – «колдовать», и так далее.

– Короче, Склифосовский!

– Короче: Сейдозеро и значит «»Волшебное озеро». Или «Священное». А по-саамски звучит: Сейдъявврь. Но ты сходу вряд ли повторишь!

– Эйяфъядль… бля… йокудль! ну ты понял… Да, хрен выговоришь. Ладно, я понял, что место волшебное.

– Да. Там ещё скала такая есть, на горе Эльморайок, как раз над озером, скалу называют Куйво или Куйва. А на скале – вроде как фигура видна: человек, руки раскинувший. Или распятый. Семьдесят четыре метра высотой фигура, между прочим. И рядом ещё изображение оленя есть, но поменьше намного. И само собой, что есть куча легенд – про этого «Чёрного человека», Куйву. Собственно, мы и шли на Сейдозеро, чтобы Куйву посмотреть.

– Вот теперь понятно. Сразу бы так!

Машкина жопа и другие топонимы.

Ильич сказал – мол, и начинал бы рассказ с похода на озеро…

Но так же не интересно! Надо сначала немножко мистики нагнать… А я ещё не рассказал, что где-то на берегу Сейдозера находится один из двух входов в Нижнюю Лапландию! То есть – в подземный тайный мир. Между прочим, саамы в него до сих пор верят. Ну и вообще там, считается, аномальная зона. Компас сильно врёт – это факт, я сам убедился. Мы от Ревды шли через перевал Эльморайок. Так вот я специально проверял: на компас глянешь, стрелка вместо севера на Ревду кажет, то есть на северо-запад, откуда мы идём. А метров через двести ещё раз посмотришь – а «север» вдруг на четверть циферблата «сместился», и указывает куда-то в сторону Ловозера. Так что в случае тумана – на компас надежды нет. Благо, там сейчас природный заказник сделали, и по маршруту метки есть – ленточки синие.

Ну и ещё, добью уж: там местами радиационный фон повышен. Не зря же в Ревде Ловозёрский горно-обогатительный комбинат работает, калий, цезий, рубидий добывает… Мы через него шли как раз. Там добывают минерал под названием «лопарит». Керны этого минерала в музее города Ревда фонят не слабо, я вам скажу. Горы-то вокруг не очень опасны в плане радиации, но на камень лопарит вы ненароком можете свою палатку поставить, если идёте на Сейд-озеро без дозиметра. У нас, кстати, дозиметр с собой был – портативный, маленький.[33]

А вот чего у нас не было – так это оружия. Никакого, если не считать туристических топориков. Вы спросите – как же так, без ружья-то? Всё же, медведи на Кольском полуострове водятся в изобилии. Почти до самого Мурманска иногда доходят мишки (хоть и редко, но бывает, я сам раз Хозяина встретил под Пушным, это километров сорок на юг от города.)

Но я вроде сказал уже, что вокруг Сейдозера – заказник природный, ещё в советское время созданный. После «перестройки», в 90-х, там почти всё развалилось: избу лесника сломали, егерей не было, браконьерил народ как хотел… Но где-то в «нулевых» местные саамы написали петицию губеру, тот указ подписал, и сейчас заказник реально охраняется. И с ружьём тут ходить не положено. Поймают – сразу штраф за браконьерство. И не важно даже, что ты охотиться не собирался. С ружьём в угодьях? Всё, ты попал, ты браконьер. Так лицензии можно лишиться, как нефиг делать. Поэтому были мы безоружные.

Но медведи нас не особо пугали. Дело было в конце августа – медведь в это время сытый, ягодный. Туристы ему нафиг не сдались. Идёшь по лесу – песни пой, чтобы Хозяин тебя издали услышал. А то подкрадёшься тихонько – не пеняй потом, что мишка нервный! А уж если вдруг встретились – главное, не поворачивайся спиной и не беги. Просто отойди в сторону, без резких движений. Ну или если вдруг встретишь в кустах свежие медвежьи какашки, то просто лучше дай крюка по открытой местности (позже мы так и сделали в Чивруайском ущелье). Но это я вперёд забегаю…

А пока – шли ровно. Мошки не много было, ветерок её сносил. Да у нас и «Москитол» всякий, и шляпы с накомарниками были. Мошка у нас, кстати, лютая. Пожалуй, пострашней медведя будет!

Перевал прошли, гору Эльморайок оставили по левую руку. Сотовая связь за перевалом – всё, пропала совсем.

– Эльморайок… – Ильич повторил название горы. Видно, слово ему понравилось. – Красивые названия у вас там. Тоже эльфийские?

– Саамские. Правильно звучать должно «Алльмраййк-ёгк», это значит: перевал метельной горы. А сама метельная гора (от нас слева она была, к северу), «Алльмраййкчоар».

– Круто! Я точно не выговорю.

– Но обычно гору тоже называют Эльморайок. Или ещё «Воронья гора», по-саамски «Карнасурт» – легенда есть у саами, про ворона. Ну и есть народное название, русское. Но оно вам не понравится.

– Да ладно! Говори!

– Ладно. Скажу. «Машкина жопа». Но вот почему так зовут – не ведаю. Туристы назвали, наверное… Или геологи. И те и другие – народ такой, специфичный. И шутки у них… Типа: «Как пройти на Сейдозеро? А Куйво знает!»…

Куйво – означает «Старик», я говорил уже – фигура на этой горе. Тоже полно легенд про него. Но если я ещё саамские сказки начну пересказывать, то мы до утра не закончим. А я про случай хотел рассказать.

– Да, давай уже, ближе к телу!

– Уговорил! Короче: я же не зря с того начал, что места эти издавна почитались священными. Место силы – так ещё говорят. Я материалист до мозга костей, ни в какую эзотерику не верил никогда, и не верю даже теперь. Но, вот честно скажу: как перевал мы перешли, так и появилось у меня настойчивое ощущение взгляда в спину. Неуютное такое чувство, понимаешь? Но я, как материалист, значения этому не придавал.

Спустились мы к озеру, полюбовались на фигуру Куйво, что на скале. Перешли по мостику через ручей на южный берег озера – и потопали дальше. Из живности встречали только куропаток да зайцев. Медвежий помёт свежий увидели в одном месте – обошли сторонкой.

В планах у нас было дойти до ущелья Чивруай («галечный ручей», значит), и по этому самому ручью подняться до избушки, где и переночевать. Никто из нас раньше там не был. Вся информация – из Интернета, из путеводителей. Примерно так: «Ущелье тянется от Сейдозера на юг. В его глубине стоит старая уютная изба, построенная в 1970-х годах архангельскими туристами в память о двух погибших здесь товарищах.»

– А от чего погибли туристы? – спросил Ильич.

– Представь себе – я не знаю! В Интернете об этом – ни слова. Про другие трагические истории намного больше информации.

– А были и другие?

– Конечно. И не мало. Это же Север. Мы за Полярным кругом, вообще-то. Здесь природа не прощает разгильдяйства. И даже странно, что на Материке про эти случаи почти не знают. Вот взять историю со студентами из куйбышевского авиационного, в 1973-м… ещё называли: «Чивруайская трагедия».[34] Десять человек тогда замёрзли насмерть – куда там группе Дятлова, про которую столько пишут! Но здесь просто загадок особых не было – январь, мороз под минус тридцать, и ветер сильный. Хотя… одна загадка всё же осталась – что вообще погнало опытных туристов из ущелья вверх, на плато, где ветер валит с ног?

Ещё знаю много случаев – от пятидесятых годов до наших дней. Например, опытные альпинисты погибли при попытке восхождения на Ангвундасчорр. Причём, товарищи погибших бежали из долины, бросив там трупы и все свое снаряжение. Внятно объяснить этот постыдный поступок не смогли. Из того, что я читал: говорили о внезапно охватившем их чувстве дикого ужаса… Ну мистика же. А я в неё не верю.

Или вот недавно совсем, в 2017-м году. Там же, у Сейдозера нашли брошенные палатки. Вокруг первой были разбросаны вещи: одежда, обувь, котелки, миски. А людей не было. И это совсем рядом с той тропой, где мы шли. Потом ещё вторую палатку нашли в этом же районе: сама палатка разгромлена, и тоже вещи разбросаны, еда на двоих… Сапоги порванные почему-то. И никаких признаков людей.

– Потом-то хоть нашли кого?

– Представь – нет! Не нашли. Ни крови, ни следов…

– Может, они как раз дядь Мишу повстречали? – спросил Виталий. Первый раз за смену голос подал.

– Может и так. Но почему тогда нет крови? И кости остаться должны. Однако – не нашли. Одно скажу. Повторю. Я в мистику не верю. Всё должно иметь разумное объяснение. Даже то, что с нами случилось.

– Так что с вами-то было? Ты не томи уже! – сказал Ильич.

– Ладно, вижу, вы готовы. Докладываю. В тот день, после обеда, мы шли вдоль ручья Чивруай. Искали ту самую избу. Но не нашли её! Вроде всё понятно было в описаниях, и мы не совсем уж дураки-то… Но – как ни смотрели по сторонам, избу не увидели. Может и правда, проглядели, мимо проскочили. А время – конец августа. Тепло ещё, но полярный день, когда солнце не заходит, уже кончился. Не сказать, что ночи такие уж тёмные, но… Туман, облачность, неба не видать. Ни луны, ни звёзд. И поскольку идти по темноте глупо, можно и ноги переломать – решили мы разбить палатку на берегу ручья.

Дело привычное, лагерь быстро обустроили, и дровишек набрали, похлёбку сварили на пеммикане. Вкусно! Вечеряем, обувку у костра сушим. И в общем, теперь поспать бы – а утром дальше путь продолжить, до Пунчи. Это деревенька такая полузаброшенная, на берегу уже другого озера – Умбозеро называется. Там железка проходила раньше, Кировск-Ревда… Сейчас только насыпь от неё осталась – рельсы сняли давно. Но вот как раз по насыпи можно спокойно в Ревду дойти. А оттуда уже на автобусе домой.

Но то – наш план на второй день. А пока, значит, поужинали и залезли в палатку спать, под журчание ручья. Хорошо! Сами сытые, ноги отдыхают после перехода. Комаров да гнус дымом отогнали, в палатке вчетвером пусть тесно, зато не холодно – надышали…

И вот уже нам бы ко сну отойти, как вдруг – слышим, а вокруг палатки ходит кто-то. Там же берег с одной стороны, галька. А с другой стороны – лес, значит хворост всякий. И вот слышно – сначала по галечному берегу камушки простучали – «шмяк, шмяк»… Потом по лесной стороне, по хворосту – «хрусть, хрусть».

Идёт неторопливо так… И в то же время чувствуется, что кто-то крупный, шаги тяжёлые…

– Медведь, может?

– Да нет, двуногий ходил. Не зверь. Это сразу как-то чувствуется.

– Ну а вы что же?

– Мы из палатки выскочили, с тем, что под руку попало: ну, нож, топор… Кстати, первая мысль была, что это егерь. Или турист какой-нибудь. Там народа не так уж и мало ходит. Потому не сильно испугались сперва.

Но выскочили посмотреть – а вокруг нет никого. И шагов уже не слыхать. Вот тут уже как-то не по себе стало.

Что делать? Вернулись в палатку. Попробовали снова спать лечь. Но прошло минут так двадцать – и снова шаги. Повторилось всё. Только шаги уже быстрей стали: «хрусть-хрусть-хрусть… шмяк-шмяк…» Мы снова наружу. Уже и фонарики взять догадались. И – снова никого.

Просто представь – ночь, темень, только небо едва серым отсвечивает. Лучи фонарей по сторонам рыщут, и в их свете только камни, вода, сосны да ёлки. Никакого движения, кроме наших собственных теней. Мы даже прокричали немножко, для порядка. Ну мало ли? Может кто-то стеснительный такой? Подошёл к нашей палатке, походил кругами, да ушёл?

Но не отозвался никто на наши призывные крики. Пришлось нам снова, уже в третий раз в палатку залезать. В этот раз даже вход закрывать не стали, и фонарики наготове держали. Благо, комары да мошка уже сами спят давно. А у нас, разумеется, сна – уже ни в одном глазу. Какой сон! Интересно же.

И опять прошло минут двадцать-тридцать, и шаги вернулись. Я как раз у входа в палатку был, фонарь наготове. Дождался, как шаги с моей стороны прошмякали – да и включил фонарь. Туда, наружу посветил.

– Ну? – с ожиданием чуда спросил Виталий.

– Что «ну»? Посветил. А там – никого. Только через секунду раздался громкий «плюх» – словно что-то большое, тяжёлое, упало в ручей. Но кто это мог быть – до сих пор не знаю.

– Так не интересно! – запротестовал Ильич. – У такой истории должны быть концовка. Разгадку надо!

– Ну извини. Разгадки нету! Загадка осталась. Вот, могу песню спеть ещё про наши края.

Позовёшь ты меня на Арбат,

Да он стал не по мне, не серчай.

Лучше в горы уйду – в цирк Раслак

Иль за Сейду на Чивруай…[35]

Подранок.

В полночь мы с Владом заступили на пост. Сменили троицу наших новичков – им специально выделили первую, самую безопасную, смену. Собрались, по старой традиции сделать обход периметра, а потом уже засесть на вышке. Только вспомнили про нашего третьего караульщика – Ольсен же с нами вызвался! – глядь, а он как раз из домика выходит. И арбалет, естественно, при нём.

Датчанина мы сразу на вышку отправили, поставив ему задачу: прикрывать нас сверху, пока мы обход делаем. Вроде бы понял он, буркнул что-то по-своему и полез наверх.

Ну а мы кругом базу обошли. Тихо всё. Даже ветер угомонился, и птиц не слыхать. Может на юг уже все улетели? Нет, вряд ли. Многие ведь здесь зимуют: глухари, тетерева и рябчики, синицы, дятлы, свиристели. А есть ещё такие, кто сюда на зимовье прилетает: снегирь, клёст, даже сибирская кедровка и белая сова!

Так что птицы-то есть. Просто ночь глухая, и погода ещё какая-то странная. Будто перед бурей затишье. Тучи низкие, тяжёлые, будто снеговые. Не иначе, циклон какой-то идёт. Эх, что нас завтра ждёт?

– Как думаешь, Влад, завтра нам дождя ждать, или уже снега? – спрашиваю.

– Да кто ж знает… Смотря по температуре. Но что-то точно из этих тучек будет.

– Угу. Как будто набухли они. Того гляди – распорют тучи брюхо о скалы Откликного, и повалит из них.

– Ладно, что толку гадать. Хорошо, что мы в город вернулись до зимы. Здесь, всё же, есть шансы и одёжку тёплую добыть, и пищу, и убежище.

– Хорошо-то хорошо, не спорю. Но мне кажется – нам не о зимовке думать надо, а о том, как домой ехать.

– Тоже верно. Ну, завтрашний день и это покажет. Узнаем скоро, какие у нас шансы домой двинуть.

Разговор сам собой угас – потому что оба ушли в свои мысли о доме. Так в молчании и завершили обход, вернулись к горке, залезли наверх.

Но не сидеть же всю смену молчком? Мы же ещё и Ольсена собирались русскому языку учить. Так что пришлось думки о доме отложить до лучших времён, и заняться делом. Начали с оружейной темы. Научили датчанина, как будет по-русски: «картридж» – патрон, «буллет» – пуля, «бакшот» – картечь, и так далее.

После перешли к простым, но нужным тактическим понятиям: «фронт и фланг», «атака и оборона», «марш», «дозор» и прочее в таком же ключе. Кое-что он и так понимал – уж «право, лево, верх и низ» точно. Всё же, в России он уже несколько месяцев. А чего не знал, то довольно быстро усваивал. Тем более, военные термины во многих языках похожие, и тема тактики ему явно близка. Точно, бывший вояка, тут мы на его счёт не ошиблись.

Примерно час мы провели за учёбой, и уже не так много времени оставалось до конца нашего дежурства. Но досидеть спокойно нам не удалось.

Я как раз заканчивал разучивать с Олафом трудное для иностранца русское слово «razviedka» (разведка то бишь), когда Влад толкнул меня в бок:

– Шшш! Тихо. Там. – он показал в сторону дальней от нас ограды усадьбы. Той, где баня и калитка «заднего» хода, ближе к роднику. Там вроде бы двигалась какая-то тень.

Было темно, конечно, но всё же не абсолютная темень. Низкие серые тучи словно подсвечены изнутри. И ещё хорошо, что мы давно не зажигали никакого света, даже не курили, поэтому глаза привыкли к темноте. Вот и заметили: что-то тёмное движется на фоне более светлой стены забора. Да не просто так движется! Я бы к этой тени применил эпитет «крадётся».

– Морф? – шепнул Влад.

– Yes, it's a morph. – ответил Ольсен сквозь зубы. – Tsherny morda. – пояснил почти по-русски.

Он уже пристроил к плечу арбалет, и теперь «вёл» цель. Правда, от оптики в такую темень толку мало, поэтому смотрел двумя глазами, поверх открытого прицела. Однако, неплохо, что есть с нами такой парень с арбалетом! Ведь если мы сейчас устроим тут стрельбу из «гладкого» – разбудим всю Базу. Оно нам надо? А так есть шанс сделать дело «без шума и пыли». Впрочем, страховать датчанина обязательно надо – мало ли? Вдруг промажет? Или подранка сделает… Чёрт его знает, на что способен подраненный морф.

Поэтому мы с Владом тоже наблюдаем за сценой сквозь прорези прицелов. Далековато, конечно – метров тридцать. А у нас у обоих дробовые в стволе. Пулей-то сподручнее было бы…

Наконец, Олаф делает выстрел. Вовремя, однако! Ещё метр-другой, и чёрная фигура скрылась бы в тени. Весело было бы потом, искать морфа по всей базе! Или, не приведи Господь – если бы мы его проворонили, а он устроил бы засаду на дорожке к роднику? Сходили бы утром за водичкой!

Но – к нашему счастью – всё происходит по другому сценарию. Щёлкает кевларовая тетива, шелестит в полёте болт с широким «охотничьим» наконечником. Доля секунды, негромкий звук удара… Вау! Какой интересный расклад!

Оказывается, Ольсен немножко промазал. Самую малость. Целил, видимо, в голову – уже наученный опытом, что зомби убить можно только так. Но немного не учёл в темноте расстояние, настильность, снижение траектории… и попал в шею. Мало того! Большой восемнадцатидюймовый болт пронзил шею морфа насквозь и застрял наконечником в досках. Фактически, пришпилил тварь, как жука на иголку!

Теперь «чёрная морда» возилась у забора, пытаясь освободиться от «постороннего предмета в организме». Руки твари скребли то доски, то шею, но сняться со стрелы у морфа никак не получалось. А не так уж умна эта тварь! Будь умней – догадалась просто оттолкнуть себя прочь от стеночки. Или наконечник бы вышел из досок, или оперение стрелы протащила бы сквозь пробитую гортань… Но нет. Не хватило ума. И сдохнуть окончательно – тоже не получилось. Как может сдохнуть мёртвая тварь? Только одним способом – лишиться головы…

– Что делать будем? – спросил я у Владимира. Суетливые пошкрябывания морфа у забора действовали мне на нервы. Было желание покончить с этим. Найти, так сказать, «окончательное решение».

– Да я как-то даже и не придумал ещё… Добить из ружья – шумно очень. Разбудим всех.

– Может, топором по башке?

– А если он отцепится? Честно скажу – нет у меня желания с ним ближе знакомиться. Пусть пока повисит, что ли… До смены не так много осталось.

На том и порешили. Дождёмся Тимофея с Иваном, и вместе решим, что делать с подранком.

Когда вострубит ангел.

В два часа ночи меня разбудил Иван: на пост пора, наша смена. Третьим с нами – егерь Степан Иванович с Таганайского приюта. Шатун пошёл за ним во второй домик, а я полез на вышку. Оттуда и увидел это чудо у забора – морфа, которого датчанин пришпилил болтом. Однако, неожиданно!

– Ну и что же вы его не упокоили окончательно? – спрашиваю Влада и Дениса.

– Да вот не рискнули. Из ружья если стрелять – разбудим весь лагерь.

– Так сказали бы Ольсену, чтобы из арбалета добил, пусть тренируется!

– Он порывался добить. Но мы его тормознули, решили вас дождаться. Вдруг ещё какие идеи будут?

– Да какие тут идеи! – говорю, но сам прикидываю, конечно, что ещё можно с морфом сделать. – Вот если бы сейчас Соседа разбудить, то у него, конечно, идей полно. Он давно нацеливался – опыты над мертвяком провести. Заморозить, или поджарить… даже засолить или сварить в котле!

– Ну нафиг. Ещё котёл пачкать… – возмутился Денис. – Проще уж топором или мачеткой голову срубить.

На этом моменте к нашей «вышке» подошли Шатун с Иванычем, и дальнейшее совещание происходило уже с их участием, внизу (не рискнули мы лезть вшестером на хилую конструкцию, предназначенную для детей). Это обсуждение ни к чему не привело. В итоге решили так: мы будем усиленно бдить за подранком. Если его попытки освободиться нам покажутся опасными – просто пристрелим, и чёрт с ним, пусть даже разбудим всех спящих. А дождёмся смены Соседа – пусть Витька и думает, что дальше делать с этим чудовищем!

Предыдущая тройка дежурных ушла спать, а мы, наконец, полезли на вышку с кружками горячих напитков.

Я ещё собирался послушать радио, просканировать эфир. Но не торопился с этим. Если уж сказать честно – всё моё внимание привлекал пленный морф. Он копошился как большой чёрный паук, лапами ощупывал пространство вокруг себя, доски забора… и никак не мог сообразить – зацепить стрелу, вытащить её из себя или из досок. Действительно, получается – мы переоценили интеллект «третьей формы» живых мертвяков. Вовсе не так уж они сообразительны, как нам показалось при первой встрече.

Шатун, видимо, тоже был занят наблюдениями за морфом. Он долго смотрел на суетливые движения твари, а потом выдал предложение:

– Может, всё-таки лопаткой его упокоить? Не нравится мне идея – Витьке на опыты его оставлять. Как-то это всё… – он задумался, пытаясь подобрать нужное слово. – Ну, не по-феншую, короче.

Я согласился с лёгкой душой. И правда, надо иметь уважение к мёртвым. Пусть даже они ходячие мертвецы. Как ни крути – с каждым из нас такое может случиться, привыкли мы уже к подобной мысли. И уж если суждено умереть и возродиться вот такой безмозглой тварью, движимой одним желанием – убивать… то спроси меня – и я предпочту, чтобы мою «восставшую» тушку побыстрее упокоили, без лишних издевательств.

Так-то, если по Книгам (не важно даже, Тора, Библия или Коран) – всех нас ждёт Судный день, когда ангел вострубит и призовёт всех – и мёртвых, и живых – на Суд Божий, чтобы судить «иудеев и язычников, живых и мёртвых». И все религии, между прочим, предполагают воскрешение «во плоти». То есть – целиком, с тушкой. Так что нефиг отдавать бедолагу на опыты!

Кстати, кем он был при жизни – уже не угадать. Православный, мусульманин, или вовсе иудей? Кто же разберёт теперь? Морда – чёрная. Габариты – явно мужские. Штаны вроде тоже в наличии. А что сверху не монстре надето – уже не разобрать, рвань, одним словом. Но точно мужик, плечи широкие.

– Давайте поближе подойдём, рассмотрим хотя бы. – предложил Шатун. – Я лопатку возьму, и обрез тоже – для подстраховки. Ну и вы при ружьях. Если дёрнется ненароком – просто пристрелим. А?

– А давай!

В общем, все втроём и пошли посмотреть поближе. Шатун впереди, с лопаткой и обрезом. Мы с Иванычем – в шаге сзади, и тоже наготове.

Дальше – интересно получилось. Реально: первый опыт близкого контакта с морфом!

Пока расстояние между нами и подранком было больше двадцати метров, он на нас внимания и не обращал. Всё так же копошился у забора. А вот когда расстояние уменьшилось – видно было, что морф нас заметил. Дёрнулся весь, на нас «навёлся» – как наводится боеголовка ракеты, именно так! Ну а едва мы приблизились метров на десять или около того – мертвец дёрнулся к нам всем телом! И тут с ним случился конфуз. Фатальный для него.

Аутолиз. Морф без головы.

Такого поворота никто из нас не ожидал.

Мы подходили ближе к «морфу», в полной боеготовности – патрон в патроннике, у меня обрез в левой, лопатка отточенная – в правой… А «чёрт» черномордый – аж напрягся весь, когда расстояние меж нами сократилось до десятка шагов. Возиться у забора перестал, на нас зыркнул. Жуть!

Дальше – короткая суета, чуть не закончившаяся стрельбой. Морф увидел в нас или угрозу, или добычу. Дёрнулся со всей дури, всем телом! Видимо, хватало ещё силы в ногах и в руках.

Да так лихо он дёрнулся, что едва не оторвал себя от забора! Ещё чуть-чуть – и пришлось бы нам стрелять, пришлось бы перебудить весь лагерь – но разнести его бедную чёрную головушку «вдребезги пополам». Но не дошло до стрельбы. И даже лопатку пачкать не пришлось.

Потому что, дёрнувшись к нам – умудрился морф сам себя обезглавить! А вышло так…

Стрела арбалетная, видать, крепко засела в досках. А тело морфа, вероятно, уже достигло критической степени разложения. Что бы мы тут не думали себе, законы биологии и химии никто не в силах отменить. Откуда-то из услышанного ранее, в мой голове всплыл медицинский термин: «аутолиз»…[36]

…Когда мертвяк рванулся у нам особенно сильно – сгнившие ткани просто лопнули. Голова осталась у забора, крепко приколоченная за шею арбалетным болтом. А тело отделилось и сделало к нам ровно два шага. Похоже, что голова нужна даже морфам (про остальных живых мертвецов мы и так знали). И без головы у них не получается ходить. И правда: если мертвяк должен кусать и рвать – то чем ему это делать, когда голова осталась на заборе?

А тело без головы не функционирует. Оно сделало эти два шага – и упало на дорожку, едва не уткнувшись огрызком шеи в мои берцы. Крови, кстати, не вытекло ни капли. Белые отростки верхних позвонков бесстыже вылезли из обрывков мяса.

– Вот так, однако… – задумчиво промолвил Тимофей. Судя по всему, для него подобное тоже стало неожиданностью. Других умных научных мыслей Рыж-Пуш не высказал.

– Солью посыпать надо бы. – подал голос молчавший всё время Степаныч. Дельный совет, конечно. Но…

– А что? Думаешь, голова обратно на место прирасти может? – спросил я. – Или, может, он новую себе отрастит?

Иван Степанович промолчал, не нашёлся с ответом. А я что? Понимаю, обидел старика… Но это у меня такая реакция на неожиданный поворот событий. Уж извините!

– Не доведётся Витьке опыты поставить над псевдо-живым морфом… – притворно сокрушается Тимофей.

– Ох, не судьба! – так же притворно вторю ему я.

– А вообще это хороший знак. – Тим воодушевлён финалом истории. – Если даже морфы гниют и распадаются на куски – это наш шанс.

– Угу. – а что я могу, кроме как согласиться с очевидным? – От холода превращаются в ледышку, в тепле гниют и разлагаются. И очень хорошо. Меньше нам забот. Всё же, как ни крути, живой человек – венец эволюции. Чего не скажешь о мёртвом. Обмен веществ – сила! Аутолиз – могила!

Мужики закивали, соглашаясь.

– Вот что, парни. Вы его покараульте пару минут… хотя куда он денется? А я бегом за багорчиком слетаю. – сказал я, и не дожидаясь ответа метнулся к домику, где оставлял на веранде свой незаменимый инструмент. Вообще-то, на этой базе пожарный щит тоже есть. Но мне мой багор привычней.

Обернулся, действительно, мигом. И – сделал то, что придумал. А именно: подцепил крюком голову морфа, дабы вытащить стрелу. Но не всё прошло гладко, это честно признаю.

Во-первых, голова перевернулась – стоило мне лишь коснуться её багром. Ну, это понятно: просто перевесила более тяжёлая верхушка, ведь к телу она уже не крепилась… И едва я её побеспокоил – башка совершила кульбит вокруг оси вращения (то есть, вокруг арбалетного болта).

Во-вторых, она умудрилась ещё раз нас всех напугать. До жути.

Когда голова перевернулась, я снова попытался зацепить её крюком. За то самое место, ну понимаете… где лохмотья сгнившего мяса, трахея и вот это всё… Но едва я коснулся металлом… раны… – она ожила! Глаза открылись и глянули на меня бездонным и бессмысленным взором зомби! И ещё – она попыталась укусить мой багор! Когда открылись зенки морфа, я машинально отдёрнул инструмент. И в эту секунду челюсти клацнули, едва не схватив металлический кончик.

– Мать честна! – сказал Иваныч, и кажется, даже перекрестился. – Напужала, зараза!

А Тим негромко ругнулся. И хорошо ещё, что никто не выстрелил со страху. А меня какая-то злость взяла – на эту нелепую башку с наглыми зенками, с чёрной разлагающейся кожей (и запах от неё, кстати, вблизи очень сильно ощущался… тот ещё запашок, скажу вам!) Короче: я размахнулся и ударил её багром. Сбоку, наотмашь. Ещё подумал в последний момент: «стрелу бы не сломать!»

Но нет. Не сломал. Стрела осталась торчать в заборе. Крепкие эти болты, из титана, что ли? А голова… она отлетела на несколько метров и покатилась вдоль забора, клацая челюстями. А может, мне это показалось. Или просто челюсти стучали, когда башка кувыркалась? Так или иначе, после удара увесистым железом «посмертная жизнедеятельность» морфа закончилась. И глазами больше не зыркал, и укусить багор уже не пытался. Я дотошный, я проверил.

День всё покажет.

Ох, черти! Ну и черти же!

Радомир, Рыбак, вы заметьте данный факт: я сейчас не о «черномырдиках» говорю, не о «морфах». «Черти» – это в данном случае наши товарищи, вроде Шатуна и Тимофея. Им, значит, не нравится тот факт, что я хочу исследовать организмы живых мертвецов и их реакции! «Не по-феншую» им, значит… А сами что? Сами голову мертвяку оторвали, да чуть ли не в крикет ею играли.

– Ну они не специально же. – лезет в защиту Рыбак. – Морф сам разложился до такой степени, что тело от головы оторвалось при неловком движении. Ну и стрелу как-то надо было выдернуть. Стрел мало.

– Точно, точно. Разложился. – подтверждает Радомир. – Я ещё раньше обратил внимание, что навьи мертвечиной воняют сильней, чем простые упыри. У тех больше вонь ацетоновая. А у этих – трупная даже ацетон перебивает. Значит, гниют они на ходу.

– Ну, это и неплохо. – сказал я примирительно. – Проще будет нам с ними бороться. Если защиту хорошую надеть, чтоб он сразу не прокусил, то можно даже в рукопашную с такими потягаться.

– Фу, нафиг! – сморщился впечатлительный Рыбак. – Вонь же, хрен отмоешься после рукопашной!

– Ничего, ничего! Зато, сдаётся мне, такому разложившемуся гаду можно попробовать голову даже руками оторвать. В буквальном смысле.

– Да уж… И фигуральное выражение «я тебе башку оторву» – станет реальностью. Бррр…

– А ещё можно попробовать оторвать руку. Или – вот ещё, чем не вариант? – ставить на них силки, для охраны периметра. Попадётся морф в петлю, дёрнет хорошенько – да и оторвёт себе конечность. А на одной ноге, опять же, далеко не уйдёшь. Надо этот момент не забыть, на заметку взять!

Мы сидим на «вышке», поглядывая по сторонам, обсуждаем новые знания о биологии морфов. Сказать уж честно – просто треплемся, хоть это и прямое нарушение Устава гарнизонной и караульной. Но ладно, к утру дело, светает уже потихоньку. И настроение отчего-то хорошее, и супостатов в зоне видимости нет.

Рыбак, кстати, утверждает, что к мертвякам всех сортов слово «биология» применять не положено. Мол, «био» значит «живой». «Биология» – наука о живом. А эти-то – они совсем не живые! Но предложить толковый термин сам не смог. Эх, а ещё филолог! Вроде как «мёртвый» по-латыни будет «мортис»? Но «мортология» – совсем не звучит, с «морфологией» легко спутать (причём, этот термин уже занят и к «морфам» не относится)… А как ещё сказать? «Танатология»? Ну… не знаю, не знаю… Вот и Радомир со мной соглашается, что это не годится.

– Танатология? Неудачный термин. Вербером попахивает. Тьфу![37]

– Кем-кем?

– Да не важно. Ересь, одним словом. – Радомир даже сплёвывает по-настоящему. Видать, и правда – ересь.

Между прочим, Радомир сам к нашей смене присоединился. Изначально, в планах было Сан Саныча на дежурство взять. Но тот спит в четвёртом номере, и звать его – значит всех там разбудить… Не стали, в общем. Но и в таком коллективе посидеть неплохо.

Что ещё? После истории с безголовым морфом Рыжий и Пушистый всё-таки улучил время, подцепил рацию к нашему диполю, попробовал послушать эфир. Но, по его словам, ни одной русскоязычной станции поймать не смог. То ли время не удачное, то ли ещё что. Сплошь китайцы на SW и AM. Ну и арабы какие-то. Голоса, как водится, тревожные, тараторят с нотками лёгкой паники. Арабы ещё и молятся – но это у них постоянно так.

А вот и Сан Саныч, лёгок на помине! Надо же, сам проснулся…

– Добрая ночь, мужики. Чего меня не разбудили? – басит он снизу. Правильно, ему с его больной ногой (и приличным весом) лучше сюда к нам не лезть.

– Добрая, Саныч! Погоди, я к тебе спущусь. Заодно обход периметра проведём. А что не подняли тебя – извини. Боялись, что всю вашу кибитку разбудим. Люди-то отдыхают.

– Ладно. Видишь, я и сам встал. Запоздал, правда, малость… Сколько уже?

– Пять без десяти. Скоро уж будить лагерь. – мы шагаем вдоль забора, вдвоём, без посторонних. Он начинает разговор, ради которого, видимо, и пришёл сейчас.

– Вить, ничего, если я сразу быка за рога? Я, собственно, что хотел обговорить… Мы теперь ближе к дому. Не перебивай! Я знаю – вам до дому куда дальше. А нам – рукой подать до Миасса. Мы, считай, на финишной прямой. Но не зная, что там – как соваться? Причём, я один, да с бабами, да без оружия… Вообще, доедем ли? Пропустят нас? А может и вы с нами, а? Вместе-то – оно надёжней… Да, понятно, это для вас крюк. Но он не большой. А я со своей стороны попробую вас заинтересовать… Очень может быть…

– Саша, я тебя понял. Думаю, сегодняшний день всё покажет. И про обстановку, и про оружие, транспорт, и так далее. Будем посмотреть. А по итогам поговорим ещё раз, вечером. Лады?

Мы идём завершать обход. Саныч молчит. Думает, что я его отшил? Нет. Мне, правда, надо подумать.

Комиссары и начальники.

Ух, а ведь холодно уже по утрам! Одно дело, когда мы в горах были. Там понятно, ниже ноля опускалось уже. А тут ведь почти город. И вот, пожалуйте – вода ледяная! Хорошо, коркой ещё не покрылась. Градуса два, наверное. Но умываться такой я не рискну.

Мужики, конечно, молодцы: к роднику за водой сходили, костер разожгли. Только вода ещё не скоро согреется. Только и остаётся – покурить в беседке. А там уже четверо: Сосед да Радомир, мой Рыбак и Сан Саныч. Беседуют о делах негромко.

– Доброе утро! С вами можно? Не помешаю?

– Конечно, не помешаешь. Присаживайся. – говорит Виктор, протягивая мне пачку «Мальборо». Спасибо, только я такие не курю – слишком крепкие. Да у меня ещё и своих немножко осталось. Хотя не мешало бы и пополнить запас. Впрочем, как и запасы всего остального… Собственно, у мужиков разговор как раз о том. Кто бы сомневался! Самая жизненная тема.

– Разделяться, конечно, не хочется. Но придётся. Иначе мы ни черта не успеем за сегодня. – Рыбак загибает пальцы: – На рынок надо? На вокзал надо? Ну и по магазинам, «шоппинг» устроить…

– Ты ещё больницу забыл. – говорит Сосед. – А там Лесник. Его повидать – это обязательно. Ну и насчёт «шоппинга» – ты губу особо не раскатывай. Все магазины и склады давно под контролем… у кого надо. И у кого не надо. Так что тут выбор: либо с боем забирать, либо искать что-то на обмен.

– А что у нас есть? Разве что квадрики с остатками бензина? Так они не наши, Лесника…

– Вот, в частности, и поэтому с ним надо обязательно повидаться. Квадрики ещё, может, сдать придётся.

– Эх, а нам вообще транспорта побольше бы… – сокрушается Рыбак. – Нас двадцать человек, не считая детей… Брошенных машин в городе полно, это наверняка. Бесхозная техника… А нам бы пригодилось.

– Найдём транспорт. – уверенно заявляет Сосед. – С Лесником увидимся, узнаем, где наш «Дефендер», кстати. Ну и ещё машины найдём. Техника – это ладно, не проблема. Горючее где брать – вот вопрос!

– Да уж… Вопрос вопросов. – говорит Женька. – Но, к слову, я вспомнил, что у нас ещё где-то в лесу спрятан «Санг-ёнг». И он тоже дизельный.

– Дизельный пикап – это, конечно, здорово. Пикапы я люблю. Но он в таких дебрях брошен… В город его не вытащить. А топливо с него слить – ну сколько там? Нет, не вижу смысла. Хотя тачку бросать жалко.

– Да, так-то машина приличная. Хоть и страховидная. Ну хоть будем иметь в виду как запасной вариант.

– Машин и в городе полно, на любой вкус. Прежде – вопрос с соляркой решить надо. Но… вернусь к тому, с чего ты сам и начинал: разделяться не хочется, но придётся.

Помолчали, докуривая. Беседа сама собой затухла вместе с огоньками сигарет.

– Вода, наверное, согрелась уже. Пойдёмте умываться и завтракать. – сказала я.

Удивительное дело, но мы опять «поскребли по сусекам» – в который раз уже? – и умудрились кое-чего наскрести. Затерявшийся на дне рюкзака пакетик сухого молока, остатки «геркулеса»… Господи, неужели это последняя из тех пачек, что мы покупали так давно, по приезду в город? Ничего себе маршрут проделала она вместе с нами! Но теперь это уже точно была последняя пачка.

Народ кашей и чаем явно не насытился. Ну ничего, активней будут в добывании провианта!

– Так, други мои! Пора собираться в город. – объявил Сосед. – Комиссара, стармеха, зампотыла, начальника связи и начальника медицины – приглашаю на пятиминутную планёрку. Сбор у квадриков.

– Кого-кого? Куда? – раздались вопросы с разных сторон.

– Скажу проще: посовещаться зову. Рыбак, Шатун, Лорик, Рыжий и Пушистый, Маша – айда со мной. Да, и ещё Радомир и Сан Саныч – вы тоже присоединяйтесь, на правах консультантов.

Ага. Вон оно как, оказывается… А я и не знала, что у нас в отряде уже должности появились. Так, глядишь, скоро и званий дождёмся. А что касается «айда» – так я всегда готова, әйдә так әйдә!

Три группы.

Виктор похлопал по капоту большого («командирского») квадрика, приглашая располагаться, как вокруг стола. Расстелил потрёпанную бумажную карту, полученную у Лесника перед нашим рейдом. Начал речь.

– Я долго думал, выслушал всех, у кого было, что сказать. Для себя решение принял, выношу на ваш суд. Итак: предлагаю разделиться на три равные группы, по восемь человек в каждой. Первая группа – назовём её «База» – остаётся здесь. Это все «некомбатанты», включая детишек. Старший этой группы – Сан Саныч.

– А что так? Я бы в город тоже…

– Саныч, у тебя нога хромает. А нам, может быть, побегать придётся. Это во-первых. А во-вторых, остаётся как раз твоя команда: Лена и Лера, Ринат и Аня, а также Татьяна с детьми. И ты мало того, что главный авторитет для этой группы, так ещё и единственный среди них человек с ружьём.

– Ну допустим. Но одного ружья – не маловато ли будет?

– Если это единственное твоё возражение, могу предложить обмен. Оставляем тебе Ольсена с арбалетом. В городе от датчанина, с его знанием русского, всё равно толку мало. А стрелок он хороший. Как-никак, этой ночью морфа выследил и даже попал… Ну, самую малость промахнулся в темноте. Но днём-то не промажет.

– Лады. А у меня кого заберешь? – Я вижу, Сан Саныч уже примерил на себя роль лидера группы. Вон, как по-хозяйски «торгуется» за людей! Похоже, на то и был расчёт Соседа. Психолог, однако!

– Я бы Анну позвал, если муж её отпустит. Мы в больницу планируем попасть, а она без пяти минут фельдшер. Так что ей полезно будет.

– Хорошо. Рината я беру на себя, отпустит. С вами-то!

– Тогда перехожу ко второй группе. Этот отряд назовём… пусть будет «Соседский», если не возражаете. Потому что поведу я. И со мной: Тим, Шатун, Влад, Денис… А также егерь Михаил и Радомир. И Аня, значит. Такой состав диктуется маршрутом: мы сначала на рынок (туда и Радомиру надо), затем в Больницу железнодорожную (туда Михаил путь держит)… Ну и заодно Тимофею и Ане полезно будет пообщаться с медиками. Может быть, кого-то из них мы в Больнице и оставим. А сами двинем дальше. Если будет связь с Вокзалом – пойдём туда. Это наша главная точка.

– Пока всё звучит очень логично. – говорю я. А сам прикидываю – кто у нас остался на третий отряд?

– А третий отряд я бы назвал «Рыбацким». Потому что его ты поведёшь. – говорит Сосед. А я понимаю, что мои прикидки были, в целом, верные. Он продолжает:

– Получается, в этой группе с тобой идёт весь цветник, вся прекрасная половина (нет, треть!) нашего старого отряда: Лариса, Ирина и Мария. Вот свезло так свезло, верно? А чтобы ты не радовался раньше времени – берешь с собой ещё и мужиков: Ильича, Виталия, Степана Иваныча… и этого новенького, Серёгу с Мурманска. Кстати, по ходу пьесы позывной ему придумайте. А то не дело без позывного.

– Лады, Вить. Только ты мне ещё задачи и цели поставь. А то с таким интересным коллективом… Я даже не могу так сходу представить, что от нас требуется.

– О, целей и задач у вас будет много! Но все не так чтобы очень сложные. Но много. Первая: к военным, куда вчера Маша ездила лечить лейтенанта. Надо проверить состояние больного. Ну и продолжить «наводить мосты» с вояками. Ты там уже засветился, тебя должны были запомнить. Так что Маша пусть лечит, а ты общайся с бойцами, может узнаешь что новое.

– Понял. Дальше?

– Дальше смотри на карту. – Виктор ткнул пальцем в квадрат «полигона РХБЗ» (на самом деле, не квадрат, а что-то вроде перевёрнутой «Г»), и повёл оттуда вниз, по отмеченной на карте дороге в распадке меж двух дачных посёлков. «Учитель» и «Локомотив – 4» – прочитал я подписи.

– На эту грунтовку выходишь с южного края полигона, вот тут, возле родника. Только вы из того родника лучше не пейте. Слыхал я, что там дряни всякой в земле полно.

– Учту. А воду мы с собой возьмём с Базы.

– Вот. А дальше по этой грунтовке идёте на юг, мимо дачных товариществ (заходить туда не надо, но осмотреться в целях сбора информации – желательно!) Потом выходите к речке под названием Вторая Каменка. Дальше опять на юг, по распадку. Лучше – левым берегом, чтобы речка от вас была к западу, по правую руку. Хотя… по обстановке смотрите. Там речка такая – курица вброд перейдёт, тем более, дождей сильных не было. Смотрите сами, как удобней, в общем.

– Хорошо. Скажи главное – куда мы выйти должны в итоге?

– Вот сюда вам желательно дойти к 12:00. – Витька снова уткнул палец в карту. – Видишь, тропинка выводит тут к границе частного сектора и, собственно, города? Вот несколько пятиэтажек, вот две девятиэтажки… Это вот улица Пугачёва, а следующая – Свердлова. Может помнишь – мы там ещё с Лесником проезжали, когда первый раз на Вокзал ездили? Ну, ты ещё Палыча тогда достал своими вопросами…

– Помню, да. Мы там мимо детских садиков проезжали.

– Точно так. Вот они, те садики. Как раз оттуда идёт короткий путь на Вокзал. Буквально двести метров по этому проезду между домами – и вы на улице Румянцева, где блок-пост у отделения Железной дороги. Там, по идее, уже и мы должны быть к полудню. Кстати! Связь держи постоянно… Ты радистом Ильича назначь – он в этом шарит. А ты, Рыжий и Пушистый – Ильичу инструктаж дай, кого на каком канале вызывать.

– Принято. – отозвался Тимофей.

– Так вот, связь будем держать постоянно. И обязательно вызывайте на всех ключевых точках маршрута. Тут, тут и тут. – Сосед снова показал на карте места, о которых шла речь. Пересниму-ка я эти квадраты себе на смартфон – пусть хоть в виде фото будет под рукой! А Сосед продолжил:

– Проблема в том, что мы не можем предугадать, по плану пойдут наши группы, или же придётся что-то менять прямо на ходу. Например, не факт, что нам удастся до Вокзала добраться к полудню. Или что вы не задержитесь по дороге к магазину…

– К магазину, ты говоришь?

– Ну да. Я разве не сказал? Вот тут, где тропинка поднимается в город, на улице Свердлова, девятиэтажка. И в ней магазин, где наш новый камрад, Сергей просидел несколько дней. Интересно было бы глянуть – вдруг там ещё что есть? Люди. Или продукты…

– Или куча морфов. – сказал я. И Витька не сразу нашёлся с ответом. Но всё же – нашёлся.

– Жень, ты уже не молодой человек. И не глупый. И достаточно осторожный. Решишь сам – лезть туда, или…

– Решу, конечно. И сразу скажу – если там будет пекло, не сунусь сам и людей не поведу.

Прояснение вопросов.

Я ничего не имела против того варианта, какой предложил Сосед. Жаль, конечно, что мы с мужем в разные группы попали. Но понятно, что это в интересах дела. А моё дело – лечить. Единственное, что я не поняла, так это пешком пойдём по маршруту, или на квадриках поедем? Спросила о том Виктора.

– Тут давайте вместе решать. С одной стороны – я опасаюсь квадрики светить и у вояк, и в городе. Но с другой стороны – вы ребята вооруженные, это раз. Двигаться будете в основном тропинками да распадками – это два. То есть, риск, что у вас технику отберут – невеликий. Зато плюсов вижу много: на транспорте вы и быстрее доберётесь, и если хабар найдёте – то больше сможете увезти.

– А мы что же, пешком пойдём? – спросил Тимофей.

– Мы-то? Да, нам пешком сподручней. А то приедем на базар такие деловые, оружием обвешанные да на транспорте… Так точно и до конфликта не долго: ребятки, что рынок держат, или позарятся на машинки, или конкурирующую бригаду в нас увидят… Нет, нам иначе надо. Осторожно, без лишних понтов… Наше дело – сбор информации, а не стычки. Так что пойдём пешедралом, и стволами махать лишний раз не будем.

– Да уж… Я ничего не имею против пеших прогулок, но… Не так себе представлял возвращение в город.

– Ты, Рыжий, погоди расстраиваться. Говорю же, машинок бесхозных в городе полно. Выберем что получше, глядишь ещё и на колёсах вернёмся. Собственно, найти транспорт – одна из задач нашей группы, наряду с разведкой. Кстати, Иван, вопрос к тебе, как к механику: понятно, что машины будут без ключей. Ты же сможешь зажигание замкнуть? Как в фильмах…

– Смогу, конечно. Если только машинки без всяких чипованных ключей. То есть – Ниву или УАЗ заведу. Ленд-Крузер или Лексус какой – вряд ли.

– Нам Лексуса и даром не надо. УАЗ годится. А может мы ещё и наш Дефендер найдём. Чуйка у меня такая.

– О, Дефа заведу без проблем! Или ту «Ниву», которая пикап – тоже классный аппарат.

В общем, транспортный вопрос решили. Значит, мы на колёсах, и это хорошо.

Осталось мне для себя ещё один момент прояснить. Я из разговора поняла, что этой ночью Ольсен упокоил морфа. Значит, было нападение. Выстрелов мы ночью не слышали – но это понятно, арбалет стреляет тихо. Но возник у меня вопрос: а где тело морфа? Пришлось спросить.

– Ага, было дело, было тело. – скаламбурил Виктор. – Только морф несвежий оказался, подпорченный. У него голова оторвалась. И вонял он жуть как. Пришлось подальше оттащить, чтобы аппетит вам не портил.

– Причём тащили уже по частям. – добавил Рыбак. – Потому что, пока его багром цепляли да волокли, у него ещё и руки отвалились. Непрочный оказался.

Так я узнала новость: что морфы, хоть и опасны, имеют вот такую уязвимость. Если подумать – вполне ожидаемо это. Ведь морф – это, по сути, «зомби со стажем». Как минимум неделя нужна «синяку», чтобы отожраться до этой стадии. А что такое недельный труп? Это уже стадия гнилостного разложения, насколько я помню. Причём на воздухе гниение идёт в несколько раз быстрее, чем в земле. Так что ничего удивительного. Ну разве что одному удивиться могу: что я уже способна рассуждать на эту тему совершенно профессионально, без всяких эмоций вроде омерзения… Хотя – чему удивляться-то? Мы среди этих живых трупов обитаем уже Бог знает сколько. Привыкли, однако.

– Так, если вопросов больше нет – давайте выдвигаться. Времени у нас мало, а дел на сегодня запланировано – выше головы. Нам ещё рации надо проверить перед выходом.

– Да, всё понятно. Пошли, проверим связь. – отзывается Тимофей. – Мне же ещё Ильича проинструктировать надо. Да и Сан Санычу надо хоть одну рацию оставить.

Базар, Вокзал.

Мы выдвинулись с Базы около девяти утра, двумя группами. Наша имела позывной «Соседи», вторая группа – позывной «Рыбаки». Понятно, что выбор названий был сделан по именам (точнее, никнеймам) лидеров. Как по мне – довольно удачные названия отрядов. Если кто будет слушать наш эфир, хрен догадается, что за «соседи с рыбаками» тут ходят. Мало ли? Ну на рыбалку народ собрался, по-соседски… А База – она так и осталось «Базой», такой позывной Сан Санычу дали, тоже нормально звучит. Солидно!

Единственно, что лично мне не понравилось – что идём пешком. Хоть Сосед и объяснил целесообразность своего решения, а всё равно – жаль, что мой «скаут» на базе остался! Сроднился я с ним за это время.

А три оставшихся квадрика достались группе Рыбака. На восемь человек – самое то. Да, немножко завидно. Хотя, понимаю – целесообразность и тут рулит. В общем, «рыбаки» на квадриках вышли с Базы через главный вход – и помчались на колёсах к северу, на полигон, куда мы с Владом вчера вечером Машу сопровождали. А мы, на своих двоих – вышли через южную калитку, в сторону гостиницы «Белый ключ» и «Парка птиц».

По узкой тропинке шли парами: впереди Сосед и Шатун, за ними Радомир с одноруким егерем, потом Тим с «фельдшерицей» Аней, и замыкали мы с Владом, прикрывали тыл. Поэтому нам сзади не очень понятно было – а чего мы, собственно, остановились перед выходом из леса на трассу? Пришлось спросить.

– Да тут с Гостиницей непонятки. – ответил, не оборачиваясь, Рыжий и Пушистый. – Нас предупредили ещё вчера, когда я с Вокзалом связывался: мол, в Гостиницу не ходите, там делать нечего. Причём даже повторили специально – мол, не суйтесь! И просили подтвердить, что я услышал. А это значит…

– …Что дело серьёзное. – ответил я. Как говорится: «понял, не дурак».

Вот и Виктор с Иваном подтвердили худшие опасения. Они успели скрытно подобраться поближе к трассе, откуда через дорогу Гостиница видна, как на ладони. И теперь искажённый рацией голос Соседа сухо комментировал увиденное:

– Живых не наблюдаю. Мёртвых тоже. Окна разбиты, решётка с одной стороны выломана, вторая на одной петле висит. Такое ощущение, будто грузовиком таранили. Я бы туда не ходил без особой надобности. Ждите нас, отбой.

Буквально через минуту разведчики вернулись, и Витька продолжил:

– Значит, так: там и правда делать нечего. Играть в Пинкертонов, выяснять, что там произошло – не было у нас такой задачи в планах. Ну и тем более – есть большая надежда увидеть сегодня Лесника, и всё узнать из первых рук. Поэтому идём тихонечко мимо, вдоль дороги. Не высовываемся. Смотрим по сторонам.

Как сказано было – так и прошли мы по этой улочке Песчаной дальше, мимо парочки неплохих капитальных домов за красивыми коваными заборчиками – балкончики, башенки, беседки, каминные трубы на крыше… Богато живут, сразу видно. Но вот живут ли сейчас? Я честно скажу – так и не понял. Следов грабежей вроде нет, забор и окна целые. Мы и раньше, до рейда в Парк, мимо этих красивых домиков несколько раз ездили, и хозяев не видели. Впрочем, это как раз не удивительно – если там кто и был в тот момент, самая разумная тактика с их стороны – закрыть поплотнее шторы и не отсвечивать. А сейчас, спустя время, следы заброшенности чувствуются уже сильней. Вон, на дорожках, сколько листьев и веток ветром накидало! Тут явно не подметали больше недели.

– Думаю, хозяева этих домов могли ближе к людям перебраться. – говорит Владимир. – Здесь же они на отшибе совсем, опасно тут… Тем более – заборчики-то у них декоративные, низенькие. Красивая ковка, спору нет. Но защита никакая.

Я согласился – будь я на месте хозяев, тоже предпочёл бы свалить туда, где больше народу и крепче забор.

Следующим объектом на нашем пути был тот самый «Парк птиц», где Серёга – наш старый Серёга, который ушёл – схватился с залётными мародёрами. Откуда он полтушки свиной притащил. Эх, вкусен был мини-пиг. И – снова «эх!» – где же наш Серёга? Добрался ли до дома? Боюсь, нам этого никогда не узнать…

Ворота «Парка птиц» были распахнуты, территория пуста, животных не видно и не слышно. Возле входа в помещение конторы на земле валялись кости – сильно обглоданные и фрагментированные. Кто-то тут жрал.

– Предлагаю не тратить время на осмотр. – говорит Сосед. – Сдаётся мне, нет там ничего хорошего. Что и было – то растащили, поди. А зверей да птиц…

– …Слопали. – ставит точку Шатун.

– Если останется время, на обратном пути можем осмотреть и Птичий парк, и те красивые домики. А сейчас наши цели: Базар, Больница и Вокзал.

– Базар-Вокзал! – шутит Рыжий и Пушистый.

– Типа того… Короче – хорош лясы точить. Вперёд!

Чемпион войск РХБЗ.

Перед выходом Тимофей записал мне в блокнот частоты и позывные групп. Рация у нас на большом квадрике, уже знакомая мне двухдиапазонная «Эрика». Приличная модель, довольно мощная. Думаю, по всему маршруту связь будет обеспечена. Ну а пока я могу потренироваться с Санычем, что на Базе остался.

– База, ответь Рыбакам. Здесь Ильич. Приём.

– Привет, Ильич. Здесь Саныч. Слышу тебя отлично. Приём.

– Ясен пень, что слышишь отлично! Мы и на километр ещё не отъехали.

– Ладно, попозже тогда. Пойду пока делами…

– Мужики! Напоминаю про радиодисциплину! – влезает в наш разговор с Базой голос Рыжего и Пушистого. Ага, он нас тоже слышит. Ладно, учтём. И правда, не будем засорять эфир пустыми разговорами.

– Всех слышу отлично, всё понял. Отбой!

Мы движемся по лесной дорожке. Рыбак говорит, что скоро будет поворот на полигон. Я здесь ещё не был.

– Мы вчера квадрики не светили у военных. – говорит Рыбак. – В лесу их оставили, под присмотром наших бойцов. А сами пешком дошли. Предлагаю поступить так же.

Вот и поворот. После него – проезжаем ещё немного, и вскоре Мария (а за рулём она) ещё раз сворачивает – теперь в лес, прочь от дороги. Ещё одна предосторожность.

– Так, кто с нами к военным, а кто останется здесь караулить? – спрашивает Рыбак.

Идти на полигон вызвались мы с Серёгой Мурманским. Значит, у машин остаются Лора с Ирой, пожилой егерь Степан Иванович, и наш земляк из Миасса – Виталий. Нормально разделились, поровну.

– Лора, ты тоже будь на связи. Моторолку свою включи, если что – я вызову. – говорит Рыбак.

– Хорошо. Только мы с Ириной три квадрика вдвоём не перегоним. Поэтому постарайтесь без эксцессов.

– А ружья берём? – спрашиваю я.

– Конечно. У кого есть – берём. Только не надо за них держаться слишком нервно. Просто помните, что у тамошних бойцов оружие серьёзнее нашего. Ружья против «Калашниковых» не катят.

– Да я не собирался с ними воевать!

– И я тоже. Поэтому идём как в гости. Наш имидж – «охотники на привале». Собственно, они нам ещё и рады будут: мы же доктора привели.

В общем, по этой инструкции мы и действовали дальше. Дошли пешком эти метров пятьсот-семьсот, издали поприветствовали часового (помахали) – чтобы, значит, от неожиданности не начал стрелять с перепугу. А то ведь мы чуть раньше срока прибыли – полдесятого только, а они к десяти ждали… Но нет, нормально нас встречают. Ну и мы такие идём: ружья за спиной, на мордах лыба.

Вышел к нам сержант – боевой такой, подтянутый. Взял у Марии сумку медицинскую – донести. Вежливый! А мы трое остались у входа в палатку. Думали – скучать будем. Но не тут-то было! Оказалось, что солдатики от безделья коротают время за древнейшей из игр: за шахматами. Чуть ли не чемпионат в блиц у них тут ежедневный. Ну правильно, а что им ещё делать, в лесу? И хорошо, что шахматы, а не домино какое…

Некоторое время мы просто стояли и следили за игрой. Даже на мой, не очень искушенный взгляд, было ясно, что один из бойцов (в очках, натуральный ботаник) играет на голову лучше своих оппонентов.

Ботан, действительно, играл резко и быстро, не тратя на ход больше пяти секунд. Его соперники порой не успевали придумать хороший ответ на атаки – и либо делали ошибки, ведущие к проигрышу, либо просто начинали «тупить», на что тут же следовали подгоняющие реплики «болельщиков». Да, я знаю, что это против правил блица – подгонять игрока. Но это были суровые армейские шахматы. Здесь свои правила.

Кстати, у них тут и часов не было. Был простой секундомер, установленный на пять минут. Время на ход, кажется, не задавалось жёстко. Но если игрок начинал «тупить» – спуску не давали.

– Мужики, а можно я с победителем сыграю? – неожиданно вылез Серёга, когда Ботан разнёс в пух и прах очередного соперника. – Я, правда, не играл давно… Но уж очень хочется.

Надо отметить, что не смотря на внушительность фигуры, Сергей (при желании) мог и сам выглядеть тем ещё «ботаником». Чего стоят одни его очки с сильными диоптриями, за которыми прячутся наивные, едва ль не детские глаза… (На самом деле – нет. Но при желании Серёга может и это изобразить. А сейчас желание явно имелось).

– Ну… Пожалуйста. Садитесь. – сказал Ботан, пряча за спиной две пешки в кулаках.

Сергею досталась чёрная. Быстро расставили фигуры на доске, запустили отсчёт времени. Рядовой войск РХБЗ под кодовым именем «Ботан» начал классический ферзевый гамбит. Наш товарищ с севера – ответил не менее классической славянской защитой. И я вам скажу – темп они оба взяли офигенный! С какого-то момента партии даже мне, чайнику, стало понятно, что чёрные «давят» белых. Ходу примерно к тридцатому инициатива окончательно перешла к Сергею. Секундомер едва отмерил половину матча, когда раздался чуть виноватый голос Серёги:

– Мат. Извини.

Что дальше? Мария занималась здоровьем лейтенанта примерно полчаса. За это время Сергей успел сыграть пять партий: три с Ботаном, и ещё по одной с другими солдатиками. Выиграл все.

– Ну ты мастер! – восхищённо сказал я.

– Да просто гроссмейстер. – добавил Рыбак. – Таль, Ботвинник и Корчной. Причём – сразу.

– Ой, да ладно уже вам... – скромно потупился Сергей. – Зовите меня просто «Док». Или «Чесс». Как вам больше нравится.

– Хм… Чесс… Звучит неплохо. – отозвался Рыбак. – Помнится, тебе как раз позывной был нужен. «Чесс на связи» – вполне себе годно для радио.

– Осталось только мне рацию найти. – подмигнул новоиспечённый камрад под шахматным ником.

Ресторан с привратницей.

От «Парка птиц» улица заворачивала влево. Тут уже начинались более обжитые места: дома за высокими заборами стояли часто, почти вплотную. Ставни, как водится, закрыты. Людей на улице не видно. А ведь здесь совсем не далеко магазин – тот самый, принадлежавший депутату и «генсеку» Борису Левоновичу, где мы взяли свой первый «хабар» (и где Тимофей выгодно обменял нож на дробовик, упокоив тем ножом «синяка»)… А на площадке перед магазином должен быть стихийный рынок – мы были там дней десять назад… или девять?

Не важно. Всё равно до рынка мы не дошли. Пришлось остановиться раньше, потому что…

– Опа! А это что за чудо? – спросил идущий впереди Шатун.

Мы с Денисом выглянули из-за спин впередиидущих, и увидели, действительно, нечто странное. Тут, в домике справа от дороги, была забегаловка под названием «Облака». «Ресторан-Бар» – гласила вывеска. Мы не раз проходили и проезжали мимо, но заведение было всегда закрыто (что не удивительно в эти смутные времена). А вот теперь там, кажется, принимали гостей.

Во-первых, перед «рестораном» стояло несколько машин весьма характерного вида (о них напишу дальше). Во-вторых, рольставни на двери и на окнах были подняты. В-третьих, из заведения доносились звуки ритмичной музыки в стиле «ум-ца-ца». Но главное – у ресторана появился «швейцар»!

Если точнее – это была «швейцарша». На принадлежность существа к женскому полу недвусмысленно указывали вторичные половые признаки (наверное, так бы мог выразиться Тимофей… я же скажу проще – сиськи, буфера, груди). Причём груди были большие и синие.

Кто-то привязал совершенно голую зомбачку к столбику перед рестораном. Может быть, когда-то она была официанткой в этом заведении? А может и хозяйкой… Даже сейчас, в состоянии синего зомби, видно – женщина была, что называется – «в самом соку». Огонь баба! Одна беда – мёртвая… да не до конца.

Талию зомбачки охватывала толстая верёвка. Конец крепился к бетонному столбику напротив двери. А длина была подобрана таким образом, что ни пройти мимо по тротуару, ни войти в «ресторан» было нельзя, не попав в горячие объятия привратницы.

Хорошо, что мы остановились метров за двадцать до неё. Но и то – зомбачка нас уже заметила, навелась на цель… и если бы не верёвка, давно бы уже кинулась на нас, как на добычу. Но верёвка была крепкая, так что голая синяя женщина могла только тянуться в нашу сторону, шаркая ногами на одном месте, размахивая руками… и тряся «вторичными половыми признаками». Короче – жуткое зрелище.

– Всем стоп. Дальше не идём, сдаём назад потихоньку. – негромко скомандовал Сосед.

Мы отошли шагов на пятьдесят, держа «привратницу» не прицеле и контролируя улицу вокруг. Мало ли… И только когда привязанную зомбачку скрыл от нас угол забора – остановились и устроили совет.

– Ну что, какие предложения будут у коллектива? – спросил Сосед. – Я бы предпочёл обойти стороной. Тут проход дворами есть, если карта не врёт. По нему выйдем на параллельную улицу, Бажова – и по ней туда же, на рынок, как планировали. Ну или ещё вариант: попробовать в кафешку зайти, посмотреть, что там и как. Пообщаться с местными…

– Ага, только сначала ещё придумать надо, как мимо этой дамы просочиться! – заметил Рыжий и Пушистый.

– Да завалить её, и всё. Как ещё с «синяками» поступают обычно? – сказал Иван.

– Тут свои обычаи могут быть в ходу, однако. – заметил Денис. – Если в кабаке гуляет братва, а это наверняка именно так и есть, они могут нам предъяву кинуть, если мы их торпеду завалим. Для того её и привязали тут, сто пудов.

– А мне вот интересно – сами-то они как входят и выходят? – говорю я. – То есть понятно, самый очевидный вариант, что на поверхности: через заднюю дверь. В таком заведении обязательно должен быть ещё один вход, служебный. Но как-то должны они её привязывать, отвязывать… Может, у них защита какая есть?

– А что, если они её куском мяса выманивают, чтоб отошла? А пока она жрёт – проходят. – сказал Шатун.

– Или каким-нибудь хитрым блоком за верёвку оттягивают? – предположил Тимофей.

– Слишком сложные конструкции вы предполагаете. – Денис хмурится скептически. – Я боюсь, что криминальные элементы до блоков не додумаются, а мясо сожрут сами. Всё может быть проще и веселее – с их точки зрения, конечно. Например, они могут отвлечь зомбачку от двери, вытолкнув в её объятия какого-нибудь постороннего гражданина, так называемого «терпилу», либо кого-то из своих шнырей... например, проигравшегося в карты.

– Ну это ты вообще каких-то отмороженных беспредельщиков вообразил. – говорит Рыжий и Пушистый.

– А почему ты думаешь, что они не такие? – парирует Дэн. – Именно такие и бывают обычно.

– А ты, выходит, у нас большой знаток криминального мира? – пытается подковырнуть Дениса Сосед. Но Дэн не обращает внимания на его выпад, он серьёзен и уверен.

– Ну, как бы, был практический опыт. С некоторыми представителями пришлось столкнуться в жизни. Поэтому я буду активно возражать против предложения – пойти к ним, потереть за жизнь. Кто вам сказал, что бригадиры бандюков будут вообще с нами что-то обсуждать? Мы для них кто? Ну не ровня, точно. А если мы для них не «свои», то есть всего три варианта: мы либо конкуренты, либо мусора, либо, опять же, «терпилы». Других классификаций их взгляд на мир не предполагает. Ну а нам не с руки в любую из этих категорий попадать. Поэтому говорить нам с ними не о чем. Вот грохнуть их – другое дело! Но…

– Что «но»?

– Но мы не знаем даже, сколько их там, чем вооружены… Поэтому я за твой вариант: обойти стороной, потолкаться на базаре, разузнать, что да как. И только потом планировать какие-то действия. Короче: силовые операции требуют информационного обеспечения.

– Ну ты загнул! Красиво формулируешь. И что более важно – по сути верно. Ладно, значит в обход. – Сосед машет рукой, указывая в проход между домов на другой стороне улицы. – Давайте сейчас туда, парами. Двое перебегают дорогу, остальные прикрывают. Кто уже перебежал – начинает прикрывать бегущих. И так далее. Чур, мы с Иваном первые!

Они срываются с места, быстро достигают противоположной стороны, и тут же устраиваются с карабинами на углу дома. К счастью, дорога по-прежнему пуста, никому нет дела до нас. Так, парами, перебегаем все.

– Отлично. Теперь дворами, потом по улице Бажова, к базарчику.

Я бросаю прощальный взгляд на ту сторону дороги, где привязана у дверей голая синяя женщина. Жаль её, конечно. Ох, нехорошо с ней поступили. Упокоить – это одно, а на привязь сажать… Бандиты, одно слово.

Ах да! Мой взгляд перемещается с выдающихся достоинств зомбачки на автомобили, припаркованные у забегаловки. Я же собирался сказать про них, да чуть не забыл.

Машин всего четыре. Белая приора, «заниженная» до такой степени, что вряд ли сможет переехать «лежачего полицейского». Вазовская «десятка», тонированная «по кругу». Немецкий кроссовер, BMW X5, если не ошибаюсь. И кончено же – «джип широкий», то бишь Jeep Cherokee… не скажу точно, в каком кузове, но где-то середины «нулевых». Да, предыдущая версия, из «девяностых», смотрелась бы здесь даже более уместно. Глянешь на эти машины, и сразу ясно, что тут гуляют «деловые пацаны»…

Да, прав Денис – нам с ними вряд ли есть о чём разговаривать. Хотя и начинать вот-так сразу со стрельбы – пожалуй, ни к чему. Не наш метод. Ну не могу я себя заставить стрелять в людей, которые лично мне ничего плохого ещё не сделали. Вот как сделают – тогда извините! Мало не покажется.

Первая кровь.

Мы почти час бездельничали возле квадриков, пока, наконец, дождались наших. Правда, мы за них особо и не переживали – Ильич был на связи постоянно. Сказал, что Маша занимается больным, а они смотрят, как Сергей там всех в шахматы уделывает. А мы же тут просто скучали.

А когда наши, наконец, вернулись – мы сразу по машинам, и вперёд. Что интересно: так вышло, что у нас сегодня сплошь бабы за рулём. Мария ведёт большой «Поларис», с ней борт-стрелками Ильич и Степан Иванович, плюс ещё новенький, Сергей, пассажиром. Я веду свою привычную «Ямаху», со мной стрелком Виталий. Ну а Ларисе пришлось сегодня сесть за руль «Стелса», и Рыбак с ней. Они едут первыми, а я замыкаю «пелетон».

Мы не стали возвращаться от Полигона к Базе. Вместо этого проехали краем леса, по южной границе бывшей военной части. Вышли на широкую грунтовку, возле того родника, о котором нас предупреждал Витька – чтобы не пили из него. Да мы и не собирались! Там не родник даже оказался – небольшое болотце. От него как раз повернули на юг, и где-то с километр проехали по широкой, но ухабистой дороге.

Вот лес перед нами расступился, и показались дачные посёлки – два, справа и слева от дороги. По колонне передали сигнал остановиться, передние машины замедлились, мы догнали их и тоже встали.

– Осмотреться надо. – сказал Рыбак, слезая с «Полариса». – Лорик, Ирина, Ильич, со мной. Остальным охранять технику. Мы быстро.

Ну, осмотреться так осмотреться... Ишь, как заговорил наш рыболов-филолог! Вот что значит – поставили старшим в группе. Уже и тон командирский сразу появился. Последняя фраза только лишняя, по моему скромному мнению. Не должен командир отчитываться, когда вернётся. Ну да ладно, этот опыт ещё придёт.

Осмотрелись… Смотреть-то, правда, особо и не на что: заборы с обеих сторон, за заборами домишки. Людей не видно, машин тоже. Или в город на зиму все с дач перебрались (но это вряд ли, учитывая, что город полон мертвецов), или просто попрятались – это более вероятно.

А кстати, интересно – чем народ в своих норках занимается? Растить что-то на грядках уже не сезон. Гулять – страшно. Смотрят по телевизору старые фильмы? Улучшают рождаемость в стране? Это, конечно, неплох…

Додумать мысль до конца мне помешал резкий звук выстрела. Я даже присела машинально. Стреляли откуда-то справа, от домов. Чёрт! А мы на голом месте, здесь и укрыться негде!

– Назад, к машинам! Бегом! – крикнул Рыбак. Он уже бежал сам, попутно хватая за руку Ларису, пытаясь и меня (присевшую) подхватить на бегу. Впрочем, мне помощь и не требовалась. Едва заслышав команду «назад», я вскочила сама. Ноги уже несли меня по дороге туда, где мы оставили квадроциклы, под спасительную защиту леса. Все бежали, четверо. Только мы с Лорой – неслись, как горные козочки, а Рыбак и Ильич – топали, как два молодых гиппопотама.

Добежали, кажется, за считанные секунды. Давно я так не бегала, со школьных времён, наверное. Стометровку за пятнадцать – это какой разряд? Ладно, это лишние мысли, посторонние. Отставить.

Главное – добежали, все четверо тут. Нас уже встречали встревоженные караульные. Впереди всех – Мария.

– Жень, что у тебя с лицом? – спросила она.

– А что не так? – выдохнул Рыбак. Он явно запыхался. Да, собственно, и все мы. Мало бегаем, однако!

– У тебя кровь на щеке. Ты присядь пока, я сейчас обработаю.

Она метнулась за своей укладкой. А мы с Лорой глянули – и правда, на левой скуле у него кровило.

– Слушай, а может тебя выстрелом задело? – сказала Лариса.

– Да ладно! Я бы тогда и бежать не смог. Хотя… может, ты и права. Как будто обожгло что-то. Я подумал – мошка укусила. Но тут ещё этот выстрел, мы побежали, и уже не до мошек стало.

– Это не мошка. – сказала вернувшаяся Мария. Она принесла флакон антисептика, салфетки, бинт, пластырь. Деловито убрала кровь со щеки, осмотрела, ещё раз промокнула тампоном. Мирамистин, хорошая штука.

– Похоже, чиркнуло по касательной. Под кожей ничего нет. И хорошо. Я просто пластырь наложу.

– Я не понял… Так что, это меня пулей задело, что ли? – похоже, Рыбак сам ещё не поверил в эту реальность.

– Скорей уж пулька. Или шарик от пневматики. По размеру царапины так предполагаю.

– Да какая пневматика? Ты же сама слышала – как бабахнуло. Двенадцатый калибр, не иначе.

– Значит дробь. Мелкая. Утиная.

– Да, вот это похоже. А расстояние там было шагов пятьдесят, наверное. На такой дистанции мелкая дробь, считай, уже на излёте. Но всё равно… оцарапала, зараза. – и, видимо осознав, насколько близко в этот раз «пролетело», Рыбак возмутился. – Ну и гады, слушай! Это ж додуматься надо! В незнакомого человека стрелять из ружья, на поражение… пусть даже утиной дробью! Свинство! Не будь я сейчас на задании, да с командой наполовину из женщин – пошёл бы прямо сейчас, да разнёс бы всю деревню вдребезги пополам!

– Тише, тише. Тебе сейчас посидеть хорошо бы. – сказала мужу Лариса. – Не надо никуда бежать, никого разносить. С кем разносить-то будем деревню? С нами, бабами, да стариком Иванычем?

– Ну, в общем, да… ты права. Слабоват у нас отряд. И патронов, кстати, мало. Ладно, пусть живут. Пока. – он хищно стрельнул взглядом. – Но я их, гадов, запомню…

– Ладно. А делать-то дальше что будем? – это уже Ильич вернул беседу в практическую плоскость.

– Что делать? Для начала – свяжись с Рыжим. Сообщи, что нас обстреляли. Стреляли из этого… садового товарищества «Учитель»… учителя, мля. Был один выстрел из гладкого, потерь нет. Что мне дробинка прилетела – сообщать, разумеется, не надо.

– Понял.

– А дальше, как связь закончишь, помчимся вперёд со всей возможной скоростью. По движущимся им попасть сложнее, плюс стрелки будут видеть, что мы не в их сторону, а мимо едем. Глядишь, поберегут патроны. Наверняка у них с боекомплектом так же грустно, как у нас.

– А вдруг ты ошибаешься? Не нарвёмся мы? – спросил Чесс (это Сергей, у него наконец-то появился свой позывной. Только рации пока нет.)

– Не должны. Тут открытое пространство со стороны «Учителя» – меньше сотни метров. Фактор внезапности, плюс скорость, плюс то, что целей три – а стрелок, вероятно, всего один… Короче, я не думаю, что есть большой риск. Было бы там всё серьёзно – несколько стрелков, куча патронов – нас всех уже постреляли бы, пока мы там прогуливались. А раз не постреляли – значит стрелок один, проскочим.

– Но вот шапочки вязаные, или маски, у кого есть – я бы советовала надеть. – сказала Мария.

Она однозначно права. И шапочки у нас есть, почти у всех. А у кого нет шапочки – тот капюшон натянет. Какая-никакая, но защита. А Рыбак натянул свою шапку-маску. Ну, прямо Рэмбо, из того самого фильма.

Пяти минут хватило нам на подготовку. За это время Ильич связался с Тимом, сообщил всё, что нужно. С той стороны приняли, в ответ сказали, что у них всё спокойно.

Ну что же, значит – по коням. И вперёд со всей скоростью. На «авось»…

– Жень, а других вариантов у нас нет? – спросила Лариса, уже заводя мотор. – Ну, объехать, может быть..

– Нет, объезда тут нет. Нам или вперёд, или возвращаться на Базу. А это, как ты понимаешь, не вариант. В том направлении Соседская группа ушла, нам там делать нечего. Поэтому держимся крепче – и погнали!

О курсе семёрки и ценности патронов.

Ну вот и базарчик. Здесь многое изменилось с тех пор, как мы заезжали сюда с Лесником, раздавать продукты бабушкам и конфеты детишкам. Если раньше торговля велась с земли, с картонок и ящиков – теперь всё более цивильно. Кто-то сколотил деревянные лотки – грубые, но практичные. И товар на прилавках разнообразнее. В прошлый раз я заметил только картошку да яблоки, молоко да яйца куриные. Теперь же, гляжу, появились и промтовары: топоры и прочий ручной инструмент, одёжка кое-какая (может и ношеная, «секонд-хенд», но чистая)… и даже книжки!

Я не поленился, подошёл к лотку. «Букинистом» оказался парнишка лет двадцати. Свою библиотеку распродаёт, что ли? Или, может, награбил где? Спрашивать глупо – ясно, что правду не скажет. Да и какая мне разница… Глянул на обложки. Фантастика в основном. Даже «Эпоха мёртвых» есть! Ну правильно, ходовой товар, очень актуальная нынче книжка!

– Почём Круза отдашь? – спрашиваю.

– Пять кило картошки за любую. – отвечает «букинист». – Или пять яиц.

– А семёрой это сколько будет? – пытаюсь выяснить «курс патрона». Не то, чтобы собираюсь реально разбрасываться скудными запасами 7,62х39, конечно нет! Просто интересно.

– А ты, дядя, смешной! – кривится парень. – Беркема обчитался, что ли? Это у него в книжке «Мародёр» за патроны торговали. У нас такого нет.

– Почему?

– Да просто патронов на руках у населения не густо… Где взять-то?

– А, ну так я ж не знал. Не местные мы.

– То-то и мне твоя физиономия незнакомой показалась. Не ошибся, значит… А откуда? Если не секрет…

– Да с Карабаша только сегодня пришёл. – я заранее подготовил эту легенду. Карабаш рядом, как раз на севере, за Таганаем, откуда мы и пришли.

– Ну да, у вас, поди с патронами пожирнее… – продавец задумался. Похоже, моя легенда работает. Более того, у парнишки, кажется, глаза загорелись, на патрончики-то. Но пытается лукавить, хитрец. – Ладно… Пусть у нас так и не заведено, но в виде исключения – могу продать за семёру. Пять патрон за книжку.

Я достал из нагрудного кармана обойму от СКС с десятью патронами – чтобы продаван убедился в моей «платёжеспособности». На весь базар не свечу богатство, разумеется – просто показал, выщелкнул один патрон, остальное сразу убрал.

– Пять штук многовато будет. Могу дать один.

– Три. Один себе засунь, знаешь куда? – хорохорится малец. Я мог бы его осадить, конечно. Даже физическими мерами воздействия. Но понимаю, что борзеет мелочь неспроста: периметр базарчика контролируют «деловые» ребята, явно – бойцы из той бригады, чьи «бригадиры» заседают в ресторанчике, который мы обошли. «Букинист», как и прочие торговцы, платит десятину – а значит, находится под их охраной. Потому и борзый такой, с пришлым-то покупателем… В общем, скандалить мне не с руки пока. Поэтому я просто убираю патрон в карман, и говорю спокойно:

– Ну, не хочешь – дело твоё. Я пойду, ещё посмотрю. Может, дешевле найду.

– Да не найдёшь. Я тут один книжками торгую. – говорит парнишка уже вполне примирительно. – Ладно… Ради хорошего человека и для почина – скину. Давай за один.

– Нет, пожалуй. Я передумал. Расхотелось читать.

– Эх, дядя… Я тебе такую скидку, а ты… Между прочим, книжка очень жизненная. Как раз про наше время. Круз-то молодец – предвидел всё, как случилось. И про зомби, и даже про морфов… А ты, дядя, знаешь ли, что он больше не напишет новенького? Помер ведь он, ещё зимой… Где ещё такую книжку найдёшь?

– Сам напишу. Ещё лучше будет.

– Ну-ну… Рассказывай!

– Кстати! – я уже собрался поворачивать к другим лоткам, где топоры, но тормознулся. – А что про морфов-то слышно? У вас они тоже есть?

– Как не быть! Дней пять уже как появились. Страшные, чёрные. И ловкие, гады. Если от простых синяков отсидеться за забором можно было – от этих хрен спрячешься. И забор им не помеха. Сколько народу уже пострадало, кто не знал… У меня соседку в собственном дворе сожрал морф, среди бела дня. Вчера баб Клаву хоронили… то, что осталось. А остались одни кости. Так-то!

– Да, жуткое дело. – киваю я. – Ладно, ты не серчай, я похожу, погляжу. Может, ещё вернусь.

– Ну подходи, дядя. Поторгуемся. – лыбится «букинист».

Я иду дальше. На самом деле, брожу по базарчику я не один. В паре шагов позади – Шатун. И ещё, в других концах рынка, по своим делам ходят однорукий егерь Михаил из Гремучего и Радомир. Но все мы, конечно, друг на друга иногда поглядываем. Контролируем на случай возможных эксцессов. А еще нас прикрывают Влад, Денис и Тимофей – но они уже издалека.

Мы когда ближе к рынку подошли – решили, что толпа из восьми человек, да ещё с ружьями, тем более с карабинами, будет слишком заметной и даже вызывающей. Поэтому разделились. Четверо остались за трансформаторной будкой, четверо разошлись по одному. Вроде как затерялись среди других покупателей.

Пришлось, конечно, и карабины оставить на попечение наших товарищей. Я впервые за две недели остался вообще без оружия, не считая ножика на поясе. Как голым себя теперь чувствую. Ивану чуть проще жить – он свой обрез под курткой держит. Радомир безоружный, правда, хоть с топориком за поясом. Ну а дядя Миша совсем без ничего – но не думаю, что кто-то обидит калеку. А обидит – так наши рядом.

Ещё мы сознательно Анну оставили с нашими караульщиками, хоть она и просилась по рынку прогуляться, любопытно ей. Но я подумал – девка молодая, симпатичная… Ещё и рыженькая такая, заметная. Не ровен час, проявит интерес к ней какой-нибудь боец из бригады. И придётся нам Анютку с боем отбивать. Зачем нам раньше времени конфликты? А ведь мы перед Ринатом за неё отвечаем. Поэтому Анне пришлось отказать. Вместо рынка я ей пообещал полную свободу передвижения в местах более цивилизованных – в Больнице и на Вокзале.

А пока – гуляем дальше. Вчетвером, но вроде как порознь. Я хожу, примечаю цены, ассортимент. Прямо скажем, небогато здесь. Всё больше продукты со своих огородов. Ну, хорошо, хоть картошка, морковка да капуста есть у людей. Глядишь, с голоду не помрут в долгую здешнюю зиму. Но к весне поиздержатся точно.

Магазинных продуктов – консервов, круп, макарон – очень мало. Похоже, что запасы в торговых точках и на складах держат какие-то предприимчивые ребята, или сильные бригады. На рынок продукты оттуда «выбрасывают» скудно, дозированно – чтобы, значит, цены не опускать. Умно, в общем… Но хреново для населения. Похоже, что времена, когда Лесник раздавал консервы и крупу – прошли навсегда. Теперь даром ничего не дают. А банка тушенки равняется уже двум десяткам яиц или двадцати килограммам любых овощей. Дорого! И по мне – не стоит того.

Ладно, пора возвращаться. Так я и не куплю здесь ничего. Патроны тратить жалко. Тем более, если считать по курсу, как парнишка предложил в итоге – выходит, за один 7,62х39 можно взять пять кило картохи. Я считаю, это очень невыгодный курс. С десятком патронов я могу взять целый КамАЗ провианта. С тремя десятками – продовольственный склад. Потому что патроны-то сами по себе – ценность не великая. Они становятся ценностью только тогда, когда к ним прилагаются стволы и хорошие стрелки.

Маленькие человечки.

Мы проскочили! Страшно было, конечно. Выбраться в чистое поле, под возможный выстрел – это раз. Ухабистая дорога, на которой запросто можно опрокинуться – это два. Но я всё-таки умудрилась провести квадрик на бешенной скорости, да по этим кочкам. Сказался, всё-таки, старый опыт – как мы на Ниве по астраханским крутым бережкам на рыбалки катались. Там тоже порой такие горки были, да ухабы…

Короче – миновали мы короткий, но опасный участок между садовыми товариществами. Дальше снова лес пошел по сторонам. Вернее, по одной стороне, по правой – лес. А по левую руку – так, заросли какие-то невысокие. Но и они прикрывают нас, к тому же и жилые строения в той стороне довольно далеко.

Дальше настоящий лес закончился совсем, только редкие деревца да кусты остались. Видно, это и есть тот самый распадок. Тут тоже относительно безопасно – посёлок видно, но расстояние до него всяко больше дистанции прицельного выстрела. Поэтому скорость снизили, дальше едем в спокойном темпе, без гонки. Дома наверху где-то, а мы по дну долины идём.

Речку нашли, проехали вброд сходу – она мелкая, по сути, просто ручей. Остановились только один раз, в зарослях каких-то, что со всех сторон от любопытных глаз нас укрыли. Там наскоро перекурили, да Ильич сеанс связи провёл. С Базой поговорил, с Санычем – спокойно всё у них, гостей незваных не было. Потом с Рыжим и Пушистым связался – у них тоже всё по плану, на Базаре они. И тоже всё спокойно.

Даже странно – казалось бы, мы по безопасному маршруту пошли, пустырями да окраинами. А они наоборот – в самый город сунулись, где случиться может всё, что угодно. Однако же, у них спокойно, а по нам вот, стреляли. И повезло ещё, что так легко мы отделались, одной царапиной у Женьки.

Всё. Покурили, новости узнали – пора двигаться дальше. И мы уже расселись по машинам, приготовились трогаться. Как вдруг…

Кусты шелохнулись, и на «нашу» поляну вышли два маленьких человека. Вот так значит. Не от всех любопытных глаз мы спрятаться смогли.

– Здравствуйте! – говорит первый маленький человек. – А мы видели, как вы ехали. Классные машинки. А покатаете нас?

Лет восемь ему, наверное. Одет по сезону – в курточку и сапоги. Шапки, правда, нет. Второму, кажется, на годик меньше. У этого и шапочка в наличии. Мужичок-с-ноготок. И тоже вежливый. И деловой.

– Здрасте! Вы Вовку не слушайте, это я вас первый увидел! Чур, меня первого покатайте!

– Ну здравствуйте, молодые люди. – говорю я вполне серьёзно. – А ваша мама знает, что вы одни тут гуляете? Она вам разрешила?

– Вовке мамка разрешила. – отвечает младший. – А мне папка велел гусей пасти, чтобы чужие не украли. А если чужие гусей скрадут, я орать буду, папка с ружьём прибежит и всех застреляет.

– Папка у тебя, видать, сильный.

– Кончено сильный! У него ружьё. Он двух синяков уже пострелял.

– А вы сами-то не боитесь синяков? Вдруг утащат вас?

– Нет, не боимся. – это уже старший отвечает, который Вовка.

– Синяков мой папка пострелял! – продолжает гнуть свою линию мелкий. Кстати, как его зовут?

– А зовут тебя как, боец? – спрашивает мой Рыбак.

– Егором кличут. – серьёзно отвечает маленький мужичок.

Вот реально – всё, как в классических стихах, у Некрасова. Сразу вспоминается: «Отец, слышишь, рубит, а я отвожу…» Это именно сельские дети такие серьёзные. Городские – другие. Кстати, городских сызмальства учат с чужими дядями и тётями не кататься. А эти дети – городом не испорченные. И ничего не боятся.

– Хорошо, Егор. Можем мы тебя прокатить. – говорит Рыбак. – Только немножко.

– А меня? – возмущённо кричит старший.

– И тебя, Вовка, тоже. – говорю я. – Только, правда, недалеко. Максимум – до речки. Где ваши гуси. Кстати, их там не скрадут без вас?

– Ну могут вообще-то... Поехали тогда скорей!

– Лады. Садитесь. Егор сюда…. – Рыбак указывает на пассажирскую площадку между собой и мной. – А Вовка к тёте Ире. – он показывает на второй квадрик, и ещё делает знак Маше, чтобы она пока оставалась на месте, ждать нашего возвращения.

– Пацаны, держитесь крепче! Мы сейчас с ветерком прокатимся! – кричу я. Мне нравится, что рядом дети. Свой-то вырос, а внуков мы пока ещё не увидели… И когда ещё?

Квадрик мчит по ухабистой дороге. Вот и речка впереди. Надо же – там у них, и правда, стайка гусей!

– Так, парни. Покатались немножко, и хватит. – говорит Рыбак. – Не забудьте гусей домой пригнать, а то папка шею намылит!

– А вы кто? – смотрит на нас вопросительно мелкий, Егор. – Папка же спросит, кто нас покатал…

– Скажи папке, что мы туристы-милитаристы. От Лесника, в общем. От Ивана Палыча. Папка должен знать такого. Наверное…

Ссаживаем детей с квадриков. Пусть дальше пасут свою птицу. И взрослым пусть передадут, что ездят тут такие – туристы, неплохие вроде бы. Если что – стрелять в них лишний раз не надо. Глядишь, и станет чуть побезопасней тут кататься.

Уральский шариат. Заметки этнографа.

Пока наши разведчики бродили по рынку – мы прятались за трансформаторной будкой, в тени. Влад с Денисом страховали разведчиков, охраняли ружья и Аню. (Сказать по правде – больше заигрывали с молоденькой девицей…) Я же успел ответить по рации на два вызова Ильича, и один раз сам вызвал Базу.

Наконец мы увидели, что Сосед с Шатуном закончили «шопинг», так ничего и не купив. И вот они уже неторопливо движутся к нам. Радомир и Михаил, отиравшиеся у разных прилавков, тоже заметили это движение и засобирались. Значит, скоро двинем дальше.

– Что у вас? Тихо всё? – спросил Виктор, едва завернув за будку, в нашу тень.

– Будь у нас тут шухер, ты бы услышал. – говорю я. – Но пока вас не было, Ильич на связь выходил. Они были в районе дачного товарищества «Учитель». Обстреляли их оттуда, не прицельно. Вероятно, просто отпугнуть хотели. К счастью, ни в кого не попали.

– Ну и хорошо, что не попали. Не хватало нам ещё проблем.

– Да. Но в итоге они проехали опасный участок, и минут через двадцать Ильич меня вызвал ещё раз, сообщил, что они уже где-то между дачным товариществом «Энергетик» и Пушкинским посёлком. Речку проехали, эту… как её? Каменку вторую, вот.

– Просто отлично. Значит, обе группы по плану пока идут. Пора и нам топать вперёд.

Ну и мы потопали. Только, вопреки моим ожиданиям, Сосед повёл отряд не по центральной улицей, которой мы обычно ездили на машинах, а дворами. Видимо, в целях безопасности.

Сначала мы пересекли улицу Бажова, затем вышли на параллельную, имени Циолковского. По ней уже повернули к юго-востоку, обходя стороной рынок, и в итоге вышли на окраину посёлка. Здесь дома были только по одной стороне. С другой стороны – открывался вид на пустыри. По идее, где-то там, совсем недалеко от нас, сейчас едет Рыбацкий отряд. «Ул.Солнечная» – прочёл я на указателе.

Путь по этой окраине оказался на удивление коротким: всего три квартала. Зато людей мы здесь встречали гораздо чаще. Кто-то возился во дворах, кто-то шёл нам навстречу. Мы здоровались – здоровались и с нами.

Что интересно, наш «походный» вид и наше оружие здесь ни у кого не вызывали вопросов. Может потому, что практически все встреченные мужчины тоже были вооружены. Нет, ружья были далеко не у всех. Чаще встречались топоры, кирки, заступы и прочий шанцевый инструмент. Если подумать – понятно, что совсем уж с голыми руками по улицам теперь ходить не рекомендуется. Сколько зомбаков не зачищай, а вынырнуть откуда-то они всегда могут.

Да, и ещё. Народ старался ходить по улице группами. Если идут женщины – рядом обязательно их сопровождают мужики. Прям шариат какой-то. Как, прости господи, в Саудовской Аравии!

– Всё правильно. Суровое время диктует суровые правила. – сказал Шатун. – Ходить группами, с оружием. Охранять и беречь баб. Дикий Запад. Фронтир.

– А кто безоружным был, или пацифистом каким – тех сожрали уже. Всех под корень. – добавил Сосед.

Тут не поспоришь. Скорее всего, так и случилось. И долго теперь мужики будут на улицу выходить исключительно с ружьём и с дубьём.

Однако, за всеми этими этнографическими наблюдениями, мы дошли, наконец, и до Больницы. Остановились почти на перекрёстке, у каких-то чахлых кустиков под указателем «Отделенческая больница». Путь дальше был перекрыт импровизированной баррикадой из старой больничной мебели.

– Соваться напролом не будем. Рыжий, давай, твой ход. Вызывай по рации хозяев местной медицины. Ты же вроде всех там знаешь уже.

– Всех не всех, но главные у меня записаны. – я перелистнул свой блокнот, нашёл нужный листок. – За главного врача Ульяна Александровна, а начальником охраны тут Виталий Вениаминович. Из врачей Игорь и Андрей, мы с ними в основном общались по научным вопросам, скажем так.

– Научников нам пока не надо, вызывай начальника охраны.

– Лады. – я настроился на частоту, записанную в блокноте, и принялся вызывать «Патруль 28» – именно такой позывной у местной группы. Я даже запомнил, почему так: это цифровой код букв «Б» и «Ж» – что значит «Больница Железнодорожников». Всего-то!

Местный радист отозвался не сразу. Вот что значит – не военные, не полиция, и даже не МЧС. Гражданская контора, и порядки гражданские, расслабленные. Судя по дикции (говорит как с набитым ртом), можно предположить, что радиста мы от обеда отвлекли.

– Здесь «Двадцать восьмой». Слушаю. Кто вызывает?

– «Двадцать восьмого» вызывают «Туристы-милитаристы». Друже, ты проверь у себя в записях, должен такой позывной найтись.

Долгая пауза. Ищет нас в таблице кодов? Наверное… Ну, наконец-то!

– Да, есть такая буква в этом слове. Что за дело-то у вас? Кого вам?

– Нам вообще-то нужен Лесник, Иван Павлович. Знаю, у вас он. А наша группа ему подотчётна.

– Лесник есть, как не быть… Только он в палате, на излечении. Звать его не буду, не положено. Оставьте сообщение, я передам.

– Нет, так не пойдёт. Давай по-другому поступим. Вызови Виталия Вениаминовича, скажи, что мы у северного входа, со стороны улицы Солнечной, угол Щербакова. Дело у нас срочное, мы только из рейда вернулись. Нам Леснику доложиться надо. Срочно! И вообще, не морозь нас тут, а не то я вместе с Вениаминычем ещё и Ульяну Александровну вызову. Понял?

– Ладно, ладно. Ты меня Ульяной не пугай. Сейчас Вениаминычу доложу. Стой, где стоишь, к тебе выйдут.

Прошло минут пять. И к нам, действительно, вышли. Тот самый дядечка полу-армейского вида: в камуфляже, но без погон, с «Сайгой» на плече. Да, это и есть местный главный инженер и по совместительству начальник ополчения, я его таким и запомнил.

Вроде бы и он меня узнал в лицо. Машет рукой, показывает, где нам пройти. От баррикады откатывают в сторону здоровенный не то шкаф, не то стеллаж, и мы попадаем на территорию Больницы.

Чёрный полурослик.

Наша поездка по пустырям и распадкам, вдоль речки с гусями, завершилась на городской окраине. Дачные посёлки и прочий «частный сектор» остались позади. Мы вышли, как и планировалось, к району многоэтажек, который носит название Верхневокзального.

Пришлось немножко покружить в поисках подъёма наверх – тут же везде гористая местность, и нужный нам район как раз на горке, что спускается к вокзалу. Наконец нашли нужный въезд, поднялись по какой-то узкой и крутой улочке, вышли на асфальт, к цивилизации.

– Вон в той девятиэтажке магазин, где я куковал. – говорит Чесс. (Я буду теперь называть его по новому позывному. Глядишь, скорей привыкну.) – Четыре дня, самых первых от начала всей это… фигни. А я ведь так и не успел вам рассказать – как потом ещё скитался… Между прочим, как раз неподалёку от мест, где мы сейчас кружили.

– Потом расскажешь. – несколько не вежливо перебивает его Ильич. – Извини. Не до того. Смотри!

Он указал стволом ружья на груду тряпья – чуть впереди, у дороги. Вскоре мы все разглядели – это были останки. Из кучи торчали кости и фрагменты позвоночника. Следы пиршества упырей… Возможно, мертвецы и сейчас где-то поблизости. Странно – внизу, где «частный сектор», никаких следов присутствия зомби нам не встретилось. А тут, стоило заехать в город… Хотя, чему я удивляюсь? Мы давно знаем, что в городе всё было намного хуже. Многоквартирные дома, общественный транспорт, торговые центры – всё это гигантские ловушки…

– Внимание, справа! – кричит Рыбак с переднего квадрика. Мы движемся последними, поэтому не успеваем повоевать. Стреляют Рыбак и Виталий. На дорогу, почти нам под колёса, вываливается тело «синяка».

– По сторонам смотреть! Плотнее держаться. – Правильные команды. Здесь опасно. Едва я успеваю додумать эту мысль – снова раздаются выстрелы. И ещё. И ещё раз.

Итого: нам пришлось проехать по городской улице меньше километра до цели. Но пока добирались, мы успели встретить и упокоить пятерых «синяков». И одного морфа.

Про морфа – история отдельная. Мне некогда было оборачиваться, я вела непривычный, тяжёлый «Поларис», управление этой машиной требовало постоянного внимания. Оглянулась я только однажды, когда услышала причитания старого егеря сзади. И один этот взгляд прибавил мне новых седых волос!

– Етить твою! Гони! – воскликнул Степан Иваныч на заднем сидении. – Гони, говорю! Не то достанет нас!

– Иваныч, чем причитать, ты стреляй лучше! – послышался спокойный голос шахматиста Серёги.

Ильич, сидящий рядом со мной, обернулся и прицелился. Выстрелил раз. Затем ещё, из второго ствола. Тут же переломил ружьё, и тихо матерясь, стал вытаскивать стрелянные гильзы, вставлять новые. Тянулись секунды, Иваныч продолжал бормотать.

– Старый, ты стрелять-то будешь? – спросил Чесс.

– Да не могу я прицелиться! С глазами чтой-то… Не выцелю никак. Он ещё и пропадает…

– Смотри, так он точно нас достанет – продолжил Чессс. – Вон, опять появился. Не обогнал бы, по кустам-то.

Я наконец смогла улучить момент, чтобы обернуться назад. Всего на секунду, на один короткий взгляд. И у меня словно отпечаталось на сетчатке – невысокая чёрная фигура, какое-то мелкое, но жуткое существо. Оно стремительно несётся по нашим следам, но бежит не ровно, не по прямой. Видимо, выстрелы спугнули тварь, заставили осторожничать. И всякий раз, когда Иваныч пытается взять его на мушку – морф сигает с дороги прочь, в кусты, что растут по обочине. Бежит за кустами, под их защитой. И, действительно, есть такой риск – вдруг он поравняется с нами и выпрыгнет сбоку?

Я не могу долго смотреть назад. Мне надо следить за дорогой, не отставать от передних машин.

Но, наконец, я слышу долгожданный выстрел сзади, и торжествующий голос егеря:

– Вот так-то! Попался…. ссссучонок. – и столько облегчения в этой долгой свистящей «с», что я верю – нам, действительно, очень повезло, что не догнал.

– Он реально ловкий такой был… Я даже не представлял себе, что они так могут! – восхищается Чесс.

– Так кто был-то? – спрашивает Ильич. – Нет, я понял, что морф. Но очень уж мелкий. Прям полурослик какой-то… немудрено, что я попасть не смог!

– Мальчонка это был. Вроде тех, которых вы катали недавно. – отвечает егерь. – Тоже, поди, годиков семь или восемь. Только мёртвый. И такой, гад, шустрый…

К счастью, маленький морф оказался последним препятствием перед нашей конечной целью. Вот эта многоэтажка. Вот почти пустая парковка перед ней (почти – потому что парочка машин всё же есть, но они в стороне, нам ничуть не мешают). Вот и вывеска маркета, большие красные буквы: «Монетка».

Перед входом уже остановились два квадроцикла, но седоки не слезают, ждут нас. А вот и мы. Чудо, что вообще добрались живыми. Правда, остальные про наши приключения ещё не знают. За ними-то не бегали маленькие монстры!

– Ну что, попробуем зайти? – спрашивает Рыбак. Он слезает с сидения, подходит ко входу, дёргает дверь. Ну, конечно же, она закрыта. – Чесс, помнится, ты рассказывал, что пока сидел в этой «Монетке» – ключи у тебя были… Хотя – да, ты же ещё говорил, что в двери их оставил…

– Именно так. Но вообще, я и уходил не с этого входа. Там ещё задняя дверь есть, служебная. Можно её проверить. Пошли, покажу.

Рыбак, Чесс, Лариса и Ира – уходят искать служебный вход. Остальные пока здесь, у машин. Я внимательно осматриваюсь. Замечаю кое-что, чего не приметила сразу: в стороне, у стены дома, тоже белеют кости. Ох, и много же здесь погибло народу, на этой окраинной улочке спального района! А ещё это означает – морфов здесь должно быть в достатке. Пища для них в изобилии, могли откормиться… Будь осторожнее, Маша!

Разведка возвращается из-за угла дома. Рыбак разочарован – ясно, там тоже закрыто.

– Закрыто, и на стук никто не отвечает. Похоже, живых не осталось. Трос нужен. Двери наружу открываются. Можно попробовать дёрнуть машиной.

Трос есть. Я подаю квадрик задом к дверям, Ильич привязывает. Сейчас попробую дёрнуть. Страхуйте!

Бойцовый котище заходит первым.

Конечно, я узнал эти места, ещё когда мы ехали внизу, по пустырям. Как раз сюда я бежал из того злополучного магазина. Внизу, в распадке, нашлась заброшенная военная часть – мы сейчас до неё не доехали совсем чуток. Была у меня мысль – сказать про ту локацию Рыбаку. Но подумал немного, и решил, что смысла нет. Ехать туда – только время тратить. Пустота и разорение там, всё разграблено охотниками за металлом. Остались только горы битого кирпича (целый кирпич, скорее всего, тоже вывезли), да несколько полуразваленных боксов. Когда-то там техника стояла, видимо. Крыша кое-где ещё сохранилась, но только частично. Помнится, я смог забраться повыше – в надежде, что ходячие мертвецы не умеют по крышам лазить. Надежда оправдалась. Так я и отсиделся.

Мне ещё повезло, я нашёл что-то вроде надстройки над одним из боксов. То ли сторожка была, то ли караулка, или ещё что… Просто комнатка на крыше. Закрытая.

Я нашёл внизу кусок бетона с торчащей арматуриной. Долго раскачивал и гнул эту железяку: пытался или выломать из бетонного плена, или отломить по сгибу. В итоге удалось сделать второе, но потратил я на это дело часа два (с перерывами), и последние остатки сил. Зато смог вскрыть запертую дверь каморки на крыше, действуя арматуриной как рычагом.

Внутри оказалось пусто и сухо – а в местном влажном климате это самое важное. Так-то я могу спокойно терпеть ночные заморозки, я ж с севера, привычный… Но сырость всегда усугубляет холод. Так и пневмонию подхватить недолго. Но я насобирал внизу всяких картонок, тряпок, закинул всё это наверх, затащил в свои «апартаменты» – и в итоге смог отдохнуть если не с комфортом, то хотя бы не на холодном камне. А что ещё надо путешественнику-дикарю? Только немного консервов и конфет… Так я просидел на крыше ещё дня три, делая изредка вылазки по окрестностям. Но особо далеко не ходил – опасался зомбаков. А они были повсюду.

Ладно, воспоминания, ретроспективы и все эти флешбеки – потом. Сейчас передо мной дверь в этот чёртов магазин. Тоже памятное место. Но недоброй памяти.

Дверь туда, наконец, выдернули тросом. Не с первой попытки. Всё-таки, крепкие были двери. Рыбак и Лорик подошли ближе к проёму. С осторожностью, ружья заряженные перед собой.

– Запаха ацетона не чую. – говорит Рыбак. – Но я и не нюхач… Лора! У тебя-то нюх чуткий. Ты что скажешь?

– Нет, ацетона тоже не чувствую. Затхлость… Туалет (извините!) засорился, может быть.

– Ты говорил, вода была и туалет работал? – спрашивает Евгений у меня.

– Поначалу – да. На четвёртый день уже хуже, тонкая струйка едва текла. Набрать, чтобы попить – это можно. А вот смыть в туалете – уже сложнее. Так что… может быть и запашок.

– Ясно. Сколько там народа оставалось на момент, когда ты свалил?

– Семеро. В основном женщины, мужик один всего оставался. Из местных работников парень, тихий такой... Даже по имени его не знаю. А тётки разные. И склочные, и тихие. Не было только молодых и симпатичных.

– Ясно… – повторил Рыбак. Помолчал ещё немного, стоя у порога. Наверное, входить туда очень не хочется – в темноту и затхлость, где ещё неизвестно кто притаился. И не выходит даже на шум.

– Да уж… Если там кто живой был бы – давно ему пора показаться. Мы ж всё-таки довольно шумно двери открывали… А если не живой?

– То тем более выполз бы. – говорит Ирина. – Вспомни зачистку рынка, когда с музыкой. Как они тогда попёрли на шум!

– Да, было дело. Но ведь теперь ещё и морфы есть. А они могут и прятаться, и затаиваться. Опять засада…

– Засада нас может ждать в самом буквальном смысле. Если там морф. – говорит Мария. – Если там было семеро, то отожраться бы ему хватило. Опасно очень.

– Теперь так и стоять на пороге, что ли? – злится Рыбак. – У нас задача. Боевая задача, если точнее. Проверить точку. При необходимости зачистить. По возможности взять хабар… Просто хочу напомнить, что у нас в отряде жрать уже нечего. Поэтому хочешь не хочешь – а заходить надо. Пустыми не уйдём отсюда.

– Нам важней живыми отсюда уйти. – ворчит Степан Иванович.

Повисла неловкая пауза. И тут – уж не знаю, какой чёрт меня дёрнул за мой длинный язык – я сказал… Или, точнее будет: я словно со стороны услышал, как моя собственная голова моими губами произносит:

– Ну, раз никто не решается зайти первым – пойду-ка я. На правах первооткрывателя этого чудного места.

Говорю, и сам шагаю в проём. Ну, а чего ещё ждать? У меня вообще такой характер: я могу долго примериваться, раздумывать, вычислять в уме траекторию полёта… а потом в один момент – бултых!

Короче, была не была! Нет там никого – в этом я себя почти убедил. А где там что находится внутри, где стеллажи, где холодильники – это я нормально помню. Трое суток с половиной просидел там, как-никак. Такое не забывается!

И что интересно – стоило мне порог переступить, тут и остальные решились зайти. И Рыбак, и Лорик, и Маша с Ирой. И Виталий, и Ильич, и даже егерь Степан – все вошли, стоило только пример подать! Правда, Степан Иваныч сразу за порогом оборону занял. Всё-таки, сдаётся мне, что трусоват немножко старикан.

Но ничего страшного пока не случилось в помещении магазина. Темно, да. Свет пропал куда-то. Но никто не кидается. Правда, были моменты немного неприятные. Например, когда Ильич поскользнулся, наступив на какие-то овощи, раскатившиеся по полу. Как он не выстрелил, каким чудом не устроил тут пальбу с возможным «френдли файер» – я не знаю. Но матерился он знатно! А я слегка угодил подошвой в какую-то очень нехорошую лужу посреди торгового зала. Что-то чёрное и липкое там пролили. Может кола засохшая. А может и кровь. Проверять на вкус я, конечно, не стал.

– Народ, а давайте на выход. Перекурим пять минут и посоветуемся. – предложил Рыбак. Ну, в общем, и то верно. Теперь, когда мы убедились, что внутри не так опасно – можно и покурить. Даже я не откажусь, если угостят. А то нервишки и сердечко… успокоить бы. Или вы думали, что мне не страшно было первому идти?

– Ты, Сергей, молодец, конечно. – объявляет Рыбак уже на свежем воздухе, когда народ немного расслабился. – Достоин большой памятной медали за проявленные слабоумие… и отвагу. И ордена Сутулого. С закруткой на спине!

Ой, всё! Узнаю армейский сленг. Есть у меня пара знакомых, что в войсках научились подобным фразам. Но Рыбак, вроде бы, на сто процентов гражданский. Вот что с человеком делает должность командирская…

– Сам не знаю, что на меня нашло. – отвечаю я почти виновато (на самом деле – не очень), но, в общем, говорю правду. – Никто входить не решался. А я, вроде как, всё внутри знаю. Вот и вошёл.

– Ладно, победителей не судят. Реально, ты крут. – уже примирительно говорит мон женераль, протягивая мне открытую металлическую коробочку – почти полную пачку каких-то незнакомых сигарет, явно дорогих, судя по запаху и богатым золотым ободкам. – Последняя пачка. Сохранил для таких случаев. Угощайся.

Я сигарету беру, конечно. А сам начинаю дико ржать (хорошо, что большей частью – про себя, внутренне). Потому что уж очень мне ситуация напомнила читанных в молодости А и Б Стругацких, книжку «Парень из преисподней», про знаменитых «Бойцовых котов» с планеты Гиганда. Ах, какой там шикарный был момент угощения табачком! «Слышал, его высочество удостоил тебя… а-а… жевательным табаком из собственной руки»… Ну посудите, что мне оставалось? Только ответить Рыбаку тем же, что сказал тот парень, Гаг:

– Так точно, господин старший бронемастер!

К счастью, Рыбак братьев Стругацких читал и вспомнил. Дальше хохотали вместе.

Запоздалые сомнения.

Уф, хорошо-то как… Выкурить вкусную сигарету после такого нервного дела, когда в крови адреналин плещет – это просто… кайф, одним словом. Но покайфовали немного – а теперь за дело. Опять и снова.

– Ильич, просьба к тебе. Свяжись с Соседской группой. Доложи нашу обстановку. Что синяков тут довольно много… шесть, кажется, завалили?

– Пять. И ещё маленького морфа.

– Точно так. И ещё скажи, что магазин мы вскрыли, по первому заходу там вроде пусто, но света нет. Сейчас придумаем что-то на тему освещения – и пойдём ещё раз, уже целенаправленно за хабаром. Пока всё.

– Понял. Вызываю Рыжего. Пять минут на сеанс – и двинем. Докурите пока.

Пока курили, я придумал, как сделать в магазине светлее. Во-первых, надо открыть окна. Не в смысле «распахнуть настежь» – это сложно, целое дело. Неизвестно ещё, открываются ли они вообще. Но снаружи окна занавешены рекламными баннерами: огурчики-помидорчики нарисованы, фрукты всякие. Баннер сорвать – минутное дело. Зову Виталия, достаём ножики… Пять минут – и плотная ткань к земле свесилась, окна открыв. Полдела есть. Вот и пригодился трофейный резачок, что в рюкзаках нашли.

Оставляю Виталия резать и отдирать дальше, подключаю ему в помощь Иваныча, Чесса – пусть срезают остатки. А сам иду девчатам задачу ставить. Задача простая: развернуть квадрики передом к магазину. Если мало будет света с улицы – мы ещё фары включим.

Вдобавок – незачем нам в магазине, в тесноте этой, всей толпой толкаться. Пусть девчата возле машин остаются, заодно и тылы прикроют. А то неровен час, мы внутри будем мародёркой увлечены, а кто-то снаружи на нас попрёт. Раз уж тут такие толпы зомбаков, и даже морфы есть…

Ну, кажется, всё предусмотрел. Даже фонарик налобный нацепил – на случай, если в подсобки заходить.

– Ну что, фуражиры-мародёры, готовы ко второму заходу? Тогда за мной! – теперь уже я вперёд всех в дверной проём шагаю. Командир я, или кто? Если командир – первым должен идти.

Да, светлее стало внутри. Обойдёмся, пожалуй, и без света фар. И так видно: разгром в магазине жуткий. Народ, что тут отсиживался, не столько припасов сожрал, сколько тупо перепортил. Вот казалось бы – ну должна же быть голова не плечах? Вам тут сидеть незнамо сколько. Так тратьте запас по уму: сперва скоропортящееся, только потом на консервы переходите…

А тут – полное безобразие. Свинство: на полу осколки, объедки, пакеты, пустые банки. Но радует меня, что на стеллажах ещё осталось кое-что. Например, курева полно – уже неплохо! В алкогольном самое вкусное, конечно, выгребли. Да и вряд ли были здесь особо ценные напитки… Ни «Курвуазье», ни «Барона Отарда», ни-че-го… Даже кизлярского нет, не говоря уж про «Бахчисарай»… Печаль!

Во! Пиво баночное осталось, и много. Сколько я уже пивка-то не пил? Ох, давно, как приехали – точно, ни капли. Думаю, и все наши обрадуются «Козелу» светлому и тёмному, и «Пауланеру», и даже «Жигулевскому»! Есть и вино. Жаль, я не любитель… Но за неимением коньяка – уж выпью за ужином бокал Каберне, Шардоне, или Мерло Шато-Тамань.

Но пиво и вино – дело десятое. Нам бы найти ещё еды какой, желательно посытнее. Вот, сгущёнку вижу. Очень хорошо! Раньше бы я, конечно, привередничать стал бы. Чтобы обязательно из цельного молока! И никак не на пальмовом масле! Но сейчас – не до жиру. Вернее, как раз наоборот: именно жиры нас интересуют. Ну и углеводы, и белки, конечно, тоже. А главное – килокалории! Вот чтоб побольше! Что у нас тут есть ещё калорийного? Масло растительное! Много! Это заберём обязательно, сколько сможем утащить. Это нам надо. А дурачки, что тут сидели – правильно, они же не готовили, вот «Золотую семечку» и не тронули… Так и жрали сухомятку, бедолаги.

Да, мясные консервы они подъели. Но хотя бы рыбные остались. Не икра, не сёмга, и не кальмары в собственном соку. Но хоть скумбрия, бычки и килька – в наличии. И даже «Сазан в томате» – не иначе, мой земляк, с матушки Волги. Берём!

– Ильич, здесь?

– Тут я. В овощном отделе, смотрю, что из консервации набрать можно.

– Будь добр, отвлекись на минуту. Позови Ларису. И пусть она тащит мешки, пакеты – всё, куда можно сложить хабар. А мы с Чессом дальше двинем. Серый, не против?

– Да я как пионер. Куда надо-то?

– Пойдём, покажешь, где тут подсобка. Вдруг там что найдётся полезное.

Мы шагаем по грязной липкой плитке пола, раскидывая мусор, хрустя целлофаном. Заворачиваем за прилавки, протискиваемся в узкий полутёмный проход. Света сюда доходит мало, поэтому я зажигаю налобник. Ружьё – вперёд, патрон в патроннике, в магазине ещё пять, предохранитель снят. Палец на крючке.

В коридоре – две двери. Я делаю вопросительный жест, качнув стволом : «туда или туда?» Чесс показывает на левую. Поясняет вполголоса: мол, справа – туалет, а подсобка вот она. Я киваю, направляясь к левой двери. Что интересно: здесь, в этом коридорчике, хочется говорить негромко. Шуметь… не хочется шуметь, и всё тут! Что-то гнетущее в атмосфере. Может запах? Да, воняет здесь знатно, воняет дерьмом, аж до рези в глазах. Ну, в общем, причина ясна – туалет же. И они сюда ходили неделю. Без воды, без канализации.

А вот кстати! Всё-таки – куда делись-то все семеро, что были здесь? Жили, жрали, гадили… и потом ушли? Зачем ушли? Куда? Мы как-то забыли про эти проклятые вопросы – на радостях, когда убедились, что в магазине никого нет. Когда обнаружили, что тут есть запасы, есть чем поживиться…

Ох, кажется, мы совершили где-то серьёзную ошибку. Все двери были заперты. Может быть те, кто здесь был – уходя, закрыли за собой? Зачем? В надежде вернуться к запасам? А что если нет? Если они не ушли, а просто спрятались?

Но поздно. Чесс уже тянет руку к ручке подсобки. Я ещё кручу в голове все эти свои мысли – а он уже открывает дверь. Я не успею его остановить.

Советские ГОСТы, Кусака и Инквизитор.

Меня окликнул Ильич, показавшийся из дверей магазина. – Лорик, тебя супруг зовёт. Просит тащить пустые сумки и мешки под хабар. Тут есть кое-что, что можно взять.

– Хорошо, иду. – и, обращаясь к подругам: – Девчата, посторожите без меня? Я пойду гляну, что здесь вкусного нашлось. Ну и начну собирать.

Подруги ответили утвердительно, что справятся. И я зашла в магазин. Разумеется, не забыла свой верный ТОЗик. И с патроном в патроннике – это уже в привычку вошло, куда бы ни шла, а ружьё под рукой.

Внутри стало светлее, и разгром стал заметнее. Господи, какое свинство! Зачем было разбрасывать овощи, например? Ну да ладно. Если останется место свободное – мы и с пола картошку эту соберем. Всё отмоется и почистится. Всё в дело!

Осматриваюсь. Вижу Степана Иваныча – он пьёт пивко из банки, дорвался, старый пьяница! Вижу Виталия – он выбирает что-то на полке с молочными продуктами. Наверное, ищет, что бы там взять не слишком просроченное, для детей. У него же двое. Хозяйственный мужик… А вот Рыбака и Чесса не наблюдаю.

– Они туда пошли, в подсобку. – показывает Ильич в сторону прилавка. Ну что же, значит и мне туда надо.

Скидываю мужикам принесённые сумки и мешки, направляюсь в сторону служебных помещений. И в тот самый момент, когда я заворачиваю за прилавок – с той стороны раздаётся грохот, крик, мат… я жду выстрела, но его всё нет. Сердце колотится, а ноги несут меня вперёд – по скользкому полу, по обрывкам рекламных буклетов, по хрустящим пустым пакетам от чипсов.

В служебном коридоре мало света. Сильно воняет. И дерьмом (простите), и… мертвечиной, чем же ещё! Как мы не замелили этого запаха раньше? Или всё забивали запахи из переполненного сортира и протухших холодильников, или… Дверь! Да, запах именно оттуда. Видимо, дверь была закрыта, а теперь мужики её открыли, вот и запах вырвался наружу.

Мчусь к открытой двери в подсобку. Утыкаюсь в спину мужа. Здесь тесно и темно, только луч налобника выхватывает отдельными кусками: стеллажи вдоль стен, две фигуры, что сцепились в борьбе посреди комнатки, и чёрные пятна повсюду… кровь, кровь. Слышно сопение дерущихся мужчин, негромкие матюки Чесса и мычание второго, неизвестного. И вонь дерьма, кровищи и падали.

Толку от меня здесь мало. Стрелять я не могу, как и Женька – куда стрелять в этой темноте и тесноте? И даже приклада нет у моего ружья, складной рамкой ТОЗика не ударишь особо… У Женьки с «Бекасом» то же самое – приклад-то он снял в дорогу, есть только пистолетная рукоятка…

Я высовываюсь в коридор и кричу: – Мужики, сюда! Быстрей! Тащите топор, мешки, что есть! – Уж не знаю, почему мне в голову пришла такая мысль. Просто ничего лучше не придумалось, только одно: вырубить вражину обухом по голове, да набросить мешок на голову…

Словно очнувшись от ступора после моих воплей, Рыбак опускает ружьё, кидается с голыми руками – помогать Серёге. Вдвоём они крутят руки этому неизвестному. А тот – я только теперь смогла разглядеть – вцепился зубами в рукав куртки Чесса, повис на нём, как бультерьер. Теперь ясно, почему он только мычать может, пасть-то занята… Чёрт побери, а это ведь не зомби! Не синяк и не морф! Кожа, пусть и не белая, смуглая – но не синяя и тем более не чёрная … Человек? Сумасшедший?

Я отодвигаюсь от двери, чтобы пропустить бегущих на подмогу. Первым врывается Ильич, у него топор. Вторым Виталий, с мешком и с большим фонарём. Сразу становится светлее. Я вижу, как Ильич опускает обух топора на затылок «бультерьера». Раздаётся негромкий глухой стук, челюсти разжимаются, тело валится на руки Рыбаку. Подоспевший Виталий помогает натянуть мешок на голову психа-кусаки.

– Вот гад. Рукав порвал. – говорит Чесс. Он с интересом осматривает свою куртку, ощупывает лохматые дырки в ткани. Голос, на удивление, спокойный.

– Ты не ранен? – задаю я дурацкий вопрос.

– Нет, всё нормально. Рукав прокусил, но кость не задета. – даёт Чесс не менее дурацкий ответ.

– Ты бы, всё-таки, показал руку Марии. Она обработает антисептиком. – говорит Рыбак. Тоже не верит, что зубы психа не оставили следов. – Или, может, боишься, что ампутируем укушенную конечность?

– А с чего бы её ампутировать? – удивляется Чесс. – Смотри!

Жестом фокусника он задирает рукав вверх, насколько позволяют далеко не худые предплечья. Под курткой у него, оказывается, термобельё с длинным рукавом. Под термобельём – светлая кожа без единой ранки. Но самое интересное другое. Между бельём и рукавом тускло блестит некий длинный предмет. До меня не сразу доходит, что это.

– Арматура горячекатанная рифлёная, диаметр 18 миллиметров. ГОСТ номер не помню, но ещё советский. Производство, скорее всего, тоже тех времён. Артефакт ушедшей эпохи! Я его с собой ношу уже неделю. Отломал давно, когда по окрестностям бродил. Два часа потратил и уйму калорий. Ну вот, он и пригодился.

– Да уж, мощная железка. – восхищается Ильич. – Никакому монстру не по зубам!

Мы с Рыбаком молчим, в некотором лёгком изумлении. Серёга, он же Чесс, не перестаёт удивлять. То он доморощенный гроссмейстер, то фокусник с арматурой в рукаве. Интересно, какие ещё таланты он пока скрывает от нас?

– Народ, гляньте сюда. – зовёт нас Виталий. Он со своим фонарём осветил что-то в углу комнаты.

Ох… Лучше бы я не смотрела. На стеллаже у стены – две отрезанные головы. Женские. Волосы длинные. Глаза открыты. Макияж, накрашенные губы. Чёрт… выведите меня отсюда. Я не хочу смотреть. Однако, прежде чем выбежать блевать в коридоре, я успеваю рассмотреть ещё – слишком много, чтобы спать ближайшие ночи спокойно.

Два женских туловища без рук и ног – на полу, у стенки, в чёрной луже. Таз с кровью, из него торчит рука с тонкими пальцами. Большой нож, каким обычно продавцы нарезают продукты. И жутким контрастом с этими ужасом – мирные коробки с фруктовыми соками, соусами, майонезом… Что этот хренов Ганнибал Лектер устраивал здесь? Боюсь, я знаю ответ…

Проблевавшись – выхожу на свежий воздух. Полощу рот минералкой без газа – нашла «Кубай» на полке в зале. Курю. Надо собраться. Нам ещё вывозить отсюда кучу всего. Но думать сейчас о еде? Я не могу.

Выходят мужики. Забирают у меня минералку, поливают друг другу на руки. Я их понимаю – после такого хочется отмыться.

– Мы решили закрыть его там. – говорит Рыбак. – Были и другие предложения, типа, казнить людоеда…

– Да пристрелили бы, и дело с концом. – вставляет слово Иваныч, отрыгивая пивными газами. Может быть, я предвзято отношусь, но мне сегодня не симпатичен этот дедок.

– Нет. Кто мы такие, чтобы судить и казнить? Одно дело – зачистить нежить. Другое дело – убить живого, пусть сумасшедшего. А он явно невменяем. Совершенно чокнутый псих.

– Я теперь припоминаю – он с самого начала странный был. – говорит Чесс. – Работал тут грузчиком, что ли. Не общался почти ни с кем. Да и вообще по-русски плохо говорил. Он из какой-то восточной республики, похоже. Молился пять раз в день, прямо в торговом зале. А в остальное время всё на тёток заглядывался. Но не приставал, нет… Если бы он хоть к одной под юбку полез – я бы… Да, что толку теперь говорить. Не разглядел я, что парень кукушкой поехал.

– Теперь нет смысла даже обсуждать. Закрыли дверь, и забыли, как кошмар. – говорит Ильич. – А тебе, Чесс, себя винить не в чем. Разве только в том, что ты жив остался. Один из всех.

– Да, похоже, что так. Из семерых, что здесь оставались, ещё четверо, скорее всего, попытались уйти после меня. Их следов я внутри не нашёл. Но далеко они вряд ли... Вон, там. – он указал на одну из куч тряпья, что были здесь во множестве, у стены магазина и на парковке. – Тот цветастый плащ мне кажется знакомым. Был такой у одной из тёток в магазине. Так что… Им всем просто не повезло. А я ушёл вовремя.

– Да уж… А вы хорошо закрыли этого психа? – спрашивает Ирина. – Он точно не выберется?

– Точно. – отвечает Ильич. – Я дверь подпёр снаружи. А ещё мы туда холодильник уронили. Коридор узкий, так что при всём желании, дверь изнутри никак не сдвинуть.

– И ещё, если кому интересно: разумеется, мы забрали останки. Пока не знаю, как их лучше захоронить, придумаем что-нибудь. Но этому каннибалу ничего не оставили. Только соки и минералку. – говорит Рыбак.

– У него там ещё кетчупы есть и майонез. – замечает Ильич.

– Ну и пусть их жрёт. Даже хорошо, не сдохнет слишком быстро.

– А ты, брат, затейник! – ёрничает Чесс. – Всё по заветам Святой Инквизиции. Казнить, но чтобы без крови.

– Да, именно так. Можешь звать меня Великим Инквизитором. – отвечает Рыбак на полном серьёзе. –

Ад Майорем Деи Глориам!

Симметрия.

Нас впустили и провели в лечебный корпус. Я уже был здесь, много дней назад. Пока особых изменений в больнице не вижу – всё так же, все те же. Вот и Ульяна Александровна, главный врач. Та же стрижка, тот же усталый взгляд. Кажется, и она нас помнит.

– Ну здравствуйте, туристы! Рада видеть вас живых и здоровых. У вас всё в порядке?

– Спасибо, Ульяна Санна, всё хорошо.

– Может быть, чаю? Как в прошлый раз? Правда, печенья теперь не смогу предложить. Только лепёшки.

– Нет, спасибо. Мы позавтракали. А что, перебои с продовольствием? – интересуется Витька.

– Не могу сказать, что это «перебои». Ни врачи, ни пациенты не голодают. Пока. Нам подкидывают что-то… Но разносолов уже нет. А ведь ещё только осень. Представляете, что будет к весне?

– Голод. – лаконично отвечает Сосед.

– Если не наладят снабжение – то да, очень возможно.

– А есть надежда, что наладят?

– Ну… Надежда умирает последней, как вы знаете. – Ясно, главврачиха мнётся. Видимо, не уверена в нас, и не знает, что нам можно доверить, а что нельзя. Ну и ладно. Уже по тому, как она юлит, можно сделать вывод – что-то она знает. Ничего, в свой час узнаем и мы.

– Ульяна Санна, мы же пришли Лесника навестить, Ивана Павловича. Вот, грибов принесли, ягод немного… Ему же можно? – Сосед принимает из рук Радомира котомку, встряхивает. Хитрец: не стал спрашивать, что с Лесником, чем болен, куда ранен… сразу за гостинцы. Будто и не нуждается в информации.

– Ну, состояние у него вполне стабильное, а питание больничное – вы сами знаете... Так что не вижу препятствий. Давайте сюда, я передам на кухню. – И, видя сомнение в глазах Виктора, добавляет: – Вы не переживайте, никто не возьмёт себе. Всё пойдёт больному на стол. Просто – вдруг вы в грибах не очень разбираетесь? Пусть лучше повар проверит.

– Хорошо. Держите. И ведите нас уже к нему. – упреждая возможные возражения, что нас слишком много, Сосед добавляет: – Конечно, не всех. Хватит нас троих.

– Ну что ж… Тогда пойдёмте. А кто не идёт – могут пока в фойе посмотреть телевизор. Сегодня показывают «Покровские ворота». Чудный старый фильм! Первая серия, правда, только что закончилась… Но сейчас будет вторая!

– Спасибо, Ульяна Санна! Мы с удовольствием. – говорю я, предполагая, что мне светит остаться и смотреть кино. Однако, Сосед зовёт меня, и ещё, почему-то, Михаила. А вот Тимофей, наоборот, остаётся в фойе. Странно – но только для меня. С остальными Витька, кажется, всё порешал заранее.

Мы идём длинным больничным коридором, затем по лестнице поднимаемся на третий этаж, где табличка «Хирургическое отделение». Снова коридором – мимо сестринского поста, мимо открытых дверей в палаты. Я обращаю внимание, что пациентов, кажется, стало заметно меньше, чем пару недель назад.

– Вы правы. – говорит главврачиха. – Пациентов, действительно, мало. Казалось бы, надо радоваться, что люди меньше болеют, меньше травмируются…

– Но? Есть «но»? – спрашиваю я.

– Просто живых людей в городе стало меньше. В разы. Вот и вся причина… Так что для радости нет повода.

Мы, наконец, дошли до нужной двери. Входим. Палата, видимо, из лучших: хороший ремонт, холодильник.

Лесник в этой палате один. Читает книгу, держа её одной рукой. На нас смотрит поверх очков для чтения. Узнав пришедших – роняет книгу на одеяло.

Мы с Витькой стоим в дверях. И только Михаил, егерь из Гремучего, кидается к койке больного.

– Ваня!

– Миша!

Вот и всё, что они сказали друг другу за первые несколько минут встречи. Жаль, я не художник – эту встречу стоило бы нарисовать на холсте. Странная симметрия двух фигур поражает: у Михаила отсутствует кисть левой руки. У Лесника – кисть правой. Две культи в бинтах, две укороченные руки – рядом на шерстяном больничном одеяле.

Subita conversio.

У меня в больнице было ещё одно дело – личное, по поводу здоровья. Но знал про это только Виктор, я ему сообщил незадолго до выхода. Надо было мне эндокринологу показаться, сахар в крови проверить. Только вот вопрос: а есть ли вообще такой специалист в этой Железнодорожной больнице?

Конечно, я, как радист, мог и раньше про это вызнать – хотя бы во время сеанса связи… Но если учесть, что на рации в Больнице дежурит не врач, а вообще какой-то сомнительный тип – то стоило ли? Всё равно бы сюда пришли, рано или поздно. Вот и настал момент выяснить всё, что мне нужно.

На мою удачу – в фойе, перед телевизором, нашёлся мой знакомый доктор: Андрей Геннадьевич, хирург, с которым мы в своё время хорошо поговорили на тему прионов и всей этой зомби-эпидемии. Вот к нему я и обратился. Выяснилось, что эндокринолог в Больнице есть, но сегодня уже ушёл. Что толку доктору сидеть на месте, когда пациентов нет? И да, врачи в больнице не живут (хотя у меня уже такая мысль была – положение-то практически военное!)… Но нет, врачей развозят по домам на машине, под охраной человека с ружьём. Конечно! Потому что доктор в наше время – слишком ценный кадр. Такие дела.

В общем, предложили мне выбор – или завтра с утра приходить, или оставаться в Больнице на ночь. Заодно можно и анализы сделать, а завтра доктор посмотрит. Заманчиво. Надо только выяснить – насколько я нужен нашему отряду, обойдутся ли без меня на Вокзале? И кому мне рацию передать?

С думками про эти свои личные проблемы я просидел почти весь фильм. Собственно, я даже на экран и не смотрел особо – всё равно уже сто раз пересмотрено, на цитаты разобрано. «Мелко, Хоботов!», «Резать к чертовой матери! Не дожидаясь перитонитов!» – и так далее, и так далее…

Поэтому я больше поглядывал по сторонам, на врачей и пациентов. И тех и других было не много. Хирург Андрей Геннадьевич – тоже явно и откровенно скучал.

– А не хлопнуть ли нам по рюмашке? – предложил он мне дословной цитатой из фильма, когда на экране пошли финальные титры. – У меня, разумеется, есть медицинский спирт.

– Простите великодушно, Андрей, но мне нельзя.

– Ах да, диабет же… Второй тип, инсулиннезависимый? По идее, вам можно пить водку, но с большой осторожностью. Алкоголь снижает сахар, даже может оптимизировать состояние. Но стоит чуть перебрать – начнутся скачки глюкозы, и может быть отсроченная гипогликемия…

– Я знаю. Потому и стараюсь не пить.

– Правильно делаете. Но раз пить не хотите – чем же мне ещё угодить вам? Вы наш гость… А мне, признаюсь честно, всё равно делать нечего. Резать некого, представьте!

– Мало осталось живых в городе?

– Боюсь, что да… Точные цифры мы не скоро узнаем, конечно. Но я слышал мнение – не более двадцати пяти процентов. Осталось. Повсеместно.

– Я опасался, что ещё меньше. Но вы правы – точные данные будут не скоро. Эпидемия продолжается?

– Увы…

Помолчали. Вестибюль пустел, народ расходился, кто куда. Мои товарищи тоже – Денис собрался покурить, с ним за компанию пошли на улицу и Влад, и Радомир. Зато Анна подсела к нам ближе – послушать. И наконец я сообразил спросить о важном:

– А какие новости есть в исследованиях болезни? Может, удалость узнать ещё что-то?

– Ну… Вообще-то есть кое-что.

– Так расскажите!

И доктор рассказал нам о том, что мы, в общем, и так знали. Про морфов. Про замерзающих «синяков». И – самое интересное! – про «спонтанные обращения». С этого и начну.

Для «обращения» медицина уже придумала латинский термин: «subita conversio». Явлению пришлось дать имя, потому что случаи такие стали пусть и не ежедневными, но уже не редкими. Андрей сказал, что знает с десяток подобных случаев. Я спросил, входит ли в их число «обращение» девушки по имени Анастасия, что произошло на наших глазах в приюте Белый ключ (я предположил, что Лесник должен был медикам рассказать). И действительно, Лесник эту информацию до медиков довёл. И даже передал бутыль с остатками Сокка-Колы.

– Кстати, а Колу исследовали? Нашли что-нибудь? – спросил я.

– Исследовали доступными нам методами, но ничего не нашли кроме сахарозы и растительных алкалоидов типа кофеина и теина.

– А тест на прионы?

– А как вы себе это представляете? – ответил Андрей вопросом на вопрос. – Я читал одно исследование: ещё лет десять назад в Техасском университете в США разработали методику диагностики болезни Крейцфельдта-Якоба по анализу крови. Они брали образцы и вводили тестируемую кровь в мозг хомячкам. Если в крови были прионы – они начинали «размножаться» в мозгу животного… Ну, вы понимаете, термин «размножаться» я беру в кавычки…

– Потому что прионы не делятся с использованием ДНК…

– Совершенно верно. Они просто катализируют превращение здоровой молекулы белка в патологическую, прионную форму. Белок, вроде бы, тот же, но меняется трёхмерная структура молекулы. А дальше идёт цепная реакция, всё больше белковых молекул становятся аномально свёрнутыми… В итоге отмирание клеток мозга и смерть. Либо… то, что хуже смерти.

– Так всё-таки, как можно диагностировать наличие прионного агента в организме или в среде?

– Должен вас огорчить: in vitro, in vivo, ex vivo – практически никак. Вспомните, как диагностируют вирусные инфекции, тот же СПИД, к примеру?

– Тест на антитела?

– Именно так. Нет теста на наличие вируса, но есть тест на антитела к нему. Иммунная система организма образует в ответ на внедрение вируса специальные белки – иммуноглобулины. Вот их и определяет тест на ВИЧ. Но с прионами всё сложнее. Проблема в том, что они не вызывают иммунного ответа в организме. С точки зрения иммунной системы – это свой, «родной» белок. Ну мало ли – молекула иначе свёрнута…

– Я понял. То есть, хорошего теста на прионы нет. А что, кстати, с хомячками-то? Ну, у техасцев?

– А… Хомячки –дохли. Просто они маленькие животные с быстрым обменом веществ. Их и прионы быстрее поражали. А потом их вскрывали и исследовали мозг. Но это, поймите, было в те счастливые времена, когда какая-нибудь FFI или «куру» развивалась годами…[38]

– Да, теперь всё происходит стремительно. И хомячков не напасёшься…

– А ещё важно, что до сих пор в науке нет единого взгляда на генезис прионов. Есть несколько гипотез: белковая, мультикомпонентная и вирусная. И как раз последняя в нашей ситуации выходит на первый план.

– Здесь, если можно, поподробнее! Про вирусную я как раз не знаю почти ничего.

– Вирусную гипотезу выдвинули в Йельском университете в 2007 году. И даже, якобы, обнаружили некий «медленный вирус» в некотором проценте клеток мозга у овец, заражённых губчатой энцефалопатией. Но, насколько я знаю, позже Ма Цзиянь из Университета Огайо поставил опыты, которые эту гипотезу опровергали. А вот в свете последних событий… Вы слышали новости?

– Про «санитарную операцию» наших стратегических ядерных сил? Да. Мы хотя и были в рейде – радио иногда удавалось послушать. Мы даже запуск «Сатаны» видели воочию.

– Вот как! Вам повезло… ну, если можно так сказать… Но так вот: в экстренном сообщении Совета обороны было недвусмысленно сказано «о рукотворном характере пандемии».

– И даже о том, что есть «достоверные оперативные данные об источниках и путях распространения» – я это очень хорошо запомнил.

– Именно так! Получается, что «наши» всё знают. Вы же понимаете, такими обвинениями не разбрасываются, особенно в международных делах…

– И тем более, когда ракета с десятком боеголовок уже летит к цели…

– Да. Они назвали это «санитарной операцией», а не возмездием.

– Кстати, а кто эти «они»? Известно что-нибудь?

– Увы, нет. То есть, может быть, кому-то и известно. То же ФСБ и военные – они уже присягнули этому Совету обороны. Но какие конкретно люди в этом Совете заседают – нам до сих пор никто не сказал…

– «Неизвестные отцы»?

– Да, массаракш и массаракш![39]

– Но, возвращаясь в «вирусной гипотезе» – я хотел уточнить, почему вы считаете, что она снова вышла на первый план?

– Потому, что – я ещё раз это подчеркну – сами по себе прионные инфекции очень медленные. Болезнь развивается годами, порой и десятилетиями – от момента, когда в клетках мозга появляются «кривые» белки, и до момента, когда мозг превращается в губчатую массу.

– Так. А вот вирусные – наоборот, могут развиваться стремительно… И кто-то «скрестил» вирусы с прионами? Вывел новые штаммы, которые превращают мозги в кашу за дни и даже часы?

– Вот! Именно к этому я вас и вёл. Возможно, что так оно и есть. Значит, должны появиться и методы обнаружения вируса – когда будут выделены антитела к нему… Знали бы вы, как мне жаль, что не работает Интернет! Наверняка в зарубежных научных журналах и на форумах это всё уже обсуждают…

– Андрей Геннадьевич, постойте! Вы не спешите горевать по Интернету. Ведь не факт, что в Техасе, в Огайо и в Йеле в университетах всё ещё работают исследователи.

– Вы хотите сказать…

– …Что этих, в Йеле – уже съели. Простите за каламбур. Просто я слушал и западные радиостанции – поверьте, там всё очень плохо. Хуже, чем у нас. Не зря же американцы сами, первыми, бомбили тактическими зарядами собственные города. Там – ад.

– Да. Возможно, что вы правы. Я как-то не подумал об этом. Но тогда – всё совсем плохо.

– Почему?

– Да потому, что если этот инфекционный агент рукотворный – только его создатели могли бы помочь нам бороться с ним! Более того, я уже говорил, кажется, и я по-прежнему считаю: никто не стал бы выпускать эпидемию на волю, не имея готовых вакцин… или каких-то других препаратов, лекарств против инфекции…

– А теперь, когда в Штатах ад – всё пропало? Вы это хотите сказать?

– Да. Боюсь, что так. Наши «неизвестные отцы» всегда отличались умением наломать дров…

– Андрей Геннадьевич, давайте пока не будем трогать политику. Лучше ещё о спонтанном обращении. Как вы сказали, по-латыни это называется?

– «Subita conversio». Это не я придумал термин, это нам из Минздрава анкетку прислали, запросили отчёт – сколько случаев таких регистрировалось.

– Так у вас, значит, с Минздравом есть связь?

– С местным, который в Челябинске. Сейчас же в каждой области – свои «министерства». Раньше они назывались «облздравом». Но не суть, эта бюрократия неистребима. Для нас важно другое – каков механизм этого спонтанного conversio?

– Ну вы же сами сказали, что очень многое указывает в пользу вирусной гипотезы, так? Значит, в основе спонтанного обращения – может быть заражение вирусом?

– Может. Тем более, что надо понимать: заражение прионами происходит обычно либо через кровь, либо перорально, с пищей. Грубо: надо съесть заражённую плоть или перелить кровь. Воздушно капельный путь – под сомнением. Были опыты в 2011 году, но только на мышах. Вроде бы удалось мышек заразить прионами в виде аэрозоля. Но вот вирус – им же намного проще заразить… Как распространяется грипп – думаю, не надо вам объяснять.

– Не надо. Я понял.

– Ну и последнее. Мутации. Вот та самая болезнь Крейтцфельдта-Якоба – она, в частности, может возникать спонтанно. Ни с того, ни с сего клетки мозга претерпевают соматическую мутацию – и начинают производить «неправильный» белок. Причины мутации до сих пор неизвестны. Но надо понимать, что мутация эта редчайшая, как и сама болезнь. Один-два случая на миллион населения!

– Эту болезнь можно как-то диагностировать?

– Только на поздних стадиях. На МРТ будут видны характерные структуры, похожие на соты. Но к моменту появления таких структур – больной уже, простите, в полном маразме… Ну и ещё люмбальная пункция, анализ ликвора на белок. Но, повторюсь, это всё становится ясно уже в терминальной стадии болезни. А начинается всё с лёгкой депрессии, с ухудшения когнитивных функций… Мало ли, с кем не бывает, правда? Не все вокруг блещут интеллектом. Что же, у каждого дурачка подозревать Крейтцфельдта-Якоба?

– Я понял. Андрей, подождёте одну минуту? Вон идут мои товарищи, я быстро решу с ними насчёт моего ночлега у вас в больнице, и с удовольствием вернусь к нашему интереснейшему разговору.

У Лесника.

Мы с Виктором долго стояли без слов на пороге больничной палаты. Не хотелось мешать этой встрече друзей-однополчан. Михаил Борисович (егерь) не говорил нам раньше, что он служил вместе с Иваном Павловичем (Лесником) на таджикско-афганской границе, ещё в начале девяностых. Знаменитый 117-й Краснознамённый Московский погранотряд…

Правда, служили они не на той, вошедшей навеки в историю, 12-й пограничной заставе, что приняла неравный бой. На другой служили, неподалёку. Но вот ведь судьба: от пули душманской уберегла тогда, но не спасла от живых мертвецов спустя через четверть века. Никогда не знаешь, где и когда…

– Ну, что стоите? – через некоторое время Лесник обратил внимание и на нас. – В ногах правды нет. Занимайте стулья, а ты Миша, тут, на койке присядь. Разговор, я полагаю, будет долгий.

И действительно. Примерно час нам понадобился для того, чтобы дать полный отчёт о событиях последней недели. Но, вроде бы, не упустили ничего. Ведь последний раз с Лесником мы виделись в Белом ключе, в самом начале рейда на Таганай. Да и последний успешный сеанс связи – тоже был давным-давно, на северной вершине Двуглавой, у Горячего ключа… В общем, было о чём рассказать.

Наконец закончили: всё доложили, в полном объёме и до последней запятой. И кажется, Лесник наш доклад в целом одобрил.

– Ну молодцы, что ещё сказать. Главное – отряд без потерь, и ещё живых вытащили из лесу. Сами бы они точно не вышли, нежить им проходу не дала бы. Так что задачу вашу будем считать выполненной. Сколько, ты говоришь, упокоили вы всего мертвяков?

Сосед смотрит на меня. Но записи вёл Владимир, а его нет рядом. Так что я говорю по памяти, примерно:

– По дороге туда упокоили более сотни «синяков», порядка 115-120. «Морфов» мы тогда ещё не встречали. И под сотню тел обнаружили, обглоданных до костей – тех, кто добычей стал, но не возродился.

– Либо их без нас упокоили. – добавляет Виктор. – Вот, Михаил Борисович, в частности, немало упырей положил, прежде чем его самого ранили. Ну и есть там ещё такие «Русичи», независимый отряд. Их старший с нами пришёл, внизу он. Если надо, познакомлю вас. Они тоже активно зачищали в своём секторе.

– Радомир с его ребятами молодцы, да… – вставляет егерь. – Это они меня раненного выхаживали.

– Ладно, поглядим ещё на этих ребят, потолкуем с ними. Но давай сперва с цифирью закончим.

– Живыми нашли более тридцати человек. – продолжаю я. – Двадцать с собой привели, где-то 12-13 остались на территории. Это как раз отряд «Русичей» и есть. И примкнувший к ним Кузьмич с Метеостанции.

– Кузьмич в лесу остался? Вот даёт мужик! – удивляется Лесник. – Это он свою бабу боится, наверное. Из-за неё возвращаться в город не желает. Пилила Верка его знатно, да…

– Ну и заканчивая отчёт: на обратном пути ещё много трупов нашли у Метеостанции, уже примороженных… И упокоили окончательно, на всякий случай. А то у них есть такое нехорошее свойство – оттаивать и снова оживать, когда температура плюсовая. Ещё некоторое количество упырей встретили, тоже уложили.

– Про морфов не забудь! – добавляет Сосед. – Были ещё и шустрые чёрные твари, они же «морфы», числом шесть особей. С ними сложнее, конечно, чем с обычными «синяками». Но справились и с ними.

– Ну молодцы. Благодарю за службу. Знаю – «спасибо» на хлеб не намажешь… Вот прямо сейчас, пока я на койке валяюсь, ничего больше, сверх словесного поощрения, не могу предложить, увы… Но как только меня Ульяна отпустит из своих застенков – вместе прокатимся кое-куда, глядишь, будет вам ещё награда в виде стрелкового припаса. Ну и сами, в общем, не стесняйтесь, говорите, в чём у вас особенно сильная нужда. Я же правильно понял, что вы от меня дальше на Вокзал собираетесь?

– Так точно. – говорит Сосед.

– Ну пока вы доедете, я как раз свяжусь с Артёмом… Ну, с капитаном Шербаковым – ты его знаешь, и он тебя должен помнить. Попрошу за вас, чтобы обеспечили на первое время. Патронов и оружия он вам не даст, конечно… Но поможет хотя бы провиантом и одёжкой. Этого у него в достатке. А будет в настроении – может и транспортом пособить.

– Спасибо, Иван Палыч. А кстати, квадрики ваши мы назад пригнали в целости. Вот – Шатуну спасибо, он как главный механик за ними ухаживал. Бензина, правда, в баках – последние капли. Хорошо, хватило доехать…

– Квадрики пока у себя на Базе держите, потом ко мне загоним. Для города и для трассы вам всё равно другие машинки нужны.

– Это точно. А вот ещё, кстати… Дефендер у вас был. Хороший аппарат! Цел он?

– Дефендер «сто десятый»? Цел, конечно. И даже неподалёку стоит – в больничном гараже. Я ж сюда на нём как раз и приехал. Салон, я надеюсь, от кровищи моей уже отмыли, мне девочки обещали, да… А учитывая, что мне с одной целой лапой ездить за рулём, как говорится, «не с руки» – забирайте его, чего уж. Чую, на инвалидку мне пересаживаться надо будет.

– Иван Палыч, за Дефендер – поклон вам земной. Спасибо, вот от всей души! Но… Раз уж вы сами, наконец, к этой теме подвели разговор – расскажите, что же всё-таки произошло? Почему гостиница разгромлена? Как погиб Николай-полицейский? Остальные ваши где? Ну и, наконец, если это не сильно больно вам вспоминать – руку вы где потеряли? Мы ж так и не знаем ничего…

– Где потерял… – задумчиво говорит Лесник. – Знамо где. В бою. И скрывать ничего не буду, всё расскажу, как было. Только давайте, что ли, пойдём на воздух отсюда. Там и продолжим дозволенные речи. А то ведь засиделся я тут, в палате. Залежался. Одному мне ходить Ульяна не разрешает, говорит, слабость у меня от кровопотери. А с вами, глядишь, позволит спуститься. Ну и вы двое меня немножко придержите, поможете спуститься старику.

Ну а мы что – мы с радостью готовы помочь. Так и пошли втроём, по лесенке вниз, в больничный дворик. И Михаил с нами, конечно. Ульяна Санна нашу делегацию увидела – только головой покачала.

Ретроспектива: что было в городе.

Наш маленький отряд, наконец, воссоединился: Тимофей оторвался от беседы с доктором, Виктор с Иваном спустились в фойе. И не одни пришли, а с Лесником! Конечно, был лёгкий шок: оказывается, Иван Палыч потерял руку, точнее, кисть. Правую. Нетрудно догадаться, при каких обстоятельствах…

– Ну, здравствуйте, орлы! Пойдёмте на воздух, а то я в палате уже весь больничным духом пропитался. Там подышим и побеседуем.

Нашли мы в больничном дворике пару лавочек, устроились вокруг Лесника. И он приступил к рассказу. Начал с того, что вынес нам «благодарность за службу». Продолжил обещанием помочь техникой. Кстати, мы уже сегодня снова будем на колёсах! Шатун побежал в гаражные боксы – забирать у местных наш знаменитый «Ленд-Ровер Дефендер». Просто отлично!

– Ну а теперь о том, что тут происходило за время вашего отсутствия. Как вы помните, у нас ещё при вас намечалась проблема с СИЗО «Четвёркой». Пропала с ними связь, и было подозрение, что уголовный элемент разбежался. Так вот, это подозрение подтвердилось.

Потом уже узнали («языка» захватили, да!) – проникла на зону зараза, обернулся кто-то из охраны. Один покусал второго, двое покусали четверых… Короче, за короткое время живых сотрудников там не осталось.

А вот сидельцы в камерах оказались в относительной безопасности – в запертых помещениях, окружённые толпой «синяков». Так бы они и остались там (и перемёрли бы в итоге от голода), если бы не их воровская удача. Несколько арестантов находились в лазарете и на работах, где режим полегче. Они уцелели среди зомби, умудрились подобрать ключи и оружие, брошенное обернувшейся охраной, очистили часть помещений от мертвяков – и в итоге вскрыли камеры, освободили остальных.

Что интересно – освободились «ЗэКа» только в одном из корпусов изолятора. Тем, кто сидел в двух других корпусах, не фартануло. Но их и не подумали спасать, по словам «языка» – слишком много мертвяков там было, никто не рискнул туда сунуться. Просто закрыли и даже заварили снаружи двери. Так что, скорее всего, обитатели тамошние уже мертвы… Да, и это определённо характеризует выживших как конченных негодяев.

Да уж… Я на секунду представил: заваренные снаружи двери тюрьмы, во внутренних коридорах – толпы зомби, возможно и морфы тоже… И умирающие от голода в закрытых камерах… Жуть!

Лесник же продолжил:

– Первые пару дней бывшие заключённые не высовывались в город. Вскрыли продовольственный склад и оружейку, осматривались, вели разведку на местности. Даже какое-то подобие караульной службы организовали… Кто с нами был в тот день, когда на Вокзал ездили, помнит – нас ещё обстреляли на обратном пути. Вот это их «караульные» и были как раз.

– К счастью, стрелки из них не очень. – сказал Сосед. – А их разведчики нам, похоже, как раз встречались.

– Помните, я вам по рации докладывал, что по дороге, в лесу, один беглый зэк на Дениса напал? Он ещё умер потом и обернулся? – добавил Рыжий и Пушистый.

– Помню. Да, из их разведчиков был. Но этому контингенту лес не очень интересен. Они всё больше по городу шарились, вокруг СИЗО. Разграбили пару магазинчиков, один сожгли. Но от своего опорного пункта далеко не отрывались. Получилось, что они как бы зажаты почти со всех сторон: к югу локомотивное депо под охраной Вокзальных, к востоку территория почти вся тоже под контролем капитана Щербакова. На западе – ничего для них интересного нет, там промзона и за ней лес… А к северу – районы пригородные, как бы дачные: Пушкинский, Локомотив да Белый ключ, там мой отряд в Гостинице им как кость в горле. Ну ещё Больница, где мы сейчас находимся. Но здесь Вениаминыч прилично забаррикадировался. И вдобавок, даже отмороженные бандиты понимают, что врачей трогать – это только себе во вред. Они один раз делегацию прислали – требовали, чтобы им препараты из списка выдали.

– Опиаты? – спросил Денис.

– Конечно. Но им не дали ничего, плюс объяснили, что когда припрёт – они сами могут сюда попасть уже в качестве пациентов, с дыркой в организме, например. Штопать их, конечно придётся – клятва Гиппократа, понимаешь ли… Но если врачам плохо сделают – то и этих отморозков лечить будет некому. А если отдать им препараты, что они просят – то оперировать их будут, но без наркоза. Ну и ещё – демонстративно вызвали капитана Щербакова и Пашу-десантника, чтобы прислали сюда группы быстрого реагирования. Короче, в ходе этих переговоров был достигнут нейтралитет.

– А к вам они не совались? – спросил Шатун. Он уже вернулся, довольный, с ключами от машины.

– Поначалу – нет. Разведку только засылали. Либо отдельные отморозки самодеятельностью занимались. Вот ваш товарищ, Сергей, что ушёл – он тогда в Птичьем Парке как раз таких накрыл. Но такого, чтобы со всеми блатными понятиями, стрелку забивать и предъявлять что-либо – вот этого не было.

Конечно, их интересовал базарчик наш, что стихийно сложился. Потому что криминал всегда вокруг торговцев крутится, любит «доить коммерсов»…

– Не хотел бы огорчать, но у них это получается. Мы были на рынке сегодня. Торговцы платят десятину ребятам бандитского вида. – сказал Сосед. – А бригадиры базируются в ресторанчике «Облака».

– Да, уже знаю. Как нас в Гостинице не стало… теперь, по сути, бандитам вольно на районе. Но это пока. Прижмём их, обязательно. Это вопрос времени. – ответил Лесник очень серьёзно. – И за Гостиницу я с них спрошу особо. И за Николая, и за Людмилу, за всех…

– Так что же всё-таки произошло? – спрашиваю я после затянувшейся паузы.

– Если в двух словах: напали вероломно, под утро. Если чуть подробнее: было предательство. Не будь внутри Гостинцы пособника – ни за что бы уркам нас не взять. Но кто-то открыл им задний ход, служебный, пока основные силы атаковали с главного. Я даже знаю, кто… Может, помнишь, Людмила как-то обмолвилась при вас, что есть в Гостинице постояльцы, не местные. Тоже туристами приехали, а уехать не вышло. Вот из той кампании был мужичок один, на редкость скандальный. Очень он придирками доставал персонал – при том, что оплаченный период у них давно закончился, и жили эти москвичи, по сути, на халяву. Но вроде – куда их выгонишь? Не на улицу же… Пытался я их к делу приставить – хотя бы в вестибюле сидеть, охранять. Но куда там! Не барское дело! Не говоря уж о том, чтобы в патруль их отправить, или на труповозку… Так и сидели на шее. Вы их, кстати, даже не видели, потому что «туристы» эти старались лишний раз не спускаться, чтобы от Людмилы не получить волшебного пенделя. Зато, как с «синяками» мы немного справились, и на улицах поспокойнее стало – начали выходить «в город», на тот же базарчик. Потому что кормить их даром никто не обещал, ну разве что, в чае и хлебе не отказывали… Поэтому они что-то себе выменивали на рынке.

Вот там-то, скорее всего, тот мужичок с бандитами и стакнулся. Ну или, может, в оборот его взяли, может, запугали чем-то? Теперь уже не узнать. Нашла паскуду смерть, когда «шустрые синяки» в Гостиницу проникли. Да, через тот самый служебный ход, что он открыл… Его же первого и сожрали.

– Мгновенная карма… – прошептал Тимофей.

– Так вот… – Лесник продолжил, будто не заметив комментария. – Началось всё с событий 29-30 сентября. Я говорил вам, что пару магазинчиков урки разграбили. И про «разведчиков» их, что в посёлок ходили. Понятно, что этого мы им позволить не могли. Поэтому посоветовались мы с Капитаном, и с Пашей-десантником – и в субботу, 29-го, вышли в рейд небольшим сводным отрядом.

Устраивать полномасштабную военную операцию, на уничтожение бандитского гнезда – нет, такого мы не планировали. Задачу себе ставили более скромную: выяснить, какими силами располагает банда, где дислоцируется, чем вооружена, в общем – провести рекогносцировку. И дополнительная цель рейда: показать гражданам с криминальными наклонностями, что власть в городе есть. Чтобы не борзели и знали своё место. А место их – под шконкой.

Ну и про «языка» я вам тоже говорил. Удалось взять одного гаврика. Пашины ребята, ВДВшники, с ним мирно побеседовали, и гражданин (судимый, между прочим, по статье 105 УК РФ, часть 2, пункт А[40]), что называется, запел. Собственно, от него и узнали про то, как всё начиналось в «Четвёрке»…

– Оружейку изолятора они смогли вскрыть? – спросил Сосед.

– Смогли… – коротко ответил Иван Палыч.

– Плохо. Значит, под сотню автоматов, два пулемёта, три СВД… Ну и до кучи – сколько-то гранат и очень много патронов… По крайней мере, обычно столько должно храниться.

– Тот фигурант информацией не владел. Но что прилично стрелковки взяли – подтвердил. И может как раз потому, что почувствовали себя урки вооруженными и очень сильными – решились они провести ответную вылазку. Буквально через сутки. На вокзал не сунулись – знали, что там блокпосты серьёзные. До Пашиного АТП им вообще не дотянуться. А наша Гостиница оказалась для них относительно близко. И как уже потом выяснилось, знали они, что гарнизон у нас малочисленный. Всё знали: и схему постов, и даже график смен. Я уже потом понял, что была у нас крыса. И в этом только себя виню, что не вычислил раньше…

Что было в Гостинице.

Если уж нам тяжело эту историю пересказывать – представляю, каково было Леснику это всё излагать нам. Попробую покороче, без прямой речи (просто не сумею передать всё с нужными интонациями – как нам это рассказывал немолодой, тёртый жизнью, мужик – подпол в отставке, матёрый боец, потерявший руку и много крови, потерявший своих людей…)

Напали на гостиницу в четыре часа утра – просто классика спецопераций, однако. Одновременно с двух сторон – тоже, как положено, по всей науке. Видать, неглупая голова нашлась среди уголовников. Или же специально обученный человек со специфическими знаниями.

Одна группа обошла Гостиницу сзади, другая ломанулась прямо в лобовую атаку. Обе группы – на машинах, причём на грузовых. То есть, они даже особо не скрывались, наоборот… И в этом был определённый смысл. Очень вероятно, что перед нападением оба грузовика покатались немного по ночному посёлку – с целью выманить за собой «синих». Они мертвецов догадались использовать! И для отвлечения внимания, и даже как ударную силу. Это же надо додуматься!

Служебный вход в Гостиницу им заранее открыл пособник. Лесник обмолвился, что крыса погибла в числе первых – значит, он и ждал их там же, скорее всего. А дождался не дружков своих, а толпу «синяков»…

В это же время вторая машина снесла кованную ограду перед зданием. Караульный (а это был Николай) успел открыть огонь, вроде бы даже уложил водителя и ещё нескольких нападавших… Но тут в Гостиницу ворвались зомби. С тыла. Николай погиб.

Остальные обитатели гостиницы проснулись от звуков стрельбы, схватились за оружие. Но первый этаж для них фактически был потерян – захвачен «синими». Сами бандиты туда, разумеется, не полезли, вели огонь по окнам второго этажа. Видимо, расчёт был на то, что зомби сделают всю «грязную работу», разберутся с защитниками… А потом можно будет синяков либо снова выманить, либо отстрелять. Хитрый план, короче.

Он едва не сорвался у них, кстати – потому что у Лесника была связь по радио с другими отрядами. Подмогу вызвали, и она пришла – но слишком поздно. Пока подняли сонных бойцов (эх, а ещё ГБР!), пока доехали… Короче, в перестрелке погибли три человека, включая Людмилу и хозяина гостиницы, весёлого толстяка, «генсека» Левоновича. В живых остались несколько москвичей – они просто закрылись в двух своих номерах, при звуках стрельбы попрятались под койками. Ещё уцелел Александр, позывной «Оби Ван». Он закрылся в радиорубке – бежать куда-то в своём инвалидном кресле он всё равно не мог – наставил дробовик в сторону двери, и приготовился дорого продать свою жизнь. Но ему повезло, дождался подмогу.

А сам Лесник держал лестницу на второй этаж – сюда пёрли «синие», и он не успевал перезаряжать свой СКС. Мертвецов было слишком много (я не исключаю, что добавились и недавно укушенные, в этой суматохе и кровище для зомби – самое раздолье!)

В какой-то момент Леснику просто не хватило времени вставить новую обойму. Пошёл в рукопашную. Ощутил острую боль в правой руке – в ладонь вцепился мертвяк… Дальше – всё происходило очень быстро.

Кухня при ресторане. Топорик для мяса. С левой рубить крайне неудобно – он же правша. Но рубанул. Боли не помнит, зато кровища плеснула рекой… Ну правильно: боевая лихорадка, адреналина полно, высокое давление… Перевязывать нечем – замотал курткой. Чудом прорвался к машине, и чудом же не потерял ключи, завёл. (Мы помним – всё одной левой, правой нет уже!) Как переключал передачи – тоже не помнит. Доехать успел как раз до Больницы – здесь и встретился с группой быстрого реагирования, идущей на выручку. Отправил ГБР в Гостиницу, сам добрался до приёмного покоя – на последних каплях крови, на гормонах и на злости.

– Ну вот и вся история. – сказал Лесник. – По итогам: Гостиницу бандиты так и не взяли. Им пришлось отойти. А я застрял здесь, «до полного излечения» – так говорит Ульяна.

Сашка, «Оби Ван», жив, горюет по матери, мечтает отомстить. Левоныча, как и Людмилу, и Николая – похоронили прямо за Гостиницей. Собственно, Левоныч сам предлагал там устроить мемориал «Героям, павшим в борьбе с зомби»… Вот, это уже сбылось.

– А москвичи те самые? – спросил Тимофей.

– Их арестовали и допросили. Насколько знаю, они сейчас на АТП, у Паши. Отрабатывают как-то свою пайку. Но в деталях не ведаю. Если руками работать умеют – может, их к делу приставили, чинят автобусы или ещё что. Если не умеют работать – скорей всего, метут двор или таскают трупы зомбаков. Паша серьёзный парень, дурака валять никому не позволит.

– Ясно с ними. А вы сами-то как, Иван Палыч? Что планируете? Гостиницу восстанавливать будете?

– Пока не скажу. Долечиться надо. Но тех гадов, которые убили моих друзей – найду и уничтожу.

Я гляжу на него, на культю правой руки. И я ему верю.

Мародёры и тапочки. На живца.

Мы как раз заканчивали таскать мешки и пакеты с хабаром, когда Ильича вызвал Рыжий и Пушистый. Они быстро переговорили, затем Ильич передал тангенту мне. Так я узнал о том, что планы резко изменились. Нам теперь не следует ехать отсюда прямо на Вокзал, потому что отряд «Соседей» придёт сюда. Они уже на колёсах, дальше поедем вместе. Оказалось, их предупредили – короткий путь от Больницы до Вокзала мимо СИЗО теперь небезопасен, а самый удобный объезд получается как раз по улице Свердлова – то есть ведёт аккурат мимо нас. Так что будем ждать их здесь, а соединившись, двинем дальше. Отличный план.

Насчёт небезопасного пути мимо СИЗО я всё понял. Помню же, как автоматная очередь вышибала искры из асфальта прямо перед нашей машиной. Значит, всё-таки, сидельцы с зоны вырвались в город. Плохо…

Но ладно, сейчас у нас другие заботы на первом плане. Провиант, горючее, транспорт и боеприпасы. И ещё зимняя одежда. Давайте-ка будем решать задачи по порядку. Вот, между прочим – карта в смартфоне мне показывает, что на этой улице ещё как минимум два продуктовых магазина. Один – через два дома отсюда, на первом этаже пятиэтажки. Второй – ещё через двор, в отдельном строении типа ларька… Ага, а вот и третий, в следующем доме. Очень кучно!

– Народ, слушай сюда. В этом магазине мы, в принципе, выгребли всё нужное. И совсем рядом есть ещё три точки. Буквально в сотне метров. И как раз с той стороны скоро приедут наши «Соседи». Я предлагаю здесь пошабашить и перебазироваться на новое место. Глянем, может там есть, чем поживиться.

Сказано – сделано. Двери маркета кое-как поставили на место, закрыть, конечно не смогли – завязали обрывком какого-то провода. От зомби снаружи этого, пожалуй, хватит. А псих внутри… Ладно, не будем о нём. Но не думаю, что он сможет выбраться.

Завели моторы, проехали эту сотню метров. Зомбаков по дороге не встретили. А вот на месте…

Первый магазинчик назывался «Смак». И двери в нём были открыты. Я ещё успел подумать, что это плохой признак – раз открыто, то наверняка уже разграблено. Но мы не успели не то что зайти проверить – даже квадрики заглушить не пришлось. Потому что стоило нам приблизиться – из дверей показались две синие морды… и даже не то что синие – уже синевато-чёрные. Вроде и не «морфы» ещё, но уже и не «синяки». И заметно по движениям, что уже не такие неловкие, а скорее шустрые. Вон как они ломанулись нам навстречу! Да так, что аж в дверях умудрились застрять, мешая друг другу…

Я дважды выстрелил, уложил обоих. Да и что ж не уложить-то, метров с семи-восьми? Но ведь за этой сладкой парочкой могут быть и ещё, верно? Что-то я не горю желанием проверять. Да ещё и этих двух выковыривать из дверного проёма (они так и остались висеть, зажатые в дверях, зеленоватая жижа из черепушек пачкала откосы, стекала на порожек). Не руками же их тащить, в конце концов?

– Предлагаю двинуть дальше. Следующий дом, магазин и киоск слева будут.

Проехали ещё немного, и действительно – вот киоск, а вот и магазинчик на первом этаже, с торца дома, под синей вывеской «Александр. Продукты и бытовая химия». Такие торговые точки ещё называют «тапочками» – от того, что в них можно добежать из дома, не обуваясь. Хлебушка там прикупить, или полторашку пива, или водочки чекушку к ужину… В крупных городах, кажется, уже прошла эра этих дворовых магазинчиков. Потеснили их крупные сети. А здесь, как видим, их было много, чуть не в каждом дворе. Эх… Я бы, конечно, с большим удовольствием помародёрил сейчас в «Ленте» или в «Пятёрочке», на худой конец в «Магните»… Но, как говорится – не выделывайтесь, граждане, берите что дают! Тем более – будем же реалистами! – у меня и места на квадриках столько нет, и мешков мало. Чтобы крупный супермаркет вывезти – «Камазы» нужны. И склады, где можно награбленное хранить. Так что взять бы хоть то, что в руки идёт…

Эх, как же быстро мы привыкли к мародёрскому образу жизни и методу мышления! Помнится, мы ведь по этой улочке проезжали дней десять назад, с Лесником. Тогда ещё нас не магазины интересовали, а детские сады. Полицейский по имени Николай – он посмотреть хотел, что в детских садиках творится. Помню, как Лесник его обрадовал – детей-зомби там нет… В тот раз мы эти магазинчики даже и не замечали – так, обычный элемент городского пейзажа. А теперь вот – всё иначе. Оголодали мы, видно, отощали… И рады возможности пограбить, затариться провизией.

Ладно, в сторону эти философии. Двери магазинчиков, я вижу, закрыты. Есть шансы взять хабар? И кстати, почему их не разграбили? У меня есть только одно объяснение – в этом районе многоэтажных домов никого не осталось в живых. Всех сожрали, всех покусали, все обернулись.

И вот подтверждение моих мыслей: зомби. И много! Видимо, мы потревожили мёртвую (буквально!) тишину в этом «спальном» районе. Теперь тут новые обитатели, «не-жители» – они дремали в подъездах и прочих укромных местах, а теперь проснулись и идут к нам… Три. Пять. Десять. Дюжина…

Я бросил считать и занялся своими обязанностями.

– Виталий, видишь крышу сарая напротив? Давай туда с карабином. Ирина, сможешь поближе туда подъехать? Да, чтобы Виталий залез. Быстрее! Теперь Мария. Козырёк у подъезда. Туда высаживай Ильича. Лорик, а ты меня закинь вон на тот гараж. В смысле – «не докину»? Просто подъезжай к нему ближе, я сам перелезу. Да, прям с квадрика, вполне нормально.

Просто супер. Значит, у нас три стрелка на возвышении. Зомби, я надеюсь, ещё не научились лазить по стенам. Отсюда мы и будем их валить.

– Девчата, теперь ваша задача: медленно катите вниз по этой улице. Ага, к тому маркету, который мы уже… Держитесь ближе, страхуйте друг дружку. Я пока не вижу здесь морфов, надеюсь, что их и не будет. А простым «синякам» вас не догнать. Проехали немного – огляделись. Если зомби за вами ещё идут – делаете по паре выстрелов, валите ближайших, и едете дальше. У девятиэтажки, где «Монетка» – поворачиваете направо и выходите на параллельную, Пугачёва. Там ещё раз направо, и по Пугачёва вверх, до вон тех девятиэтажек. Да, да, этих. И перед ними ещё раз направо. То есть, получается, что возвращаетесь сюда же. Если одного круга не хватит – повторим. А там и Соседи…

Что? Это не круг, а прямоугольник? Мария, прости, но… не умничай. Синие близко, сейчас ускоряться начнут. Валите уже! Валите, сказано вам! И рации! Рации держите включёнными! На каждой остановке – вызывайте и докладывайте обстано…

Всё. Уехали. Вообще-то ещё по команде «валите» уже тронулись. Так что последние фразы я уже кричал вдогонку. Ну, я надеюсь, они услышали. И ещё надеюсь, что «Соседи» не будут задерживаться. А то за квадриками ушла только часть зомби. Ещё штук двадцать топчутся внизу, жрать хотят, нас чуют… ну и хорошо. Идите ко мне, дорогие мои синие сограждане! Патронов у меня не много, но я не промахиваюсь.

Та самая улица.

Попрощались с Лесником, обещали приехать ещё раз, надеемся, что завтра. Шатун уже машину подогнал – можем ехать. Мы с Владом – на заднее сидение, поближе к люку. Чтобы, случись что, кто-то из нас мог туда высунуться и вести огонь. Ну, мало ли, что нам может встретиться.

Рыжий и Пушистый удивил – сказал, что ему надо остаться в Больнице, проверить здоровье, сахар в крови. Надо же! А ведь он нам всю дорогу и не говорил, что у него диабет. Зато теперь понятно, почему он со спиртным так аккуратен. Впрочем, остаться ему в больнице прямо сейчас не удалось. Сосед его отговорил – мол, как мы без связиста на Вокзал… В итоге решили, что всё равно возвращаться будем этой стороной, так что к Больнице Рыжего подкинем, но ближе к вечеру.

А сейчас только половина первого, хотя из-за пасмурной погоды кажется, что много позднее. Даже удивительно: так много всего успели за это утро, а ещё только чуть за полдень. Впрочем, дел на сегодня ещё много. Мы едва половину намеченного выполнили. Так что нечего долго раскачиваться – сели и поехали.

Значит, Витька за рулём, Тим рядом на пассажирском, мы на заднем сиденье. А в багажном отсеке, на откидных местах – Анна, Шатун и Радомир. Он с нами решил и на Вокзал, «за компанию». Видно, тоже хочет познакомиться с тамошним начальством и новости узнать. А вот Михаил остался в Больнице. И не столько по поводу лечения своей руки (вроде зажило всё уже), сколько ради Лесника. Оказывается, они старые друзья. Вот ведь как…

Ехать решили через тот район, где отряд Рыбака сейчас. Они там магазин нашли, не сильно разграбленный, поживились провиантом, затарились хабаром под завязку. А с учётом Дефендера мы ещё больше увезём! Ну и другая причина изменить маршрут – чтобы не ехать мимо СИЗО.

Путь оказался не длинный: улица Щербакова нырнула вниз, на пустырь, сделала пару поворотов… и снова поднялась к жилому району, но уже под именем Свердлова. Потянулись по сторонам двух-трёхэтажные домишки барачного типа… А постой-ка, это не здесь мы ещё раньше на Ниве ехали? А когда мертвяки из бараков вышли, нам пришлось прямо с борта Нивы стрелять.

– Точно, та самая улица. – подтверждает Владимир. – Помню это место.

Вот так, значит… Ох и крутит же нас судьба уже две недели по этому уральскому городку, да по его живописным окрестностям! Всё водит вокруг да около, всё не отпускает. Но чует моё сердце – скоро уже. Скоро домой!

Вот и бараки закончились, сменились многоэтажными домами: пять, девять этажей. Выше, кажется и не бывает здесь. А между домами стоянки с брошенными машинами, гаражи… А на гаражах…

– Глянь, справа! – толкаю Влада в бок.

– Где?

– Да вон, на гараже!

– Однако! Правда…

– Вот и я удивился. Не думал, что зомби могут лазить по крышам.

– Может не простой зомби, а морф? Эти – могут.

– Он спиной к нам сидит. Высматривает что-то… Не иначе – охотится так. Сверху высмотрит – а потом как прыгнет! А что, если я сейчас в люк высунусь, да и сниму его? Вот поближе подберёмся… Вить, давай помедленнее! Я того морфа снять хочу. Езжай тихо и не тряси по возможности.

Лезу в люк. Влад подаёт мне снизу карабин. Заряжен и готов к бою!

Сосед останавливает машину. До морфа метров пятьдесят – для СКС это вообще не дистанция, так что думаю, попаду. Оптики нет, но я с открытого… Целюсь в чёрный силуэт на фоне пасмурного неба.

В этот момент «морф» оборачивается ко мне – неужели почуял? Или услышал звук двигателя? Или щелчок предохранителя его спугнул? Упс! А это и не морф…

– Ты не в меня целься, а вон туда! – кричит мне Рыбак, и показывает рукой вниз, на синие фигуры, что выходят из-за кустов. Там, действительно, зомби. И не один, не два – приличная толпа.

Я опустошаю магазин, стараясь не делать пауз. Желательно уложить максимум зомби прежде, чем они приблизятся. На малой дистанции от карабина мало толку, придётся переключаться на «Хатсан», а патроны к гладкому у нас в дефиците. Успеваю выстрелить семь раз, упокоить пять «синих». Остальные уже близко, и Влад тянет меня за штанину – мол, давай вниз. Я спускаюсь на сиденье.

– Погоди стрелять, есть идея лучше. – говорит Сосед. – Дай-ка я остальных бампером откину. А там проедем чуть дальше, осмотримся.

А Рыбак уже вызвал по рации Рыжего и Пушистого.

– Рыжий, Рыбаку. Вы чего это удумали? В своих целитесь? Приём.

– Здесь Рыжий. А ты шапочку свою чёрную ещё ниже натяни, да. Тогда тебя однажды с морфом точно спутают! Ты чего вообще на гараже-то сидишь? Вроде на квадрике был… Приём.

– А ты видал, сколько здесь мертвяков гуляет? Весь район – ходячие мертвецы. Весь! А квадрики вокруг катаются. Разделились мы. Так что аккуратнее, если кого ещё на крышах увидите – это наши. Не стреляйте.

– Понял тебя. Сейчас мы тоже тут покатаемся, попробуем машиной синяков давить. Отбой!

Дефендер разгоняется, тяжёлая туша машины встречается с мёртвой плотью. Нас слегка подбрасывает вверх – видимо, кто-то свалился под колёса, и зубастые внедорожные шины высотой 32 дюйма прокатились по телу. Несколько зомби разлетелись от удара, как кегли в боулинге. Благо, бампер у Дефа крепкий, железный. Ему ничего не сделается, а вот мертвецам мало не покажется – если не упокоит до смерти, то переломает кости. А сломанный мертвец уже не так опасен.

Мы пролетаем мимо гаража, на котором устроился Рыбак. Чёрт, ну как же я мог так ошибиться? Ещё немного, и случилось бы непоправимое… Минус один хороший человек, безутешная вдова, потеря для всего нашего отряда… Ужас.

Слава Всевышнему – этого не случилось. Рыбак живой и бодрый машет нам рукой с гаража. С крыши какого-то сарайчика, на другой стороне дороги нас приветствует Виталий. А вот и Ильич, он тоже машет, с козырька у подъезда. Интересно, а где Степан Иванович и Сергей?

Ответ на этот вопрос мы получили через пару минут.

Сначала доехали до крайней многоэтажки, в которой был магазин. Судя по телам зомби вдоль дороги и разноцветным гильзам на асфальте – здесь зачистили без нас. Мёртвых тел вокруг полно, но вот ходячих – уже не наблюдаем.

На парковке у магазина Виктор развернулся и двинул обратно. Вот снова показались гаражи и сарайчики, на них наши стрелки, под ними ещё несколько зомби, но уже гораздо меньше. Плохо только, что эти не на дороге – машиной их уже не раскатаешь… Мы останавливаемся, теперь в люк лезет Владимир со своей Муркой. Четыре выстрела, четыре фрага. Оставшиеся три синие фигуры как раз выходят на асфальт перед нами, привлечённые шумом. Как там говорил покойный сатирик Задорнов: «Ну тупыыыые!»…

Витька снова рвёт машину с места, давит последних живых мертвецов. Мы пролетаем по инерции ещё немного вперёд и тормозим. Впереди появляются знакомые силуэты наших квадроциклов – вывернули из проулка. А другого движения вокруг уже нет. Кажется, зомби на этой локации закончились.

Продовольственная программа.

Вот и встретились два наших отряда. Мы как раз заканчивали второй круг (прямоугольник, конечно!), когда нам на встречу вырулил знакомый «Дефендер». Надо же… мы вообще-то с другой стороны их ждали.

Но разобрались быстро – оказывается, они приехали с верного направления, просто чуть раньше, и уже развернулись. Ещё и успели зачистить всех зомби в этом секторе. Многих просто раскатали внедорожником – не из садизма, исключительно для экономии патронов.

Первый делом, пока все радовались встрече (будто не утром расстались, а год назад!), Сосед отозвал Женьку в сторонку, и судя по всему, «вставил фитиль». Разговор вёлся почти шёпотом, но по жестам мне стало понятно о чём речь. Конечно же, надо было сообщить по радио про то, что мы от «Монетки» решили перебазироваться к другим магазинам, навстречу «Соседям». Рыбак этого не сделал, и, видимо, зря.

Но этот неприятный разговор быстро завершился, и дальше всё пошло весело и дружно. Ну конечно – нас ведь стало больше, а грабить магазины – однозначно, сподручней в большой компании!

Если из первого маркета мы взяли не так уж много полезного (сказалось то, что там с неделю сидели люди, подъедали всё самое вкусное!) – то в двух других, где обитали только зомби, всё оказалось намного веселее. Как известно, зомби не жалуют человеческую пищу, им больше нравится сырое мясо. Поэтому в «Смаке» и в «Александре» нашлось полно нетронутых вкусняшек.

Консервы: говядина и свинина в банках, а также конина (белорусская) и оленина (Курган, практически соседи). И даже «Языки консервированные». Разумеется, мы всё это забрали – с полсотни банок вышло.

Макаронные изделия: спагетти, вермишель, ракушки, спиральки, и всё такое. Увесистый вышел мешок.

Крупы: «Геркулес», гречка, рис, пшено, и даже серая пшеничная крупа (которую, кроме моего мужа не любит никто… но пусть будет!) – тоже полный «сидор».

Мука! Килограммов 10-12. Растительное масло, литров двадцать. Яйца… вот тут у нас даже спор возник – мол, как так, эти яйца хранились две недели, без холодильника. Но я знаю, что яйца могут храниться и дольше. Так что пяток коробок по тридцать штук – взяли.

Молоко… тут сложнее. Понятно, что всё молочное давно скисло. Но кислое молоко и кефир – вполне годятся на блины. Мука у нас теперь имеется. Блинов понаделаем!

Вы можете мне не верить – но мы даже нашли десяток баночек красной икры. Как раз к блинам. А если мелко нарезать «кальмаров в собственном соку без кожицы», или намазать на блин «паштет из печени говяжьей со сливочным маслом»… Короче, угроза голода отодвинулась на некоторое время.

Пока не забыла – ещё взяли много разных печенек и подобных плюшек к чаю. Конфеты! Козинаки! А также кофе, чай и шоколад. «Марсы», «Сникерсы», «Баунти» и «Кит-Кат» – как раз то, по чему скучали в походе даже мужики. Рядом, на полках, нашлись зажигалки и сигареты. Взяли – даже те, которые обычно не курим.

– «Петра» тоже бери. – сказал Сосед. – Не скурим сами, так на обмен сгодится.

В общем: взяли и «Петра», и «Донской табак», и «Филипп Моррис», и «Парламент», и «Кент». Всё, что было. В трёх магазинах. Вышло прилично. На обмен так на обмен! И зажигалки – все, какие есть! А Шатун и Сосед прихватили зачем-то и жидкость для розжига. Неужто мы костры разводить не умеем с одной спички?

Ладно. Дальше: овощи… Картошка, морковка и лук – хранились, увы, далеко не в лучших условиях. Но моё хомячество и тут победило. Пусть даже в машину уже не влезает! Я позвала Шатуна и спросила:

– Вань, тут кругом полно машин брошенных. Сможешь чего-нибудь завести? Я хочу все овощи забрать. Нужен багажник побольше.

– Сделаем! – ответил Шатун.

И точно – через пятнадцать минут он пригнал вазовскую «четвёрку». Машина старенькая, но нам на ней дальше Базы не ехать. Главное, бензин в ней есть, и завести её было не сложно. А багажник у «2104» большой – машина-то «универсал». В итоге картошку и прочие овощи загрузили, не забыли даже капусту относительно свежую, свёклу (сделаем борщ!), чеснок (пампушки!) и т.д.

Далее. Соусы, кетчупы и майонез. Вообще-то, без них не обходится ни один ужин. Но – помните того придурка в подсобке? Как-то после него я соусов и майонезов расхотела. Знаю, не права!

К счастью, не одна я собирала продовольствие. Маша с Ирой тоже участвовали, а они про мои заморочки и комплексы знать не знали. В общем – какие-то соусы закидали в багажник.

– Лора! А сыр брать? – спросил Ильич. – Сыр, правда, с плесенью весь…

– Берём! – однозначно ответила я. Верхний слой с плесенью и срезать недолго. И в конце-то концов: люди платят кучу денег за рокфор и дорблю. Там, значит, плесень «какая надо плесень»… Ну а мы возьмём «Эдам» и «Маасдам», и «Голландский» и «Российский». Захотим – срежем корки. Не захотим – будет у нас к фуршету «данаблю с голубой плесенью»!

Вот что я категорически отказалась брать – так это колбасы. После двух недель в нерабочем холодильнике? Нет, это нельзя кушать. Трупный яд – и то, пожалуй, не страшнее.

Ну и последнее. Спиртное.

Мой господин, Евгений-свет-Игоревич лично провёл инспекцию винных погребов. Сказал так:

– Водку берём всю. Не важно, какая. Что не выпьем – сгодится на бартер. Вино тоже берём. Хоть мы с тобой его и не пьём. А кому-то сгодится даже портвейн «три топора». Предпочтение тем напиткам, где выше градус. Люди для чего пьют вообще? Чтобы окосеть! А сухие вина – это для понтов. «Ах, я не такой, как все, я пью исключительно сухое…» Это не бери. Но можешь выкинуть даже пиво, если водка не влезет!

Однако, вся водка влезла (в багажник «четвёрки») – и дорогая «Финляндия», и «Путинка», и «Медвежий угол», и ещё какие-то незнакомые сорта. И арсенал пивных банок тоже пополнился «Амстердам-Навигатором» и «Туборгом».

Но главное было дальше! Мой Рыбак всё-таки нашёл свой любимый кизлярский коньяк!

– Ну вот. Пусть не много, шесть бутылок «Три звезды», 0,5 и всего две – «Пять звёзд»… Нам хватит на ближайшие дни. А вот эти все маленькие – он показал на россыпь фляжек ёмкостью 0,25 литра – эти далеко не убирай. По карманам распихаем, будем поправлять моральное здоровье. Для примирения с жестокой реальностью.

Общий итог – сколько всего взяли провианта – я пока не могу подбить. Ведь таскались с пакетами, мешками и коробками все, и грузили, в общем, куда попало. Что-то на квадрики закинули в самом начале, что-то добавили здесь… Что-то кинули в задний отсек Дефендера, что-то в багажник «четвёрки». Одно могу сказать – хорошо взяли. Столько запасов еды у нас не было ещё ни разу в этом путешествии.

Времени потратили, кстати, тоже прилично. Закончили только в третьем часу дня.

– Всё, что ли? Ничего не забыли? – спросил Сосед. – Можем двигаться?

Все закивали. Один только старый егерь Степан Иваныч вдруг отказался ехать. Решил остаться у магазинов!

– Иваныч, а ты что же?

– Да я, пожалуй, ещё тут погляжу, что можно взять. Что вы оставили – оно же вам не надо? А мне, глядишь, сгодится. Вот, хоть винишко сухое. – он указал на бутылки «Алиготе» и «Рислинга». И до дома мне отсюда два шага – я в Зареченском живу, улица Красная, это на самом краю. Сейчас отнесу мешок, а до вечера, глядишь, ещё две-три ходки сделаю. Всё ж польза. Всё в дом…

Снова разделяемся. Разведчики и невесты.

Однако, просто так старого егеря мы не отпустили.

– Степан Иваныч, ты не дури. – сказал Владимир. – Куда пешком попрёшь, да ещё с этими бутылями? Тут синяков развелось, как тараканов. Ты даже ружьё вскинуть не успеешь. Сожрут!

Виктор явно был с Владом согласен.

– Иваныч, тебе дело говорят. Тут нельзя ходить одному и пешком. Давай-ка, мил человек, иначе поступим. Вань! – он обернулся к Шатуну. – Можешь ещё одну машинку вскрыть? Любую.

Шатун, кивнув, отправился во дворы. Мы были готовы прикрывать его издали, но зомби больше не показывались.

Через пять минут послышался кашляющий звук мотора. Машина, видимо, простояла долго, и двигатель всё никак не «схватывался». Ещё через миг мотор победно взревел – завелась, родимая!

Из двора показалась длинная морда «Волги». Старая, ГАЗ-24.

– Вот какую тачку нашел! Раритет! Пришлось, правда, форточку разбить...

– Эхма... А у меня и прав-то нету. – сокрушается Иваныч. – Я и не доеду на ней.

– Ладно, давай я за руль. – говорит Шатун. – Кто ещё с нами? Поможем Иванычу, заодно поглядим, как там в этом Зареченском обстановка. Пообщаемся с народом – если найдём…

– Разведка на местности? Толково придумал. – сказал Виктор. – Езжай. Но скажу то же самое: не в одиночку. Возьми ещё кого-нибудь. И рацию не забудь. Связь каждый час, или когда будут новости. Любые!

– Опять разделяем отряд? – скептически спросил Тимофей.

– Так больше успеем. – ответил Сосед. – А информация от местных не будет лишней. Я бы и сам поехал. Но мне на Вокзал обязательно надо.

В итоге, ехать с Иванчем кроме Шатуна вызвались ещё Ильич и новенький, Сергей. Чесс – такой позывной ему дали. Оба, видимо, искали новых впечатлений.

– А что, Иваныч, невесты у вас в Заречном есть? – спросил Ильич фразой Остапа Бендера.

– Кому и кобыла невеста! – ответил цитатой эрудированный егерь. – Только наш район Зареченский.

– Споим «рислингом» всех невест в твоём районе, как бы он ни звался! – добавил Чесс.

Они погрузили в «Волгу» приличный запас продуктов и спиртного – из того, что ещё оставалось – и машина тронулась, фыркая выхлопом.

– Ну всё, пора и нам. По коням! – сказал Виктор, глядя вслед уехавшим. Стали рассаживаться по машинам. Это заняло времени чуть больше обычного – потому что транспорта вдруг стало больше.

Рыбак с Рыбачкой взяли вазовскую «четвёрку», забитую провиантом. Виктор, как ехал за рулём Дефендера, так за ним и остался. Сроднился уже с этой машиной. Я повела свою любимую красную «Ямаху», а Маша – большой «Поларис». Влад с Денисом взяли «Стелс». Остальные расселись кто куда.

Путь от улицы Свердлова до Аносова – короткий проезд, всего пара кварталов, всё вниз. Описывать нечего. Зомби нам больше не встречались. Я, конечно, не думаю, что мы истребили всех. Наверняка в этих многоэтажках ещё много мертвяков. Может, они заперты в подъездах? Проверять ни у кого из нас нет желания. Для нас даже лучше, что не надо тратить патроны. Их мало, и добыть боеприпас – задача номер один. (Или номер два, если считать продукты первой). А вот впереди уже и блок-пост на Аносова. Тормозимся у него. Мы приехали.

Местная жизнь. Нас зовут остаться.

Наши мужики на Вокзале были дважды. А я – только один раз, если не считать дня, когда мы приехали в Златоуст. Но и то, я видела вокзал только как пассажир – перрон, зал ожидания и кафе (в первый раз) и линейный отдел со стороны (во второй). Внутри ещё не была. Тем интереснее наблюдать сейчас.

На блок-посту нас пропустили без досмотра – видимо, были предупреждены заранее. Или Тимофей по рации связался, или Лесник из Больницы как-то сообщил. (Уже потом я узнала – и то, и другое, на самом деле). От блок-поста до Штаба совсем близко. А вот само здание Вокзала – оно дальше. Туда мы и не доехали (А жаль! Так хочется скорее на поезд – и домой… Но не буду о грустном!)

Две машины и три квадроцикла оставили у входа в отдел полиции. Здесь и есть Штаб местного отряда. Вывеска, правда, висит старая: «Линейный отдел полиции на станции Златоуст Южно-Уральского линейного управления МВД России на транспорте» – не подумайте, что я наизусть запомнила, просто сфоткала! Но что это именно Штаб, видно с первого взгляда. Много мужчин в форме и с оружием. Дежурный автоматчик у входа. Постоянное движение, люди входят в здание и выходят. Жизнь кипит.

– Все пойдём, или оставим у машин кого-то? – спрашивает Рыбак.

– Здесь по идее, не воруют. Полиция же. – отвечает Сосед. – Но не люблю я бросать технику без присмотра. Тем более, квадроциклы… Дефендер-то хоть закрыть можно, а на квадриках хабар кучей навален… Так что – от греха подальше, я бы охрану оставил. К тому же – я не уверен, что стоит туда идти большой толпой. Постойте здесь минуту, я у дежурного выясню.

Он возвращается быстро, и сообщает: к начальству пропустят четверых. Так что вопрос снимается, все остальные будут ждать у машин. Решили, что совещаться пойдут Сосед, Тимофей, Рыбак и Радомир.

Ну и ладно. Хотелось, конечно, поглядеть на местных командиров, но не судьба, значит. Зато нам показали, где здесь столовая. И что вообще замечательно (и удивительно) – обещали накормить бесплатно. У них тут, похоже, какой-то «военный коммунизм». Деньги старые не в ходу, магазины закрыты. Как их зачищали и брали под контроль Штаба – это мы и сами видели, даже участвовали в процессе, помнится.

Что интересно, насчёт «священного» права собственности никто даже не заикается. Не до того людям, не та ситуация. Зато все блага распределяются равномерно и вроде бы справедливо, по неким «спискам живых». Жителей в контролируемом районе осталось меньше, чем было «до всего этого», но всё же довольно прилично: две с половиной тысячи человек. И да, все внесены в списки!

Всё это нам рассказывает словоохотливый дежурный. Интересно, его не накажут за то, что выдаёт пришлым чужакам секретную информацию? Сам дежурный считает, что нет – никаких секретов он не разглашает, вся информация общедоступная. И от людей они ничего не скрывают.

Кстати, число жителей даже растёт со временем – люди приходят в этот вокзальный анклав из других районов, которые не контролируются пока никем (кроме мертвецов, ясное дело!) Оказывается, некоторым удавалось выжить, запершись в квартирах, на каких-то своих запасах… Но таких «запасливых» немного. И мало кому удаётся вырваться из районов, захваченных нежитью, и прорваться сюда, к живым людям…

Сами вокзальные о расширении территории думают, но это дело не одного дня. Чтобы держать большую территорию – нужно больше людей. А пока держат ровно столько, сколько могут охранять от зомби.

Запасов пока хватает, и есть большая надежда, что скоро наладится снабжение. Всё-таки, город стоит на Транссибе, пропускает поезда, идущие на Запад («в Россию») и на восток («в Сибирь»). Вокзальные свою задачу видят в том, чтобы обеспечивать безопасность своего участка. И предполагают (возможно, обоснованно), что государство про них не забудет. Пока – только один раз им выделили пару вагонов провианта и хозтоваров – рассказывает дежурный. Но и это не плохо, им надолго хватит!

Ещё он с гордостью говорит, что они даже делятся с другими анклавами. Я пытаюсь спросить, а привозят ли им горючее и боеприпасы? Но вот тут уже дежурный включает режим секретности: мол, чего не знаю, того не могу сказать. Мне кажется, он просто не имеет права такие вещи нам рассказывать. Что ни говори, а это уже тема такая… деликатная.

Но косвенно я могу сделать вывод: бензин и патроны им тоже подкинули.

Во-первых, если бы ничего им не присылали, дежурный бы так и сказал: нет, ничего не дают, гады такие. А раз не сказал… значит есть что скрывать. Это обнадёживает! Может быть, удастся и нам что-то выпросить.

Во-вторых – мы же не слепые, видим, что разнообразные машины катаются по улице Аносова туда-сюда. Значит есть на чём кататься! Ну а количество оружия в руках у населения тоже о многом говорит. С оружием практически все, кого мы видим. Ну, разве что – кроме детей и стариков (да, здесь и пожилые люди встречаются!) Я спрашиваю об этом: мол, для чего всем оружие? Ведь блок посты-посты же?

На это поучаю ответ: блок-посты держат под контролем основные подходы, главные улицы. Но весь периметр перекрыть практически нереально. Поэтому не проходит и дня, чтобы какой-то залётный мертвяк не объявился внутри жилой зоны. Народ сам отстреливает. К счастью, жертв от зомби среди населения уже нет – с неделю точно не было ни разу! Это всё как раз потому, что люди вооружены.

Кстати – успокаивает меня дежурный – на самом деле, оружие всё-таки есть не у всех поголовно. Просто мы находимся возле штаба, и практически все, кого мы здесь можем встретить – это либо сотрудники полиции, либо работники РЖД, а это тоже организация полувоенная. Абы кому оружие не доверяют. Как и раньше, «простые мирные жители» должны получать разрешение. И медкомиссию проходят, и психиатра, и у наркологов проверяются. Даже зачёт сдают – всё, как положено. Только делается теперь всё по ускоренной программе – за один день, максимум за два. Я про себя думаю – своевременная практика!

Ещё дежурный говорит, что район у них очень хороший, и нет проблем с жильём. Много квартир до сих пор пустует, поэтому мы, при желании, можем остаться. Кстати, между делом выясняет у нас – кто мы по профессии? И когда мы сообщаем, что среди нас есть врач, есть айтишник, есть инженеры и механики, и даже повар хороший… Тут дежурный проявляет максимум красноречия, рассказывая про то, какой у них тут чудесный район и какие прекрасные люди! И поликлиника есть, и детский сад…

Спорить не стану – район и правда симпатичный. Много зелени, красивые дома – тут же вокруг Вокзала сплошь дома старой постройки, так называемые «сталинки» – в четыре этажа, да с башенками, да с высокими потолками… И мы бы с радостью здесь остались. Только нам надо домой. Очень надо!

Военный коммунизм. Плюсы и минусы.

Что-то долго не выходят наши… Мы уже полчаса общаемся с приветливым дежурным в чине сержанта, который всё заманивает нас присоединиться к их группировке. Или как их правильно назвать? Анклав? Для отряда, пожалуй, это уже слишком большое образование. Но вообще, конечно, они молодцы. Здорово смогли организоваться. Жизнь после катастрофы наладили, и вроде бы очень неплохо.

Взять хотя бы такую простую вещь, как общественное питание. Тут столовая рядом, в соседнем здании. Я так понимаю, что она и до катастрофы была ведомственная – как раз для полицейских или для железнодорожников. Скорее всего – второе. Вон, подстаканники для чая какие характерные! В поездах же как раз такие бывают. Очень здорово из них чай пить!

Мы первыми на обед сходили. А девчата остались с сержантом общаться. (Не то, чтобы мы не доверяли местным. Но есть уговор – машины не оставлять!)

Ну что могу сказать… Столовая оставила очень хорошее впечатление. И обед вкусный, и отношение.

Нас даже не спросили – кто мы такие! Хотя рожи наши, довольно бандитского вида (а какие ещё могут быть после двух недель скитаний?) – так вот, рожи наши местным не могут быть знакомы, но никаких пропусков, рекомендательных писем или мандатов с нас не потребовали. Просто предложили садиться за столики. И насчёт наших ружей ни слова не сказали. Фантастика какая-то!

Хотя, если подумать, всё имеет своё объяснение. Наверняка сюда частенько приезжают люди из других анклавов – в командировки, например. И раз уж нас на блок-посту пропустили, раз мы тут свободно гуляем с оружием – значит, мы условно «свои».

А что кормят бесплатно – это тоже удивительно, но только на первый взгляд. Я, конечно, не экономист, но вот что думаю: когда население не превышает определённого предела, да ещё когда все друг друга знают, то в деньгах нет особого смысла. Более того: организовать нормальное денежное обращение в теперешних условиях – это не так-то просто. Надо кучу народа оторвать от реальных забот, связанных с выживанием. И заставить людей заниматься непонятной и ненужной фигнёй вроде бухучёта или банковской деятельности. Дорого это всё обойдётся маленькому закрытому обществу. Неэффективно очень и непродуктивно. Поэтому проще базовые потребности вроде питания – удовлетворять бесплатно. Жильё – это, вроде бы, тоже базовая потребность. Поэтому я уже не удивляюсь тому, что квартиры здесь раздают всем желающим. Тем более, что понятно: половина домов пустует, всё же много людей до этого «коммунизма» не дожили…

Но у коммунизма есть и обратная сторона, в этом мы убедились тут же. Оценки я давать не буду (я здесь полчаса всего обретаюсь, рановато для оценок), но вот вам простой факт: в столовой нет меню. Никакого выбора блюд. «Кушайте бесплатно, но только то, что есть.»

А вот работу поваров я оценить уже могу – отлично готовят! Нам принесли блюда простые, но сытные и вкусные: наваристый суп с фрикадельками и клёцками, а на второе жареную печёнку с картофельным пюре. Нормальный такой ломоть, с ладонь размером. И пюрешка вкусная, со сливочным маслом. И хлеб свежий. Ух, как мы по нему соскучились! Ну и напоследок – компот из сухофруктов. Просто классика общепита! Но – повторюсь – всё было очень вкусно. Конечно же, надо ещё учесть, что мы с утра на ногах, и завтрак у нас был, прямо скажем, чисто символический…

– Спасибо огромное! – говорю я милой девушке, что принесла нам обед. – У вас всегда так вкусно кормят?

– Обычно ещё вкуснее! – бойко отвечает девица. – Просто вы поздно пришли, люди в основном уже пообедали. Вам повезло, что суп остался. А был ещё пирог сладкий – его весь съели, так что уж простите…

– Зато без очереди! – говорю я.

– Очередей у нас и не бывает. Потому что у всех служащих, кто вокруг работает, в разное время обед. Это специально так. Всё продумано! Вы на ужин приходите, к шести. Будут спагетти с грибами под белым соусом и ватрушки к чаю.

– Спасибо за приглашение, но мы вряд ли останемся до вечера. Дела! Так что до свидания, и еще раз – большое спасибо вам и повару.

– Я, между прочим, тоже повар. Нас тут всего три человека работает. На все руки, как говорится!

Мы ещё раз благодарим и покидаем гостеприимную столовую. Сытые до такой степени, что аж в сон клонит. Однако я продолжаю думать об экономике этого «коммунизма». В столовой работают всего трое, сказала она… Значит, наверняка у них нет ни директора, ни бухгалтера, ни каких-то контролёров – зачем контроль, зачем начальство, когда трое работников друг у друга на виду? А судя по тому, что готовят так вкусно и сытно – вряд ли здесь могут заниматься воровством продуктов… Интересно, как этого добиваются? Что люди получают за свою работу в той же столовой? Какие блага? Что заставляет их работать честно?

Ответ вспыхивает у меня в голове как на табло, большими красными буквами: ЖИЗНЬ. Они получают за свою честную работу простое право жить в этом анклаве. Альтернатива проста – изгнание и смерть за его пределами. Каждый будет работать честно и с полной отдачей, если перед ним встанет такой выбор.

Накладные, пропуска и разрешения.

Про местный общепит – могу подтвердить написанное Владимиром. Кормят и правда, хорошо. Мы примерно час провели в Штабе, и нас там даже напоили чаем. Но всё равно – полноценный горячий обед из двух блюд – это такая роскошь, от которой мы давно отвыкли. Так что после совещания мы первым делом отправились в ту столовую.

Но мой отчёт будет не про еду. Наверняка всем, кто на совещании не был, гораздо интереснее узнать – о чём там говорили, что решали. Сообщу, скоро. Дайте немного времени. Буду излагать по порядку.

Примерно час мы провели в Штабе, в кабинете капитана Щербакова. Я впервые с ним пообщался близко – до этого только видел его мельком на бегу. Капитан производит неплохое впечатление: молодой, целеустремлённый, деловой в хорошем смысле. По нему видно – человек на своём месте. До «события» (так он называет эпидемию зомби) начальником отдела полиции был совсем другой офицер, в чине повыше. О судьбе бывшего начальника было упомянуто лишь раз, и то как-то вскользь – мол, «был мной отстранён за деструктивные действия». Честно признаться, мне почему-то кажется, что «отстранён» – эвфемизм, за которым может скрываться всё, что угодно: от изгнания и до расстрела. А что Капитан может отдать подобный приказ – не сомневаюсь. Мужик он жёсткий. Но правильный.

О нашем прибытии его предупредили, и не только местный радист, с которым я заблаговременно связался. Ещё и Лесник из Больницы радировал Капитану, пока мы сюда добирались. Возможно, именно поэтому Артём Сергеевич (так его зовут) нашёл для нас время. Ну и в целом к нам отнёсся вполне благосклонно.

Оружия, правда, не дал – да мы, впрочем, на это и не надеялись особо. А вот цинк «семёрки» и немного охотничьих патронов обещал подкинуть, причём сегодня же. Всё-таки, есть польза от нашего рейда по горам: нас уже воспринимают не как «заезжих туристов», а как союзный боевой отряд.

Провианта мы просить сами не стали, учитывая сегодняшний наш «хабар». Но от хлеба свежего не отказались. Так что по выходу из начальственного кабинета получили мы в приёмной два листочка, распечатанных на принтере: накладные на получение «патронов 7,62х39 кол-во 1 (один) цинк 700 шт., патронов 12 и 20 к. разн. 200 (двести) шт. и «хлеба белого пшеничного кол-во 12 (двенадцать) бух.» – неплохо, неплохо!

Тут выше писали про «военный коммунизм». Так вот, эти квитки (сразу два на одном листе, для экономии бумаги!) – мне самому живо напомнили старые фильмы про времена Революции: большевики выдают мандаты на получение дров, муки и прочего… Очень похоже. С другой стороны, видно по этим квиткам, что есть какой-то учёт внутри этой коммуны, в плане распределения материальных ценностей.

От вопросов снабжения перешли к наиболее интересному – новостям «с Большой земли» и к транспортному вопросу. Здесь, к сожалению, Капитан нас не очень порадовал. Да, поезда идут. Но по-прежнему, это только эшелоны с войсками и техникой, а также грузы продовольствия и прочих запасов из «закромов Родины» (благо, один из комбинатов Росрезерва находятся совсем рядом, в Кропачёво!) И тоже под жестким контролем военных. К каждому такому составу прицеплены несколько вагонов с охраной. Оказывается, были случаи попыток диверсий на ЖД – жители каких-то полустанков на Транссибе пытались разобрать пути, остановить поезд с грузами… Кончилось это для них плохо. Понятно – фактически, страна живёт по законам военного времени. Попытки нарушить транспортное сообщение караются расстрелом. Более того! Поскольку не всегда имеется возможность установить всех виновных и зачинщиков – возрождён древний римский обычай децимации. Если кто не помнит – это когда казнят каждого десятого из проштрафившегося легиона, просто по жребию. В данном случае – был расстрелян каждый десятый из жителей. Суровые нынче времена, да…

На наш вопрос – как можно присоединиться к составу, идущему в западном направлении, последовал ответ – это невозможно. Ни на один эшелон никого посторонних не возьмут – строжайший запрет.

А гражданского пассажирского сообщения нет по-прежнему. И дело не только в том, что на это нет ресурсов. Запрет передвижения объясняют эпидемией – это основная причина, которую озвучивают. Но есть и другие причины, о которых не говорят публично. Например, опасения, что бесконтрольное перемещение населения вызовет хаос, бунты, попытки спекуляции продовольствием и прочий криминал.

Мне опять вспомнились фильмы про Гражданскую войну: люди с боем садятся в поезда, едут на крышах вагонов… память услужливо подбросила нужное слово: «мешочники». Да, что-то такое могло бы твориться и сегодня по всей стране, если бы не этот запрет.

Вот и до темы криминала мы добрались. Капитан обрисовал ситуацию: в двух словах, всё несколько лучше, чем могло быть, но всё равно хреново. Как всегда, в моменты всеобщего бардака и безвластия, на свет выползает вся мерзость. Внутри анклавов, подобных этому, Вокзальному – всё относительно неплохо. Да, военный коммунизм, да, под страхом изгнания за любую провинность. Зато люди живут и работают в безопасности и не переживают за завтрашний день. Есть пища, свет, а зимой будет и тепло.

А вокруг островков порядка – море хаоса. Где-то, как в Верхневокзальном районе, откуда мы сейчас пришли, всё захвачено мертвяками, там просто не осталось живых. Кто смог – спасся и пришёл сюда. Когда-нибудь этот район будет зачищен – скорее всего зимой, когда зомби вымерзнут…

Другой пример бардака и беззакония – пригородные районы, вроде Пушкинского, где рынок. Капитан признаёт: за зоной недоглядели… Винит в этом плохую координацию между разными ведомствами. Напоминает, что УФСИН не к полиции относился, а к министерству юстиции.

В любом случае, всё, что теперь творится в районе – это и его головная боль. Лесник, конечно, ещё вылечится и вернётся к работе. Соберёт новый отряд. И ему обязательно помогут: сводной ударной группой зачистят преступную группировку, что «держит» район. Церемониться не будут – всё «по законам военного времени». Но пока… просто слишком мало людей для такой операции. А ещё важнее другое: недостаточно просто зачистить бандитское гнездо. Надо думать о перспективе: кто будет держать власть в Пушкинском?

Ведь власть – это не только вооруженная охрана от зомби и от бандитов. Это ещё и организация мирной жизни людей. Капитан загибает пальцы: добыть продовольствие, организовать заготовку дров на зиму, наладить связь и медицину, и главное – самих людей организовать и приставить к делу либо к оружию. Им, на Вокзале, это удалось сделать. И свою задачу Капитан видит так: постоянно расширять «зону безопасности», планомерно отжимая у Хаоса дом за домом, квартал за кварталом. Но нужны люди.

Так беседа плавно сворачивает к знакомой теме: нас вербуют. Предлагают остаться здесь. Обещают трудоустройство, бытовые блага и паёк. Мы же, как водится, отбиваемся всеми конечностями. Нам надо домой! Пусть нельзя уехать по «железке». Есть ещё федеральная трасса М-5 «Урал». Кстати, что там? Пропускают ли на блок-постах? Какие документы нужны для проезда? Есть ли возможность заправляться топливом? Мы забрасываем капитана вопросами. Он терпеливо отвечает.

Движение по трассе есть, регулируется военными. Цель та же, что уже была озвучена: не допустить стихийную миграцию. Для проезда нужны пропуска и разрешения, получить их можно только у военного командования. Оно же, в принципе, может выдать талоны на топливо. Иначе никак не заправиться.

Нет, в Златоусте нет военных частей и никакого военного начальства. Обращаться просто не к кому. Нет, сам Капитан такого разрешения выдать не может. А если и напишет какую-то бумагу от своего имени – такая филькина грамота ничего не будет значить. Как сами ездят? А никак пока не ездят. Где ближайшие военные? Сто процентов – есть в самом Челябинске. И под Миассом должны быть танкисты – это ближайшая часть с этой стороны. А в другую сторону (Кыштым, Озёрск, Снежинск) – лучше вообще не соваться. Там ядерщики, их охрана сначала стреляет, и только потом выясняет – кто тут такой умный ходил.

В общем, в плане дороги домой Капитан нас ничем не обнадёжил. Но пообещал подумать, возможно – спросить у командиров соседних отрядов. И если вдруг какие-то варианты появятся – он уведомит.

Связь договорились держать. За сим – откланялись и пошли в столовую.

Урга, укрюк и другие странные слова.

Ближе к четырём часам дня мы начали собираться в обратный путь. Сосед с Тимофеем ещё успели смотаться в здешнюю оружейку – получить боеприпасы от щедрот вокзального начальства, а Лорик с Рыбаком – в местную пекарню, за хлебом. Ох и вкусен свежий, ещё тёплый хлебушек! Пусть мы и пообедали хорошо – не удержались, одну буханку разломали и тут же слопали.

Двигаться решили не по главной улице Аносова, а так же, как сюда приехали – по Свердлова. Сочли, что там безопасней (особенно после того экстерминатуса, какой мы сегодня учинили местным зомбакам). И действительно – до Больницы доехали быстро и почти без приключений. Один раз только пришлось пальнуть в шустрого, уже чернеющего «синяка», который выскочил откуда-то из за деревьев наперерез «Ямахе». Ирина ловко свалила его выстрелом из обреза – и тут же перезарядилась, не прекращая движения. Боевая женщина, однако! А собственно – у нас все такие. Ну, может быть, кроме Анны.

Остановились перед баррикадой у Больницы. Рыжий и Пушистый снова вызвал по рации пост охраны, ему открыли проход и впустили внутрь. А мы заходить уже не стали – всё равно ещё завтра приедем, Рыжего забрать, Лесника повидать. А сейчас нам на Базу бы поскорее, скинуть ружья да отдохнуть… Так что вперёд!

После того, как Тимофея высадили у Больницы, нас осталось всего десять человек. Помнится, мне ещё подумалось: как непривычно, у нас целая колонна машин, гора хабара и так мало людей...

Построились так: впереди – Дефендер, там Сосед с Радомиром, за ними Маша с Аней на большом «Поларисе». Рыбак с Рыбачкой на «четвёрке», замыкают… А по бокам колонны ещё два квадрика: Ира с Виталием на «Ямахе» и мы с Владом на «Стелсе», я за рулевого. Вроде нормально распределились. Случись что – «Дефендер» опять сможет таранить зомбаков бампером, а мы, кто с боков – в роли «боевого охранения». А то ведь, кроме нас, всем другим и стрелять-то несподручно из машин…

А повёл нас Сосед дорожками окольными. Потому что дальше начинался «бандитский» район, и переть через него на рожон, по главной улице – ну совершенно не было желания! План был такой: обойти посёлок по краешку, по улице Солнечной (где мы утром пешком ходили), потом задами обогнуть рынок. Там дальше на карте обозначен гаражный кооператив – а за ним вроде как проезд имеется, по которому можно выйти сразу за Гостиницу. А там, считай, уже и до Базы рукой подать.

И всё было хорошо вплоть до поворота к гаражам. А вот дальше пошло не по плану…

Мы же там не были раньше. Ездили рядом, но с другой стороны. Знали только по карте – гаражи, пустырь, проезд, и дальше жилой квартал. Не смейтесь – называется тоже Белый ключ. Как и гостиница, до которой мы немного не доехали. А не доехали потому, что нарвались на самую натуральную банду. От чего ушли…

Только повернули мы за те гаражи, на тропинку вдоль пустыря, и сразу стало ясно: будут проблемы.

Возле одного из домов стоял грузовик. Кажется, старый ЗИЛ «сто тридцать первый» – военного вида, цвета хаки, бортовой, трехосный. Вокруг машины суетились люди, что-то грузили в кузов.

Тут надо сделать одно пояснение: этот район, до которого мы не добирались раньше, начинался за Гостиницей, чуть в стороне и на самом краю города. На отшибе. Глядя на карту, можно было решить, что это ещё одно дачное товарищество, но нет. Домики были не дачные, а очень даже капитальные, довольно свежей постройки. Основательные такие, двухэтажные, белого и красного кирпича. И в то же время – без вычурности, присущей загородным резиденциям «олигархов» местного разлива… Помните, мы утром проходили мимо красивых и пустых домиков с башенками, эркерами, с коваными ажурными заборчиками? Вот здесь ничем подобным и не пахло. Архитектура простая, и заборы нормальные, сплошняком. И вместо ландшафтного дизайна – на участках теплицы. Короче видно: люди тут живут простые, пусть даже и зажиточные. Основательные, так скажем. И вот этих людей, сейчас, кажется, грабили. Ничем другим я бы не смог объяснить ту суету возле грузовика. Видно же, что не переезд на городскую квартиру.

Вы можете спросить – почему я решил, что это не переезд? Всё просто. Люди при переезде обычно стараются не ломать мебель и технику. И уж тем более – не убивают своих собак. А тут – я разглядел – это было. Возле грузовика лежал в грязи здоровенный плоский телевизор. Как будто его вытащили из дома, хотели загрузить, да потом просто плюнули на это дело. Тяжёлый ведь, да и зачем он нужен, верно? Ещё какие-то тумбочки и стулья постигла та же судьба: из дома вынесли, а грузить передумали, бросили. Ну и собака… Здоровенный белый алабай – чуть в стороне, в луже свежей крови. Убили недавно.

Ну и ещё: кто вообще додумается в такое смутное время куда-то переезжать из крепкого дома в посёлке на отшибе? Здесь, вообще-то, место самое безопасное в плане от зомби отсидеться… Но – не от людей.

И последнее: грузчики при переезде обычно бывают без автоматов. А тут были с.

Пишу я это всё долго (разумеется, уже после всех событий, в лагере, для отчёта, в ожидании перевязки). Но в тот момент все эти мысли пронеслись в голове за какую-то секунду. Собственно, и надо было быстрее решать, как быть. Ехать дальше, навстречу приключениям, или разворачиваться?

Я огляделся. А разворачиваться-то здесь и негде. Справа канава, и за ней пустырь заросший. Квадрики тут может ещё и проскочат, но машины вряд ли… Дефендер может попробовать, а «четвёрка» – без вариантов. А там на пустыре ещё и плиты бетонные свалены: то ли строить собрались, то ли наоборот, разобрали «панельку»… Нет, тут точно застрянем. А слева? Там дома и заборы вплотную к дороге. Сходу не развернуться, пока туда, пока сюда… А от грузовика на нас уже недобро смотрели бородатые люди с «Калашниковыми». Длинные такие автоматы, что в войсках называют «весло». Не складные «коротыши».

Из рации раздаётся сухой голос Соседа:

– Движемся дальше с той же скоростью. Полное внимание. Оружие наготове, но пока лучше не светить… Пробуем спокойно проехать мимо, разворачиваться всё равно негде. Ну а если будет горячо… Тогда стрелять по готовности, без команды.

Хорошо, однако, «стрелять без команды», когда у тебя ружьё или карабин на груди! А я-то сейчас водитель. У меня и «Хатсан», и СКС – всё пристёгнуто на багажной площадке. За спиной, правда, Владимир. С «Муркой». И он тоже всё это слышал.

– Ты готов? – спрашиваю его.

– Готов. – отвечает он, тихо щёлкая предохранителем. А патрон уже в патроннике, я знаю.

Наша колонна медленно идёт на сближение с ЗИЛом. Бородачи прекратили свои погрузочные работы, пялятся. Ага, а автоматы только у двоих! Третий и без «весла», и без бороды. Так, поросль на щеках. А на поясе, вижу, нож здоровенный. Молодой, до огнестрела не дорос? Зато двое с «калашами» – эти постарше, крепкие. У одного автомат закинут за спину, чтобы не мешал погрузке. У другого уже в руках – он его снял с плеча, завидев нас, но пока не направляет в нашу сторону. Так уверен в себе?

Мы приближаемся. Мимо ЗИЛа можно протиснуться. Если не остановят.

Когда между нами остаётся метров пятнадцать, бородач поднимает автомат одной рукой, стволом к небу. Другой рукой он делает общепонятный жест – «стой!»

– Эй, ти кто? Куда эдем?

Я не собираюсь выступать в роли переговорщика. Этим пусть занимаются Сосед с Рыбаком. Они старые и опытные. Умеют. А мне бы момент улучить, чтобы меня не видно было. Мне бы до ружья дотянуться. Поэтому я медленно заруливаю за тушу Дефендера. Авось не заметят.

Слышу гортанные голоса. Им отвечает Сосед. Примерно в таком духе: «Не местные мы, с рынка едем, домой, в Карабаш. Накупили тут всего, возвращаемся. У нас голодно.» Спокойно говорит, без эмоций.

А я-таки успел достать «Хатсан» и теперь прячусь за внедорожником. Вижу «абрека», он уже распоряжается, нагло, по-командирски.

– Вихади с машин. Сматрэть будем, что везешь. Потом далше отпустим. – и без паузы, обернувшись к парадной разграбленного дома, орёт что-то на своём наречии, явно вызывая подмогу.

Из дома появляются новые люди. О, это интересная компания! Первым выходит серьёзный дядя, постарше – этот тоже с автоматом, судя по роскошной бороде и командирской осанке, он главный среди «абреков». И ещё один – низенький, безбородый, раскосый. Он без оружия, но с длинной палкой.

За палкой тянется верёвка, а за ней из дверей появляется мальчик. А мы уже умеем отличать мертвяков с первого взгляда! Мальчик – стопроцентный «синяк», причём свежий. Вон, даже кровь у него на груди только-только свернулась… Убит совсем недавно.

Мужчина с палкой разворачивает синяка в нашу сторону. До меня доходит вот что: палка с верёвкой – это урга. Так у монголов так называется снасть для ловли лошадей, аркан на шесте. Помните фильм Михалкова? Ага, она самая. А у наших казаков, вроде бы, такую штуку называют «укрюк» – причём, к слову «крюк» это не имеет отношения, скорей уж – к татарскому «курук», что значит то же самое – шест с петлёй… Блин, Денис! Отставить тему! Пусть Рыбак языкознанием занимается. А ты думай, наконец, о секторе стрельбы!

Короче: мужик с шестом тащит мальчика-синяка. В нашу сторону. Я начинаю понимать – это у них такой новый род оружия. Больше, конечно, на страх перед зомби рассчитано. Что и пытается сейчас показать нам этот урод (он реально не красавец, какой-то монголоид, действительно!)

Монголоид выставил перед собой мелкого «синяка», тычет им в сторону наших квадриков. Но и это ещё не всё! Последней на пороге дома появляется ребёнок – девчонка мелкая, в яркой куртке. Куртка расстёгнута, светлые волосы растрёпаны… джинсы, слава богу, на месте, на худой детской попе. Если и была попытка насилия – дело не довели до конца. Неужто мы помешали?

– Отпусти его! – кричит малявка с порога монголу. – Дяденьки, спасите нас! Они Славку убили! И папку, и маму! И Цезаря! – продолжает ребёнок (а ей лет двенадцать, от силы), уже в нашу сторону. Сориентировалась, умница.

Вы представили себе диспозицию? Абреки с «калашами», монгол с укрюком, на котором юный зомби, девочка в курточке – и наша честная компания… Тарантино отдыхает.

И тут, наконец, за свою любимую тему берётся Рыбак. Он высовывается из пассажиркой дверки «четвёрки» и произносит соответствующее моменту приветствие:

– Ас-саля́му алейкум ва-рахмату-Лла́х!

Надо же, как у него складно выходит… И на вид – сам вылитый абрек! Я словно другими глазами увидел хорошо знакомого камрада: отросшая полуседая борода, камуфляж, да ещё этот подшлемник-балаклава, закатанный вверх на манер бойцов чеченской кампании… И это – наш старый добрый Рыбак, ценитель коньяков и поэзии? Ну да, он. Всего-то стоило на минутку снять интеллигентские очки, и перед нами совсем другой человек. Как минимум – воинственный шейх.

– Ва алейкум. – отвечает старший из абреков с порога дома… и сплёвывает сквозь бороду в нашу сторону. Автомат в его руках уже направлен на Рыбака.[41]

Что это? Неужто приветствие его не устроило? Или произношение не такое? Похоже, Рыбаку не удалось сойти за своего у абреков. Трудный у них язык, да. Не каждому филологу… Да некогда уже над этим голову ломать! Секунды спрессовались, время остановилось.

Бородач с автоматом наводит ствол (не слишком целясь, впрочем), его рука тянет затвор. Одновременно монгол с ургой тычет своим ручным зомби в сторону Ирины. Хорошо ещё, что замешкались трое ближних к нам бандитов – они, похоже, ещё не разобрались в ситуации, и смотрят не на нас, а на девочку и на своего старшего… но вот-вот обернутся, и к одному стволу добавятся ещё два.

Не дожидаясь этого, как и оговорено – без команды – начинают стрелять наши.

Первыми рявкают обрез и «Вепрь». К ним присоединяются «Мурка», «Бенелли» и ТОЗик. Сзади и сбоку кашляет порохом карабин Симонова, но мне некогда оглядываться, я сам сосредоточенно выискиваю цели и жму на спуск «Хатсана». Выстрелы звучат один за другим, часто, без пауз.

От Ирины достаётся «монголу» с ургой, и тут же – мальчику-зомби: просто они ближе всего к ней. С этими двумя – всё. А Сосед снимает с крыльца старшину бандитов – тот успел-таки дать короткую очередь в нашу сторону, но не прицельно, выше… пули хлестнули в деревянный борт ЗИЛа. Сдаётся мне, бородач стрелял уже на рефлексах тела, потому что тяжёлая пуля 12 калибра, «гуаланди» или «бреннеке» (я точно не знаю, что там у Соседа в магазине) снесла ему полголовы, и мозги недоверчивого абрека причудливо украсили входную дверь разграбленного дома. На удивление – брызги мозговой ткани не буро-зелёные, как мы привыкли, а красно-белые. Надо же! Я впервые вижу вблизи, как стреляют в голову человеку, а не зомби!

– Азунга чичайм! – выкрикивает Рыбак, явно что-то нехорошее. Не иначе, требует сатисфакции за свой провал на ниве языкознания. Он уже успел надеть очки, в которых выглядит как всегда – интеллигентом с юга, но никак не шейхом. Зато в очках, как обычно, он не промахивается. Грохочет помпа, падает ещё один бандит, подраненный уже кем-то и запутавшийся в ремне своего «Калашникова».

Ну и я со своим «Хатсаном» успеваю снять последнего – того, молодого, безбородого, с тесаком. Он пытался поднять оброненный бородачом автомат… Но не успел. Я быстрее.

Вот и всё. Сосед с Владом делают «контроль». Минус пять бандитов, плюс три автомата, грузовик «ЗИЛ», наполовину загруженный награбленным. И девочка лет двенадцати. Ребёнок плачет, у неё психический шок. За убитую семью мы отомстили, но легче никому не стало, конечно. Ладно, заберём с собой, там видно будет. Девочку сажают в Дефендер. За ЗИЛом мы вернёмся, наверное, позже. Ах, да! У меня, оказывается, кровь на левой руке. Мелочь, царапина. Даже не пойму – когда и чем зацепило. Наверное, рикошет.

В доме выживальщика.

ЗИЛа я всё-таки решил забрать сразу. Объясню почему.

Во-первых, ехать на Базу, а потом возвращаться за грузовиком – банально лень. Уж если доедем «домой», потом будет трудно заставить себя и людей снова куда-то мотаться.

Во-вторых, трупы. Тем, что во дворе, мы «контроль» сделали. Но в доме, похоже, ещё как минимум два тела. Не хочется этим заниматься, но надо. Нечего плодить новых зомби. И нечего оставлять пищу морфам. Поэтому лучше сразу забрать тела, погрузить в кузов ЗИЛа, да отвезти на полигон. Тем более – нам же всё равно надо туда Машу отвезти, чтобы посмотрела лейтенанта.

Ну и последнее. Хорошая машина этот ЗИЛ. Проходимая. Да ещё и с лебёдкой. Нам бы в самый раз такой. Что-то мне не хочется такую ценность тут оставлять. Райончик ещё этот, куркульский… Я же видел краем глаза, как занавески в соседних домах шевелятся. Есть там люди, затихарились просто. Тут их же соседей грабят и убивают – и ведь ни одна падла не вышла помочь… Нет, таким гадам я ничего не оставлю.

Прямо скажу – можно бы даже и трупы здесь бросить. Пусть оборачиваются, пусть ходят по району и жрут всех… Местные заслужили. Но просто мы – не такие. Раз уж пришлось тут встрять в чужие разборки, надо за собой дочистить. А местным – хрен без соли! И уж тем более – хрен им, а не ЗИЛ.

Эх, жаль только, что ЗИЛ бензиновый. И жрёт как не в себя – почти сорок на сто. Ладно. Пока в баках ещё плещется, покатаемся сегодня-завтра. А там, может, вокзальным оставим такое счастье. У них-то бензин есть… Кстати! А зачем просто так оставлять хороший аппарат? Его же сменять можно! Подумаем до завтра – что бы нам за ЗИЛа выменять…

А пока – закидали в кузов тела застреленных абреков. И мальчика-зомби положили. И собаку тоже. Хорошо, что девочка не видит – она в нашей машине. Радомир её успокаивает, он умеет. А мы пока в дом заглянем. Надо забрать тела родителей. Только «поросёнка» дозарядить. И «мурку».

В доме тихо. Пахнет порохом, кровью и ацетоном. Как это всё знакомо… Мы уже привыкли.

Нападавшие явно шли сюда по наводке: дом не бедный. Высокий цокольный этаж – наверняка и подвал есть. Потолки тоже высокие, на первом этаже большой холл, переходящий в кухню. Здесь разгром: раскрытые двери здоровенного холодильника и шкафчиков показывают пустое нутро. Значит, провиант уже выгребли. Он, скорее всего, в тех мешках и коробках – в кузове ЗИЛа. Но подвал мы всё равно проверим.

– Влад, Денис! В подвал найдите вход! – кричу я назад.

– Денис руку поранил. Мария обрабатывает. – отвечает из-за спины Владимир.

– Тогда Виталия возьми и Рыбака. Гляньте там, только осторожно. А я на второй этаж поднимусь.

Какое-то чутьё мне подсказало – одному на второй подняться. Не знаю, почему так решил. Но не ошибся. То, что я там увидел в детской комнате – никому бы видеть не пожелал.

Они убили всю семью, кроме той девочки: мужа, жену, и мальчишку. Но не стреляли – то ли патроны экономили, то ли шуметь не хотели. Поэтому резали. Над бабой сначала надругались. А мужика, наверное, убили последним. Сперва привязали за руки и за шею к детской игровой стеночке – чтобы смотрел. Ничем другим я не могу объяснить то выражение, которое застыло на лице свежего, едва посиневшего зомби. «Синяк» не мог меня достать, но тянулся всем телом. Ненависть, страдание и жажда крови – вот что я видел в его расширенных зрачках.

Мальчишку убили ударом в сердце, а пока он оборачивался – посадили на кукан. Сдаётся мне, что этот фирменный стиль я уже видел: утром, неподалёку от рынка. Там была баба на верёвке. Используют привязанных зомби для острастки? Типа – мы настолько круты, что подчинили мертвецов? Возможно.

А эту женщину они связать не догадались или поленились. И теперь свежая «синячка» встрепенулась при моём приближении, завозилась в кровавых простынях. Что я тут мог сделать? Только упокоить супругов. «Жили они счастливо, но не долго. Зато умерли в один день. Аминь!»

Снизу затопали сапоги по лестнице – парни услышали выстрелы, кинулись помогать. Не надо. Я дверь в эту комнату прикрою. А тела? Может, и не тащить в грузовик? Сжечь здесь, с домом вместе? Тоже вариант. Только надо тогда сына отвязать и сюда принести, чтобы семья воссоединилась в огне.

И ещё – сначала с подвалом закончим… Мы люди верующие. Но практичные.

– Вить, там в подвале есть кой-какой запас. – говорит Влад. – Эти до него не ещё добрались. Мы заберём?

– Похоже, хозяин дома был наш человек. В смысле – «выживальщик». – добавляет Рыбак. – у него крупы, тушняка и прочего на полгода, наверное. Ты представь себе, какая непруха, а?

– Почему непруха? – спрашиваю я, не врубаясь. Не понял, что он не про нас говорит. Про хозяина дома.

– Потому что не выжил. Ну ты просто прикинь: человек готовился к БП, выстроил дом на краю, еды запас сделал... У него там и батареек полно, и прочее разное: бумага туалетная, мыло, порошок… всякое, короче. Но вот – не пригодилось ему.

– Не повезло. – отвечаю отстранённо и без эмоций (а как ещё мне говорить после виденного наверху?)

– Да. Ему не повезло, а нам – да. Живы пока. И жрачки у нас теперь – вагон. Утренний хабар – плюс ещё…

– Слушай, а оружейный сейф вы не видели? – перебиваю я Рыбака.

– Вот знаешь – нет. Не нашли. Странно? Человек готовился к БП, а ружья не приобрёл?

– Ладно ружьё. У нас у самих неплохо. Но патронов бы.

– Нету, Вить… мы искали. Я думаю, он просто не успел вооружиться. Дом, дети… Ты же представляешь, каких это денег требует. Может ему тупо не хватило на всё. Тоже ведь, не пять копеек: РОХА, сейф, ружья…

– Ещё раз осмотрите там. А я наверху поищу.

Вернулся, обошёл каждую комнату, в каждый уголок заглянул. Правда, нет сейфа. И даже намёка нет, что мужик был охотник. Наверное, правда, не успел вооружиться. И оказалось, что запасы «выживальщику» не впрок, если ему нечем эти запасы защитить. Живой… нет – уже мёртвый пример!

Ладно, пора закачивать тут. Не может нам везти постоянно, целый день. Грузим, что есть – и на Базу.

Спустился вниз – там мужики уже таскали пластиковые синие бочки. Знаю такую тару, хорошо в ней запасы хранить. Герметично, ни жук, ни мышь не попортят. Бочек было пять, плюс ещё коробок куча. И правда, обстоятельно готовился выживать хозяин дома…

Я отнёс к машине увесистый бочонок, закинул на борт, к кабине. С другого края, ближе к откидному заднему борту, лежали трупы. Абреки – кучей (проверить потом, всё ли обшмонали! – сделал себе заметку). И от них отдельно – пацан с петлёй на шее и раной в груди. Правильно, что отдельно положили.

Я срезал верёвку и бережно поднял тело. Отнёс на второй этаж – под недоумённые взгляды ребят. Положил его рядом с родителями. Сорвал с окна шторы, накрыл тела. Добавил покрывала в кровавых пятнах. Открыл ещё окно – для лучшей тяги. Достал пару флаконов жидкости для розжига. (Скоро же она пригодилась! А я ведь просто так взял, не задумываясь особо. Значит, что-то вело меня сегодня, весь день вело, по какому-то, лишь свыше видимом плану.) Щедро полил всё, поднёс зажигалку. Взметнулось пламя. Я спустился вниз, не закрывая двери.

– Всё выдвигаемся. По машинам! – кричу прямо с порога. – Я ЗИЛ поведу. Кто на Дефендер?

– Ну я могу. А больше некому. – говорит Рыбак. – Давай ключи. ГАИ нет, и поеду я не быстро.

– Держи. – протягиваю ему связку. – Держись за мной. И постарайся в зад ЗИЛу не въехать. Тормоза и сцепление у Дефа жесткие. Выжимай сильней… А, ладно, разберёшься. Не бином Ньютона.

Вольный город Зареченск.

Кажется, сто лет я не ездил на такой старинной «Волге». На удивление мягкий ход у неё оказался: плывёт по кочкам, как пароход по волнам. Не зря в народе этой машине дали такое название – «баржа».

А дорожка до посёлка, где старый егерь живёт, оказалась не так близка. Покружить пришлось немного. Благо, был с нами проводник – сам Иваныч. Он дорогу и показал. Вообще-то посёлок Зареченский и улица Красная – вот они, совсем рядом. Но это если по прямой топать, пешим ходом. А на машине – только в объезд. По узким улочкам, мимо каких-то серых гаражей, автостоянок…

Тут, кстати, было у нас одно небольшое приключение. Как раз возле стоянки или парковки. Там заборчик такой, сеткой-рабицей затянутый. Просматривается стоянка хорошо. Вот Иван и притормозил на минутку – не выходя из машины осмотреться решил. На предмет – нет ли на той стоянке подходящего для нас транспорта? Ну, Крузака хорошего, или, допустим, ещё одного Дефендера?

Увы, толковых внедорожников или просто больших автомобилей там не нашлось. Так, одни «пузотёрки» легковые. Зато на шум нашего мотора откуда-то вылезло несколько зомби – изрядно синих, но всё же не чёрных. Не морфы, нет… Я даже вынужден был опровергнуть собственную теорию, которую ещё утром выдвинул – что морфов очень много в городе. А почему, кстати? Казалось бы, кругом полно «обычных» мертвяков… Но зомби ведь не жрут «своих». Только окончательно мёртвые тела служат для них пищей. А такой пищи у них не могло быть много – пока мы сегодня не вторглись в этот район и не настреляли пару дюжин. Вот, кстати, надо будет этими мыслями поделиться с ребятами. А то нехорошо получается – оставили после себя трупы, корм для зомби. Мы-то уедем отсюда дальше, а морфы зададут перца соседям!

А пока – не морфы, но простые «синяки» шли к нам через парковку, на звук движка. И где-то я уже видел всё это, в каком-то фильме про зомби: ходячие мертвецы у забора, держатся за сетку, трясут. Ну точно, «The Walking Dead», только уже не помню, какой сезон. Как в кино…

– Вань, а мы так и будем тут стоять, пока они забор не уронят? – спросил я нашего водителя.

В ответ Шатун только чертыхнулся и врубил передачу. Стрелять мы не стали, и правильно – нечего собирать сюда всех мертвецов, нам ещё обратно ехать.

– А ты заметил, какие здесь интересные зомби собрались? – спросил Ильич. – Я разглядел одного в трусах и с боксерскими перчатками на покусанных руках. А двое были вроде в кимоно… Спортсмены, что ли?

– Я только девицу в бикини заметил. – честно ответил я. – Может тоже спортсменка? Пловчиха, например?

– А нечему тут удивляться. – сказал Иваныч. – Спортивный центр «Локомотив», это их парковка. А там и бассейн, и секции всякие, бокс и дзюдо тоже.

– Тогда понятно, почему тут зомби такие спортивные…

Пока обсуждали всё это – дорожка свернула ещё пару раз, нырнула в низину, сузилась до одной полосы, пересекла мостик над речушкой… и упёрлась в баррикаду. Приехали. Здравствуйте, девочки!

– Добро пожаловать в вольный город Зареченск! Зона, свободная от зомби. Синякам вход воспрещён. – сказал я. Экспромт, разумеется. Ничего подобного не значилось на баррикаде, там вообще никаких табличек не было. Просто нагромождение брёвен (мне показалось даже, что это не брёвна, а старые железнодорожные шпалы) и пара-тройка сколоченных из досок щитов – в них угадывались фрагменты заборов, или может загонов для мелкого скота вроде коз.

– Да, народ у нас хозяйственный. – гордо сказал егерь. – Вон чего отгрохали… Вань, посигналь, может услышат.

Шатун нажал клаксон. Волга загудела – сигнал у неё тоже был под стать «барже», гулкий и громкий.

Вскоре стало заметно движение за баррикадой. Кто-то живой появился там, завозился. Над досками и шпалами показался сначала ствол ружья, потом и голова.

– Кого принесло? За каким…? – сказала голова с ружьём и добавила что-то матерное. Для собственной храбрости, видимо.

– Свои едут, аль не видишь, Петрович? – Степан Иванович высунулся в заднее окошко «Волги», помахал охраннику баррикады. – Ну что, признал теперича?

– Признал, признал, Иваныч… Отворю сейчас. Жди.

Ещё через минуту створки забора посередине баррикады со скрипом раскрылись – недостаточно широко для нашей машины, только человеку пройти. Понятно, осторожничают хозяева. Ну мы не гордые – пойдём пешком, познакомимся. Попробуем убедить местных в свой добропорядочности.

Внутри посёлок оказался неожиданно симпатичным. Аккуратные домики, чистые дорожки, высокие старые деревья – берёзы, ели и сосны. А во дворах – кусты малины и шиповника, деревья плодовые, какие-то посадки, теплицы. Видно, что старый район, обжитой. Людей не видно, а уж про зомби вообще ничего не напоминает. Кроме баррикады и сторожа при ней.

– Ну здорово, Иваныч. Ты откуда явился-то? Давно тебя не было…

– Здорово, Петрович, здорово… Откуда – ясен пень, с лесу, с кордона. А баба-то моя как? Здорова?

– Да здорова, что ей сделается.

– Хорошо. Так ты это – ворота открой поширше-то, нам бы машину загнать. Везём кой-чего, разгрузится бы надо. – и, подмигивая сторожу, егерь достаёт из котомки бутыль сухого вина.

Сторож принимает дар, ворота открываются на полную ширину (мы дружно помогаем тянуть тяжёлые створки), «Волга» вплывает внутрь. Мы снова садимся в машину – нам ещё до дома егеря надо доехать, а он на краю посёлка.

Посёлок, кстати, оказался огорожен бетонными плитами. За ними – пустырь, и мне кажется – это тот самый, по которому мы сегодня утром ехали в город. Ну да, долина речушки Каменки. Только мы другим берегом ехали. Зомби там не было, или их уже успели «упокоить». Даже дети играли у речки свободно. Но всё равно, хорошо, что есть бетонный забор вокруг. За ним как-то спокойнее себя чувствуешь.

Дом егеря – небольшой, в два окна по фасаду, обитый дранкой, когда-то синей. Окна – с наличниками, со столба на крышу идут провода, и в окошке горит свет. Электричество есть, это просто здорово. Возле дома ещё пристройка, крытая жестью, ворота ведут прямо в неё. Ещё перед домом есть маленький палисадник с осенними цветами. И наверное, за домом есть ещё участок с обязательными грядками. Сельская идиллия!

Егерь стучит в калитку. В окошке кухни дёргается занавеска.

– Гуля! Галюня! Гузель Абдрахмановна! Открывай, муж твой пришёл! – стучит в окошко Иваныч, и голос его предательски срывается на фальцет. Давно не был дома, стало быть? А жена, значит, татарка или башкирка? Ох, чует мой сердце – выйдет она навстречу суженому со скалкой в крепкой руке… Но нет!

– Стёпа! Стёпа! Ты? Вернулся! – причитает женщина, распахивая дверь. Жена немолода и невысока, под стать пожилому егерю, но чувствуется, что в молодости она была красива. Глаза и сейчас горят яхонтами, и фигура подтянутая, не старушечья.

Мы, как три дурака, молча наблюдаем у порога сцену встречи супругов. Объятья и слёзы – ни много ни мало. Наконец дело доходит и до нас. Нас замечают и зовут в дом. Ну, а мы готовы. И угощение в карманах и котомках имеется. Выставим на стол. Авось, не прогонят нас, а наоборот – накормят и приветят.

Так и случилось. Тут я как в воду глядел. Только у нас ещё дел полно, Степан Иванович же ещё пару ходок в магазин хотел сделать… Ну, и это тоже выполнили. В свой черёд. Дальше Ильич расскажет.

По дороге на полигон.

Что-то события несутся всё быстрей, мне кажется. И вообще, прямо скажем – сумасшедший выдался денёк. Наша колонна ещё больше увеличилась – прибавился грузовик. И у меня прибавилась новая забота: девочка без имени. Я успела бегло осмотреть её, пока мужчины занимались своими мужскими делами. Физически с ней всё в порядке, мы вовремя успели… С психикой, видимо, хуже: она то плачет, то дрожит, то впадает в ступор. Её голос мы слышали только раз, когда она кричала нам с крыльца дома (и тем отвлекла бандитов, практически – выиграла для нас те самые секунды, которые решили дело в нашу пользу). Теперь молчит, не отвечает даже на вопрос: «Как тебя зовут»…

Девочку усадили на заднее сиденье Дефа, с ней Радомир. Он молодец, правильно себя ведёт: всё время разговаривает с ней, держит за руки, сгибает её пальчики своей большой рукой. Где-то чему-то учился или просто интуиция?

Ну а я не психиатр и не психолог. Всё, что могу – дать таблетку успокоительного. Вопрос только – какую лучше? Транквилизатор, антидепрессант, анксиолитик? У меня есть много всякого добра. И задача: чтобы у юного пациента БПТ не спровоцировала ПТСР.[42] Я порылась в укладке, нашла Феназепам и Фенибут.[43] Вспомнилось услышанное на одной из лекций: «допускается сочетание данных препаратов». Рискну. Только дозировку уменьшу до совсем детской.

Жаль, наблюдать за пациентом я сейчас не смогу – колонна двинулась, и мой квадрик тоже. Благо, ехать нам недолго, и в Дефендере есть рация. Понадоблюсь срочно – меня вызовут.

Но моя помощь не понадобилась. Доехали околицей до нормальной дороги, повернули налево. Напротив поклонного креста – остановились у въезда в Национальный Парк. Это что же? На Базу не едем?

Ответ дал Сосед. Он соскочил с подножки ЗИЛа, показал жестами и кратко пояснил словами: на Базу идут квадрики и «четвёрка». Грузовик и Деф – едут дальше. Ну конечно! Как я могла забыть – надо отвезти тела на полигон. И у меня же там ещё один пациент есть – молоденький лейтенант с пневмонией!

– Маша, ты бери свою медицинскую сумку и садись в Дефендер. – сказал Виктор. – Твой квадрик как-нибудь доедет. Что тут? Двести метров осталось. Найдётся, кому довести…

Со стороны Базы к нам уже бежал Ринат. Оказывается, его успели вызвать по рации заранее. Он и повёл мой «Поларис». Ну и правильно: тут же его Анечка… и водить он умеет, как выяснилось.

А мы дальше – всего двумя машинами: Сосед за рулём ЗИЛа, Виталий в кузове, и в Дефендере – Рыбак, Радомир, девочка без имени, и теперь вот я. Укладку взяла, Бенельку свою тоже не забыла. Думала ещё: гляну, как там малышка. Но оказалось, она уже заснула на заднем сиденье. Радомир ей под голову котомку свою положил, травами пахнущую. Запах этот, между прочим, тоже успокаивает, не хуже таблеток.

Доехали быстро, без приключений. В этот раз не стали в лесу останавливаться, прятать машины в стороне от дороги. Может быть, и зря (как потом выяснилось). Но во-первых: кто мог заранее знать? Мы уже дважды ездили к военным, нас там запомнили, и проблем мы не ждали. А во-вторых, нам всё равно надо было отвезти и выгрузить трупы. И даже если бы мы спрятали Дефа, и поехали на одном ЗИЛе – это нас не спасло бы от неприятностей. Ведь именно грузовик чуть не подвёл нас «под монастырь». Даже наоборот – оставь мы Дефендер, и с нами не было бы девочки. И ещё не известно, как бы мы вышли из того недоразумения. Так что закончу банальностью: всё, что ни делается – всё к лучшему.

Или прав Сосед (я прочитала это место в его заметках!) – вот такой сегодня день, когда неведомая сила ведёт нас по заданному, нам не видимому, маршруту. Кисмет, рок, судьба!

Обретение Веры.

Не знаю, зачем меня заранее пугали – вести Дефендер оказалось не так уж трудно, не сложней, чем Ниву. Мы же не на ралли-рейде, в конце концов. Едем себе 40 вслед за ЗИЛом, соблюдаем дистанцию.

Выехали с лесной дороги на пустырь, на территорию полигона. Мне за тушей грузовика не очень хорошо было видно – что там, дальше. А как подъехали ближе к расположению – тут я и увидел. Удивился, конечно.

Возле знакомой армейской палатки стояли два машины. Один УАЗик в характерном военном зелёном окрасе и с чёрными номерами. И один БТР-80 – здоровая четырёхосная дура. Надо же! Никак начальство с охраной пожаловало? Мои предположения подтвердил Виктор.

– Видишь БэТР? – спросил он.

– Трудно не заметить.

– А на антенны внимание обратил?

Тут мне пришлось признать, что я не столь наблюдателен. А антенны были – две длинные, телескопические.

– Это КШМ. – сказал Сосед. – «Кушеткой» зовут в войсках, БТР-80 с буквой «К» – командирский. Машинка хитрая: с виду БТР, а начинка другая, серьёзнее. Тут и радио мощное, и навигация. И вместо отделения десанта – рабочее место для штабных. Так что это явно начальство. С инспекцией.

Он не ошибся. То, что прибыли «шишки» из дивизии – было видно даже по солдатикам. Так-то мы с ними уже познакомились, даже турнир шахматный провели… Но сейчас бойцы на нас смотрели примерно как на кучку собачьего дерьма на плацу. Типа, знать не знаем, в упор не видим. Часовой перед палаткой автомат сжимает аж до белизны в суставах. Ну точно – приехало начальство, успело всем клизму выписать.

– Привет бойцам РХБЗ! – Сосед словно и не заметил изменений, обращается запросто, как раньше. – У нас тут трупы разной степени синевы. Куда сгружать?

В ответ – напряжённое молчание. Ну правильно, часовому на посту запрещается… Лишь через пару минут из палатки выполз знакомый «замок», сержант Филимонов. У этого – хоть взгляд осмысленный. Распорядился, куда сгружать, кому тащить. И всё бы хорошо, если бы не длинный нос штабных…

Следом за сержантом из палатки вышел бравый офицер, моложе нас с Витькой, но в чине майора. Петлицы чёрные. Танкист. Роста среднего, взгляд пронзительный, а нос острый, длинный – что-то крысиное в облике… Так и буду звать (про себя, конечно!)

– Кто такие? – резко спросил майор Крыс.

– Охотники. – скупо отрапортовал Витька. Но после затянувшейся паузы, под острым взглядом майора, решил добавить информации. – Дислоцируемся неподалёку, на турбазе. С одобрения капитана Щербакова с Вокзала. А так, вообще, в подчинении подполковника Яковлева Иван Палыча, позывной «Лесник». Только он в Больнице сейчас…

– Не знаю таких. – отрезал майор Крыс. – Так за каким… вас принесло?

– Ну тут же полигон по уничтожению заразного материала. Мы привезли трупы.

– Показывайте. Посмотрим.

Пришлось откидывать задний борт ЗИЛа. В кузов, кстати, уже забрались двое местных бойцов в ОЗК – принимать биоматериал. Ещё двое стояли за нашими спинами. С оружием. А с башенки штабного БэТРа прямо на нас смотрел ствол пулемёта. КПВТ, между прочим. Калибр 14,5 – куда уж больше?

Майор в кузов лезть не соизволил, глянул на снизу на наши «трофеи». И чую – наши мёртвые бородачи ему не понравились.

– Не вижу характерных признаков «синевы». Это не заражённые особи, а люди. Живые. Были недавно.

Тут уже влез в беседу я. Может быть – зря. Но не удержался.

– Да, были. И в живом состоянии успели сделать достаточно, чтобы заслужить эту смерть. – я поочередно загнул пальцы на правой руке: – Напали на мирных жителей, грабили, убивали, насиловали. Наконец, нарвались на нас. Хотели остановить, тоже ограбить и убить. Но мы были против.

– Красиво говоришь. – ответил Крыс. – Журналист, что ли?

– Ну есть немного. Писал. В молодости.

– Тут верю. Только сейчас, граждане писаки, вы не на журналистов похожи. И не на охотников. – Крыс бросил взгляд на Витьку. – А знаете, на кого? – не дождавшись нашего ответа, продолжил: – Вы на мародёров похожи. Смотри сюда. – теперь уже он начал пальцы загибать, но на левой: – Привезли явно криминальные трупы. Скорее всего, завалили конкурентов, так? Ещё и награбленного полный кузов. Или мне глаза врут? Нет, не врут. Скорее всего, и ЗИЛ этот ворованный. Документы на машину, быстро показал! – это он уже рявкнул совсем другим голосом.

– Нет документов. Машину у этих забрали, часа не прошло. – а что ещё я мог сказать? Только правду.

– И Дефендер тоже краденый? – с интересом спросил Крыс. Не иначе – решил и на него лапу положить.

– А вот тут ошибаешься. – сказал Витька. – Эту машину нам выдал Лесник. Подполковник Яковлев, то есть.

– Хер я клал на вашего подполковника, ясно? Сказал уже, не знаю таких. Я вас арестовываю своей властью, как начальник особого отдела 6-го гвардейского танкового полка.[44] И по законам военного времени отдам приказ – расстрелять как мародёров. У вас есть десять минут… Курите?

– Ну, курим. – ответил я, как мне самому показалось, довольно флегматично. Просто ещё не проникся реальностью этой чудовищной несправедливости. – А что?

– Вот десять минут можете покурить, обдумать свои грехи. – и, уже поворачивая прочь от нас, кивнул Филимонову: – Сержант, всё слышал? Охранять. Дать покурить, потом вон в тот лесок, и в расход. Расстрельную команду соберешь сам, пятерых хватит.

– Так точно, тащ майор!

Признаюсь – мы настолько обалдели от быстроты, с которой какой-то сраный майор решил нашу судьбу, что даже не нашли слов протеста. Реально, как два старых дурака, встали в полукольце молодых мальчишек с автоматами, достали трофейные «Мальборо», собрались курить.

Дальше события повернули совсем в другую сторону, но уже без нашего участия. Мы – повторюсь – пребывали в шоке и офигении.

На наше счастье, не успел скрыться из виду майор Крыс, как из палатки показалось ещё двое. Оба были мне не знакомы, но одного я узнал, пусть и заочно. Как всё-таки облегчает жизнь армейский порядок! Глядишь на человека, видишь погоны, и сразу всё ясно… Молодой и худой, буквально шатается от болезни, едва на ногах стоит, и две звёздочки на погонах – конечно же, это лейтенант Казаков, которого лечила Мария. Его придерживает за плечо второй, не столь молодой. Помогает идти больному, а сам рослый, крепкий, и три звезды на погонах с двумя полосками.

– Товарищ майор, что у вас здесь происходит? – спрашивает старший по званию.

– Мародёров задержали, товарищ полковник! – доложил Крыс.

– Интересно. Что же, мародёры сами сюда явились?

– Так точно. Редкостные идиоты. Интеллигенция. Пригнали ворованный ЗИЛ с награбленным и с трупами. Вот, можете сами…

– Это не мародёры. Это туристы-милитаристы. Позывной такой им Палыч дал, Лесник. – эти слова больной лейтенант произнёс негромко. Видно, что трудно ему пока разговаривать… Но для нас эти слова прозвучали как музыка. И ещё важнее, что их услышал полковник. А летёха продолжил: – Я их немного знаю. Пару дней, как они из Таганая вернулись, зачистили там всех мертвяков. Врач из их команды меня лечила… А вот и она.

Мы обернулись. От машины, которую мы оставили метрах в тридцати отсюда, шла целая делегация. Мария с врачебным чемоданчиком – впереди. А за ней – Радомир вёл девочку за руку. Кажется, она уже пришла в норму (насколько это возможно). И даже показала себя очень сообразительной для своих лет.

При виде всей этой сцены – мы двое в роли осуждённых на казнь «мародёров», в кольце автоматчиков, под прицелом пулемёта – малышка кинулась со всех ног к нам. У неё снова прорезался голос!

– Не трогайте их! Дяденьки солдаты, не трогайте их! Плохие убили моего папку и маму, и братика! А они хорошие! Они убили плохих, а меня спасли! Не трогайте… – она добежала до полковника, безошибочно выделив старшего в этой толпе, кинулась к нему, схватила за руки, разрыдалась.

Ох, эти детские слёзы… Я сам не устоял бы. И теперь смотрел, как крепкий мужик в полковничьих погонах гладит по русой голове рыдающую малышку. Мне даже показалось, что в серо-стальных глазах танкиста-командира что-то предательски блеснуло в тот миг. Но не уверен. Может и померещилось.

Тем временем к нам подошли Мария и Радомир. Маша сразу увела лейтенанта в палатку – на уколы. Радомир же, к нашему общему удивлению, подошёл к полковнику ближе… И двое мужчин обменялись рукопожатием – сначала как-то осторожно, словно не веря в чудесную встречу, а потом вдруг обняли друг друга за плечи, да стали лупить по спинам, приговаривая:

– Здорово, Андрюха, чёрт ты старый! Какими судьбами?

– Тебя о том же спрошу! Ты чего здесь? Ещё служишь?

– Да я в отставке давно! Но видишь, какое время… Выдернули, некому воевать... А ты сам-то что? Не узнаю тебя с такой бородищей!

– Я и сам себя порой не узнаю… А помнишь лето 92-го? Мост через Днестр…

– Как мамалыжники бомбили? А мы им под зад! Как забыть! Эх, наша славная 14-я Краснознамённая!

– Гвардейская!

В общем – встреча боевых друзей, насколько я понимаю. Практически, произошло маленькое чудо. Как ещё обозначить вероятность подобной встречи? Ну, что Радомир не так прост, я давно уже предполагал. И новость о его боевом прошлом меня вовсе не удивила. Но встретить вот так случайно однополчанина? Здесь, в лесу, на заброшенной «точке»? Тем более, что эти бойцы РХБЗ вообще-то к танкистам никаким боком… А полковник просто возвращался с инспекцией из Магнитки в Чебаркуль, ехал мимо, да и зарулил сюда, по каким-то своим, непонятным нам соображениям. И вот надо же, чтобы так совпало всё!

Так что мы в течение каких то минут вдруг превратились в «мародёров», едва не простились с жизнью – благодаря ретивому особисту – и тут же чудом спаслись от расстрела… А теперь разливаем по стопкам разбавленный медицинский спирт со старыми друзьями-вояками, прямо на капоте штабного УАЗика. Только особист, майор Крыс, с нами не пил. Ушёл куда-то. Неудобно, наверное, чокаться с приговорёнными.

А мы выпили за встречу. И ещё по второй, и по третьей – «крайней». Танкистам пора по своим делам, и нас на Базе ждут. Мария уже закончила лечебные процедуры. Но сдаётся мне, что танкиста-полковника мы ещё встретим. Не зря же капитан Щербаков про танковую дивизию вспоминал. Наш путь явно туда ведёт.

И последнее. Девочка снова заговорила. И ведь снова, некоторым образом, нам помогла! И мы, наконец, узнали её имя. «Как тебя зовут?» – спросил её Андрей-Радомир. И она ответила: «Вера».

Домашние хлопоты.

Ну вот и соединился почти весь отряд – снова на Базе, снова вместе. Последними приехали наши «мародёры», которых едва не «отправили в расход» военные. Повезло, конечно… А вдруг всё вышло бы иначе? Ну просто на секунду представить – вот не встретили знакомого танкиста! Или, допустим, не оказалось рядом девочки и Радомира… И всё. «Не повезло». И отряд остался бы без командира и комиссара, а мы с Лориком… нет, я даже думать об этом не желаю. И никакого больше разделения на мелкие группы. Не пущу! Только все вместе.

Ладно. Проехали эту тему. Эмоции в сторонку, займёмся делами.

А дела у нас теперь вполне мирные, бытовые. Мы уже начали сортировать «хабар», из «четвёрки» ВАЗовской провиант выгрузили, с квадроциклов мешки тоже сняли. Теперь вот мужики таскают коробки и бочонки из кузова ЗИЛа. Однако, получается очень много. Поэтому решили склад сделать не в сарайчике (там всё не поместится), а вскрыть ещё один домик – восьмой номер. Он большой, из двух комнат, и даже вроде как «ви-ай-пи» (мы успели заглянуть в окна ещё раньше). Там и отделка покруче, чем в остальных домах, и даже кухонный гарнитур (!) – а нам-то зачем такое?

Короче, дошли руки до этого VIP-домика только сейчас. Решили его под склад использовать. А оказалось, что зря мы раньше до него не добрались: домик, действительно, уютный внутри оказался. Мало того, он ещё и с электрическим водонагревателем, и даже с огромной русской печью! В общем, Ларисе там очень понравилось. А как-то так получилось само собой, что Лорик у нас стала за «каптенармуса», по крайней мере, весь провиант в её ведении. Теперь и домик этот будет её «цейхгаузом». Что ещё хорошо – там и готовить будет удобнее на такую ораву народа, как у нас теперь.

Пока мужчины грузят «апельсины бочками», а женщины принимают провиант. В стороне от этого процесса только Сан Саныч и Ольсен – они несут дежурство по охране лагеря (после всех волнений этого дня мы решили, что за окрестностями присматривать теперь будем круглосуточно). И ещё особняком у нас Радомир и Мария. Они всё так же с девочкой, с Верой – присматривают за ней, пока она не пришла в себя окончательно. А у Маши, кстати, ещё двое «пациентов» добавилось после сегодняшней вылазки: Рыбаку дробина щёку обожгла, а у Дениса царапина на левой руке. Видимо, в ходе скоротечной стрельбы в посёлке – или рикошет, или щепка какая-то прилетела. Раны, конечно, пустячные. Но нам инфекции и осложнения ни к чему, поэтому Маша отнеслась со всей серьёзностью: не йод и зелёнка, а полноценная обработка антисептиком, перевязка, контроль температуры на предмет возможных воспалительных процессов… Так что теперь сидят Рыбак и Дэн с градусниками, в бинтах, как настоящие ветераны боевых действий. Ах да – ещё витаминки жуют.

Кстати, на тему пожевать: видимо, ужин сегодня будет шикарный. Лорик всё раздумывала – а не приготовить ли сегодня настоящий красный борщ? Но на него нужно времени уйму, а народ скоро потребует горячего… Поэтому решили сделать то, что быстрее: шулюм. Это уже просто какое-то фирменное блюдо нашего отряда. Сплошные плюсы: готовится быстро, и в ход идёт всё, что есть в наличии. А в дополнение будут блины с начинкой. И даже с красной икрой! А ещё чай из самовара, со сладостями. Ну и конечно – водка и коньяк. Куда ж без них. В общем – ужин ожидается богатый.

Ещё упомяну вот о чём: я сказала, что собрались «почти все». Это так: действительно, с нами сегодня нет Рыжего и Пушистого, он остался в Больнице, решать свои дела со здоровьем и заодно общаться с врачами. И пока нет Шатуна, Ильича и Чесса. Они радировали из посёлка, куда поехали с егерем. Сообщили, что всё у них нормально, помогают местным собирать остатки хабара в магазинах. Если управятся до темноты, могут вернуться на машине. Мы тогда их встретим. Но могут и остаться на ночь – всё-таки, мотаться по темноте в городе, где полно зомби и банд… Не лучший вариант. Так что ещё посмотрим. Связь с ними через полчаса, в восемнадцать ноль-ноль. А пока – продолжим наши хлопоты. Мне ещё обрез почистить надо.

Надежды на томный вечер.

Мы не стали долго задерживаться в доме: только водички попить попросили, и снова в путь. Степан Иванович наскоро изложил супруге тему про магазин, про остатки «хабара». И Гузель Абдрахмановна себя показала хозяйкой деятельной и даже проворной. Она так же скоро кинулась по соседям, и вернулась буквально через пару минут, уже не одна. С ней пришли три женщины – кто её возраста, а кто и моложе… Одна, как мне показалось, вполне даже ничего: не старше сорока, симпатичная. Если окажется ещё и одинокая – за такой очень даже можно и приударить! Посмотрим…

Мы пошли к машине (я уже думал – интересно, а как мы все уместимся?), и оказалось, что проблема с транспортом уже решена: из соседнего двора выезжала ВАЗовская «шестёрка», возрастом, пожалуй, нашей трофейной «Волжанке» под стать. Значит, на двух машинах поедем… В общем, расселись кое-как и двинули. На выезде из посёлка к нам ещё и сторож присоединился, Петрович. Вышло аж девять человек на двух машинах – мало того, что тесно, так неясно ещё, куда хабар складывать? Только в багажники…

Пока ехали – говорили мало. Только Иваныч с супругой шептались о чём-то на заднем сиденье. Я так понял, жена пеняла егерю на долгое отсутствие, что бросил её одну (но не пилила!), а тот оправдывался. Действительно, ну как бы он смог вернуться, когда кругом такое творится! А супруга в посёлке была в относительной безопасности… Я вот не удосужился спросить – есть ли дети у них. Скорее всего, дети уже взрослые, живут отдельно и не близко.

Приключений особых в дороге не случилось. Мимо той стоянки, где чуть раньше мы видели «синих спортсменов» – пронеслись, не сбавляя скорости. К магазинам когда подъехали – тоже додумались не сразу из машин выходить, а осмотреться. Но всё было тихо вокруг. Об утренней стрельбе напоминали только россыпи стрелянных гильз на асфальте, да тела вдоль дороги. Один из трупов, кажется, уже привлёк падальщиков: несколько жирных птиц тяжело взлетели с обочины, стоило нам приблизиться.

Вот так, значит… Вороны уже пируют. Теперь вся надежда на то, что человеческий зомби-вирус (или прион, так что ли?) – не действует на птиц. Иначе нам предстоят весёлые времена: отбиваться от летающих зомби!

Интересно, а что собаки? Наверняка же бродячих должно быть полно в городе. Не в лес же они подались? В лесу и корма для них нет, наверное. Зато в городе полно (падаль имею в виду)… Но собак мы пока не видели. Может, прячутся? Или вымерли? Чую – надо эту тему обсудить с нашими ребятами.

– Ну что? Займёмся шопингом? – отвлёк меня от мыслей Чесс.

Вышли из машин. «Местные» (так буду называть для простоты жителей посёлка, включая Иваныча) сразу направились в сторону магазина, но мы их остановили. Нельзя же так! Надо сначала проверить, нет ли внутри других «покупателей», особенно – с синими лицами.

Плохо, что день к вечеру клонится. Темнеет уже рано. А электричество в этом районе отсутствует – наверное, что-то вырубилось на местной подстанции, а чинить некому. Но хорошо, что у нас есть фонари. Где там мой недавний трофей, покойного Юры наследство? Нашёл, зажёг… Отлично светит!

К счастью, внутри магазинов никого не оказалось – мы поочередно проверили все три точки. И только потом приступили к грабежу. Правда, после того, как мы уже вынесли утром всё самое интересное, здесь осталось не так уж много. Но «местные» увлечённо грузили в багажники и то, что осталось: вялые овощи, от которых отказалась Лариса, просроченные упаковки молока и йогурта, сухонькое вино и дешевое пиво в пластиковых бутылках (Рыбак таким побрезговал), и даже безалкогольные напитки. Детям, наверное… Стоп!

Я, конечно, не самый внимательный, да и умником великим себя никогда не считал. Не гений сыска, не Холмс и даже не Ватсон. Но намёки и недомолвки иногда понимаю. А ещё я сплю довольно чутко. И помню один ночной разговор на Киалимском кордоне. Ну тогда, когда сканер ломали…

Сосед тогда про «колу» что-то говорил. Я как раз спать ушёл, а они с Рыбаком остались. Спорили на кухне. Сосед, помнится, так рявкнул про «эту саму, мать её, «колу», что я аж из дрёмы выпал… И что-то ещё про графики поставок в магазины, про складские остатки…

– Девочки! Вы эти сладкие напитки не берите, ладно? – говорю я громко, чтобы все услышали.

– А что так? Почему нельзя детишкам сладкого взять? – удивляется та самая молодуха, которая мне сразу глянулась. (Зовут Натальей, одинокая, муж пропал куда-то, и давно – это всё я про неё уже выяснил.)

– У нас в отряде недавно случай был… – начинаю вдохновенно врать. – Так же вот, в одном магазине взяли простроченный напиток, не то «колу», не то «спрайт». Двое, кто попили, потом неделю с поносом по кустам. Извини за подробности, но аж всю бумагу туалетную извели. На лопухи перешли из-за них. – добавляю деталей для достоверности.

Вроде бы поверили бабы. Ставят обратно на полку пластиковые бутылки. Ну и ладушки. Может я и перестраховщик, но лучше уж не рисковать. А то вот так познакомишься с подругой, потом вечер приятного общения в интимной обстановке, то-сё, трали-вали… Ты её в мягкую кроватку – а она хлебнёт напитка безалкогольного, да и обернётся в зомбачку… в самый неподходящий момент. Ну уж нафиг такое!

Вышел на воздух, обдумать перспективы дальнейшего сближения с барышней по имени Наташа. И тут ко мне Шатун подходит. Улучил момент, когда рядом никого, и говорит негромко:

– Это ты правильно им сказал, чтобы не брали. Молодец. Я и сам должен был сообразить, вообще-то. Но что-то я замешкался. А ведь точно, были у нас подозрения…

И он мне в двух словах сообщил про случай со студенткой, которая «внезапно обернулась» – дело было давнее, я так понимаю, ещё в начале их пути. Ну что же, значит не зря я перестраховался.

Тут к нам ещё и Чесс присоединился. Рассказал свои идеи – насчёт того, что надо бы все трупы сжечь, во избежание появления «морфов». Тут мы ещё вспомнили и про тела (и головы отдельно) в том, первом магазине, где психа в подсобке заперли. Их ведь тоже собирались предать огню или земле – да вот, торопились, так и оставили у задней двери, внутри…

– Надо бы, конечно, всё в этом районе прибрать. – сказал Шатун. – Но сейчас уже темнеет, а такими делами заниматься надо при свете. Опасно ночью. Поэтому – предлагаю отложить на утро. И вообще, надо бы местных подтянуть к этому делу. Всё же, их район, им тут жить… Да и за хабаром они наверняка утром опять поедут. Тут полно ещё всего, что можно вывезти. А ещё и тот магазин…

Мы кивнули. Шатун продолжил:

– Короче: сейчас едем в посёлок, общаемся с населением, наводим мосты. И надо обязательно до местных донести мысль, что это в их же интересах – почистить тут. Пусть помогают. А утром совместными усилиями… Кстати, ты с Базой свяжись, – это он уже мне, как радисту, командует на правах командира нашего отряда. – Передай, что мы на ночь останемся в посёлке. Ехать сейчас по темноте… не будем рисковать. Можно нарваться – не на зомби, так на бандитов.

– Всё понял. Свяжусь, передам. – отвечаю, а сам оцениваю шансы на томный вечер с Натальей.

– Ну и всё. Сейчас они закончат грузить хабар, и мы поедем. Отдохнуть хочется, и поужинать не мешало бы.

– Будем надеяться, нас в посёлке накормят. Я бы от домашнего, горячего, не отказался! – говорит Чесс.

– Тем более, что мы им помогли с этой мародёркой. – добавляю я. – Сами-то они, похоже, так бы и сидели у себя за баррикадой, а в город делать вылазки – это не их путь, явно…

– Да боялись они выходить, это точно. – соглашается Иван. – Мне Петрович про то уже сказал. Они с самого начала этой фигни закрылись у себя, и никуда. Хорошо ещё, знакомых живых к себе пускают. А не будь с нами Иваныча – фиг бы они нам ворота открыли! Это, конечно, тоже способ выживания (раз они выжили до сих пор). Но я думаю – не самый лучший. Наш, мобильный способ – мне больше по душе.

Культурная программа.

Давно у нас не случалось такого роскошного ужина! Я в подробностях писать не буду, но могу смело заявить: все остались сыты и довольны.

А после ужина народ разошёлся по своим делам. Маша и Аня с новенькой девочкой возятся. Лена, Лера и Таня – посуду моют. Влад с Денисом нашли где-то проволоку, отправились делать силки и ставить вокруг Базы (это, кажется, ещё раньше планировали – устроить ловушки на морфов). Мы с Ириной чистим ружья – и не только свои, кстати, а ещё и мужнины. Всё же, сегодня нам всем пострелять пришлось, и сдаётся мне, что завтра будет не меньше стрельбы. Хорошо ещё, что патронов прибавилось, от щедрот Вокзального командования – даже мне двадцатый калибр перепал! А почему мужья сами оружие почистить не могут? Так они в баню пошли. Вчера только парились, да. Но после сегодняшних ужасов, что в магазине, что после, с этими бандитами – я очень даже хорошо понимаю их желание всё это смыть с себя. Очиститься.

Наверное, и мы с девчатами после мужиков тоже сходим попариться. Если мы завтра двинем дальше (а к этому всё идёт) – то когда ещё найдём другую баню? Тут поневоле задумаешься над сегодняшним предложением Вокзальных: свободная квартирка с высокими потолками в безопасном районе, электричество и горячая вода, ванна, все удобства… Хочется, конечно, вернуться к «благам цивилизации». Но… как это объяснить? Дорога нас всех зовёт. Надо ехать домой.

А вот то, что мы сегодня запасли буквально гору провианта – это, между прочим, тоже задел на обратный путь. По моим прикидкам, здесь почти на месяц хватит, на всю нашу команду. С этим – можно ехать. Только ещё с транспортом вопрос решить. То, что ЗИЛ сегодня взяли в качестве трофея – это хорошо, конечно. Но даже мне понятно, что бензиновая машина нам не годится. Лучше два-три дизельных внедорожника. Это, конечно, забота наших мужчин. У них наверняка есть идеи. Может, сменяют ЗИЛ на что-то. Может, заберут из леса брошенный давным-давно пикап…

А вот, кстати, и они, наши мужики, и Радомир с ними. Идут из бани, «рожи красные». На наше занятие, на стол, заваленный ветошью, на ружья в масле – смотрят одобрительно. А то! Кто молодец?

– Девчата, а не продолжить ли нам культурную программу? – спрашивает Сосед.

– Я бы после баньки от коньячка не отказался. – конкретизирует Рыбак.

– Сейчас организуем. – отвечаю я, вытирая руки. – Я бы и сама не отказалась от капельки.

– А мы пока остальных позовём. – говорит Виктор и достаёт рацию.

Через пять минут на веранде нашего домика становится тесно. Ружья собраны, ветошь спрятана. Вокруг стола народу прибавилось: Владимир и Денис, Ринат и Аня, Лена и Лера, Виталий, Сан Саныч – почти все пришли. Один Ольсен дежурит с арбалетом на вышке, да Таня детей спать укладывает.

На столе – две бутыли Кизлярского и сборище разноцветных стаканчиков. Народ разливает коньяк и требует стихов. И то правда – давно Евгений не читал нам Гумилёва из своей заветной книжечки!

– Ребята и девчата… я даже и не знаю, что выбрать. – говорит Рыбак, грея напиток. – Хочется почитать вам красивое, но не мрачное. Возвышенное, но не пафосное. Такое, чтобы о любви – но не о смерти.

– Так за чем дело стало? – вопрошает Радомир. – Неужто не осталось стихов хороших?

– Так ведь ещё хочется, чтобы не слишком длинное. А то ведь заскучаете…

– Ты себе цену не набивай! – говорит сварливо Сосед. – Читай, что есть. А уж мы разберемся: где пафос, где любовь… и всё остальное.

– Хорошо. – книжка уже раскрыта, Рыбак, на самом деле, давно выбрал, что почитать сегодня. Он пробует коньяк и начинает читать. Я узнаю эти стихи – помню, была песня… Я и не знала, что это Гумилёв.[45]

Однообразные мелькают

Всё с той же болью дни мои,

Как будто розы опадают

И умирают соловьи.

Но и она печальна тоже,

Мне приказавшая любовь,

И под ее атласной кожей

Бежит отравленная кровь.

И если я живу на свете,

То лишь из-за одной мечты:

Мы оба, как слепые дети,

Пойдем на горные хребты,

Туда, где бродят только козы,

В мир самых белых облаков,

Искать увянувшие розы

И слушать мертвых соловьев.

Слушатели молча потягивают напиток. Ну да, не хлопать же тут? Как-то иначе всё воспринимается без музыки… Когда Николай Носков это пел – всё как-то лиричней было, и слова о смерти так не резали слух. Или просто – мы теперь так близко с ней, костлявой, познакомились – что каждое упоминание…

– Ну вот. Я же говорил, что всё очень мрачно и вам не понравится. – огорчается Рыбак

– Номано-номано. – ворчливо, но как бы в шутку, говорит Сосед. – Ты за всех не решай, читай лучше ещё. Про смерть тоже годится. И про горные хребты – вполне в тему.

– Ну ладно. Про хребты ещё есть. И про смерть, конечно, тоже. Наливайте. И слушайте.

Дракон и Гиппопотам.

Ну что поделать – я и правда очень люблю хорошие стихи. Как и хороший коньяк – примерно в такой же степени. А ещё могу продолжить сравнение: как в коньяке я легко различу самую слабую нотку сивушных масел (да, такое случается, даже среди хороших напитков может попасться вдруг!) – так и в стихах мой слух ужасно режет любая фальшь и всякий пафос. И даже у Гумилёва порой это бывает. Но – пусть.[46]

Кончено время игры,

Дважды цветам не цвести.

Тень от гигантской горы

Пала на нашем пути.

Область унынья и слез –

Скалы с обеих сторон

И оголенный утес,

Где распростерся дракон.

Острый хребет его крут,

Вздох его – огненный смерч.

Люди его назовут

Сумрачным именем: Смерть.

(Тут надо обязательно сделать паузу и обернуться к северу, туда, где Откликной гребень – «острый хребет его крут», но сейчас не виден нам, он за деревьями. И скорее всего, скрыт тучами. Но каждый из сидящих здесь легко вообразит сейчас очертания этого дракона!)

Что ж, обратиться нам вспять,

Вспять повернуть корабли,

Чтобы опять испытать

Древнюю скудость земли?

Нет, ни за что, ни за что!

Значит, настала пора.

Лучше слепое Ничто,

Чем золотое Вчера!

Вынем же меч-кладенец,

Дар благосклонных наяд,

Чтоб обрести, наконец

Неотцветающий сад.

– Ну вот, я же вам говорил, что будет много пафоса. Ладно. Наливайте ещё по одной.

– Мы-то нальём. Но тогда с тебя ещё один стих. – сказал Денис.

– Ладно. Но теперь уж точно последний.

Я принял рюмку, подержал в ладонях. Коньяк не пьют холодным. Чтобы раскрылся букет напитка – его надо немного согреть. А ночами-то уже прохладно. Если у нас дома начало октября – это самое «бабье лето», то здесь – уже глубокая осень…

А почитаю-ка я стихи о далёких южных странах! Тем более, что знаю одно, в котором нет ни смерти, ни пафоса, один сплошной позитив. И даже некоторая самоирония – отличная приправа для этого вечера. Стих называется «Гиппопотам»:[47]

Гиппопотам с огромным брюхом

Живет в Яванских тростниках,

Где в каждой яме стонут глухо

Чудовища, как в страшных снах.

Свистит боа, скользя над кручей,

Тигр угрожающе рычит,

И буйвол фыркает могучий,

А он пасется или спит.

Ни стрел, ни острых ассагаев, –

Он не боится ничего,

И пули меткие сипаев

Скользят по панцырю его.

И я в родне гиппопотама:

Одет в броню моих святынь,

Иду торжественно и прямо

Без страха посреди пустынь.

Право на личную жизнь.

В поселок Зареченский мы вернулись уже затемно. И к счастью – опять без приключений. Почти. Парочка зомби всё же выбралась из-за ограждения парковки, пока мы были у магазинов. Они нам навстречу шли, по дороге. Так что я особо не раздумывал – разогнал «баржу», да и сбил их бампером. Нечего на них дефицитные патроны тратить. А бампер у «Волги» железный, ничего ему не будет. Да и машину эту мы не собираемся долго использовать – максимум, завтра ещё покатаемся, как бензин кончится – бросим.

Ворота нам на этот раз открыли быстро – там в роли привратников уже какие-то новые мужички сидели, тоже из местных. Тут у них, оказывается, довольно много народа в посёлке. Повезло, что начало эпидемии пришлось на выходные дни: многие отдыхали дома, участками занимались, хозяйством. Точных цифр нам никто не скажет, разумеется, но я думаю – с тысячу человек живых в посёлке наберется.

Были, конечно, и жертвы среди жителей, особенно поначалу всей этой кутерьмы. Тогда ещё не всем было понятно – что за угроза, откуда. И прежде, чем все ходы-выходы в посёлок перекрыли, зомби сюда захаживали. Ну а известно уже: где один мертвяк появился, там вскоре и несколько будет. Так что гибли люди целыми семьями. Самых первых обернувшихся – успевали упокоить соседи, кто чем: вилы шли в ход, прочий садово-огородный инструмент… Оружия-то немного в посёлке, использовали, что есть под рукой.

Кого-то спалили вместе с домом – но вовремя сообразили, что этак можно и весь посёлок сжечь. Дома-то сплошь деревянные, посёлок старый, ещё до войны здесь участки нарезали. Есть, правда, несколько каменных двухэтажных домов местных «олигархов». Но и то, скорее в шутку их так называют. Всё же это не дворцы, как на Рублёвке. Настоящих олигархов здесь не было отродясь, народ в основном рабочий живёт. Даже названия улиц звучат очень по-советски: Пролетарская да Красноармейская, Спартака да Демьяна Бедного, а ещё улицы Труда, Красная и 8-го Марта…

Всё это нам рассказали местные мужики – сторож Петрович, да водитель «шестёрки» по имени Василий, сосед егеря. Их же я расспросил насчёт того, как вообще здесь, в посёлке, всё организовано. Кто власть? Кто закон? Оказалось, народ организовался стихийно, поскольку никакой официальной власти здесь не было испокон веку (даже председателя садового товарищества тут нет, поскольку это не дачи, а микрорайон в составе городского округа). Так что ни полицейского участка, ни даже почтового отделения нет. А что есть? Да только неполная средняя школа, полуразрушенный стадион «Локомотив» (старый), да хлебопекарня железнодорожного ОРСа. На и ещё два магазинчика на центральной улице Труда, да пара ларьков. И всё!

– Мужики, кто посерьёзней, между собой собрались, порешали. – сказал Петрович. – У одного фирмочка, металлом занимается – сварка, ковка. У другого магазин как раз, «Заречье» называется. Вот у магазина и устроили сход, на второй день этой беды, кажись, было дело. Многие пришли. Ну и постановили – скинуться материалами, у кого что завалялось, въезды в посёлок перекрыть, сообща нести охрану. Выбрали квартальных, а по кажной улице – ещё и старосту. Вот тебе и власть, и закон, и порядок.

– Понятно. А с экономикой в вашей общине как? Чем живёте? Чем кормитесь?

– Ну, пояса-то затянули. У кого запасы в погребе, у кого что… Картошка вот у многих есть, кто садит. Магазины первое время работали, а потом товар-то закончился, и подвоза нового нет. Хорошо ещё, что в пекарне запас муки кой-какой был. Хоть хлеб пока есть. Электричество ещё есть, и газ…

– А дальше как жить думаете?

– Ну ты спросил! Кто ж знает, когда вся эта беда закончится? – удивился Петрович.

– Это тебе не у нас надо спрашивать. – добавил Василий. – Мы-то что… мы люди простые. Это надо с квартальными и со старостами говорить. У них могут быть планы да думки всякие. А мы, вон, сегодня подломили магазин – с твоей помощью, спасибо тебе! Завтра ещё с пары магазинов остатки вывезем. И ладно. Нам хватит покамест. Авось проживём.

Наверное, они оба в чём-то правы. Так я и поступлю завтра утром – пойду к старостам. Направление выяснил: к магазину на главной улице.

А пока – нас зовут к столу. Тётушка Гузель, при поддержке подруг Наты и Милы (это супруга Василия, как я понял), в честь возвращения «блудного егеря» уже накрыла в домике. Снедь нехитрая, домашняя: отварная картошечка, маринованные грибочки (это всё из своих запасов), да вина из магазина. Ещё несколько банок рыбных консервов – по какой-то случайности, видимо, наши «мародёры» обошли их вниманием. А вот людям всё пригодилось. О, да это же «Бычки в томате»! Под картошечку – вполне годится!

Вино, пусть даже и не крепкое, сделало своё дело: разговор за столом шёл всё более непринуждённо, женщины смеялись шуткам (Ильич оказался знатоком анекдотов, да и Чесс в этом не отставал). Счастливая пара, Гузель и Иваныч, сидели во главе стола как жених с невестой, причём «молодая» смотрела на своего «суженого» такими сияющими глазами – не иначе и правда, любит, и очень соскучилась. Если продолжать свадебную аналогию, то Ильич с Наташей – это «свидетели». У них, кажется, тоже что-то затевается… Ну, а нам-то что? Пусть… Совет для любовь, как говорится. Главное – чтобы Ильич тут, в Зареченском не остался. А то мало ли… Вот обрадует нас утром!

Но после целого дня беготни, после сытного и вкусного ужина – не хочется думать о завтрашних проблемах. Утро вечера мудренее – так ведь в русских сказках? Вот и будем решать проблемы по мере их поступления. Как правильные сказочные герои.

Ужин подходит к концу. Пожалуй, пора трубить отбой. А домик-то у егеря и его супруги крохотный, спальня всего одна. Вот уже и Наталья с Ильичом исчезли – вышли вроде как подышать свежим воздухом, да и пропали. Ну, кто бы сомневался, что так и случится! Осталось только нам с Чессом куда-то пристроиться на ночлег. Это проблему неожиданно решили Василий с Милой – вот что значит, понимающие люди!

Нас зовут ночевать в соседний дом, у хозяев есть свободная спальня. А Ильич никуда не пропадёт, появится утром. В конце концов – не маленький. И вообще, имеет же человек право на личную жизнь? Имеет!

Вирусы, президенты и растаманы.

Анализы крови отложили на утро. Всё правильно, кровь на сахар берут натощак, желательно часов через десять после последнего приёма пищи. Причём ни голодать, ни переедать мне сегодня вечером нельзя. Под запретом кофе, чай и спиртное. Жирное, острое, жареное и копчёное тоже нельзя… Да тут, впрочем, о разносолах и переедании речь даже не идёт – на больничных-то харчах! Впрочем, и плохого не скажу про больничный ужин: мне досталась котлетка из капусты с перловой кашей без масла, ломтик серого хлеба и стакан кефира в придачу. Всё правильно: «стол № 9» по Певзнеру. Спасибо, дорогой Мануил Исаакович![48]

После ужина связался с нашими. У них всё в порядке – вернулись на базу с хабаром, причём взяли сегодня приличное количество, отряд будет сыт как минимум месяц. Это радует. Но были и приключения по дороге – встретили каких-то бандитов, произошла перестрелка. У наших потерь нет, только царапина у Дэна. Бандиты – «пять по двести».[49] Ну… тут даже не знаю, что сказать. То ли нам везёт уже две недели подряд (тьфу-тьфу, не сглазить!), то ли, действительно, уже набрались боевого опыта.

Ещё узнал, что трое наших: Шатун, Ильич и Чесс – как уехали от магазина сопровождать егеря в посёлок, так там и зависли до утра. Так-то оно тоже неплохо, больше новостей узнаем завтра. Только не вполне понятно, как мы завтра будем все вместе собираться: Отряд на базе, трое в посёлке, я в больнице… Но завтрашний день ещё только на стадии планирования. Так что – связь утром, всё обговорим. Отбой.

Пока выходит, что времени свободного у меня примерно до завтрашнего обеда. Успею сдать анализы и получить результат. А пока надо бы себе найти полезное занятие – например, продолжить беседу с доктором Андреем. Он говорил, что сегодня дежурит, из Больницы не отлучается. Значит, я его найду.

И я нашёл: вполне ожидаемо – в хирургическом отделении. Андрей Геннадьевич был даже не сильно уставший на вид. Ну да, сам же говорил – «резать некого»…

– Продолжим нашу беседу? – спросил он, опускаясь в кресло. – На чём мы остановились?

– Да про «спонтанные обращения» говорили, и не закончили. Вы сказали, что клетки мозга мутируют по непонятной причине, и начинают производить «неправильный» белок. И что раньше такая мутация была очень редкой, пара случаев на миллион. А сейчас… Так что сейчас? Что изменилось? Расскажите!

– Хорошо. Но вернёмся на минуту к путям распространения прионной инфекции. С уверенностью можно говорить о заражении через кровь. То есть, если вас укусит заражённая… эээ… особь – всё, вам конец. Причём, в отличии от прионных болезней «старого времени», которые разрушали мозг долгими годами, сейчас белки становятся «неправильными» не просто стремительно, а молниеносно. Считанные минуты – и мозг разрушен.

– Да, мы это видели. Ну, не мозг как таковой, конечно… Хотя… Знаете, Андрей, я лично был свидетелем минимум двух случаев. Вот та девушка, что выпила «колу», спонтанно обернулась, тут же кинулась на живых, и была «упокоена». Выстрелом в голову. И один бродяга, вроде бы беглец с СИЗО-Четвёрки. Он был ранен в грудь, задето лёгкое – пневмоторакс… Ещё у него было более старое ранение в руку, и там воспаление… Мы даже подозревали Tetanus.

– Угу. Понимаю.

– Но он обернулся, в тот самый момент, когда мы пытались оказать ему первую помощь. Но важно сейчас не это! Его тоже «упокоили» выстрелом из дробовика в голову, как только началось «обращение». И самое важное, что я должен отметить: в обоих случаях мы видели, что вещество мозга имеет аномальный цвет!

– Бурая жижа? – понимающе спросил доктор.

– Именно! Буро-зелёная масса вместо нормального мозга.

– Это характерно для «ходячих мертвецов». Хотя, между прочим, не вполне согласуется с признаками «губчатой энцефалопатии». Там, насколько я читал, изменения касаются структуры мозговых клеток. Но не цвета! Но, знаете ли, не довелось мне видеть мозги пациента, пораженного «коровьим бешенством». Зато!

– Что?

– Зато я присутствовал при вскрытии черепа… эээ… зомби! Врать не буду, сам не вскрывал. Это патанатом из Второй инфекционной больницы работал, но нас приглашали наблюдать. Разумеется, мы позаботились о защите: маски, полностью закрытые костюмы… Вскрытие делалось с огромной осторожностью.

– Постойте, Андрей. Я не вполне понимаю… А зомби не сопротивлялся вскрытию? Мы знаем: чтобы «упокоить» живого мертвеца, надо ему как раз в голову целиться. Чтобы мозг поразить. Ну, или отделить голову от тела, разрушить краниовертебральный переход. Я и сам так однажды нейтрализовал зомби…

– Совершенно верно! И мы как раз такой труп и исследовали… Собственно, даже не труп – только голову отдельно. И вы не поверите – ЧЕМ отделили голову от тела в том самом случае!

– Не томите. Чем же?

– Бензопилой! Представляете, на одного из местных жителей «синяк» напал в тот момент, когда человек пилил дрова у себя на участке. Ну и мужик не оплошал – взял да и отсёк головушку. Догадался сложить в пакет – и прямиком в больницу, благо рядом. По его словам, голова в пакете ещё некоторое время сохраняла активность. Представляете? Да мы и сами потом смотрели – действительно. Пакет словно жевали изнутри. Благо, такая вот активность пост-пост-мортем не продолжается долго, от силы минут десять.

Тут я вспомнил того недавнего «морфа», с головой на заборе. Там ведь тоже голова была активна некоторое время после отделения от тела! Надо будет Андрею рассказать про тот случай. Но позже. Пока – слушаю.

– Отрезанную голову сохранили в холодильнике. Буквально вечером того же дня собрали «консилиум» и сделали вскрытие. Всё, как положено: распатор, пила… Только вот извлечь мозг, как при обычной секции, не получилось – орган утратил целостность и форму не держал. Сказать попросту: вытек, едва отделили свод черепа. Цвет мозга, кстати, тоже изменился. Та самая буро-зелёная масса с консистенцией… я бы сказал – перезрелого фрукта.

– Подгнившего персика. – уточнил я.

– Да, похоже. Но! – тут Андрей многозначительно поднял палец. – Но не весь мозг сгнил. Не весь!

– Вот как? Очень интересно!

– В жижу превратилась кора больших полушарий и лобные доли – собственно, серое вещество. А внутри этой жижи «плавали» относительно целые базальные структуры: мозолистое тело, таламус, гипоталамус, средний мозг, мозжечок…

– Я понял. Более глубокие структуры сохранились.

– Да. Варолиев мост, мозжечок и продолговатый мозг – выглядели почти обычно. Ну, а дальше уже мозг спинной, его мы не смотрели – там мало что осталось. После бензопилы-то…

– Ясно. То есть, у «живых мертвецов» какие-то структуры мозга сохраняются – в основном глубокие, самые древние. «Рептильный мозг»… А всё, что есть человеческого, собственно серое вещество с извилинами – это всё умерло и разложилось.

– Да, примерно так. И вот те «древние» органы с их «древними» инстинктами и управляют мертвецами.

– Ну что же… Это очень интересное наблюдение. Оно может объяснить тот факт, что мертвецы сохраняют способность двигаться, какие-то рефлексы – вот в этих «базальных структурах» и есть центр управления.

– Совершенно верно! И это же диктует необходимость стрелять мертвецам в голову. Ну, или отделять голову от тела.

– Да, теперь кое-что стало понятней.

– Угу. И теперь, наконец, мы можем вернуться к интересующей вас теме – «спонтанному обращению». Мы более-менее разобрались с клинической картиной и этиологией заболевания, переходим к патогенезу. Итак: заражение прионами через кровь – однозначно подтверждено. Другие биологические жидкости скорее всего тоже инфицированы. Также будем учитывать, что каннибалы Новой Гвинеи заражались болезнью «Куру» при ритуальном поедании заражённого мозга… Нет, я понимаю, что никому не придёт в голову кушать плохо прожаренные стейки из «синяков»… Просто отмечу, что укусить зомби в ответ – это очень плохая идея.

– Однозначно!

– Но далее мы с вами вынуждены будем ступить на очень скользкую тропинку домыслов и допущений. Как уже говорилось, классическая прионная инфекция – это очень «медленная» болезнь. Та же «Куру» может длиться годами, постепенно убивая мозг пациента. Но то, что мы видим сейчас – развивается молниеносно. Помните, я ещё при первой нашей встрече высказал предположение, что эти новые «боевые прионы» действуют не сами по себе, а при поддержке вирусов? Ну, или скажем так: есть некий вирус, который изменяет структуру белка, инициирует превращение его в прион.

– Уточню: вы хотите сказать «кто-то создал такой вирус»? Не зря же употребили слово «боевой»…

– Да. Именно это я имел в виду. Что кто-то, в какой-то биолаборатории, искусственно создал такой необычный вирус, который перекодирует белок, производимый клеткой.

– И это, кстати, вполне согласуется с «вирусной теорией» генезиса прионов. – добавил я.

– Да. Кроме того, это открывает новые возможности для быстрого распространения инфекции. Уж вирусы-то заражают куда быстрей, чем прионы! Ну и ещё добавим: «вирусная теория» даёт объяснение и феномену «спонтанного обращения», тому самому «subita conversio».

В целом, всё, что говорил Андрей Геннадьевич, было вполне логично и непротиворечиво. Пусть это и «скользкий путь домыслов и допущений», я готов был поверить доктору и согласиться с ним. Но всё же, надо уточнить кое-что.

– Минутку, Андрей. Вот эту мысль разверните, пожалуйста: насчёт вируса и спонтанного обращения.

– Я имел в виду, что если есть вирус, кодирующий «неправильный» белок, то заражение необязательно происходит при контакте с кровью и тканями, содержащими «готовые» прионы. Вы можете заразиться вирусом, и он спровоцирует прионную инфекцию. Причём именно молниеносно! Только представьте: вирус попал в организм, проник в мозг через гематоэнцефалический барьер, начал размножаться и заразил клетки мозга – много клеток сразу! И в какой-то момент эти поражённые вирусом клетки начинают массово производить прионный белок. Вот вам и спонтанное обращение!

– Такие вот, значит, домыслы, да? – спросил я задумчиво.

– Да, такие вот. Понимаю, что звучит это всё пугающе. Вирусная инфекция – плохая штука…

– Куда уж хуже! Если ещё и обнаружить этот чёртов вирус никак нельзя, даже в подозрительной «Коле».

– Я уже говорил утром и повторюсь: пока нельзя обнаружить. Нет у нас таких методик. Ни в нашей маленькой больнице, ни в Инфекционной, ни ещё где-либо в области. Может быть, только в Москве или в Питере, в больших научных центрах – со специалистами-вирусологами, с исследованиями под электронным микроскопом… Наверняка такими исследованиями сейчас занимаются. Но потребуются долгие месяцы, если не годы. А пока – вирус мы можем обнаружить только по иммунному ответу, по антителам. Ну, или могу предложить вам простой эксперимент: выпить этой подозрительной «колы» самому – и ждать, что получится.

– Нет, спасибо! Я уж как-нибудь…

– Да, и вот что ещё мне подумалось только сейчас… В ту же тему «боевых вирусов», кстати.

– Что же?

– Это всё, конечно, лютая конспирология, но… Много же было намёков, что в США давно такие вирусы разрабатывали – «боевые». Про прионы тогда разговоров не было, конечно. Речь шла про вирусы, вызывающие рак. Может помните: якобы были покушения на Ясира Арафата, Фиделя Кастро, потом на Уго Чавеса… И практически одновременно с Чавесом рак обнаружили ещё у нескольких лидеров латиноамериканских стран: кажется, у Дилмы Русселф – президента Бразилии, Кристины де Киршнер – президента Аргентины, ещё у президентов Колумбии и Парагвая (не помню их имён)… Якобы, их всех вместе заразили вирусом во время какого-то саммита в Мексике.

– Что-то такое припоминаю, слышал.

– Ну так вот, от вируса, провоцирующего раковую опухоль, до вируса, инициирующего прионную инфекцию – не такая уж большая дистанция, мне кажется. Само собой, что раньше такие сообщения были достоянием «желтой прессы», и говорить на эту тему уважающему себя доктору было бы как-то и не с руки. Повторюсь: конспирология, на уровне «аннунаков с планеты Нибиру». Но теперь, глядя на всё, что творится вокруг… – доктор печально покачал головой и развёл руками. – Поверишь во что угодно.

В общем, я с ним согласен. Мне тоже вспомнилось: я ведь недавно читал одну статью, где утверждалось, что ЦРУ убило Боба Марли в семидесятых, якобы при помощи заражённой иглы в подаренных музыканту кроссовках. Говорилось о вирусе. А умер великий растаман от меланомы на большом пальце ноги. Так то.

Хуже, чем зомби.

Ночь наступает. Опять на дежурство пора. Вчера нашему «бабьему отряду» дали поблажку – освободили от вечернего дежурства. Сегодня этот номер не прошёл, увы. С нами нет двух проверенных бойцов из основного отряда: Шатуна и Рыжего. Значит, придётся ставить на вахту кого-то из новичков. Но и среди новеньких тоже не хватает двоих: Ильича и Чесса. А ещё и Ольсен с Сан Санычем только что сменились с дежурства – так что их тоже вычёркиваем. Остаётся народу не густо: восемь человек на четыре смены. Как раз по двое, но кто с кем?

Витька об этом тоже думал. Когда я к нему подошла с вопросом – как делиться будем? – он сказал:

– Вы как привыкли втроём, так и дежурьте, до полуночи. Мы с Рыбаком тоже обычную свою смену возьмём, под утро. А вот Денису и Владу придётся разделиться. Один с полуночи до двух, другой с двух до четырёх.

– Ты хочешь, чтобы они дежурили по одному? – удивилась я. – Мы так не делали никогда.

– Нет, по одному опасно. Но у нас есть ещё Виталий. Он же нормальный боец.

– Ну да. Вполне. Стреляет прилично.

– Ну а кроме него, есть ещё Ринат. Не стрелок. Но парень толковый, я к нему приглядывался. Ну а больше всё равно никого свободных нет. Так что придётся и ему на пост. Ружьё дадим. А может, свой обрез ему оставишь? Для новичка в самый раз.

– Да без проблем. После дежурства и оставлю. Ему ты сам скажешь?

– Конечно. А вы давайте, идите менять Саныча с Ольсеном. А то мужики там засиделись уже.

И мы пошли. Время как раз к десяти близилось. А дальше – всё как обычно: вышка посреди Базы, чай в кружках, негромкий разговор.

– Ну что, девочки, как думаете? Завтра денёк такой же суматошный будет, как этот? – спросила я для завязки беседы.

– Даже не знаю. – сказала Лора. – Такое ощущение, что дни один другого суматошней. Как бы не случилось завтра ещё веселей.

– Всё может быть. – сказала Маша. – Вы заметили, у нас в отряде сегодня первые ранения? Пусть совсем пустячные, но всё же… Вот что значит: вернулись в город. В лесу-то нам только мертвяки попадались, а тут – хуже. Тут люди. С оружием. И всё норовят в чужаков стрельнуть…

– Гады. Точно. – сказала я (никого конкретно не имя в виду).

– Некоторые люди хуже, чем зомби. – добавила Маша. – Взять хотя бы историю с этой девочкой. Всю семью убили. А Веру в живых оставили с одной целью – попользоваться. И после этого – как смотреть на людей? Видеть в каждом встречном маньяка? Убийцу и насильника? Зомби-то хоть простые. Всё на инстинктах: сожрать, куснуть… А люди страшней хотя бы тем, что творят мерзости, а сами себя при этом умудряются оправдывать – или необходимостью выжить, или «все так делали, а я как все», или ещё чем похуже…

– Куда уж хуже? – спросила я. Правда, не поняла, к чему она ведёт.

– А ты не знаешь, что ли? – в ответ удивилась Мария. – Я про тех, бородатых. Для них же все, кто не их веры – считай, что не люди. И убивать «неверных» не грех, а даже наоборот, доблесть. Я к тому, что никаким живым мертвецам, никаким зомби такое не снилось. Те-то безмозглые твари, они просто убивают. А эти, сегодняшние – они идейные. Убьют, надругаются, и ещё религией себя оправдают.

На этом разговор как-то сам собой заглох. Дальше молча дежурили. Переживали случившееся за день. Думали о завтрашнем.

Оружейный разговор.

А я сегодня дежурю с Ринатом. В два часа вышел из домика, собрался умыться да на вышку лезть: глянь, а Ринат уже там. И уже вооружился – обрез у него! Раньше я ни разу не видел его с оружием.

– Вот, представляешь, выдали мне. – говорит он. – А я и не стрелял ни разу.

– Да там сложного ничего нет. – говорю я. – Патроны в стволах?

– Угу, дробь. И на предохранителе.

– Ну и отлично. Если понадобится стрелять – просто сними с предохранителя, направь в нужную сторону (держи крепче!) и нажми на спусковой крючок.

– А на который из двух? Два же их…

– Всё правильно, у тебя же обрез ИЖ-58, а у «ижака», как у любой двустволки, стволы с разными сужениями. Их называют «чоками». Левый ствол – полный чок, это чтобы на большую дистанцию стрелять, а правый – получок, стрелять поближе, грубо говоря. Но у тебя же обрез, и все эти чоки тебя не касаются – нет их, отпилили со стволами. Поэтому жми на любой. С обоих стволов полетит одинаково.

– Короче, мне с обреза стрелять только вблизи, да?

– В общем, да. Метров с десяти–пятнадцати. Но поверь, на такой дистанции – обрез это страшное оружие.

– Ясно. Ну, буду осторожен. Может и вообще не придётся стрелять. Как думаешь?

– Хорошо бы, чтоб не пришлось. Люди спят, не хочется будить. Но – по обстановке надо смотреть. Если реальная угроза нападения, то лучше уж всех разбудить, чем проворонить. Кстати!

– Что?

– Я же ещё с вечера петли поставил вокруг Базы. Не везде, конечно, на тропинках – где к роднику за водой ходим, и ещё в двух местах. Так что будем слушать внимательно – если шум какой снаружи, то может быть, это мои снасти сработали.

– А тогда что делать будем? Если зомби попадётся в петли?

– Опять скажу – по обстановке. Зомби не шибко умные, попадут в силок – не выберутся. Тогда утром проверим и доберём.

– Ну, тогда, значит, просто сидим пока?

– Угу. Сидим, глядим. Ты карауль, а я спущусь, чай принесу. Предыдущая смена оставляет обычно горячего.

Через пять минут вернулся «на вышку» с двумя кружками и с шоколадкой – девчата, действительно, оставили запас, до утра всем сменам подкормиться, чтоб веселей дежурилось. Здорово!

– Всё пока тихо. – доложил Ринат, принимая кружку.

– Собака тоже спит спокойно, на веранде. На Курца можно положиться, он хороший сторож. Зомби чует за версту. Сколько раз уже нас предупреждал. А если он спит, значит поблизости чисто.

– Ну и хорошо. Чтоб оно и дальше так, спокойно… А пока ты ходил – я всё думал про обрезы и другие короткие ружья. Вообще, я от оружейной темы далёк, но вот читать люблю. И как-то мне попалась статья про короткие дробовики и обрезы – какие вообще в мире есть. Я запомнил. Интересно?

– Конечно! Рассказывай.

– Я сам раньше думал, что обрез – это отечественное изобретение, времён Гражданской войны. Ну, кулаки с обрезами «трёхлинейки» – это первое, что в голову приходит, верно? Но на самом деле, независимо друг от друга «изобрели» ружьё с коротким стволом в Америке, на Сицилии и в Индии. Задачи, конечно, в чём-то разные были, но в то же время и схожие. А отличия в основном в длине стволов: лупара изначально не слишком короткая, сантиметров по сорок стволы. Это уже позже, когда мафия взяла на вооружение, стали делать короче, для скрытого ношения. А хаудах изначально делали покороче.

– Ну, про сицилийскую лупару и про индийский хаудах я слышал, конечно. И соглашусь, что задачи у них схожие. Лупара – это же «волчье ружьё», сицилийские пастухи для защиты от волков использовали. Пасут стадо верхом на лошади, а сидя в седле прицельно стрелять довольно сложно. Да и не нужна там особая точность – лучше уж наоборот, бахнуть картечью с большим разлётом. И то же самое можно сказать про хаудах. Из него же стреляли со слона, да по хищникам. Оружие последнего шанса против тигра, однако.

– Точно! Собственно, и название это означает «слоновье седло», оказывается.

– Вот этого я не знал. Интересно. А про американцев что писали?

– О, в Америке, оказывается, укороченные дробовики были очень популярны ещё во времена Дикого Запада. Говорят, знаменитый Дикий Билл с возрастом перешёл на обрез, когда зрение стало подводить. Ну и позже, во времена Гражданской войны Севера и Юга. Но единого названия для них не было: их называли «отпиленными дробовиками» – «sawed-off shotgun» или «cut-down shotgun», что то же самое. Ещё был интересный термин: «messenger's gun» – «пистолет посыльного». Это потому, что компания «Уэллс Фарго» выдавала такие обрезы своим посыльным в Калифорнии и ещё где-то. Это ж был и банк, и страховая с кучей отделений по всем штатам, они дилижансами возили всякие ценности. И понятно, что на дилижансы нападали бандиты. В общем, так появился ещё один термин – «каретные дробовики».

– Здорово! Вот про это я не слышал. Но и правда логично обрез для защиты повозки использовать. Целиться, опять же, не надо… Я представил, как в вестернах: выжженная солнцем прерия, мчится дилижанс, догоняют бандиты Дикого Билла, а может индейские воины со своим боевым кличем… Кучер гонит лошадок, а бравый посыльный, что сидит с ним рядом на высоком облучке – как бахнет из дробовика! И только перья индейцев летят во все стороны…

– Ну и вот, самое популярное название в итоге: «coach gun» или «каретная пушка». До сих пор так называют. И даже выпускают по сей день! Я так понимаю – чисто по приколу, поиграть в ковбойцев.

А ещё, это я там же вычитал: в Штатах до сих пор есть такая шутка, берущая начало с тех давних времён… Когда большая компания куда-то едет в машине, тот, кто первым крикнет «Шотган!!!» – получает право ехать рядом с водителем. Это от тех же дилижансов пошло: охранник с дробовиком сидел возле кучера, потому что оттуда удобнее всего стрелять.

– Да, правда, интересно! Вот так пообщаешься с новым человеком ближе – и столько нового можно узнать…

– А я вот ещё подумал – нам же ехать скоро. Мы пока по лесу, по горам шли – я безоружным был. А в дороге же всякое может случиться, верно? – сказал Ринат.

– Не то слово! – ответил, вспомнив прошедший день и короткую перестрелку в посёлке.

– Вот я и думаю… Надо мне завтра будет к Соседу подойти. Может, найдётся и для меня ружьё? Мы вот сейчас поговорили с тобой про обрезы, и мне прям захотелось себе такой.

– А что ж… Конечно, подойди. За спрос не бьют. Да и оружия у нас вроде бы в достатке теперь.

На том и закончили разговор. Значит, ещё один «милитарист» будет в отряде. Неплохо!

Ну, а больше писать пока нечего. Оставшееся время мы с Ринатом болтали о разных пустяках. Про Саранск и про Уфу в основном. Про дом. С мыслями, что скоро двинем в обратный путь. Я уверен, у каждого из наших такие мысли в голове.

А там уже и смена наша подошла к концу, без происшествий. Денис и Виталий нас сменили, а мы спать, каждый в свою избушку. Завтра тоже важный день обещает быть.

Диверсанты и дедукция.

В два ночи заступили на пост с Виталием. Он мужик нормальный, но молчун. Слова не вытянешь. Я даже не знаю – о чём с ним говорить? В общем, так и сидели молча, грелись чаем. Прохладно уже, и весьма – не как в горах, конечно, но пар при дыхании заметен. Значит, чуть выше ноля температура. Но хорошо ещё, что нет дождя – был бы к утру гололёд… или снег, что тоже не многим лучше. Двигать отсюда пора, вот что.

С полчаса мы так посидели на вышке, в молчании. А потом, как чай кончился – я предложил пройтись вдоль периметра. Всё ж теплее ходить, чем сидеть. Взяли ружья, пошли. Когда мимо третьего, «семейного» дома проходили – там на веранде Курц проснулся. Увязался собакен с нами. Охранник!

Двинули мы вдоль внутренней стороны забора, по часовой стрелке. Тут же забор частично из досок, а кое-где сетка, сквозь неё лес видно. Мы уже почти весь лагерь обошли, самый опасный участок – где сетка – проверили, там спокойно всё было. И уже бы нам вернуться на исходную, чаю опять налить, да на вышку – как вдруг… Что-то не то!

Первым забеспокоился пёс. Мы ещё ничего необычного не углядели, не услышали, а Курц уже стойку сделал. Напрягся весь, в струну вытянулся… И куда-то за периметр словно указывает. Мы ружья наизготовку взяли. Мало ли, что там? Собака зря тревогу не поднимет, в этом мы уже не раз убеждались.

Стоим, ружья заряженные сжимаем (у меня Хатсан, у Виталия карабин)… стараемся не шевелиться, чтобы под ногами не хрустнуло ненароком, а сами слушаем. И вот – есть какой-то шум снаружи!

Сначала – тяжёлый, но мягкий удар. Будто что-то большое упало. Потом – сдавленный голос. И кажется – простой русский мат. Невнятно, сиплым голосом, кто-то матушку свою помянул. А также всех женщин пониженной социальной ответственности. Следом – голос второй, тоже негромкий и невнятный, слов не разобрать. Но звучит обеспокоенно. И нотки удивления будто бы.

А ещё через секунду – новая серия! Звук удара – уже другой, резкий, с присвистом. Словно рвется полотно (и непременно синтетическая ткань, типа палаточного нейлона. Затем – бульканье и вздох. И сдавленный придушенный взвизг – взлетел и оборвался тут же, не набрав даже полной громкости. Жуткие звуки…

– Давай на вышку. – шепчет мне Виталий. Надо же! Заговорил молчун.

– Давай! – шепчу я в ответ, а сам Курца за ошейник тяну, и чувствую – собака аж дрожит. Но хорошо, что не рычит, не сулит и не лает. Правильный охотник, одним словом.

Так же тихо, как стояли, отошли от забора, к нашему наблюдательному пункту. Я Курца, недолго думая, под грудки – да на вышку, пусть с нами будет. Не особо тяжёлый, кстати, говоря, пёс. Питается, как и мы все, чем бог пошлёт. Надо завтра девчатам сказать – пусть норму выдачи для собаки увеличат… Но ладно, я ж не о том! Думать надо – что это такое интересное мы сейчас услышали?

– Нападение? – коротко спрашивает Виталий.

– Сто пудов! – отвечаю я, включая режим дедукции. – Причём сдаётся мне, что даже не одно.

– Охота на охотника?

– Именно. В точку! Ты слышал матюки? И второй голос? Там двое было. И не «синяки» – живые.

– Мертвецы не матерятся.

– Они вообще молчат. Потому что не дышат, и голоса нет у них. Люди это были. И шли сюда. А кто может ходить сюда ночью? Только враг, с недобрыми намерениями. Например, перерезать спящим горло.

– А Влад вчера силки ставил.

– Верно говоришь. Силки, на тропинках. Вот тот, кто шёл, в них и угодил. Упал. Потому и ругался. А второй…

– Второй удивился чему-то.

– Да. Скорее всего – тому, что кореш его упал на ровном месте. Но недолго удивлялся, потому что кто-то…

– Морф.

– Да, скорее всего. Морф на них напал.

– И убил обоих.

– Ну, насчёт этого можно только догадываться. Но, судя по звукам – похоже. И теперь, значит, с одной стороны – хорошо, что эти «диверсанты» до нас не добрались. Ещё неизвестно, как бы оно повернулось… Мы же не шибко маскируемся, сидя на вышке. Прямо скажем – службу караульную несём не по Уставу. Так что могли бы они нас застать врасплох, кабы не силки.

– И морф.

– Да. И вот тут переходим ко второй стороне медали: значит, вокруг базы шастает как минимум один морф. И это плохо. Вчера морф, сегодня тоже… Откуда их так много? Кстати, интересно, что днём их не видно и не слышно. Только ночью появляются. Умнеют, гады?

Виталий ничего не ответил, только продолжал пристально вглядываться в тёмный лес за забором. А я всё думал – как же нам правильно поступить? По-хорошему, надо бы осмотреть место, где морф расправился с незваными гостями. Может, понятней станет, кого там носило ночью? Но ясно, что это очень плохая идея – ломиться по темноте в лес, где бродят такие… опасные существа. Да и если подумать, можно и самому догадаться, что это были за ночные визитёры. Сто пудов, это криминальный элемент. Бандиты. Всё-таки, наш отряд прошлым днём в городе сильно засветился, и шума мы наделали изрядно. Вот и решил кто-то проверить, что это за команда такая новая появилась на локации. А что мы именно здесь базируемся – тоже, в общем-то, не так сложно вычислить. «Не бином Ньютона» – как говорит Сосед. Меня вообще удивляет, что наша База до сих пор не привлекла внимание банд из города. Ведь неплохое местечко: домики уютные, забор… Ну разве что, далековато, на отшибе. А их интересы вокруг бывшей Зоны да вокруг базарчика крутятся. Может, просто не с руки было им сюда залезать. Ну и ещё одна причина, которая понятнее становится только теперь: тут вокруг полно морфов, и сюда ходить просто опасно.

А мы что же? А мы просто не знали про эту опасность, когда шли в привычное расположение. Раньше-то тут спокойно было, вполне. А теперь вот – извольте: вторую ночь мы здесь, и вторую ночь такие дела.

Нет, однозначно: в лес мы сейчас не пойдём. Надо дождаться следующую смену, Рыбака и Соседа. Всё им рассказать, да посовещаться вместе. Возможно – как вариант – сделать вылазку вчетвером. Или вообще до утра отложить. Тут уж как Сосед скажет.

А пока – сидим, караулим с удвоенным вниманием. И собака с нами.

Не в красном был он в этот час.

Долго не мог заснуть. Ворочался на мягкой, но непривычной, чужой постели. Думал.

Странные здесь всё-таки жители, в этом посёлке. Ну, тётушка Гузель – ладно: тихо живёт, супруга из леса ждёт. А мужики? Какими-то они мне показались несуразными, что ли… Ну вот так, если подумать: отгородились в своём посёлке – и замерли. Молодцы, конечно. Главное – выжили. А что касается будущего – полная апатия и неопределённость. Типа: «сегодня день прожили кое-как, авось и завтра»… «Пояса затянули, но хлеб пока есть»… И ещё – «мы люди простые, ничего не знаем». Ох уж эта вечная русская народная привычка – ждать, пока кто-то «наверху» что-то порешает! Веками же эта безынициативность формировалась: сначала крепостным правом (Царь-батюшка рассудит! Помещик-то прикажет!), потом Советской властью (Начальству видней! Партия сказала «надо», комсомол ответил – «есть!»), ну и наконец, уже в новое время – та же безысходность (А что тут изменишь? В правительстве, небось, всё уже порешали! Бюджет попилили, пенсионный возраст повысили!)… Так и живут веками. И ничего не пытаются менять.

А ещё мне очень не понравились эти их разговоры насчёт «мужиков, кто посерьёзней». Значит, у одного фирма, у другого магазин, и они определяют «закон и порядок» в посёлке. Ах, да – ещё есть элементы демократии: выборные старосты и «квартальные»… Интересно, конечно, будет глянуть на это «начальство» – завтра обязательно сходим. Но чует моё сердце, что «начальство» тоже не блещет широтой кругозора и глубиной планирования. Иначе бы давно уже организовали не только пост на баррикаде, но хотя бы экспедиции за провиантом. Магазинов-то в округе ещё сколько! Но нет экспедиций.

А связь с другими анклавами? Что-то я не слышал здесь ничего на эту тему. Похоже, никто и не заморачивался связью. Ладно, радио – может, у них нет спецов и оборудования. Но гонцов-то послать можно было, хотя бы к тем же вокзальным? Но не послали гонцов.

А может, им и не нужна связь? Вообще – не хотят, чтобы про них знали? Может же такое быть? Вполне… Ладно, что гадать попусту. Завтра всё увидим своими глазами. Заниматься прогрессорством в отдельно взятом посёлке мы, конечно, не будем. Ресурсы не те. Нет у нас гипноизлучателей на трех экваториальных спутниках, для массовых сеансов позитивной реморализации.[50] Собственно, всё что есть: старая «Волга», ружьё да обрез у Ильича и Шатуна, да ещё арматурина у меня в рукаве. Не густо для благородных донов!

Так что будем мы, наконец, спать. На завтра график плотный, сил набраться надо. А мне, чтобы заснуть, даже не нужно считать овечек или делать дыхательные упражнения по системе тибетских лам. Обычно я засыпаю легко – стоит выключить свет и принять горизонтальное положение. Скомандовал себе – «спать!» – и тут же провалился в сон, как в омут.

Но не тут-то было! То есть, в омут-то я нырнул. Но не прошло и минуты, как меня поднял с подушки тихий, но настойчивый стук в окно. Кому не спится в ночь глухую?

Я подскочил с кровати, не одеваясь, как был, кинулся к окошку. Только арматурину свою любимую прихватил на всякий случай. Где шпингалет? Ах, да – тут же ещё и ставни закрывают на ночь. Очень предусмотрительно! А стук тем временем продолжается, даже громче стал. Какие же вы все тут нетерпеливые, нервные! Вот и Шатуна разбудили – он тоже с кровати поднялся, глаза протирает. Я же тем временем разобрался с запорами на окне и ставни приоткрыл. Ба! Какие люди! Ильич, собственной персоной. С ружьём. Бледный, как смерть. В майке – не по сезону!

– Что случилось?

– Одевайся, Шатуна поднимай. Помощь нужна. Кажется, у нас тут будет «синяк» через пару минут.

– Шутишь? Откуда? И почему «будет»? Ты в предсказамусы записался?

– Не до шуток! Пошли, покажу. Кажется, Натаха обернулась. Ну, дамочка эта. У которой я ночевал.

– Ну ничего себе дела! Ладно, жди минуту, мы быстро.

Кинулся за своей одёжкой, Шатуну в двух словах передал, что от Ильича слышал. Иван тоже быстро оделся, и ружьё не забыл. Через минуту выскочили из дома, Ильичу на подмогу.

– Веди! Куда?

– За мной. Соседний двор. – и всё это почти шёпотом, чтобы не разбудить гостеприимных хозяев. Хотя… если начнём сейчас стрелять по свежеобернувшейся зомбачке – один чёрт, перебудим весь посёлок…

Вот и дом на соседнем участке. Палисадник. Дверь в холодную прихожую. Ещё дверь, уже вовнутрь. Темень, но хорошо, что мы свет не зажигали, глаза к темноте привыкли. Фонарь, кстати, есть у Шатуна, но он правильно делает, что его не включает до поры. Им вообще хорошо, товарищам моим – у них ружья. А у меня только железка. А может это и к лучшему. Попробую арматурой отбиваться от зомби. Куртка у меня крепкая, уже проверенная – зубам того давешнего маньяка рукав не поддался, остался цел.

Ладно, к чёрту! Глядим в оба, поспешаем за Ильичом. А вот и свет откуда-то пробивается. Неяркий, хорошо.

Первая комната – гостиная. Не здесь. Вторая комната – спальня. Да, сюда, точно. Ух ты, какой романтический вечер здесь был совсем недавно! Свеча горела на столе, свеча горела.[51] И два бокала. И пустая бутыль из-под сухого. И разворошенное ложе. И женщина на нём, без дыханья, с закатившимися глазами. Молодец, Ильич – догадался хоть немного прикрыть. Но руки – вот они, их я вижу. И если ничего не путаю, то первый признак начала «обращения» – это дрожание пальцев. Если началось – значит сейчас покойник поднимется. Но пальцы пока не дрожат. Уже хорошо – есть минутка, перевести дух и спросить.

– Ильич, а что, собственно, случилось? Ты её убил что ли? Задушил в порыве страсти?

– С чего ты взял? – глаза у Ильича полезли на лоб. – Да ни в жизнь! Всё нормально было, по обоюдному… Посидели, вина выпили, потом в постель – она сама, между прочим, меня потащила. Ну… и в постели тоже всё хорошо было. А потом она просто вырубилась, будто выключателем щёлкнули. Раз – и всё! Извините за пикантную подробность – на самом пике.

– А ты с чего решил, что она… того. В смысле, умерла и сейчас восстанет из мёртвых? Может обморок?

– Ну, во-первых, я пытался прощупать пульс. Не нашёл пульса. Дыхания тоже не заметил. Лежит, как неживая. А главное – это ещё раньше было, в магазине – она хотела взять там колу, газировку. Я не дал, потому что помню подозрения Соседа. Сам слышал, как он говорил – уже были случаи, что человек выпил колы и тут же обернулся.

– Да, это правда. – подтвердил Шатун. – Такое было. Правильно сделал, что не дал забрать.

– Но я боюсь, что она всё-таки меня не послушала. Я же не следил за ней постоянно. Могла взять, могла и там отхлебнуть. Тогда – всё сходится. А ещё… принюхайтесь!

– Что? Чёрт… а ведь точно! Ацетон?

– Да, слабый запах. Я сначала и не заметил. А теперь, когда ты сказал… Что-то есть похожее.

– Смотри! Кажется, начинается. – Ильич показал на руки женщины. Действительно, её пальцы – довольно ухоженные, с хорошим маникюром – начали мелко подрагивать.

– Сейчас обернётся. – Шатун проверил патроны, с громким щелчком замкнул стволы обреза, направил в сторону трупа. Ильич тоже снял ружьё с плеча. И с предохранителя.

– Иван, тут дело такое… Ты на подстраховке будь, конечно, но упокоить её – это я должен. Мы ж с ней не чужие теперь. Понимаешь?

– Конечно. Делай, что должен.

Вот такая, значит, картина. Двое с ружьями и женское тело. Ну просто «Баллада Редингской тюрьмы»![52]

Не в красном был Он в этот час

Он кровью залит был,

Да, красной кровью и вином

Он руки обагрил,

Когда любимую свою

В постели Он убил.

Всё сходится! Вино, и женщина в постели. И крови здесь сейчас будет предостаточно.

Обращение и страсть.

Я снял ружьё с предохранителя. Можно ещё чуть-чуть помедлить, самую малость. Но когда она поднимется и оживёт – я смогу нажать на спуск. Я сделаю это, потому, что должен.

Ну вот, дрожь перекинулась с пальцев выше. Уже скоро. Я прицеливаюсь.

Тело женщины под тонким покрывалом напряглось, пальцы уже не дрожат – шарят по покрывалу, стягивают его в складки. Выгнула спину, и сразу же, рывком, села на постели. Покрывало скользнуло вниз.

Открылись глаза. Уставились на нас: тёмные, бездонные и безумные. Распахнулись шире. И в них, кажется, мелькнул ужас! А следом – раздался пронзительный визг, на такой высокой ноте, что заложило уши.

Дальше всё происходит очень быстро и практически одновременно.

Раз: её руки хватают покрывало и пытаются прикрыть грудь.

Два: Чесс сбивает прицел. Он просто, без замаха, толкает меня левой (сам стоит справа от меня). Чёрт, у него же железка в рукаве! Похоже, как раз в этом, левом – очень уж ощутимо попадает мне по пальцам.

Три: визг обрывается, и только отдаётся у меня в ушах слабым звоном. В наступившей тишине я слышу щелчок выключателя. И в ту же секунду приходится зажмурить глаза – они отвыкли от яркого света.

Проходит почти минута, пока глаза привыкают, и наконец, их можно открыть. За эту минуту многое в комнате меняется – Чесс и Шатун отвернулись, а Натаха уже накинула на себя кофточку и замоталась в покрывало, как в юбку. Она действует быстро и разумно. Только шипит что-то ругательное себе под нос.

Глаза моих товарищей, кажется, тоже приходят в норму. Шатун даже заметил что-то интересное на полу. Он наклоняется, поднимает что-то небольшое, прозрачное. Какой-то флакон? Крутит в руках, нюхает. Молча передаёт мне. Я читаю надпись «Жидкость для снятия лака. Содержит ацетон». Вот и источник запаха…

– Ну ладно, мы, пожалуй, пойдём. Не будем мешать. – говорит Чесс. – Спокойной вам ночи!

– Извините, пожалуйста. Мы не хотели беспокоить. Просто подумали… – Шатун оборачивается ко мне. –Выйдешь на минутку? На два слова.

Мы выходим на свежий ночной воздух. Он бодрит. Тем более, что я без куртки.

– Слушай… Мы же её чуть-чуть не застрелили сейчас! – тихо говорит Шатун. – Вот было бы…

– Не «мы», а именно я. Полностью моя вина. – отвечаю я, а самого аж потряхивает. Не то от морозца, не то от нервного возбуждения. А мне ведь ещё с Натахой объясняться. Но это ладно, в постели помиримся.

– Главное, что всё хорошо закончилось. – примирительно говорит Чесс. – Но это ж надо так! Как совпало-то всё! Её обморок, кола эта ваша дурацкая, склянка с растворителем…

– А что такого? Ну делала женщина маникюр, готовилась к романтическому вечеру. Плохо закрыла флакон…

– И он её чуть не погубил. Ладно. Дальше что делаем? – спрашивает Шатун. – Мы можем отправляться досыпать? Не будете больше с подругой играть в зомби?

– Да куда уж ещё! Постой… Ты что, думаешь, мы с Натахой вас разыграть хотели, что ли? Клянусь – нет!

– Точно? А мне уж показалось…

– Нет! Я, правда, испугался, когда она потеряла сознание и стала такая… неживая. А ещё, конечно, эти все обращения, зомби вокруг, уже сколько – две недели? Немудрено было поверить, что и она обернулась.

– Ты, кстати, узнай у неё. Выспроси так ненавязчиво – часто ли с ней случается такое? Ну, обморок во время любовных игр. Полезно будет знать на будущее – где зомби, а где просто страстная женщина.

Небесное целеуказание.

Ну вот и стало ясно, почему у меня на душе кошки скребли весь вечер. Был же внутри какой-то дискомфорт, словно что-то недосказано, недодумано… А всё потому, что я вчера от себя отогнал, как муху назойливую, эту мысль: как же это никто не разграбил такую замечательную турбазу? Один только Серёга мурманский сюда залез. Вот же везунчик! И ни зомби его не сожрали, ни бандиты не тронули.

А если тут и правда морфы вокруг ночами шастают – становится немного понятней такое везенье. Сергей сюда пришёл днём, а по ночам просто спал в домике. Двери запирал, кстати – это он говорил. И по округе он не бродил особо – набегаться ещё раньше успел. А тут нашёл уют почти домашний, отсыпался да отъедался. Вот и не встретил морфов. А морфы его, значит, практически охраняли от посторонних. Повезло мужику, однако.

А кстати! Вот и ещё версия – почему пустыми и не разграбленными стоят те красивые домики у дороги, мимо которых мы утром шли. Не там ли логово морфиное? Может быть…

Когда мне Денис рассказал про всё, что они услышали на своём дежурстве – я сразу решил, что ночью соваться за ограду мы не станем. Слишком опасно. Вот рассветёт, проснётся народ – тогда и сходим. Причём не двое и не четверо – нормальный крепкий отряд соберем. И собаку возьмём обязательно.

А пока – нечего мотаться. Сидим на вышке, курим, да посматриваем во все стороны.

– Глянь, к нам гость. – показал Рыбак стволом «Бекаса».

– Чтоб тебя! – ругнулся я на него. У меня же сейчас все мысли про морфов, что вокруг по лесу шастают. Не скажу, что я испугался, но первым делом подумал именно про этих ночных тварей. Но всё оказалось проще: Рыбак увидел, что из второго домика вышел Радомир. С топором, кстати – молодец, о безопасности не забывает! Потянулся, осмотрелся – и направился к нам.

– Добрая ночь. – сказал он, усаживаясь рядом на каремат.

– Добрая! Не спится? Как там девочка? – спросил Рыбак.

– Девочка нормально, спит крепко. А я вот что-то выспался уже. Захотел с вами посидеть..

– Я так понимаю, ты судьбу её уже решил? – спросил я. Хотя можно было и не спрашивать – я же видел сам, что из всех нас Вера только рядом с «волхвом» спокойно себя чувствует.

– Вера со мной пойдёт. Ей нужна новая семья. А у нас ей будет хорошо. Не обидим.

– Ну, если подумать – да, неплохое решение. Иначе куда её? Органов опеки теперь днём с огнём… А семья нужна, это да. И что не обидите – знаю. Но вот как в лесу-то? Вам зимовать… Не просто будет.

– Мы справимся, не переживай. У нас уже был опыт – когда только строили своё поселение, тоже зимовали чуть ли не в чистом поле, в недостроенных домах. А тут хотя бы домики в приюте вполне обжитые.

– Ну ладно, лес кругом, без дров не останетесь. А жрать что будете зимой?

– Торговать будем. Теми же дровами хотя бы. А если уж совсем трудно станет – придём в город. На крайний случай, к Вокзальным попросимся. Они примут. Но это – запасной вариант. Мы сами по себе.

– Да уж знаю, что сами. И верю, что справитесь. А девчонка, значит, примет новое имя и станет невестой кому-то из твоих ребят? Свежая кровь?

– И это тоже. Почему бы и нет – когда-нибудь, в будущем? Но до этого ещё дожить надо. А пока – пусть растёт с нашими детьми. Ей одиннадцать, моей Леле – скоро десять. Они подружатся. А ещё…

– Что?

– Ничего не бывает случайного в мире и в жизни. Вера сегодня спаслась, когда погибли её родители и братик… Вернее сказать, это вы её спасли. А потом Вера спасла вас. Так ведь? Я вижу в этом волю Богов и знак от них. Каждый человек для чего-то создан. Но Боги вмешиваются не в каждую судьбу. А раз уж они вмешались – значит, судьба этого человека чем-то важна. Иной может прожить жизнь впустую, а потом просто помрёт, так и не узнав, что смыслом его жизни было – передать соль блондинке в вагоне-ресторане поезда Москва-Адлер. Как в том анекдоте. Знаешь?

– Знаю, конечно. «Ну и вот…»

– А иной может быть создан для чего-то большого. Открыть звезду или остров. Или лечь грудью на амбразуру. Или поднять взвод в атаку. Или найти вакцину от заразы. Но в любом случае – если Богам угодно, чтобы человек спасся от неминуемой смерти – значит, есть шанс, что его жизнь спасена не зря.

– Тебя послушать, можно сделать вывод, что и наши жизни тоже не зря. – отозвался Рыбак. – Раз уж нас сегодня вы с Верой спасли. Может, и мы с Виктором для чего-то великого созданы, а?

– Почему нет? Ты вообще прикидывал ваши шансы – спастись в Таганайских горах, в чужом городе, когда по всему миру началась «ночь живых мертвецов»? Но ведь спаслись же. И хотя изначально вы не планировали ничего, кроме турпохода по Уральским горам, спаслись сами, и ещё кучу народа вывели с собой. Разве нет?

– Ну… Как бы «да». – ответил Рыбак. – Хотя я сам в таком ключе не думал об этом. Мне казалось, что мы всего лишь движемся по пути наименьшего сопротивления. И просто стараемся сделать так, чтобы нас не сожрали. Ну, и ещё зарабатываем себе хорошую карму. Некие бонусы, которые помогут вернуться домой.

– Можно по-разному смотреть на одни и те же вещи. Тебе видится, что ты просто шёл, куда глаза глядят, и пытался не дать себя сожрать. Со стороны это может выглядеть совсем иначе. А сверху… Сверху видно только Богам. – Радомир замолчал, подняв глаза к ночному небу. Словно ждал знака от своих Богов.

А мне подумалось: то, о чём он говорил сейчас, вполне сходно с моими ощущениями. Не зря же меня не покидало весь прошедший день то чувство – будто кто-то нас ведёт по неизвестному нам плану… Можно, действительно, по-разному смотреть на вещи. Вон Рыбак – он атеист, и подчёркивает это при любом случае. Тяжело, ему, наверное, бедняге – для атеиста обидно чувствовать себя марионеткой на ниточке у «высших сил». А по мне – так даже очень неплохо, если Боги сверху нам путь укажут. С небесным целеуказанием выживать на этом свете сподручней.

– Смотри! – Рыбак отвлёк меня от думок, указывая куда-то на север.

Я обернулся. Было ещё темно, но плотные тучи в северо-восточной стороне разошлись. Стали заметны силуэты далёких гор. На чёрной подкладке неба очертания вершин казались серебряными, словно подсвеченными по контуру. Как будто вдали за горами зажегся слабый ночник. Потом серебристый свет сменился цветными переливами – зелёным, розовым. И, наконец, между вершинами гор и небом вздыбились призрачные столбы – еле видные отсюда, но всё же заметные на фоне тьмы. Вспыхнули – и тут же угасли.

– Аврора Бореалис? – спросил Рыбак. – Или опять что-то военное?

– На запуск ракет не похоже. – сказал Радомир. – Скорей, действительно, Северное сияние.

– Не слишком далеко на юг для этого? – усомнился я.

– Далековато. Но, говорят, и на Южном Урале порой его видят. Чаще, конечно, зимой. – ответил «волхв».

– Полярные сияния бывают и рукотворные. – сказал Рыбак. – После ядерных взрывов в прошлом веке и американцы, и наши отмечали такие вспышки по всему миру, даже на совсем уж южных островах. А если учесть, что ядерное оружие применили всего пять суток назад, то удивляться-то и вовсе нечему.

– Может и так. – ответил волхв. – А может это Боги послали нам знак. Услышали наши мысли – и дали ответ.

– Осталась самая малость. – сказал я. – Правильно этот знак понять. Расшифровать указание.

Зеркало и сурок.

Интересный разговор у нас состоялся в эту ночь, возвышенный. В смысле – о высоких материях. Ни много, ни мало – о смысле жизни. Да ещё и с небесными спецэффектами в виде Северного сияния. Красота!

Однако, разговоры о высоком – это хорошо, но есть и земные вопросы. Тоже очень важные. Хотя бы насчёт дороги домой. У меня в голове отложились два важных момента из вчерашнего дня. Первый: капитан Щербаков на Вокзале говорил насчёт военных, что только они могут выдать пропуск на проезд по трассе, без которого нас тормознут на первом же блок-посту. И у военных же, по идее, можно разжиться горючим. Но понятно, что для этого надо с военным начальством иметь хороший контакт. И тут же момент второй: наша встреча с полковником-танкистом. Да, нас с Виктором едва не расстреляли как мародёров. Ну что тут поделать – время такое, суровое! Главное – не расстреляли ведь…

И пусть кто хочет – видит в этом совпадении знаки свыше, я же вижу во встрече на полигоне только одно: шанс на контакт с военными. Сам-то я с полковником едва парой слов обменялся. Ну ещё за руку поздоровались, три стопки вместе выпили – и всё. Радомир друга называл по-свойски – Коля. Нам танкист представился тоже просто – как Николай. Из разговора понятно, что командует танковым полком, что в Чебаркуле, это рядом с Миассом как раз. Километров семьдесят отсюда.

Остальные подробности должен знать Радомир… Или всё-таки Андрей? Да не важно, как зовут «волхва» на самом деле! Главное, что только через него у нас есть выход на танкиста. Других вариантов нет.

Мы, трое на вышке, сидим и молчим. Каждый думает о своём после увиденного в небе. Не пора ли мне задать новую тему для беседы?

– Радомир… У меня к тебе вопрос. Или, может быть, лучше тебя Андреем называть в данной ситуации? Потому что я о твоём боевом прошлом спросить хотел.

– Спросить ты можешь. Но не факт, что получишь ответ. То – дела давние, позабытые. Да, воевать довелось. В Приднестровье тоже. Только это было целую жизнь назад. У меня, как видишь, даже имя сменилось. Считай – другой человек.

– Я понимаю. Но…

– Но тебя же, на самом деле, другое интересует. – перебил меня «волхв». – Тебе нужен Коля Емельянов, друг мой Колька… Полковник танковых войск Емельянов Николай Семёнович.

– Глупо отрицать. Так и есть. Значит, Николай Семёнович. Хоть буду знать.

– Короче. Вот что я вам скажу, мужики. Вашу заботу я прекрасно понимаю. Сам слышал, что говорил тот капитан на Вокзале – надежда у вас только на военных, причём, именно на таких, которые носят папахи и большие звёздочки. То есть – конкретно на Николая. Я не могу вот так сказать, что не верю в чудеса. Вот и вчера – не чудо ли было, что встретились мы с Колей через столько лет, через столько границ и километров? Но не думаю, что такое может скоро повторится. Поэтому вам, конечно, нужно ловить момент.

– Что конкретно можешь предложить? – Сосед взял быка за рога.

– Едем в Чебаркуль. Я с вами. Причём откладывать не надо. Время сейчас такое – сегодня полк в казармах, а завтра могут бросить куда угодно... Лучше не рисковать. Что у нас с утра? Какой день?

– Пятое октября. Пятница. – ответил я.

– Вот и надо выехать завтра. То есть – уже сегодня.

– Нам бы ещё собраться. И транспортом разжиться. ЗИЛ – не лучший вариант. – сказал Сосед. – Так что поедем к вокзальным. Может сменять на что-то удастся.

– Мне тоже не помешало бы свои дела закончить. Девочку хочу отвести к нашим. Это займёт время... минимум восемь часов. Значит, обернусь к шестнадцати. Короче, раньше пяти вечера не выйдем.

– Ох, не люблю я такие рискованные расчёты по времени. Тут на час задержка, там на два нестыковка... В итоге выйдем на ночь глядя. – сказал я.

– Есть вариант ускорить дело. – Виктор посмотрел на Радомира. – Квадрик сможешь вести?

– Справлюсь. Дело не хитрое. Я БТР водил, не то что эту мелочь.

– Тогда мы тебе прямо с утра снарядим один, на нём и сгоняешь к своим. Девочку сдашь с рук – и назад. Реально можно к обеду уложиться.

– Да, это дело!

– А мы тем временем по-быстрому проедемся – на полигон, потом в посёлок, забрать Шатуна с ребятами, оттуда в Больницу за Рыжим... А ещё на Вокзал неплохо бы.

– Дежа-вю, короче. – сказал я. – Или «День сурка». Или, ещё точнее, «Зеркало для героя». Я к тому, что повторяется вчерашний день, точь в точь.[53]

– Точь в точь никогда ничего не повторяется. – сказал Радомир.

– Согласен. – отозвался Виктор. – Чую сердцем и прочими органами: этот день будет ещё веселее. А как вы хотели? – он хитро поглядел в мою сторону. – Магазины пограбили, синяков переполошили. Гордых абреков на ноль помножили. Хатку сожгли. (Ну ладно, это я сам...) Не, ребята! Спокойной прогулки по памятным местам – можете не ждать. Если уж к нам среди ночи разведчики приходили...

– Думаешь, эти ночные визитёры как-то связаны с бандитами?

– Можешь даже не сомневаться. А кто ещё сюда попрётся по темноте, через лес? Был бы кто порядочный – он бы посветлу пришёл, и со стороны главного входа.

– Ну, логично… Значит, нам опять предстоит стреляться со всякими гадами?

– А что? Тебе понравилось?

– Хорош уже отвечать вопросом на вопрос. И с чего ты взял, что мне понравилось?

– Ты сам по-еврейски отвечаешь, дорогой друг! А почему я решил, что ты получил удовольствие, завалив пару бармалеев? Ну это же элементарно: где раскаяние? Где горе по убиенным тоже-россиянам? Не вижу слёз в твоей седой бороде. Значит – ты доволен.

– Ну ты сказал! Конечно же, я доволен. Я просто счастлив! …Тем, что сижу здесь, живой, а не раскинул обугленными костями на полигоне по захоронению биоматериала. Но удовольствия от убийства я не испытываю. Разве что – моральное удовлетворение от того, что зло наказано...

– Первый раз? – спросил Виктор, выждав приличную паузу.

– Да. – ответил я. – Первый раз убил…Чуть не сказал «человека». Но нет, то были… нелюди.

– Ладно, ты желваками не скрипи. Я ж не спорю. Так, подначиваю. А вообще – у нас получилась неплохая такая подготовка. Тренировались на зомби, то есть – на бывших согражданах. Как дошло до серьёзного дела – рука ни у кого не дрогнула. И это хорошо. Завтра пригодится, чую.

– Не лишним будет, точно. – сказал Радомир. – Даже жалко, что я с вами не буду в городе.

Утренние заботы и обновки.

Утром подморозило. Вода в вёдрах, что стояли на улице – покрылась корочкой льда. И воды у нас мало – всего три неполных ведра. Этого вряд ли хватит на утренние «водные процедуры» и на завтрак для всей команды из девятнадцати человек. (Да, вот столько нас сегодня, уже посчитала!) Я окликнула Виталия – он как раз выходил из пятого, «семейного», домика:

– Виталь, возьми ещё ребят – Влада, Дениса – сходите за водичкой.

Вдруг сверху, с нашей «караульной вышки», раздался голос Соседа (они с Рыбаком ещё несли дежурство, хотя на часах уже было начало седьмого):

– Погоди. Не надо никуда ходить. Сейчас спущусь, объясню.

Виктор легко скатился с вышки, стуча подошвами берцев по ступенькам. А он ещё похудел, кажется. Нам всем явно на пользу путешествия по горам.

– За пределы огороженной территории не выходим. – сказал Сосед. Ночью морф шалил. И он всё ещё там.

– Вот как? – удивилась я. – Так температура же минусовая, явно. Вон, лёд на вёдрах с водой. Так что морф, скорее всего, примороженный лежит под ёлкой.

– Может и так. А вдруг нет? Судя по тому, что ночью слышали – морф быстрый и резкий. К нам гости шли, и он двоих уработал в пару секунд. Так что не надо лишнего риска. За водой пойдём, но только как соберется отряд в десяток ружей, не меньше. А пока – умывайтесь тем, что есть. Ну и на кофе оставьте немножко.

Такие, значит, дела… Ну, умыться – это недолго (кипятить-то воду необязательно, достаточно чуть согреть). Кофе сварить и наскоро выпить – ещё пятнадцать минут. Мы оставляем готовить завтрак девчат из Миасса (Таня, Лена и Лера – они вообще какие-то… не наши, одним словом… мы с ними даже общаемся не часто!) – так вот, они остаются готовить, а мы собираемся на вылазку. Я иду со своей Бенелькой, Ирина берёт обрез, Лариса – ТОЗик. Влад, Денис, Виталий, Сосед и Рыбак – тоже при своём. Хотя… Нет! У нас обновки?

– Вить, а ты что же, «Поросёнку» своему изменил? – спрашиваю я, когда замечаю в руках у Соседа вместо привычного «гладкого» ствола – «Калашников», один из тех, что вчера взяли с боем. Виктор, оказывается, успел нырнуть в домик и поменять оружие. А издалека и спутать можно – так похожи «Вепрь» и АКМ.

– Да вот, решил попробовать в деле. Я их ещё вчера все три вычистил и смазал. А вот и случай опробовать.

– Ясно. Ну ты не переживай, если вдруг осечка или что ещё… мы тебя все прикрывать будем!

– Всемером одного! – смеётся Ирина.

– Жень, а ты не желаешь АКМ потаскать? – спрашивает Сосед у Рыбака. – Ну, как в молодые годы?

– Может быть, при случае. Но позже. Ты мне в резерве один придержи. А пока пойду с проверенным. – Рыбак хлопает по ствольной коробке «Бекаса». – Эта птичка меня не раз выручала, да и картечью морфа валить сподручнее. Опять же, пристрелять сперва надо…

– И мне один «Калаш» оставьте! – говорит Денис. – Я тоже попробую, вдруг понравится!

Вот с такими шутками-прибаутками мы и двигаемся к задней калитке, за которой лес. И возможно – морф. В лагере, кроме женщин и детей, остаются Радомир, Саныч, Ринат и Ольсен. Правильно – надо же кому-то Базу охранять.

Ну а мы пойдём, поглядим, кто к нам ночью в гости хотел зайти. И где тот морф, что этих гостей сожрал.

Переходящий красный багор.

Место ночной бойни мы нашли быстро, со второй попытки. Первым делом проверили тропинку к роднику – там чисто оказалось. Я первым шёл, силки проверял, остальные чуть позади прикрывали. Петли силков оказались нетронутыми. Так я их и снимать не стал – пусть ещё постоят, авось…

А вот на тропинке, что от задворок Базы ведёт через лес к дороге – там ловушка сработала, да… Не зря мы вчера силки на тропинках поставили. Как в воду глядели, однако!

Первое тело лежало аккурат поперёк тропы. Одна нога в петле, вторя неестественно вывернута. С шеей тоже непорядок: вроде ничком упал ночной шпион, на брюхо, а лицом кверху оказался.

– Морф ему башку свернул. – шепнул Денис из-за плеча. – И шею погрыз конкретно… Видишь? Аж позвонки наружу. И руки…

– Да, рукам досталось. – это Виктор подошёл поближе, склонился над телом. – Объели аж до костей.

– Морфам нужен белок. И много. – сказал Рыбак. – Потому и жрут в первую очередь мышечную ткань.

– Угу. Скорее всего. А второй где? Двоих же слышали ночью?

– Вить, второй вон там, чуть дальше и от тропы влево. – ответил я. Глаз-то уже приметил темную кучку на рыжей лесной подстилке. Ну точно, второй шпион и есть.

– Думаю, картина ясна… – Денис любит играть в сыщика, да у него, в общем, и получается неплохо. – Шли они в темноте от дороги к нашей базе. Фонари не зажигали, чтобы не демаскироваться. Но морф их всё равно заметил, услышал. Но сразу в лоб не напал, выжидал момент. Умный, сука! А этот первым шёл, ногой влетел в петлю. Упал. Тут морф и атаковал.

– Похоже на правду. – сказал Рыбак. Сосед кивнул. Денис, вдохновлённый признанием его дедукции, продолжил:

– Второй сначала кинулся помогать упавшему, и проморгал атаку морфа. А тот первому свернул шею, да второго погнал. А второй – бежать. Но недалеко убёг…

– Бежать по ночному лесу от морфа… хреновая идея. – сказал Сосед. – Это даже в случае, если морф был один. А если их два? Или больше?

Тут мы с Денисом не нашлись с ответом. Не настолько мы крутые следопыты, чтобы определить количество нападавших морфов. Поэтому оставили пока первое тело, направились ко второму. Девчата с ружьями нас прикрывали с тропы.

И хорошо, что они не пошли ближе. Потому что второму фигуранту досталось, пожалуй, ещё сильнее. Это тело тоже лежало на спине, лицом набок. Шея свёрнута. А лицо… Его просто не было.

– Похожий почерк: напал сзади, свернул шею. – сказал Денис. – Это аргумент, что морф всё-таки один был.

– Тогда почему лицо сожрано? – спросил Сосед. – У первого руки жрали, бицепсы-трицепсы… А тут руки целые. Зато ни носа, ни щёк, ни губ… Вон, аж зубы все видно.

– Хочешь сказать, у каждого морфа – свои гастрономические пристрастия? – спросил Рыбак.

– Угу. – и, обращаясь уже ко мне, Витька попросил: – Влад, багор свой одолжи мне.

– Пожалуйста. – Я протянул ему инструмент. Вот ведь, хорошо, что не забыл взять на вылазку. Привыкаю!

Сосед коротко размахнулся, металлический крюк со звуком «чпок!» пробил череп покойника.

– Контроль? – спросил Денис. – Какой смысл? Часа четыре с момента смерти, а они не обернулись…

– Да они и не должны были обернуться. Шея свёрнута, спинной мозг разорван. – сказал Рыбак. – А зомби совсем без мозга не могут, это уже проверено. Потому и стреляем в голову, и рубим башки. А морфы… то ли они действительно так умны, что понимают это. То ли просто совпадение. Но факт: морфы своих жертв убивают, как правило, наверняка. И объедают до косточек.

– Морфам пища нужна, а не конкуренты. – добавил Сосед. – А насчёт «контроля» – нет, дело не только в нём. Я посмотреть хотел, какого цвета мозги у покойника. А не поймёшь нихера… Жень, глянь ты сюда – это вот нормальный цвет, или уже как у «синих»? – он поддел крюком свод черепа, потянул… С хрустким звуком – «крак!» – крышка отделилась, показав содержимое черепной коробки.

– Тьфу ты, блин! Патанатом из леса! – ругнулся Рыбак, но наклонился посмотреть. Мы же с Денисом предпочли отвернуться. Дэн закурил даже.

– Синяк. – вынес свой вердикт Евгений. – Видишь, бурое всё, не розовое. Если бы морф ему башку не оторвал – этот труп встал бы уже, и бродил тут по лесу. Потому что зараза-то в кровь попала, и процессы превращения в зомби начались. Биохимия вот эта вся… Да и запашок. Сам не чуешь что ли?

– Угу, теперь чую. – Сосед тоже закурил. И вернул мне перепачканный багор. Ну вот, оттирай его теперь от этой дряни.

– Влад, извини, багор мне теперь дай, пожалуйста. – попросил Рыбак.

– Держи. Только оботри его потом, как закончишь в мозгах ковыряться. – сказал я.

– Хорошо, вытру. Только я не ковыряться. Другое хочу посмотреть. – с этими словами Рыбак забросил ружьё за спину, взялся за древко багра обеими руками (в перчатках), перевернул тело. Присел на корточки, обшмонал карманы покойника. – Ну вот. Чего-то такого я и ожидал.

– Что там?

– Сейчас, сейчас… – сказал Рыбак, поднимаясь. В руке он держал пистолет. Потёртый ПМ с классической бакелитовой рукояткой. – Я так и думал с самого начала, что в гости с пустыми руками не ходят… – он сунул пистолет в карман своей куртки, снова присел возле трупа. – Где-то же и магазин запасной должен быть. Ага, тут что? Курево есть, и ножик… Правда, это говно зоновское, а не нож. Такое не берём. А вот и магазин, полненький. – кряхтя, поднялся, разогнулся. – Тут вроде бы всё. Пошли второго осмотрим.

– Чур, теперь моя очередь! – сказал я. – Рыбак, верни багор, пожалуйста. Буду того покойника ворочать.

– Да на здоровье. А как же вытереть? Не надо? Я могу даже антисептиком помыть, как в лагерь вернёмся…

– Ладно, я сам вытру. Потом.

– Что, не терпится найти ещё один «Макаров»? – хохотнул Сосед. – Ладно, ладно. Я бы мог, конечно, покачать права командирские, что пистоль мне положен. Но раз уж сам не догадался сразу обшмонать…

– Между прочим, Влад вполне заслужил наградное оружие. – сказал Денис. – Всё-таки, силки на тропах – это его идея и его исполнение. Эффективное, как видим. А не будь силков… неизвестно ещё, как бы всё обернулось этой ночью. А если бы гости нас врасплох застали? Ага?

– Да уж… Страшно подумать. – ответил Рыбак. – Это в который раз уже нам так повезло?

– Я уж со счёта сбился нашему везенью. – ответил Денис. – Но вот вы мне лучше скажите, почему эти придурки, имея оружие, не пытались его применить? По морфам-то?

– Да растерялись просто. – ответил Рыбак. – Ночь, темень, внезапность… Даже достать не успели!

И верно. У первого трупа, что на тропе, пистолет обнаружился тоже в кармане куртки. С патроном в патроннике, но на предохранителе. Я взвесил в руке приятную тяжесть «Макарова» – не дурацкий травмат, нормальный боевой! – и решительно сунул во внутренний карман. Потом разберу, почищу, смажу… Может и кобуру добуду. А пока – надо закончить шмон. Где-то тут запасная обойма должна быть… Ага. Вот и она!

Планы на этот день.

Да, это мы удачно с утра прогулялись! И за мужиков, за Рыбака и Влада, я рад очень – они у нас в отряде стали первыми, кому удалось «короткостволом» разжиться. (Тот травмат, что нашли в начале похода – не в счёт. Он в итоге достался мальчишке из Русичей, Деяну)… Что же, буду надеяться, что и мне повезёт довооружиться. Я бы тоже не отказался от пистолета!

Виктор мою надежду подтвердил:

– Надо думать, эти «Макаровы» из той же оружейки, из СИЗО. А было их там как минимум полсотни. Так что это теперь не дефицит, разойдётся оружие по посёлку, и осядет у того, кому надо… и кому не надо. Глядишь, и нам ещё встретится.

– Угу. Только хорошо, если встретится как сегодня – чтобы спокойно забрать трофей. А не так, чтоб ствол в бочину в тёмном переулке. – сказал Рыбак.

– Ну это уж от нас зависит. Нефиг по тёмным переулкам шариться. По светлу надо двигать, и группой. – ответил Сосед. – В лагерь вернёмся, позавтракаем, и будем выдвигаться как раз. Я уже маршрут в целом продумал.

– Мужики, постойте-ка минуту! – окликнул нас Владимир. – Есть предложение: поставить ещё силки. Прямо здесь, возле трупов. Это займёт пять минут, семь от силы.

– На морфа ловушку ставишь? – Витька понял идею.

– Ну да. Он же – или «они» – трапезу не закончили. То ли мы спугнули, то ли утренний холод…

– То ли солнце. – добавил Рыбак. – Заметили же, что морфы больше по ночам встречаются? Или в сумерки. Или когда пасмурно. А сейчас – глядите, какая красота! Ясный будет день, так думаю.

Действительно, день обещал быть погожим, солнечным. Уже полностью рассвело, утренний ветерок унёс остатки облаков, в просвете деревьев синело чистое небо. Если так пойдёт, ночной лёгкий «минус» скоро сменится на уверенный «плюс».

– Вообще, толковая идея. – Сосед вернулся к предложению Влада. – Давай, ставь ловушки. Десять минут у нас есть. А там, глядишь, и морф вернётся, поймаем его… на опыты.

– За водой ещё надо сходить. – напомнила Ирина. – Может, пока Влад тут петли вяжет, мы дойдём?

– Я тебе дойду! – беззлобно, но твёрдо отрезал Сосед. – В лапы морфу охота, что ли? Он же наверняка где-то тут неподалёку. Если и подморозило гада к утру – то вот-вот уже оттает. Так что отставить делёжку! Все вместе пойдём. Заодно уж принесём сразу и на обед воды запас.

– Да уж. У нас отряд и так разделён сегодня, как никогда. – сказал Рыбак, почёсывая отросшую бороду. – Рыжий в больничке, Шатун с двумя камрадами в Заречном…

– Угу. Тоже забота. – ответил Виктор. – Но соберемся вместе. К полудню.

– Значит, по итогу ночных наших разговоров, сегодня же и двинем в Чебаркуль? Так что ли? – спросил Рыбак.

– Скорее всего. Только… Как я себе голову не ломаю, а выходит, что прежде того нам ещё разок разделиться придётся. Смотри сам: Радомир девочку должен к своим отвезти, так? На квадрике обернётся тоже к обеду. Ну и нам надо ехать за Рыжим, да Шатуна встречать где-то…

– Думаю, у тех же магазинов, где и вчера собирались все вместе.

– Да, скорее всего, там. Место зачищено более-менее, и всем знакомо уже. Ну и до Вокзала оттуда совсем близко. Удобно выходит. Но вот ехать ли туда всей толпой?

– А что не так? Транспорта у нас теперь вроде в достатке, все поместятся… Или Базу с нашими богатствами боишься оставить?

– Ну, во-первых, это тоже. Хабара полно натарили, очень уж кус лакомый. Во-вторых – тот же Радомир может вернуться раньше нас. Но это-то ладно, он подождёт… Главное – вопрос топлива. У нас и так не много бензина, и тем более соляры – только то, что в баках. Поэтому гонять весь наличный транспорт накладно будет. Я бы, в идеале, обошёлся двумя: взять Дефендер и ЗИЛа. ЗИЛ потом оставить у вокзальных, взять взамен внедорожник дизельный. Ну и заправиться. И вот с этим уже – двигать в Чебаркуль и Миасс.

– Значит, кого-то всё-таки придётся оставить на Базе.

– Значит, придётся. Самый боевой костяк возьмём. Ты да я, да Влад с Денисом. Ира, Маша, Лора. Виталий. Всё.

– Можно ещё Ольсена взять. – сказал я. – Датчанин толковый боец. И по-русски уже немного понимает.

– И Рината можно. – подал голос Влад, заканчивающий расстановку петель. – Я с ним дежурил этой ночью. Говорили о разном… Мне кажется, он созрел. Просит оружие, с обрезом сможет управиться. И машину водить умеет, как выяснилось.

– Обрез дать можно. Нам каждый стрелок не лишний, а стволов теперь хватает. И водилы нужны. Я же всё-таки надеюсь на расширение автопарка… Ладно, берём и Рината.

– Вот и определились… А на Базе, значит, остаётся кто? – Рыбак стянул перчатки, начал загибать пальцы. – Женский коллектив: Таня, Аня, Лена, Лера… детишки ещё… и Сан Саныч.

Сосед кивнул. Значит, на том и порешили. Влад тем временем закончил установку петель, осталось только присыпать ловушки палой хвоей. Ну, вот, теперь порядок. Возвращаемся?

– Да, двинули. Девчатам теперь завтрак собрать, а мы с мужиками за водой к роднику. До восьми как раз управимся, а там сеанс связи с нашими. И после сразу по коням, не затягивая. – Виктор подвёл итог нашей «пятиминутки». И мы вернулись на Базу. А дальше – по плану.

Весёлое утро в Зареченском.

В посёлке, похоже, привыкли вставать с петухами. По крайней мере, я проснулся около семи утра – выспался отлично, не смотря на всякие ночные приключения – а с кухни уже тянуло всякими вкусными запахами. Я выполз из тёплой хозяйской постели, напарника своего, Чесса, будить не стал, оделся потихоньку, заглянул на кухню. И правда – наша хозяйка, Мила, уже хлопотала у плиты. Горка аппетитных блинов на тарелочке, банка варенья домашнего, чайник со свистком… лепота!

– Доброе утро! – приветствовала Людмила, увидев меня. – Как спалось вам?

– Спасибо, хозяюшка! Отлично спалось, очень мягко. – Я предусмотрительно не стал поднимать тему наших ночных похождений, в надежде, что это всё осталось незамеченным. Нам ещё только пересудов по всей деревне не хватало, про похождения нашего товарища, Ильича! Повёл разговор в другую сторону. – А Василий где? Неужто ещё спит?

– Нет, что вы! Он во дворе где-то, к завтраку придёт вот-вот. Я пока стол накрою.

– Мне бы умыться…

– Это у нас вон там, в сени как выйдете, справа дверка. Там и удобства все. Полотенце чистое, пользуйтесь.

– Спасибо, пойду! – и потопал в холодные сени, отделённые от тёплой избы толстенной дверью. Подумал ещё, что обрез мой в спаленке остался… Ну да кто его тронет тут? А патроны все у меня с собой, если что.

Через пятнадцать минут я сидел за столом с кружкой горячего чая, макал свёрнутый трубочкой блин в блюдце с ягодным вареньем. Чесс тоже уже выполз из спальни, приступил к водным процедурам, с минуты на минуту обещался быть у стола. Только Ильича не хватало. Ну и Василий пока так и не объявился.

Вскоре выяснилось, что Ильича завтраком обеспечила Наталья. Так что к нам он присоединился примерно через полчаса, как раз к восьми утра, к сеансу связи. В этом наш радист молодец, не проспал связь – несмотря на бурную ночь, обязанности свои вспомнил. А вот с Василием всё получилось интереснее. Даже немного неожиданно… Но про то чуть дальше напишу. Сначала – про связь, по порядку.

Итак, в восемь утра мы втроём стояли во дворе возле старой «Волги». Ильич наладил связь с Базой, мы сообщили, что у нас порядок (про ночные приключения, опять же, говорить пока не стали). Узнали вкратце о событиях на Базе: про ночных гостей (жмуров), про «чертей» (морфов), про трофейные игрушки (всё это не прямым текстом, конечно – намёками)… Договорились, что выдвинемся в ближайшее время к магазинам, где расстались вчера. И будем с 10 до 12 часов в том районе «прибираться» и ждать рандеву с остальным отрядом. На санитарную операцию по уборке местности попробуем мобилизовать местных, зареченских. Всё, отбой, удачи и до связи!

Знал бы я тогда про нашу удачу, да про «мобилизацию» местных! Ну вот, собственно, и пришло время про Василия рассказать, куда пропадал он… Потому что гостеприимный хозяин наш, дядя Вася, появился во дворе аккурат в момент, когда мы со связью закончили. Да не один появился, а с двумя незнакомыми мужиками. И один из тех мужей – крупный, лет тридцати, детинушка – был даже при ружье. Так что обстановочка в тесном дворике сразу стала напряжённой: их трое, да нас трое. У них ружьё – да у и нас ружьё (у Ильича)… А что у меня обрез, да у Чесса арматурина – этого пока не видать, да и хорошо, пожалуй.

А то ведь неясно сходу – что за дело, да как повернётся. Может, это нас арестовывать пришли? Судя по смущённому виду Василия, да по каменным мордам его спутников, такой поворот событий очень даже возможен. И похоже ещё, что Василий и сам не рад этому повороту. Но тогда нахрена он этих бугаёв привёл? Непонятненько…

– Тут, вишь, какое дело… – Василий замялся, избегая глядеть в глаза. – Квартальный наш, что старшой по улице Красной, вот он – Егорка (указал на мужичка, что топтался в воротах без ружья), прознал, вишь, что вы у меня ночевали. Ну, а положено, значить, чтобы квартальные докладали обо всех пришлых… Вот. Теперь, значить, зовут вас к начальству. Ну, поселковое начальство, да… Так что, сходить бы надо.

– Да не вопрос, сходим. Мы ж так и так собирались утром повидаться с вашим начальством. – говорю я дружелюбно. Сам при этом думаю, как бы всё-таки обрез мой, что за спиной сейчас висит, не светить лишний раз. Не хватало ещё, оружия лишиться. Да и не сдам я его без боя. А сам продолжаю, спокойно так, насколько это возможно в данной ситуации, и насколько вообще умею: – Только зачем ноги-то зря трудить? Мы на машине приедем. Дорогу знаем. Так что вы идите покамест, а мы вас догоним.

– Слышь, ты, умник! – это уже третий детина голос подал. Тот, что крупненький шкаф и с ружьём. – Тебе ясно сказали, идти. Не ехать. Так что пошли за мной, не выё мне тут… – и сам так демонстративно ствол ружья на руке баюкает, в нашу сторону, между прочим. Ну ясно. Этот у них в качестве силовой поддержки. В смысле – «сила есть, ума не надо». Привык, значит, командовать безответными селянами. Ну ладушки…

– Уважаемый! Не знаю, как вас по имени… – это уже Чесс к разговору подключился. Наш многогранный северный друг: гений шахмат, душа компании, мастер разговорного жанра и владелец арматуры, между прочим… – Мы с радостью встретимся с вашим руководством, буквально сейчас. Сами собирались прямо с утра навестить магазин «Заречье» и фирму по изготовлению кованых изделий… Может, даже закажем что-то, типа оградки… Но есть один нюанс – нам надо хозяйку этого дома поблагодарить за приют, за блины да за варенье. Вам же ясно, что невежливо будет с нашей стороны уйти вот так, не прощаясь, по-английски?

– А у меня, понимаешь ли, в соседнем дворе – девушка любимая. – это уже Ильич подключился к разговору. Ещё и встал так хорошо, в противоположную сторону сдвинулся. Теперь детинушке сложнее нас троих контролировать с одним-то ружьём. – Наташей девушку зовут. Может, знаешь?

– Ну? – только и промычал детина, оборачиваясь к Олегу. Видно, и правда, трудно ему контролировать столь непростую конфигурацию из троих пришлецов. А ведь Ильич-то как раз с ружьём, на виду. На него, на него внимание давай, умник!

– Так вот, между мной и Натальей вспыхнуло пламя любви. Понимаешь, брат? Пламя, да… Не могу я так просто девушку бросить. С нами она пойдёт. А лучше – поедет. Вот, на машине этой. Ага?

Детина, похоже, не проникся поэмой о двух влюблённых сердцах. Ружьишко-то уже в открытую на Олега наставил, демонстративно щёлкнул курком. Ай-яй-яй, как нехорошо! И гнёт опять своё, зараза:

– Я ж те русским, бля, языком сказал: со мной идти, не еха… ха…

– Что ты заладил, как дитё, право слово? – сказал Чесс, обращаясь уже не к быку, а куда-то в пространство. Потряс ещё рукавом, тем самым, в котором у него арматурина – может, отдалось самому в руку? Удар-то неслабый вышел, раз бугая подкосило так… Ильич с одной стороны подхватил падающее тело. А мне со своей стороны только и оставалось, что не дать свалиться на землю ружью. Негоже это – ствол на землю…

Немая сцена возле «Волги»: Чесс с арматурой, Ильич с быком, я с его ружьём. Василий и Егор с открытыми варежками. Но недолго была она немой. Скоро заговорили все.

– Так, мужики, без паники! Никто здесь больше не пострадает. – это я, стараясь говорить успокаивающе.

– В багажник этого кладём. И я прям быстро щас за Натахой. Тут не оставлю её. – это Ильич.

– Бля, ну мне пипец теперь… – это уже Егорка, грустный, видимо, от того, что не справился с миссией.

– Да не ссы. Всё путём будет. Сказали тебе нас привести пред светлы очи, так мы и явимся. Сами. Ты ж не виноват, что дурака с тобой послали. – это успокаивает Егора наш друг Чесс.

– Мила! Выдь сюда! – это уже Василий супружницу зовёт. И правильно. Нам же надо с хозяйкой попрощаться, за хлеб-соль поблагодарить, за приют сказать «спасибо». А возвращаться в дом, пожалуй, и незачем нам. И некогда. Двигать пора!

Крестник в багажнике.

Если меня спросят – зачем и почему я так поступил, коротко ответить будет не просто. Но на тот момент мне подумалось, что это решение – единственно верное. Ну судите сами: нас явно пришли арестовывать. Силы пока что равные, но если мы поддадимся – того и гляди, численный перевес будет на их стороне, а мы даже не успеем вызвать подмогу. Нет, понятно, что завтра, если мы не вернёмся на Базу, сюда примчатся на квадриках боевые дед-морозы, и разнесут «эту халабуду вдребезги пополам» – я уж понял, что Сосед, Рыбак и остальные своих не бросают… но нам-то с того что? Будет ли кого спасать? Судя по нервным манипуляциям детинушки с ружьём, мы могли бы лишиться численного паритета прямо сейчас. А ещё через час – лишиться головы все трое. Нет-нет, этого допустить было никак невозможно. Посему – вышло так, как вышло.

Ружьё детины – не знаю модель, не особо в них разбираюсь – перекочевало сначала к Ивану. Позже, когда мы погрузили моего «крестника» в багажник «Волги», Шатун двустволку мне передал. Ну понятно, ему за рулём такой длинной бандурой оперировать просто неудобно. Обрез сподручней.

Я же с ружьём сел на пассажирское спереди, а чтобы длинные стволы поместились в салоне – пришлось приоткрыть окно (за ручку, стеклоподъёмники тут не предусмотрены). На заднее сиденье сели Олег-Ильич с Натальей-что-чуть-не-обернулась. Прекрасная пара! И ещё одно ружьё с ними. Ну и последним приложением – «крестник» в багажнике. Уже без ружья.

Ещё двое, Василий и Егор, остались снаружи. И правильно. Не заслужили они чести – на «Волге»-то…

– Мужики, вы зла на меня не держите! – пытался ещё оправдаться Василий. – Не подумайте, будто я вас сдал, или что-то вроде… Это ж деревня, тут каждый на виду! Не знаю, кто уж настучал – завидущих глаз полно кругом. Углядели, что мы вчера с магазинов винишко притарабанили… Вот и доложила какая-то сука квартальному. А тот – старшому… И меня с утра хвать… Так и так, веди гостей своих сюда. Ну и куда я?

– Да ладно тебе, не грусти. Всё путём. Мы уедем скоро, тебе тут жить. Смотри, главное, чтобы вам с Милой не аукнулось.

– Да я чего… Егор, вон, подтвердит, что я не при делах…

– Кстати, вы с Егором, действительно, за нами поспевайте. У тебя же вон, машина есть. Садитесь на «шоху», и дуйте на улицу Труда, к магазину. Там и встретимся. – сказал Шатун в окошко, и выжал сцепление. «Волга» рванула с места.

– Иван, а ты уверен, что нам так необходима эта аудиенция с местными старшими? – спросил сзади Ильич. – Может, лучше сразу на выход рвануть? Пока никто не разобрался, что тут происходит?

Шатун немного задержался с ответом, видно, раздумывал. Мимо проносились домишки, ёлки, гаражи.

– Да, уверен. Надо поговорить. – ответил, наконец, наш старший. – В идеале надо ещё объяснить местным, что задача «прибраться» возле магазинов – это в их же интересах. На тех трупах завтра морфы откормятся. И куда придут? Сюда же. Попробую объяснить это. Если люди достаточно умны, чтобы стать властью, пусть даже в таком маленьком посёлке – должны понять эту мысль.

– А если нет?

– Ну, на этот случай у нас уже два ружья и обрез. И козырь в рукаве у Чесса.

– Да уж, козырь знатный! – сказал Ильич. – Я сам аж офигел, как он так ловко с него зашёл!

– Кстати! Пока едем – ты вызови Базу. Предупреди Соседа, что у нас тут могут возникнуть сложности. Но краски особо не сгущай. Просто скажи – если не выйдем на связь в девять – значит, у нас тут проблемы.

– Понял. Сообщу. А ещё можно рацию на передачу оставить включённой. На той стороне всё слышно будет, что тут у нас.

– Хорошо, сделай так. Но сперва – предупреди на словах. Ну всё. Вроде бы, подъезжаем. Вот та улица, и вон тот магазин. Мы все трое туда пойдём, только Наташа пусть в машине остаётся.

– А этот чёрт в багажнике? Его куда? – спросил Ильич.

– Пусть пока полежит. «Волга» – это не американец. Тут не предусмотрено экстренное открывание багажника изнутри.[54] Так что никуда он не денется. А нам и ни к чему, чтобы лишние бойцы были на стороне «потенциального противника». Хотя я всё же надеюсь, что разойдёмся мы с ними без стрельбы. Просто поговорим, найдём консенсус. Делить-то нам с ними реально нечего.

– Твои б слова да Богу в уши…

– Всё, пошли. Радировать не забудь.

Мы выбрались из «Волги» у входа в магазинчик. Улица была безлюдна и пуста, двери магазина и калитки дворов – закрыты. Ну понятно, час-то ранний… А в целом вся атмосфера напомнила мне фильмы о Диком Западе. Вестерны с Клинтом Иствудом. Пустая улица, салун и контора шерифа… Ветер несёт аризонскую пыль… И музыка Энио Морриконе где-то фоном, тревожно так…

Ну что же, пошли. Мы же хорошие парни в этом фильме. Значит, всё у нас будет хорошо.

По машинам!

После завтрака приступили к сборам. Первым делом – отправили в дорогу Радомира с Верой. Витька им дал «Ямаху» с полным баком (пришлось доливать из наших последних запасов, что взяли ещё на Киалимском кордоне). Попрощаться пришли все наши. Всё-таки, волхв вернётся, а вот девочку мы теперь вряд ли скоро увидим. У неё новая жизнь начнётся, в новой семье… А мы, вроде бы, и привыкнуть ещё не успели к Вере, однако она каким-то чудом за такой короткий срок стала «нашей». Ну что говорить – Вера мужа моего вчера от расстрела спасла практически. И Рыбака тоже. Так что мы с Лорой девочке многим обязаны. Ну ладно… обойдёмся без слёз прощания. Лучше напишу про курьёз, что случился в последний момент.

– Вера, до свидания! Надеюсь, ещё доведётся встретиться! – сказал Рыбак.

– Пока, малыш! Ты с дядей Радомиром не боишься в лес ехать? – пошутил Виктор.

Вера вскинула голову, посмотрела снизу вверх на больших мужиков синими своими глазами. Ответила:

– Не боюсь. Дядя Радомир – хороший. У него руки добрые. И борода. Как у Деда Мороза.

Хороший прогресс, кстати. Вчера Вера почти ничего не говорила (хотя и нашлась со словами в самый нужный момент!), а к вечеру и вовсе заснула под действием Машиных таблеток. Зато сегодня – вполне живая девочка. Без видимых последствий и всяких психотравм. И слава Богу! Вот, даже шутит.

– А ещё у дяди Радомира хорошая сумка! – это она, видимо, про холщовую котомку, что у волхва через плечо перекинута. – От его сумки пахнет сладко.

Тут мы поняли и рассмеялись – а ведь правда, есть запах! Просто мы сами давно носим ладанки с этими травами, вот и привыкли… И стало ясно, что этот травяной сбор – чертогон да зверобой, сон-трава да орляк, валериана и можжевельник – ничуть не хуже фенибута справляется с «пост-травматическим синдромом».

Ну и всё. Затрещал мотор, «Ямаха» покатила по тропе в Таганайский парк. Бородатый волхв за рулём, он не оборачивается, а Вера у него за спиной, одной рукой за суму держится, другой машет нам на прощанье. Мы тоже машем, а Мария и Лора, кажется, даже слёзки смахнули незаметно.

Но пора и нам собираться. Ружья проверить, патроны в карманы распихать, да по машинам. Дел у нас сегодня очень много, так что всё в темпе! Половина девятого уже, скоро выдвигаемся… Но в этот момент опять включается рация. Ильич вызывает Соседа. Голос вроде спокойный, но сам факт внеурочного вызова тревожит. Да и обстановка в Зареченском посёлке, оказывается, сложная. Наших друзей пытались арестовать и доставить к местным «властям». Арестовать они себя не позволили, молодцы. Но Шатун решил с «буграми» всё же встретиться. Что же, ему на месте виднее.

– Ильич, понял тебя. – говорит в рацию Виктор. – Значит, оставайся на канале, в режиме передачи. Мы будем слушать, что там у вас делается. А сами собираемся в быстром темпе. Если что пойдёт не так – мотайте оттуда. А мы навстречу. По времени… Сейчас, прикинем. Ожидай… – и уже в сторону Рыбака с вопросом: – Жень, как ты думаешь, пройдёт ЗИЛ той дорогой, по низу, как вы вчера на квадриках шли?

– Должен пройти. Но дорога не сильно короче выйдет, чем верхами, по Свердлова-Пугачёва. Там ещё кружить придётся, чтобы к «Монетке» подняться.

– А напрямую к Зареченскому? Чтобы не подниматься?

– Вот не скажу… Может и есть тропинки какие-то. Но мы не искали. И если даже есть – вот там уже на ЗИЛе вряд ли. Речушка там низом течёт.

– Понял. Рисковать не стоит. И время потеряем на поисках, и встрять можем. Ладно. Давай со мной в кабину ЗИЛа. Смартфон у тебя заряжен? Навигация работает? Ну и отлично. Будешь за штурмана и бортстрелка. По машинам, народ! – и уже снова в рацию: – Ильич, Шатун, Чесс! Держитесь там. Мы едем.

Хороший, плохой, злой.

Понравилось мне, как там выше Чесс написал про Клинта Иствуда и музыку Морриконе. Красиво, поэтично изложил. Но мне самому подобная мысль в голову не приходила, не до того было: тут ружбайка, тут рация, тут Натаха прижимается… Да если посмотреть вокруг – никаким боком уральский посёлок на Аризону не похож. Не кактусы кругом – сосенки да берёзки. Не ковбои в пончо и с хитрым прищуром – мужички наши российские в трико с пузырями на коленках и с крепким перегаром. (Это я про Василия, Егора и третьего, что в багажнике уложен.) Но если взглянуть отвлечённо, то можно и сходство найти с атмосферой вестерна. Во-первых, безлюдие вот это вокруг, и некая гнетущая тревога в воздухе. Зловещая тишина.

Несвоевременная мысль: а вот интересно, кто из нас в намечающейся пьесе «хороший», кто «плохой», а кто «злой»? Хотя… К чёрту киношные аналогии. Вперёд.

Из машины мы вылезли, только Наталью в салоне оставили, да того бугая в багажнике. Вот хлопнули дверцы «Волги». Прозвучало, конечно, не совсем как выстрел, но тоже резко. Аж птица какая-то чёрная с дерева сорвалась, и тяжело полетела прочь вдоль пустынной улицы.

Огляделись. В этой части посёлка дома уже более цивильные, видно – побогаче народ живёт. Два, а то и три этажа, кирпич, кованные балкончики, оградки… полный фен-шуй, короче. И машины тоже поприличнее у домов стоят: не только «классика» жигулёвская, но и «Ауди», и «Мерин». Не только «Нива», но и «Гелик» вполне бандитского вида. Уважают здесь немецкий автопром! Ясно одно – хозяева посёлка тут обитают. Те, кто родом хоть и из пролетариев (раз уж живут в этом рабочем посёлке), но сумели ухватить птицу счастья за хвост. Поднялись, значит, в «святые девяностые».

– Вон тот магазин, как я понимаю. – говорит Чесс. Ну да, догадаться не сложно. А дом над магазином – наверняка принадлежит хозяину. Жаль, мы не успели в этой суете спросить у Василия, как зовут местного царька. Ладно, разберёмся. Всё равно, магазин закрыт ввиду отсутствия товара (про то нам ещё вчера говорили), да и двор не встречает нас распахнутой калиткой. Но мы не гордые, торжественную встречу не заказывали, можем и подождать, пока нас заметят. Или дождёмся, когда на «шестерке» доедет Василий. Или постучимся, в конце концов.

А пока стоим – я вспоминаю, что хотел сделать со своей рацией. Вешаю «баофенг» на лямку рюкзака, предварительно включив режим VOX. Так она мне не будет мешать, если придётся махать руками или ружьём. А VOX, если кто не в курсе, это «свободные руки» по-нашему, он же режим «радио-няни». На передачу теперь будет включаться от звука голоса – не только моего, кстати, чувствительность у микрофона хорошая (я на «двоечку» поставил, это почти максимум). Так что Сосед при желании услышит всё, что тут у нас происходит.

– Что-то Василия долго нет. – сказал я. – Сломался он, что ли? Или решил дома отсидеться?

– Чего гадать? Стучаться надо. – предлагает Чесс. – А то будем тут стоять до морковкина заговенья. А мне лично некогда. Я хочу на Базу к обеду успеть, там Лорик вкусняшки наверняка…

Договорить про вкусняшки ему не дали. Я только ещё успел подумать – «Куда опять о еде, ведь только что чай с блинами пили!» – но все эти посторонние мысли и разговоры прервал Шатун. Он резко крикнул:

– Пригнись! – и силой потянул нас двоих за собой, в укрытие, под защиту навеса над входом в магазин. Ну так себе защита, прямо скажем. Но хоть что-то… А кстати, что случилось?

– В окне на втором этаже – ствол. Пока вы балагурили, я заметил, как дёрнулась занавеска. А потом и руки с ружьём появились. Слушай!

Мы прислушались. И правда – в тишине безлюдной улочки послышался скрип отворяемой створки. Открыли окно? Да, похоже. А вот ещё один, очень знакомый звук – клацнул затвор, досылая патрон в патронник. Эх, не умею я на слух определять – что за оружие? Гладкое или нарезное?

– Эй! Кто там? Вовчик, ты? – раздался голос сверху. В целом, спокойный голос, я бы сказал – обычный, ничуть не зловещий.

И не успели мы ответить что-либо, как этот неизвестный Вовчик дал о себе знать. Ну, то есть, я-то вообще не собирался в диалоги с незнакомцами вступать, предпочёл бы делегировать роль переговорщика Ивану, как старшему нашей команды. А Шатун, видимо, ещё собирался с мыслями, выражения подбирал, как лучше нас представить. Зато Вовчик голос подал тут же. Из багажника! Вот, оказывается, как детинушку зовут…

– Николай Станиславыч! Я тут! – голос доносился глухо, что называется, «как в танке». Такая уж звукоизоляция, значит, у старой «Волги». – Эти суки… меня… в бгж…

– Где «тут», Владимир? В багажнике этой древней, мать её, колесницы? – похоже, начальник не слишком переоценивает способности «быка». – Я тебя, кретина, за чем послал?

– Суки! Бгж… блд… – только и мог бубнить бедолага из нутра «колесницы». Реально, мне даже жаль стало незадачливого Вовчика. Его босс вроде и голос не повысил, но чувствуется, что он раздражён. А ещё – что босс человек серьёзный, и огорчать его лишний раз – чревато для Володи.

– Одну минуту. – это подал голос Чесс. – Извините, что вклиниваюсь в вашу светскую беседу. Но думаю, я могу ситуацию обрисовать несколько лучше, чем Владимир. – вот же чёрт красноречивый, умеет излагать!

– Ага. Гости? – заинтересованно спросил голос из окна. – Ну, побеседуем. Обрисуй, дорогой: что, как и почему. Только вылези оттуда, хочу на тебя посмотреть.

– Я вылезу. Но вы стрелять в живого человека, надеюсь, не собираетесь? – деловито поинтересовался Чесс. – Хочу ещё напомнить, что у нас есть заложник…

– Если бы я хотел вас убить, я мог бы сделать это ещё минут пять назад, пока вы возле машины тупили. – ответил босс. – Даже сквозь стекло, если уж на то пошло. Но окно мне жалко. А заложника, кстати, не очень.

– Логично. – сказал Чесс и шагнул из под спасительного козырька наружу. – И вот я стою перед вами, беззащитный и безоружный, как одинокий Пьеро. – ружьё, кстати, он и правда оставил. Сунул его мне.

– Вас же трое? – спросил голос. Для меня – всё ещё просто безликий голос, баритон, поскольку владельца я пока не видел. Я же не такой отмороженный, как Сергей, чтобы вылезать под пули!

– Четверо, если точнее. – ответил Чесс. – Но мои друзья в данный момент выступают гарантами моей и вашей безопасности. Если вдруг начнётся стрельба – они примут деятельное участие в этом веселье. Кстати, ещё хочу заметить, что у вас-то ружьё одно, а у нас больше. Ваш Владимир своё потерял. Оно у нас. Мы его вам вернём, разумеется, когда договоримся. И если.

– Ладно, спокойно. Не будем махать оружием. – примирительно произнёс голос. – Я вижу, что вы люди культурные, с вами можно иметь дело. Так что мы обязательно договоримся, без «если». Я сейчас спущусь и открою калитку. Зайдёте во двор, посидим в беседке, всё обговорим. Интересно же, откуда вас, таких культурных, к нам занесло… Минуту…

– Николай! А что прикажете делать с нашим пленником? – спросил Чесс вдогонку. – Выпустить его?

– Выпускайте. Ему же, наверное, не удобно там. Но ружьё не отдавайте. Мне лично вернёте.

Пользуясь разрядившейся обстановкой и минутной паузой – я беру рацию в руки. Надо отключить VOX-режим, спросить Соседа, всё ли он слышал и каковы его впечатления от беседы.

– Сосед, Ильичу, как связь? Слышал наши переговоры? Приём.

– Нормально. Я уж ЗИЛа собирался гнать через поля, чтобы к вам успеть на выручку. Но судя по тому, что слышал, могу теперь не торопиться. Еду спокойно, буду минут через десять. Предупредите там, пусть нам откроют на КПП.

– Отлично! Жду. «Радионяню» сейчас снова включу. Отбой!

Дежурная по Базе.

Тут я должна сделать небольшое пояснение. Ведь предполагалось, что на вылазку в город отправится весь наш «боевой костяк» на грузовике и «Дефендере». А в лагере останутся только женщины, дети и Сан Саныч за старшего.

Но вышло немного иначе. В последний момент Сосед решил «Дефендер» не брать, поберечь дизельное топливо. Нашу трофейную «четвёрку» он тоже не взял – машина-то хорошая, вместительная, но не очень проходимая. Если придётся пробираться по буеракам, она только обузой станет. Так что все забрались в кузов ЗИЛа – благо, там места много. Покидали на пол пенки-карематы, расселись с относительным комфортом. И стрелять с борта, если придётся – вполне можно.

А во-вторых, на базе решили оставить меня. Ну или я сама, отчасти, так решила. Но начал тему Сан Саныч. Он подошёл к Соседу, когда все уже грузились в ЗИЛ. И пожелал тоже ехать, непременно. Аргумент такой: мол, чего это я постоянно в лагере торчу, с бабами да с детишками. Не совсем же я калека! Хочу в бой!

– Ну в бой так в бой. Если тебе нога больная не помешает залезть в кузов, значит бери ружьё да лезь. – сказал Сосед устало. Видимо, не хотел сейчас тратить время на лишние споры.

– А в лагере, значит, только некомбатанты останутся? – спросил мой Рыбак. Он занял пассажирское место в кабине ЗИЛа, как штурман.

– Что предлагаешь? – вздохнул Сосед. Похоже, действительно, утомили его эти метания среди личного состава. И тут влезла я. Как раз рядом была, на подножке с правой стороны, возле мужа.

– Я могу остаться. Тем более, что я всё равно хотела сегодня борщ варить. А на борщ-то времени надо – считай, полдня уйдёт как раз. Так что думаю, больше толку от меня будет на Базе.

– Добро. Значит, остаёшься на Базе, за старшего. Старшую. – поправил сам себя Сосед. – А теперь бегом-марш, открывай ворота, потом закроешь за нами, и рацию при себе держи постоянно включённой. Да не «моторолку» бери, а нормальную. Ну, найдёшь, если что – у нас в домике есть. И собакена придержи, чтобы за нами не увязался. Всё! Поехали!

Мне два раза повторять не нужно. Сказано открывать – открываю. Сказано закрывать – закрываю. Ещё могу борщ варить. И разные другие питательные блюда. Некоторые даже говорят, что у меня это неплохо получается. Так что займусь-ка я теперь тем, что мне удаётся лучше всего. А стрельба вот эта… Честно скажу: поначалу мне нравилось, как ружьё бабахает. ТОЗик мой, маленький, да удаленький. Но чую, уставать я начала от этой суеты. Или это вчерашний суматошный день меня доконал?

В общем: пусть сегодня беготнёй, стрельбой и мародёркой другие занимаются. А я сейчас возьму под свою команду женский кухонный батальон, да и начну готовить. Ух, какой я сегодня борщ сварю! Все обалдеют от одного аромата! Интересно, пятнадцать литров борща на всю нашу команду хватит?

Вот с такими мыслями я провожала ЗИЛ с нашими бойцами. Думать о стрельбе не хотелось категорически. Но благо, уже в привычку вошло – ружьё где попало не бросать, чтобы оно всегда было под рукой, хотя бы в зоне видимости. Чисто на всякий случай.

Думаю, это нас и спасло. Но на тот момент, конечно, знать я этого не могла.

Кот из дома, мыши в пляс.

– Ходу, ходу! – приговаривал я про себя, выруливая от Центральной усадьбы влево, на дорогу в Златоуст. ЗИЛ руля слушался хорошо, гидроусилитель на такой махине в тему. А вот со сцеплением тут надо аккуратно – «двойной выжим», все дела... Хорошо, что руки-ноги это помнят. Тут как с велосипедом: раз научившись, не забудешь. Но «кочерга», конечно, неудобная. И кабина, прямо скажем, совсем спартанская. Голое железо. Хорошо Рыбаку – он один на пассажиром месте. Которое, между прочим, на двоих рассчитано. Окошечко опустил, ствол высунул, радейку на кнопку бардачка повесил, сам за поручень держится. Да, брат, это тебе не просто ручка! Это как на всех нормальных внедорожниках – поручень. Держись крепче, кстати, трясти будет сильно. ЗИЛ он такой, трясучий... И шумный ещё. Чуть газку поддашь – ревёт, как раненный бизон. Так что рацию погромче сделай, а то мы ни черта не услышим.

– ...то Василия долго нет... Сломался что ли? – доносится из рации голос Ильича.

– ...го гадать, стучаться надо. – Чесса слышно чуть хуже, он дальше от микрофона. И ещё – VOX включается с небольшим лагом, режет начало фраз. Но и так, в общем, понятно.

– ...гнись! ...ром этаже ствол! – ого, да там у них всё серьёзно! До стрельбы бы не дошло раньше, чем мы доедем. Так и хочется крикнуть в рацию Шатуну – мол, вы там без нас не начинайте! Но отвлекать людей в такие моменты – плохая идея. Так что молчим, слушаем и жмём тапку в пол...

Вот чёрт... на скорости не слышно ничего за рёвом движка и шумом колёс. Резина у ЗИЛа грубая, «злая», и шумоизоляция никакая. Сброшу-ка немного на повороте.

– ...спокойно. Не будем махать оружием. – вот, это уже звучит более миролюбиво. Всегда лучше договариваться, чем стрелять друг в друга. – ...щусь и открою калитку... посидим в беседке, всё обговорим. – ну и правильно. Молодцы мужики, разрулили. Теперь можно не спешить, как на пожар. Тем более, что есть у меня ещё одна заноза... Так и свербит мысль – а верно ли я поступаю? Бросить Базу, кинуться со всех ног на выручку Шатуну, оставляя без защиты баб с детишками... И кучу провианта, между прочим! Лакомый кус, ох лакомый. Как бы не специально нас сейчас отвлекают, заманивают в этот самый Заречный... «Кот из дома, мыши в пляс», так? Мы, значит, в Заречный, а бандосы, не дождавшиеся своих из ночной разведки – куда? Не к нам ли с визитом?

Нет, ну это паранойя, конечно. Слишком сложная комбинация. Тем более – где бандиты, а где Заречный... Они же между собой не связаны вроде? А вдруг? И ведь логово бандитское, ресторан этот возле рынка – он же как раз между Базой и Заречьем. На нашем пути, между прочим. И скоро уже покажется, вот за тем поворотом. Я же ещё утром голову ломал, как лучше ехать – то ли мимо промчаться, то ли вообще стороной проскочить, задворками, через гаражи. Думал – лучше скрытно. А что, если... наоборот!

Вот и развилка. Пора решать. Направо – гаражи, можно нырнуть туда, и задворками, закоулками, авось не заметят. А прямо по дороге – это к базарчику и ресторану... Если демонстративно выскочить у них под носом – хрен они ЗИЛа задержат. Прорвемся! А сядут на хвост – так расстреляем нахер. И уйдём огородами.

– Вить, ты чего это совсем остановился? – спрашивает Рыбак.

– Да вот, думаю, как лучше ехать... Мыслишка есть одна, авантюрная. Но погодь. Вон, Ильич вызывает. Прибавь чуток.

– Сосед, Ильичу, как связь? Слышал наши переговоры?

– Нормально. Я уж ЗИЛа собирался гнать через поля, чтобы к вам успеть на выручку. Теперь могу не торопиться... Буду минут через десять.

Нет, правда, имеет смысл ввязаться в авантюру. Теперь, когда я за команду Шатуна спокоен – можно похулиганить. Дадим бандосам шороху, с ЗИЛом-то! Ребят только предупредить, чтобы держались крепче. Главное, чтобы у плохишей пропало желание нашу Базу пощупать. И чтобы возможности такой даже не осталось, на колёсах к нам прокатиться. А пешком – хрен они через лесок подберутся. Там морфы, числом не менее двух.

Решено. Едем через рынок, мимо ресторации. Эх, жаль, нет у нас гранат. Или «Шмеля». Вот была бы тема!

Высунуться, на подножку, короткий инструктаж.

– Народ, слушай мою команду. Сейчас мы с вами немножко пошумим. Будет трясти, поэтому держитесь в кузове крепче. Ружья к бою. Стрелять без команды, сами поймёте – когда и в кого. Денис, ты хотел из «Калаша» пострелять? Вот, держи. Магазин только один даю, так что старайся короткими очередями. Второй АКМ – супруге. Ириш, ты же помнишь, как я тебя учил с «поросёнком»? Тут всё то же самое. А третий... Влад? Ну давай. Мне-то за рулём совсем не сподручно. Всё. Поехали. Работаем быстро. Внезапность – наше главное преимущество.

– Вить, ты что задумал? – спрашивает Рыбак с пассажирского места. – Неужто налёт на банду в её логове?

– Типа того. Ты тоже держись крепче, вон поручень. Но и стрелять не забывай. Зарядился?

– Шесть картечных. Будет надобность – могу пулевой прямо на лоток кинуть.

– Хорошо. Смотри по обстановке. Всё, погнали!

Трогаюсь со второй передачи... Стразу на третью... ЗИЛ ревёт. Нехотя, но разгоняется зелёная туша. Шесть с половиной тонн, между прочим. И полностью металлический: штампованная рама, силовой бампер. Любую современную жестянку – сомнёт и не заметит. Да что там говорить про теперешний автопром – это не жесть даже, это фольга... Такие вот нынче машинки, да.

Ну вот, я их уже вижу. Как вчера, на том же месте. Ну может ассортимент чуток поменялся. Тонированная «десятка» и «опущенная Приора» – здесь, «Бэха» тоже. Не вижу только «Джип Чероки». Вместо него – «Ниссан Патрол». Но это же не тот «Патрол», который старый, на мостах. Этот свежего поколения, плюшевый. Большой аппарат, но тоже фольга. Сомну! Газу, газу!

Как в сорок пятом.

Тряхнуло нас, конечно, сильно. Хорошо ещё, что в кузове вдоль бортов скамеечки были. За них мы и держались. А я ещё успел вперёд выглянуть над кабиной, окинуть глазом общую картинку. Ну и более-менее собрался к моменту тарана.

Первым под ЗИЛ попали две легковушки, «Приора» с «десяткой». Они обе низкие, так что наш грузовик на них практически заехал своими громадными колёсами. Со звоном брызнули стёкла, вдавились внутрь крыши, что-то хрустело и лопалось внутри салонов. Очень надеюсь, что людей в машинках не было. Но если вдруг были – мои соболезнования.

Перелетев с разгона через первое препятствие, ЗИЛ въехал в «Ниссан». Этот, конечно, так не переедешь поверху – большой! Но досталось ему тоже конкретно: моторный отсек ушёл под салон, машина сразу стала на треть короче. Вдобавок, «Ниссан» отбросило назад, на будку привратника, или как там это сооружение называется? В общем, туда, где на привязи бродила зомбачка с сиськами. Тяжелый внедорожник зажал нижнюю половину несчастной зомби, но навредить ей особенно, кажется, не смог. Во всяком случае, я успел заметить, как она размахивала почерневшими руками, беззвучно разевала негритянский рот. Иссиня-чёрная грудь колыхалась, как желе. Чёрт, да она темнее, чем была вчера! Вот-вот превратится в морфа… если переживёт сегодняшнее утро, конечно. А собственно – чего ждать? Я же ещё вчера раздумывал над тем, что надо бы её упокоить. По всем законам, человеческим и божеским – так будет лучше.

Пальцы уже нашли предохранитель, сдёрнули тугую скобу вниз. Не до конца! Только до первого щелчка! Я же помню: «Калашников» сделан с защитой от дурака, который с перепугу может выпустить весь магазин одной очередью. Поэтому нижнее крайнее положение, куда можно сдёрнуть сдуру, на адреналине – оно как раз для одиночного огня. А мне нужна очередь. Но короткая.

Не успеваю разглядеть результат – мы всё ещё движемся дальше! – но, кажется, получилось. И тут очередной удар, это мы «Бэху» зацепили. Ей уже меньше досталось – скорость-то у нас уже не та, что в начале. Но лично мне хватило. Упал на скамейку. Хорошо, не уронил автомат. И кажется, ничего себе не повредил. Однако, держаться надо лучше, дружище! А как держаться, если руки нужны, чтобы стрелять? Эх, Сосед, сказал бы ты заранее, что такие планы! Я бы, может, тросом себя привязал…

Кстати, а почему никто кроме меня не стреляет? Ах, да, целей пока нет… Ну и держаться надо крепко, это точно… Все и держатся за лавку. Ещё толчок, и ещё. Теперь меня швыряет на кабину. Это значит, Сосед врубил задний ход. Мало ему порушенных, раздавленных машин?

Ага! Теперь понимаю задумку. Разворошили мы осиное гнездо. Какие-то люди бегут от ресторана к дороге, к нам. Наверное, это и есть незадачливые автовладельцы. Не успеваю разглядеть лиц. Но вижу, что в руках у людей оружие. У кого-то дробовик, а у кого и автомат – такой же, как у меня, точь в точь. Да с одной оружейки же! Вот уже раздаются выстрелы – это в нас стреляют!

Нет, ребята, я первый! Очередь. Ещё. Ещё, короткая. Вот так. Вот вам, гады. Это за Людмилу – хорошая же тётка была, пусть вам за неё воздастся… А это за Николая-мента. А это за «генсека». И за Лесника, за его правую руку.

А что же вы не стреляете? Други мои, соратники? Команду ждёте? Так я дам.

– Огонь! Бегло!

Ну вот. Краем глаза замечаю – Денис тоже вдавил приклад в плечо. И Ирина целится в бегущих от здания. Виталий стреляет из карабина одиночными. Ринат с «коуч-ганом», то бишь, с «каретной пушкой». Всё верно! Именно для такой стрельбы «с колёс» эта штука и придумана.

А где же моя первая цель, иссиня-чёрная сисястая зомбачка? А вон она. Между «Ниссаном» и забором, упала навзничь на капот внедорожника. Готова. Я не то чтобы доволен – я удовлетворён эти фактом. Покойся с миром.

Тем временем, Сосед снова включает первую передачу. Мы достаточно откатились назад, чтобы повторить разгон, закрепить начатое результатом. Легковушки можно больше не давить – им хватит. Надо добить джипы. Прежде, чем мы двинемся дальше – здесь не должно остаться ничего, способного двигаться.

– Юйуху! – орёт кто-то рядом. Кажется, это Дэн. Грохочет выстрел двенадцатого калибра – это Рыбак из кабины стреляет в панорамное окно кабака. Кажется, оттуда кто-то в нас пытался прицелиться? Уже пофигу. Толстенные стёкла осыпаются вниз, разрезая чью-то плоть до костей. Звон стекла перемежается воплями боли и ужаса. А мы несёмся вперёд. Снова удар – это ЗИЛ добивает «Бэху» и «Ниссан». Чистая победа Советского Союза над Германией и Японией. Как в сорок пятом!

Из ворот ресторана выбегают последние фигуры: одна, вторая… Кажется, больше нет. Я даю ещё одну короткую очередь. Ирина даёт длинную. Грохочет «бенелька» Марии. Всё. Больше никто никуда не бежит.

Только Ольсен – вот безбашенный швед! – спрыгивает с борта, бежит к упавшим врагам, подбирает два АКМа с залитого кровью асфальта, и тут же возвращается. Мы с Дэном тянем руки, втаскиваем его на борт.

Я стучу по кабине: – Всё, двигаем, двигаем! Здесь больше нечего делать.

ЗИЛ снова начинает разгон. Кажется, этому крокодилу всё нипочём. Потом посмотрим, конечно – может быть, краска на бампере слезла немного… Да похуй вообще-то, на самом деле! (Пожалуйста, простите, что я матерюсь! Это не я. Это адреналин в крови. Точка.)

По дороге в Зареченский.

Сосед, кончено, монстр и отморозок. Ну, то есть, я конечно, предполагал это. Но чтобы настолько! Реально, он меня удивил этим утром. Не ожидал я такого поворота. Но если честно – мне понравилось!

– Ты как, в многозадачность умеешь? – спрашивает Виктор, продолжая рулить, как ни в чём не бывало. – Можешь параллельно смотреть маршрут по карте, и на рации работать?

– Попробую. Давай запущу пока навигацию в смартфоне, пусть спутники ищет. А сам пока с Базой свяжусь.

– Давай. Что сказать – сообразишь сам?

– Угу. Скажу, что мы потыкали палкой в змеиную нору. Теперь не мешай, я на связи… Лорик, Рыбаку. Ау!

– Здесь Лорик. Ставлю варить мясо на борщ. На вяленом мясе будет сегодня. Как у вас? Приём.

– Слушай внимательно, малыш. Мы тут были в кабаке, немного пошумели. Вроде бы, сработали чисто. Но, на всякий случай, хочу предупредить – будьте очень внимательны. Не думаю, что кто-то к вам может явиться, но всё-таки… Посади кого-нибудь, чтобы смотрели за подходами. Держите ушки на макушке. Ясно?

– Ну ясно. Будем следить. Наши все целы? Приём.

– У нас всё нормально. Все целы. Идём по маршруту, как планировали. Постараемся не долго. Приём.

– Ясно, жду вас. Борщ будет готов к обеду, где-то к часу. Не задерживайтесь! Греть два раза не буду.

– Хорошо. Жди, мы постараемся побыстрее. Отбой.

Да… С этой женщиной можно хоть в бой, хоть в разведку, хоть на полюс северный. Или на южный. Она и там найдёт, из чего сделать обед из трёх блюд. И компот! Или гоголь-моголь из пингвиньих яиц.

– Теперь ещё надо послушать Ильича с Шатуном, как у них обстановка. Не влететь бы нам в неожиданность.

– Сейчас настроюсь. – отвечаю я Соседу.

– Но ещё перед тем – вызови Рыжего. Со вчерашнего вечера его голос не слышали, я аж соскучился. Кстати, от Больницы мы сейчас далеко?

– Не очень. Через три квартала направо.

– Хорошо. Я там помедленнее поеду. Если он уже освободился – может, подберём его.

– Рыжий, Рыбаку. Рыжий, ответь Рыбаку. Рыбак вызывает Рыжего и Пушистого.

– Привет. На связи Рыжий. Приём.

– Привет. У тебя всё в порядке? Закончил свои дела?

– Не совсем. Сдал кровь на анализ. Жду результаты. Часа полтора ещё.

– Ясно. А мы тут мотаемся по городу. Недалеко от тебя. Давай так: будем возвращаться на базу, я ещё тебя вызову. Может, зацепим по пути.

– Принято. Буду ждать вас. Отбой!

А вот теперь – снова на частоту Ильича. Надеюсь, «радио-няня» включена. Так и есть. Слышу голос Чесса.

– …лось бы вас огорчать, но морфов становится всё больше. Конечно, вам здорово повезло, что вы за бетонным забором сидите. От простых зомбаков он вас спасает. А вот морфам забор не помеха.

– …вы же как-то выживаете посреди всего этого. И мы выживем. – это уже голос незнакомый. Не иначе, собеседник из местных. Тот самый «голова» или староста, к которому мужики собирались. Рация плохо передаёт голос, но слышно, что речь спокойная, интеллигентная. Это хорошо.

– …нас другой разговор. Мы здесь с самого первого дня, как началось, мотаемся то по городу, то по лесам. Сотни мертвецов уже упокоили. И с морфами научились справляться. – это уже голос Шатуна.

– …роче, профессионалы, да? – пытается подкалывать собеседник.

– …оде того. Но речь-то не про нас. Просто хотели вас предупредить. Лучше сейчас собрать людей, очистить район от трупов, которых вокруг полно. Понимаете, эти трупы – для морфов пища. Они на них откормятся. И завтра придут сюда. Мы сказали – вы услышали. А дальше воля ваша – можете действовать, а можете забить на эту угрозу. Последствия…

– …всё мне понятно. Не дурак. Просто не так это легко – поднять народ на такое дело. Во-первых, люди банально боятся мертвецов. Трупы трогать боятся. А во вторых – вы не знаете, насколько люди инертны. Это старый рабочий посёлок, тут больше половины – пенсионеры. Им жопы от дивана оторвать – уже подвиг… но я попробую.

– …час сюда приедут наши друзья, мы можем вместе сделать вылазку к магазинчикам в тех вон многоэтажках. Кстати, мы там не всё выгребли. Кое-что ещё осталось, особенно в подсобках. Да и наверняка в районе есть и другие магазины. Так что вы можете людей ещё и этим заинтересовать… А ещё мой вам совет – обязательно соберитесь и съездите на Вокзал. Там сильный отряд и люди такие… правильные. Может быть, они вам и с боеприпасами помогут. – вот это Шатун дело говорит. Всё верно!

– …вас самих как с оружием и с патронами, если не секрет? – ага, похоже, у Зареченских с этим не особо весело. Будем иметь в виду. Мы с Соседом переглянулись с пониманием. Оба этот момент отметили.

– …кое-что есть. Но об этом вам лучше не со мной беседовать. Подождите, скоро наши приедут. – Шатун дипломатично ушёл от ответа. И правильно.

– …рошо. Тогда давайте пока пить чай. С заваркой, правда, у нас уже не очень, приходится экономить. Но зато есть шиповник, малина – это всё тоже очень вкусно и полезно.

– …сибо.

Ну что же. Не всё так плохо. Я уже беспокоился, что и в Заречное нам придётся прорываться с боем. А там, видишь, люди мирно пьют чай с малиной. Просто замечательно.

– Далеко нам ещё? – спросил Сосед.

– Не очень. Метров через пятьсот налево и вниз.

– Это где вы вчера магазин выносили? Ага, припоминаю место. Я по параллельной улице ехал.

– Да. Там ещё Дэн меня чуть-чуть не подстрелил. Но пронесло. Я вообще вчера прямо везунчиком себя чувствовал, кстати. В меня стреляли – только щёку оцарапали. Потом Дэн обознался. Потом абреки убить хотели, но им не фартануло. Потом особист этот нас чуть не расстрелял… День чудес, да и только…

– Тише ты! Не спугни.

– Кого? – что-то я туплю немного.

– Удачу. Вообще, поменьше об этом говори. Уцелел – и радуйся тихонько.

– А, вон что… Ладно.

Разговор в кабине ЗИЛа сам собой затихает. Ровно гудит мотор, мощные колёса несут «крокодила» вперёд. Вот и спуск. За ним – гаражи, автостоянки. Там вроде бы бродят какие-то синяки, но нам сейчас не до них. На обратном пути отстреляем. А сейчас ещё раз налево, там снова вниз, интересный поворот почти на 180 градусов – чем-то похожий на «разворот возле пальмы», который перед тоннелем на трассе Гран-при Монако в Монте-Карло… Чёрт, как давно я не смотрел гонки «Формулы-1» – и пожалуй, не скоро придётся. Ну да ладно. Вон впереди мостик и за ним посёлок. Вроде бы, приехали. Мы тормозим у баррикады, что перекрывает путь. Сосед жмёт на сигнал (ногой, Карл!), ЗИЛ ревёт. Нас услышали, открывают.

Сделка века.

Ну вот и наши, наконец, примчались. Гудят у ворот. А я уже предупредил, и Николай (хозяин наш гостеприимный) гонца на КПП отправил. Того самого, бестолкового Володю, между прочим. Пусть отрабатывает свой косяк. Ему, оказывается, всего-то надо было «гостей вежливо пригласить». А он полномочия свои превысил, проявил «синдром вахтёра». Но нарвался, понимаешь, на Чесса с арматуриной. И вообще на «туристов-милитаристов».

Да уж… человеческий фактор имеет значение. Николаю Станиславовичу не позавидуешь: большая часть людей вокруг инертны (это его слова), зато те, которые моложе и активней – сплошь оболтусы типа Володи.

Однако, некоторое количество «зареченских» всё же удалось поднять на вылазку. После того, как Чесс с Шатуном всё изложили про морфов, про необходимость «санитарной очистки» района от трупов – Николай кое-какие движения уже предпринял. Как раз подъехали, наконец, Василий с Егором (как будто почуяли, что всё обошлось). Вот их-то Николай отправил собирать народ. Тут, кстати, вот эта система «квартальных» и «старост» нормально сработала: один оповещает другого, тот передаёт следующему… В итоге уже минут через десять народ понемногу стал собираться у магазина. Шатун дал Николаю хороший совет: заинтересовать людей возможностью разжиться провизией в магазинах. Я-то уже убедился, что мародёрка – занятие такое… увлекательное. Замотивировать народ грабежом бесхозного имущества – а там, глядишь, и на очистку выйдут. Главное, чтобы люди свой интерес увидели.

Мы все выходим из беседки на улицу – встречать наших друзей. Огромный ЗИЛ уже тормозит рядом с «Волгой». Вижу в кузове знакомые лица. Опачки! Влад и Денис сменили свои «гладкие» ружья на автоматы! Стоят как заправские коммандос, «Калашниковы» направлены стволами в небо. Вид боевой, но подчёркнуто корректный – мол, ни в кого не целимся, но в случае чего…

И даже женщины с автоматами! И Ольсен променял арбалет на АКМ… Я, кажется, чего-то не знаю. Вроде бы, ещё вчера автоматического оружия не было в нашем арсенале. Где-то разжились… Там же, где и грузовым транспортом? Да уж, боевой отряд. Думаю, местные будут под впечатлением. Вид – внушает.

Открываются двери, с подножек спрыгивают Сосед и Рыбак. Ну, хоть эти со своими обычными «гладкими» стволами. Но выглядят при этом тоже брутально. Ах, черти! Как же я вам рад! Всего день не виделись, а я уже соскучился по всей компании! Машу рукой – «сюда, во двор!» Там уже Николай ждёт в беседке с самоваром. Сейчас сядем, будем знакомится и общаться.

Я не мастер писать прямой речью. Да и быстрее будет изложить последующий разговор тезисно.

Сосед и Рыбак представляют хозяину «туристов». Мария спрашивает, не нужна ли её медицинская помощь. Нет, не нужна, к счастью, раненых в посёлке нет. Николай в роли гостеприимного хозяина разливает чай. Народу много, чашек всем сразу не хватает. Ничего, можно по очереди. За чаем – Николай рассказывает о жизни посёлка «после всего этого». Мы же со своей стороны кратко излагаем свою историю. (Ну совсем крупными штрихами, потому что рассказывать в деталях – дня не хватит! А у нас времени всего ничего…)

Наконец, переходим к главному: планы на ближайшие час-два. Сосед предлагает: мы на колёсах выдвигаемся первыми в сторону многоэтажек, «подотряд очистки» из местных жителей следует за нами. Нет оружия? Пусть берут лопаты и топоры. Сгодятся также грабли и вилы. Вилы – особенно хороши!

Далее. Мы расчистим путь от «живых мертвецов» – да, там есть, но немного. Мы их вчера видели возле спорткомплекса, и Сосед видел там же сегодня. Вот их мы зачистим. А дальше уже поспокойнее, вчера только чистили. Наша текущая цель – улица Свердлова с магазинами. Кстати, там же ещё аж два детских садика напротив! Мы только теперь сообразили, что в них тоже могут быть кое-какие запасы провианта! Жаль, что у нас мало времени, некогда сегодня заниматься мародёркой. Но мы оговариваем себе небольшую долю – если в садиках найдутся склады с запасами, десятая часть – наша.

Николай обещает лично отобрать всё, что нам причитается. И переводит разговор на самую животрепещущую тему: оружие и боеприпасы. У них в посёлке совсем с этим плохо. Он не называет точные цифры, но ясно, что мало. Я сам пытался прикинуть – сколько стволов видно в той толпе, что понемногу собирается у магазина? Насчитал от силы пять или шесть ружей. А народу-то собралось уже человек сорок, и это самые активные люди посёлка!

Даже та старенькая двустволка, что мы забрали у Вовчика – для них тоже огромная ценность. (Ружьё мы, кстати, уже вернули Николаю, и этот жест добрый воли окончательно его расположил в нашу пользу). А уж какими глазами местные смотрят на вооруженный до зубов отряд – это словами и не передать.

Безошибочно выделив старших в отряде, Николай спрашивает Соседа и Рыбака: можем ли мы помочь? Поделиться оружием? Продать? Обменять? Разумеется, его особенно интересует нарезное. За автомат Николай готов расплатиться золотом – есть кое-какая заначка. (Ну судя по дому и участку, мы и сами поняли, что мужик он далеко не бедный).

Сосед от золота отказывается. Ещё и каламбурит: «Рыжьё за ружьё? Не интересно. С автоматом я и сам весь в золоте буду.» Но и не говорит «нет». Вместо этого – «Надо посоветоваться. Дай две минуты». Выходит из-за стола, уходит в дальний угол участка. Вызывает кого-то по рации. Ждёт. Негромко с кем-то говорит. Завершает связь, возвращается, выдаёт вердикт: «Можем поменяться». Короче, чейндж такой: мы даём три карабина СКС и к ним три сотни патронов. Взамен готовы взять дизельный полноприводный автомобиль. «Гелик» подойдёт. Да, вон тот серебристый Geländewagen G350. Какого он года? 2011? Да, машинка, конечно, не новая. Но так и быть – исключительно из уважения к Николаю! – мы согласны взять. Был бы бензиновый – ни в жисть бы не согласились. Но дизельный V6 пойдёт. Жаль, правда, что турбо. Атмосферник был бы лучше. Но их ведь не впускают уже Бог знает сколько…

Вся эта словесная шелуха, похоже, служит одной цели – спустить Николая с небес на грешную землю. Чтобы проникся товарищ мыслью: и правда, в нынешней ситуации оружие куда ценнее машины, пусть даже люксовой. Автомобилей брошенных вокруг полно. Просто время потеряем, пока будем искать нужное, вскрывать замки, обходить сигналки. А Николаю торопиться некуда. Он себе ещё авто добудет. Тем более с оружием – наверняка.

Николай, судя по всему, подобной же мыслью проникся. Вон, поначалу, как услышал предложение Соседа – аж напрягся и желваками заиграл… А потом, гляжу, скулы разгладились. Отпустило мужика. Подумал, наверное, – «И правда, хрен бы с ним, с этим «Геликом». Это вчера было – престиж, понты… По нынешним временам – от «Газели» пользы больше. А уж сменять на целых три карабина Симонова с боекомплектом – это, реально, сделка века. Выгода!»

Ударили по рукам, пошли смотреть «Гелик». Машина в порядке, даже соляры почти полбака есть – ведь некуда было ездить в последние недели! Сосед же принёс три СКСа и сумку спортивную, полную свёртков из вощёной бумаги. Выложил на стол пятнадцать таких пачек. В каждой – 20 остроносых. Итого триста.

Завершили сделку… Вы не поверите! Подписанием ДКП. Честь по чести, в двух экземплярах, написали от руки простейший договор. «Имярек передал автомобиль, VIN-номер такой-то…, другой имярек отдал в уплату карабины с номерами…» Свой экземпляр договора Виктор аккуратно сложил вместе с ПТС и прочими документами. А ну как на блок-постах будут проверять?

Подумать хорошенько – а ведь правильный подход! Какая ни есть, а бумага, подтверждающая право обладания. Никто не сможет обвинить, что мы «Гелик» угнали. (Я уже после этого узнал, что, оказывается, вчера наших мужиков едва не поставили к стенке, как мародёров! И в вину им ставили, в том числе, отсутствие документов на ЗИЛ. Так вот почему Сосед решил подстраховаться!)

На у когда формальности закончили и чай допили – двинулись на выход. Сосед с ребятами – в ЗИЛ, мы с Шатуном и Чессом (и с Натахой!) – в «Волгу». Нечего суетиться, как привыкли ещё вчера, так и поедем. Благо, недалеко нам сейчас. Кстати! Мне же ещё надо будет как-то ребятам объяснить, что я не один теперь… Но, думаю, к пополнению отряда на одного человека – спокойно все отнесутся.

Тесный Гелик, высокий ЗИЛ.

Выезжаем из посёлка. У нас новая конфигурация: первым идёт ЗИЛ, за ним «Волга», а замыкаем теперь мы на «Гелике». Виктор отдал ключи от немца супруге, а Ирина позвала меня составить компанию. Ну что же, покатаюсь на брутальном внедорожнике. Правда, сесть мне пришлось сзади – переднее пассажирское место занял Николай Станиславович. Бывший хозяин сам предложил себя на роль инструктора. Правильно, Ирине ещё предстоит разобраться с новой машиной, а он подскажет.

А я, значит, сижу сзади, со своей медицинской укладкой, с родной «Бенелькой» и ещё с двумя «Калашниковыми». И мне тут тесно! Ума не приложу, как это бандиты в 90-х на таких машинах передвигались. Если с оружием ехать – ну вообще не удобно. А крупным мужикам – так сзади просто не повернуться. В общем, даже не знаю, не прогадаем ли мы, что «Гелик» взяли…

Ну да ладно. По сторонам смотреть надобно. Тут где-то компашка зомби была. Их предстоит обезвредить, желательно – раньше, чем подойдёт пеший отряд из Зареченского. Без малого сорок человек идут за нами следом, с лопатами и с вилами. Я отсюда стрелять вряд ли смогу, так что вся надежда на наших «коммандос», что в кузове ЗИЛа. Ну они-то справятся, я думаю.

Вот и та самая автостоянка на задах спортивного комплекса. Мы останавливаемся, и ребята начинают зачистку. Эх, всё-таки хорошо стрелять с высокого борта ЗИЛа! Там и обзор отличный, и чувствуешь себя в безопасности. Если бы не расход бензина – ЗИЛ вообще был бы идеален для борьбы с зомби в городе. Едешь в кузове по городу не торопясь, да отстреливаешь мертвецов.

Ну вот и всё. Ребята зачистку закончили. Движемся дальше – вверх, к магазинам. Как раз и толпа с вилами нас догоняет. А ведь именно здесь вчера за нами гнались «полурослики» – мелкие морфы. Сегодня, к счастью, никого. Это обнадёживает.

Тормозимся у «Монетки». Здесь ничего не изменилось со вчерашнего дня. Ветер носит мусор по асфальту. Двери, замотанные проводом, никто не открывал. И трупы, что остались на парковке и на улочках вокруг – тут и там – разумеется, тоже никуда не делись. Эти мертвецы уже не оживут. Но их нельзя так оставлять. Хорошо ещё, что сейчас не лето! Хотя бы мух нет. Но запах… Мы-то к нему уже как-то привыкли, да и ветерок спасает. А вот зареченским с непривычки может и поплохеть… Тем более, я заметила, больше половины «пешего отряда» – женщины, и в основном, не молодые. Впрочем, можно догадаться: тёток заманили на эту вылазку возможностью прибарахлиться. Я их, в общем, понимаю.

Тётки, тётки… А это что за молодуха рядом с Ильичом? Новая дамочка у Олега? Ну, ничего так, миленькая. На певичку из ABBA чем-то похожа, на светленькую. Но моложе, конечно. Той-то, Агнете, небось, уже под семьдесят лет. А этой не больше сорока. Интересно другое – Ильич её с собой увезти собирается? А с нами посоветоваться?

Тем временем, гляжу, как раз на совет собираются мужики. Подойду и я послушать, о чём речь.

– Трупы мы обычно сжигали. – говорит Сосед Николаю Станиславовичу. – Но то было в горах. А в городе есть специальный полигон, недалеко, за Пушкинским посёлком, к северу. Бывшая военная часть.

– Знаю. Там склады химии были когда-то. А сама часть – как раз возле нашего посёлка. 28-й полк РХБЗ. Был.

– Да. А вот как вы будете тела сжигать – это вопрос. Нужны дрова, бензин.

– С бензином у нас хреново. Да и дрова…

– Поэтому есть такая идея. Я вам оставлю пока этот ЗИЛ. Временно. И несколько бойцов, прикрывать ваших гражданских, на всякий случай. А то вдруг морфы… Так вот, вы тела грузите в кузов. Только застелите хоть картонками, что ли… А мы сейчас быстро смотаемся на Вокзал. За час управимся, думаю. А потом увезём ЗИЛ с телами на тот самый полигон. Нам так и так туда надо заехать.

– А что, если мне с вами на Вокзал? Вот ваш товарищ мне очень советовал с тамошними познакомиться.

– Да, толковый вариант. Давайте.

В итоге, происходит очередная «пертурбация». У магазинов остаются все наши «коммандос»: Влад, Денис, Виталий, Ринат и Ольсен. И Рыбак с ними за старшего. «Волга» и «Гелик» идут к Вокзалу. Мы обещаем вернуться через час. И разумеется – будем всё время на связи.

А по поводу «молодухи» я Ильича обязательно расспрошу. Как только обстановка будет более подходящая.

Про транспорт и оружие.

К вопросу о транспорте и по поводу этого Гелика… Я для себя уже давно решил: нам нужны машины дизельные и полноприводные. Рамные джипы, желательно на мостах. Независимая подвеска, конечно, мягче. Но мосты проходимее, а главное, надёжнее. Так что Гелик – вполне вариант. Как и Дефендер. Значит, две машины уже есть. Всего же нам нужно минимум четыре. Лучше пять. Вот поэтому мы сейчас едем на Вокзал. Там рядом – я видел – большая стоянка. Там есть то, что мне нужно. Теперь остается только договориться со Щербаковым, под любым предлогом. А предлогов, собственно, два у нас.

Первый: за ликвидацию банды в Пушкинском посёлке нам награда положена. Вчера абреков обнулили, сегодня у ресторана навели шороху. Теперь вокзальные, при желании, легко возьмут под свой контроль посёлок и прилегающие дачные товарищества. Они бы и сами справились, со временем. Но мы раньше успели. Поэтому я считаю – они нам обязаны. Осталось только в этом их убедить.

Второе: посёлок Зареченский. Мы его капитану Щербакову тоже, считай, на блюдечке принесли. Сами вокзальные туда ещё не скоро добрались бы. Они же буквально вчера жалились, что у них на всё не хватает сил и людей. А тут мы, считай, всю работу сделали – по укреплению дружеских отношений двух анклавов.

Ну и наконец – Лесник. Он не последний человек на этой полянке, и он за нас Капитану словечко замолвит. Это он мне уже обещал. Сегодня.

Я ведь не зря сначала именно с Лесником по рации связался. Прежде, чем на Вокзал ехать. Пусть лучше Щербаков от Ивана Палыча узнает о наших подвигах, чем я сам буду хвастаться. Тем более, мне так и так надо было посоветоваться насчёт карабинов СКС. И тут дело даже не в том, что Лесник нам это оружие выдал под конкретную задачу, и мне как бы неудобно без его одобрения вверенное военное имущество разбазаривать направо-налево, первым встречным-поперечным. Тут же ещё такой момент, политический… Оружие, тем более, нарезное, дальнобойное – это ж вам не просто так… Как говорил Великий Кормчий: «Винтовка рождает власть». Поэтому раздавать абы кому – не надо. А надо посоветоваться со старшими товарищами. С тем же Лесником. Он старый и тёртый. Поэтому мудрый. И он одобрил. Потому что без оружия – зареченских сожрут. А люди живые (тем более лояльные) – нынче на вес золота.

А нам двух оставшихся карабинов хватит. У нас же теперь ещё целых пять автоматов Калашникова имеется. СКС, пожалуй, чуть точнее в стрельбе одиночными. Но у АКМ огневая мощь выше за счёт плотности при стрельбе очередями. Правда, и расход патронов ощутимее. Поэтому срочно надо озаботиться пополнением боекомплекта. Ну это мы постоянно будем иметь в виду. И при разговоре с капитаном Щербаковым, и когда приедем к полковнику Емельянову. Ладно, так далеко загадывать не буду. Пока наша задача – от вокзальных уехать не с пустыми руками.

Ещё была мыслишка – вокзальным ЗИЛ предложить в обмен на джипы. Он нам пока ещё самим нужен, но уже не долго. Будем уходить – оставим вокзальным. А попробую-ка я разрекламировать капитану этот грузовик как мобильную платформу для зачистки! Реально, с этой ролью ЗИЛ справляется отлично.

Но вот и блок пост… Всё, мысли в порядок привёл, теперь со всем этим – вперёд, к Капитану.

Беседы за пирожками.

Божечки-кошечки, неужели это, наконец, вокзал? Это сколько же я сюда добирался-то? Почти две недели, получается… Всего ничего. Причём это ведь даже не сам вокзал (как место, откуда идут поезда, где паксы садятся в вагон, где торгуют магнитиками с названием городка, где «комната матери и ребенка» и вот это вот всё)… Нет, это «Вокзал» – как название анклава живых… посреди мёртвых кварталов.

Ну, не буду привередничать. Не та ситуация, чтобы выбирать, какой вид вокзала мне более по душе. Тем более, что по первому впечатлению – тут вполне неплохо. Люди ходят. Некоторые даже без оружия – уже почти чудо в наши неспокойные дни! Девушки даже есть симпатичные. И ещё – говорят! – тут есть столовая бесплатная, где вкусно кормят.

Предполагается, что у нас будет примерно час на разграбление… то есть, простите, на ознакомление с этой локацией. Биг боссы (Сосед, Шатун и глава зареченских) ушли общаться с местными командирами, куда-то в недра «полис стейшен». Время сейчас – 10:45, для обеда рановато, конечно. Но неизвестно ведь, когда мы на Базу вернёмся и когда удастся перекусить. Так что не будем пренебрегать возможностями. Вот, женщины знают, где эта столовая. Совсем рядом, оказывается.

Я был прав. Обеда ещё нет. Но нам предлагают что-то вроде полдника (ну точно в детском саду!) – напитки и пирожки. Так, чай я этим утром уже два раза пил. Поэтому лучше кофе. Чёрного нет, ладно, пусть «три в одном». И пирожок с картошкой. А лучше два.

В столовой кроме нас посетителей нет – рабочее время, однако. Поэтому мы рассаживаемся вольготно, заняв три столика на шестерых. Ирина и Мария о чём-то своём беседуют, Ильич ухаживает за своей новой подругой, Натальей. А мне достался в собеседники Сан Саныч – дяденька, которого я почти и не знаю. Ну вот и повод познакомиться поближе.

– Вы же из Миасса, верно?

– Точно. – басит Сан Саныч, доедая пирожок с повидлом. Доел, вытер губы салфеткой, продолжил. – Кто-то из ваших товарищей про меня сказал, мол «Саша с Уралмаша». Но вот это не верно. Я на автомобильном заводе «Урал» работаю. Где одноимённые грузовики выпускают.

– Понял. Машины «Урал» знаю, конечно. У нас на севере часто можно встретить, у военных, в основном.

– «Урал-375К» скорее всего. – кивает Сан Саныч. – Это специальный вариант для Крайнего Севера.

– Наверное. Но я в грузовиках не очень разбираюсь. Я вообще тоже инженер, но в другой области.

– Электроника?

– Угу.

– А я технолог. Соскучился по работе ужасно. Я ведь тут даже не в отпуске был – мы с девчатами сюда просто на выходные приехали, в горы сходить… Ну вот и сбегали до Метеостанции, да так, что застряли надолго.

– Ну а я в командировке здесь был. Чуток уехать не успел. Мой поезд уже не пришёл, видимо. Кстати, Сан Саныч, а вы сюда из Миасса на чём приехали? Тоже по ЖД?

– Нет, Серёж. Мы на машине были, вчетвером. Моя «ласточка» до сих пор на стоянке возле Центральной усадьбы. Я буквально вчера к ней походил – стоит. Боюсь, только аккум мог разрядиться за всё это время.

– Стесняюсь спросить… А что за машина у вас?

– Да ничего особенного. Митсу Аутлендер. Может и тебе попадался на глаза – тёмно-серый такой. И вообще, давай «на ты», что ли. Мы же все тут в одной команде…

– Хорошо, будем «на ты». Аутлендер – может и видел, просто внимания не обращал. А что, ты Соседу не говорил про свою машину? Или переживаешь, что отберёт? Шучу, конечно!

– Да как-то… Поначалу просто не до того было. Потом – честно признаюсь, был такой момент… куркульства, что ли. Что вот прям «отберёт» – такого я не боялся, нет. А вот что будут «ласточку» гонять на всякие зачистки зомби, да на разборки с бандами – это да, переживал. Что будут стрелять, таранить и так далее. И как сегодняшние события показали – не зря, в общем, я так думал. Ах, да… Тебя ж не было с нами. Ты в посёлке был, когда мы этим утром раскатали ЗИЛом ту банду.

– Да? А я и не в курсе.

– Вот это был таран! Ух… Никого за собой не оставили. Четыре тачки – в лепёшку. И трупов гора.

– Ну я не особо удивлён. Эти вот ребята – «туристы-милитаристы» – они такие, да. На всю голову. Но мне даже нравится. Лучше с такими мародёрами вместе мародёрить…

– Чем отмародёрят тебя самого. – закончил мою мысль Александр.

– Ну или зомби на зубок попадёшь… А в целом – да, это и имелось в виду. И ещё добавлю про наших «туристов»: лучше такой бандой бродить по лесам да по турбазам, чем сидеть на попе ровно в дачном посёлке каком-нибудь. Как те зареченские, что без нас не могли даже выбраться, ближайшие магазины пограбить.

– И тут соглашусь… Наверное. Хотя я бы лучше к себе домой вернулся. На родной завод. Я, конечно, не знаю, как там у нас дома обстановка. Может ещё хуже, чем здесь. Может сплошь одни зомби кругом. Но почему-то мне верится, что у нас – примерно как вот тут, на вокзале этом. Организация, порядок…

– И бесплатное питание! – шучу я.

– И это тоже. – вполне серьёзно отвечает мой собеседник. – Всё же автозавод – это, в общем, предприятие стратегическое. Не должны его просто так бросить. Наверняка военные под своё крыло возьмут. Мы же сколько транспорта для них выпускали! Я уж молчу про старые 375-е и 377-е, которых в армии по сей день тысячи. Так есть ещё Урал-4320 и Урал-5323, целое семейство. На наши шасси какую только боевые системы не ставили! Системы залпового огня «Град» и «Торнадо» знаешь? Ну, не буду врать, сами-то «Грады» не у нас делают, а в Перми и в Коврове. Но шасси-то наше! – чувствуется, что Сан Саныч завод свой любит, и о машинах своих готов рассказывать много. Ну так и я не против послушать. Он продолжает. – Между прочим, были очень интересные решения. Даже гаубицу пытались на наше шасси ставить. И ещё – зенитный комплекс «Панцирь-С1» знаешь? Вот эти ЗРПК изначально тоже на базе Урал-5323 разрабатывали. Это потом уже челнинцы подсуетились, и в войска комплексы пошли уже на базе «КАМАЗов». Так-то! А взять такую штуку – ЮАРовский бронетранспортер «Касспир»… Вообще, изначально, британцы его разрабатывали, фирма «Виккерс». Но есть и такая модификация интересная – Casspir Mk. 6 Protector. Вот он тоже на нашем шасси Урал-4320, и с ярославским движком ЯМЗ!

Я восхищаюсь. Он, довольный моим вниманием, продолжает. – И вообще, если про наш завод говорить, это тебе не просто так… Не фунт изюму, как говорится. Строили его перед войной отечественной как авиабомбовый завод. А в 41-м, когда немцы уже под Москвой стояли, к нам эвакуировали ЗИС – Завод имени Сталина. В 42-м уже первый цех заработал. И всю войну технику гнал на фронт. Так и называли грузовики – «УралЗИС»…

Наверное, я бы ещё долго слушал рассказ Сан Саныча о его родном заводе и о его любимых грузовиках. Но тут дверь в столовую открылась, на пороге показались Иван и Виктор. Ну, то есть, Шатун и Сосед (так уже привычнее).

– Почаёвничали? Давайте к машинам. Мы сейчас все вместе скатаемся недалеко. Получим технику кое-какую. И оттуда уже двинем на воссоединение с остальном отрядом. Всё, побежали! Время-время! Надо торопиться, пока местные отцы-командиры не передумали! Они могут.

Трудный выбор. Эйфория.

Насчёт «недалеко» – Витька сказал сущую правду. Можно было бы и ногами дойти до этой стоянки. Метров триста всего, за Вокзалом. А вот про то, что капитан Щербаков мог передумать – ну, не знаю… Мне так не показалось. Мужик он серьёзный и слово его – кремень. Сказал – «забирайте», значит тому и быть. Тем более, что явно по протекции Лесника нам всё это счастье привалило. Ещё два цинка патронов 7,62х39, три любых авто со стоянки, и до полного бака топлива на каждую машину.

Только провиант мы сегодня просить не стали. Сами понимаем, что надо бы и совесть иметь, скромней немого быть… А провизии у нас, кажется, и так достаточно.

Вот и настал момент выбора. Давненько я подобного воодушевления не чувствовал (скорее даже – просто никогда). Это где-то на грани эйфории. Что, и правда? Любую тачку можно выбирать? Наверное, я бы много времени на этот выбор потратил. Возможно, и до вечера застрял бы тут. Не то что я прямо вот такой перфекционист, но… Я же механик. Я бы каждой машинке под капот заглянул бы, состояние двигателя и всех систем проверил бы. А как иначе? Не булку хлеба выбираешь всё-таки! Я бы повыбирал!

Но Сосед, похоже, давно уже определился с выбором. Сказал, как отрезал: только дизельные и рамные. И желательно пикапы. А это, извините, сильно сужает выбор. Стоянка-то большая, и машин на ней достаточно. Но того, что нам нужно, найти не просто. Ну, дизельные ещё может быть. Рамные – уже редкость. А пикап… можно и не найти вовсе. Не самый популярный у нас тип авто, к сожалению. Мы же не в Австралии и не в Соединенных Штатах.

Но нам всё-таки повезло! Знал Соседушка, куда идти. Или же ещё заранее что-то приметил (да скорее всего!) Он же первым и нашёл то, что хотел. Тёмно-оливковая, военного такого цвета, «японка» – Mitsubishi L200. Не совсем новая – предпоследнего поколения, но судя по внешнему виду, не ушатанная. За машинкой явно ухаживали. Движок чистый (я уже заглянул, разумеется) – дизель 2,5 литра. Один единственный недостаток (как по мне) – что турбированный. Ну их к лешему, турбинки эти. Потому что каждая дополнительная система в механизме снижает общую надёжность – это я вам как механик говорю. Ну да ладно, дарёному коню в турбину не смотрят… Закончу обзор. Сверху, конечно, пылью покрылась уже тачка. Ну, это понятно – стоит уже третью неделю, как минимум. Зато салон чистый, не прокуренный. Кузов пустой. Дуги безопасности есть – что тоже отлично, можно будет при необходимости стрелков там разместить. Короче, наш вердикт: «Берём, однозначно!»

Пока Сосед рассматривает своё приобретение (да ясно же, что «Эльку» он берёт себе!), я иду дальше между рядами машин. Прилично пришлось пройти, аж до конца стоянки. И тут… Вот не зря я сюда заглянул! В самом дальнем ряду, за Газелью-будкой, нашлась машинка! Достойная. Себе, что ли взять, её? Да почему бы и нет? Мне нравится.

Судите сами. Тоже японка и тоже дизель 2,5 литра. И да, турбина – тоже. Буквально родная сестрица «Эльке» – «Тойота Хайлакс» седьмого поколения. Цвет практичный – светло-серый. Двойная кабина, пороги, трубы… Всё как надо.

Бегу к сторожу за ключами. Пока мрачный дедуля ищет брелок, я киваю Марии – мол, сходи, погляди, какая лапочка там для тебя нашлась! А вот и ключики. Дедуля мне их отдаёт не просто так – строго под роспись в амбарной книге. А у Соседа он забирает по одному из двух экземпляров накладных на выдачу (вторые остаются нам). Вот значит, как: мир может рухнуть, зомби-апокалипсис, ядерная война, что угодно! Но бюрократия неистребима. И без бумажки… ну вы знаете.

Но это ладно. Главное – мы нашли то, что искали. Осталось ещё третью тачку выбрать. Но как на зло – нет больше на этой стоянке ни рамных, ни дизельных… не говоря уже про пикапы. Что же нам делать? Не хватать же первую попавшуюся «реношку», или, допустим, «нексию». Или, прости Господи, «опель» какой-нибудь… Была бы «Нива» – может и её бы взяли. Но нету! Может, правда, «Газель» забрать?

– Смотри сюда. – говорит Сосед. – А может вот эту? Я знаю, у Рыбака такая. Была когда-то. Он хвалил.

– Так она же не рамная. И не дизель. А бензина она сколько будет кушать? Литров тринадцать на сто?

– Четырнадцать. А может и пятнадцать – зима же на носу.

– Ну и зачем нам такая радость?

– Зато багажник очень большой. И сама по себе просторная. В салоне только что танцевать нельзя. Но можно спокойно переходить спереди назад, например. У неё тоннеля центрального нет вообще. И столик между водятлом и пассажиром складывается.

– Передний привод, что ли?

– Нет, полный. Подключаемый, правда. И только по желанию автоматики. Водила сам включить не может.

Я рассматриваю «кандидатуру». Тоже японка. Но левый руль. Honda CR-V, второе поколение, год так примерно 2004-й, версия для американского рынка, судя по наклейке «NY» на лобовом. Старенькая, конечно. Но на вид – состояние отличное, на серебристой краске кузова – ни одного «рыжика». Сосед роняет последние аргументы на колеблющуюся чашу весов:

– И движок удачный. 2,4 литра, обычный атмосферный, как ты любишь. Никаких турбин. Зато есть фирменная хондовская система управления впрыском i-VTEC[55]. – уговаривает Сосед не то меня, не то себя.

– Слышал. Изменяемые фазы, всё такое. Вроде хвалили. Надёжная, говорят. И работает на 92-м бензине.

– Вот именно. И Рыбаку с Лориком приятно будет. Считай, им и пойдёт эта тачка. А ещё – знаешь, что в этой «Хонде» есть? Вот не поверишь! А мне Рыбак рассказывал…

– Ну что? Добивай уже. Я и так, в общем, уже согласный.

– У неё мало того, что объём багажника под 2000 литров… У неё там ещё есть стол! Нормальный такой столик для пикника, как раз для четверых. Не знаю, зачем нам это, у нас уже народу больше двадцати человек… Но согласись, стол в багажнике – это круто!

– Всё, всё! Я уже согласен. Но если не найдём на неё бензина – придётся бросить где-нибудь по дороге.

– Оптимист! А ты не думал, что может так случиться, что и соляры мы нигде в дороге не найдём? Всё может случиться. Но я на плохое настраиваться не хочу. Придётся бросить – бросим. Хоть все тачки. Пешком домой пойдём! Поползём по снегу. На лыжи встанем, в конце концов. Но домой – дойдём. Обязательно.

– Принято! Короче. Пошли к дедуле-сторожу. Ключи возьмём, заглянем ей в моторный отсек. И если всё пучком – я пока заводить буду, а ты оформляй документы.

Так и сделали. Все три машинки оказались в исправном состоянии. Завелись, пусть и не сразу (аккумуляторы, действительно, подсели). Хорошо, что у сторожа были силовые провода – мы прикуривали от «Волжанки». Кстати, а с ней что теперь делать? Нужна нам вообще эта трофейная «Баржа»?

– Здесь оставить можно. Я думаю, никто не обидится. Даже «спасибо» скажут – что три хороших тачки забрали, одну хоть такую оставили.

Мы все смеёмся, довольные тем, что вот и ещё одна наша проблема удачно решилась. Теперь остаётся ещё заправиться. И получить патроны. Где оружейный склад – мы и сами знаем. А где заправка служебная – это нам дедуля-сторож подсказывает. Ещё буквально полчаса, и дело сделано. Мы направляемся к блок-посту на выезд. Жаль, я не успел в местную столовую заглянуть – все кто был там, нахваливали…

Но время не ждёт. Нам ещё с ребятами у магазинов встретиться, да на полигон сгонять. Едем!

Планета становится чище.

Однако, серьёзно ребята прибарахлились! Я как увидел кавалькаду из четырёх джипов – чуть с борта ЗИЛа не упал. Это же надо: уехали на «Волге», а вернулись на двух пикапах и «Хонде»! («Гелик» я в расчёт не беру, это уже пройденный этап). А в целом, сдаётся мне, что транспортную проблему Сосед решил.

Ну и мы тут без дела не сидели. Сначала прикрывали зареченских, пока они выносили из магазинов остатки продовольствия (брали уже всё подчистую, до голых полок!)… Пару раз пришлось пострелять по простым «синякам», что вышли откуда-то из дворов. Но эти были не очень шустрые, так что огонь вели одиночными. Стараемся экономить боеприпас, ведь не известно, когда удастся пополнить. А ведь ещё часть патронов пришлось зареченским отсыпать… Сплошные расходы!

А вот что ещё хорошо – это то, что мы про детские садики вспомнили. Вернее, про склады продовольственные, которые там должны быть. И ведь нашлись же! Рыбак взял человек пять мужиков из местных, повёл их на территорию, и там нашли в отдельно стоящей кибитке что-то вроде склада. Овощи там всякие – капуста, картошка… У нас, вроде бы, с этим порядок, да и овощи оказались довольно лежалые. Так что брать не стали. А вот сахар и сухое молоко – это нам надо! Ещё немного муки в пачках отложили себе. Какао взяли. И сгущёнку в банках! Очень ценный продукт, я считаю.

Но себе мы реально немного отсыпали. Основную долю взяли зареченские. Такой уж был уговор изначально. И ещё… Я пока стоял на посту, охранял этих «несунов», всё думал о морально-этической стороне этой мародёрки. Хорошо ли мы поступаем? Или, может быть… как там говорил Василий Алибабаевич в том фильме[56] – «Шакал я паршивый: у детей деньги отнял, детский сад ограбил!»

Но по здравому размышлению выходит, что мы всё-таки никакие не шакалы. Детские сады эти точно в обозримом времени работать не будут. Остатки продуктов или сгниют, или сожраны будут крысами. (Кстати, крысы реально есть. Я сам видел, и мужики рассказывали. Только мы боеприпас на крыс тратить не стали, ибо дефицит!)

Так вот: берём мы то, что всё равно пропадёт. Причём – заметьте! – не гребём всё под себя, а с мирными жителями делимся, им – большую часть, себе – чуток. Так что я считаю, поступаем мы рационально. Прагматично, да. Но только так сейчас и надо действовать.

Тем временем, как раз наши вернулись. Кавалькадой, как я уже написал. Так что продукты, что мы для себя отобрали, оперативно закинули на пикапы. А ЗИЛ ещё до того был загружен… ну, вы знаете, чем. Запашок в кузове такой, что находиться там уже никому не охота. Поэтому мы с радостью пересядем на наши новые тачки. Только, пожалуй, не в салон. Пусть сначала вонь выветрится. А ездить в кузове пикапа – это мы с ребятами уже привычные. Опять же, огонь вести удобно, случись какая засада по дороге.

Настало время прощаться с зареченскими. Они продовольствия взяли прилично. Не тащить же им всё это на себе? Мужики из местных всё на ЗИЛ поглядывали… Но как туда продукты грузить? Там же трупы! Поэтому, глядя на нас, их «председатель» решил тоже разжиться транспортом. Отправился со своими бойцами по дворам, вскрывать брошенные тачки.

– Отечественные берите! – кричит им Иван. – Их проще завести.

– У меня вопрос. – говорит Рыбак. Наши уже собираются у машин, распределяются, кому какую вести. – Как поедем? На полигон же сначала надо? И не только трупы сгрузить. Ещё дела были…

– Да. Маша ещё раз посмотрит больного летёху. В последний раз, наверное. Укольчик прощальный, всё такое… – подтверждает Шатун. Мария кивает. Медицинская сумка, как всегда, при ней.

– А у меня к лейтенанту тоже дело есть. – Сосед любит говорить загадками. Но Рыбак его понимает.

– Хочешь связаться с Чебаркулем? – спрашивает он.

– Угу. Прежде чем выдвигаться, надо бы радировать. Может, Емельянов предупредит блок-посты, чтобы нас пропустили. Хотя… Смотри, что я добыл. Ты же не видел ещё. Вот…

С этими словами Сосед достаёт сложенный вчетверо листок в пластиковом файле. Первое, что я вижу – это печать с гербом. Ага, и бланк фирменный «Линейного отдела полиции на станции Златоуст… бла-бла…» И подпись размашистая – наверное, самого капитана. Текст короткий: «Прошу оказать всемерное содействие и не препятствовать движению по маршруту Златоуст – Миасс – Чебаркуль». Короче, мандат.

– Думаешь, поможет?

– Не узнаем, пока не попробуем. Но лучше хоть такая бумажка, чем совсем ничего. Ты бы знал, чего мне это всё стоило… Непросто было Щербакова упросить.

– Кстати, да. Я уже жалею, что не поехал с вами на Вокзал. Интересно было бы увидеть самому эту сцену.

– Ладно, не буду создавать интригу. Пока мы торговались в Зареченском насчёт Гелика, я с Лесником пообщался по рации. Доложил об уничтожении банды. Всё как было: как таранили, как стреляли… Старик был счастлив, мне кажется. И он же, по моей просьбе, эту информацию довёл до вокзальных. А те, не будь дураки, сразу отправили к ресторану целую опергруппу. Они же всё-таки стражи закона, или кто? Им же надо проверить, что за стрельба в их районе. Тем более, там на месте бойни ещё могло оружие остаться…

– Да это вообще чудо, что Ольсен успел пару «калашей» захватить! – сказал Владимир. – Датчанин как минимум поощрения заслуживает. Может, не медаль, но…

– Подумаем. Так вот. Уж не знаю, сколько там стволов нашли полицейские – этого мне Щербаков не доложил – но что-то было. Так же как и спиртное, и наркота – куда ж без этого. А главное – в расстрелянных нами у ресторана опознали известных криминальных авторитетов. Тех, что сбежали из СИЗО. Капитан называл какие-то имена и клички – Ахмет Шалинский, Сотник, Гуцул… Я всех не запомнил. Но факт – это всё были первостатейные ублюдки. Так что моя душа спокойна, а мир стал чуточку чище.

– Я так и поверил, что ты весь испереживался по невинно убиенным! – подначивает Рыбак.

– Конечно, нет. – серьёзно отвечает Сосед. – Но суть в том, что пока мы с Капитаном беседовали, ему как раз оперативники всё это доложили. И мы в его глазах моментально стали героями дня. Отсюда и щедрость, и хорошее к нам расположение. В виде вот такого «мандата».

– Ну что сказать… Вить, ты просто молодец. Здорово сработал, что говорить.

– Да ладно. Я себя если и похвалю – только за то, что верное решение принял, когда думал – таранить плохишей, или переулками уходить. Ну и по времени нормально рассчитал, когда нам на Вокзал заявиться. Чтобы там уже про наши подвиги знали, причём с правильной стороны, с позитивной. А теперь всё, едем.

– Так как двинем? По местам боевой славы? В смысле, мимо ресторана, посмотреть ещё раз на место побоища? – спрашивает Евгений.

– Не вижу смысла. Там если что и оставалось полезного – оперы всё подчистили. А просто так… нет, не хочу. Давай сначала к больнице, нам же ещё Рыжего и Пушистого забрать надо. А там дальше решим.

Но прежде, чем мы уехали, ещё одно событие произошло. Ещё один «флешбек» из дня вчерашнего. Но я-то про это не в курсе был, поэтому поначалу удивился. А было так…

– Ой, а там кто-то в подсобке! Он там молится не-по нашему! – закричала одна из зареченских тёток, выбегая из «Монетки» с глазами «по семь копеек», уж простите за каламбур.

– А, это местный Чикатило. Или, скорее, Джумагалиев[57]. – отмахнулся Рыбак.

– Это что за персонаж? – удивился Ринат, слушавший весь наш разговор.

– А, ты ж молодой ещё, мог и не слышать… дело давнее, при Союзе было, в восьмидесятых. Короче – каннибал. Убивал и жрал женщин. Пельмешки даже готовил.

– Тьфу! Мерзость какая! Откуда он тут взялся?

– Да в подсобке не он! Я фигурально выразился. Просто аналогичный персонаж. По modus operandi схожий.

И кратко, совсем в двух словах, Рыбак рассказал нам эту вчерашнюю историю. Да уж… И правда – мерзость. Так что тёткам сказали к подсобке близко не подходить, если только им жизнь дорога. Ещё и проверили – надёжно ли завален проход. Да, надёжно. Не вылезет. В итоге людей из магазина выгнали (всё равно там уже больше нечего брать), и двери снова закрыли. А каннибала оставили в месте его последнего (воистину – пожизненного! – заключения). А что он там молится – это хорошо. Аллах ему судья.

И уже когда погрузились мы по машинам, когда по пустым улочкам ехали – я подумал: а ведь прав был Сосед, когда сказал, что его душа спокойна. Ведь действительно – благодаря нашим ребятам с каждым днём вокруг становится меньше «синяков», «морфов»… а также всякой прочей нечисти. Включая бандитов, насильников, убийц и каннибалов. Там что всё мы правильно делаем. И планета становится чище.

Старики собираются в бой.

Похоже, отвык я спать в нормальной кровати. Последние недели, да по лесным приютам – всё больше нары, лежанки. И не простыни – а спальник. И что вы думаете? Лёг тут в больнице, один в палате, как белый человек… И не мог толком заснуть! Просыпался, проверял – на месте ли мой дробовик (да на месте, куда он денется!)… Потом всё-таки наконец заснул – и проснулся среди ночи. Глянул на часы – всё понятно: два часа, пора на пост. Организм привык.

В общем, спал я в эту ночь не очень. Удивительно – но на природе спится лучше.

Зато анализ крови меня порадовал. Сахар: 5,8 единиц. Гликированный гемоглобин: 6%. Практически норма. Вот что значит – чистый лесной воздух, родниковая вода, здоровая пища… ну и умеренные физнагрузки. Давно надо было начать в походы ходить.

Закончив заботы о здоровье, я позавтракал пресной больничной едой, а потом просто слонялся без дела. Знакомый доктор Андрей не появлялся: то ли занят был, ты ли уехал отдыхать. Телевизор в фойе не работал. Делать было нечего. Я пару раз выходил в больничный дворик, включал рацию, сканировал эфир. Глухо… Если и был какой-то сигнал – то, скорее всего, цифровой, зашифрованный, и мне недоступный. Один раз меня вызвал Рыбак, справился – всё ли у меня в порядке. Потом я нашёл передачу на одном из наших каналов – судя по всему, кто-то (Ильич скорее всего) случайно оставил рацию в режиме активации голосом. Я некоторое время слушал эту волну, было любопытно. (Потом уже понял, что VOX включили не случайно, а нарочно, чтобы Сосед был в курсе событий в Заречном. Но это уже позже стало ясно.)

А ещё через небольшое время – приятная неожиданность! – во двор спустился Иван Павлович, более известный как Лесник. В здоровой руке он тоже держал рацию – судя по всему, только что закончил с кем-то беседовать. И ещё – он явно был очень доволен. Аж светился весь.

Мы поздоровались, он присел на лавочку рядом, мы заговорили. Так я узнал, что «свершилось мщение». Вот хитрец Сосед! Мне ни слова не сказал о том, что они только что разгромили бандитское логово! Хотя его можно понять – просто утро выдалось такое бурное. Ему просто некогда было рассказывать мне о событиях, пока он был в самой их гуще. А я, значит, всё пропустил… Жаль! Хотел бы я посмотреть на этот бой и лично принять в нём участие. Думаю, и нашим ребятам лишний ствол не помешал бы… Ну да что уж теперь говорить. Всё кончилось, и хорошо, что все наши целы. А все не наши… получили своё.

– Иван Павлович, если не секрет, что дальше собираетесь делать? Вернётесь в Гостиницу?

– Не знаю, Тим. Скорее всего, пока на Центральной усадьбе буду обитать. Вас провожу… Вы же уходите сегодня? Ну вот… А место там хорошее. Вами как раз обжитое.

– Там морфы вокруг, весьма вероятно. Каждую ночь встречали их поблизости. Не рискованно одному-то?

– Я не один буду. А морфы… Да, есть. Я даже догадываюсь, откуда они, где их гнездо.

– Тот красивый дом на повороте? Немного ближе к Парку Птиц, прямо у дороги?

– Может быть. А может быть и нет… Ты видел, там от дороги чуть подальше – часовенка?

– Видел. Но там забор кругом, мы не подходили. Да и не до молитвы нам было, вообще-то…

– Так вот, это храм Спаса Нерукотворного образа. Не так давно построен, лет пять тому назад. Я настоятеля, протоиерея Григория, немножко знал, по-соседски. Так вот, скажу тебе, что батюшку я не видел с того самого дня, как всё это началось. Это факт первый. А теперь вспомни, когда оно началось?

– 22 сентября. Мы как раз приехали, только с поезда сошли. Суббота была.

– Верно. Перед тем, в пятницу, 21, служили в церквах двунадесятый праздник – Рождество Пресвятой Богородицы. А на следующий день – служба святых Богоотцов Иоакима и Анны, то есть родителей Девы Марии. Это продолжение Рождества Богородицы. «Попразднование» называется. Это факт второй.

– Однако, у вас познания в церковных делах! – восхитился я.

– Да, ерунда… – махнул рукой Лесник. – Супруга моя, ныне покойная, верующая была. А сам-то я в храм редко ходил… Но! Думается мне, что в ту субботу народа в церквах могло быть много. Связал два факта?

– Связал. Хотите сказать, что в той церкви могло случиться… эээ… обращение? Но не в том смысле, какой обычно вкладывают.

– Вроде того. Это пока только предположение моё. Но оно может и правдой оказаться. Проверить надо. Только это я уже сам. Вы уедете, а нам тут жить. Мы и чистить будем до конца. А вы своё сделали.

Некоторое время мы с Лесником молча на лавочке сидели. Каждый о своём думал. А потом пришёл вызов на мою рацию. Ильич меня вызывал. Сообщил в двух словах: мы возвращаемся. Подлётное время – десять минут, мол, собирайся с вещами и на выход.

– Что, твои едут? Скоро? – уточнил Иван Палыч.

– Да, десять минут. Пойду вещички соберу. Щётку, мыло…

– Ну что же, хорошо. А я уже собрался.

Он поднёс к губам свою радейку, и произнёс:

– Правый, ответь Левому. Ты готов, Миша? Приём.

Рация откликнулась:

– Левый, всё готово. Выхожу?

– Давай. Только смотри, чтобы Ульяна не видела. Во дворике встреча. Отбой.

– Иван Палыч, так вы тоже едете? С нами? А Ульяна Санна что скажет? Вы же не долечились.

– Еду, Тим. С Ульяной уж как-нибудь решу. Мы с ней старые друзья. – он хитро подмигнул. – А сидеть в больничной палате – нет уже сил моих. Пора за дело браться. Тем более, должен же кто-то у вас базу принять по описи! Принимать буду строго, за каждую тарелку мне отчитаетесь!

Я невольно рассмеялся – ну ведь просто обалденный старикан этот Лесник! И ничего его не берёт, и всё ему нипочём. Только оклемался и опять рвётся в бой. В его то годы! Нам бы такими быть.

По незнакомым улочкам.

Наш караван двинулся на Базу. ЗИЛ первый, за ним Гелик, чуть позади него – два пикапа со стрелками. И я замыкающей, за рулём Хонды. Всё равно её больше некому было вести. Лариса на Базе, а Рыбак не водитель. То есть, может сесть за руль, если очень надо. Но не любит. (А любит коньяк…) В общем, я на Хонду из Гелика сбежала от тесноты. Плюс интересно машинку незнакомую попробовать.

Кстати, машина очень даже ничего так. В управлении как легковая, послушнее, чем внедорожник. А сидишь высоко, как в джипе. Обзор отличный. Только ручки передач и стояночного тормоза расположены странно, на центральной консоли. Но коробка-то автомат, да и «ручник» не часто нужен. Так что не напрягает.

До Больницы доехали без приключений. Посигналили у баррикады на входе. Открылась дверка. Я ждала, что выйдет один Тимофей. Но вышло трое: кроме Рыжего, ещё и Лесник, и егерь Михаил… Вот это немного неожиданно. Лесник несёт на плече котомку типа «сидора». А Михаил несёт карабин Лесника. Понятное дело, сам-то Иван Палыч из СКС теперь стрелять вряд ли сможет, с одной левой рукой. Да и дяде Мише не просто будет. Но, наверное, как-то можно приноровиться. Ремень на цевьё намотать, или ещё что…

Да уж, дела. Куда собрались боевые старики? Похоже, что с нами. Вон Лесник показывает жестом вопросительным – мол, куда нам? А собственно, только у меня свободная машина.

– Садитесь, Иван Палыч! – кричу, опустив стекло.

Два инвалида садятся назад. На переднее пассажирское плюхается Тимофей. Колонна снова трогается. Прошу Тима, чтобы он связался с головными машинами – узнать, куда едем? На Базу? Выясняется, что не сразу. Сначала к военным на полигон. Ну конечно, у меня же там пациент недолеченный, лейтенант Казаков! Да, надо его посмотреть. Тем более, что дело идёт к нашему скорому отъезду. Впрочем, лейтенант уже вчера был заметно лучше. И я надеюсь на дальнейший прогресс.

Колонна движется по незнакомым мне улочкам. Я понимаю, что Сосед избегает основных дорог. Хочет проехать скрытно? Да такой караван разве скроешь? Вон, люди из дворов выглядывают, привлеченные зрелищем. Думаю, не каждый день тут катаются армейские ЗИЛы в сопровождении Гелендвагена. И плюс к ним – два пикапа с «коммандос». А именно так всё выглядит со стороны. К вечеру весь посёлок будет судачить, то ли идёт переброска войск, то ли бандиты едут на стрелку.

– Улица Солнечная. – говорит Рыжий. – Буквально вчера здесь шли. Народа живого, действительно много.

– Тут почти все дворы уцелели. – соглашается Лесник. – Потому что живут люди дружно, стараются друг-другу помогать. Не то что в многоэтажках, где соседи с друг другом даже не здороваются.

Тут не поспоришь. Впрочем, это всё уже не раз переговорено. Как и польза заборов, что от зомби спасение.

Асфальт заканчивается, впереди только грунтовка, уводящая куда-то вниз. Похоже, эти места уже мне знакомы. Где-то там вчера и мы на квадриках шли. А пролезем сегодня? «Пролезем!» – решает ЗИЛ (вернее, Сосед, который там за рулём). Машины одна за другой ныряют вниз. Ну и мы с Хондой туда же. Пролезли. Действительно, это та грунтовка, по которой мы шли от Полигона. Где-то там болотце с родником, из которого пить не рекомендуется. То ли радиация, то ли ядовитая химия в земле.

– И то и другое. – поясняет Лесник. – Тут склады хим.части были. РХБЗ. Много всякой дряни в земле…

Договорить ему не удаётся (впрочем, не беда, эту историю я уже слышала). Рация у Тимофея неожиданно говорит голосом Ларисы. Причём, без всяких позывных, без кодовых слов… Просто, прямым текстом.

– Кто меня слышит. Ребята, у нас проблемы. Нападение на Базу. Кажется, это морфы. Всё, пиздец…

В смысле, ещё не совсем. Но говорить мне уже некогда. Кто меня слышит. Давайте сюда поскорее!

Голос немного дрожит. Но паники в нём не чувствуется. И мы, в общем, недалеко. Успеть бы!

Борщи и морфы.

Рецептов борща существует множество. У каждой хозяйки, наверное, свой. Лично я умею готовить четыре или пять разных. Навскидку: борщ украинский и борщ московский, борщ кубанский и борщ станичный (Не путать! Они совершенно разные!) Если не брать в расчёт, что можно ещё и мясо разное использовать (говядина там, свинина или курица), то различия рецептов сводятся большей частью к свёкле – каким способом её готовить. Где-то свёклу режут соломкой и кладут прямо в бульон. Где-то трут на тёрке и потом тушат (А некоторые даже трут уже отваренную свёклу! Но это, мне кажется, вообще изврат!)… Кто-то делает «затирку» из овощей. (А кто-то и блендер для этого использует, что тоже не канонично…)

Я же за долгие годы остановилась на своём варианте. Если интересно – записывайте, девочки.

Кстати. Вообще я привыкла сама всё по камбузу делать. Но если уж сегодня у меня есть помощницы – то всем дело найду. Дрова наколоть и щепу нащипать – раз. Мангал разжечь – два. Да, готовить будем на улице. Сегодня тепло, дождя не намечается. А эту русскую печь в домике мы полдня топить будем. И жар в ней не убавить поворотом ручки. А главное – я хочу, чтобы База на виду у нас была. А то мало ли, кого принесёт. Из домика не увидишь ничего. Так и прохлопать можно. Поэтому – улица и мангал.

Да, большой котёл будет в самый раз. Я не знаю точно, сколько в нём, литров двенадцать или пятнадцать. Но для борща самое то, на всю ораву. Первым делом наливаем чистую родниковую воду и ставим греть. Пока греется – режем мясо. Да, мясо у нас сегодня такое. Сушено-вяленое. Свежего нет, но так тоже можно. Хоть и не канонично. Режем полосками, не сильно толсто, не сильно тонко. Надо, чтобы разварилось. Соль? Я пока не добавляю, в мясе соли хватает. Сварится – попробуем бульон. Если будет сильно солёное, сменим воду. Если норм – оставим так, просто не будем больше солить. А вообще я много раз на солонине варила всякие похлёбки, всегда нормально было. Думаю, с борщом то же самое.

Пока варится мясо на бульон – займёмся овощами. Капусту шинкуем. Да, лучше тонко. Картошку кубиками. Морковку и свёклу – соломкой. Но часть свёклы сделаем покрупнее, кружочками. Мой так любит. С детства.

Пока Лена и Лера режут овощи, Таня и Аня, вам задача – принесите самую большую сковороду. Да, ту чугунную. В ней будем овощи пассеровать. Ну или тушить, кому как нравится. Сейчас сковорода прогреется, мы туда масла растительного плеснём, и начнём. С лука и морковки. А свёклу позже! И вместе с ней туда немного томатной пасты. И обязательно уксус столовый. Надо! Иначе свёкла может потерять цвет. А если хочешь, чтобы борщ был прям ярко-красный – уксуса не жалей. Сколько точно – я, опять же, не скажу сейчас. Уж очень мера нестандартная у нас. Поэтому пробуем на вкус. Маловато. Ещё столовую ложку. Да. Вот теперь то, что надо. Думаешь, борщ получится кислым? Это вообще не проблема. Мы же ещё сахар будем добавлять. Вот сахаром и доведём до нужного вкуса. Борщ таким и должен быть – кисло-сладким.

Теперь добавим сюда пару половников бульона. Да, пожалуй, даже три. Некоторые на этом этапе ещё муку добавляют, но я считаю, что это лишнее. Вот сало – можно. Мелкими кубиками, чтобы оно до шкварок обжарилось. Кстати, неплохо бы ещё помидоры добавить и перец болгарский. Но ведь нету… Поэтому у нас борщ сегодня особый, походный. Был бы с копчёностями – ближе к московскому получилось бы. Но раз мясо вяленое – то, конечно, «походный».

А что мясо такими радужными цветами переливается – это нормально. Почему – не знаю. Но вяленое мясо всегда так в супах. Зато есть большой плюс – нам не надо пену с бульона снимать, и процеживать бульон не надо, чтобы осветлить. Представь, такой котёл процеживать, жуть! А с этого мяса ни пены, ни мути.

Пробуем, что ли? По мне, так нормально соли. В самый раз. Это такой фирменный секрет. Как говаривал дедушка нашего Рыбака: «рыба всегда свою соль возьмёт». И с мясом такая же петрушка. Его трудно пересолить.

Всё, теперь бульон у нас настаивается на слабом, а овощи тушатся. Ещё час почти. Пойду пока обход сделаю.

Так, я вернулась, всё спокойно. Начали мы тушить полдесятого… Сейчас десять. Значит, пора закладывать овощи в бульон. Сначала капусту. Минут через десять картошку. И немножко подкинем дровишек. Ещё раз попробуем на соль… Нормально. Картошку запустим, она тоже на себя соль возьмёт. Ещё и досаливать в конце придётся, буквально щепоточку. И поперчить, конечно же. И чеснок добавим, мелко нарезанный. Но тоже, в самом конце.

Всё. Мне кажется, картошка готова. Она пока жестковатая, да. Всё верно, она ещё дойдёт. А сейчас пора добавлять сюда нашу заправку. Перемешаем… Мм!!! А запах какой! А цвет! Тот самый борщ!

Всё, больше дрова не подкладываем. Часть углей даже в сторону сдвинем – нам уже не надо, чтоб кипело. Пусть тихонечко настаивается под крышкой. Погаснет само – и хорошо. Остыть не успеет. А чем дольше на углях будет стоять – тем вкуснее настоится, гарантирую. А нам и отдохнуть теперь можно. Ну как отдохнуть… чеснок пока измельчить. Если у вас силы ещё остались – лепёшек напечь хорошо бы. Их тоже чесноком натереть, как пампушки, да… К борщу – самое то!

Только не дали нам ни отдохнуть, ни лепёшками заняться. Потому что пришли они.

Первым шум поднял пёс. Он всё утро балдел на веранде, только разок пришёл проверить – чем это вкусным у нас тут пахнет? Получил кусочек солонины, и снова отправился дремать. А тут – подскочил, загривок дыбом, и рычит куда-то в сторону леса.

А потом закричали дети. Они на горке сидели. Ну, то есть, на нашем наблюдательном пункте. Татьяна, умница, туда их загнала играть «в часовых». С одной стороны – чтобы под ногами не путались. А с другой стороны – игры играми, а детское развлечение тоже на пользу может быть.

Так что мы-то с бабами увлеклись кулинарией, да про всё вокруг забыли. Зато собака почуяла, и дети на вышке что-то заметили. Что они кричат? А вот что: «Чёрная!» Это значит – морф женского пола, что ли? Где?

Первым делом я хватаю свой ТОЗик. Благо, он поблизости, в беседке у мангала. Дальше – тёток загнать в дом. Быстрее, быстрее! В дом, и запритесь там! И детей туда же! Да они уже и сами сообразили, с вышки слетели мигом, бегут сюда. В дом! Все в дом!

– А ты? – кричат мне. А что я? Куда денусь? Стрелять буду. Потом тоже в дом. Авось дождёмся наших. А пока… Ну где же вы, черти? Не вижу!

Так, Лариса. Успокойся и действуй рационально. Тут место открытое, врасплох им тебя не застать. Просто по сторонам смотри, да не стой столбом. Оглядывайся. Собака пока рычит, но не лает. Значит, они ещё далеко. За периметром.

И первым делом, моя дорогая, проверь ружьё. Сними с предохранителя. Взведи. Проверь. Пимпочка торчит? Отлично. Значит, у тебя один картечный в стволе, и один в магазине. Всего два. Это очень мало!

Ты можешь свои шансы увеличить на пятьдесят процентов, или в полтора раза. Надо всего лишь аккуратно отцепить магазин, и добить в него ещё один патрон. Что у тебя в карманах? Дробь «два ноля»? Годится. Заряди. Да не перепутай, какой стороной. Правильно всё делаешь. Теперь так же аккуратно вставь магазин на место, до щелчка.

Мать твою! Я сказала «до щелчка»! Не надо ронять магазин, он и так держится на честном слове. Хорошо, что поймала. Не хватало ещё, на песок уронить. Успокойся. Всё. Щёлкнуло. Теперь у тебя целых три патрона. Ты готова встретить любую опасность. Любых монстров. Конечно, при условии, что их не более трёх.

А вот что-то важное ты, подруга, забыла… Да. Тебе ведь что было сказано? Рацию взять хорошую. Не эту твою «моторолку». С ней ты никого не дозовёшься. Машем, машем, этой самой моторолкой! Авось, девчата заметят и поймут. Сообразили! Машут из окошка в ответ! Открыли дверь, передают радейку. Анечка, ты золото! Давай сюда рацию. И снова закройся там внутри. Не бойся ничего. Я их не пущу. Тем более – у меня же тут борщ… Как же я могу бросить наши труды?

Эй! Черти! Ну вы где там? Выходи по одному!

Интерлюдия. Вспоминая Беркема.

Вот сейчас они ломанутся на Базу, заполошно, позабыв правила движения в колонне, и влетят в минный карман. Первая машина бахнет, вторая в неё бампером уткнётся с ходу и получит из пулемёта, а третья на обочину вывернет и, разумеется, там тоже мин натыркано. А тех, кто ещё относительно целый, гранатами закидают. А выживших – расстреляют или тупо забьют прикладами.

Как там было, у Беркема?

— Все начинается с остановки колонны. Поэтому — минируем. Первый борт должен встать там, где ты наметил: твои люди не должны бегать, они должны стрелять, с первой секунды до последней. Значит, первая закладка — вот здесь. Расстояние от поворота какое должно быть?

— Какое?

— Э, это ты мне скажи. Зачем стопорить колонну именно перед поворотом, понимаешь?

— Чтоб из пулемета вдоль дороги херачить?

— Точно. Страте-е-е-ег. — насмешливо протянул Старый. — Значит, какое расстояние от поворота, за которым сидит твой пулеметчик, до закладки?

— Так… — хищно прищурился Серега. — Сто — маловато… Сто пятьдесят. Да.

— Хуй на. Два броска гранаты, не больше. И то, это только для того, чтоб те пулеметчика гранатами не достали, и чтоб своей закладкой не погасить. Пулемет в упор — это пиздец. Когда с фланга, неожиданно, да в упор начинает пулемет, это все. Воевать неохота, вообще.

Это я помню, да. И почему-то вот именно такие мысли в голову приходят, когда трясёшься в кабине этого монструозного ЗИЛа по ухабистой грунтовке. А по сторонам дороги – лес. И ты посередине, зажатый с двух сторон, и рычаг коробки передач стучит в коленку. А у тебя справа и слева – два полусумасшедших мужика в полувоенном прикиде. У того, что справа – борода с сединой, между колен помповое ружьё, и налитые кровью глаза за стёклышками в интеллигентской тонкой оправе. А в руке рация, и в неё он кричит:

– Мы уже близко. Пять минут продержись!

А тот мужик, что слева, за рулём ЗИЛа, тот молчит, но глаза у него тоже нехорошие. Злые глаза, колючие. И зубы стиснуты. Сосредоточенно крутит баранку, и газ жмёт в пол. А за сиденьем водительским у него ружьё, очень похожее на «Калашников».

– Давай, Вить, жми! – подгоняет первый.

– Да я и так жму. Куда ещё… – огрызается сквозь зубы второй.

К чёрту мои фантазии, к чёрту Беркема, к чёрту минные поля и пулемётные засады. Этого нет и не может здесь быть. Зато там, за лесом, есть наша База. И там одна смелая женщина с одним маленьким ружьём сейчас в одиночку против «чертей». И даже не сказала по рации – сколько этих морфов. Или сама не знает? Но скоро мы все и всё узнаем. Уже близко. Почти приехали.

ЗИЛ вылетает на площадку перед Визит-Центром и резко встаёт как вкопанный. Нас обгоняют два пикапа со стрелками, но и они тормозятся перед закрытыми воротами Базы.Хлопают дверцы машин. Парни с автоматами сыпятся из кузова на гравий парковки. Сосед и Рыбак тоже кидаются к воротам, на ходу передёргивая затворы. Я вылезаю последним, да ещё и без оружия. Ну нет у меня ничего, кроме той самой арматурины. Но я тоже бегу следом. Надеюсь, мы успели. Хочу, чтобы успели.

Мемы и теоремы.

Пока не вижу «чёрных». Вообще никого на горизонте. Самое время вызвать наших. Зря что ли рацию взяла?

– Кто меня слышит? – я стараюсь говорить спокойно, но тут же соображаю, что начала вообще не с того. Не представилась даже. Но нет у меня сейчас времени – соблюдать этот радийный этикет! Бог с ним, давай сразу к делу. – Ребята, у нас проблемы. Нападение на Базу. Кажется, это морфы…

В этот момент я замечаю движение возле лёгкого забора из сетки.

– Всё, пиздец. – говорю я вроде как сама себе. И уже потом до меня доходит, что кнопка всё ещё нажата, и меня слышат в эфире. Поправляю себя: – В смысле, ещё не совсем. Но говорить мне уже некогда.

Действительно, пора заканчивать болтовню. Надо действовать. Что сказать-то нашим напоследок? Ну как что… пусть уже быстрее едут!

– Кто меня слышит… Давайте сюда поскорее!

Ну и всё. Остаётся надеяться, что кто-то меня всё-таки услышал.

– Мы уже близко. Пять минут продержись. – это голос мужа из рации. Уже хорошо. – Лорик, ты там будь осторожней. Всё, не отвлекаю больше. Держись. Отбой!

«Держись»… легко сказать. А тут уже забор трясётся. И Курц не рычит уже, а лает в голос, басовито. Значит, они совсем близко.

Горка! Наш пункт наблюдательный! Вот туда мне надо. И видно будет дальше, и всё-таки какая-то безопасность. Несусь со всех ног, взлетаю по лесенке. Вот, это я хорошо придумала. Теперь обзор получше. И я сразу замечаю – за заборчиком из сетки движутся чёрные фигуры. Одна… вторая. А вот и третья, какая-то мелкая. Стрелять в них – рано. Могу не попасть отсюда. Зря спугну, а потом перезаряжаться придётся. Так ведь ещё и магазин неудобный, тугой. Все ногти переломаешь…

Дура! – ругаю сама себя. – Нашла время думать о ногтях! Тут морфы табунами ходят… Вот! Первый пошёл! В смысле – перевалил через сеточку. Замер на секунду в нерешительности. И тут же двинулся снова, в мою сторону. Ну давай, давай! Подходи ближе…

Первый морф оказался тёткой. С совершенно чёрной мордой и в чёрной одежде. Какое-то длинное, как у монашки, платье до полу. Пасть оскалена, чёрный язык высунут между жёлтых неровных зубов. Подняла голову к небу, словно выискивая, вынюхивая меня.

Я хорошо её разглядела сквозь прицел – метров десять меж нами, не больше. Нечего ждать, надо стрелять, пока она остановилась. Палец мягко давит на спусковой крючок. Отдача толкает в плечо. На секунду меня оглушает выстрел и слепит огненный сноп из кургузого ствола. Но затем я вижу – попала. Голова «монашки» разлетается брызгами белых костей, бурых протухших мозгов и седых косм. Одна готова!

Движения правой руки уже привычны: рукоятку затвора вверх и назад. Яркая жёлтая гильза вылетает, кружась в воздухе, и падает куда-то (не ищи её, по сторонам гляди!) Рукоять вперёд и вниз. Новый патрон в стволе. Где новая цель?

А вон там! Хитрая, зараза… Пока я с первой разбиралась, она (он?) прошмыгнул в сторону домика, где спрятались мои подруги. И дети. Мальчик Саша и девочка Даша. Туда не надо.

– Эй, ты! Не ходи туда. Сюда ходи! («А то снег в башка попадёт» – так и тянет добавить эту фразу из кино!)

Ага, помогло! Морф обернулся в мою сторону. Услышал всё-таки. (Теперь, когда морду вижу, понимаю, что этот – мужик. Так и буду обращаться.)

– Ну, что ты там встал? Давай, ближе подходи! Я здесь! Ля-ля-ля, ля-ля-ля! («А я сошла с ума!»)

Я кручу жопой на детской горке, перед грёбанным морфом, словно какая-то чокнутая проститутка. И меня так и надирает говорить мемами из фильмов и мультиков… Дожили. Скоро морфы надо мной ржать будут!

Но морфы, похоже, не умеют смеяться. Они убийственно серьёзны. Вот и этот, на полном серьёзе, в мою сторону развернулся и побежал. Да как шустро! Две секунды – и он у подножия горки. Я и прицелиться толком не успела. Куда уж мне, в него бегущего попасть!

Одна радость – что прибежал морф не к той стороне, где ступеньки. А к той, по которой скатываются вниз. Вверх ко мне полез – и забуксовал немного. Скользкий металл, да? Не можешь залезть, да? А вот на тебе ещё металла в организм! До полного изумления!

Снова выстрел. На этот раз – с близкой дистанции. Надеюсь, капли крови и ошмётки мозгов не попали на меня? Нет, вроде всё чисто… И последний патрон. Рука уже привычно загнала его в ствол. Теперь магазин пуст. Может быть, дозарядить? В принципе, можно, пока не видно врагов. Они где-то там, за забором. Или уже здесь? Я ведь могла не заметить, пока всё внимание было на этом, ближнем…

Рискнуть, что ли? Поглядывая по сторонам, отсоединяю магазин. Достаю из кармана два жёлтых цилиндра. Пытаюсь запихнуть первый, получается. Запихиваю второй. Не идёт. Давлю сильнее, ломая ногти.

– Чёрт!!!

Пружина больно прищемила палец, рука дрогнула… и… магазин улетает куда-то вниз, сквозь щели настила. У меня остаётся один патрон в руке, и один в стволе.

Нет, конечно же, у меня по карманам распихано ещё сколько-то жёлтеньких «двадцаток». Есть дробовые, «тройка» и «единичка». Есть картечные. Даже пулевые есть, штук пять. Но нет магазина. Слезать с вышки, искать в траве – никакого смысла. Даже если меня не сожрут морфы, пока я буду там ковыряться, коробочка нацепляет мусора и песка. Не думаю, что ружьё будет при этом нормально работать. Поэтому всё, что мне остаётся – кидать патроны прямо в окошечко. Ружьё стало однозарядным.

А черти-то – вот они! Близко!

Ещё один как раз перекидывает ногу через сетку. Далековато… Не попаду.

Другой – уже внутри периметра, на него истерично лает пёс. Вот этого попробую уложить. Курц, миленький, задержи его! Дай мне секунду, прицелиться!

Пёс как будто понял мою команду (или мольбу). Кружит вокруг морфа, ложными выпадами заставляет остановиться. Чует, чует мёртвая тварь, что опасно двигаться дальше! Машет чёрными руками, отгоняя собаку. Замирает на секунду. Это мой шанс.

Третий выстрел. Попала! Морф валится. Собака отскакивает прочь. Надеюсь, я не зацепила Курца. Нет, цел.

А патрон-то у меня только один, в левой руке (остальные пока ещё достанешь!) Кидаю патрон в открытый ствол (не помню, как это правильно называется), досылаю, опускаю ручку вниз. Заряжено!

Где там ещё один морф, что через сетку лез? А не вижу его… Куда пропал? Спрятался?

Нет! Он, оказывается, под шумок подобрался к моему насесту, к вышке сторожевой. Этот с правильной стороны, сука, зашёл, со ступенек – умный, гад! Но я тебя вижу… Вот макушка показалась над краем площадки. Вот и морда чёрная, негритянская (лицом уже не назову). С припухлых чёрных губ капает то ли слюна, то ли слизь. Глаза бездонные – глядят в упор.

А с моей стороны – смотрит на монстра ствол с последним патроном. Метра полтора дистанция. Думать некогда – жму! Обрызгает ядовитой кровью – да и хрен с ним. Может тоже обернусь. Но хотя бы не достанусь твари на зубок.

Рявкает мой ТОЗик. Морфу сносит черепушку. Тело валится с горки вниз. Кажется, не обрызгало…

Так, где у меня ещё патроны? Сразу пару бери, Лариса. Один зарядить, второй наготове, в левой руке.

А морфы-то есть ещё? Не вижу пока… Может быть, кончились? Отбилась?

Но нет. Курц продолжает лаять. Значит – угроза рядом. Снова заряжаю ТОЗик одним патроном. Ещё один в руке. Где же ты, тварь?

А вот они! Две, не одна. Вот ведь суки, опять подбираются к дому, где девчонки и дети. И к мангалу, где котёл с борщом. Нет, так не пойдёт. Не для вас я этот борщ варила. Подавитесь, суки! Снова ору, привлекая внимание:

– А-а! В Африке реки вот такой глубины! А-а, в Африке горы вот такой вышины! А-а крокодилы, бегемоты… Ага. Услышали. Развернулись. Ну хорошо. Давайте сюда. Ближе, ближе.

Я успеваю снять первого, большого морфа. Но только со второго выстрела. Первый прошёл мимо. Просто рано я выстрелила, наверное. Хорошо ещё, успела дослать второй патрон. В итоге морф падает с разбитой черепушкой метров за пять до моего наблюдательного пункта. А вот за второй, мелкой «морфушкой», я не успеваю. Пока ещё достану патрон из кармана, пока заряжу… А мелкая уже близко. Её не останавливает скользкое железо, она упорно карабкается ко мне, наверх. А я всё ещё вожусь с неподатливым затвором.

Время словно замедляется. Пока пальцы медленно втискивают цилиндрик патрона в приёмник, неторопливо досылают – я успеваю разглядеть кучу деталей, которые позже будут мне сниться в потных ночных кошмарах…

Косички на голове монстра. Маленькие чёрные пальчики, цепляющиеся за перила. Мелкие белые зубы – наверное, ещё молочные – на чёрной мордашке. Ведь это ещё совсем ребёнок, лет пять, не больше! Девочка в розовой курточке. И в одинокой маленькой белой кроссовке…

А ведь это что-то знакомое! Я вспоминаю наш первый день на Таганае, первую встречу с «синяками», пустые палатки туристов… Не пару ли этой кроссовки я видела тогда? Такая же маленькая и белая, одна штука. Там, в брошенном лагере, где варилась каша. Точно такая же…

К чёрту! Соберись уже, Лора! Это – не ребёнок. Это морф. И пофигу, что зубки мелкие – куснёт, мало не будет. Но я просто не успеваю. Чёрная девочка уже совсем близко, а я ещё не взвела затвор. Рука движется очень медленно, кажется – вечность потребуется на это движение. Девочка явно быстрее. Единственное, что у меня быстро работает – это мысль. В отличие от рук, которые безнадёжно отстают.

Вот теперь – точно пиздец. Деточка достигла края площадки. Следующий её шаг – к моему горлу.

Но вдруг мелкая «морфушка» останавливается. Не потому, что вдруг пожалела старую тётку. Просто сзади на неё прыгнул и вцепился зубами в розовую курточку верный пёс, наш Курц! Собака тянет зомбачку вниз, упираясь и скользя лапами по железу. Мой спаситель.

Но мелкая тварь не хочет сдаваться! Она резко оборачивается и впивается зубками в шею собаки. Маленькие ручки крепко держатся за шерсть, не отпускают пса. Воздух наполняется запахом меди – я знаю, так пахнет кровь у собак. Маленькое чудовище продолжает грызть. А Курц, похоже, не может сопротивляться. Ну да, он попался на тот же баг в системе, который не дал мне выстрелить. Я не способна стрелять в маленьких девочек. Он не может кусать детей. Хотя, прямо скажем, зубы-то у Курца куда серьёзней, чем у малютки-морфа. Однако же он продолжает держать её за куртку, и даже не пытается перекусить тонкую (чёрную!) детскую шейку.

А я по-прежнему не могу стрелять. Теперь уже не только из-за своих дурацких комплексов (допустим, что я взяла над ними верх), но ещё и потому, что девочка и собака – практически одно целое. Выстрелю в морфа – убью собаку. Наконец, мелкая тварь отпускает пса и снова оборачивается ко мне. Метра два между нами.

Пустой безумный взгляд мёртвых глаз. Холодное око хромированного ствола калибра 20. И моё холодное сердце. Вот такой магический треугольник. Наконец, теорема решается. Выстрел, брызги. Последний патрон, между прочим. А есть ещё в кого стрелять? Кажется, больше нет. Только бешено стучит моё сердце. И так же бешено кто-то стучится в запертые ворота Базы.

Анестезия не требуется.

Нам открывает Лорик. Одна. Растрёпанная и возбуждённая. Но главное – живая. Где остальные? Оказывается, заперлись в домике. Это правильно. Это хорошо.

– Все целы, всё нормально! – выдыхает Лариса. Её немножко трясёт. Но она держится.

– Как отбилась? – спрашивает Рыбак, обнимая жену. Им обоим мешают ружья, но они этого не замечают.

– С трудом. – улыбается она.

Ну что тут ещё скажешь? Трупы морфов вокруг нашего НП сами за себя говорят. Пять! И шестая – мелкая девочка-морф в розовой курточке. Рядом – Курц. Он ещё дышит, но… Даже я, не врач, понимаю – тут уже ничего нельзя сделать. Пёс лежит в луже крови, сильно разодрана шея и живот. Глаза собаки уже туманятся плёнкой. Виктор успевает присесть рядом, погладить ушастую голову. Курц благодарно лижет добрую руку хозяина и закрывает веки.

– Если надо, у меня есть Кеторол для инъекций – говорит Мария.

– Его нельзя собакам. Да и не нужно уже.

На поляне как-то вдруг становится очень много народа. Вышли из домика женщины с детьми. От машин подошли все наши стрелки. Иван Палыч со своим другом тоже здесь.

– Хорошо, что собаки не оборачиваются. – говорит Лесник. – уже были случаи, когда псы погибали от укусов зомби. Не восстал ни один.

– Да, это хорошо. – соглашается Виктор.

– А ещё собаки никогда не жрут заражённую падаль. Даже одичавшие не жрут. Видимо, чуют что-то.

– Сложно не почуять. Запах…

– Нет, тут дело не только в запахе. Сдаётся мне, заражённая кровь – сама по себе сильный яд. Так что пёс твой погиб не только от потери крови. Вот к чему веду.

– Да без разницы. – отвечает Витька, как мне кажется, довольно грубо. – Главное, что погиб как настоящий боец. Заслужил салют.

Он забирает у меня карабин, передёргивает затвор, поднимает оружие к небу, в сторону Таганайских гор. Влад, Денис, Виталий и Ольсен понимают и повторяют его жест. Трижды звучат прощальные залпы.

– Всё, концерт окончен. – снова привычный командирский тон. – Сейчас пожрать, потом ещё на полигон сгоняем. И собираться в путь. Не засиживаемся! Чего встали? Действуем по плану.

Да, мы стали чёрствыми. Это и не мудрено – за две недели скитаний, ежедневной стрельбы и выживания среди апокалипсиса. Или просто научились терпеть и скрывать боль. Так что никакой кеторол нам тоже не нужен. Ну, по крайней мере, пока травмы у нас только душевные (тьфу-тьфу три раза!) Вот что нам реально необходимо – так это горячий обед. С утра ведь на ногах и на колёсах. К счастью, с обедом всё в порядке. Девчата успели приготовить борщ, и он как раз настоялся.

А то, что наша База загажена телами морфов – дело поправимое. Багры и грабли в руки! Через пять минут все следы побоища убраны с глаз долой и погружены на борт ЗИЛа. Всё равно ведь поедем на полигон, у нас и так почти полный кузов… Только тело Курца Виктор не разрешил увозить. Сказал, что похоронит сам, на краю леса, как вернётся от военных. И ни одна скупая мужская слеза не блеснула на его небритой щеке.

Говорю же, чёрствыми стали мы. Шкуру отрастили толстую. Но это не так уж плохо. По крайней мере, от вида и запаха крови аппетит не теряем. Главное – руки помыть хорошенько. И желательно ещё продезинфицировать. Хлоргексидин имеется.

Осенние цветы и другие подарки.

Обед решили разделить на две смены. Во-первых, нас теперь действительно много, за столом всем не уместиться. Во-вторых, не каждому сейчас кусок полезет в горло. А я, например, ещё должна скататься на полигон к пациенту. Решено: едем прямо сейчас. Сосед ведёт ЗИЛ, я пересаживаюсь в тойотовский пикап. «Хайлакс» будет нашей с Иваном машиной. Ещё едет «Хонда», Рыбаку и Лорику тоже надо развеяться.

– Не хочешь за руль? – спрашивает Иван.

– Пока нет. Позже попробую. Ту лучше вот что мне скажи, пока едем… – я вспоминаю про ту новую дамочку, которая крутилась возле Ильича. – Что за девицу Олег подцепил в Зареченском?

– А, это Наталья. Я так понял, баба одинокая. И похоже, у них это… любовь.

– Надо же! Как интересно… А кто она вообще? Ну, по профессии, по жизни?

– Да я ж откуда знаю! Мы с ней общались от силы полчаса, вчера, за ужином в посёлке. Вроде нормальная. Не болтливая. Симпатичная даже.

– Но-но!!! Я тебе дам «симпатичная»! На свою смотри, на чужих не заглядывайся! – притворно ревную я.

– Да я чего… Я ничего… – также притворно оправдывается муж. На самом деле, у нас крепкая семья, и нет у меня поводов для ревности. Это просто игра. И муж не прочь подыграть. Он продолжает: – Говорю же, нормальная тётка, с чувством юмора. А была бы она самую малость похудее, так не отличить от этой, из АББА, в её лучшие годы… Как её? Светленькая…

– Агнета Фельдског. Я тоже заметила, кстати, что похожа. И да, симпатичная… Но я же не просто так интересуюсь. Раз Ильич её к нам сюда привёз – значит, собирается с собой забрать.

– Скорее всего. Ну это разве проблема? Транспорта полно теперь, место найдём. Ильич сам из Миасса. Так что эти двое, скорее всего, не долго с нами будут. Тут ехать-то…

– Согласна. А вот кстати, и мы приехали. Полигон.

Здесь сегодня спокойнее. Командирских машин нет, а без начальства из дивизии солдатики себя чувствуют посвободней. Вот и часовые у палатки расслабленные, не то, что вчера. Меня сразу провожают к больному, и Сосед со мной. У него к лейтенанту разговор. А остальные подождут у машин.

– Отлично. – говорю я, выслушав стетоскопом лёгкие и бронхи. – Организм у вас молодой, крепкий. И лекарства хорошо действуют. Не скажу, что вы уже совсем здоровы, но на поправку идёте уверенно. Сейчас сделаю последнюю инъекцию, а для дальнейшего лечения оставлю вам антибиотики в таблетках. Когда и сколько пить – напишу. Разберётесь.

– Спасибо вам, Мария! Спасительница… А вы что, уезжаете? – спрашивает Казаков.

– Да. – отвечает за меня Виктор. – И как раз об этом я хотел поговорить. Во-первых, мы привезли полный грузовик трупов. Там и простые синяки, и черномырдики. Морфы. Прилично настреляли за эти два дня.

– Наслышан. – отвечает лейтенант. – И даже не только морфы, но и граждане с пониженной социальной ответственностью. Завидую вам в какой-то степени. Мы-то сидим тут как привязанные…

– Так вот, я вам оставлю этот ЗИЛ. Некогда нам ждать, пока ваши бойцы его разгрузят. Машина на ходу, но бензина в баках – на донышке. Так что вы не катайтесь, а то ещё встанете в неподходящий момент.

– Понял, учту.

– За ЗИЛом или с Вокзала пришлют кого-нибудь, или Лесник его заберёт. Я пока не знаю, как они там договорятся. Но в общем – грузовик оставляю у вас. Далее… У меня к вам просьба. Знаю, что вы держите связь с дивизией в Чебаркуле. А мы туда едем. Уже сегодня. Часа через два.

– К полковнику Емельянову собрались? Который вчера у нас был? Хороший офицер… А вас пропустят на блок-постах? Там же не войска, а Росгвардейцы.

– Надеюсь, пропустят. «Подорожную» мне выписали. Но просьба моя в том и заключается: радировать в дивизию, передать для командира сообщение, что отряд «туристов-милитаристов» выдвинулся в… – Сосед посмотрел на часы. – Сейчас почти полдень. Значит, выдвинемся мы не позднее четырнадцати. Просто предупредите, что мы едем. А езды тут – пара часов от силы. До темноты успеем.

– Надеетесь, что Емельянов свяжется с блок-постами?

– Хотелось бы на это рассчитывать. Всё-таки, бумажка – это одно… А личные связи надёжнее.

– Согласен. Попробую сделать, что в моих силах. Связь с дивизией у нас есть. Филимонов, ко мне!

– Тащ лейтенант, по вашему приказанию прибыл! – сержант, похоже, караулил рядом, за занавеской, который отгорожена лежанка моего пациента.

– Беседу слышал?

– Так точно!

– В 12 ноль-ноль вызовешь «Огонёк», трубку дашь мне. Да я сам подойду… Мне уже легче, могу вставать.

– Так точно! – убежал, стуча берцами. Хороший солдат. Подтянутый и шустрый.

– Ну всё. Давайте прощаться. – говорит Сосед. – Не знаю, удастся ли ещё свидеться, но… рад, что довелось познакомиться. Пусть и при таких обстоятельствах.

– А уж как я рад! – смеётся лейтенант. – Если бы не вы… Нет, конечно, меня бы сменили и отправили в госпиталь. Возможно даже сегодня. Но не факт, что я бы до сегодня дотянул.

– Дотянули бы! Резервы организма, это… – успокаиваю я. А сама, на самом деле, не очень верю в свои слова. Потому что начали мы лечить пневмонию крайне своевременно. Упустили бы день или два – и всё могло бы быть намного серьёзней. Но незачем пугать приятного молодого человека. И вообще, нам пора. Если через два часа выезжать, то надо уже собираться. А я ещё даже не обедала.

Мужчины обмениваются прощальным рукопожатием. Мы выходим из палатки на свежий воздух. А сержант Филимонов уже ждёт нас снаружи. Неожиданно видеть его с букетом цветов. Это мне? От личного состава? Боже, как приятно! И где только вы их нашли? Крохотные белые звёздочки тысячелистника в пушистых соцветиях. Между ними – синие колокольчики и лесные ромашки. Надо же, они ещё цветут, оказывается!

Виктора тоже ждёт маленький подарок – бензиновая зажигалка из крупнокалиберного патрона. А Рыбак, оказывается, сам о себе позаботился: выменял у сержанта пачку пистолетных патронов за пару блоков «Петра». Да, не зря съездили… Ну а я – всё, что могу – на прощанье одариваю «личный состав» баночками «аскорбинки». Я же знаю, солдаты – это большие дети. А тут и лакомство, и польза. Всё. А теперь в путь.

Новичок раскрывает таланты.

А обед был хорош! Такого ярко-красного, наваристого и сытного борща я давненько не ел. Повезло Рыбаку – его супруга мастерица, каких поискать. И в готовке, и в стрельбе. На все руки, как говорится. Да, собственно, в коллективе наших «милитаристов» – девчата все как на подбор. Умелые, обаятельные, привлекательные… Но завидовать я никому не буду, потому что сердце моё занято Натальей. Вот буквально с первого взгляда поразила она меня в этот самый главный орган. Так уж вышло. И быть по сему!

Одно меня смущает – «туристки», кажется, косо смотрят на нашу парочку. Могу их понять: я и сам для них человек почти чужой, пришлый. А Натали – так вообще новенькая в этой компании. Отсюда и взгляды.

Надо бы как-то эту проблему решить. Переговорить с кем-то. Но с кем? И главное – когда? Тут такая суматоха в лагере… сборы, однако. Кто-то чистит оружие, кто-то пакует вещи. Но в большинстве народ таскает припасы, грузит мешки, бочонки и коробки. И я таскаю со всеми вместе. Короче, сейчас точно не до разговоров.

Едва закончили грузиться, нашлись новые неотложные заботы. Шатун завербовал себе в помощники Дениса, и они на пару проверяют машины перед выходом. Колёса уже попинали (и кое-где – подкачали ножным насосом), теперь проверяют масло в движках. Рыбак с Рыжим-Пушистым позвали меня – демонтировать антенну, натянутую между высокими соснами. В итоге мы все трое перемазались в смоле, да и решили плюнуть на это дело – пусть антенна остаётся, может Леснику пригодится. А Сосед, как вернулся от военных, так и уединился от всех. Он завернул Курца в одеяло (позаимствовал в домике), и унёс куда-то к лесу, хоронить. Проявим уважение, не будем тревожить.

Тут, кстати, и выпал мне шанс поговорить с женской частью коллектива. Мы пришли просить у девчат мыло и тёплую воду – от смолы оттираться. А там и Наталья как раз, помогает перемывать походную посуду. Я гляжу, вроде бы у неё даже контакт какой-то наметился с Лорой и другими «туристками». И точно.

– Ильич! А чего это ты от нас такое сокровище прятал? – спрашивает Мария. И явно имеет в виду Натали.

– Наташа, конечно, сокровище. Но про то мне самому только вчера вечером стало известно. Да и то, наверное, я всех её талантов ещё не знаю. – отвечаю с шутками, а сам думаю, о чем же это речь?

– А мы уже к ней на маникюр записываемся. Очередь занимаем! – говорит Лариса. – И стричься всем пора. И краситься. Но ногти в порядок привести – это вообще супер-важная тема. А то я сегодня из-за ногтей попала уже… В такой момент магазин потеряла! Еле нашла потом.

– Да мы все тут уже… – продолжает Ирина. – Ходим растрёпами вторую неделю! А теперь-то, глядишь, приведём себя в божеский вид. Красота – страшная сила!

– А то, что Наташа с собой весь нужный инструмент взяла – это вообще какое-то чудо. – говорит Маша. – Я думала, это только у врачей профессиональная привычка, со своими инструментами таскаться везде. А вот, оказывается, парикмахеры и маникюрши тоже такие чокнутые.

– Так, отставить! – командует Лора. – Наташа не парикмахер и не маникюрша. Она стилист-визажист. И я не шучу. Сама видела диплом. Она мне показала.

– Но стричь-то я вас всё равно буду! И маникюр сделаю. – робко возражает Натаха. Умница и скромница она у меня! Молодец, так держать. Глядишь, и примет коллектив новенькую. Собственно, лёд уже растаял. А ведь главное, чтобы женщины её в свой кружок приняли. А с мужиками я потом поговорю, при случае.

Время прощания.

Ну вот, сборы закончены. Мы уже возле машин, всей нашей большой командой. Нас и правда очень много стало – больше двадцати человек. Если считать с детьми – 22. Правда, человек семь нас должны скоро покинуть – как прибудем в Миасс. Это же как раз по дороге в Чебаркуль…

Да, я ещё забыл про Радомира. Его ждём с минуты на минуту – он недавно радировал, что уже на подходе.

Плюс с нами здесь ещё и Лесник с егерем Михаилом. Два бравых калеки. Но они с нами не едут, остаются на Базе. Мне интересно, как они собираются здесь обороняться, с двумя здоровыми руками на двоих?

– Ничего, справимся как-нибудь. – говорит Лесник. – Это нас пока двое. А вот вас проводим, и ещё ребята подъедут. Ты же помнишь, я тебе когда ещё рассказывал – при нашем первом знакомстве – что у нас все друг другу помогают. И людьми тоже.

– Помню, Иван Палыч, помню.

– Так что народ сюда уже едет. И от Вокзальных, и от Паши-Десантника. Даже Ульяна обещала из Больницы сестричку нам прислать. Молоденькую! Так что к вечеру, глядишь, тут не протолкнутся будет. И весело!

– Куда нам с тобой, Иван, молоденьких сестричек! Одной рукой их щупать, что ли? – смеётся Михаил.

– Ничего, Миша, ничего… Я и с одной рукой управлюсь. И вообще, в этом деле – не руки главное.

Народ вокруг улыбается, а кто-то и ржёт негромко (дабы не обидеть инвалидов).

А молодцы старики, что ни говори! Разрядили обстановочку. А то я гляжу – у людей вокруг лица уж больно серьёзные. Проникся народ важностью момента. Всё-таки, покидаем привычное, отправляемся в неизвестное… А Сосед – тот вообще мрачнее тучи вернулся, как собаку похоронил. Я его понимаю, тем более, что у него сейчас голова и от других забот болит. Главная, конечно – это маршрут. Как ехать лучше? Я и сам над картой уже кумекал, там как минимум два пути до Чебаркуля. Один длинный – по трассе М-5 «Урал», минуя Миасс. Другой покороче, по дороге регионального значения, по 75-й. Этот путь – через Миасс как раз проходит. Но мы-то ни ездили ни там, ни там. Так что лучше, конечно, с Лесником посоветоваться.

– Тут даже не два маршрута получается, а три. – отвечает Лесник. – Если ехать через Миасс, то после Уржумки Миасский тракт разделяется. Ты Александровскую сопку знаешь?

– Слышал. Император Александр Второй на неё восходил, и ещё по ней ведут границу Европы и Азии.

– Верно говоришь. Та вот, напротив сопки – перевал. Тоже Александровским кличут. По зиме, как снег выпадает, там место трудное, особенно для большегрузов. Пока не расчистят дорогу – не все забраться могут. Так и стоят, порой по нескольку дней. Даже стоянки для дальнобоев специально устроены – с кафешками, с банями. И вот там дорога разделяется. Если прямо ехать – это и есть старый Миасский тракт. Там никаких посёлков нет на всём пути, только один Щебёночный завод вам встретится справа. Кругом горы да леса. И доведёт вас этот тракт до озера Тургояк, что к северу от Миасса.

– Понял. На Тургояк тоже хотелось бы взглянуть. Место знаменитое.

– Но есть путь короче. – продолжает старик. – Ненамного короче, на пару кэмэ всего. Но ведёт он уже по местам населённым. Это если сразу за перевалом направо уйти. Этот путь ведёт через посёлки Хребет и Сыростан. Мы этой дорогой ездили, когда надо было туристов забросить в «Солнечную долину». Это база такая горнолыжная. Катается там народ зимой. Неплохое место…

– Звучит заманчиво… Иван Палыч, может, вы мне лучше всё это на карте покажете? – говорю, и уже достаю из кармана смартфон.

– Убери. Всё равно я на твоём экране ничего не увижу. Дальнозоркость. Просто слушай. В общем, первый путь вас в Миасс приведёт с севера, а второй с запада. Но город вы в любом случае не минуете. Так и так придётся вам проехать через весь его центр.

– Как бы это нас не задержало. – мрачно говорит Сосед. Он ведь тоже внимательно слушает Лесника. – Город незнакомый, что и кто там – мы не знаем. Что за люди? Или не люди, а ещё кто-нибудь… А я хочу сегодня, до темноты успеть к танкистам.

– Поэтому я вам посоветую третий маршрут. Он километров на десять длиннее, чем по Миасскому тракту. Там выйдет где-то под семьдесят кэме, а тут восемьдесят. Но зато дорога лучше. Это же федеральная трасса «Урал». Вы на неё как выйдете за Балашихой – так и врубите пятую передачу. И до самого Пугачёвского посёлка, это уже практически у цели. Там большую новую развязку строили. Может, уже и достроили, я не в курсе. Но мимо точно не проедете – место заметное. Там тоже стоянок для дальнобойщиков много, и заправок аж штуки три… Я всегда на Лукойловской заправляюсь… Ну и в общем – перед Пугачёвским вам налево надо повернуть, через Боровое, мимо озера Чебаркуль. А там уже и город. Дальше найдёте военную часть, она в посёлке Каширинском. Там ещё стоит танк, «тридцатьчетвёрка», как памятник.

– Да конечно, найдём, Иван Палыч! – говорю я.

– Знать бы нам ещё, где там блок-посты стоят… – хмурится Сосед.

– Как оно там, в Чебаркуле – этого я не знаю. А у нас, возле Златоуста, точно есть на всех выездах из города. Если на Миасском тракте – то стоят гвардейцы в районе Уржумки, перед перевалом. Я сам не ездил, но от людей слышал. Как раз вот те стоянки фур, заправки, кафешки придорожные – вот это всё они заняли под блок-пост. Там и стоят, в ус не дуют. А если на М-5 идти – то пост будет на Новозлатоустовской развязке. Правда, там никаких стоянок нет, ни кафе, ничего. Голое место. По-своему это и хорошо. Все подходы издалека видать. И мимо них никак не проскользнуть.

– Ну у нас бумага есть. «Подорожная». На неё вся надежда. – говорю я.

– И ещё на то, что лейтенант радирует в дивизию, и его там выслушают, нахер не пошлют, и информацию о нас командиру передадут. – добавляет Виктор. – И ещё надежда, что у танкистов с росгвардейцами нормальное взаимодействие, хоть они и к разным ведомствам относятся. И тогда – может быть! – на блок-постах будут в курсе, кто мы такие и куда едем. Но… Я в такую удачу верю слабо. Хотя тоже надеюсь.

– Ладно, парни. Всё у вас будет хорошо. – говорит Лесник. – Я в вас верю. Если уж вы в самый разгар этой беды не пропали… Я ведь помню, как вас встретил! Вы же практически голые сюда пришли, с парой ружей.

– С тремя, Иван Палыч. – поправляет Сосед. – С тремя гладкими стволами.

– Ну вот… А теперь у вас и нарезное, и патронов прилично. И транспорта вон сколько! Обросли, заматерели.

– Да, мы такие. А что ж нам было делать? Помирать тут, что ли? Нет, мы на это не согласные.

– Добро! Я уж даже не буду брюзжать по-старчески. Хотя и можно бы вам предъявить претензию.

– За что? – удивляюсь я. Реально, никакой особой вины за собой не чую.

– А за то, что с охотничьим оружием в Парк шли! Это же браконьерство. И ещё – когда я вас в посёлке встретил первый раз, вы куда шли, такие боевые? А? Мародёрничать же шли вы, с пустыми-то мешками… Разве не так?

– Спорить не буду, Иван Палыч. Вообще, конечно, мы на разведку шли. Но и припас пополнить была необходимость. Работали бы магазины – мы бы всё нужное за денежки купили бы. Но вышло так, как вышло. К тому же, Борис Львович нам сам разрешил немножко пограбить его магазин…

– Эх… Да что говорить… – Лесник мрачнеет, вспомнив те давние дни и «генсека» Левоновича. – В жизни всегда всё выходит именно так, как выходит. Единственно верным способом. Нам это может нравиться или не нравиться. Но раз уж вышло так – значит иначе быть и не могло.

– Это да…

Мы замолкаем. Вроде бы, всё сказано. В тишине слышно – вдалеке, со стороны леса, стрекочет движок квадроцикла. Это возвращается Андрей-Радомир. Значит, момент прощания с Лесником приближается.

– Ну, желаю вам благополучно доехать. Сперва до Чебаркуля, а потом и до дома. Будете на обратном пути мимо Златоуста проезжать… проезжайте мимо, как говорится. Шучу! Буду рад, если в гости заглянете.

– А мы вам желаем окончательно зачистить ваш город и от морфов, и от зомби, от бандитов и всякой прочей нечисти. – говорю я. – И Гостиницу зачистить, а если потребуется, то отреставрировать. Здание-то хорошее, нам там очень нравилось.

– Особенно в столовой, с чаем и печеньками. – добавляет Денис.

Народ начинает рассаживаться по машинам. Кто на чём, и кто с кем едет – выяснится в процессе. Я могу только сказать, что мы с Лорой берём «Хонду», благо машина нам обоим знакомая. Даже я могу при необходимости сесть за руль. А кто к нам пассажирами, это сейчас решится. В любом случае, места есть.

Три биллборда на границе Златоуста, Челябинск.

Мы выехали. В последний раз оглянулись на разорённую Гостиницу, промчались мимо Парка Птиц (я в нём так и не побывал), мимо ресторана (где Сосед нынче устроил погром, и опять без меня!) Мимо рынка с редкими продавцами. Больницу оставили в стороне, к Вокзалу привычно вышли переулками.

Блок-посту вокзальных просто посигналили, останавливаться не стали. Зато после путепровода через железнодорожные пути, возле нефтебазы, остановиться пришлось на блок-посту «Десантников». Их, конечно же, предупредили о нас. Но там как раз выезжал здоровенный «Икарус», пришлось его пропускать.

Воспользовались моментом, перекинулись словечком с бравыми караульными в фирменных голубых беретах. От них узнали – автобус как раз направляется к Леснику. Ну, теперь за Ивана Палыча точно можно не беспокоиться. А интересные ребята эти ВДВшники! И транспорт у них всё время такой необычный. То трамвай, то автобус… Наверное, сказывается близость к автобазе и депо. Кто что охраняет, как говорится!

Но вот и двинулись – сначала по бесконечной улице Аносова, потом дальше, к Златоустовскому пруду. И долго ехали вдоль его берегов куда-то на юг по пустым улицам. Машины кое-где стоят, но движения нет. Людей тоже не видно. Все попрятались.

Наконец вышли на Объездную дорогу. Тут ещё надо пояснить… Интернета, конечно, как не было, так и нет. Поэтому движение мы контролируем по оффлайн-картам (благо, кое-кто из нас перед поездкой догадался загрузить!) Поэтому куда ехать – мы примерно знаем. И если верить картам, вот тут нам надо уходить направо. Жилые дома остаются в стороне (на девятиэтажке – большая реклама ножевого магазина… ух, я бы сходил, прикупил себе ножик местный… но не сейчас!) А дальше уже начинается что-то вроде промзоны: склады, автосервисы, заправки… И тут нам приходится остановиться ещё раз, потому что дорога перегорожена фурами. И какие-то вооружённые люди машут нам – догадаться не трудно, чего хотят.

Приходится останавливаться. Наша машина – головная. Остальные встают за нами, но не походной колонной, а «ёлочкой». Это обговорено ещё в начале пути. А нужно для того, чтобы наши стрелки имели возможность прикрывать друг друга… ну и вообще для таких вот дорожных коллизий. И вот под прикрытием остальных машин, что стволами ощетинились, – из головной выходят Сосед и Радомир, идут договариваться насчёт проезда. Я остаюсь в машине, тоже прикрываю. И разумеется, слушаю эфир. Жду, не прозвучит ли кодовое слово, согласованное заранее. Очень простое слово – «чемодан». У нас, разумеется, никаких чемоданов нет. Рюкзаки, да вещмешки. Но если Сосед (или кто другой из наших) в такой вот непонятной ситуации слово использует – значит, остальные поймут это, как сигнал тревоги. Типа – «атас!»

Про «чемодан» ведь можно в любой ситуации вставить в разговор. Допустим, спросят Соседа документы показать – так он ответит, мол паспорт у меня в чемодане, сейчас принесу. Или, если в плен попробуют взять (ну его нафиг, конечно!) – он попытается откупиться «чемоданом денег». А мы, соответственно, сразу как подорвёмся на выручку… Как-то так в общем.

К счастью, в этот раз обходится без «чемодана». Сосед появляется на виду, машет рукой. И одновременно передаёт на общей волне, чтобы слышали все машины: «Всё путём, скоро поедем. Фуру отодвинут минут через пять. А пока, у кого есть желание, тут на заправке можно кофе попить. Нас приглашают. Бесплатно. Только не бегите все сразу, машины не бросайте. По одному человеку останьтесь хотя бы. Отбой».

Ну, мне машину оставлять нельзя, так получается. Я же один тут. Но я и кофе не хочу. Так что посижу пока, покараулю. И пока есть минутка – запишу, как мы на транспорте разместились. Значит, первая машина – наша «Элька». Витька за рулём, я за штурмана, Радомир сзади. В кузове пока никого, там вещи. Но если надо – могу и я туда перебраться. Из оружия: «Вепрь», «Моссберг», АКМ и ещё СКС про запас.

Вторым идёт «Гелик», там водителем Ирина, пассажирами Ринат и Аня, пара из Уфы. Автомат и обрез.

Следом – «Хонда». Там Лорик и Рыбак. На заднем сиденье – Ильич и Наталья. Итого три ружья. И ещё ПМ.

Четвёртая машина появилась у нас несколько неожиданно, перед самым отъездом. Это кроссовер «Митсубиси Аутлендер». Оказывается, личный автомобиль миасского Сан Саныча всё это время был на стоянке возле Визит-центра. А сказал он про него только сейчас. Ну, можно понять – опасался мужик, что мы машинку «заездим». Ладно… Хотя нам такие «недоджипы» вроде бы ни к чему. Едут с Санычем его друзья-подруги: Лена, Лера и Виталий. Им всем только до Миасса. И они, конечно, немного огорчились, узнав, что мы сегодня поедем другой дорогой, мимо их дома. Но и ехать в одиночку, без нас, они не решились. Тем более, что им бы ещё вторая машина понадобилась (напомню, Татьяна с детьми – это семья Виталия). В общем, их в середину колонны поставили. С одним ружьём на всех.

Пятым в колонне идёт ещё один пикап, «Тойота Хайлакс». Там Шатун и Мария (уж не знаю, кто за рулём, они по очереди ведут). С ними Татьяна из Миасса, с детишками. В машине – Бенелли, «Калаш» и обрез.

А замыкает колонну наш старый добрый «Дефендер» под управлением Дениса. Там же Владимир, Чесс и Ольсен. Эти практически «до зубов» вооружены. Два ружья, два автомата, один карабин, ещё один ПМ у Влада, да плюс ещё арбалет у датчанина. Целый арсенал! Правда, Чесс говорит, что он не стрелок. Ну и ладно. Если что – у него арматурина есть. Не пропадёт!

Вот, собственно и всё. Вроде бы никого не забыл. И как раз пять минут прошли, наш народ потихоньку возвращается к машинам. От заправки бежит кто-то из местных, залезает в кабину тягача. С сизым дымом и рёвом движка оттаскивает в сторону фуру. Проезд свободен!

– Нормальные ребята. – говорит вернувшийся Витька, садясь за руль. – В общем, тут какое-то транспортное предприятие рядом. И автосервис грузовой. Вот местные мужики под свой контроль взяли две заправки. А дорогу, говорят, перекрыли, чтобы мародёры туда-сюда не мотались.

– А что, реально мародёров много? – спрашиваю я.

– Да нет, уже почти не осталось. По началу, говорят, проникали в город какие-то личности со стороны. Да и среди самих местных тоже были. Магазинчики грабить пытались, машины курочили. Но их если ловили – сдавали воякам. А те – сразу к стенке. Так извели.

– Ясно. А что говорят про Росгвардию? Есть с их блок-постами связь?

– Нету. Надо ехать, разговаривать лично. Авось, бумага от Капитана нам поможет. Тут, кстати, она пригодилась. Местные и Щербакова знают, и ещё лучше Пашу-Десантника – он территориально к ним ближе, да и по роду деятельности… Так что поверили нам без лишних вопросов. А может ещё повлиял бравый вид наших парней с «калашами». Потому что у местных – я заметил – с оружием не так, чтобы очень. Только гладкоствольное охотничье.

– Как у нас поначалу.

– Угу. А я вот думаю, может перед гвардейцами нам не светить стволами так явно? А то ещё вопросы возникнут: мол, откуда, где взяли… Так что Тим, ты следи по карте, когда приблизимся к трассе. Тогда передай всем по рации команду тормознуться. Ну и я замедлюсь, они увидят. И пусть оружие немножко приберут вниз, чтобы не так вызывающе смотрелось. Ну и поедем сдаваться гвардейцам.

– Понял.

Дальше ехали без остановок, без препятствий, до самой развилки с трассой М-5. Сначала – пригороды, промзона. Потом и вовсе пустыри. Потом посёлок вроде знакомого нам «Пушкинского». Только название на указателе – «Балашиха». Тут уже людей замечать стали. Но не останавливались. Так и пронеслись насквозь. А дальше – снова лес по сторонам и горы где-то на горизонте. А вот и транспарант «Счастливого пути!» на выезде из города, и знак – «Через 300 метров пересечение с главной дорогой». Значит, блок-пост уже близко. Я передаю команду по колонне, мы замедляем ход. Настало время прятать оружие. Тут будет рулить дипломатия. А вот впереди и стела с крылатой лошадкой (герб Златоуста), и – как обычно! – рекламный щит с ножами (местный промысел). Тормозимся, ребята!

Целый майор.

Ну что же, начало положено. До выезда на трассу добрались. Впереди блок-пост, первый настоящий, с вояками, не с ополченцами. Машины останавливаем, не доезжая – мало ли что там! Нам с Радомиром опять выходить, топать на переговоры. Остальные пусть посидят в охранении. Тем, на блок-посту, и знать незачем наш расклад. Кто приехал, сколько рыл, да чем вооружены… Лишнее это.

Блок-пост, заметно, что сделан наспех. Вагончики-бытовки притащили сюда на буксире, да рядом с развязкой и поставили на бетонные блоки. Из таких же блоков сделали «змейку». Чтобы, значит, нельзя было на скорости проскочить. Знаки поставили «Стоп!» Ну нормально, в общем. По армейскому «феншую».

Рацию держу включённой, в режиме VOX – понравилась мне тема, как Ильич утром нас держал в курсе событий. Делаю так же. Пусть ребята слышат, что у нас тут.

А у нас тут, однако, гнездо пулемётное. Мешками с песком снаружи выложено – грамотно! Калибр я отсюда не вижу, но явно не РПК. Побольше что-то, посерьёзней. Почему так думаю? Да элементарно – вон правее остов грузовика стоит. Ехал, видимо, со стороны Сатки или Кувашей (с запада, значит). Не остановился по команде. Вот его и разъебошили. Суровые ребята. Ссориться с ними – себя не любить. Но это точно не про нас. Мы не такие гордые, зато очень жизнелюбивые. Напролом прорываться не собираемся, пойдём общаться с начальством. Медленно, спокойно. Глядишь, в живых оста…

– Стой! Стрелять буду! – вот и часовой нарисовался.

Сцуко! Зелёный совсем… Такому дай волю – он же выстрелит. Даже не из вредности, а просто от рвения. Глядишь, поощрение или лычка нарисуется – за «особо опасного нарушителя». Я почему знаю? Да сам таким глупым был лет двадцать с гаком назад. Зато я знаю, как с ним говорить.

– Проверяющий из штаба, майор Самцов. Командира заставы ко мне. Бегом! Жду здесь три минуты. Через четыре, если не увижу твоего начальника, запишу вам «неуд». Понял?

– Так точ, тащ майор.

– Выполняй.

Через полторы минуты (что вдвое лучше норматива, самовольно мной назначенного) открывается дверка вагончика, на землю спрыгивает летёха – клон того, оставленного нами на Полигоне, лейтенанта Казакова. Только у этого в петличках круглый щит с мечами, вместо шестиугольной шайбы с «биохазардом».

– Старший на блок-посту, комвзвода лейтенант Романов!

– Вольно. Сразу к делу: радиограмму из девяностой гвардейской танковой дивизии – получали сегодня?

– Так точно! Час назад принята радиограмма.

– Хорошо. Теперь смотри сюда. – достаю сложенную в файлик «подорожную». – Вот, это про нас тебе радировали. У меня шесть машин. Задание срочное. Нам до темноты надо успеть в дивизию. Понял?

– Так точно. Проезжайте, не препятствую.

– Спасибо за службу. Последний вопрос – как там дорога? Неприятности могут быть?

– Дорога нормальная. В целом. – лейтенант замялся. – Будьте осторожнее только в одном месте, перед Нижним Атляном. Говорят, там неспокойно. Грабят, убивают… И ещё. Совет. Через шесть кэмэ будет стела «Европа-Азия». Там рынок и кафе. Вот там можно расспросить людей про дорогу. А то мы тут сидим уже две недели, ничего не слышим, кроме радио.

– Понял, учту. Спасибо! – Демонстративно беру рацию, командую движение. Хоть бы Рыжий справился с пикапом! Коробка автомат, жми да езжай. Мне-то не с руки сейчас бежать к колонне! Я же целый «майор»…

Рыночные отношения.

Ох, и дурень же! Никому говорить не буду, конечно. И ему не скажу. Но сюда, в журнал, запишу: дурень. Потому что рисковал очень сильно. На понт решил летёху взять, да? «Поймал волну», поверил в свою удачу? А если бы не было этой радиограммы из танковой дивизии? Повязали бы, как самозванца, и к стеночке. Выручай его потом… А у них пулемёт, между прочим! И куда нам дёргаться?

Но победителей не судят, это всем известно. Теперь мы мчимся по гладкому шоссе. Трасса М-5 «Урал». Всего 60 километров до цели. Но прежде – граница Европы и Азии. Там запланирована остановка, и это уже совсем близко. Вот забавно – в этих уральских краях границу частей света проводят очень произвольно, кому как нравится. В таганайском парке есть такая «стекляшка» – водораздел «Север-Юг». На Миасском тракте, на Александровской сопке, тоже есть граница «Европа-Азия». Ну и вот здесь ещё одна…

Я двигаюсь второй в колонне. Вижу, первая машина (Виктор) включает правый поворотник. Потом зажигаются красные стоп-сигналы. Значит, приехали. Граница Европы и Азии где-то здесь.

Да, вот это место. Заправка, кафе, автостоянка (и несколько фур на ней), вышки сотовой связи… А дальше – бетонный куб, из него тянется верх стела. Указатель – «Азия». Наверное, «Европа» с обратной стороны.

Что удивительно – здесь дорога не перекрыта. Блок-поста нет. Зато есть стихийный мини-рынок. Интересно, чем торгуют? Надо посмотреть, но одна не пойду. Собираемся кучкой возле первой машины.

– Так, время: без пяти три. – говорит Виктор. – Идём по графику, это хорошо. Можем себе позволить пятнадцать минут отдыха. Чай, кофе, туалет, если кому надо… Я – на базарчик, кто со мной?

Разумеется, я. Посмотрим, чем торгуют. И главное – какую валюту принимают.

В плане ассортимента – ничего особенно интересного. Сомнительного вида канистры с моторным маслом, небогатый выбор продуктов: консервы, сигареты. Удивительное дело – есть целый лоток с местными сувенирами – картины из камней, фигурки… неужели кто-то ещё покупает это? Похоже, что нет. А что насчёт топлива? Заправка вроде бы работает. Но нас предупреждают – деньги не принимают, никакие. Ни рубли, ни евро, ни баксы. Кому они сейчас нужны? Заправляют только военных и Росгвардию, по каким-то «предписаниям». Хитрого вида цыганистый продавец подмигивает – есть знакомство на заправке, можно организовать топливо по сходной цене. Нам не надо, но всё равно интересуемся – почём?

Выясняется следующее… Один патрон 7,62 – три литра бензина или два литра солярки. А литр бензина – эквивалент банки растворимого кофе, или упаковки из десятка «пальчиковых» батареек, или двенадцать «мизинчиковых». Блок сигарет – от трёх до пяти литров бензина, в зависимости от марки. «Курс тушёнки» тоже колеблется. От двух-трёх банок за литр (но это «дешманская», честно признаётся торгаш), до одной банки хорошей, белорусской. Интересно, это из старых запасов, или у нас до сих пор сохранилась связь с «братской республикой»?

Всё же, хорошо, что пока не надо заправляться. Нечего тратить боеприпасы на сомнительные сделки. Расход топлива – в пределах нормы, у меня в Гелике стрелка едва отошла от максимума. Да и продукты пока не особо нужны, всё необходимое у нас есть. Так что побережём патроны. Их не бывает много.

– Всё, как в книжках Беркема. – говорить Витька. – Патрон как валюта. Предсказамус, мля…

– Я не читала.

– И не надо. Просто посмотри вокруг. Вместо тысячи слов.

– Угу. В кафе пойдём?

– Я пить не хочу, а местную кухню пробовать не рискну. И тебе не советую. Но сходить надо. Хотя бы попытаться разузнать, что впереди.

Чтобы расположить к себе девицу, стоящую за стойкой (тоже вида хитрованского и с блядскими глазами), мы берём воду в закрытой бутылке. Кажется, это более-менее безопасная покупка. Полторашка «Бон Аквы» обходится нам в пяток сигарет. Голову можно сломать, если пытаться в уме пересчитать эту воду, скажем, на батарейки. Но попробую. Если блок «Винстона» – это четыре литра «девяносто второго», то один литр – пятьдесят сигарет, а четверть пачки – одна десятая литра. Значит, «полторашка» равна одной батарейке!

Что интересно, в нашей прошлой жизни соотношение цен и было примерно таким. Полторашка и батарейка – в районе сорока рублей (были). А вот сигареты и бензин сильно подорожали, если считать на «старые деньги». Насколько именно – можете сами посчитать, если не лень.[58]

Но мы же сюда не за этим пришли. Нам бы узнать, как дорога дальше. Витьку же предупреждали, что есть небезопасное место – Нижний Атлян. Пытаемся выспросить про это.

Девица подзывает мужичка, что возится у мангала (не иначе, у них тут семейный подряд, вороватые глазки мужика доверия мне тоже не внушают). Шашлычник вытирает руки о замызганный передник, охотно делится информацией. Звучит его рассказ не радостно для нас.

Значит, Атлян знаменит своей воспитательной колонией – «малолеткой». Когда-то, в тридцатые годы прошлого века, сюда везли этапом «спецпоселенцев» на добычу шифера. Потом в тех же бараках устроили колонию для несовершеннолетних. От 500 до 800 юных уголовников содержалось там в разное время. А относительно недавно зону-малолетку переформировали, и сделали колонию-поселение[59]. Гопникам АУЕвшим – типа, послабление вышло. Но социальный климат в посёлке от этого лучше не стал.

– Там и раньше-то неспокойно было, с таким контингентом. А как вся вот эта фигня случилась, так вообще. То ограбят проезжих, то совсем убьют, да с выдумкой, с фантазией… Уж мы тут наслышаны. На военные колонны, конечно, не нападают. Поэтому воякам вроде как и дела нет. Или просто руки у них не дошли. А гражданским я бы не советовал через Атлян ехать. Там мостик через речку, легко засаду устроить. Или могут шипы на дороге набросать, или ещё что придумают. А потом ограбят, убьют да сожрут. Не веришь? Зря… Сам подумай – чем там в посёлке питаться контингенту? УФСИН их не снабжает ни чем с самого начала этой фигни. Скотину всю в посёлке они уже пожрали. Только и остаётся, что на проезжих охотиться.

– И как же народ ездит? – спрашивает Виктор.

– Знамо как. Пристраиваются в военным колоннам. У вояк БТРы, БМП. Так под защитой брони и ездит народ. И дальнобои, и все прочие. На километр колонна растягивается!

– А как часто колонны ходят?

– Когда как. Бывает, пару раз в день. Бывает, раз в два дня. Сегодня ещё не было. Потому вон те фуры и стоят, ждут. Как вояки пойдут – за ними все пристроятся.

– Понятно. А у вас, значит, местечко, где можно военных дождаться.

– Так и есть. Поэтому и не закрылись до сих пор. Бизнес идёт помаленьку. Народ кушает… Вам, кстати, шашлычка подать? У меня вкусный! Всего литр бензина за одну порцию, это 200 граммов мяса, соус и лаваш. За литр соляры – триста граммов сделаю.

– Спасибо, мы недавно обедали.

И то верно. Брать мясо в этом сомнительном месте я бы тоже не стала. Неизвестно ещё, лаял или мяукал тот шашлык в прошлой ипостаси? Или вообще, был менеджером среднего звена? Поди, узнай…

Поэтому мы вежливо благодарим и шагаем на выход. Виктор закуривает сигарету – дорогая привычка по нынешним ценам. Я догадываюсь, о чём он сейчас раздумывает: ждать ли нам колонну, или ехать вперёд?

Новые факторы. Мага, Ман и баклажан.

Мы готовы двигаться дальше. Но команды «по машинам» всё нет. Иду послушать, о чём совещаются наши «отцы-командиры». Как-то само собой так вышло, что в «отцы» мы записали самых старых и опытных мужиков: Соседа, Шатуна, да Рыбака. Ну и ещё Радомира, раз уж он тоже с нами. Хотя, вот что мне нравится в нашей команде – отношений типа «начальник-подчинённый» или «старший-младший» нет в помине. Всё просто и по-братски, все равны. Никто ни на ком не «ездит», если вы понимаете, о чём я. В боевой ситуации, кончено, командовать должен кто-то один, иначе будет разброд и шатание. А вот если посовещаться – у нас каждый имеет право голоса. Другое дело, что не все этим правом пользуются. Многим проще, когда кто-то уже всё решил, всю ответственность взял на себя. Но я хочу послушать, что тут обсуждается. А может быть и своё слово сказать. Имею такое право.

– Ну и что, предлагаешь ждать здесь? – говорит Сосед Шатуну. – Типа, у моря погоды?

– Вроде того. Я бы не рискнул прорываться. Если там свободно гуляют на воле малолетние отморозки – это может быть даже хуже, чем взрослые бандиты.

– Слушай, я думаю, не так страшен чёрт…

– …Как его малютка! – язвит Шатун.

– Шути, шути. Только имей в виду – вся информация про Атлян у нас от кого? От местного шашлычника и его команды. А это значит что? А то, что ему выгодно, чтобы водилы здесь торчали. Пока ждут колонну – он план делает. В смысле, зарабатывает свой патрон на всей этой торговлишке. Тут пачка сигарет, тут литр соляры – так и крутится. Поэтому, конечно, он всем будет эту страшилку рассказывать. Бизнес!

– Давно бы раскусил народ.

– А как раскусишь? Когда колонна идёт под охраной вояк, нападать на неё дураков нет. Так что всё только со слов местных торговцев. Проверить невозможно.

– Почему невозможно? – удивляется Рыбак. – Очень просто проверить. Садишься, да едешь. Тут езды от силы десять минут туда и десять обратно. Если через двадцать минут живой вернёшься, значит ты молодец. Ну а если нет – значит шашлычник прав… А ты покойник.

– Ну ладно, ладно! Поймал на слове. Пусть будет не «невозможно», а «проблематично». А вообще, если ты мне компанию составишь, то я готов рискнуть. Кинем клич, соберем команду, ещё двоих в кузов с автоматами… И хрен нас кто остановит! – а Сосед-то тоже азартен! Точно, поверил в удачу.

– А если, действительно, шипов накидают? – говорит Шатун. – Пробьёшь колёса – и встанешь. Может и удастся отстреляться, конечно. Но патронов потратишь на круглую сумму.

– И топливо ещё, кстати. – вставляет Тимофей. Тоже присоединился к спору. – А оно нынче тоже не дёшево!

Слушал я наших спорщиков, слушал… У каждой из сторон разумные аргументы. И те кто осторожничают, и Сосед, который за то, чтобы рискнуть, все правы, каждый по-своему. А я-то сам к чему склоняюсь? Ждать или ехать, пусть это даже риск? С одной стороны, рисковать жизнью лишний раз – вроде бы не хочется.

А с другой стороны, не далее как этим утром я и сам поймал кураж. Когда мы бандитское гнездо растребушили. Это же было ну просто… круто! Я ведь в тот момент о риске как-то не думал. Просто стрелял. И в мыслях не было, что и мне может прилететь шальная пуля. Ну прилетела бы – тогда б я уже не стоял тут и не размышлял ни о чём. Но и сожалеть об этом тоже было бы не кому. Но вот я стою тут живой (и с автоматом Калашникова, между прочим!), чувствую себя прекрасно. Вот прямо какое-то воодушевление и гордость от того, что мы такие крутые. Это, между прочим, дорого стоит, такое ощущение себя! Не иначе, Виктор тоже что-то подобное чувствует. Потому и готов рискнуть.

– Слушайте, одной машиной ехать, а потом ещё и возвращаться обратно – это точно глупость. Одиночная машина больше рискует. А колонна из шести джипов, да со стрелками, с автоматическим оружием – это уже совсем не такая лёгкая цель. Колонной как раз можно прорваться.

– Вот! Владимир меня поддержал! Слова не мальчика, но мужа! – радуется Сосед.

– Да ладно… – смущаюсь я. – Просто вспомнил, как мы утром мимо бандитского логова…

– Нет, Влад, позволь! – снова спорит Рыбак. – Вот если бы у нас сейчас был ЗИЛ, как утром – это совсем другая тема была бы. У ЗИЛа и масса, и металл кругом… А ещё подкачка шин дистанционная. Ему и шипы не страшны, по большому счёту. А теперь у нас на шесть машин один «Дефендер» с нормальным бампером. Чем таранить будем, случись засада?

– Э, брат, у меня железный бампер! – а это говорит новый персонаж. Видимо, водитель фуры. Одной из тех, что стоят здесь же, между заправкой и шашлычной. И когда успел подойти, уши погреть?

– Здорóво. – говорит Сосед. – Откуда сам?

– Магас. Это не имя моё, это город. Ингушетия, знаешь?

– Знаю. Бывал пару раз. А тебя как звать?

– Зовут Мага.

– Магомет, значит, как пророка?

– Точно.

– Ну а мы туристы. Я Виктор. Вот Иван, Евгений, Влад, Тим.

– Ассалям алейкум!

– Салям. Вон та твоя фура? «Ман»? Что везёшь, Мага?

– Так, по мелочи… Криминала нет, не волнуйся, брат.

– Я не волнуюсь. Хули мне. Пусть патруль волнуется, да Росгвардия на блок-постах…

– Аллахом клянусь – у меня чисто всё. Оружия нет. Овощи только и сигареты немножко. Просто устал ждать, когда федералы придут, колонна. Понимаешь? Если ты едешь – я тоже. И тебе польза. И мне хорошо.

– Мага, ты погоди чуток. Там побудь, в кафешке. Мы ещё не решили, ехать нам, или ждать колонну. Мы с друзьями ещё посоветуемся, и как решим – я тебе сразу скажу, если поедем. Обещаю.

– Ладно, брат. Я подожду. Вижу, ты нормальный джигит. Не обманешь.

– Без базара. Я нормальный джигит. Не обману. – и уже обращаясь к нашей братии (слегка опешившей от неожиданного вторжения ингуша)… – Ну что? С «Маном» сподручней на прорыв идти?

– Ну, в общем… можно подумать над таким вариантом. – говорит Рыбак.

Ещё пару минут мы стоим, и правда – в раздумьях. Мага на «Мане» – это реальный джокер. Можно попробовать. Большой железный грузовик – аргумент даже для тех, кто изначально был против прорыва.

– Если только сам этот Мага не подставной. – говорит Сосед. – Но если что, мы к нему в кабину подсадим нашего. Влад, ты как? У тебя и пистоль для таких случаев…

Закончить мысль ему не удалось. Нас отвлёк новый фактор, появившийся как раз со стороны Атляна (или из Чебаркуля). Вазовская «семёрка» цвета «баклажан» появилась на трассе, пронеслась мимо стелы «Европа-Азия» без остановки, и скрылась в направлении, откуда мы пришли. Скорость – за сотню, пожалуй.

– Однако… А он ведь ехал с той стороны, где «лихие малолетки». – сказал Рыбак. – Это знак!

– Жаль, что быстро свалил. – добавил Шатун. – И ведь уже не спросишь, как там дорога…

Азиопа. Разворот.

Мне всё это не нравится. Атлян этот, с колонией-малолеткой… И Мага этот на «Мане» тоже не нравится… Кстати, ингуш ничего не сказал насчёт напарника. А ведь никто не ездит в такие дальние рейсы по одному. И уж тем более – в такие неспокойные времена, как сейчас. Между прочим, водилы с остальных фур – а их тут штук пять стоит – тоже все как на подбор чернявые. Похоже, земляки Маги, очень похоже… И уж никогда в жизни не поверю я, что у таких гордых джигитов нет с собою огнестрела. Наверняка ведь в каждой фуре тайничок, а там как минимум ТТ, или обрез, или даже АКСУ. Без оружия – какой дурак сейчас ездит? Да и не было никогда в их краях оружие проблемой, у каждого джигита ствол.

Тогда, спрашивается, нафига Маге мы нужны? В качестве боевого охранения, как он сам говорит? Сомнительно. Если верны мои догадки про оружие, да если ещё учесть мощь и массу грузовика… Да умножить это всё на пять (количество фур)… Думаю, они и без нас могли бы рискнуть и прорваться через этот Атлян, как нефиг делать. А зачем тогда к нам клеиться? Разумных объяснений я не нахожу. Все мысли, что в голову приходят – сплошь нехорошие. Начиная от использования нас для отвлечения нападающих (грубо – прикрыться нами), и заканчивая перспективой нас же и пограбить.

А что? Столкнут тягачом в кювет, потом сделают «контроль», да заберут с трупов оружие. Элементарно.

Иду делиться этими соображениями с Виктором и Евгением. Влада и Тимофея тоже зову, раз уж они в совете принимали участие. Только вот что, ребята, давайте мы с вами отойдём от чужих ушей подальше. Ну, типа, пошли в к машинам груз проверить, закрепить, всё такое…

– Да уж… Если с такой стороны посмотреть, то выглядит всё довольно зловещее. – сказал Рыбак, выслушав мои предположения. – Признаться, я об этом как-то не подумал.

– Я же сразу сказал, что он скорее всего подставной. – добавил негромко Сосед. Ещё и оглянулся – не греет ли уши опять кто-нибудь поблизости. А то мы, конечно, все были хороши: разорались на всю стоянку, будто мы тут одни… Это с непривычки, наверное – мы же сколько времени были в походах, без людей вокруг. А тут вернулись в социум, прости Господи, как дикие лесные люди. Отвыкли, понимаешь! А в социуме этом долбаном только и успевай на ближних оглядываться… Особенно – на большой дороге и в придорожных трактирах. Ну да ладно, будет уроком…

– А хуже всего, знаете, что? – спросил Тимофей. И сам же ответил: – То, что нам теперь отсюда и свалить будет непросто. Если мы поедем, и эти ребятки на фурах за нами увяжутся, довольно сложно будет от их компании отказаться. Если только на скорости оторваться.

– Ну, положим, можно и по колёсам дать очередь. – говорит Влад. – Но это уж в крайнем случае. А так, конечно, лучше просто оторваться.

– Не надо недооценивать этих ребят. – говорю я. – У них тоже оружие имеется, сто пудов. И движки не слабые. И масса. Фура, конечно, дольше разгоняется. Но уж как раскочегарится, ты от неё не очень-то оторвёшься. Особенно на «Дефендере». Он тоже не гоночный болид.

– В общем, ситуация патовая. – говорит Влад. – Впереди место нехорошее, и тут тоже не Париж. «Европа-Азия», одним словом.

– Азиопа. – добавляет Рыжий и Пушистый.

– Угу. И ехать вперёд очково, и тут сидеть тоже напрягает.

– Да что напрягает-то? – Рыбак оптимистичен. – Сидеть тут можно сколь угодно, в ожидании колонны вояк. Ладно, я готов тебе поверить, что могут быть опасности на трассе. Могут! Но здесь относительно спокойно. Люди отдыхают, кушают… Заметь – все подчёркнуто вежливы. И ещё, не последний фактор – вон, в двух шагах охрана на заправке. Да, это ЧОП, а не Росгвардия. Но тоже с оружием. Так что тишь да благодать.

– И в воздусях благорастворение. – негромко, себе под нос, замечает Сосед.[60]

– А что не так? На нас кто-то уже нападает? – горячится Рыбак. – Ну что не так-то?

– А хотя бы то, что бампер у «Мана» нифига не железный. – выкладываю я свой козырь. – Сходи, проверь сам, если сомневаешься. Армированный пластик. Не для тарана.

– И что?

– Да только лишь то, что этот Мага нас держит за лохов. Даже не стесняясь врёт, в надежде, что мы тут все такие городские интеллигенты… как некоторые.

– Вот на личности переходить не обязательно. – похоже, Рыбак немного обижен.

– Ладно. Извини. Сорвался. – протягиваю руку для примирения. Действительно, зря я про «интеллигентов». Это же не синоним слова «лошара», действительно! Евгений рукопожатие принимает. Не обидчив.

– Так, вернёмся к теме. – говорит Виктор – Насчёт бампера ты круто подметил. Каюсь, я даже и не подумал на эту тему. Вот что значит – привык к отечественной технике, где всё из металла.

– Да ладно…

– В общем, подводя итог: верить никому нельзя. Тем более сейчас. Тем более, в таких местах. – Сосед снова оглядывается по сторонам, но нет, вокруг нас никого поблизости. Я теперь тоже за этим слежу.

– А мне вот что ещё интересно… – задумчиво произносит Владимир. – Куда, всё-таки, мчался тот ВАЗ-баклажан? Мы уже сколько тут стоим? Минут тридцать вместо пятнадцати? И за всё это время по трассе только одна машина проехала. Откуда и куда? Вот что мне покоя не даёт… С той стороны, откуда он появился – там «плохие места». А там, куда он поехал – блок-пост с пулемётом. А до него – только лес, и ни одного съезда с трассы. И куда он?

– Да, это вопрос интересный. – соглашаюсь я. Действительно ведь, некуда там свернуть, мы же сами только что проезжали этот участок, видели: там отбойники по всей обочине, до самой развилки. И не встать даже!

– А давайте посмотрим. – говорит Витька. – Вот сейчас сядем, развернёмся, и поедем в сторону, откуда пришли. Вдруг и правда найдём эту «семёрку»?

– А оно нам надо? – спрашивает Тимофей. – Кататься туда-сюда, топливо жечь зря…

– Чудак! Не в «семёрке» дело. – поясняет хитрый Сосед. – Просто никакой Мага на фуре за нами туда не поедет. Ему же в другую сторону надо, в «Азию», а переобуваться в прыжке – значит расписаться в своей злонамеренности. Это раз. Ну и там действительно блок-пост рядом. Никто не рискнёт нападать. Это два.

– Ну так и нам же в другую сторону надо! Обратно – зачем? – продолжает немного тупить Тим.

– Да просто мы там развернёмся, вернёмся, и пройдём мимо «Азиопы» на всех парах. А этим – Сосед кивает на фуры – время потребуется. Пока из спальников вылезут, пока заведутся, пока разгонятся… Мы к тому времени уже и Атлян проскочим.

– Если проскочим. – говорю я, потому что до сей поры не уверен. Может, лучше всё же колонну дождаться?

– Если… Но альтернатива – ждать – меня не устраивает. И уж ночевать в «Азиопе» я точно не хочу.

Да, это аргумент. Ночевать в этом сомнительном месте и мне не охота. Значит, по машинам. Собираем наших, по возможности без шума. И разворачиваемся в обратку. Остальным всё потом объясним.

– Э, брат, ты куда? – удивляется джигит. Он бежит к нам от кафе, услышав, что мы заводим движки.

– Мага, извини! Мы передумали, обратно поедем. (И не брат ты мне, как говорил Данила Багров)…

С ветерком по трассе.

Признаюсь – я поначалу не понял, почему головная машина вдруг развернулась в сторону, откуда мы недавно приехали. Это потом уже мне Влад объяснил всю непростую ситуацию, в которой мы вдруг оказались. А я и знать не знал… Бродил по рынку, приценивался к фигуркам из камня. А тут, оказывается, такие дела… На будущее учту – не пропускать совещания.

Но когда все поехали в обратном направлении, я даже вопросов задавать не стал. Дисциплина на марше должна быть! Первые машины развернулись – и я за ними. Вопросы потом.

Но ехали мы в сторону Златоуста недолго, с километр всего лишь.

– Вот! Смотри! Тот самый ВАЗ цвета «баклажан»! – сказал Влад. – А я ещё гадал, куда он…

Действительно, эта «семёрка» мимо нас проезжала. Трудно не заметить – единственная машина за полчаса. А теперь она стояла у правой обочины. По всей видимости – брошенная. В салоне пусто, двери нараспашку. Кстати, надо бы закрыть, а то кто-нибудь будет по темноте ехать, снесёт. Да по-хорошему, и знак аварийной остановки выставить не мешало бы. А то мало ли, врежется кто…

Сосед уже тормознулся возле «семёрки», осматривает брошенную тачку. Тимофей страхует. Я подъехал поближе, спросил, не нужна ли помощь.

– Нет, Дэн, спасибо. Тут ничего интересного. Пусто. И бенз практически на нуле. Думаю, её и собирались бросить, поэтому топлива взяли под расчёт. Даже ключи оставили, кстати.

– Может, вернутся?

– Всё может быть. Это, скорее всего, мародёры. Говорили же мужики, что в город лезут всякие. Вот эти – хитрые. На блок-пост не попёрли, машину бросили, не доезжая. А сами – огородами. Если бензина добудут, может и вернутся за машиной. Но это уже точно не наша забота.

– А мы теперь что?

– А мы развернёмся прямо тут, и поедем обратно. Так, внимание всем! По рации не рискну говорить, вдруг кто-то сканит эфир… Сейчас разворачиваемся, и на максимальной скорости проезжаем мимо той стоянки, где сейчас были. В пределах разумного, конечно… Постараюсь держать где-то девяносто.

– Вить, постой! – говорит Шатун из кабины «Тойоты». Давай перегруппируемся. Пусть теперь первым идёт Дэн на «Дефендере». Во-первых, его машина из наших самая тяжелая… и не самая быстрая. А так не придётся беспокоиться, что отстанет. Во-вторых, случись какая засада, он может взять на таран. В небольших пределах, конечно. Но, скажем, лёгкий заслон может попробовать раскидать.

– Принято.

– А ещё предлагаю на пикапы посадить стрелков. В кузов.

– Можно. Кто пойдёт?

Добровольцами вызываются Виталий (он садится в кузов «Хайлакса» с карабином) и… Радомир. «Волхв» берёт у Витьки АКМ и лезет в кузов «Эльки». Остальные стрелки в машинах опускают стёкла – готовы стрелять, если придётся.

Ну что же… Вот эта конфигурация выглядит уже более боевой! Вдобавок, теперь я иду головным. Отлично!

– Девяносто держать сможешь? – спрашивает Шатун.

– Постараюсь. Должен.

– Ну всё, тогда погнали!

Я трогаюсь, разгоняюсь, остальные выстраиваются за мной. Машина, действительно, не самая скоростная. Но если надо, думаю, смогу выжать из этого дизеля на 113 «лошадей» и сотню. Но сто двадцать – не рискну.

Буквально через минуту мы снова видим заправку, шашлычную и знак «Европа-Азия». Фуры стоят на месте. Нас никто не пытается преследовать (хотя, я замечаю, взглядами нас провожают и торговцы, и «джигиты»). Наверное, всем понятно, что догонять нас смысла особого нет, мы уже уедем, пока они соберутся.

Впереди – ровное шоссе, плавные повороты, пологий спуск с гор в низину. Эх, так бы ехать и ехать! Ведь в «мирное» время никогда не бывает таких свободных дорог. Даже на федеральной трассе (не говоря уж про городские пробки!) – и то порой приходится плестись то за тяжёлыми фурами, то за каким-нибудь ещё тихоходом… а тут – лети свободно, как птица! Никого на горизонте. А ехать-то осталось уже меньше шестидесяти кэмэ. От силы час. К половине пятого на месте должны быть, а то и раньше. Конечно, если не будет никаких неожиданностей в пути. Но куда же без них!

– Смотри, справа озеро. – говорит Влад. – Это Песчаное, я по карте смотрел. Значит, скоро будет заправка «Башнефти» и ещё одно придорожное кафе.

Владимир прав. Зелёная заправка видна вдалеке, слева. А кафе – чуть ближе и справа. Но там уже нет признаков жизни. Несколько обгоревших остовов машин, почерневший от копоти вагончик шиномонтажа, тёмные пятна на асфальте стоянки – может, машинное масло пролилось, а может и кровь… Но трупов не видно. Если они и были… то уже ушли, скорее всего.

И точно. Заправка приближается, и теперь можно разглядеть: её просто бросили, не сожгли. Мы проносимся мимо, не снижая скорость. Я только успеваю заметить, что крышки подземных цистерн (где было топливо) – открыты. Наверное, кто-то успел откачать. И ещё замечаю – от здания заправки наперерез нашей колонне кидается кто-то чёрный. Нет, не успеет, конечно. Морфы шустрые, но мы движемся быстрее. В зеркале заднего вида вспышка – кто-то стреляет из кузова пикапа. Попал или нет – этого уже не могу разглядеть. Потом спрошу, если не забуду.

– Сдаётся мне, тут воевали. – говорит Владимир. – А жаль. Неплохое было место, и озеро красивое.

Голос Соседа по рации отвлекает нас от этой лирики, настраивает на деловой лад.

– Первой машине. Просто напоминаю: примерно через километр будет Нижний Атлян. Имейте в виду, что там может быть засада. Поняли?

– Да. Спасибо. – говорит Влад. – Мы слышим. Будем осторожны.

– Следите за дорогой. Нас предупреждали – могут быть шипы на трассе. Если пробьёте колесо – не тормозите, старайтесь тянуть как можно дальше. Понял? Не останавливайтесь, уходите. Мы прикроем.

– Принято!

– И ещё. Я тут смотрел карту. Сначала поворот на Атлян, налево. Потом ещё через пятьсот метров заправка, газовая. После неё – мост, это самое опасное место. А перед мостом есть поворот направо, ну грунтовку. Это объезд. Там путь дальше, и дорога хуже. Но! Если увидите, что прямо ехать опасно – не лезьте на рожон, уходите направо. Повторяю – направо, на грунтовку. Мы уйдём за вами. Раз уж вы первые – решать вам.

– Хорошо. Если что – уходим направо. Отбой.

И, уже Денису:

– Всё слышал?

– Слышал, понял. Если запахнет жаренным – уходим направо, на грунтовку.

– Ага. Так что давай, рули. На тебя вся надежда.

– А ты держись крепче, если что. – и, обращаясь к Ольсену и Чессу – Поняли, други мои? Держимся крепче, пасём фланги. Будет весело! Мне это нравится!

Нехороший посёлок.

Всё-таки мы попёрлись к чёрту в зубы. Хотел я вылезти с предложением – остановиться не доезжая посёлка, провести пешую разведку (сам, если надо, готов ножками пройтись)… Но кто я такой, без году неделя (а ещё точнее – вторые сутки всего) в этой команде? Кто мои советы слушать будет? А как до Песчаного доехали – так стало ясно, что ножками гулять в этих краях может быть чревато. Как говаривал один кот: «Не советую, гражданин… Сожрут.»[61]

Но хотя бы насчёт предполагаемой засады, шипов на дороге и нашей скорости, я могу сказать?

– Денис, а это не опасно – пробить колесико на скорости девяносто? Не кувыркнёмся?

– Не должны. – ответил Денис. Но скорость немножко сбросил.

И, кажется, своевременно. Впереди показались вышки сотовой связи, потом какие-то постройки… Кажется, приехали. Вот и указатели. Только почему-то про Атлян – ни слова. Знаки указывают на «Щебёночный завод» и на горнолыжный курорт «Солнечная долина» (где-то я про него уже слышал)… Но посёлок уже виден. А людей пока нет. Неужели правда – всех сожрали?

А вот и не всех! Вижу слева от дороги какие-то фигуры. И судя по движениям – это не зомби и не морфы. Уж тех-то я сразу отличаю. А тут обычные люди. Не пойму только, что они делают? Да к нам же бегут, в сторону трассы! Интересно, они надеются остановить колонну? Чем? В руках у людей палки, а может, какие-то инструменты – да, похоже на вилы и топоры. Надеюсь, огнестрельного у них нет? Упс… Зря надеялся. Один из бегущих вскидывает палку к плечу. Да это и не палка вовсе, а «ксюха». Я слышу треск выстрелов. Это наши стреляют? Или по нам? Ничего не разберу, мы уже проехали дальше. Главное – пока едем.

– Дэн, внимание, справа! – говорит Владимир. Одновременно он высовывает в окно ствол ружья – чёрт, ему же так не удобно целиться… Однако, прицельно или нет, но Влад стреляет в кого-то, кто пытается кинутся к нам с обочины. Грохот выстрела в закрытой машине сильно бьёт по ушам. Пустая гильза – красная, толстая, ещё дымящаяся – падает ко мне на колени. Кстати, хорошо, что Влад не взял автомат. Гильз было бы больше. А ружьё – наверное потому, что из движущегося авто проще попасть дробью, чем пулей.

– Направо здесь не уйдём. – замечает Денис. Он продолжает сосредоточенно рулить. Скорость снизил, где-то до пятидесяти. Похоже, на дороге, действительно есть шипы или ещё что-то подобное. Мне не видно, но судя по тому, как нас кидает из стороны в сторону – Дэн пытается объезжать препятствия. Пока ему удаётся.

– Shit! – Ольсен, сидящий слева от меня, шипит по-басурмански. Он тоже высунул в окно ствол трофейного автомата. Пока не стреляет, видимо, бережёт патроны (а они на рынке нынче дороги – жуть!) А может быть, дело в том, что сам посёлок мы уже, в общем, проехали. Дома остались позади. Бегущие люди – тоже. Впереди никого, чисто. Вон и мостик с указателем: «р.Атлян». Речка, значит… Неужели прорвались?

Было бы, конечно, здорово. Но… к сожалению, наш лимит везения подходит к концу. Как ни старался Денис объезжать «колючки» на дороге, минимум одну мы ловим. Я чувствую, как машинка «засекается передней левой», и нас начинает медленно, но верно тащить на встречку. К счастью, скорость уже не велика, и Дэну удаётся удержать руль. Как и было обговорено – он не останавливается, пытается отъехать подальше от нехорошего посёлка. И правильно. Близкое знакомство с местными нам совершенно ни к чему.

– Впереди ещё одна заправка и ещё один поворот направо. – говорит Влад. – Постарайся дотянуть туда. Там где-нибудь найдём местечко поспокойнее, и переобуемся.

– Угу. Постараюсь. – отвечает Денис. – Главное, чтобы швед дотянул… Олсьен, ты там живой?

– I`m fine. – отвечает мой сосед странным голосом. И валится на меня. Оказывается, ему прилетело…

Чеснок и боевые слоны.

Местечко поспокойнее, где можно остановится, нашлось чуть дальше. Меньше километра от моста, где мы пробили колесо. Только не на той стоянке, что я видел на карте в навигаторе, а правее. Стоянка оказалось такой же разграбленной, как и виденная нами раньше, у озера Песчаного. А эту ещё и спалили вдобавок, полностью. Видно, близость к посёлку оказалась губительной.

А направо от трассы уходила дорожка. Убитая грунтовка, в ямах и рытвинах. Но деваться нам было некуда, поэтому свернули. Оставаться на трассе не хотелось категорически, тем более, в прямой видимости от моста. А тут вроде лесок нас скрывает, и площадка ровная нашлась, способная вместить наш транспорт.

Мы встали, за нами остальные заруливают. Я сразу из машины, бегу узнать, все ли целы, и осмотреться.

– У нас Ольсен ранен. – говорю Соседу. – Не знаю, куда и насколько сильно. Марию надо звать.

– Ей работы хватит, похоже. Ещё Виталий.

– Ох ты… Приехали, однако…

– Ладно, не раскисай. Давай за мной. Мы всё же очень недалеко от посёлка уехали. Опасно тут стоять. Короче… Скажи Денису, чтобы колесо менял побыстрее, сам бери автомат, и ко мне в кузов. Покатаемся тут, в охранении, пока то да сё. – и, уже обернувшись к Шатуну: – Вань, а у тебя машина как, в порядке?

– Вроде да. – отзывается Шатун. – Колёса целы. В левом борту пара дырок. Но это на скорость не влияет.

– Хорошо. Тогда бери стрелков, кто у нас свободен, и тоже за мной.

Я возвращаюсь к машине за автоматом (пока ехали, я предпочёл вооружиться привычной «Муркой», из неё и отстреливался от нападавших). Денис уже снял запаску с заднего борта, Чесс вытащил из машины шведа, уложил на травке. Крови я на нём не вижу, но даже не знаю – хорошо это или наоборот? Может, внутреннее кровотечение? Ладно, я не врач. Мария разберётся. Бегу к «Эльке», прыгаю в кузов. Там уже Радомир.

– Привет. Как отстрелялись?

– Ничего, пойдёт. Как в молодости. – отвечает немногословный «волхв».

Пикап трогается, мы возвращаемся на трассу. Она пуста в обе стороны, насколько видит глаз. Правильно, дураков нет, посреди дороги светиться. Если кто за нами и последует пешком – то скорее уж, по обочинам. А ещё вернее – лесом, под прикрытием деревьев. Сосед, видимо, тоже так считает. Поэтому он разворачивается, и мы возвращаемся на просёлок. Второй пикап уже здесь, медленно едет на встречу. За рулём Шатун, в кузове Рыбак и Ринат. Поравнявшись с ними, Витька говорит в окошко:

– Сильно далеко не катайтесь, до трассы и обратно. По этой грунтовке двести – и назад. Так и будем патрулировать, пока Денис колесо меняет.

– Принято. Покатаемся чутка.

Машины расходятся. Радомир молчит, внимательно смотрит в сторону леса. Я тоже высматриваю движение между деревьев. Но пока – никого. Пешие и не успели бы так быстро приблизиться. И ещё хорошо, что лесок здесь редкий, почти без подлеска. И солнце ещё не село, хотя клонится уже к западу. Лучи пронизывают молодой березняк насквозь, если там кто-то появится – мы не пропустим…

Так проходит один проезд в дозоре, второй… Каждый раз, примерно на середине, мы встречаемся с пикапом Соседа, киваем друг другу – «чисто». Наконец, на третий раз, включается рация. Ильич передаёт: «Дефендер» переобулся, Мария перевязала раненных. Мы можем ехать дальше.

– Спасибо, Влад. Давай теперь в свою машину. А мы на выезд, там на развилке ждём.

Я спрыгиваю на землю, возвращаюсь на площадку, к «Дефендеру», Денису и Чессу. А где Ольсен?

– Шведа пока назад уложили, в багажное. – отвечает Денис, трогаясь с места. – Мы с Марией там постелили ему, что было мягкого. Он не сильно ранен, но сидеть пока не может. Контузия, похоже. Или вроде того.

– Интересно, чем это его? Я крови не заметил. Не пуля?

– Нет. Больше похоже на камень. Может, праща. Или рогатка. В общем, попало ему в голову. Хорошо ещё, что он беретку носит. Она удар смягчила.

– Да я скажу, вообще хорошо, что у нападавших с оружием не густо было. Будь у них хоть два-три автомата, мы бы так не отмахались…

– Один автомат у них точно был. – отвечает Денис. – А ты не заметил стрелка с АКСУ?

– Нет, с моей стороны, с правой, только с ружьём мужика видал. Но выстрелить он не успел. Я быстрее.

– Ну ты молодец! А из автомата досталось Виталию. Ещё повезло, что у этих – Дэн кивнул в сторону Атляна – видать, с патронами не очень. Стреляли одиночными. Попали в «Тойоту» пару раз, по кузову. И Виталию, в бедро. Видать, как раз через борт прошла пуля, и вот…

– Но хоть как он? Виталий, в смысле?

– Да вроде ничего страшного. Маша пулю извлекла, 5,45. Говорит – кость целая. А главное – артерию не задело. Ты знал вообще, что если в бедренную артерию ранят, это почти верная смерть?

– Ну, слышал что-то. Две или три минуты – и всё, критическая кровопотеря.

– Точно. А я только сейчас от Марии узнал. Раньше думал – ну, пуля в ногу. Что такого… А оно вон как.

Денис задумывается. Сдаётся мне, мысли его сейчас – о бренности бытия. Как мало нужно, чтобы лишить человека жизни. Кусочек металла. И даже не в сердце, не в голову… В ногу, мать его! В ногу… Так-то.

– Ладно, Дэн, ты это… не заморачивайся. Давай на дорогу смотреть вместе. Вон уже трасса, Сосед аварийкой мигает. Я надеюсь, тут больше нет колючек. Всё-таки, от моста мы прилично отъехали.

– Кстати! – говорит Денис, выезжая на дорогу. – вон, можешь посмотреть, что я из колеса вытащил. Штуковина простейшая, из двух гвоздей-соток скручена. Но, как видим, эффективная.

– Была бы ещё эффективнее, если бы из полых трубок. – отвечаю я, рассматривая «произведение» зоновских мастерских. Всё, что потребовалось – это гвозди, тиски да пассатижи. Ну точило ещё. – А если бы вместо гвоздей у них были трубки, боюсь, мы до леса не дотянули бы. Воздух в дырочку – фьють!... А гвоздь сам собой дырку в колесе заткнул. Потому мы и доехали.

– Из трубок, говорят, американцы делали массово. – говорит Чесс сзади. – Но это ещё надо трубку найти подходящую. Толстостенную, чтобы не сминалась. А то, что мы колесом поймали – это ещё называется «чеснок». Древнейшее изобретение против пехоты, лошадей и боевых слонов, между прочим. Ещё персы использовали против конницы Александра в битве при Арбелах. Впрочем, им тогда это не помогло.[62]

– Ну ты знаток! Надо же, «чеснок». Я и не знал. – удивляется Денис. (Мы уже едем по трассе.)

– Их как только не называли. У англичан – «калтроп» или «галтроп», у японцев – «макибиси». Причём ниндзя даже не связывались с металлом, а просто брали плоды водяного ореха, там форма как раз…

– Так, други мои… Я вас попрошу: давайте пока оставим в стороне историю оружия, Македонского, ниндзя… и боевых слонов тоже. Нам ещё сорок километров пилить, и желательно доехать без приключений.

– Как скажешь. Ты босс. – обижается Чесс.

– Я не босс. Но за дорогой смотреть надо. А то нацепляем ещё этих… мисибиси.

Я пришью ему новые ножки.

Мне пришлось пересесть в «Дефендер», ближе к Ольсену (его состояние меня тревожит). И в «Тойоте» у меня пациент (Виталия уложили на заднее сидение). Сложно всё, конечно. Но бывает хуже.

Ещё: я посмотрела, что Влад писал выше. И правда – почему-то многие считают, что ранение в ногу не очень опасно. Это лютый бред! Мало того, что можно ногу потерять (а это само по себе хреново – протез в лучшем случае, инвалидная коляска в худшем) – так при некотором «везении» можно и зачехлиться… Извините за жаргон – это значит, «кони двинуть», в смысле, «ласты склеить», если по-обывательски. Диаметр arteria femoralis[63] – восемь миллиметров, давление крови в ней могучее, за минуту вытекает полтора литра красного. Две минуты – и у нас готовый клиент… вызываем лимузин.[64]

К счастью, в случае с Виталием – обошлось. Пуля пробила металлический борт, потом ещё какой-то мешок с нашими припасами, и уже на излёте попала в мягкие ткани и застряла в мышцах бедра. Артерия не задета, кости целы. Парню очень повезло, будет бегать. Я только продезинфицировала поле, сделала блокаду и вытащила чуть покорёженную пулю. Потом почистила раневой канал, затампонировала и закрыла асептической повязкой. И всё. Пациент, наденьте штаны! Как у Чуковского в «Айболите»:

Я пришью ему новые ножки,

Он опять побежит по дорожке…

А с датчанином не очень понятно. Чем-то в него попали. То ли камнем бросили, то ли из рогатки, действительно. Явная ЧМТ, закрытая. Диагноз ставить затруднительно: ни КТ, ни МРТ в поле нет (сарказм!) Даже по шкале Глазго не могу определить с уверенностью: то ли 10 баллов, то ли 14. Потому что там есть критерии «спутанная речь» и «нечленораздельные звуки»… А он по-русски ни бельмеса, и его датский для меня не вполне членораздельный. Но сдаётся мне, что с дикцией у него проблемы, даже по-датски. Значит, всё таки, ниже 14-ти баллов. Поэтому пусть лежит. Главное – его проверять время о времени, чтобы сознание не терял и дышать не забывал. А не то интубировать придётся.[65]

– Влад, Денис, вы имейте в виду – нам надо каждые десять минут делать остановки. Чтобы я могла пациков проверить. А то не дай Бог зажмурятся.

– Мария, ты о чём сейчас?

– Ой, простите. Это у меня нервное. Слишком уж много всего и сразу. Короче, по-русски: Ольсена и Виталия надо периодически осматривать. На случай ухудшения. Поэтому будьте так любезны, делайте остановки.

– Хорошо. – улыбается Денис.

– Конечно. Теперь всё понятно. – добавляет Влад. И ещё смеётся вполголоса, прикрываясь ладошкой.

– И нечего ржать, аки кони! – говорю я. – У меня, между прочим, у самой стресс. Поэтому заговариваюсь.

– Ладно, ладно. Мы всё поняли. Будем остановки делать. По возможности.

– Только мы уже не головная машина. Надо будет Витьку с Иваном предупредить.

– А вообще, ближайшие 12 кэме никаких населённых пунктов нет. – говорит Влад. – И дорога пуста. Так что остановки можем делать где угодно.

– А через 12, это как раз поворот на Миасс. – добавляет Денис. – И там, по идее, блок-пост. Считай, финиш.

Родничок и Калинушка.

Вот говорил же я – не нравился мне этот посёлок, и сама идея идти на прорыв тоже не нравилась. Но нет, сунулись к чёрту в пекло. И результат? Двое раненых. Ещё и Марии пришлось от меня пересесть в «Деф» – там датчанин с контузией. А ко мне вместо Маши пассажиром посадили Виталия с перевязанной правой конечностью. Тут ведь на заднем сиденье и семья его. Всё же – поддержка. И Татьяне, его супруге, спокойней – что муж хоть и ранен, но живой. И детишки, конечно, папке обрадовались. Они вообще нормально себя вели, тихонько, как воробушки (побаиваются меня, что ли?) – ну а как стрельба началась, так совсем притихли. Но Виталий держится хорошо. Не смотря на ранение, автомат из рук не выпускает.

– Болит рана? – спрашиваю его.

– Терпимо. Укол действует, вроде заморозки.

– Ну хорошо. Дорога ровная, так что постараюсь не растрясти.

Едем. Дорога, действительно, хорошая, гладкая. И пустая. Леса кругом, берёзки. Красота. Так бы и мчался до поворота на Чебаркуль. Но Влад по рации передал, что понадобятся ещё остановки – мол, Маша своих пациентов проверить должна. Ладно, раз надо, значит надо. Только место для пит-стопа выберем подходящее. Лучше всего – открытое со всех сторон. Чтобы видеть издали, если кто приблизиться попытается. А участки безлесные встречаются время от времени – вот только недавно такие луга проехали… Но вроде как рано останавливаться, минут пять всего едем. Ладно, будут ещё впереди.

Тут Сосед на общей волне включается. (Он головным идёт, а я четвёртый в колонне.)

– Всем внимание. Едем быстро, но осторожно. Впереди посёлок.

– Вроде не было на карте. – говорю в рацию. А сам думаю – мы теперь каждый раз так напрягаться будем?

– Вроде не было. Но он есть. Вон, крыши вижу за деревьями. Типа дачного посёлка. Отбой.

Тут с пассажирского места Виталий голос подал.

– Так и есть, дачный посёлок тут. «Родничок» называется. Там от дороги подальше – ещё «Калинушка». Сады здесь. Значит, мы уже совсем близко к Миассу. Километров шесть до развязки. Скоро лося увидим.

Я с Виталием спорить не стал. Он всё-таки местный, ему лучше знать. Про лося только я не понял. Но – мало ли? Может, заговаривается? Всё-таки, ранило мужика (да, не в голову, конечно, в ногу!)… тут заговоришься.

Да и некогда было мне насчёт этого раздумывать. Теперь уже и я крыши увидел. А вон и своротка с трассы, и там забор, и ворота закрытые. Точно, дачное товарищество. Надеюсь, дачники не будут грабежами промышлять? Шипов на трассу не накидают? Шмалять не станут? А то хватит уже приключений…

Но нет. Не стреляет в нас никто. И колючек на дороге нет. Мирные, значит, люди тут обитают. Хорошо. И всё равно – останавливаться возле дачного посёлка я бы не стал. Подальше от людей – оно спокойнее.

– Всем машинам. Приготовиться к остановке через двести метров. – говорит из рации Сосед.

Ага. Вижу прогал впереди. И посёлок закончился, и лес расступился. И отбойников нет по краям дороги. Точно, можно здесь встать.

Идущие впереди мигают поворотниками. Сбавляем скорость. Тормозимся. Встаём на обочину. Сосед уже машет рукой.

– Так. Группируемся. Мария пока смотрит пациентов. А я предлагаю пройтись вперёд. Если верить карте – впереди два мостика, вот за этим лесочком. И стоянка. А дальше до самого блок-поста в Миассе нам уже негде будет встать. Кто со мной?

– Ну пошли. – говорю. – Рыбак, Рыжий, Влад, Денис… Кто ещё с нами?

Просто лось.

От места, где мы встали, до въезда в Миасс – ещё порядка четырёх с половиной километров. Если предполагается произвести пешую разведку, до самого места – то это затянется на час-полтора. Нет, это плохой вариант. Темнеть начнёт раньше.

– Нет, я не предлагаю до въезда в город пёхом топать. – говорит Виктор. – Только до стоянки. Вот тут, за этой лесополосой, карта показывает нечто интересное. Стоянка для машин, заправки по обеим сторонам трассы. Шиномонтаж ещё. Кстати, нам бы не помешало резины найти на наш транспорт.

– Да уж. Если часто будем колёса прокалывать – совсем не помешает! – говорит Денис.

Мы с осторожностью выходим из-за деревьев. Ружья наготове. Но вокруг тихо. И стоянка, на удивление, пуста и чиста. Следов разграблений и пожаров не заметно.

– Всё ясно. – говорит Витька. – Возвращаемся. Дальше можно не ходить.

– Что так? Именно потому, что нет толп зомби и следов пожаров? – удивляюсь я.

– Всё проще. Если не видишь, трубу возьми зрительную. Бинокль, или что там есть.

Есть только монокуляр. Я достаю и смотрю. Понимаю – Виктор прав. Тут пусто и ловить нечего.

– Здесь тоже ёмкости открыты. Кто-то уже выкачал эту заправку досуха.

– Именно поэтому её и не сожгли. И стрельбы тут не было поэтому. Я уже начинаю понимать: где чисто, там и нам ловить нечего.

– Похоже, всё забрали организованно. – говорит Владимир.

– Угу. И заметь – чем ближе к цивилизации, тем чище грабят. – добавляет Рыбак.

– Как культурные люди! – замечает Денис.

– Возвращаемся. – говорит Виктор. – Теперь последний бросок, до развязки. Чую, там нас ждут росгвардейцы. Но сомневаюсь, что мы там пройдём на понтах. Два раза подряд этот фокус не проходит.

Мы возвращаемся к машинам. Маша уже осмотрела Виталия и Ольсена. Первому ничего не угрожает, ему только выдать таблетку «Найза» (местная анестезия уже заканчивается, а таблетка Nimesulide обезболит ещё часов на 12). С датчанином сложнее. Мы так и не знаем, какова степень повреждений мозга. Зрачки фокусируются, дышит сам. Но с речью и с координаций проблемы. Спину не держит. Это не так вот что «прям пипец как плохо», но это тревожно. Госпитализировать бы его. И на исследования по полной программе. Но где тут?

– Всё, по машинам, и последний бросок. Пять километров, а там видно будет!

Ох, Соседушка! Что он, что Рыбак – любители кидаться в омут с головой… Хотя – я сам писал недавно – пешая разведка затянется до темноты. Значит, вариантов-то и нет. Едем. И будь что будет!

Сели. Пристегнулись. Ружья наготове. Кто за рулём – включили передачи, или вдавили тапки (собственно, у нас кроме «дефа» все машины на «автомате», так что, скорее – второе!)… Пять километров до Миасса пролетели мигом. Вот первый мостик – он проходит сверху над железной дорогой. Вот второй – он пересекает ручеёк… ой, извините, это река Миасс… не знал, что она такая… небольшая. А вот и развязка. Там стела с названием города, и… лось из проволоки. Символ города у них такой, похоже. Тотем.

Под знаком лося – блок-пост. В общем, как мы и предполагали. Логично – ставить посты на развязках, на въездах в города. Интересно, пропустят ли нас здесь? Выручат ли «подорожная» и наглость?

– Колонне машин! Требую остановиться! Буду стрелять! – орёт репродуктор… Не прокатило!

Цербер и арабика.

Лейтенант Романов, что на блок-посту в Златоусте – просто дитя супротив капитана Малашко, что засел на развязке возле Миасса. Кстати, знавал я одного Малашко, давно. Тот мог взять в каждую накачанную руку по АКМу, и прицельно, короткими очередями, расстрелять сразу две грудные мишени на расстоянии 150. Причём, попадал в обе. Говорил – секрет в том, чтобы целиться левым глазом в правую. И наоборот. Врал, наверное. Секрет-то в другом – руки так накачать…

Так вот. Капитан на блок-посту – на моего знакомого не похож совершенно. Внешне. А внутренне – такой же служака. Упёртый. Повёрнутый на Уставах, инструкциях и собственном «эго».

– Да мне без разницы! Кто тебе подорожную выписал? Капитан Щербаков из Златоуста? Я его не знаю. Между прочим, я тоже капитан. И что?

– Ну ты же дивизию в Чебаркуле знаешь? Девяностую гвардейскую. А так же Седьмую отдельную гвардейскую Краснознаменную, орденов Суворова, Кутузова и Александра Невского, Оренбургскую бригаду? Там полковник Емельянов командир. Знаешь?

– А это не важно. Знаю, не знаю… Вам какое дело, гражданин? Вы задержаны, я сказал. Точка.

– Так делать-то что будем? Ты нас тут держать будешь, что ли? Год? С бабами и детишками?

– Ты меня детишками не шантажируй! И год я тебя точно держать не буду. ИРП не напасёшься на вас.

– А что ж? В расход пустишь?

– Не нарывайся. А то и правда… Короче, говорю прямо: из танковой дивизии радиограмма была. Но откуда мне знать, про тебя речь, или ещё про кого? Тут много народу шастает. Или пытается. И вся, мля, умные…

– Так что предлагаешь, капитан?

– Предлагаю тебе сидеть на попе ровно. В дивизию уже радировали. Дальнейшее от них зависит. От полковника Емельянова, конкретно. Из дивизии сюда – час езды. Если в разумное время за вами пришлют конвой – с лёгким сердцем передам всю вашу компашку танкистам. Их забота будет. Не моя.

– Хорошо. Даже отлично. Ждем час. Курить-то я могу? Разрешите оправиться, тащ капитан?

– Курите, оправляйтесь. Но от блок-поста не отходить. Часовой стреляет на поражение. Ясно?

– Так точно. Спасибо за понимание.

Вышел к нашим. Все сидят вокруг машин. Росгвардейцы заставили выйти, и ключи отобрали. Даже раненых Ольсена и Виталия – из машин турнули. Звери! (с одной стороны)… А с другой стороны – сиди, например, я сам на таком посту командиром – какие бы ещё были варианты? Ведь правда, народ шастает разный. Или пытается шастать. И далеко не все благонамеренные. Чаще – наоборот.

– Отдыхаем, други мои, и подруги. – говорю я всем, надеясь взбодрить своих. – Где-то час нам тут ждать, пока из дивизии за нами пришлют.

– А как насчёт кофе? – спрашивает Лорик. – Я, конечно, всё понимаю: блок-пост, дисциплина и всё такое… Но кофе-то можно сварить?

– Лора… Тут капитан – сущий цербер. Шаг влево, шаг вправо – расстрел… Но сварить кофе – этого я тебе запретить не могу. Пробуй. Я от кофе тоже не откажусь. Но если тебя за это расстреляют – я не виноват.

– Да я их сама расстреляю! Хотя… Да…

Да, Лора. Твой верный «ТОЗик» у тебя отобрали. Как и у всех нас. Всё наше оружие пересчитано, изъято и заперто в дежурке. А куда ты дёрнешься, когда тут пулемётами каждый сектор пристрелян?

– Хорошо, что кофе и посуда у меня в багаже, на пикапах. – не сдаётся Лариса. – И плитка, и газ тоже. Даже вода родниковая, аж из Белого Ключа ещё набрана. Так что итись оно всё конём. Но кофе я сварю!

Через пять минут вода в кастрюльке греется на портативной плитке. Кофе и сахар – здесь же. Часовые не только не препятствуют нам – похоже, они сами жадно вдыхают запах молотой «арабики». Ещё через пару минут, когда аромат достигает концентрации неэпической, из караульного помещения появляется капитан Малашко. Втягивает воздух носом, пытаясь найти нарушения Устава.

– Кофе? По-турецки? – спрашивает цербер.

– Давайте чашку, налью. – отвечает Лорик. – Через минуту настоится.

– Сто лет не пил хорошего кофе. – говорит капитан. – Ну, может, недели две.

– Коньяку капнуть? – спрашивает эта святая женщина.

– Капните. Спасибо. Волшебница… – Вот тебе и цербер! Да он размяк, как щенок… Ай да Лорик! Ай да молодец! Нашла «точку джи» у этого супермена доморощенного!

– Ну как вам?

– Божественно. Знаете… А давайте я радирую в танковую дивизию, чтобы никого за вами не присылали?

– Поздно. Танки уже мчатся сюда. Думаете, вам одному нравится хороший кофе? С коньяком…

Шутки шутками, но мне сдаётся, я уже слышу рокочущий звук. Они что, правда, за нами танки отправили?

Под красными звёздами.

Нет, всё-таки не танки. Прислали за нами «всего лишь» командно-штабной БТР (уже знакомый) и грузовой тентованный «Урал» с отделением бойцов. Ну и правильно. Нечего гусеницами асфальт молотить, федеральную трассу лохматить. Хоть и шутят некоторые личности, что у вояк извилина всего одна, да и та – след от фуражки, это не так, на самом деле. Дуболомов и самодуров там не больше, чем среди гражданских. Тот же капитан Малашко, который поначалу показал себя «цербером» и солдафоном, выпив кофе (с моим коньяком!) превратился едва ли не в галантного гусара. Даже чувство юмора ему оказалось не чуждо. Ну да ладно. Нам с ним всё равно уже скоро прощаться. Главное, что он нас танкистам передал. И ещё того важней – что оружие нам вернул без лишних споров. А ведь мог бы, грубо говоря, и залупиться. Потому что разрешения даже на «гладкие» ружья у нас не у всех имеются. Не говоря уже про боевые АКМы, которыми мы вооружились, по сути, совершенно нелегально. Но он этого будто и не заметил. И хорошо.

Единственное, что немного омрачило наш отъезд – это реакция миассцев. Я имею в виду Сан Саныча с компанией на «Аутлендере». Очень уж они домой свернуть хотели, всё пытались упросить капитана, чтобы их пропустили в Миасс. Им же от этой развилки до дома – всего ничего, каких-то километров шесть… Но тут кэп упёрся – «нет, и точка». И это понятно – наш маршрут до Чебаркуля был между военными разных ведомств согласован, а любые другие движения требовали новых согласований, пропусков…

Но и Сан Саныча с компанией я могу понять – вот же дом, совсем рядом! Но Цербер на страже, путь закрыт.

– Ну пропусти, капитан, будь человеком! – бычился на росгвардейца инженер-технолог и бывший боксёр. Я бы даже сказал – буром пёр. У них ещё и габариты сильно разнились – Сан Саныч крупный, медведеподобный, а капитан Малашко – тот, напротив, ростом не высок, хотя и заметно, что подтянут, спортивен… Казалось бы, весовые категории разные, и Сан Санычу капитана смять – как пушинку смахнуть. Но Малашко стоял как скала, непоколебимо. А когда Саныч попытался было капитана с дороги плечом сдвинуть (очень неосмотрительно с его стороны!) – тот просто расстегнул кобуру с табельным «Ярыгиным», молча, но весьма демонстративно. И Сан Саныч сдался.

– Ну что, едем? – крикнул нам нетерпеливый сержант с башенки БТРа. Своевременно крикнул, я бы сказал. Не хватало нам ещё тут конфликтов с применением оружия.

– Сан Саныч, дорогой, поехали, действительно. – сказал я. – Люди ждут, всё-таки. Сегодня в дивизию доберёмся, порешаем вопросы. А завтра в обратный путь, и другой дорогой, как раз через Миасс. Днём раньше, днём позже… Главное, всё равно дома будем.

Вроде бы, подействовало увещевание. Развернулся миассец, к машине своей пошагал. Вот и славно. Едем, наконец.

Наша колонна растянулась по шоссе. Первым – бронетранспортёр на восьми колёсах, да с пулемётами. Потом пикапы, джипы и прочие кроссоверы. И замыкающим – грузовик с солдатиками. Так и покатили на восток. То вверх, то вниз по горкам. А солнце-то уже к западу клонится, тени от наших машин вперёд вытянулись. Скоро вечереть начнёт. И хорошо, что идём под конвоем военных. С ними как-то спокойнее. А приключений на трассе за этот долгий день нам и так хватило.

Последние километров двадцать пять пролетели где-то за полчаса. У очередной развязки, где нам налево поворачивать – опять блок-пост. Но там нас уже не останавливали. Понятно, будь мы одни – тормознул бы нас очередной «Малашко». А с военными – без вопросов. Дальше уже посёлки начались – Боровое, Малково, а там и пригороды. Потом город с многоэтажками. Пустые улицы, светофоры не горят.

– Гляди-ка, а вот и танки! – сказал Ильич с заднего сидения.

И правда. На пересечении улиц (одна из них, как водится, имени Ленина – значит точно, центр!) замерли две стальные махины. Кажется, Т-72. Хотя не уверен, не такой уж я знаток. Главное, нас и здесь никто не остановил.

Ещё несколько поворотов – и виден характерный бетонный забор, ворота со звёздами – ясно, что это военная часть. А вот и ещё один танк! Но уж этот я определю точно – Т-34-85, памятник на постаменте. Про него нам Лесник рассказывал, не далее, как этим утром. Однако, насыщенный выдался денёк! Как будто не сегодня лишь только мы покинули Златоуст…

Створки ворот открываются, нас пропускают на территорию части. Плац, казармы, штаб – всё как положено. Ровные прямые дорожки, белые бордюры. Вот что никогда не меняется! Единственный оазис порядка в обезумевшем мире – родная армия! Словно вернулся в юность: сейчас скомандуют построение, пойдём строем на ужин (жареный хек с комковатой пюрешкой), потом вечерняя поверка и отбой по расписанию…

Но нет. Рановато для отбоя, у нас ещё дел полно. Нам ещё с командиром части встретиться – это, между прочим, важнейший для нас вопрос. От этой встречи зависит всё наше дальнейшее путешествие. Сегодняшний день показал ясно: без содействия военных, без их деятельной помощи, мы домой добираться будем просто очень долго… Если доберёмся вообще. А ещё, будем помнить, что зима на носу.

– Машины загоняйте в этот ангар. – командует сержант из БТРа. – Вещи можете забрать, но можно и оставить. Не украдут, ангар будет заперт. Оружие – пока с собой, потом сдадите в оружейку. Разместить вас приказано вон в той казарме. Целый спортзал вам выделен. Коек там, правда, нет. Но есть маты. Как-нибудь устроитесь. Вы же не надолго?

– Не вопрос. – отвечаю. – Мы, действительно, ненадолго. На одну ночь.

– А ужин когда? – спрашивает Ильич. – И ещё: мы в спортзале все месте будем? Или женщин отдельно?

– Насчёт женщин указаний не было. Отдельных помещений вам не выделяли, только спортзал. Ужин в девятнадцать тридцать у нас. Но насчёт вас надо уточнить. Я выясню. А теперь за мной, не растягиваемся.

– Нам бы к командиру. – напоминает сержанту Сосед. – Когда полковник нас сможет принять?

– Я доложу по команде. А там как начальство решит. Моё дело – вас привезти и разместить.

– Всё ясно. Веди нас, Сусанин. – мы закинули рюкзаки на плечи, потопали неровным, но строем.

Наша боевая задача.

Спортзал, в который нас поселили, оказался на первом этаже казармы. А на втором, видимо, размещалась рота. Мы солдатиков видели только мельком, когда их повели куда-то строиться, и они шумной толпой проскакали по лестнице вниз. Молодые, скорее всего, срочники. На нас глядели заинтересованно, как на диковинку. Ну понятно, вид у нас своеобразный… и не военный, и не гражданский. А ещё и тётки с ружьями!

Кстати, оружие пришлось сдать. Наши мужики собрали всё, включая вещмешки с боеприпасами, и унесли куда-то на второй этаж, в оружейную комнату. Непривычно-то как – оказаться вдруг «без ничего»… Ужас, конечно – как нас изменили последние две недели, что теперь без карабина себя чувствуешь неуютно.

Ещё про спортзал. Здесь просторно, места хватит всем. И матов спортивных в достатке, раскидали их на полу, спасть будет вполне удобно (раздеваться тут всё равно никто не собирается). Под голову, как обычно, рюкзаки. Ещё тут есть брусья – на них мы развесили куртки. Про ужин пока неизвестно. Но уж в крайнем случае – откроем консервы, печенье… совсем уж голодными не останемся. Основную часть припасов мы в машинах оставили, но кое-что съестное по рюкзакам найдётся.

Но дела бытовые – это всё не так важно. Мы к спартанскому быту привычные. Куда важнее, чтобы переговоры с полковником состоялись и удачно прошли. От этого всё зависит.

Продолжение. Пишу спустя час с небольшим.

На ужин нас всё-таки пригласили. Не в половине восьмого, в начале девятого. Судя по всему – после того, как военнослужащих покормили. Ну что могу сказать – солдатиков кормят сытно, но пресно. Мы с Ларисой готовим лучше (да кто бы сомневался!) То же пюре картофельное можно сделать вкуснее, если добавить побольше сливочного масла и специй. Но у военных на кухне свои нормы выдачи, надо полагать.

И опять я всё про быт пишу. А между тем, важные переговоры уже начались. Но только без меня. После ужина прибежал сержант, сообщил: нас приглашают в штаб. Разумеется, не всю толпу! На встречу с командиром танковой бригады ушли только трое: Радомир (Андрей), на правах старого друга, и с ним Витька и Рыбак, как командир и комиссар нашего маленького отряда.

Уже час их нет. Переговоры что-то затягиваются. Мы с Ларисой, конечно, беспокоимся немного – ну как там? Что решат? Успокаиваем себя такой мыслью: ну а что может случиться? В самом неудачном для нас случае, нам просто откажут в помощи. Тогда отправимся обратно в Златоуст, к Леснику. Уж он-то нас в свой новый отряд примёт, без вопросов. Ещё и к вокзальным можно приткнуться. Ведь звали же нас…

Продолжение номер два. Уже почти полночь.

Наши, наконец, вернулись! Всё хорошо! Завтра мы начинаем путь домой!

– Я сам не верил, что всё получится. – говорит Виктор. – Сейчас уже спать пора, завтра расскажу подробности. Но если в двух словах: мы едем. Нас пропустят по всей челябинской области. И дальше по всей трассе М-5, аж до Москвы. Ну, может не прямо в саму Москву – там вообще не понятно что творится, да нам туда и не особо надо – а в Наро-Фоминск.

– А там что? – спрашиваю я, пока ещё не очень понимая.

– А там такие чудные места, как Алабино, Шибанково, Калининец, Кубинка. Неужто не сообразила? Первая гвардейская танковая армия. Вторая гвардейская Таманская дивизия. Кантемировская ещё… Туда и поедем. А оттуда до дома – ты знаешь, сколько? Меньше сотни километров!

– Ты как вообще всё это устроил, муж? Откуда такое везенье?

– Да вот… Повезло, что попались нам такие карманные компьютеры-сканеры. Помнишь, на Метео, и у Юры покойного? Интересные штучки оказались. Их-то мы и доставим в Подмосковье. Такая нам боевая задача.

Созвездье гончих псов.

Просто обалдеть! Целую ночь, восемь часов без перерыва – так я давненько не спал. Без ночных дежурств. В тепле. Так, чтобы не просыпаться среди ночи, залезать на вышку и два часа вглядываться в темноту, мёрзнуть, отогреваться чаем, ждать нападения врагов. Хорошо, когда есть дневальный в роте, и на каждом КПП наряд, и караул трёхсменный, круглосуточный, с собаками. Вот что значит военная часть! Нигде не почувствуешь себя более защищённым, чем в танковой дивизии!

Однако, вот и утро. Нам обещан завтрак. И что ещё более важно – Сосед обещал рассказать, что там говорилось на вечернем совещании, и что нам с этого будет. Мы все очень заинтересованы.

– В общем… Помните историю с пропавшим Юрием? Которого морф сожрал на Киалимском? – спрашивает Виктор. – А ещё, помните, туристы из Перми были на Метеостанции?

– Я их помню. – отвечает Ильич.

– И я. – говорит Влад. – За водой ещё ходил, их нашёл. Паспорта принёс.

– Да. И кое-что ещё. Сканеры, портативные компьютеры. В двух местах были, однотипные.

– Ринат ещё их разблокировал. – Ильич подтверждает. – Помню.

– Так вот. Не зря мне это всё казалось подозрительным. Я вчера военным показал файлы с движением товарных остатков по складам. Это то, что мы нашли в тех компьютерах. И особисты подтвердили – есть корреляция между завозом этой модной-футбольной «сокка-колы» и распространением заразы на Урале. Конечно, это пока чистая математика, модели и таблички в компьютере. Но военных очень заинтересовало. – Сосед выдерживает паузу, ждёт, чтобы до нас дошла важность темы. – Короче, говоря, это наш с вами маленький вклад в расследование вражьих преступлений. Понятно, что и без нас бы сообразили…

– Тем более, что по Штатам уже ударили, и мы это видели. – вставляет Рыбак.

– …Но и та информация, которую добыли мы – тоже роль сыграет. Когда-нибудь. В будущем Нюрнберге.

– Так что получается, те пермяки погибшие – шпионами были? И Юра с метеостанции тоже? – спрашиваю я.

– Дэн, такие вещи только суд может определить. Трибунал. А наша задача – улики сохранить. Уж если именно мы их добыли, нам их и доставить в Москву.

– Постой. Какие улики? – удивляется Ринат. – Файлы? Так их проще электронной почтой отправить.

– Файлы – да. Но надо ещё и носители показать. Улики, понимаешь? То, что можно вот так об стол – шмяк! – и предъявить всему миру. Это… как бы тебе сказать… Вот когда наши Пауэрса сбили – тоже, кстати, на Урале, над Свердловском… его, между прочим, опять переименуют… Так вот. Когда в 1960-м сбили американский самолёт-разведчик, очень важно было миру показать и пилота, и аппаратуру. Так и тут. Вещдоки. Понял?

– Вроде понял…

– Ну а ещё… – Сосед немного понизил голос, чтобы не услышали со стороны. – Давайте уж скажем прямо… Нам с вами домой хочется? Тебе, Ринат, в Уфу? А тебе, Влад, в Саранск? И тебе, Денис, в Самару? Ну, Сан Саныча про Миасс даже не буду…

– Ну хочется, хрен ли спрашивать! Конечно! Да! А то! – разноголосье со всех сторон, включая и меня.

– А коли так, давайте пользоваться моментом. Когда – в кои-то веки! – направление домой для нас совпадает с задачей, которую нам ставит командование. И которую, между прочим, обеспечивает вполне материально. Тут ещё Радомиру огромная благодарность. Без него… что и говорить…

– Да ладно… – отмахивается «волхв». – Какое там… Мы просто удачно встретились. Или Боги сплели наши пути.

– Ну так вот. С этого момента к нашему давнему фирменному наименованию, которое мы сами себе назначили – «туристы-милитаристы»… добавляется новое.

– Старое мы у Архадыра позаимствовали, если что. – уточняет Рыбак.

– Не важно! – отмахивается Сосед. – В общем, у нас теперь есть новое, вполне официальное (но секретное!) наименование: «Гончие псы». Между прочим, это и о Курце память, я так хотел. Под таким грифом заведена бумага в спецчасти. И код этот передадут по всему пути нашего следования. Документы получим в штабе. Уж эта «подорожная» будет такая, чтобы по всему маршруту, без препятствий. Полное содействие…

– Ну хорошо. А какие-то реальные «ништяки» будут? – спрашивает Рыжий и Пушистый.

– Будут, конечно. Топливо, прежде всего. Везде, по мере движения, обеспечат заправку. Разве мало?

– Пулемёт бы… – мечтательно говорит Тимофей. – Или, допустим, АГС…

– Систему залпового огня не надо? – язвит Шатун. – Я знаю, тут в дивизии должны быть БМ-21, «Град»…

– Спокойно. «Град» нам не дадут. – Сосед успокаивает разгулявшихся «гончих». – Но добавят немного боеприпаса. «В пределах разумного» – так было сказано. А самое главное… – Все замерли, в предвкушении. Ну что ещё? Сосед мастерски держит интригу. Внезапно обращается к миассцу – Сан Саныч, дорогой, у меня к тебе вопрос… Урал-4320ВВ – это хорошая машина?

– Отличная. – басит технолог. Дизель ЯМЗ-6565, V-образный, шесть котлов. Кабина обнообъёмная, то есть водитель и десант вместе. Бронезащита пятый класс. И мины держит до двух кило тротила. Для Росгвардии как раз делаем, всего десяток штук в год. Ещё, заметь, у неё запас хода по шоссе – минимум тысяча кэмэ. И в отличие от Бэтра – не требуется согласование с гайцами, чтобы по городу ездить. Ласточка, одним словом.

– Вот такую «ласточку» мы сегодня должны получить на твоём заводе. Вы как раз задолжали военным партию из пяти машин. И мы одну заберём. Как думаешь, получится?

– Ну… Наверное. Если бумаги в порядке…

– В полнейшем. Главное, чтобы «ласточки» были в наличии. А ещё… Сан Саныч, ты не обижайся на нас… Но вот подумай – как всё в этой жизни интересно складывается порой, да? Мы вот встретились – и где! На Метеостанции! И всю дорогу сюда вместе… И хлеба горбушку – и ту пополам. Как в песне! А ты?

– А что я? – удивляется Саныч.

– Ты же вчера с капитаном чуть не подрался. Покинуть нас хотел. А тут, понимаешь, такой поворот. И ты, дорогой друг, нам сегодня очень нужен! Поможешь ведь «ласточку» получить?

– Да куда ж я от тебя денусь, Соседушка…

– Вот и я про то же! Никуда не денешься, Саныч. И как обещано было – домой сегодня вернёшься!

Воодушевление в массах, так я могу назвать этот момент. Дорога домой уже рисуется на виртуальной карте!

– Здравия желаю. – приветствует от входа в наш спортзал вчерашний знакомый сержант. – Прошу строиться на завтрак! Потом ещё велено до штаба проводить вашего командира.

– Всё, идём. Мы готовы.

Ну а дальше что? Завтрак как завтрак. По два яйца (суббота же сегодня, положено!), по куску масла. Белый хлеб, чай, овсяная каша на молоке. Не скажу, что самая вкусная в моей жизни пайка, но вполне питательно.

А потом сборы. Вещи забрать в спортзале. Из госпиталя забрать наших раненых бойцов (Ольсена и Виталия туда на процедуры водили). Собраться у ангара, где наши машины. Дождаться Соседа из штаба – он за новой «подорожной» туда ходил. Ещё из оружейки притащили наше оружие, плюс пару цинков, плюс (фантастика!) два десятка гранат РГД и столько же запалов УЗРГМ к ним. И вот после всего этого – можно, наконец, по машинам. Мы едем домой, братцы! «Гончие псы», это вам не просто так!

Когда не хочешь возвращаться.

Военные проводили нас до выезда из города. Правда, на этот раз – только один БТР шёл с нашей колонной. На очередной развилке шоссе обнаружился блок-пост, почти такой же, как вчерашний. Похоже, есть какой-то типовой армейский проект, по нему и строят… Единственное отличие, что здесь нас останавливать уже не стали. БТР притормозил, знакомый сержант помахал нам с башенки, прощаясь. И всё, мы понеслись дальше, в сторону Миасса. На запад. Домой.

Шоссе это – местное, двухполосное, в два раза уже, чем федеральная трасса. Но места вокруг – восхитительные. Лес стеной – сосны, берёзы, рябины. Всё в осенних ярких красках. Ещё и озёра наши знаменитые где-то рядом – Большой Кисегач да озеро Чебаркуль, то самое, куда метеорит упал пять лет назад. Жаль, конечно, что мы толком и не успели тут нигде побывать. Вот как раз сейчас проезжаем мимо озера Елового, тут санаториев полно, базы отдыха на берегу – дивные места! Свернуть бы сейчас на любом из поворотов – хоть на базу «Каменный берег», хоть на «Еловую горку». Наверняка же на этих турбазах кто-то должен быть? Между прочим, мы уже убедились – такие вот места, чуть в стороне от города, в лесах запрятанные, гораздо лучше для выживания в условиях БэПэ, чем «каменные джунгли». А тут ещё и озёра рядом, рыбка… Посидел бы сам сейчас с удочкой, натаскал хоть плотвы, хоть окуней. Ушицу бы сварили… Эх, мечты! Надо ехать дальше. Так что проносимся мимо. Благо ещё, никто нас тут не останавливает.

Санаторно-курортная озёрная зона закончилась, дальше только леса и горы. И трасса вверх пошла. Меньше двадцати километров нам тут ехать осталось. Скоро перевал, за ним дорога вниз пойдёт, и там уже будет виден Ильмень. Официально – озеро Ильменское. Тоже, кстати, прекрасное место для отдыха. А вот за ним уже и город начинается. Мой, стало быть, родной Миасс…

Только вот не радует меня почему-то возвращение домой. Никому я пока ничего не говорил. Даже Наталье. Попробую доверить свои думки блокноту. (В телефоне пишу, конечно. Вот пока едем – и время есть мысли в порядок привести. Наташа дремлет рядом. А я думы думаю.)

Итак. Ехать домой мне совершенно не хочется. То ли работа в родном конструкторском отделе надоела, то ли привык за последние недели к вольной походной жизни? Интереснее ведь – каждый день видеть вокруг новые места, а не привычные стены… И компания хорошая подобралась. И Натаха вот…

А собственно, что меня держит дома? Бывшая – точно не держит, мы даже не общаемся. Дети – выросли. Дочь замужем, в Подмосковье (кстати, и «Гончие» в ту сторону направляются!) Сын – учится в Питере. А в Миассе у меня – только надоевшая работа без перспектив, да унылые четыре стены. Ах да, и телевизор на одной из стен. Ещё более унылый и постылый.

Так может, подойти сейчас к Соседу, вот буквально на ближайшей остановке, да сказать – мол так и так, но мы с Натахой с вами… Не прогонят же нас? Ещё можно, пока едем, Рыбака спросить, как он отнесётся к моей идее. Но конечно, прежде всего – с Натой переговорить. Хотя… её ответ я уже знаю – она скажет то же, что сегодня рано-рано утром: «Куда ты, туда и я». Но всё-таки…

– Наташ… Не спишь?

– Нет. Думаю. Мечтаю.

– О чём?

– Не скажу. Сам догадайся.

– Ладно. Давай тогда я расскажу, о чем мечтаю я. А ты скажешь – угадал я, или нет. Совпало ли.

– Хорошо.

– Я мечтаю о том, чтобы наше путешествие сегодня не закончилось. Чтобы ехать, и ехать, и ехать. Ещё много километров впереди. И хорошие приключения. И чтобы верные друзья рядом. И ты.

– Ты всё верно угадал. – улыбается она. И я принимаю решение. Будь что будет. Но мы будем вместе.

Ближе к городу, там, где Миасский тракт встречается с насыпью железной дороги, между берегом Ильменского озера и заповедным лесом – стоянка с придорожными магазинчиками. Доехав туда, мы обнаруживаем… угадайте – что? Конечно, очередной блок-пост. Здесь вояки магазинчики заняли под свои нужды. А скорее всего, и запасы продовольствия под шумок реквизировали…

Нас останавливают. Из головной машины выходит Сосед. Из нашей – Рыбак. Уходят, чтобы показать новую «подорожную». Интересно, как она подействует? Кажется, нормально. Они уже возвращаются.

– Всё путём, никаких проблем! – говорит Рыбак, садясь в «Хонду». – Здесь про нас уже знают. Танкисты предупредили. Так что сейчас поедем дальше. Как Виктор тронется – давай за ним.

– А далеко ещё? Вообще, вы по городу маршрут уже проложили? – спрашивает Лорик.

– Сейчас Сосед с Сан Санычем обсудят. Видишь, «Аутлендер» вперёд выдвинулся? Он нас и поведёт.

– Тут дорога, на самом деле, вся прямая. Не ошибёшься. – вставляю я свои «пять копеек» с заднего сидения. – Сначала по улице Труда, это на въезде. Потом по 8-го Марта. У торгового комплекса свернём на Проспект Автозаводцев. И дальше – прямиком, до площади, где заводоуправление. Город-то у нас маленький.

– Сколько населения было? – спрашивает Рыбак.

– Тысяч 150 примерно, чуть меньше, чем в Златоусте. Но намного больше, чем в Чебаркуле. Там совсем…

– Мне интереснее, сколько осталось живых. – перебивает Лариса.

А вот это удар ниже пояса… Я уже знаю, что живых обычно не более четверти от прежней численности. А то и меньше.

– Мы спрашивали сейчас на блок-посту, как в городе обстановка. – говорит Рыбак. – Всё, как и везде. Районы новой застройки, с многоэтажками, пострадали сильнее. Там живых почти нет. А в частном секторе, где домишки, где участки – там получше. Ну, мы всё это уже видели.

– А я в пятиэтажке жил. На улице Победы…

– Ильич, да ты погоди переживать! – Рыбак, кажется, меня утешать пытается. – Я не знаю, где та улица… Надеюсь, не далеко от автозавода… Но если надо – съездим туда. Найдём твоих! Глядишь, и…

– Да не найдём, Жень… Но ты не переживай. Нет у меня никого. Дети отдельно, и даже не здесь.

– Ну а тогда чего грустишь?

– Да просто… Город жалко. Людей. Чего-то я расчувствовался… Извини. Забей. И вот ещё что! Это уже более важно. Я посоветоваться хотел с тобой. Прежде, чем остальным говорить…

– Советуйся. Я всегда… – и уже к жене: – Лора, давай за «Элькой». Дистанцию только держи.

– Так вот… Мы с Натальей не хотим здесь заканчивать наше путешествие. – говорю я, улучив момент. – Хотим дальше ехать. С вашей командой. Я к вам уже как-то привык… А Наталья…

– Я, вообще-то, первый день, как знакома с вами. – говорит Натаха. – Но вы мне понравились. И ещё, только не смейтесь… я же вижу, что вы удачливые. А когда мир рушится, удача – очень важное дело. Важнее неё, наверное, только дружба и любовь. Но у вас и с этим всё хорошо.

– Мощно сказала, Наталья. – Рыбак оборачивается, смотрит на нас. – Я понял мысль. Постараюсь её донести до коллектива. Короче: если что, я на вашей стороне. Словечко замолвлю.

Колонна машин несётся по пустым улицам. На одном из перекрёстков я вижу не то бомжей, не то просто стариков, с тележками из универсама. Кажется, кто-то грабит торговый центр… На другой улице (кажется, на Гвардейской) – слышу выстрелы вдалеке. Похоже, в городе не так уж спокойно. Хорошо, что скоро уже заводоуправление. Уж там-то точно должен быть порядок.

Стрижка только начата.

Любая женщина со мной согласится: маникюр и стрижка – это очень серьёзные вещи. Необходимые. Особенно, когда ты две недели мотаешься по горам, метеостанциям и прочим турбазам. Конечно, у нас была горячая вода (пусть и грели её на костре), и даже баня несколько раз была. Косметикой мы в походе почти не пользовались, но хотя бы увлажняющим и питательным кремом мазали «морду лица». Иначе обветрились бы и облезли совсем, как драные кошки. Но до этого, к счастью не дошло. А вот руки (в смысле ногти) и волосы (в смысле причёска) – это, конечно, пипец, дорогие товарищи.

Поэтому Наталья для нашей компании – это просто находка. И по той же причине я очень обрадовалась, когда увидела скромную табличку парикмахерской рядом с вывеской нашего «отеля». Но сначала – два слова про то, как мы устроились.

Доехали до площади, нашли заводоуправление. Его издалека видно, и не ошибёшься: громадные буквы «УРАЛ», тем же шрифтом, что и на капоте грузовика. Вот туда-то и отправились наши мужчины. А мы у машин остались. Спустя недолгое время вернулись мой муж, Денис, Чесс и Ринат. Оказалось, нам опять надо разделиться: Сосед и компания остаются пока на заводе, решают вопросы с машиной.

– Обещание полковника насчёт военного грузовика – не пустой звук. – сказал Рыбак. – Так что машину нам дадут. Но это дело не на пять минут. И надо следить, чтобы всё было тип-топ. А то ещё подсунут, что похуже. Вот Сосед и Шатун проконтролируют процесс. Остальные – за компанию и для массовки. Ну и ещё Ильич там должен свои дела закончить. Раз уж он с нами ехать собрался.

– А мы что? – спросила я. – Ждать?

– Нет, моя дорогая. Есть предложение интересней. Тут недалеко, буквально в трёх минутах езды, есть гостиница. Не шибко крутая, скорее всего – на приезжих водил рассчитана. Ну, кто машины перегоняет… Но главное – она действующая! Небольшая, десяток номеров. Но нам же хватит.

– Хватит, конечно. В трёх домиках как-то же помещались? А вода горячая там есть, не сказали?

– Должна быть. Электричество в городе точно есть. А коли так – уж воду мы согреем.

И мы поехали искать гостиницу. Взяли три машины: «Хонду», «Гелик» и «Дефендер». Пикапы оставили под присмотром Рината и Чесса. Кстати, Ринат у нас теперь тоже вооружён. Ему от Ирины достался обрез двустволки. И выглядит он с ним очень брутально. Так что за машины можно не переживать – никто на наши запасы не покусится! С такой-то охраной…

Гостиницу придорожную мы нашли без труда. Она оказалась с другой стороны заводской территории, на границе частного сектора. В отдельно стоящем здании, с собственной охраняемой парковкой. А прямо напротив, через дорогу, за бетонным забором – заводская стоянка, там видны новенькие, в свежей краске, машины. Не иначе, «склад готовой продукции». Значит, можно ожидать, что вот из этих ворот и нашу «ласточку» выгонят. Надеюсь, скоро. А мы пока пойдём устраиваться.

Вот тут-то и попалась мне на глаза эта вывеска парикмахерской. И я задумалась над тем, как бы туда наведаться. Но сначала – «номера».

С этим всё решилось довольно просто. Приветливая девочка-администратор приняла нас радушно. Оно и понятно – проезжих сейчас мало, гостиница пустует. К оплате принимают горючее или сигареты. А если патроны или тушёнку? Это надо обсуждать с хозяином, потому что как такового «твёрдого курса» не существует, всё решается индивидуально. Но это мы просто так спросили. На самом деле, мы и сигаретами можем расплатиться. Или топливом (если сами решим вопрос с заправкой). А пока оставляем в качестве задатка блок «Филип Морриса». Это за пять номеров на одну ночь (две пачки за номер, кажется, адекватная цена). Девочка довольна, мы тоже.

К сожалению, в стоимость не входит завтрак: кафе при гостинице не работает, готовить не из чего. С продуктами в городе туго. Но в номерах есть электричество, бойлеры, а значит, есть горячая вода. Это просто отлично! А ещё, если мы захотим, можно будет вечером взять сауну. О цене договоримся, когда придёт хозяин. А он будет через час-полтора. Сейчас только начало первого. Время у нас есть.

Ну и вот он, главный (для меня) вопрос: действует ли парикмахерская? Увы, но нет. Мастер «заболел». Причём, по тому, как девочка опускает глаза, я догадываюсь, что «болезнь» у местной парикмахерши фатальная. Сопровождается посинением, лечится свинцом. Очень жаль…

Но у нас ведь есть свой мастер! Так что нам требуется только одно – арендовать на пару часов салон с оборудованием… Пожалуй, лучше даже на три или четыре часа (нас же тут много таких, измучавшихся без стрижки и укладки, дамочек! А мастер один.)

Вопрос с салоном решается довольно легко – за банку растворимого «Якобса». И вся парикмахерская наша, хоть до вечера. Со всеми машинками, ножничками, фенами, плойками, пилками, щётками, брашингами и простыми расчёсками. Всё, девчата! Сейчас бросим вещи в «номера» – и вперёд, за женской красотой!

Нет, я понимаю, конечно, что логичнее было бы сначала сауну посетить, а потом уже «салон красоты»… но уже приучена нашей походной жизнью – ловить момент. Будет ли у нас время после сауны? Не факт. Будет ли время завтра, до выезда из города – тоже очень сомнительно. Поэтому надо ковать железо, пока горячо, пользоваться представившимся случаем. Потом случая может уже не быть. Прибегут мужики, крикнут «по машинам» – и прощай, мой маникюр. Этого я не допущу!

– Чур, я первая на стрижку!

– Краситься будем? – спрашивает Ната.

– Конечно. Мой цвет – «пшеница», тон номер восемь, кажется.

– А стричь как?

– «Каре на ножке». Вот тут побольше убери, а чёлку оставь.

– Всё, поняла. Делаем.

Это просто праздник, девчата и ребята! В мягком кресле, под щёлканье ножниц и жужжание машинки – забыть на час обо всём, что творится вокруг… И только ружьё, что висит рядом с креслом (в зоне доступности – это правило я не нарушу), и мои подруги, ждущие очередь к мастеру с ружьями на коленях, не дают забыться. Но к чёрту все опасности и всех зомби в мире! Красота – прежде всего.

Часа через полтора вхожу в гостиничный номер. Муж уткнулся в смартфон – как обычно, в спокойные минуты, приводит в порядок записи. Пишет историю нашей экспедиции.

– Муж, оторвись от книжки! Посмотри сюда.

– Вау! А я и забыл, как ты выглядела в мирной жизни!

– Нравится? Правда здорово? А ногти? – демонстрирую свежий маникюр.

– Не то слово! Просто супер. Блеск! Я тоже хочу. Может Наталья и меня пострижёт? А то зарос, как чёрт.

– И бороду! Бороду тебе тоже надо подровнять хорошенько. Она как раз отросла, можно любую форму теперь придать. А уж Наталья мастер классный. Всё сделает. Как в модном барбершопе!

– Что, прямо сейчас можно?

– Нет, что ты! Там Маша с Ирой, это ещё часа на два как минимум. Ещё и Анечка очередь занимала…

– Слушай, я вот подумал, глядя на тебя сейчас… А может, мы тут ещё и приодеться сможем? Пообносились мы все. И зимних вещей нет. Может, получится шопингом заняться? Магазины-то по дороге встречались…

– Отличная мысль! Мне нужен лыжный костюм. И унты. И варежки. Но такие, чтобы я стрелять могла в них.

Экономика Зомбилэнда.

Вход в заводоуправление встретил нас постом охраны. ЧОПовцы в чёрной униформе, серьёзные мужики с «Сайгами». Крупные такие дядьки. Но не крупнее Сан Саныча, который нас вёл. Это хорошо, что в итоге мы все вместе поехали. Потому что будь мы без него – боюсь, гораздо сложнее было бы договариваться.

Но Сан Саныча здесь знали, так же как и Олега (Ильича). Встретили их с некоторым удивлением – ну конечно, долго же их не было! Небось, думали уже, что погибли, обернулись… – но в целом, встретили радостно. Видно, что не последние люди на автозаводе, уважаемые…

В общем, «уважаемые люди» с обеих «высоких договаривающихся сторон» ушли общаться куда-то на верхние этажи, в дирекцию. От наших – Сосед и Рыбак с «подорожными» и документами на получение грузовика, Шатун в качестве главного механика, и ещё Радомир. «Волхву», похоже, просто нужны всевозможные контакты с полезными людьми во всей округе. И это правильно, раз уж он со своим отрядом здесь остаётся. Связи и знакомства лишними не бывают.

Ну а мы, все остальные, как бы не при делах. Посидели в пустом и гулком вестибюле, поскучали. Но не слишком долго. Вскоре Рыбак вернулся и сообщил: дело движется, с машиной вопрос, считай, решенный. Но быстро всё равно не получается, есть какие-то технические сложности. Поэтому нам предлагают остаться в городе до завтра. Гостиница есть поблизости. Заодно и отдохнём перед дальней дорогой. Хоть отоспимся по-человечески! (Правильно, прошлая ночь, когда спали в спортзале на матах – это всё же не совсем то…)

– Давайте так. Мы с женщинами поедем искать эту гостиницу, бронировать номера. – говорит Рыбак. –Денис, ты тоже с нами, на «Дефендере». А здесь оставим пока машины Шатуна и Соседа. Мужики закончат дела в дирекции, тогда соберемся все вместе, решим, что дальше.

– Годится.

– И ещё. Где у нас Ольсен? Где контуженный? Тут нашёлся медицинский центр с современной аппаратурой. КТ или МРТ, я не очень разбираюсь, но что-то крутое. Причём, совсем недалеко, на другой стороне заводской площади. Влад, Тим – ваша задача: шведа доставить туда.

– Доставим, без проблем.

– И последнее. Сейчас подойдёт «ПАЗик». Семью Виталия надо отвезти домой. Татьяна покажет, куда ехать. А самого Виталия, в ногу раненного – наверное, сначала в тот же медицинский центр. Пусть посмотрят, перевяжут. Короче! Вы там сами разбирайтесь. Тем более, Рыжий и Пушистый в медицине сечёт.

– Рыбак, да не вопрос. Всё сделаем. – говорит Тимофей.

Итак, отряд снова разделился. Рыбак и Денис, в окружении женщин, отчалили на поиски гостиницы. Ринат и Чесс, с одним обрезом на двоих, отправились охранять пикапы, полные хабара.

А мы остались ждать «ПАЗ». Собственно, его ни с кем и не спутаешь – вот, уже приехал, кургузый. Мы туда, с раненными, с семейными. Пересекли площадь, нашли медцентр (пациентов почти нет, но врачи на месте). Первого осмотрели Виталия – у него всё хорошо, рана чистая, без воспаления. Будет бегать! Дальше очередь датчанина, там всё сложнее, томография займёт какое-то время. Так что их с Тимофеем оставили тут, а сами погнали дальше, семью с детишками домой отвозить.

Пока кружили по улицам города, я ещё успел отметить, что в центре, поблизости автозавода, – почти везде полный порядок. Ни одного зомбака не видно. Логично, в общем – время от начала эпидемии прошло, кому не повезло – тот обернулся. Кому повезло – те живы, и уже немножко приспособились к ситуации. Мертвецов зачистили, потихоньку организуют «послевоенный» быт. Вон, даже дети идут – кучкой, из школы, наверное (судя по рюкзачкам). Рядом взрослый с ружьём (учитель? охрана?) Да, это немного непривычно. Но в целом ясно, что жизнь налаживается. Пусть и не такая, как раньше.

Доехали до района, где семья Виталия живёт. Нашли нужную пятиэтажку. Я лично проверил подъезд – чисто! Помог рюкзаки поднять на третий этаж… Прощание на пороге. Крепкое рукопожатие (он), поцелуй в щёчку (она). Но самое приятное – видеть, как дети радуются, что домой вернулись. Ну и всё. Нам дальше.

И вот мы с водителем «ПАЗика» едем обратно. Общаемся «за жизнь». Я интересуюсь подробностями – как всё начиналось, и как боролись с эпидемией… Выясняется, что здесь было ровно то же, что и в Златоусте. Наверняка – и в сотнях других городов так же.

Стадия первая – «непонимание и протест». Кто-то обернулся и кидается на людей! Слухи. Паника. Звонки в МСЧ и в полицию. Неумелые попытки обезвредить «маньяков»… Не всегда удаётся. Укушенных всё больше.

Стадия вторая – «мы все умрём». Те, кто поддался этой мантре – так и погибли. А число зомби растёт.

Стадия третья – «затаиться и спрятаться». Те, кто смог – те и выжили. Ночами холодает. Легче бороться.

Стадия четвёртая – «организоваться и противостоять». Это – примерно как на Вокзале в Златоусте и на Заводе здесь. Появились «точки сборки», или очаги сопротивления. Нашёлся один умный и смелый мужик, собрал ещё двух, трёх, десяток… Вот и квартал, свободный от зомби! А дальше – выжившие объединяются, захватывают ресурсы (оружие и еда – первым делом). Дальше – всё, что мы уже видели.

Стадия пятая – «победить!» Создать новое общество. Более справедливое и честное, чем прежде.

Вообще, местный анклав вокруг Автозавода – он мне очень напоминает анклав в Златоусте вокруг Вокзала. Как и там, здесь свободно играют дети под присмотром вооруженных дедушек (и даже женщин!) Как и там, здесь наплевали на «священное право собственности» – реквизировали магазины и склады, остановили грабежи. (Хотя ещё не везде! Под контролем «заводских» – только сам автозавод и прилегающий центр города. Вокруг, на окраинах – пока идёт передел.)

Ещё одно сходство с Вокзалом – здесь не в ходу деньги. И даже патроны не котируются. Люди работают «за еду»? Нет, не так. Работа – не только пропитание. Нечто большее! Безопасность и чувство, что ты не один, не брошен. Ты в коллективе, среди своих. А это важно.

А как же обмен с внешним миром? Откуда электричество, газ, бензин для вот для этого «ПАЗика»?

Водитель (мужичок прилично старше меня по возрасту) объясняет: всё просто… (или не очень!) Автозавод делает грузовики. Машины нужны Армии, военным. А военные охраняют не только внешние рубежи, но и много чего ещё: трассы, по которым везут продукты и товары… нефтепроводы и газопроводы… заправки и НПЗ, склады и элеваторы. (Всё то, что называется словом «инфраструктура» – думаю я.)

Так вот, «кто что охраняет, тот то и имеет». Поэтому у военных есть топливо и еда. Они могут расплатиться и за танк, и за автомобиль «Урал». Поэтому автозавод сможет накормить и защитить своих людей.

Да, и медицина здесь бесплатная! Никаких страховых компаний, никаких зачётов по ОМС и ДМС! (Я понимаю – речь идёт о ликвидации ещё одной паразитической прослойки.) Врачи лечат – получая за свою работу доступ к тем же благам, что и все вокруг: энергия, пища и безопасность. Мы забираем Ольсена с распечатками исследований – говорят, он почти в порядке… И с нас не берут ничего!

Однако… Сколько же паразитов, действительно, нас окружало раньше? Чиновники, банкиры, страховщики… Даже Государство, вместо того, чтобы заботиться о народе – стало Главным паразитом (налоги, акцизы, штрафы по любому поводу). А оказалось – люди могут всё сделать сами. Сперва организоваться стихийно для отражения зомби-угрозы, а затем и обустроить нормальную жизнь. А паразиты не нужны.

Ладно. Пища для размышлений получена. Я ещё много буду думать над этим. А сейчас – едем с Тимофеем и Ольсеном на встречу с остальным отрядом. Эх, и пообедать было бы неплохо… Интересно: раз уж тут такой же «военный коммунизм», как на Вокзале в Златоусте, есть ли тут бесплатная столовая с хорошей кухней и с милыми девушками где-нибудь при Автозаводе? Я бы не отказался от хорошего обеда!

– Я тоже! – говорит Тимофей. – А шведу, так вообще усиленное питание рекомендовали.

Заманчивое предложение. Сидней.

Да, пообедать бы не мешало… А то все разъехались, а мы тут сидим с Ринатом вдвоём, в кузове пикапа, на мешках и коробках с провизией. Впору в те коробки заглянуть, да найти хоть банку каких-нибудь «персиков половинками в сиропе» или «ананасов кольцами»… Хотя понятно, что в коробках мы копаться не будем. Не дело это – от товарищей втихаря запасы тырить. Ну разве только в случае угрозы голодной смерти. Но ведь до этого ещё не дошло? Нет, только бурчит в животе немножко. Это не в счёт.

– Ринат, ты как, любишь персики консервированные?

Молчит, головой мотает. И правильно. Тоже понимает, что жрать на посту – это не есть гуд.

Ладно, надеюсь, нам тут не до вечера сидеть. Да, точно. Вон уже Влад с Рыжим возвращаются. И датчанин фарерский из автобуса вылезает, причём сам, своими ногами. Это совсем хорошо, оклемался, значит.

– Ну что, сидим? – спрашивает Рыжий (как будто бы и так не видно!) – Несём службу караульную?

– Несём. Стойко переносим тяготы и невзгоды. А между прочим, кушать хочется…

– Аж переночевать негде! Знаю. С ночлегом, кстати, уже решили. И с обедом что-то придумаем.

Отошёл в сторону, вызвал кого-то по рации. Не иначе, Соседа. Точно!

– Общался с Витькой. Сейчас соберём всех наших, поедем обедать. Тут рядом столовая. Кормят бесплатно.

– Прямо как на Вокзале в Златоусте. – говорит Влад.

– Угу. Причём тут тоже в некотором роде вокзал, только автобусный. Вон он. Туда и переместимся сейчас. И остальные туда же подтянутся.

Так и есть. Минут через десять вся компания собралась возле автовокзала. Сосед, Шатун, Радомир и Ильич вернулись из дирекции завода. Денис, Рыбак, Лорик и Мария – приехали из гостиницы. Почти весь отряд в сборе. Трёх девчат только не хватает – Ирины, Анечки и новенькой, Натальи.

– У них там стрижка и маникюр в самом разгаре. – объясняет Денис. – Ради этого готовы пожертвовать даже обедом. Женщины!

– Между прочим, у них ещё задача есть: за нашим имуществом присматривать. – говорит Лорик. – А то мы в «номера» много чего сложили, и ценного в том числе. И сигареты, и спиртное – валюта, однако!

Я смотрю на Лору и Машу, и понимаю: такими я их ещё не видел. Наталья, конечно, мастер. Сотворила небольшое чудо. Так что язык не повернётся упрекнуть женщин за их стремление выглядеть «как на подиуме». Причёски – супер. К ним бы ещё платья вечерние, да туфельки на каблуке… вместо курток походных, изрядно потрёпанных, да кроссовок, побитых на горных тропах.

Но это вообще больная тема для всех нас. «Туристы» пообносились, пока в горах да в лесу бродили. Я – так вообще, в городской одёжке и обувке (я ж в командировке тут был, если чо!) А между тем, на носу зима! Ночами уже холодает, до минусовой. Нет, я, конечно – товарищ с севера. Но не в летних же туфлях! А мне ещё до Мурманска чапать, в снегу по колено. Как говорится – «У меня ноги, а мне домой!» Так что неплохо бы, кончено, подыскать и мне берцы зимние, да на меху. И шнурков запасных, комплекта два, но лучше три.

Пытался я было пожаловаться нашим отцам-командирам на свою обувную проблему, ещё вчера, в военной части. Но сочувствия у них не встретил. Рыбак выразился в том смысле, что принял к сведению. А Сосед – тот вообще посоветовал посетить солдатскую «сушилку» (есть такое помещение в казарме, оказывается, где обувь сушат) – и там позаимствовать «пару кирзачей». На самом деле, конечно, кирзу давно не носят в армии. Теперь берцы, я знаю. Но, во-первых, воровать я не приучен (хотя слышал, что как раз в армии это не считается зазорным), а во-вторых, на мою ногу ещё и поискать надо размерчик «47+»…

В столовой оказалось довольно свободно. Прямо скажем – пугающе пусто. Ну никак мы не привыкнем к тому, что людей вокруг осталась едва четверть от «довоенных показателей» – всё нам кажется это странным. Зато, явный плюс, можно говорить свободно, без лишних ушей. Поэтому обед (довольно вкусный и сытный, кстати!) сам собой превратился в совещание. И тема одёжки-обувки на нём всплыла, как самая животрепещущая. К моей несказанной радости. Но начал Сосед с другого.

– В общем, мы с Иваном посмотрели машину. Так, конечно, зверюга. Мотор, броня… Иван расскажет. Или завтра всё сами увидите.

– Угу. Зверюга. – подтверждает Иван с набитым ртом. Супец знатный, действительно.

– Но кое-что мне не нравится. Там вдоль бортов – сидушки для бойцов. Аж с защитой головы, как в кино про какой-нибудь «звёздный десант». А нам это совсем не удобно. Лучше бы нары какие.

– Выкинуть сидушки нафиг, заколхозить что-то... Взять в любом мебельном пару диванов. – говорит Денис.

– Можно матрасы надувные на пол бросить. – добавляет Лорик.

– Матрасы, диваны… это всё фигня. Летать будем по салону на кочках. Поэтому мы договорились с заводскими – они сидушки снимут… самим же пригодится. А взамен сварят из дюймовой трубы нары в два яруса. И доской «двадцаткой» обошьют. А уж матрасы простые, односпальные, мы сами найдём.

– А по времени не затянется? – спрашивает Рыбак.

– К завтрашнему утру обещали управиться. Там работы, на самом деле… – машет Виктор рукой с пирожком. Пирожки здесь тоже вполне приличные. С рисом и яйцом. – Тем более, завод же, всё нужное есть.

– И почём, если не секрет, встанут нам переделки? – щурится Рыжий и Пушистый.

– Могли бы и бесплатно сделать, с учётом нашей важной миссии. (А уж это я руководству завода донёс, не сомневайся!) Но… мы ж не такие жлобы, верно? Поэтому два литра водки я им обещал. И поверь – за четыре пузыря местные матера сделают куда лучше, чем «за так». И в срок уложатся.

– Это хорошо. Жаль, запасы у нас не бездонные. Хотя и приличные.

– Верно. И тут мы переходим ко второму вопросу повестки дня. – Виктор поднимает стакан с компотом. – Есть возможность запасы пополнить. Говорю же – матрасы нам надо… Неплохо бы ещё биотуалет… Ещё полно всякого может понадобиться, например – лопаты. Ещё трос, а лучше сцепку. Набор инструмента.

– Запаски на наши легковые! – добавляет Денис.

– Одёжку зимнюю! И обувь тоже. – говорит Лариса. – А то холода уже скоро.

Ну вот! Наконец-то вспомнили про самое насущное. Надеюсь, и бедному Чессу что-то перепадёт.

– Так вот. Насчёт запасов. Есть предложение – сделать вылазку. Я с местными уже обсудил. Короче, вы же помните, как мы ехали? Город вытянут с юга на север. Здесь, вокруг завода – чисто. И южнее, где самый центр – тоже всё зачищено. Все магазины и супермаркеты в этой зоне реквизированы, и там нам ничего не светит, или только на обмен, торговаться с местными. А вот ещё южнее… Там район многоэтажек вокруг ЖД вокзала. Там «серая зона», куда власть пока не дошла. Вольница, короче. Жители, кто побойчее, пытаются на свой страх и риск мародёрить. И многие, кстати, гибнут от зубов… Хотел сказать – «зомби», но есть подозрение, что речь-то уже про морфов. И самая лакомая точка – торговый центр «Сидней». Он вообще не разграблен, говорят. У заводских руки до него пока не дошли – далековато. И, похоже, побаиваются…

– Отличный вариант! – Рыжий и Пушистый полон сарказма. – Значит, местные боятся. И разрешают нам залезть в пекло, чтобы мы натаскали им каштанов. Понимают, что много мы не увезём, и всё останется им…

– Если мы вообще что-то возьмём. Если живыми оттуда выйдем. – говорит Сосед. – Я эту опасность понимаю. Но попробовать-то мы можем? Будет сложно – развернёмся и уйдём. Но вообще – тема стоящая. Там же чего только нет внутри! И одёжка, и хозтовары, и Пятёрочки-Магниты… Ну и морфы тоже, да…

Winter is coming.

Это всё попахивает авантюрой, конечно… Но я давно заметил: у нас в компании, когда звучит слово «хабар», другие слова – «осторожность», «опасность» или «риск» – как-то сразу пролетают мимо ушей. Ха! Подумаешь, морфы! Лорик, вон, одна справилась с толпой «чертей». А мы чем хуже?

С другой стороны, приодеться нам и правда необходимо. К примеру, я сам в лёгких кроссовках. И они дышат на ладан. Шнурки уже выкинул, куском паракорда заменил… Да и в куртке осенней холодно. А зима близко. Винтер их каминг, понимаешь ли! Так что согласен, «хабар» нам нужен. Стоит рискнуть.

И ещё. Я вот вспомнил сейчас – как начиналось наше приключение (как будто сто лет назад это было!) Как первый раз пошли за «хабаром» в магазин Левоныча, ныне покойного… Как я первого зомбака самолично уложил – ножом ведь! – чем, собственно, и заработал этот «Моссберг», что у меня в руках.

Ещё вспомнил – как мы вместе с «вокзальными» делали зачистку магазинов и аптечных складов. Ну и относительно недавно (пусть и без меня) – вывозили целые магазины. Тоже, между прочим, и синие зомби кругом были, и морфы черномордые… И ничего, отстреляли всех!

Кстати, чисто по статистике – выходит, что люди опаснее морфов. Потому что все ранения, какие у нас в отряде были – уже людских рук дело, не мертвячьих… Кроме Курца, правда. Но – не будем о грустном. Тем более, что мы уже подъезжаем к месту.

Вон оно что! Я понимаю, почему торговый центр носит такое необычное название… Тот, кто его проектировал, явно вдохновлялся сиднейским оперным театром! Эти секции-паруса на крыше – ну точно, оттуда! Размер, конечно, пониже, и труба пожиже, как говорится… Но сходство есть.

Впрочем, нас сейчас волнуют не архитектурные изыски. Гораздо интереснее вывески магазинов, что внутри торгового центра. «Пятёрочка», «Эльдорадо», «Мебель»… Это всё замечательно. Найти бы ещё одежду и обувь… Должны быть, должны! Найдём.

Но сначала находим живых мертвецов. Кто бы сомневался!

Район вокруг – действительно, жилой. То есть, был… Девятиэтажки напротив. А перед этим, пока мы проезжали, я и двенадцатиэтажные видел. Одним словом – «человейник». И мы уже знаем, что живых тут не осталось, одни зомби вокруг. И да – вот они. Бредут к нам через дорогу, от домов…

Тут я на минуту прерву свой отчёт. Надо сначала диспозицию обрисовать, чтобы понятно было.

У нас четыре машины и двенадцать бойцов. В пикапе Соседа – стрелками мы с Радомиром (у него АКМ). В пикапе Шатуна – Мария с Бенелькой и Владимир (он в кузове, тоже с автоматом, хотя и «мурку» не бросил). На «Хонде» Лорик и Рыбак, у них всё как обычно, с ними Ильич с двустволкой. А Денис ведёт «Дефендер», и с ним Ольсен и Чесс. Датчанин вроде бы оклемался, но ясно, что в самое пекло мы его не пустим. Будет сидеть на машине со своим арбалетом, охранять подступы. Чесс, как всегда – без ружья, но с арматурой.

С нами нет «Гелика» Ирины, он остался в гостинице со своей хозяйкой. Там же ещё две женщины, которые, в общем, и не бойцы. Да и хватит нам людей, я думаю.

По пути к «Сиднею» мы проехали блокпост у местного железнодорожного вокзала. Останавливаться не стали, и задерживать нас не пытались (видимо, предупреждены), только помахали. Вокзал здесь и меньше златоустовского, и как-то проще, скромнее. И чувствуется, что окружение многоэтажек не способствует развитию анклава. Люди на вокзале есть (кто-то же должен обеспечивать движение!), но не они в городе задают тон. Всё-таки здесь, в Миассе, центром является автозавод.

Итак, мы у «Сиднея». И зомби уже появились. Ковыляют с той стороны дороги. Пять, шесть, семь… Обычные «синяки». Морфов не видно, но они могли затаиться. А вы, синие, не иначе, добычу ждёте? Проголодались? Ну давайте, подходите ближе! Угостим.

Для нас очень удобным оказалось, что торговый центр обнесён ажурным заборчиком из железных пик. Мы заехали на полупустую стоянку, выскочили из машин, и створки забора прикрыли. Замотали цепью.

Заборчик не высокий, если постараться, можно и перелезть. Но зомби неуклюжи. И не дадим мы им приблизиться. Стрелять сквозь этот ажур – милое дело!

– Кто с автоматами, давай одиночными! – кричит Сосед. Он встал с «поросёнком» за кузовом пикапа, как полицейский в американских фильмах.

Мы начинаем выцеливать фигуры у забора. Тут и там звучат выстрелы. Фигуры падают одна за другой. Действительно, никаких проблем. Забор – это просто находка для нас.

Единственное, надо не забывать поглядывать в другую сторону. Как подумаешь, сколько могло быть покупателей в торговом центре в выходной день, когда началась вся эта заваруха! Наверняка, там самое логово… Но пока – с той стороны тихо, никого нет. Наши тылы «пасут» Лорик и Ольсен – признанные спецы по истреблению морфов. Ну и Чесс, которому всё равно пока нечего делать, тоже внимательно смотрит.

– Минуту тишины! – командует Виктор, когда у забора падают последние зомби. – Предлагаю перекурить пять минут. Может ещё подойдут отстающие. А потом пойдём в помещение. И хотелось бы, чтобы снаружи было чисто.

– Неплохо бы ещё какой-то план иметь. – говорит Рыбак.

– Ты про план помещений? На входе смотри, там план эвакуации.

– Нет, я не только про это. План – в том смысле, как действуем внутри?

– А, это… Ну вот давай и обсудим, пока есть время.

– Предлагаю сначала обойти здание вокруг. – говорит Шатун. – прикинем, где удобнее заходить. И ещё, может увидим, где у них ввод силовой. А скорее всего, и ТПшка у них своя. А электричество в городе есть…

– Хочешь со светом работать?

– Конечно. Если всё исправно, повернуть рубильник недолго. А со светом-то всяко лучше!

– Однозначно ты прав. Ну… – Виктор докурил, растёр окурок на асфальте. – Поскольку на горизонте никого, предлагаю двинуть вокруг здания. Можно сначала на машинах кружок дать, не торопясь. Время – пятнадцать часов, до темноты у нас ещё три часа. Будем делать всё методично и без спешки.

Сделали круг. Никого не нашли. Заметили только кучу вагончиков-ларьков вокруг ТЦ. Но там ничего для нас интересного: игрушки и детские велосипеды, спутниковые антенны, постельное бельё и дешевый трикотаж (уже пропылившийся на ветру – ларьки-то открытыми брошены). Нет, я могу и тут свитерок себе поискать. Но уверен – внутри магазины побогаче.

Ещё из хорошего – нашлась та самая «ТэПэшка» – трансформаторная подстанция. И она гудит потихоньку. Значит – работает. Возможно, и свет внутри есть. А если нет – включим!

– Помнишь, как заходили в торговые ряды у Вокзала, в начале в самом? – спрашивает Витьку Рыбак. – Может, что-то подобное здесь применить? Двумя группами, с разных сторон…

– Помню. Хреновый вариант. Постреляем друг-дружку. А ещё рикошеты всякие…

– Толпой тоже хреново. Мешать будем друг другу.

– Здесь же два этажа. Уж если разделяться, то так. Я возьму первый этаж, ты иди на второй. Народ, на право-лево рассчитайсь… Кто с кем, решайте сами. И кого-то надо снаружи оставить, у машин.

В итоге: на первый этаж идём мы с Соседом, Шатун, Радомир, и с нами напросился Ринат (у него пушка, он рвётся в бой). На второй этаж – Рыбак и Лорик, Влад, Денис, Ильич. У машин остались Ольсен и Чесс, с ними Маша. (Хотела с нами, Иван её еле уговорил остаться…) Ну и всё. Пошли. А то зима и правда близко!

Ксеноморфы и лейтенант Рипли.

Легко, наверное, нашим «милитаристам». Они такие зачистки уже много раз делали. А я – впервые. И мне, признаться, страшновато. До чёртиков.

Хорошо, что есть освещение. Но плохо, что мы тут впервые. Не знаем, что где находимся. План эвакуации, правда, видели. Но там всё очень приблизительно. Но хоть лестницу на второй этаж нашли без труда. Поднялись, осматриваемся. Впереди – Лорик и Рыбак, оба с дробовиками. Затем мы с Денисом (автомат у него, ружьё у меня). Замыкает Владимир (тоже с автоматом). Рыбак предложил такую схему вот почему: те, кто стреляют дробью, не должны попасть в своих. Поэтому мой сектор, например, строго правый. А вперёд стреляют только они с Лорой. Я страхую Лору. Влад прикрывает Рыбака и тыл. Зато автоматчикам намного проще – они в движениях не стеснены, поскольку пуля – не картечь. У неё такого разлёта нет.

– И ещё. Вы команду не ждите. – говорит Рыбак. – Стреляйте на движение, на любой звук. Живых тут точно нет, две недели, как-никак… И за интерьеры не переживайте, с нас не взыщут. Важно – успеть выстрелить раньше, чем… ну, вы поняли. Всё. Теперь медленно и спокойно идём по коридору. Выманиваем.

Ну пошли, этакой «черепахой». Шаги в пустом пространстве эхом разносится. И щетинится наша «черепаха» стволами во все стороны… Мне почему-то фильм вспомнился, из серии «Чужих», самый первый, где они на звездолёте. Там тоже ждёшь, что тварь вот-вот выскочит. Одна беда – тут не кино, а всё в реале…

Бабах! Бабах! – но это не у нас стреляют, а на первом этаже.

– Сосед, Рыбаку. У вас там как? Стреляли? Приём.

– Да, морфа уложили. Бабёнка какая-то. У нас все целы. Отбой.

Шагаем дальше. Коридором между ларёчками. Похоже, что все крупные торговые точки – «Пятёрочка», «Эльдорадо» – они все на первом. А у нас тут сплошь маленькие. БутикИ, или как их? И ещё… Вонь стоит. Нет – смрад! Мы немного отошли от лестницы – и стало ясно, откуда это. Остовы. Костяки, решётки рёбер. Кости обглоданные – кругом. Ясно, тут кто-то хорошо откормился. И где же он, зараза? Или они?

Ответ приходит неожиданно: а вот они. Тут. Сразу с двух сторон, из двух магазинчиков модной одёжки, справа и слева – выпрыгивают две образины чёрные. Одновременно грохочут выстрелы ружей, к ним добавляется короткая очередь. Я выстрелить не успел – две твари уже готовы.

– Рыбак, Соседу. – говорит рация. – Все целы?

– Все. – отвечает Рыбак. – Кроме двух морфов. Отбой.

Мы шагаем дальше. Очень медленно. Нам ведь ещё приходится проверять каждый закуток, каждый магазинчик. Вдруг мы мимо пройдём, а там кто-то затаился? Выйдет с тылу… Оно нам надо? Поэтому проверяем. И движемся ну очень осторожно.

Бабах! – а этот выстрел уже доносится с улицы. Не иначе, Мария кого-то уложила. Рация на общей волне, поэтому мы слышим:

– Мария, Соседу. Что у вас? Приём.

– Соседу, всё под контролем. Выбежал какой-то случайный, из недобитых. Уже всё. Отбой.

Шагаем дальше сквозь миазмы, перешагиваем через кости. Заглядываем в закутки. Пока пусто. И вдруг… Шум и грохот сверху и сзади! Потолочная плитка – «армстронг» – сыпется нам на головы. Искрит проводка. Чёрная туша приземляется позади нас, почти на голову Владу! Вот этого, мне кажется, никто не ожидал!

И Денис, который в этот момент как раз осматривал левое ответвление коридора, не успеет повернуться к морфу. И Рыбак, и Лариса, которые смотрят вперёд – не среагируют достаточно быстро.

Получается, что против морфа нас всего двое сейчас – Владимир, который впустую, мимо стреляет одиночным (а морф уже ушёл с линии огня!) и я со своим клоном «Зауэра» образца сорок-какого-то года.

Я успеваю прикинуть, что Влада не задеваю. И жму на всё, на что только можно. Кажется, это называется «дуплет». Чёрт… Это очень громко. И даже моё, весьма не слабое, плечо, двойной отдачей толкает очень ощутимо – не иначе, будет синяк (в смысле – гематома). Но главное – результат. Морфа просто разворотило. Два заряда дроби с полутора метров – это, я вам скажу, сила!

– Стоим. Перезаряжаемся. – говорит Рыбак. – А кто заряжен, пасёт вокруг.

Звонко лязгают замки, открывая стволы. Я вынимаю стреляные гильзы, зачем-то прячу в карман (потом уже подумаю об этом). Вставляю новые. Со щелчком закрываю. Кажется, больше ничего делать не нужно. Курки (они тут внутренние) уже взведены. Однако, мой первый выстрел. И первый морф.

Опять лезет в голову то самое кино про ксеноморфов. Суть-то одна и та же с нашими морфами – сумрачная чернокожая тварь со сверхспособностями. Взять хотя бы эту тушу, которой я снёс башку вместе с плечами. В этом дяденьке при жизни было кило сто двадцать, не меньше! И как он по потолкам-то лазил? Живой – ну очень вряд ли залез бы. А вот как помер и откормился белковой пищей – так сразу прыткий стал, жуть!

Ну и как тут опять не вспомнить «Чужого» и «Чужих»? Ведь были там сцены (уже не помню, в каком эпизоде), где твари атаковали героев откуда-то сверху, из вентиляции, что ли? Но наши монстры, пожалуй, даже хуже «чужих». Те-то хотя бы рыком о себе оповещали. Звуки какие-то издавали… Наши же – атакуют молча. Неожиданно. От этого ещё больше жути.

– Всё, хорош стоять. Все готовы? Зарядились? Двигаем дальше. – говорит Рыбак.

Ну и мы двинули своей «черепахой»… Как экипаж «Ностромо» какой-то. Правда, из меня лейтенант Элен Рипли – не очень. Эта роль больше Лорику подошла бы.

Тренчи и клатчи.

Никому не пожелаю – сидеть и ждать. Тем более, когда твои друзья (и муж!) подвергают себя опасности. У нас, правда, тоже не всё спокойно было. Пару раз выходили к торговому центру недобитые зомби. Но всё-таки – не морфы. А вот внутри, похоже, было жарко. Выстрелы слышались то с первого этажа, то со второго, то сразу вместе. Наши ребята – молодцы! – взяли за правило после каждого эпизода со стрельбой по рации сообщать, кого свалили, и что потерь нет (это главное!) – от этого чуточку легче было ждать. Но всё равно – нервы, и они не железные!

Где-то полтора часа заняла зачистка торгового центра. Наконец, ближе к пяти часам, Сосед передал по рации: «Чисто. Выходим.».

Вот и наши герои появились на пандусе. Усталые, пропахшие порохом и всякой дрянью… Мой профессиональный нюх определяет это как запах разложения… Ну да – там внутри, конечно, не сахар! Там десятки погибших людей, сожранных морфами. Но, надеюсь, там и хабар в наличии? Не зря же ребята рисковали?

– Ну, я бы не сказал, что круто. – отмахивается Витька. – В «Пятерочке» консервов, сигарет и спиртного ещё наберём, конечно. В магазинах типа «хозтоваров» тоже что-то найдётся нужное. В мебельном, думаю, возьём матрасы для лежанок в «Урал». А вот с одеждой тут не очень.

– Одежда-то есть. – говорит Рыбак. – Но… Это всё не для нас. Это для модников. Штаны с подворотами, джинсы с рваными дырами, худи всякие… ещё тренчи, клатчи… прости, Господи… и прочее говно.

– И что же делать будем? – спрашиваю. – Одеваться-то надо.

– Есть идея. – говорит Сосед. – Позже скажу, если выгорит.

– Нам бы лучше не эти ларьки модные, а «Военторг» какой-нибудь. – говорит Чесс. – Там вещи практичнее. И ещё ништяков полезных набрать можно – типа термосов, режиков, посуды походной…

– Тут тоже магазин с посудой есть. – говорит Лариса. – Пожалуй, возьмём что-нибудь. Кто со мной, айда!

– Вы идите, а я пока на связи побуду. – говорит Сосед. И вызывает кого-то. Похоже – «заводских».

Следующие полчаса проходят вполне продуктивно. Из магазинов выносят матрасы – штук восемь, частично разных. Потом чайник, походный складной стол, наборы пластиковой и металлической посуды (мне она показалось похожей на блестючие собачьи миски из нержавейки… но нам тоже сгодится!)… потом Виктор выносит портативный биотуалет с упаковкой нужных реагентов… затем ещё снеговые лопаты, целую связку… а финальным аккордом – ещё и небольшую печку. Что-то вроде знаменитой «буржуйки», только уже в современном обличье: полированный металл и лёгкие сплавы. Наверняка нужная вещь!

Лариса – и примкнувшие к ней мародёры – несут тем временем из «Пятёрочки» мешки и коробки. Там, как водится, консервы и масло, мука и крупы. А также сигареты и алкоголь. Пригодится, это валюта. Сами не выпьем, так обменяем по дороге…

Мы уже почти готовы двигать в обратный путь (багажные отсеки машин уже не вмещают, кажется, весь наш «хабар»!) – как на сцене появляются новые действующие лица. Три грузовика (конечно же, «Уралы»!) с командой новых «сталкеров». Ясно – это Виктор отчитался заводчанам про то, что магазины зачищены. Эта «ликвидационная комиссия» едет сюда, чтобы подчистить всё, что не взяли мы. Ну и правильно. Стрельбу-то нашу весь район слышал… Стоит нам уехать – и сюда потянутся «вольные стрелки». А в наших интересах – поделиться с «заводскими». Они здесь власть, и они наши союзники.

А нам, кажется, пора в гостиницу. Опять разгружать «хабар». Но – нет…

– Сейчас ещё в «Военторг» заедем. – говорит Виктор. – Я договорился, нас там ждут уже. Так что ходу!

Мы садимся по машинам в привычном быстром темпе. Все уже знают свои места. И солнце клонится к западу – это тоже подгоняет. Всем уже хочется быстрее добраться в Гостиницу, и – чем чёрт не шутит – возможно, и правда, попариться в сауне.

Машины срываются с мест, позади остаётся торговый центр. Сейчас его окончательно дочистят, уже без нас.

А нам ещё в какой-то загадочный «Военторг». Благо, места уже дальше знакомые, обжитые.

Настоящий хабар.

Магазин «Военторг» оказался нам как раз по пути: между заводоуправлением и гостиницей, где мы остановились. Удивительно – я сегодня дважды там проезжал, но магазина не заметил. Впрочем, не до того было – всё в спешке.

Да лабаз этот, скорее всего, и закрыт был. Похоже, туда специально ради нас подошли мужики с Завода, когда Витька по рации сообщил, что «Сидней» мы им на блюдечке преподнесли. Чует моё сердце, что тут какой-то хитрый бартер намечается. Мы, значит, им торговый центр, а они нам…

Всё оказалось даже ещё хитрее. Мы-то с первого взгляда поняли, что тут есть всё, что нам нужно. Костюмы зимние, сапоги тёплые, берцы, носки и шнурки… А ещё подсумки, ружейные ремни, и много-много прочей полезной амуниции. Не говоря уж о ножах, топорах, походных пилах «Фискарс»… Короче, у меня уже глаз дёргается – от того, что это богатство нам не достанется даром! Ведь мужики, которых с завода сюда прислали, тоже явно не лыком шиты. Прекрасно понимают, какое богатство у них в руках. И дёшево явно не уступят.

Сосед пытается что-то им втолковать, мол, мы же вам только что целый ТЦ зачистили! Но дяденьки эти, кажется, из непробиваемой стали сделаны. «Ничего не знаем, команды не было, даром не раздаём, нищим подаём только по пятницам»… А нынче, между прочим, суббота.

И тогда Сосед выкладывает новый, неожиданный аргумент… На прилавок магазина ложится увесистый холщовый мешочек. Ложится со вкусным таким звуком – «звякс» – мне даже интересно, что там?

Тесёмки развязывают. А там что-то золотистое и белое. Кольца, цепи, кулоны, ещё какие-то финтифлюшки. Камушки блестят (камней, впрочем, немного). Очень любопытно – где и когда Сосед успел это всё добыть?

– Весы есть? Нету… Тогда давай на глаз. Вот половину этого я вам отдам. Считать будем поштучно. Поверь, братуха, этого хватит надолго. На долгие, долгие счастливые годы. Главное, чтобы все живы были. Угу.

И пока мужики делят «рыжьё» и серебро на две равные кучки, мы начинаем большую примерку. Кому костюм для охоты? Камуфляж «зимний лес», размер 50, рост 182? А кому берцы зимние, на меху, Махачкалинской фабрики (Рыбак очень хвалил качество!), размер сорок третий?

Упс… Чессу опять ничего не нашлось. Нога велика, для него это всё – маломерки… Ладно, дальше… Вот Рыжему-Пушистому берцы зимние впору. И термоноски трекинговые. И шапка.

А вот Лорику – она же хотела костюм горнолыжный, на мембране? Вот, настоящий «Полартек» и «Гортекс». И подкладка – флис. Тридцать тысяч в «старых деньгах»… или рожок патронов нынче… Годится? Берём! И боты «Маммут» зимние (ещё пятнадцать), и термобельё с начёсом… И варежки! Варежки найдите женщине! Такие, чтобы можно было пальцы отстегнуть, чтобы стрелять. А замёрзнешь – застегни обратно. Есть такие? Отлично!

– А я всё-таки нашёл. – говорит Чесс. В руках у северянина – сапоги из кожи яка, да на тройной подошве. Размер впечатляет! Ба… Да я же знаю, что это! Это же монгольские зимние унты для охотников… Интересно – а на меня найдётся размер? Всего лишь 44… если на шерстяной носок… Нашлись! И Рыбак берёт такие же.

И Влад, и Шатун, и Ильич – все примеряют на себя. Всем не помешает одеться на зиму. Вот и Виктор, закончив делёжку, находит себе костюм, унты и термобельё. И женщинам, даже отсутствующим, мы набираем одёжку – примерно по росту. Мужья-то размеры знают…

Ну и последнее – всякие мелочи. Ножи, топоры, пилы, зажигалки. Я беру мелкий «фискарс» – давно хотел такой, да всё не складывалось, цена уж больно кусачая… Пожалуй, ещё и зажигалку «Зиппо». Всё. Хватит.

– Мужики, вы молодцы, конечно. – говорит Лариса. – Только не забудьте ещё самое важное. А то – как дети, похватали всё самое яркое, вкусное…

– А что забыли? – удивляюсь я.

– Носки, трусы, футболки. Стирать-то в дороге негде будет. Так что набирайте, каждому по две, по три пары… А лучше по пять.

– Понял! Принял! – отвечаю я, и мчу в соседний отдел. Там видел отличные футболки под брендом «Армия России». Опять же, Рыбак такие хвалил. Узбекский хлопок, однако! Нежные, мягкие.

– Ну, все затарились? – спрашивает Сосед. – Пожалуй, ещё три-четыре-пять сумок надо хапнуть. Вон те, баулы армейские в «цифре», сгодятся. Хабар сложить-то надо…

И мы хватаем сумки. И ещё до кучи берём пледы флисовые. Они в свёртках с запястье толщиной, и весят почти ничего. Пригодятся. И полотенца берём, микрофибру. И ещё одну походную плитку, и к ней баллоны с газом. Не важно, что у нас есть – это в запас! И печку-щепочницу. И термосы под брендом «Арктика» – шесть штук, больше и не нашлось. Да, я знаю, что это Китай. Но они, говорят, кипяток держат почти сутки…

– Всё, теперь погнали. – Говорит Сосед. – У нас ещё на вечер планы.

Мы садимся в машины. Ехать – две минуты. Но надо обязательно Виктора расспросить – откуда золотишко.

Ужин и сауна.

Костюм горнолыжный и варежки «с пальцами» – это просто отлично. Теперь будет, в чём ехать. До дома, или куда ещё кривая вывезет (но это – отдельный разговор!)

А пока – в гостиницу: ужин, и ещё культурная программа. Насчёт сауны речь шла. И я очень даже не против. Причёску попорчу, да… Но я, в общем, к этому была готова. И супермаркет этот – со стрельбой, с «ксеноморфами» – и так было ясно, что причёске кирдык. Ничего. Завтра с утра, перед выходом, уложусь. Ведь я же ещё в «Синдее» упаковку лака для волос прихватила – «Тафт Три погоды», все дела…

Гостиница рядом. Пара минут – и мы на месте. Ирина с Натальей встречают – беспокоились, наверное.

– Жрать хотите? – спрашивает Ира. – Если да, то можно организовать перекус. Консервы открыть, спагетти отварить, маслинки какие-нибудь, или грибочки маринованные…

– А нам кухню откроют? – спрашиваю я. – А то еды-то у нас в достатке, вот ещё привезли. Нам бы только на всю ораву котёл побольше. И вообще, посуды всякой. Глядишь, мы и местный персонал накормим…

Вопрос решается за пару минут. Кухню открыли, электричество в плите есть, посуда имеется. Дайте мне ещё час – и будет ужин на всех. Тащите консервы, спагетти, желательно ещё и пряностей побольше. И водку! Водку в холодильник закиньте!

Мужики вдохновились перспективой ужина. Несут «Оленину тушёную» в жестянках, грибы разные (шампиньоны, грузди, опята) в стекле, какие-то ещё микро-початки кукурузы, горошек зелёный, банки фасоли «По-монастырски»... И, конечно, соусы – типа «Хайнца», «Кальве»… О, даже «Сен-Сой» соевый кто–то догадался прихватить! Очень годная штука. Мы его сейчас добавим в наше варево. Пальчики – не оближете, а просто сгрызёте!

Дальнейшее я пропущу. Как готовили, как накрывали столы – это не очень интересно. Как ужинали в пустом зале – тоже. Интереснее, что потом, когда голод утолили.

– А поедемте в номера! – произнёс с рюмкой в руке Ильич (в духе незабвенного Кисы Воробьянинова).

– Ты про баню? – спросил Сосед.

– Ну конечно! Говорили же, что тут рядом сауна, комфортности небывалой…

– Да, пошли париться! Перед завтрашней дорогой – самое дело! – раздались голоса из-за стола.

Наскоро собрались, водку и стопки взяли с собой, из закуски ограничились фруктами (ананасы и персики в консервах). Ещё прихватили полотенца и свежие, только сегодня добытые футболки (и прочее, что ближе к телу)… Ну и двинули париться.

Учитывая, что коллектив, хоть и спитый-спетый, в боях проверенный, но всё-таки семейный – разделились на «мужскую» и «женскую» половины (не равные, конечно). Короче – мужиков пустили вперёд, на самый жар. А мы, тётки – потом, когда немножко спадёт.

Маша как-то писала (Боже, как давно! Ещё на Киалимском, что ли?) – насчёт того, что мужики в походе постройнели, набрали форму, мышцами обросли. Это правда. Я тоже по своему заметила. Но, хочу отметить – нас, баб, это тоже коснулось. Помолодеть – конечно, нет. Это фантастика. Но вот подтянуться – вполне реально. Я и по себе вижу, и по девчатам. Всё-таки, жизнь походная – она того… помогает держаться в тонусе! Так что мы ещё – ого-го! И не дай Бог кто мне напомнит про мои «пятьдесят два» – пристрелю нахрен, из своего ТОЗика! Вот тридцать шесть, тридцать семь – это более похоже на правду…

– Ну что, девки? Сауна свободна. Айда жариться!

И мы всей оравой, да в жаровню! Ух… А потом в бассейн с холодненькой!

Здоровый прагматизм.

После сауны – мы уже вернулись в отель и расходились по своим комнатам – я стала свидетельницей одной беседы. Показалось интересным, так что отмечу это в дневнике.

Денис поймал Витьку, когда мы уже уходили спать.

– Слушай, я спросить всё хотел… А что за тема была – с золотишком и серебром? Откуда такой хабар?

– Ага, ты и не догадался… Ладно, скажу. Когда мы тех абреков зачистили? Позавчера?

– Ну да, в четверг было дело.

– Точно. Ну вот тогда я и забрал у них.

– Вот же блин… А я и не заметил.

– Уметь надо! И потом… Не бросать же это всё вместе с трупами, в огонь очищающий?

– Нет, конечно.

– Ну вот и мне так подумалось: «Дай заберу – авось пригодится на бартер…» Вот и сгодилось сегодня.

– Ну ты монстр! – говорит Денис. И добавляет во избежание двусмысленности: – В хорошем значении!

– Я-то да… А про серебро что не спросишь?

– А это другая тема, что ли?

– Конечно. Это уже сегодня, в «Сиднее». Там на первом этаже отдел был, типа ювелирного. Но уже без рыжего. Сильвер онли. Ну так я, опять же, мимо не прошёл. Понимаю, конечно, что от серебра-то пользы не много. Паять, разве что? Но не удержался – сгрёб в мешок, что сверху лежало.

– Хозяйственный! – подначивает супруга.

– А то! И видишь – опять пригодилось…

– Ну, теперь ясно. Ладушки, давай до завтра. Спокойной ночи! – и ушёл.

– Вить… Это правда всё, о чём сейчас говорили?

– Ну конечно. Что я, врать буду, что ли?

– Нет… Просто… Выходит, всё-таки, мы – мародёры, тоже?

– Нет, малыш. Ты не путай тёплое с мягким. Или как там? «горячее с солёным»? Короче… Мародёрка – это когда ты с трупа колечко снял. А когда в бою взял – это трофей. Может помнишь, Рыбак про это расписал грамотно, ещё давным-давно, в самом начале? Так вот, мы абреков взяли с боем. И золото я не с их трупов поганых взял. Пальцы им не резал, зубы не рвал… Тот мешочек откуда, по-твоему? Я его так и изъял в целости, у их старшого, заботливо сложенный. А уж они, я чую, награбили с мирных. Так что точно – трофей.

– Ну ладно. А в торговом центре сегодня? Тоже трофей?

– Конечно. Нам же местные почему именно такую задачу нарезали? Потому что при любом раскладе они в выигрыше. Мы, чужаки, пойдём на зачистку, да там и останемся. Пополним ряды «чертей»? Неплохо! Можно новенький «Урал» не отдавать чужим. А вернёмся живыми, зачистив там всё – тоже отлично, можно кучу хабара к рукам прибрать. Большую, кстати, жирную! Ах, да, ты же не видела, – они трофейную команду прислали на трёх «Уралах», как раз ко времени… Прикинь?

– Да уж… Прикинула. Хитрые, значит…

– Нет. Это как раз нормально. Здоровый прагматизм. Но вот и мне серебрянку забрать – это то же самое.

Барбершоп и баба с наганом.

Новенькую эту, Наталью – ну просто загоняли сегодня. Дорвались, понимаешь ли, до цирюльни! Или, если сказать по-новомодному – то у нас тут, скорее, «барбершоп». Потому что после сауны дошли у Натальи руки и до нас, до мужиков. Рыбак, например, давно уже жаловался, что борода отросла, мешает и колется. Он и сам пытался её стричь ножницами. Получалось, прямо скажем, не очень…

Поэтому мы его первого пустили к мастерице. Сами сидим в очереди, беседуем.

– Интересно, как там наш «Урал» поживает. – говорит Владимир. – Сделают его к утру, как думаешь?

– Обещали. Значит должны. Я с мастерами в цеху пообщался немного – мужики толковые.

– А Витька им к тому же два литра водки обещал. – говорит Тимофей.

– Слушай, а может нам дойти туда, да глянуть своими глазами? Сколько сейчас? Всего половина девятого.

– Ну, если нам на проходной откроют…

– Привет. Кто на стрижку крайний? – Спрашивает с порога Сосед. Присоединяется к мужскому клубу, значит… Это хорошо. Вот мы у него и спросим.

– Сходить можно. Мне и самому интересно, как там сделают нары. Благо, тут совсем рядом – если идти через ближнюю проходную. Главное, чтобы там кто-то дежурил сейчас. – отвечает Сосед на мой вопрос.

Ну и пойдём. Спать-то всё равно ещё рано. Вот только подстрижёмся по-быстрому, да стволы возьмём. Пусть здесь район и «чистый от зомби», но всё равно – это уже привычка. И сдаётся мне, что эта привычка с нами теперь надолго.

А Наталья молодец. Работает быстро, но аккуратно. Хотя – нас, мужиков, что там долго стричь? Машинкой, под «троечку», а то и под «двоечку». А бороды брить мы, конечно не станем. Во-первых, кому надо, может и сам побриться хоть до блеска – «жилетты» у нас есть. И во-вторых, большинство мужиков предпочитает небольшую щетину оставить. Это не ради какой-то брутальности, а просто – потому что удобно. Легче машинкой пройтись, чем бриться каждое утро. Так что, Наташа, если можно, бороду – тоже подровняй. Да, «единичкой» годится.

Машины решили не брать. Тут реально близко, только шоссе пустое перейти. На улице – тихо, ни души. Пасмурно, лёгкий туман, зато не холодно. Да и мы утеплились – в новых одёжках все. И как положено – со стволами и с фонарями. Идём не толпой – колонной по двое. Сосед и я, Тимофей и Рыбак, Влад и Денис, Ильич и Ринат. А ещё Радомир и Чесс. Целый отряд, короче. Не напугать бы сторожей такой делегацией!

А в сторожке свет горит. И за дежурных – две тётки в возрасте, и само собой, при оружии. У одной ружьишко какое-то. А у второй – ба! – настоящий револьвер системы Нагана… вот это раритет!

– Куды? Не положено! Шастают тут ночью всякие… – ругается тётка с «наганом».

– Мы не всякие. – говорит Сосед. – Мы гонцы из соседней танковой дивизии. Нам тут машину утром принимать. Её доделывать должны, если ещё не закончили. Так что вы позвоните в дирекцию скажите – мол, «Гончие» пришли, хотят за ходом работ проследить. Вам дадут распоряжение.

– Ну стой тогда, где стоишь. Ишь какой, «гончий»… – и, уже обращаясь к товарке: – Галя, покарауль этих «гонцов», я пока позвоню.

– Караулю, Шура. – и Галя реально держит нас под прицелом своей одностволки. Калибр 16, кажется. Мне смешно: две тётки, с ружьём и древним револьвером, и мы – толпа мужиков с автоматическим оружием. И она нас держит на мушке. Но смеяться вслух будет нетактично. Мало ли – вдруг и правда, выстрелит?

Звонок в дирекцию решает проблему, но лишь отчасти. На территорию завода разрешают пройти только двоим. Понятно, что идём мы с Виктором, а остальные возвращаются в «отель». В конце концов, мы и вдвоём прогуляться можем. Случись что – вызовем подмогу по рации. Или уж эти Галя и Шура – они нас прикроют от нападения морфов! А что? Бабы-то боевые.

Кстати, шутки шутками, но эта Шура с «наганом» нас и сейчас прикрывает, в некотором смысле… или конвоирует. Мы же впервые с этой стороны заходим, и знать не знаем, куда идти. Так что приходится подчиняться её командам: где налево, где направо, а где под ноги смотреть. Освещения тут нет, так что светим фонарями, и послушно топаем, куда сказано.

В окружающей темноте угадываются силуэты машин, на влажных от тумана лаковых боках – отблески наших налобников. Какие же они, всё-таки громадные, эти «Уралы»… Сейчас они напоминают мне громадных спящих зверей – гиппопотамов, а может и слонов… Интересно, каково будет рулить такой махиной? Водить грузовик мне доводилось, но не такой, и довольно давно…

А вот и цех, в котором мы были днём. Только заходим мы в него с другой стороны. Здесь горит свет, слышны звуки сварки, потом визг УШМ (то бишь, «болгарки») – а мужики-то работают! Вот и наша машина. Хороша! Она мне ещё днём понравилась. Но большая…

– Добрая ночь, мужики. Бог в помощь. – говорит Виктор.

– И вам не хворать. – отзывается старший из троих, видимо мастер. – Пришли глянуть? Ну, смотрите… Сидушки мы убрали сзади. Оставили только спереди четыре. Тут всё равно нары не сделаешь – дверь напротив. А вот сзаду – аж шесть мест лежачих получается. По левому борту четыре, и по правому два.

– Нормально. Мне нравится. Вроде крепко всё – Сосед дёргает стойку, она неподвижна. Крепко прихвачена сверху и снизу. – Иван, а тебе как?

– Я тоже думаю, что вполне годится. Матрасов, правда, мы больше взяли…

– В пикапы лишние кинем. По нарам… узковато, конечно. Но если шире – то прохода не останется.

– Да зачем нам шире? Ты же поместишься? И я помещусь. Если на стоянке отдыхать – вообще без проблем. А вот если в движении – хорошо бы ещё какие-то ремни сделать, чтобы зафиксироваться. Сюда вот накинул – и держись. Шеф, можно что-то придумать на эту тему?

– Стропа есть. Вот тут можно пустить, и снизу так же. Только как вы их фиксировать будете… Надо кумекать.

– Что тут думать. – говорю я. – У нас куча баулов, которые взяли в «Военторге». Там ремни наплечные на фастексах. Те ремни нам ни к чему – таскать сумки мы не будем, они чисто для хранения барахла. Застёжки снимем, на стропу поставим. Чпок – и ты пристегнулся.

– Годится. Ну ладно, значит, это мы сами организуем.

– Кхм… кхм. – привлекает наше внимание мастеровой. – А как насчёт аванса или расчёта? Хорошо бы «беленькой», под занавес дня трудового. Как договаривались…

– А договаривались мы на завтра. – отвечает Сосед. – Уж извини. Правда, не взяли с собой сейчас. Хотя… – Витька достаёт из необъятных карманов куртки упаковку чая, банку растворимого кофе, несколько пачек сигарет. – Вот, это я взять догадался. Держите, мужики. Это даже не аванс, а так… типа премии. Просто за то, что делаете для нас в своё собственное время. Качественно делаете, я же вижу. Поделите там сами…

– Мы всегда работу делаем, как положено. – назидательно говорит мастер. – По-другому не приучены. Мы же уральцы… А за заботу спасибо. Поделим с ребятами.

– Ну ладно. Тогда мы пойдём. Завтра в десять утра забираем – нормально будет?

– Самый раз. Мы сейчас ещё молотковой краской пройдём по стойкам. Как раз высохнет к утру.

Мы прощаемся и уходим, ведомые тётей Шурой с «наганом». Надо бы ей тоже кофе или чая подогнать.

Зомбиздец и вечерний трёп.

Мне Натаха тоже предлагала «барбершоп», уже потом, когда мы вернулись с вечерней прогулки на завод. Но я подумал, что готов походить ещё некоторое время в обросшем виде, пусть хоть наподобие Чубакки – но ей на сегодня точно работать хватит. И я отказался. Зато помог прибраться и закрыть «салон».

– Устала, наверное? – спросил её, когда мы шли сдавать ключи дежурной.

– Есть немножко. Честно сказать, столько стричь за один день мне давно не приходилось.

– Ну, теперь, наверное, не скоро повторится такое. Это просто народ долго был в отрыве от цивилизации.

– Да понятно. Я же не жалуюсь. И вообще, мне эта компания всё больше нравится. Девчонки просто классные! Ну и мужики тоже ничего.

– Так-так… С этого места поподробнее. Кто именно так понравился? Я хочу знать.

– Да не ревнуй ты! Я специально дразнюсь. Все они хорошие. Но ты – мой.

Сказать, что моё сердце забилось чаще – ничего не сказать. Но… Есть одна засада. Номер у нас четырёхместный, мы делим его с Ринатом и Анной. Так что поворковать наедине не получится.

– Может, посидим в холле, внизу? А то спать пока ещё рано.

– Можно. Я бы даже вышла на звёзды посмотреть.

– Извини, не получится. Там туман. И страшные морфы!

– Ай! – ну конечно «ай», потому что я ущипнул кое-кого за аппетитную попу.

Так, с шуточками, мы завалились на ресепшен. Сдали ключи от салона Свете-дежурной. И присоединились к компании, что сидела в фойе с напитками. Как водится, Рыбак с Ларисой грели в ладонях бокалы – ну конечно, коньяк. Влад, Денис и Тимофей, кажется, предпочли вино. Пару ящиков взяли сегодня в «Пятёрочке» – в том числе и «Мускат», и даже мой любимый крымский «Херес». Короче говоря – мы присоединились к этому празднику.

– Значит, завтра мы отправляемся. – говорит Владимир. – Даже не верится…

– Угу. Правда, трудно поверить. Знаешь, у меня порой бывает такое чувство… – Тимофей подбирает нужные слова – Будто мы как в дурном сне, всё бродим и бродим вокруг, по одним и тем же местам.

– Дежа-вю. – замечает Денис. – У меня тоже такое было.

– Это всё от того, что зомбиздец смешал все наши исходные планы. И нам пришлось импровизировать. – говорит Рыбак. – И поскольку плана нормального у нас уже не было, и случились эти все метания: сначала окрестности города, водохранилище, турбаза на Центральной усадьбе… Потом Таганай с его приютами – вспомните, мы почти все из них посетили не один раз! Потом снова Центральная и кружение по городу…

– В поисках смысла… – тихо произносит Тим.

– В поисках хабара! – поправляет его уже чуточку захмелевший Рыбак.

– А мне вот это новое слово понравилось. «Зомбиздец». – говорю я. – Очень ёмко описывает всё, что было.

– Только что придумал. Дарю во всеобщее пользование! Без лицензионных отчислений. Только плесните мне ещё «Кизлярского».

– А мне, если можно, хереса.

– И мне тоже. – говорит Натаха.

– Так, Евгений Игоревич! Коньяка мы тебе, конечно, плеснём. Но хотелось бы и традицию поддержать. Как насчёт Гумилёва? – спрашивает Владимир.

– Что же… Это можно. Где там у меня Гошина книжка… – я историю про Гошу знаю понаслышке, это было ещё до того, как я присоединился к отряду «туристов-милитаристов», ныне «гончих». Но книжку эту уже видел пару раз. Значит, будет чтение.

И точно. Рыбак находит нужную страницу и начинает читать. Голос то звучно заполняет пустоту фойе, то стихает почти до шёпота. Умеет, старый чёрт!

Я ничего не понимаю, горы:

Ваш гимн поет кощунство иль псалом,

И вы, смотрясь в холодные озера,

Молитвой заняты иль колдовством?

Здесь с криками чудовищных глумлений,

Как сатана на огненном коне,

Пер Гюнт летал на бешеном олене

По самой неприступной крутизне.

И, царств земных непризнанный наследник,

Единый побежденный до конца,

Не здесь ли Бранд, суровый проповедник,

Сдвигал лавины именем Творца?

А вечный снег и синяя, как чаша

Сапфирная, сокровищница льда!

Страшна земля, такая же, как наша,

Но не рождающая никогда.

И дивны эти неземные лица,

Чьи кудри — снег, чьи очи — дыры в ад,

С чьих щек, изрытых бурями, струится,

Как борода седая, водопад.

Мы слушаем молча. И стихи сильные, и горы нас ещё не отпустили.[66] И лица, «чьи очи – дыры в ад» – мы сегодня только видели. В супермаркете. У морфов. Так что стихи на самом деле пробирают. Но не всех…

– Что борода седая, это не беда – шепчет мне Наталья на ушко. – Покрасить можно. Конечно, если только он согласится. Ты намекни Рыбаку тактично. Он выглядеть будет лет на десять моложе, точно говорю.

Вырваться из круга.

Мы с Иваном вернулись без приключений. Сторожихам оставили банку кофе. Хорошо, что я запасливый, да… Перешли дорогу, увидели свет в окошках гостиницы. Зашли – а там уже все так хорошо устроились! Вино и коньяк, красивые женщины… И даже мужики, с которыми, казалось бы, столько троп исхожено, столько зомби уложено – и тех, практически не узнать! Баня и руки мастера творят чудеса. Надо бы в зеркало глянуться – неужели я тоже сегодня такой… хм… гламурный?

– Культурная программа? – спрашиваю с порога.

– Она самая. Вино и поэзия. Что может быть лучше? – отвечает Рыжий и Пушистый.

Его-то, конечно, сложно стрижкой изменить. Но бороду его рыжую Наталья красиво подровняла. Респект.

– Ну а мы посмотрели машинку. Нары практически готовы, всё в лучшем виде. Салон, конечно, спартанский, но… Обживём как-нибудь. Может и печурку поставим. Если холодно будет.

– Всё, я спать. – говорит Шатун. – Чего-то умаялся сегодня. А завтра за руль.

– И мы, пожалуй. – говорит Рыбак. – мне хоть и не за руль, но я из солидарности с Лорой.

– А мы посидим немного. – говорит Денис. – Надо же кому-то охранять сон товарищей? Тем более, мы сегодня без крепких напитков. Налегке, так сказать.

– Насчёт охранять сон – это, конечно, правильно. – говорю я. – Но тут двери запираются, и на вахте Светлана есть (это девочка-дежурная, мы уже познакомились). И вообще, говорили же, что весь район «zombie-free». К тому же, на улице начинает холодать. Так что угроза минимальна. Но вы сидите, если есть желание. А я – спать. И правда, завтра за руль…

Поднялись с Иваном в наш номер (четырёхместный, как и у всех), улеглись… Супруга уже спит. А мне что-то не заснуть. Опять думы одолевают. Лежу, в потолок гляжу – а у самого перед глазами карта…

Трасса М-5, она же федеральная автодорога «Урал». Москва-Челябинск. Протяжённость 1900 километров. Если смотреть отсюда – проходит мимо Златоуста, потом Юрюзань, Усть-Катав, Сим… Дальше Башкирия. Там – не знаю ничего, только Уфу. Но в неё можно не заходить, там объездная с юга. Хотя… Ринат и Аня. Их надо закинуть. Ладно, там решим… Дальше Татария. Бавлы – не помню, проходим, или где-то рядом… Бугульму точно в стороне оставляем… Потом выйдем к Волге-матушке, у Самары. Это правильно, Денис туда едет. Только бы не было засады на мосту… Переправы – это всегда опасно. Но, если подумать – уж там-то на мосту должны быть вояки, это обязательно! Так что, надеюсь, пройдём…

А с другой стороны – может, нам лучше будет Волгу выше перейти? Нам же ещё в Саранск надо, туда Влад едет. Так что может быть, есть смысл в Ульяновске переправиться… Но тут уже не угадаешь. Это на месте надо выяснять. Хотя бы у военных. Точно.

А после Саранска – места уже более знакомые. Через Краснослободск до Шацка, а там уже и Рязань. Дальше с песнями мимо Коломны, далее Бронницы, и где Белые Столбы – там направо, в сторону Домодедово.

Хотя… Чёрт его знает, что там под Москвой творится? Так что по обстановке – возможно, лучше и по дальнему кругу обходить столицу. Тогда ещё раньше уйти за Новотроицким влево, на дорогу А-108. И через Мещерино, Малино – вперёд, к родному дому… Тут уже все места знакомые. От Балабаново – можно взять на север, в Нарофоминск. Или на юго-запад повернуть, на Малосярославец. А там и дома, считай.

Ладно. Сейчас гадать рано. Я нагадаю – а жизнь всё по-своему расставит. Главное, общее направление движения мне понятно. А частности – это в процессе решится. Теперь спать. Стираю карту с потолка.

Но легко сказать – «спать». А мозг-то не слушается. Всё ему, мозгу, надо продумать… Припасы. Хватит ли? Вроде должно. Продовольствия точно взяли с запасом. Консервы всякие – это в дороге питаться, даже можно без остановок. Хотя… всё равно останавливаться придётся. Элементарно, для отдыха. По числу машин водил хватает, но смены нет. Так что остановки всяко будут. Ну а тут уже плитки, печки в ход пойдут… Так что мы и горячее питание сообразим обязательно. Всё, значит эту тему можно закрыть. Всего хватит.

А вот топливо? По идее, с нашей «подорожной» не должно быть проблем. Заправок на трассе полно. Даже если половина из них пусты, или даже две трети – всё равно ещё прилично останется. И те, что останутся, будут под вояками. Кому же ещё их держать? Значит – заправимся. У большого «Урала» – баки аж на тысячу кэме хода! У легковушек, конечно, поменьше – где-то по 500. Значит, нам минимум раза четыре заправки искать придётся. Найдём? Хочу надеяться…

Ну всё. Давай уже спать. Завтра день решающий. Последний раз повидать Златоуст, доставить туда Радомира-Андрея. И всё. Пора уже вырваться из этого круга. Завтра!

Пристрелить философа.

Ну и что ты будешь делать! Дурацкий будильник в голове… Проклятая привычка к ночным бдениям на посту… Время – всего лишь 3:35, а получите-распишитесь – сна нет. Если встану сейчас покурить, значит больше не засну. А утром, между прочим, в путь. Но и валяться без сна – это тоже, знаете ли… Так можно и до утра ворочаться.

Но курить хочется… Спущусь-ка я всё-таки в фойе. Уверен, что не один я такой, бессонный. Сто пудов – кто-то из наших так же как я сейчас – мается, заснуть не может, сидит с ружбайкой, охраняет сон товарищей.

Встал тихонько, чтобы не разбудить Лору, оделся уже в коридоре. Верный «Бекас» в руки. Ни одной осечки, между прочим, за две недели бесконечных пострелушек! Вот что значит – «помповый» механизм со скользящим цевьём. Ну и своевременная чистка – это тоже, конечно, важно…

Спустился со второго этажа вниз. И – конечно же! – убедился в правильности своих мыслей. Владимир и Тимофей сидят, ведут неспешную беседу.

– …Если исходить из того, что говорят субъективные идеалисты, от Блаженного Августина – до Беркли и Декарта, то никак невозможно доказать, что этот мир вокруг нас реально существует, а не является нашим сновидением. – говорит Рыжий и Пушистый. – Понимаешь, вся фишка в том, что на любой твой аргумент солипсист может ответить: «Да, всё путём. Это просто уловка моего собственного мозга. Это я сам себе подкидываю развлекуху.» Понимаешь? Это невозможно опровергнуть. И весь даосизм, дзен-буддизм – все эти восточные штучки – они как раз на этом основаны.

– Пелевина мне чем-то напомнило. – сказал Влад. – Особенно про дзен.

О! А ведь он прав, между прочим. Весь Виктор Олегович – это как раз ловкое обыгрывание темы солипсизма (в его дзен-версии) для молодых неокрепших умов. Тут Влад попал в точку.

– Кхе-кхе… Позволю себе дополнить. Не только Пелевин. Ещё и Лем, и Желязны и Рей Бредбери (местами). Любит творческий народ это дело. А уж Нолан, прости Господи…

– Привет! А ты чего не спишь? И кстати – тише, пожалуйста. Светку разбудишь. Она там спит за стойкой.

– Ладно! – говорю уже шёпотом. – Сейчас покурить схожу, и к вам вернусь. Филоссссóфы! Я быстро.

Открыл дверь (была заперта на ключ изнутри). На улице – лепота! Туман исчез, температура ещё понизилась, потому что небо прояснилось. Звёзды видны. Орион на южной стороне небосвода сияет. Вот его пояс: Минтака, Альнилам и Альнитак, «три короля»… Если правы философы с их солипсизмом, значит, это именно я так клёво придумал – звёзды расположить в красивую фигуру небесного охотника. Ну а кто же ещё, если не я? И похолодание тоже я устроил, ага.

Пар от дыхания идёт. Это славно. Мы сейчас закурим вкусную сигарету – ещё больше клубов будет… Уфф… Хорошо. Главное – когда морозец, можно не очень опасаться «синих» и даже «чёрных». Это нам на руку. Вот точно – не иначе, как я сам это всё придумал! Всех этих зомби, морфов, которые от мороза цепенеют... И поездку эту в Златоуст, на Таганай… Всё – мой сон. А на самом деле – я как Нео в «Матрице». Лежу в коконе, с нейрошунтом пониже затылка. Или тупо хожу на работу – каждый день, одно и то же, скучная рутина… А во сне мечтаю о приключениях, стрельбе по морфам, мародёрке в универсамах и разборках с бандитами… Вот такой, понимаешь ли, солипсизм. И поди докажи, что реальность – это не сон. И наоборот.

Ладно! Есть один способ проверить. Я читал где-то. Докурил? А пошли проверять!

– Влад, Тим… – говорю шёпотом. – А я ведь вспомнил, как можно проверить, реальный мир вокруг меня, или всё мне мерещится. Способ простой, но действенный. Обалдеете!

– Ну-ка, интересно. – говорит Тимофей. – Что-то я не читал у Декарта ничего про способы проверки. Наоборот – поскольку мы воспринимаем весь окружающий мир через своё сознание, нам довольно одного этого сознания, чтобы весь мир себе «придумать». Отсюда и невозможность опровергнуть. Как-то так…

– Влад, слушай меня. – говорю я. – И больше не слушай никого. Ружьё возьми. На меня направь.

– Э-эй!!! Ты чего задумал?

– Всё нормально. Просто обдумай одну мысль вместе со мной. Если весь мир – это только игра моего разума, значит только я сам решаю, выстрелишь ты в меня, или нет. Понимаешь? Ты – моя выдумка. И твоё ружьё, «мурка» вот эта, и патрон в стволе ружья – это всё плод моего воображения. Значит я могу придумать всё, что угодно. И то, выстрелишь ты, или нет. И ещё, как вариант: что ты сейчас в меня выстрелишь, а все картечины пролетят мимо. Или я, как Нео из «Матрицы» от них ловко увернусь.

– Рыбак, ты уже завязывай с шутками. Оружие – не игрушка…

– Вот! И то, что ты сейчас эту фразу произнесёшь – тоже я придумал!

– Нет. Я в эти игры не играю. – Владимир убирает ружьё и демонстративно разряжает, выщёлкивая патроны один за другим из подствольного магазина. – Можешь говорить что угодно. Например, что это тоже ты придумал. Что это не моя свободная воля велит мне разрядить оружие, а твоя придумка. Пофигу. Я делаю так, как считаю нужным.

– Влад, ты что, злишься? Я тебя обидел своим предположением, что ты – мой сон?

– Нет. Какой смысл злиться? Если ты не прав, и я обладаю свободой воли – мне обижаться нечего. Если ты прав, и я «игра твоего ума» – тем более. Куда уж обижаться на того, кому ты приснился?

– Рыбак, а между прочим, Влад-то тебя уел сейчас! – говорит Тимофей. – Получается, что он теорему решил.

– Ну дык… А я о чём толкую? – говорю я. – Я же вам обещал три минуты назад, что покажу способ проверки реальности. Ну и вот – показал. Любого субъективного идеалиста надо просто… пристрелить. И тогда теорема решается однозначно.

– То есть, ты хочешь сказать: если наш идеалист прав, и весь мир – это плод его ума… – задумывается Влад.

– Тогда, пристрелив идеалиста, исчезнешь и ты сам, и весь мир вокруг… Это ж всё ему снилось! А если мир не исчезнет (что куда более вероятно) – то перед тобой был не солипсист, а просто очередной придурок. – говорю я, гордый простотой решения.

– Стоп-стоп. – перебивает Рыжий и Пушистый. – Я вижу нестыковку в этом силлогизме.

– Какую? – удивляемся мы с Владом на пару.

– Элементарно. Если идеалист прав, ты нифига не увидишь. Мир, может быть, исчезнет. Но исчезнешь и ты. Коли уж ты сам – плод его ума. Так что… Не катит проверка. Некому фиксировать результат.

– А если он не исчезнет, это тоже ничего не докажет. – говорит Влад. – Потому что это всего лишь значит, что весь мир снился не тому, кого пристрелили. А тебе или мне. Или Светке, которая спит за стойкой.

– Короче, мы пришли к тому, с чего начинали. Ничего доказать или опровергнуть нельзя. – ставит точку Тим.

– Но всё равно! – я стою на своём. – Если ты видишь перед собой субъективного идеалиста, в его крайней степени проявления – солипсизме… То его лучше всё-таки пристрелить. По крайней мере, избавишь его грешную душу от пагубного заблуждения.

– И никто не скажет, что ты не пытался сделать этот мир лучше! – смеётся Влад. Кажется, он на меня больше не обижается. И хорошо. Глупо ссориться перед дорогой, тем более, на почве таких дурацких философий.

– Ладно, Рыбак. Раз уж ты не спишь и заступил на пост – мы пойдём, попробуем урвать пару часов сна.

– Да, мужики. Само собой. Я всё равно не усну теперь. Так что – подежурю.

Утро. Реальность.

Должен признаться – этим утром я себя еле оторвал от подушки. Во-первых, сама подушка была очень уж удобной (давненько мне не доводилось на такой спать – всё больше рюкзаки да скатанные куртки под головой!) И во-вторых, ночной философский диспут давал о себе знать. Засиделись мы. Хотя, конечно, разговор был интересным. Но этак, действительно, можно усомниться в реальности происходящего.

А реальность, данная нам в ощущениях – вот она, зовёт тело в направлении ванной комнаты, а затем и в столовую. Ибо – не важно, идеалист или материалист, но жрать всё равно охота!

Народ в столовой уже собрался. Женщины, кажется, встали раньше нас, что-то вкусное готовят, судя по ароматам. И запах свежего кофе – на первом месте. Но мне, если можно, без сахара. И овсянку с маленьким кусочком сливочного масла.

– Ну что, мы с Иваном на завод. – говорит Сосед, отодвигая тарелку. – Рановато, конечно, мы к десяти договаривались… Но лучше подойти раньше, на всякий случай. Вдруг какие-то косяки вылезут.

– Ну да. – Шатун смотрит на часы. – Сейчас восемь пятнадцать. Если что не так, будет время исправить. Ну и ещё может удастся чего-то полезного к машине взять… лом, трос, инструмент какой.

– Хорошо бы ещё сговориться, чтобы сварили треугольник буксировочный. – говорит Сосед. – Мало ли, придётся взять кого-то на жесткую сцепку. Жаль, вчера не сообразил мужикам сказать.

– Была бы труба подходящая, а сварить я и сам смогу за час. Ты, главное, товар на бартер возьми.

– Угу. Курево и водку. Уже сложил. – Сосед закинул на плечо «сидор», в мешке весомо звякнуло. – Пошли.

Нам, оставшимся, дела тоже нашлись, и в достатке. После завтрака женщины занялись сборами. Ну и всех мужиков привлекли к процессу: укладывать и таскать ящики с провиантом. В общем, полтора часа пролетели со свистом. И я в очередной раз порадовался – до чего ж мы тут все хозяйственные! Всяких полезностей набрали столько, что без грузовика, действительно, не обойтись!

– Уф, кажется, всё. – сказала Лариса, когда на гостиничную стоянку вынесли последние ящики и баулы. – Ну что, покурим на дорожку?

Мы расселись на коробках и бочонках, кто-то курил, кто-то (как я) проверял оружие. Чесс и Ринат достали походные шахматы (вчера в торговом центре прихватили) и сели играть блиц. Влад и Денис изображали собой болельщиков, Рыбак ждал очереди – сыграть с победителем. А Ильич с Натальей уединились в стороне, за машинами, и ворковали о чём-то своём… Всё благостно и ровно. Даже как-то буднично.

А ведь день-то сегодня особенный: этакий водораздел между нашими двухнедельными скитаниями по Южному Уралу – и нашими будущими приключениями по дороге домой. И погода пока что радует. Последние, наверное, дни золотой осени. Небо чистое, солнышко поднимается, обещая теплый день. Прекрасный день для путешествия.

Нас вышла проводить сонная Света – та, что дежурила в гостинице, и спала всю ночь внизу. Бедная девочка! А она ведь и не знает, какую роль мы ей отвели в наших ночных философских дебатах! Ну да… лучше бы ей этого и не знать. А то – вдруг она окончательно проснётся, и мы все перестанем ей сниться? Чур, чур…

Из всех этих мыслей меня буквально выдёргивает в реальность рёв гудка. Однако, мощный звук. Как раз под стать размерам и мощи бронированного монстра, который сейчас выкатывается из распахнутых ворот.

Ну всё, спасибо этому дому, нас ждут две тысячи километров пути. За номера мы уже рассчитались, добавив к сигаретам ещё сколько-то продуктов (Лариса с оплатой решала). А теперь по коням! Вперёд!

Рыночные отношения – 2.

Прежде, чем мы двинулись из города, пришлось решить ещё несколько вопросов: с припасами (что куда грузим), с матрасами, которые надо положить в «Урал» (и зафиксировать). И главный вопрос: кому какую машину вести. У нас, действительно, не так много опытных водителей. И уж если Виктор сел за руль «Урала» (а его теперь от новой мощной «игрушки» ничем не оторвать, мне кажется) – надо найти, кому доверить «Эльку». Всё-таки, пикап – это тоже почти грузовик. Управляется чуть сложнее, чем обычная легковушка. Поэтому мне, скрепя сердце, пришлось оставить «Гелик» и взять себе пикап. Всё-таки, я с ним уже знакома.

Второй пикап – Тойота – без изменений, его ведут Иван и Мария, по очереди. Кузов забит коробками.

Экипаж «Хонды» тоже в прежнем составе: Лора и Рыбак, с ними Ильич и Наташа. И полный багажник.

На «Дефендере» – Денис и Владимир. Пассажиров нет, сзади всё заставлено коробками и ящиками.

И поскольку больше свободных водителей не нашлось, ключи от «Гелендвагена» я отдала Ринату. Они едут вдвоём с Аней, и у них тоже полный багажник и салон вещей и сумок.

Возле машин осталось четверо: Тимофей и Радомир, Чесс и датский подданный Олаф Ольсен.

– Ну, чего стоим? Лезьте в «Урал». – кричит им Витька. – Места тут хватит. Только я уже задние двери открывать не буду, через боковую давай.

– Погоди, Вить. А я одна поеду, что ли? – я немного возмущена. – Мало того, что мне поговорить в дороге не с кем будет, так ещё и на рацию отвлекаться прикажешь?

– Ладно, забирай Рыжего. – соглашается муж. – Вместе с рацией.

Так Тимофей присоединяется ко мне, на пассажирское место. Вдвоём веселее.

Снова ревёт сигнал «Урала» – команда к отправке. Наша колонна начинает движение. И, не сговариваясь друг с другом, наши водители жмут на клаксоны. Все шесть машин гудят – как на свадьбе, ей богу! Перепуганные птицы срываются с крыш. Мы прощаемся с Миассом – городком, в общем-то, довольно гостеприимным и приятным. Удачливым для нас.

– По этой дороге ещё два километра по городу, потом будет мост через реку, за ним уходим направо, это будет улица Тургоякская. – зачитывает карту мой штурман. – И дальше уже только маленькие посёлки, садовые товарищества, и кругом леса.

– Наверняка ещё и блок-посты должны быть. Как минимум один, на выезде из города. – говорю я.

– Скорее всего. Ещё и на соединении этой дороги с Миасским трактом. Там место просто классическое: заправка, кафешка… Если где Росгвардейцам и стоять, то именно там.

В ближайшие минуты выясняется, что мы с Тимом оба правы. Первый блок-пост встречается нам как раз на мосту. Но это не военные и не Россгвардия, а местное ополчение. Про нашу колонну им, скорее всего, уже сообщили с завода. Поэтому нас даже не останавливают. Ну и надо думать – сам вид колонны тоже играет роль. Впереди идёт бронированный монстр вида вполне военного, за ним внедорожники, включая мой «генеральский Гелик». Не удивлюсь, если нам даже честь отдавать будут. Но пока – просто пропускают.

За мостом начинаются одноэтажные пригородные посёлки, а может уже и дачные товарищества. Кое-где встречаются люди, и даже машины на дороге. Кажется, зомби-эпидемия идёт на спад. И такие вот посёлки перенесли её легче, чем города.

Я едва успеваю додумать эту мысль – а посёлки уже остаются позади. Вдоль узкой дороги стеной поднимаются сосны. Очень красивый уральский лес.

– Два километра до развязки. – говорит Тимофей. – Скоро ещё один посёлок, и за ним уже Миасский тракт.

Между прочим, очень удобно ехать со штурманом. В колонне идти вообще легко: знай, держи дистанцию, да следуй за ведущим. Так бы и ехать…

Через несколько минут – та самая развязка. «Урал» мигает левым – да, вижу, там заправка. А справа домик характерного вида, вокруг осенние цветы на клумбах – не иначе, придорожное кафе. А прямо – бетонные блоки и мешки с песком. Тот самый блок-пост. Наверняка и пулемёт имеется где-то там.

Колонна останавливается за «Уралом». Его туша прикрывает нас собой. Вот уж действительно – будешь за мужем, «как за каменной стеной» – если он на таком броневике!

Я вижу, к грузовику подходит военный. Кричит что-то вверх, задрав голову. Да, высоко сидит водитель… Но вот он спускается, показывает «подорожную». Ещё минута – и взмах руки в нашу сторону. Можно выходить.

– Всё нормально. Наши бумаги действуют. – говорит Витька. – Сейчас порешаем с заправкой, топливо тут есть. Залить бы до полного, а то на заводе плеснули едва четверть… Но у этой зверюги два бака по двести – столько могут не дать. В общем, пойду торговаться с командиром.

– Ну давай. Удачи. А мы пока пройдёмся к этой кафешке, глянем – что там есть.

– Хорошо. Только одна не ходи, хотя бы девчат возьми. И у машин оставьте кого-то. Короче – разберётесь.

Сам собой, мы всё делаем организованно. Оставляем у машин в карауле Ивана, Рината и Дениса (если Витька договорится насчёт топлива, они смогут подогнать машины на АЗС). А остальные идут на разведку в кафе. Но… Тут нас ждёт облом. Вернее, сначала облом, зато потом очень даже…

Короче: кафе закрыто. Его заняли военные и превратили в подобие казармы. Живут они там. Наверное, и спят, и питаются. Толковое решение по размещению личного состава. Я бы и сама так поступила.

Но на наше счастье – возле кафешки организовалось подобие базарчика. Похоже, сюда приезжают торговать жители ближайших посёлков. А что? Тоже хорошо придумано. Военные, во-первых, дают им защиту от всякого криминала. А во-вторых могут обеспечить «покупательский спрос». Уж не знаю, как у Росгвардии с пайками, но ведь наверняка одним сухпаем сыт не будешь. А местные сельчане могут предложить… Кстати, что? Иду смотреть.

Есть картошка и яблоки. Даже огурцы, наверняка тепличные. Есть куриные яйца – «Домашние! Свежие!» – рекламирует свой товар бойкая бабушка. И даже мясо тут продают, ну надо же! Интересуюсь у мужичка за прилавком. Всё же, нормального свежего мяса мы не видели давненько. Тушенка – не в счёт.

– Красавица, бери свинку! Мясо свежее – вчера только хрюкало. И свинка молодая, нежная. Бери недорого!

– Доброго дня вам. Недорого – это сколько?

– Смотря в чём считать. Если на бензин – то кило за литр. Если на сигареты – то зависит, какие.

– А если на водку? – спрашивает подошедший Рыбак.

– Извини, уважаемый, за водку не продаём. Это пусть в городе на водку торгуют, а нам не нать. У нас своё…

– Ага, понятно. Свой продукт – всегда хорошо. А патроны берёте?

– Семёрку-то? Куды нам её совать? Если только шашнадцатый калибр…

– Извини, отец, шестнадцатого нет. А двадцатый у самих в дефиците. Да я, собственно, просто так интересовался. Хотел курс патрона узнать.

– Ну тогда скажу так: если гладкий патрон, дробовой или картечный – не важно, какой калибр, то это один к трём с «семёркой». А если с пулей – то один к двум.

– Короче, как три литра бензина или два солярки.

– Ну, где-то так.

– Ясно. Понял. Ну, патроны самим нужны. Давай за курево. – и, обращаясь уже к нам. – Девчата, выбрали?

– Да, примерно. – Говорит Лорик. – Взвесьте нам вот эту ногу, и вот этот кусок – это же шея? Ну и на рёбрышках ещё.

– С удовольствием, красавица! – расплывается в щербатой улыбке местный житель. На мой взгляд, мясо, действительно свежее, розовое. Жира в меру. И цены выглядят адекватными. – Тут получается девять кило с лишком. Лишок отбрасываем, будет вам «скидка по акции». Ровно девять. Показывайте ваш товар!

– Минуту. – Рыбак скидывает с плеча рюкзак (в нынешних реалиях – скорее, кошелёк!) Он, значит, заранее припас курево, не в блоках, пачки россыпью: для удобства, и чтобы лишний раз не дразнить народ «богатством». – Вот десять пачек «Донского табака», и десять «Ротманса». Считай. Нормально?

– Ну, это где-то три и пять, если на бензин переводить. А тут девять. Добавить бы, начальник…

– Хорошо. Вот. Ещё три пачки «LD», годится?

– Вот теперь хорошо. Кушайте на здоровье, и дай Бог счастливого пути!

Мы забираем увесистые пакеты с мясом. Лоре предстоит задачка – грамотно распорядиться богатством. Продолжаем обход рынка. Находим домашние закатки грибов – солёные грузди, маринованные опята… Стоит всё это на удивление недорого. Даже сушеные грибы (которые были в маркетах чуть не на вес золота, помнится!) – отдают за сущие сигаретки россыпью. (Это как раньше – «сущие копейки»…) В итоге за несколько пачек «Петра» мы набираем целую сумку. Если подумать – то всё, в общем логично. Грибы-то ещё вырастут. А вот табак на Урале расти не хочет.

На обратном пути к машинам вспоминаем про яйца. Точно, надо взять, на завтраки. Берём три десятка, и тоже недорого: вымениваем на банку растворимого кофе и литр растительного масла. Бартер рулит!

– Кажется, взяли всё, что нужно. – говорит Лорик. – Пока заправляют машины, замаринуем. Маша, Ира – если вы поможете, мы как раз управимся. Сейчас принесу минералку, лук, аджику и специи. Ах, да – и котёл, в чём мариновать. Ножи у вас есть?

– Лора, всё есть! – говорит Маша. – И ножи, и доски. У каждого.

– А у меня в машине даже бутылка минералки катается, два дня назад купленная. Вот и пригодится.

Значит, у нас намечается шашлык… Я связываюсь по рации с мужем. Процесс заправки идёт, но полчаса у нас есть – нас же никто не гонит с гостеприимного блок-поста. А вот где мы будем жарить… Не здесь же?

– Есть идея. – говорит муж. – Не переживай.

Через полчаса, нашими совместными усилиями (ещё и Наташа вызвалась помочь, и Анечка) над мясом были проделаны все необходимые манипуляции. Свинку замариновали с луком и минералкой, щедро добавив грузинскую аджику и чёрный перец. Одного котла, конечно, не хватило – пришлось брать второй. Заодно и распределили – отдельно чистую мякоть, отдельно на рёбрышках, для любителей.

– Мы заправились, готовы. Как у вас? – спросил мой муж. – Ехать можем?

– Можем. Знать бы ещё – куда? Нужно место, где будем готовить и обедать. Чтобы безопасное, тихое…

– И желательно с мангалом. – говорит Лариса. – Шампуры у нас есть. Но вот строить что-то из палок и кирпичей… Провозимся долго. Ещё и кирпичи найти где-то…

– Так, не переживаем по этому поводу. Место – есть. Полчаса езды. И такое место – что просто «ух»!

– Интересно. Не томи, муж, рассказывай, что за место.

– А ты не догадалась? Карту не смотрела? Ладно. Тут совсем рядом – знаменитое озеро. Называется оно Тургояк. Его даже с Байкалом сравнивают. Говорят, очень чистое и красивое. Я там ещё не был, и я себе не прощу, если проеду мимо. Так что – по машинам и алга!

Тургояк.

От блокпоста поворачиваем налево – на Миасский тракт. Долга узкая, всего две полосы. Но движения нет (какой уж тут трафик, когда блокпосты повсюду!) А главное – потрясающе красивый лес по сторонам. Корабельные сосны – стеной! Дорога то вниз, то вверх – всё-таки, это горы. Но машинки тянут нормально. Хотя, конечно, сюда соваться в снег и гололёд – то ещё удовольствие…

Проезжаем стелу с названием города. На ней – как положено, местный тотем, лось. Он ещё и ленточками украшен весь – не иначе, у молодожёнов традиция такая.

Километра через три-четыре от развязки наша колонна замедляется. Я иду последним, так что не сразу вижу причину. Благо, есть рация, и на ней радистом – Влад. Оказывается, мы доехали до поворота к озеру.

– Отсюда – всего пару километров. – говорит Владимир. – И мы на берегу озера. Блин… как жалко, что не лето! Вода-то уже холодная. Не искупаешься.

Мы поворачиваем направо вслед за «Хондой» и остальной колонной. Узкая лесная дорожка петляет, спускается к водоёму. Мы проезжаем мимо каких-то заброшенных турбаз. Но это ещё явно не то место. Рано. И людей не видно. Никого вокруг. За очередным поворотом проглядывают опять заборчики, на соснах рекламные растяжки с названиями баз отдыха: «Форелька», «Жемчужинка», «Мысы», «Пугачёвская». Видно, что место популярное… А меня вот всегда интересовало – сколько же и кому нужно было заплатить, или чьим сыном нужно было быть, чьим зятем, или ещё кем – чтобы купить (или арендовать лет на девяносто девять!) кусок берега и заповедной земли в водоохранной зоне? Боюсь, я этого уже не узнаю. И надеюсь, что теперь эта земля снова не принадлежит богатенькому хозяину. Наша это земля. Общая.

А вот как раз забор. Я уж подумал было, что Сосед «Уралом» его на таран возьмёт. (Ага, с криками: «Наша земля! Народная!» – и с лязгом металла, чтобы силовым бампером, да по ограде!) – но нет, обходимся без революций и передела собственности. Сосед просто сигналит (а сигнал у монстра знатный!)

Через полминуты из сторожки показывается мужичок. Ворота распахиваются, мы заезжаем.

– Да мы не надолго. – объясняет сторожу Виктор. – Нам только на озеро посмотреть, да шашлык пожарить. Мясо с собой, свинина молодая. Угостим, само собой. И безобразия нарушать не будем.

– Да мне главное, чтобы не мусорили. – говорит осмелевший сторож. – Ну и это… подкинете чегой-то на сугрев души.

– Подкинем, не переживай. Но! – Витька поднимает назидательно палец. – Мы сами не бухаем, мы за рулём. И тебе, уважаемый, выдадим после, на выезде. Но не обманем, не сомневайся. – и, уже обращаясь к нам, кричит из кабины: – Вот парковка, тут встаём. Дальше, до берега, пешком.

Мы ставим машины и выходим. Сторожа обступают наши бойцы (выглядят грозно, все с оружием). Начинается расспрос: как тут было? Есть ли «синие» и «черти»? Кто ещё на базе?

Выясняется следующее: на базе – тихо и пусто, нет никого. Только сторож и его жена (её пока не видно). Зомби были. Но давно. От них удалось отсидеться в закрытом домике. Теперь все ушли, наверное, замёрзли – ночи уже холодные.

Выходит, не мы одни умные – народ уже прознал про слабость живых мертвецов. Про «чертей» сторож знает тоже, боится их до жути.

– На соседней базе, на «Жемчужинке», черти сторожа сожрали среди белого дня! – говорит он с ужасом.

– А тут что же? Удивительно спокойно? – давит на старика Сосед. – Аж не верится.

– Да вот, забор у нас железный. Поверху пики острые. Они и не лезут – чай, не совсем дурные…

Ладно. Мы готовы поверить сторожу на слово. У нас и оружие, и опыт – это главное. Отобьёмся, если что. Но следов мертвяков здесь не заметно нигде. Ни вони, ни костей, ничего. Может и правда – повезло? Так или иначе, мы тут всего на пару часов. Пожарим мясо, полюбуемся соснами на берегу – и двинем дальше.

– Мальчишки, давайте костёр! – кричит Лариса. – Мясо почти замариновалось. Ещё полчасика, минут сорок. Как раз разжечь, чтобы угли прогорели.

Мы находим дрова (конечно же, у сторожа, за пачку сигарет). Колем чурочки. Я использую свой новый «Фискарс» – он хорош! Вскоре в стационарном мангале уже горит огонь. Ещё немного и будут угли. А пока – есть несколько минут, полюбоваться красотой места. А оно шикарно, правда…

Даль и гладь озера. Горы вдалеке. Огромные сосны вокруг – как на подбор. Сколько же лет понадобилось природе, чтобы их вырастить? А вот подлеска практически нет, только трава. Это, скорее, уже дело рук человеческих. Как и дорожки, мангалы, зоны отдыха, скамейки… Приятное местечко, что ни говори. Сделано с умом и с любовью. Однако, не все в таком же восторге, как я.

– Зря врали, что на Байкал похоже. – говорит Рыбак. – На Байкале почти везде с лесом туго. Одну сосну на километр берега найти – уже радость. И они там кривые, ветрами ломанные, на японские бонсай больше похожие. А тут – офигеть! – сосны корабельные, до неба. Мощь и красота. Но…

– Да что ж тебе не так, хороняка? – Влад явно вспомнил «Ивана Васильевича» в версии Гайдая.

– Всё так. И место красивое очень, правда. Но – на Байкал совсем не похоже. Это я строго из любви к правде говорю. – уточняет Рыбак.

– А зато вода чистая! – кричит Лариса. – Как на Байкале! – она уже схватила ведро, закатала выше колена свои камуфляжные штаны (ноги, кстати, очень стройные – везёт Рыбаку!), да и зашла в холодную воду.

– Без меня не купайся! – кричит Евгений, скидывая свои камуфляжные (но рисунок другой – флектарн).

Надеюсь, удочки у них где-то далеко в багаже. А то – не ровен час! – астраханцы ещё организуют здесь рыбалку. Но нет… они даже про купание пошутили, просто набрали воды из озера – и выползли на берег, замёрзшие, но довольные. Жаль, не могу предложить им рюмку коньяка – рановато для напитков…

– Угли готовы! – Ирина зовёт нас к мангалу. Да, пора насаживать жирные куски на шампуры, жарить их на огне, чтобы капал сок… Поливать маринадом из лука и минералки. Готовить тарелки для пиршества.

Шашлычники и разбойники.

Бывают же редкие моменты, когда все факторы сходятся в точности так, как надо. Щёлк – и оно сложилось… Как кубик Рубика. И вот сейчас как раз такой момент. Смотрите. Слушайте. Запоминайте.

Горит огонь и плещется озеро. Шумят вековые сосны над головой. Ласково греет осеннее солнце. Пологие волны уральских гор поднимаются над дальним берегом. Красиво… Что ещё нужно человеку? Только одно: чтобы друзья были рядом. Надёжные, сильные, смелые. Проверенные походом.

И вот они, вокруг костра. Хмурый Виктор и весёлый Евгений – оба с шампурами. Серьёзный Иван и бесшабашный Денис. Любвеобильный Ильич и саркастический Чесс. Западный Ольсен и восточный Ринат. Седой и немного чужой Радомир и наш Рыжий и Пушистый – я уже не знаю, какой ещё эпитет ему добавить!

Ну и женщины, конечно. Ирина и Мария, Лорик и Анюта – все красивые, в модных стрижках и с ноготочками. И новенькая, Наташа, которая эту красоту, собственно, и навела.

– Эх, жаль, что у нас сегодня «сухой закон»! – говорит Рыбак, посыпая лучком сочный ломоть мяса.

– Кстати, да. – вторит ему Денис. – может, всё таки начислим «по писят»? Гайцов-то на дорогах не видать.

– Не в гайцах дело. – отвечает Сосед. – Дорога неизвестная, да ещё и через перевалы. Вроде не далеко ехать – но кто его знает, что там? Всякое может случиться, вдруг опять стрелять придётся.

– Угу. Запросто. – Рыжий и Пушистый снимает с шампура поджаристый кусок обухом ножа. – Я тут карту смотрел, так впереди у нас горка небольшая. Знаете с каким названием? Разбойничья! И мне что-то сразу вспомнились бандиты в пушкинском посёлке, и эти недоросли атлянские…

– Насчёт того, что могут быть неожиданности в пути, согласен. – говорит Рыбак. – Ладно, выпить и вечером можно будет, на привале. А про гору Разбойничью читал где-то. Там история древняя. Восемнадцатый век, правление Екатерины Второй. Пугачёвский бунт. Точнее: крестьянская война под предводительством Емельяна Пугачёва. Она ведь и по Уралу прокатилась.

– Пугачёвцы много где куролесили. – говорит Денис. – И у нас в Самарской губернии. Крепости брали!

– И в Казанской губернии, и у нас. – говорит Ринат. – Уфу штурмовали дважды, но взять не смогли, кстати.

– Зато Саранск взяли без боя. – говорю я. – Хлебом-солью встретили Емельяна, а он дворян да купцов казнил, казну разграбил. Но зато, правда, зачитал манифест об освобождении крестьян. А в советское время у нас на Посопе ему памятник поставили. Так и стоит – руки в боки…

– Ну а здесь, на Урале, тоже полно мест, связанных с восстанием. – продолжает Рыбак. – Златоустовский завод Пугачёв захватил, много оружия и пушек взял, а уходя – завод спалил дотла. И Миасскую крепость взял. И здесь, на Тургояке, он тоже был – по крайней мере, легенды такие есть.

– Так это… Вон же… – пытается вставить слово в нашу беседу местный сторож, которому мы тоже выдали шампур, как и обещали. Вот он и трапезничает с нами, пусть и «насухую».

Короче: в итоге выясняется, что само это место, где мы устроили сейчас пикник с шашлыками, носит имя «Пугачёвской поляны». Не зря, не зря у нас разговор такой зашёл, на исторические темы! (А может, где-то указатель был, да за него просто глаз зацепился? Вот и всплыло…)

Так что названия горушек этих – что на наших картах помечены как «Разбойничья» и «Пугачёвская» (если вообще это две разные, а не одна) – это всё «преданья старины глубокой». Будем надеяться, что сегодня нам никакие разбойники не встретятся. Не хотелось бы с боем прорываться. Тем более, что настроение такое благостное, после вкусной-то трапезы…

– Уф. Я наелся. – говорит Денис, вытирая от мясного сока нож. Тот самый трофейный «Ти-лайт» из таганайской «Долины сказок» – я помню, как мы с ним там, плечом к плечу… Эх!

– И я, пожалуй, всё. – подтверждает Рыбак.

– Тогда не засиживаемся. – командует Сосед. – Место, конечно, классное. И озеро, и бор этот сосновый… Но надо двигать.

– Пять минут, посуду помоем. – говорит Ирина, и начинает убирать со стола вместе с другими девчатами.

А мы обсуждаем маршрут. Сосед, Шатун и Денис – уже у машин, «пинают баллоны».

– По Миасскому тракту до Златоуста. Здесь других вариантов и нет. – говорит Виктор. – И нет никаких посёлков по дороге. Так что ближайшая наша цель – блокпост на въезде в город. Это всего 25 километров.

– Но есть перевалы. – хмурится Шатун. – Знать бы ещё, насколько крутые?

– Говорят, когда снег выпадает, там довольно сложно. Большегрузы с прицепами встают. Но погода пока отличная, ничего не предвещает… Да и транспорт у нас, сам понимаешь. Не зря выбирали полный привод.

– Кстати, твой «Урал» нормально едет? Как впечатления? Как движок?

– Отлично едет! Тем более, то что мы на него нагрузили – это просто смех. Считай, пустой идёт.

– Ну тогда нам никакие горы не страшны. Доберёмся!

Удивительные совпадения, пугающие знаки.

До свидания, Тургояк! Хорошо, что мы заехали. И жаль, что не удалось искупаться – всё-таки, вода уже слишком холодная, только ноги помочили. Надо бы приехать сюда в июле… Обязательно! Только не знаю, когда получится? Когда жизнь наладится – наверное, так!

А пока – едем дальше. От озера колонной поднялись обратно на тракт, повернули к западу, в сторону Златоуста. И начался новый подъём. Не слишком крутой – машинка едет бодро, мне нравится. У меня вообще именно к этой модели пристрастие, вполне объяснимое: была когда-то у нас в семье точно такая, сыну брали. И на рыбалку ездили, и немножко путешествовали. Потом-то сын её поменял на более мощную «спортивную тачку» (на которой уже на рыбалку никак, и с асфальта не съехать!) Ну да, дело молодое… «Хонда», по его словам, это «пенсионерский» вариант. А вот по мне – годится. Просторный салон, большой багажник. В плане проходимости – не «Нива», конечно, но привод полный, сама высокая, и за город…

– А наш-то Андрюха в Питере… – муж то ли мысли мои про сына прочитал, то ли тоже машина ему напомнила. – Как-то он там? Как пережил всё это?

– Угу. Тоже о нём только что думала. – отвечаю. – Не переживай, всё у него хорошо. Я чувствую…

– Ничего, если влезу в разговор? – спрашивает Ильич с заднего сидения. – Я правильно понял, что у вас сына зовут Андрей? И он в Питере сейчас? Учится?

– Почти всё верно. Андрей, и в Санкт-Петербурге. Только не учится, а работает. Наш универ закончил давно, и в армии отслужил… Теперь вот, выпорхнул из гнезда, поехал покорять Северную столицу.

– Рыбак! Ты не поверишь! Но реально, просто удивительное совпадение! – возбуждённо говорит Олег. – Ты только представь: у меня сына тоже зовут Андреем. И он тоже в Питере. Только мой учится. Кадетский корпус Военной академии связи имени Маршала Буденного – во как! Я даже название выучил наизусть. Могу фотку показать, есть в телефоне: курсант на фоне академии, с колоннами, с памятником Чапаеву…

– Действительно, обалденное совпадение! – говорю я. – Только я не поняла, почему академия имени Будённого, а памятник – Чапаеву?

– О, я ждал этого вопроса! Все спрашивают. Поэтому мне пришлось выяснить у сына ответ. В общем, эту скульптурную композицию отлили из бронзы в Питере, в 1932 году, и увезли в Самару (тогда – город Куйбышев). Собственно, там она и сейчас стоит. А чуть позже по той же форме отлили копию – потому что монумент очень понравился Кирову, и он хотел для Ленинграда такой же. Но в 34-м году Кирова убили, памятник так и не установили, и он оказался практически заброшен. А во время войны, в блокадном 43-м, курсанты академии чуть ли не на руках памятник на это место притащили – 12 тонн, между прочим. Говорят, перед тем во двор академии бомба попала. Вот на место воронки Чапаева и поставили. Такая история.

– Да уж… Чего только не бывает в жизни. – говорит Рыбак. – И копии памятников не на своём месте, и вот такие совпадения, как у нас… Так значит, ты не случайно с нами ехать собрался? Тоже имеешь личный интерес в Санкт-Петербурге?

– Получается так. И сына повидать, и Питер посетить. Давно там не был.

– Ну, значит, так и поедем все вместе. Не зря, выходит, нас судьба в Таганае свела…

Разговор сам собой замолкает. Все в свои мысли уходят, наверное. Ну а я баранку кручу, на дорогу смотрю, на сосны по сторонам. Негромко мурлычет хондовский движок, шелестят колёса по дороге. Стрелка спидометра застыла на цифре «40». Ну да, тут же мили… По-нашему, значит, чуть больше шестидесяти. Ровно идём.

Вот и горушка справа от нас – не иначе, та самая Разбойничья. Она не очень впечатляет – невысокая, её за лесом и не видно толком. Проносимся мимо, так и не встретив ни одного разбойника.

И похоже, мы преодолели перевал – дальше начинается спуск. Ещё пару километров движемся вниз по пустынному тракту… И вдруг! Щелчок динамика.

– Внимание в колонне. – произносит рация голосом Соседа. – Впереди машины. Фуры. Похоже, горели. Людей не вижу, дыма нет. Их не сегодня сожгли. Но всё равно, стрелкам приготовиться. Скорость не снижаем, не останавливаемся, пока не скажу. Поняли? Отбой.

Сердце аж ёкнуло… Внимание, значит… Ну да, Виктор идёт первым, ему раньше нас видно. Значит, не всё тут гладко на этом тракте. Засада… Тьфу! Не в том значении! – мысленно ругаю себя…

– Принято, стрелки готовы. – произносит Рыбак в рацию, снимая ружьё с предохранителя. Нажимает на кнопку, опуская стекло. Салон наполняется смолистым запахом леса, прогретого на солнце.

– Готовы… Поняли… Принято… – доносятся из рации голоса Влада, Маши, Тимофея.

И тут запах сосновой смолы сменяется запахом гари. Теперь и мне видно – справа, на обочине, стоят чёрные остовы сгоревших машин. Сначала, точно, здоровенная фура – то, что от неё осталось. Тягач более-менее цел, но прицеп выгорел полностью. А вот ещё какая-то грузовая, поменьше, тоже до черноты обгорелая. А вот легковушка, белый «Ниссан» кроссоввер, модель не определю… Дверцы открыты, людей нет. Следов пожара нет. Но есть тёмные пятна, похожие на кровь – кто-то оставил след ладони на белом лаковом крыле.

И рядом с отпечатком ладони – той же краской (кровью?) – какие-то значки. Разобрать не могу. Да мне и некогда рассматривать, я слежу за дорогой, держу дистанцию за впереди идущей «Тойотой». Лишь успеваю заметить: значки разные, но не похоже, что это послание. Буквы незнакомые. Словно ребёнок рисовал.

Следующая машина на обочине – опять сгоревшая фура. Эту я могу определить – «КамАЗ» тягач. Он и от огня пострадал меньше, может быть, груз негорючий был? И кабина цела. Дверца тоже распахнута. С водительского места свешивается тело. Труп, практически без головы. Мне это знакомо – картечь с близкого расстояния. Но за рулём был не зомби. Мертвецы не водят грузовики.

И снова я успеваю заметить на борту машины эти странные знаки: отпечаток ладони и чудные буквы. Одна похожа на кособокую «И», а может на молнию, как у фашистов, только там было две, а тут всего одна: «Ϟ». Другая похожа то ли на неправильную «Т», то ли на стрелку вверх – вот так: «ᛏ». А третья буква вроде кривой латинской «Y», или как наша «К», только без нижней палочки – словно начали писать, да бросили. Вроде так: «ᚴ»… Но это точно не случайность – на «Ниссане» так же было.

– Мне это не нравится. – говорит Рыбак.

Ясное дело! Мне тоже… Но я облегчённо выдыхаю – машины остались позади, мы едем дальше, на нас никто не напал, засады не случилось. Пока не случилось.

О рунах и сектах. И о борьбе со злом.

Мы проехали место побоища. Пришлось взять левее, даже на встречку заехать, благо трасса пустая. Радомир вернулся на пассажирское место, автомат поставил на предохранитель, но держит наготове. Это правильно. Опасность ещё не миновала, засада может и дальше.

Когда на дороге показались фуры эти сгоревшие, они со шведом оба, не сговариваясь, метнулись к люкам. Тут толково сделано – в потолке люки бронированные, и они открываются наружу, стрелков защищают. Ну а стрелять мы готовы при любой попытке нас остановить. Тем более теперь, после такого.

– Видел? Что думаешь? – спрашивает волхв.

– Видел то же, что и ты. – отвечаю, быть может, немного грубо. Но не до галантности. Тревожно мне чего-то. Тут на трассе творится нехорошее. Может, конечно, и просто грабёж с убийством. А может и что похуже.

– Знаки прочёл? – продолжает допытываться Радомир. Пропустил мою грубость мимо ушей, гнёт своё.

– Прочёл. Руны?

– Руны, точно.

Из десантного отсека вылезает Ольсен. Услыхал, басурманин, знакомое слово?

– Ser ud som om Runer. Men lidt anderledes.[67]

– Не понимаю. Ай донт андестенд. – говорю ему. – Спик инглиш.

– It looks like Runes. But a little bit different. It's not ours.[68]

– Правильно, не ваши. Это наши, славянские. – говорит Радомир. – Вить, ты переведи ему, что ли.

– Это не футарк. Это славянские. It's Slavic, понял, дурья твоя башка? It is not Elder Futhark.[69]

– I see. It's still really weird to see them here.[70]

– Думаешь, нам не странно? – говорит Радомир. Я перевожу. А волхв продолжает. – Первая руна – это «Сила», знак солнца, единства и целостности.

– Sol. Sigil. – говорит датчанин. Верно понял. Или в словах «сила» и «солнце» уловил знакомый звук?

– Да. А ещё эта руна означает мощь и победу для воинов. Знак молнии – тоже она. Вторая руна, «Треба», она тоже с воинством связана. Означает она «Дух Воина», порой её зовут руной Духа. А ещё руной Жертвы.

– Tīwaz. Tīr. – добавляет Ольсен. Правильно, так эту руну у них зовут.

– А третья руна – это «Крада». – продолжает волхв. – Знак огня, очищения. И знак жертвы. Снова, да…

– Too much about «sacrifices».[71]

– Пожалуй, ты и тут прав. – говорит Радомир.

– А что скажешь, есть в этих краях какие-нибудь секты, которые могли бы подобные руны оставить? – задаю Волхву прямой вопрос. – И ещё… Такие секты, которые могут практиковать кровавые жертвы?

– Могу сказать, что Урал вообще такое место… привлекательное для эзотериков. Тут и Аркаим знаменитый, и всякая прочая мистика. Горы возрастом триста миллионов лет. «Места силы». Энергетика, понимаешь…

– Угу. Понимаю. Мы же сами сюда зачем-то приехали. И вы, кстати, тоже…

– Мы-то что… Мы не деструктивная секта, и жертвы богам не приносим. Но вот тянутся сюда всякие… Кого только не было в разное время, да и сейчас. «Харизматики», «Тенгрианцы», «Ильинцы», «Анастасийцы» – эти все на Урале отметились. «Бажовцы» – так вообще местные… А ещё есть секта Евлампии Савченко «Лучезара» – и её центр как раз в Миассе! И уж коли ты сам спросил про жертвоприношения…

– Это не я, это он первый спросил. – на Ольсена показываю.

– Пусть так. Но вот что мне вспомнилось. Про Савченко… Так-то она просто бабам головы задуривает своей «рифмологией», да наживается на продаже книжечек. Ерунда, кажется. Но были скандалы с её сектой связанные – то одна адептка себя бензином облила да подожгла… то другая в окошко вышла. Третья ребёнка в ванне утопила, сама вены вскрыла, да всё с мантрами, «рифмами», которым в секте учили – так муж и нашёл… Но главное, что вспомнил: был у неё детский лагерь – здесь как раз, на берегу Тургояка. Может, и по сей день есть. Так вот там дети пропадали. Кого-то вовсе не нашли – вроде как утонул. А одного – точно помню, Яриком мальчонку звали – его родителям в Москву вернули в запаянном гробике. Кремировали на второй день. И заключение медэкспертизы не видел никто – якобы, потеряли. Но слушок нехороший ходил, что крови в теле не осталось совсем. Слили.

– Слушок, говоришь…

– Да. Ничего не доказали, дело закрыли, насколько я знаю.

– А ты сам, я гляжу, весьма информирован насчёт сект. Изучаешь конкурентов? – пытаюсь подколоть волхва.

– Изучал немного. Только они мне не конкуренты. А вот врагов надо знать.

– Ясно. Тут не поспоришь. – соглашаюсь с Радомиром. – Но вообще то, что мы сейчас видели – не факт, что это дело рук какой-то серьёзной секты. Может быть всё проще? Скажем, просто грабёж на дороге. С поджогом машин и убийством. А руны эти, знаки, ладони – это всё просто для отвода глаз. Запутать. Ну и запугать ещё, может быть.

– Банда «Чёрная кошка». – вставляет слово Чесс сзади. – У каждой серьёзной банды должен быть свой знак! У тех была «кошка», у этих «ладошка»…

– Шути, шути… – говорю я ему. – Как бы нам самим той красной ладошкой по жопке не шлёпнули. До Златоуста ещё 12 кэмэ, а места вокруг дикие. Не секта, так банда… встретить на трассе – хорошего мало.

– А мне ещё вот что подумалось. – говорит волхв. – Худые времена, как сейчас, порождают много зла. Река событий в такие моменты течёт бурно, несёт много пены… Вся муть, вся грязь – понимается со дна. То, что дремало в глубине душ человеческих – выходит наружу, не сдерживается более ни законом, ни моралью, ни общественным договором.

– Ты к чему это ведёшь? – спрашиваю его.

– Да всё к тому же. Будет и мародёрство, и бандитизм. И жертвоприношения человеческие – если будут, я ничуть не удивлюсь. И жрать друг-дружку будут…

– Некоторые уже жрали. – говорит Чесс. – Мы одного поймали даже. Обезвредил лично.

– Да, слышал краем… – говорит Радомир. – И это только подтверждает мои слова: вся эта срань, всё это зло, будет усиливаться. Собственно, именно поэтому мы решили, что нам лучше быть в лесу, чем с людьми.

– Так и просидите всю жизнь в лесу? – язвит Чесс. – Дело, конечно, ваше. Только ведь не отсидишься от всего. Грязь и зло – они всегда были и никуда не денутся. А сейчас им ещё вольготнее стало. Но… вот не люблю я пафос, но досказать мысль надо. Про то, что кроме грязи и зла есть ещё и добро… Есть верность, дружба, красота, наконец. Мы – есть. Нормальные люди, даже в чем-то хорошие. И пока мы тут, такие хорошие – будет, кому надрать задницу всяким бандитам, каннибалам и сектантам. Вон, несколько абреков и прочих бандитов, а также один религиозный каннибал – уже на своей шкуре в этом убедились. Аминь!

Ди цвайте колонне...

Что-то я немножко того… разговорился. Скатился-таки в пафос – про «борьбу бобра с ослом». Ну да ладно. Рыбаку же – вон, можно в солипсизм… А теперь харэ, стоп-машина всем философским пароходам.

Дорога на спуск пошла, ещё и поворот впереди. И что-то там опять виднеется. Неподвижное. Опять фуры? Радомир и Ольсен срываются с мест, к бойницам, с автоматами в руках. Если бы не моё зрение, далёкое от ста процентов, я бы, может, тоже взял оружие. Но стрелок из меня не очень. Поэтому придётся остаться наблюдателем. Сяду справа от Соседа, на штурманское. Надеюсь, стёкла в кабине бронированные?

– Бронезащита кабины и остекления по шестому классу. – отвечает Сосед. – Это значит, держит любую пулю, до снайперской винтовки типа СВД, включительно. Так что не ссы. Но держись крепче. Может тряхануть, если по обочине объезжать придётся… – и уже в рацию продолжает для остальных наших: – Внимание всем. Впереди опять… Не останавливаемся. Стрелкам приготовиться. Полное внимание.

Мы приближаемся к развилке дороги на дне долины. На встречной полосе стоят стоит мёртвая колонна. Людей не видно. В отличие от первой, сожженной, здесь нет признаков пожара. И эти машины шли со стороны Златоуста. Вот здесь, в низинке, их и остановили. Скорее всего, перекрыли трассу грузовиком или ещё какой тяжёлой техникой. Сейчас препятствия нет, но чётко видны следы поперёк трассы… ух ты! Да это гусеницы! Тут что, банды местные на танках рассекают, что ли?

– Не танк. Бульдозер или экскаватор. Вон оттуда, слева его пригоняли. Туда же и свалил.

– А там что?

– Если верить карте – там карьер щебёночного завода. Но с пометкой, что он не действующий. Вот и верь…

Однако… Наше счастье, что бульдозер свалил. Встань он поперёк дороги – не думаю, что даже «Урал» смог бы его забодать. Не хочу сглазить (чур, чур!) – но нам, действительно, опять чертовски везёт.

А вот этим не повезло… На этот раз не фуры, всего лишь две «Газели» и три легковушки. И не сгоревшие, а просто разграбленные. На асфальте, возле машин – обломки каких-то ящиков, распотрошённые картонки… Вероятно, напавшие на колонну перегрузили ценный «хабар» на свой транспорт, а ненужное бросили.

Ну а людей… как водится. Я не вижу трупов возле машин, но тёмные пятна на асфальте наводят на мысли о хреновом исходе. Тут наверняка стреляли из дробового – вон, характерная картечная осыпь, кучное «созвездие» пробоин в дверце «Газели»… А вот и ещё…

– У них не только гладкое. – замечает Сосед. – Вон на «Дастере» видишь дырки в ряд? На очередь похоже.

– Странно, не вижу гильз на дороге. Хотя… у меня зрение не супер. – говорю я.

– Гильзы могли забрать. Да скорее всего собрали, это же ценность. Даже пластиковые можно перезаряжать пару-тройку раз… Смотри! – Витька показывает на что-то слева от нас. Ему-то с водительского лучше видно…

А теперь вижу и я: вторая с конца колонны машина – это старенькая Toyota, кажется, «Mark II» – жестоко раскурочена. Мало того, что практически оторвана дверь, так ещё и заднее крыло буквально взрезано. Они тут что, ножницы по металлу с собой «на дело» берут?

– Скорее всего, бензин сливали. Лючок или не смогли открыть, или там защита какая от слива. Вот и добирались до бензобака таким жестоким способом.

– А у других машин мы почему не видели такого? Их тут с бензином бросили, что ли?

– У других горловины топливные справа, мы могли просто не увидеть. Или доступ к баку свободный, как у «Газели». Но я не про то… Ты заметил – на белом «маркушнике» опять эти знаки? Руны и отпечаток ладони.

– Заметил. Я же и говорил тебе – это «фирменный знак» банды. А ты – «по жопке»…

Мы не останавливаясь проносимся мимо. Разграбленная колонна остаётся позади. Уже вторая за полчаса.

– Однако, опять руны. – говорит вернувшийся от бойницы Радомир. (Я уступаю волхву пассажирское место, устраиваюсь снова на десантном, рядом с датчанином).

– Угу. – кивает Сосед. – Они самые.

– И как будто специально – на белых машинах. Чтобы заметнее было?

– Похоже на то. Никого не стесняются, ничего не боятся. Наоборот, афишируют. А ведь следы к ним ведут. Вот захочет кто отомстить – найдёт без проблем.

– А ты что? Не имеешь такого желания – найти да покарать? Пресечь, чтобы больше не нападали?

– Я-то? Хм… – Сосед вроде как задумывается. Или делает вид. – Да пожалуй, что нет. Моё ли это дело? Мне доехать бы до дома живым. Колонну довести. А карает пусть прокурор.

– Вот потому они и не боятся ничего. – говорю я, как бы сам себе под нос. – Что некому карать.

– Нет, Чесс. Всё немного не так. – говорит Виктор. – Хотели бы они скрытности – не ставили бы знаков никаких. Руны рисовать кровью – это тоже время надобно.

– Да и машины не бросили бы на дороге. – добавляет волхв. – Куда сподручнее транспорт забрать с собой. Даже если у них своего хватает. Опять же, и бенз слить спокойно без спешки, да те же аккумы снять…

– Это да, я тоже голову ломаю – почему машины бросили, с собой не утянули.

– Как вариант: планируют вернуться. Или, действительно, фанатики какие-нибудь, на всю голову отмороженные. Вот и не боятся. – говорит Сосед. – Но это ладно… Есть ещё загадка. По трассе-то мало кто сейчас ездит, так? Блок-посты же везде…

– Ну так. И правда, интересно, кто их пропустил.

– А ездит-то сейчас – кто в основном? Ну, кроме нас, конечно… – Сосед задаёт вопросы, и сам же на них отвечает. – А ездят сейчас только две категории: либо мародёры, из города хабар везут… Либо вольные торговцы-дальнобойщики, вроде того Маги, что нам встретился. Первые – скорее всего, блок-посты как-то обходят стороной. Знают ходы-выходы всякие, объездные тропинки. А вторые могут и откупиться. Ну, дать «на лапу», чтобы их пропустили. Так?

– Ну так. Вот та первая колонна, с фурами – как раз на коммерсов похоже. А вот эта, с «Газелями» – скорее, местные мародёры из города возвращались. И нарвались…

– А теперь прикинь… – говорит Сосед. – Нападавшие – не такие дураки, чтобы сидеть весь день на трассе, караулить – когда же колонна пойдёт? Редко теперь ездят – замучаешься ждать. Так что подозреваю – на блокпостах, или возле, должен быть наблюдатель. Если только не сами вояки сливают информацию.

– Не, ну это уж точно твоя паранойя! Вот насчёт наблюдателей, это более правдоподобно. Кстати… – я хлопаю себя по лбу. Догадка посетила, и пренеприятная! – Если ты прав, то нам очень повезло, что мы не сразу на трассу вышли, а сначала на Тургояк отправились, на шашлыки. Потому что если был наблюдатель – ему самое место на рынке. Так что могли и нас караулить. А мы, понимаешь ли, припозднились…

– Да нам вообще подозрительно везёт последнее время. Тут проскочили, там просочились… Не к добру это.

– Почему? Я бы сказал наоборот. Хорошо, что повезло.

– Один раз повезло – хорошо. Два раза – тоже не плохо. Но вот когда начинает везти постоянно, поневоле задумаешься – наверное, впереди особенно жирная… хм… неприятность. Не вляпаться бы. Кстати… Ольсен, кам хир, май френд. Тейк зе бинокуларс. Гет ин зэ хэтч. Анд воч форверд. Би эн обсёрвер. Го ахед!

– Yes, sir! – козырнул понятливый датчанин. Схватил бинокль, поднялся в люк. Да, так-то лучше. Будет у нас наблюдатель. Если вдруг Сосед прав, и впереди «жирная хм…» – лучше о ней узнать раньше.

Таблички и указатели. Охотники и жертвы.

После долины, где протекала речушка, дорога снова пошла на подъём. Кстати, пока все смотрели влево, на разграбленные машины, я успел справа заметить указатель «р.М.Сыростан» – река Малый Сыростан, значит. Или «ручей», что даже больше подходит.

Я вообще старался за дорогой следить, за знаками всякими – на то я и штурман. Но знаки и указатели здесь редко встречались. Зато хватало съездов с трассы – то направо, то налево уходили грунтовки. И далеко не все были отмечены на карте (я сверялся с навигатором в смартфоне). Судя по всему, в окрестных лесах полно всяких укромных мест, где целую банду спрятать можно. Зачем-то ведь люди с тракта съезжают, колеи в лесу торят… Одно слово – разбойные места, глухие.

Более трёх километров продолжался довольно плавный подъём. Карта обещала, что «набор высоты» скоро закончится – вот тут, возле просеки ЛЭП, мы выйдем на плато, 550 над уровнем моря. Потом будет около пяти кэмэ по плато «без существенных перепадов высоты» (так пишет мой навигатор) – и затем, наконец, последний подъём на перевал у Александровской сопки. На высоте 604 мы снова пересечём границу между Европой и Азией, теперь – с другой стороны. Неплохо покатаемся, в общем.

Проскочили пустую площадку слева от дороги, с указателем «Миасский щебёночный завод» – непохоже, чтобы на заводе кипела жизнь… А дальше, как показывает навигатор, справа будет ответвление дороги на один объект, тоже не действующий в настоящее время (вроде бы так, если верить источникам!) А объект-то интересный – секретный цех завода «Златмаш», где когда-то, полвека назад, заправляли жидкостные ракеты для подводных лодок – РСМ-25. Топливо – несимметричный диметилгидразин, более известный как «гептил». Окислитель – тетраоксид азота, он же «амил». Оба компонента – жутко ядовитые и канцерогенные, между прочим. И хотя объект по своему химическому профилю не работает уже много лет (два десятка как минимум) – я бы туда соваться не стал. Ни за какие коврижки…

Вот и этот поворот. Ничем не примечательный. И конечно, без всяких указателей. Ну а вы что хотели? Табличку на въезде: «Здесь секретный цех. Опасное производство. Не въезжать!» – так что ли? Нет… Где-то там подальше, сто пудов, должен быть пост охраны. Там, скорее всего, и завернут обратно любопытного «сталкера»… Мне вот интересно – охрана до сих пор там? Или все разбежались? Но всё, не узнать мне этого. Мы уже проехали. Хорошо разогнались, кстати…

– Почти девяносто идём. – говорит Ирина. – Можно и быстрее, пока нет подъёмов. Нас «Урал» держит.

– А Витька, я гляжу, тоже втопил педаль. – замечаю я.

– Ну ещё бы! Кому охота по таким разбойничьим местам ползти? Побыстрей бы уж отсюда выбраться. А то один лес кругом, да машины брошенные – то сожжённые, то расстрелянные… И ещё знаки эти. Брррр…

– Да уж… – и не успеваю я мысль насчёт этих знаков развить, или наоборот, перевести разговор на более приятные темы, как мы видим новый… скажем так – «дорожный указатель».

Здесь опять просека и высоковольтные мачты. ЛЭП пересекает дорогу и тянется куда-то в леса – не иначе, на секретный объект. А куда ещё – там ведь нет населённых пунктов! Точнее, справа от дороги нет. А слева, оказывается, кое-что есть. И даже табличка имеется: «СНТ Химик». Дачный посёлок, значит. Причём – настолько маленький, что и на карте моей не обозначен.

Но самое интересно – к указателю прибито тело. Или, может быть, привязано чем-то. И тело шевелится. Это мертвец, он в «синей» стадии. А в руки мертвецу кто-то сунул табличку. Большими буквами написано всего одно слово: «ПРИВЕТ!» И ещё – отпечаток ладони рядом. Всё понятно. Сюда лучше тоже не сворачивать.

– Шутники хреновы. – только такую могу дать характеристику.

– Такое ощущение, что весь этот край между двух городов – прибежище психов и уродов. – говорит Ирина.

Добавить нечего, так и есть. И буквально через пару километров мы получим этому железное доказательство. А пока – начинается новый подъём. Последний.

Головной «Урал» снижает скорость, за ним и наша «Элька», и остальные машины. Подъём крутой, движкам работать трудней. Где-то совсем близко перевал и та самая Александровская сопка. Но её не видно с трассы – лес по сторонам стоит стеной. Да и вперёд видимость тоже ограничена – дорога просматривается метров на сто, не больше. Так что не только из-за крутизны Виктор колонну тормозит. Видимо, опасается влететь в засаду. Ну вот, я правильно думаю. Голос по рации подтверждает.

– Внимание всем. К перевалу подходим. Не видно, что за ним. Поэтому стрелкам приготовиться. Отбой.

– Принято, готовы. – отвечаю я. И слышу, как докладывают о готовности остальные.

– Ах, чтоб твою! – вдруг возмущённо вскрикивает Ирина, нажимая педаль тормоза. (Я подозреваю, она что-то другое произнесла… но похожее… Впрочем, не уверен.) – Что за манёвры? Тормозить перед носом…

Действительно. Хорошо, что мы пристёгнуты. Так ведь можно и головой в стекло улететь!

– А ты ещё откуда взялся? – продолжает мой шофёр, глядя направо. – А это что за уроды? – это уже про то, что мы видим слева.

События развиваются стремительно (писать об этом намного дольше!) А диспозиция выглядит так: по середине шоссе идёт наша колонна. Движется довольно медленно – я могу это сказать, не глядя на спидометр, потому, что мы теперь едем чуть быстрее мальчишки. Какого мальчишки? А того, что бежит по обочине справа. Похоже, именно из-за него мы чуть не поцеловали сейчас железную задницу «Урала».

А слева от дороги бегут (в том же направлении, что и ребёнок, в ту же сторону, что и мы) какие-то странные взрослые. Чем именно странные? Сразу не объяснишь. Но есть в их облике что-то тревожное – и я довольно скоро понимаю, что именно тревожит меня. Одежда у этих людей вполне обычная, куртки по сезону, не военного вида, не камуфляжного. В общем, не милитаристы. И оружия я у них пока не наблюдаю. Но у каждого на одежде имеются значки, уже виденные нами сегодня, и не один раз. Те самые, странные буквы, или руны. У кого-то они вышиты красной нитью на груди, у кого-то красной краской на спине.

Мальчишка отстаёт – мы хоть и не быстро едем, но ему не угнаться за машинами. Сейчас колонна проедет, и беглец останется один на один со своими преследователями. В том, что это охотники и их жертва – я почему-то уверен на все сто процентов. И только наша колонна пока ещё их разделяет.

Хейтаста хуласта.

Когда мальчонка вынырнул почти перед капотом «Урала» – я едва успел отвернуть. Будь у нас скорость хоть немного повыше – намотал бы детские кишки на железный бампер. Хорошо, что Ольсен успел заметить людей впереди, крикнул что-то по-басурмански – я ни черта не понял, но чуток притормозил.

Люди бежали по левой стороне дороги, в ту же сторону, куда и мы. Потому и заметили нас не сразу, только когда мы их уже почти догнали. Человек шесть или семь взрослых бежали за мальчишкой лет десяти. Ещё немного – и настигли бы. Но тут появились мы. Бегущие обернулись на шум моторов, сбавили шаг. Этим и воспользовался мелкий шкет – бросился на другую сторону дороги перед самым носом «Урала»…

Ох, рисковый малец! Но не попал под колёса, увернулся. И я успел крутануть руль и нажать тормоз. Так что теперь вижу в правом зеркале – бежит пацан за нашими машинами, машет рукой, кричит что-то. Но мне не слышно – бронестёкла толстые не дают. Вот Ольсена слышу – потому что люк открыт, и датчанин что-то кричит мне по-своему. Судя по интонации, поминает всех чертей в аду. Мелькает мыслишка – матершину на любом языке легко узнаёшь. Знакомо звучит…

– Lort! Heitasta hulasta helviti![72] – Да, точно матерится… Потом, видимо, вспомнив, что мы в фарерском ни бельмеса, переходит на инглиш. – They'll grab the boy. We should stop. It's hard to shoot on the move.[73]

– Останавливаться будем? – спрашивает Радомир. А сам уже АКМ с предохранителя снял.

Одновременно и рация взрывается голосами. Рыбак, Шатун, Влад и Тимофей – всем надо срочно узнать, «что будем делать»… А я знаю? Дайте же подумать хоть пять секунд. Ша! Тишина в эфире!

А пацан-то отстаёт – вижу в зеркале заднего вида, он уже с «Хондой» поравнялся… Но держится. Давай, мелкий, беги… Я быстро думаю.

И первая мысль – она вроде совсем не к месту сейчас – не про мальчишку и его преследователей. Первая мысль такая: Ага, вот что меня тревожило последние полчаса! Вот эта странность: брошенные машины и полное отсутствие людей! (Один только труп мы видели). Так почему «ладошки» (так их пока назову) бросили машины и забрали всех, живых или мёртвых? Может и правда, они их жрать собираются? Или ещё что? Слово «жертвоприношение» уже всплывало сегодня в разговоре. Ну да, чего ещё ждать от этих чокнутых фанатиков?

Вторую мысль – давить этих гадов «Уралом», или отдать команду «огонь!», или, всё-таки, дать газу и проехать мимо (в конце концов, наше ли это дело, лезть в чужие разборки?) – я додумать уже не успеваю.

Метрах в пятнадцати перед моей машиной возникают две фигуры. Выскочили откуда-то слева, из глухого леса, что растёт прямо на обочине. У одного в руках, кажется, гладкое. У другого – вроде бы «коротыш», «ксюха». Значит, всё-таки, без оружия здесь только за пацанятами бегают. А на большую дичь, вроде колонны, есть и охотники с огнестрелом. Даже с нарезным. Ладно…

– Ну что же вы, дурашки… давайте поиграем. – я уже скинул передачу вниз, жму на газ, поднимая обороты. «Урал» взрыкивает дизелем и набирает скорость. – Значит, вы на броню решили идти с дробовиком и «пять сорок пять»? А не обделаетесь? И ещё: надо предупредить Ольсена. Пусть патроны не тратит.

– Ольсен, даун! Гет даун то кокпит! – кричу я. Не в смысле, что считаю его умственно неполноценным, а просто хочу, чтобы он вниз спустился. А то подстрелят ещё ненароком. Но подбирать слова некогда. Вот уже «охотники» вскинули оружие. Сноп дроби из гладкого – проходит поверху. Ну точно, в шведа стрелял! Надеюсь, тот успел занырнуть в люк. Проверять мне некогда – второй стрелок целит мне в лобовое. Сука, давай, попорти мне стекло! Пробить не пробьёт, но покоцает конкретно. А мне, между прочим, ехать…

Треск выстрелов. Но бронестекло – на удивление – не покрывается трещинами. Оно вообще целое. Зато оба стрелка неуклюже взмахивают руками, валятся. Да ну! Неужели это Ольсен? Не послушался, значит… Ладно, потом разберёмся. Или дисциплинарное наложим, или благодарность в приказе. Или всё сразу.

А пока – «Урал» прилично разогнался, и жать на тормоз уже нет смысла, всё равно не успею. Нас слегка подбрасывает – это огромные колёса прокатились по упавшим телам. Врать не буду, я мог бы, конечно, попробовать отвернуть вправо. Но какой смысл? Оставлять позади недобитков с оружием? Ну его нафиг. Крайняя мыслишка – «надеюсь, их стволы не придут в полную негодность от такого обращения». Но это всё – потом, разбираться позже будем. А сейчас – что там у нас сзади творится?

А там творится хрен знает что! Оказывается, я немного оторвался от колонны. Все мои позади остались. И мальчишку не видно. Куда делся? А те, кто его преследовал – вот они, близко. Уже возле наших машин. К двум последним подбираются ближе, к «Хонде» и «Дефу». И тут – рация как раз просыпается снова.

– Хьюстон, у нас проблемы. – говорит рация голосом Рыбака. Затем, после короткой заминки с шуршанием и пыхтением – как будто за обладание трансмиттером кто-то борется, передачу продолжает Лариса:

– Короче, вы как хотите, я мальчика подобрала. А этих гадов сейчас буду мочить. Отбой.

Высшая арифметика.

Ох, Лариса… Чует моё сердце, что не избежать нам серьёзного разговора с Соседом. Ведь скажут потом

(и Витька, и другие) – мол, чем вы вообще думали, когда останавливали машину, чтобы пацана подобрать? А если мальчонка сам из этих? Вы его к себе, а он доброй тётеньке заточку в бок, а дяденьке Рыбаку баллончиком в морду бородатую? А тут и остальные подтянулись, стволы у экипажа отжали… Или ещё вариант: вдруг мальчик – сам каннибал? А эти, что за ним бегут – наоборот, жертвы-пленники?

Короче, будут и обсуждать потом, и осуждать. Это к бабке не ходи. Но! Вы, ребята, не знаете мою жену так, как знаю её я. Эта женщина если чего решила – она исполнит. И даже я ничего с этим поделать не смогу.

Это во-первых. А во-вторых скажу, что всё, в общем, было под контролем. Лорик сама машину не покидала, просто притормозила. Ильич заднюю дверь открыл и пацана в салон затащил. Я же в это время контролировал, чтобы никто не приблизился. Понятно, что с «бекасом» мне несподручно крутиться в салоне машины… Ну так у меня же теперь ещё «Макаров» есть! И уж если даже мальчишка оказался кем-то «не тем» – подсадным, оборотнем, грубо говоря – я бы проблему решил. Рука бы не дрогнула. (И было бы как в «Криминальном чтиве» Тарантино – весь салон в кровище и мозгах! Шучу.)

Только кем там он мог оказаться? Обычный пацан лет десяти-одиннадцати. Грязный и запыхавшийся (потому что бежал, да ещё в горку, и падал, видимо, не раз). И перепуганный до чёртиков. Но – и вот это важно! – хоть и страху набрался малец, но думал не только о себе. Едва оказавшись на заднем сиденье, рядом с Ильичом, изложив нам своё видение ситуации, мелкий пацан о друге вспомнил.

– Дяденьки, вы меня «стукам» не отдайте. Вы их стреляйте, они плохие. Они убивают всех и кровь пьют.

– Тише, тише, спокойно. – уговаривал мелкого Ильич. – никто тебя не отдаст.

– «Стуки» Тёмку на сопку потащили, там они его убьют, сердце вытащат, и будут кровь пить. Я знаю, я видел.

– А Тёмка кто? Друг твой? Или братишка? – Ильич грамотно переводит пацана на безобидную тему.

– Двоюродный. А так да – друг, наверное. – Вот, мальчишка уже немного поспокойнее говорит.

Ладно. С родственными и дружескими отношениями молодого человека мы позже будем разбираться. А сейчас самая актуальная тема – это вон те граждане, что к нашей машине приближаются. Значит, они «стуки», и они пьют кровь. Отметим себе этот момент.

– Ты как, газку немного поддать можешь? – спрашиваю я Лору. А то Витька на «Урале» умчался куда-то вперёд, «Гелик» и оба пикапа за ним. А мы чуток отстали, пока подбирали пассажира, да и «Дефендер», идущий за нами – тоже.

– Газку могу. – Отвечает Лариса. – Сейчас наших догоним.

Мы прибавляем ход. Не так уж сильно мы отстали, но из-за нашей секундной остановки колонна немного растянулась. Ох, будет Сосед мне своё недовольство высказывать! Но это ладно, это мы переживём. Хуже другое – что эти новоявленные «стуки» за нами увязались. Видели, что мы пацана подобрали. Добыча из под носа уходит. Вот и бегут, суки-стуки, за нами. Хорошо ещё, что у них оружия нет…

И тут как раз впереди бахает ружейный выстрел, и сразу же следом за ним – короткая автоматная очередь. Опа. Извините, ошибочка вышла! Похоже, что оружие у «стуков» всё-таки есть. Мы-то в безоружных не стреляем. А это значит, что стреляют по нам! Ходу, ходу, Лора!

– Дяденьки, Тёмку спасать надо. – напоминает о себе наш пассажир. – Вы не уезжайте! Я Тёмку не брошу! Его спасать надо! Айдате, дядь! На сопку. Я покажу, куда. А то его «стуки» убьют.

Вот тебе раз… Действительно, нехорошо получается. Мы догоним колонну, от этих дурацких «стуков» оторвёмся, а неизвестный двоюродный Тёмка – что же? И ведь не унимается малец…

– Хьюстон, у нас проблемы. – произношу я в рацию. Понимаю, что это полное пренебрежение правилами радиообмена. Но просто не знаю, какими словами объяснить: уезжать нельзя, потому что пацану по имени Тёмка (Артём, наверное) угрожает опасность. Его убьют, вынут сердце и выпьют кровь. А я почему-то верю в то, что сказал мальчишка. Ситуация абсурдная, конечно. Но всё, что мы видели за последний час – сожжённые машины, кровавые знаки; мертвец, который размахивает табличкой «привет!» – это всё такой лютый сюр, что я безоговорочно верю в кровавые жертвоприношения неведомых «стуков». Пацан не врёт…

Лариса не даёт мне сказать. Видя, что я позорно мнусь, не зная с чего начать, она отбирает у меня рацию. Вы же в курсе, что салон у «Хонды» просторный? Тут не то что бороться – тут танцевать, в принципе, можно. И мы боремся за обладание рацией, к счастью недолго. Лорик выходит победителем, с красной переходящей «моторолкой» в руках.

– Короче, вы как хотите, я мальчика подобрала. А этих гадов сейчас буду мочить. Отбой.

– Не одобряю. Но препятствовать не могу. Решайте по обстановке. – отвечает Виктор. – Отбой.

Знаете такой трюк под названием «полицейский разворот»? Так вот, Лорик его делать не умеет. Поэтому она просто останавливается посреди дороги (мимо нас проносится «Деф» с недоумевающим Денисом за рулём), и спокойно, в два приёма (назад – вперёд) разворачивается. Я всё понимаю. Обычно в нашей семье решения принимает мужчина. Но иногда принять верное решение способна только женщина.

Преследователи уже заметно приблизились. И мы теперь движемся им навстречу, сокращая расстояние ещё быстрее. Хорошо, что они теперь от нас справа – если что, мне будет удобнее стрелять. Я уже снял с предохранителя «Бекас» и взвёл затвор «Макарова».

– Вы меня «стукам» не отдайте… – бормочет мальчонка с заднего сиденья.

– Будешь много болтать, точно отдам. – я хочу выглядеть суровым, но вовремя спохватываюсь – не хватало ещё нам здесь и сейчас детской истерики. – А лучше сам тебя слопаю, с кетчупом «Хайнц». Кетчуп любишь?

– Не очень. – хлюпает носом пацан.

– Тогда не смотри в окно. – уж не знаю, разрядил я ситуацию? Малец шутку-то понял?

А «кетчуп» у нас и правда намечается… Как когда-то, в самом начале путешествия. Лора, помнишь тот случай в «Магните»? Весело было, да… (Вижу краем глаза – она кивает, а сама продолжает давить на газ и крепко держит руль. Умничка моя! Подруга боевая…)

А «стуки» совсем близко. Эй, придурки! С дороги! (Раз!) Хотите остановить полторы тонны, летящие со скоростью пятьдесят миль в час? (Два!) Нет, извините, импульс я сейчас не посчитаю (просто некогда переводить в уме mph в м/с). Но вам точно хватит! (Три!)

И вот этого я вам никак не позволю… Не надо камни кидать, машина почти новая! (Четыре!) Всего 120 тысяч на одометре… Конечно, миль! В километры сам переведёшь. (Пять!)

Нет, не переведёт. Куда уж, без головы-то, арифметикой заниматься.

Я и сам-то со счёта чуть не сбился, сколько раз выстрелил, сколько перезарядил, сколько ещё в магазине осталось. Хотя голова моя вроде на месте. Пока. Так сколько в итоге?

– Три. – говорит Лариса. – А стрелял ты пять раз. Результат не очень. Два подранка. И трое вроде целых.

– Точно. Трое двоих в лес утащили. – подтверждает Ильич с заднего.

– Разворачиваемся. – говорю я. (Ну вот, теперь в нашей семье снова командует мужик!) – И давай к нашим. Они нас уже потеряли, поди… Ильич, рацию возьми, передай – мы едем. Пусть без нас не уезжают.

– Нет, вон они стоят, ждут у развилки. – отвечает жена.

– Тёмку спасать надо… на сопку… – бормочет мелкий. А мы даже не спросили, как его самого кличут.

Царь мертвецов и Капак хуча.

Мы стоим у развилки на перевале и ждём Рыбака с Ларисой. Минуту назад слышали серию из пяти выстрелов – знакомый звук, это Женькин «Бекас» так бахает (помпа резче, чем полуавтомат, не спутаешь). Хотели было кинуться им на помощь, но пока разбирались, что к чему – Ильич уже передал, что всё закончено, они возвращаются. Сами целы, ещё и трофей везут. Мы ждём.

Ровная наша колонна немного нарушилась. Не гуськом встали, а в два ряда. Слева – «Урал», его бронированный бок прикрывает остальные машины, что теснятся рядом. По крайней мере, с той стороны к нам не подобраться. В люках броневика – Ольсен и Радомир, наблюдают за округой. Сосед курит на подножке. Он явно недоволен: во-первых, наша остановка здесь не по плану. Могли бы уже быть в Златоусте. Во-вторых, «разброд и шатание» в команде – это зло. Ничего хорошего не получится, если каждый будет вести свою собственную «маленькую победоносную»… Сосед даже высказался в таком духе, что нечего за ними бегать, мол, Рыбак и Лорик сами в это влезли, пусть сами и расхлёбывают. И вообще, им ничего не угрожает, они в машине с тремя стволами – против безоружной толпы… А вот всю команду они подставили с этой вынужденной остановкой… Ну, не знаю. Я с этим не согласна, и многие меня поддержат, я думаю. Дисциплина, конечно, должна быть. Однако своих бросать – это не дело.

Но вот и они. Серебристая «Хонда» подлетает к нашей стоянке, тормозит. На правом крыле – приличная вмятина. Ещё удачно, что не задета фара. Оптику на эту машину сейчас найти… Господи, ну о чём я!

– Вот, принимайте трофей! – говорит Ильич, вытаскивая из машины мальчишку.

Вот так трофей… А я почему-то решила, что взяли оружие. Хотя можно было догадаться, что речь о ребёнке. Лариса же в говорила эфир, что подобрала мальчика. Да вроде и не было ведь оружия у тех сумасшедших, что за мальчиком гнались. Зато было у других, которых Витька «Уралом» размазал… Там, кстати, тоже повод для его командирского недовольства: Ольсен его команду не выполнил, не спустился из люка в машину. Подставился под выстрел, чудом не получил заряд дроби в свою многострадальную контуженную голову… но зато сохранил Соседу лобовое бронестекло «Урала» в целости. Успел дать очередь по врагам.

Ну, как говорится – победителей не судят. Что Ольсен, что Рыбак с Лориком, всё-таки вышли победителями. Хоть и проскочили буквально по краешку… Но хватит об этом. Давайте мальчика смотреть.

– Привет, ребёнок! – говорю ему. – Зовут тебя как?

– Я не ребенок, мне одиннадцать. – отвечает мальчишка, хмуря брови. – А зовут меня Даниил. С двумя «и».

Вот как. Серьёзный парень. Хорошо. Речь внятная, когнитивные функции в норме. Уже радует.

– Очень приятно, Даниил с двумя «и». А меня зовут Мария. Можно даже Маша. А тебя я могу звать как-то короче? Например, Даня? Тебя мама с папой как зовут дома?

– Данькой и звали. Пока «стуки» папку с мамкой не убили. Позавчера.

Пауза. Громовая тишина. Вот, оказывается, как всё серьёзно. Парень и правда уже не ребёнок. Не плачет, только сопит со злостью. Дай ему сейчас автомат – он всех этих «стуков» положит на месте. Кстати…

– А кто такие эти «стуки», Дань? Я первый раз слышу про них.

– Вот кто за мной бежали – они и есть. У них ещё руны красные вот тут и тут. И ладонь. – Данька хлопает по своей курточке, показывает, где у «стуков» знаки. Надо же, пацан знает слово «руны»… – А самый главный у них – Стуков фамилия, как зовут, не знаю. Он полный псих. На сопке камень, он туда людей кладёт, ножом режет и сердце вынимает. А потом они все вместе кровь пьют из каменной чашки. Как инки и ацтеки.

– Жуть какая… Дань, а про инков и ацтеков ты откуда знаешь?

– Книжку читал. И по «Нешнл географик» передачу видел.

– Вообще, правильно – «Нешнл Джиографик». Но я тебя поняла. Жуткая история…

– Да они психи! – почти кричит мне в лицо Даниил. – Они Царю Мертвецов молятся, хотят быть такими же бессмертными, как эти зомби. Для того и кровь пьют. Дураки! Психи! – парень снова близок к истерике.

– Успокойся, Даниил. Теперь ты с нами, «стуков» всех убили или прогнали. Тебе ничего не угрожает.

– Вы не понимаете! – кричит Данька и даже топает на меня ногой. – У них же Тёмка! Убьют они его сегодня.

– Тёмка – это его друг и братишка двоюродный. – поясняет Лариса. Вообще, вокруг нас с мальчиком почти все наши собрались. Слушают внимательно, ружья сжимают в руках. Но не перебивают.

– «Когда последний луч солнца коснётся камня, Царь мертвецов заберёт сердце Капак хуча». – произносит Данька уже совсем другим, не детским голосом. Явно не сам придумал, а повторяет чьи-то слова. Вопрос только – чьи? И где он их услышал? По телевизору, в передаче «Нешнл Джиографик», или действительно, так говорит некто Стуков, псих и самозваный жрец Царя Мертвецов…

Народ безмолвствует, переваривает информацию.

– Ну что стоим? – спрашивает, наконец, Виктор. – Ехать надо. Скоро пять, а нам бы до темноты к Леснику.

– «Когда последний луч коснётся камня…» – задумчиво повторяет Рыбак. – А кто в курсе, во сколько солнце заходит? Именно сегодня?

– Если верить моему телефону – закат сегодня в 18:22 местного. – говорит Тимофей.

– Значит, у нас полтора часа. Кто с нами на сопку? – спрашивает Рыбак.

Романтики против циников: боевая ничья.

Может, это и не моё дело… В конце концов, кто я такой? Без году неделя в этой компании. Чужак. Хотя, может быть, именно поэтому я могу судить непредвзято.

О чём, собственно, речь… Есть два взгляда не вещи: рациональный и эмоциональный. Цинический и романтический, если вам так больше нравится. И есть у нас яркие представители этих крайних взглядов. Сосед – рациональный циник, а немножко даже где-то и параноик. И Рыбак – эмоциональный романтик и даже где-то немножко поэт. А все остальные, получается, где-то между ними, по всей шкале. Кто к одному краю ближе, кто к другому. А позиции в данный момент разошлись диаметрально и противоположно.

Позиция Соседа: «глупо лезть в чужие разборки. Не наше дело. Хватаем живого мальчишку и мотаем отсюда. И вообще, нечего было останавливаться. Тем более, мы не знаем о противнике ничего: сколько их? где? чем вооружены? Рваться в бой без малейшего понятия о противнике – это совсем не по Сунь-цзы[74].

И вообще, лучше быть пять минут трусом, чем целую вечность трупом.»

Позиция Рыбака и Лорика: «Нельзя проехать мимо человека, которому грозит опасность. Тем более – мимо ребёнка. И плевать, какой будет итог. Даже ценой собственных потерь надо спешить на помощь. Живём всё равно один раз, и даже помирать надо, оставаясь человеком, а не сволочью. И пофиг на «Искусство войны». Мы, чай, не китайцы какие – мы русские люди! А русские своих не бросают.»

В общем, вот такой расклад. Стрелка неумолимо движется к семнадцати часам, солнце клонится к западу. Мальчишка по имени Данька нервничает и грызёт грязные ногти. А на пустом шоссе возле своих машин спорят о взглядах на жизнь вооруженные до зубов «туристы-милитаристы», они же «гончие». Ведут, понимаешь ли, экзистенциальный спор о мировоззрении.

А где-то там, примерно в километре-полутора отсюда, на Александровской сопке, какие-то чокнутые «стуки» собираются принести в жертву мифическому «Царю мертвецов», по ритуалу древних индейских племён, вполне реального живого мальчика по имени Артём. Пить его кровь ради бессмертия «живых мертвецов» и силы «морфов». И это наши дни, двадцать первый век! Охренеть, пардон май френч!

– Так, давайте подводить итог. – говорит Рыбак. – Я ещё раз, последний раз, спрашиваю всех: кто с нами? Кто идёт выручать пацана? Подняли оружие!

Оружие поднимают почти все! Только Сосед стоит в стороне, демонстративно скрестив руки на груди. С ним, конечно, Ирина – ну разумеется, куда муж, туда и жена… И совсем нечего поднимать Анюте и Натахе. Да и какие из них бойцы? Так что мы с Ринатом, переглянувшись, подталкиваем своих женщин в сторону маленькой группы Соседа – пусть побудут здесь, у машин.

Счёт, получается, «11:4»… Победа за «романтиками»? А вот фиг там.

– Вы, конечно, молодцы. – говорит Виктор. – Души прекрасные порывы, всё такое… Но вы при этом ещё и дебилы, мля… Команда лиц с ограниченными умственными, да…

– Чего ругаешься? Сам не хочешь идти, так другим не мешай. – обижается Владимир.

– Чего ругаюсь? Млять, вы оставили колонну без водил, вот чего. Мы вдвоём шесть машин погоним, случись что? Вы ж, мля, самопожертвовать готовы, так? Ну, ты, да Рыбак – хрен бы с вами, только и можете стрелять. А если Дениса или Шатуна, или, на дай бог, Машу… того… И кто за руль сядет? А кстати! Мария у нас ещё и врач. И вот они оба, с Тимофеем, наши медики, уходят в последний, сцуко, смертный бой! А латать вас, «рыцарей без страха и упрёка», кто потом будет, когда маслину поймаете? Или тупо, царапина, воспаление, гангрена… Кто тебе антибиотик вколет?

– Ладно, тут ты очень убедителен. – говорит Рыбак. И, обращаясь, к Ивану и Маше, разводит руками. – Ребята, вы сами видите какое дело. Я очень ценю, что вы хотели с нами мальчишку спасать… Но Виктор прав. Вам надо остаться.

Шатун и Мария переходят «на тёмную сторону» (извините, это я так… шуткую) – и счёт становится «9:6». Однако Виктор всё ещё не удовлетворён раскладом.

– Продолжу душить ваши прекрасные порывы. – говорит он. – Потому что с арифметикой у вас всё ещё хреново. Машин шесть. Водителей остаётся при них четыре. И какие две тачки вы предлагаете бросить? Ну, когда вас там – не дай Бог, конечно! – разберут на органы эти «стуки», или как их там. А?

– Да мы их сами на фарш пустим! – бахвалится Денис.

– Ну а всё-таки, Дэн? Кто «Дефендер» поведёт, когда Царь Мертвецов заберёт твоё сердце?

Дэн молчит. Отвечает Рыбак.

– Хорошо. Денис, я тебя тоже прошу остаться. Знаю, ты хотел с нами. Но – надо. И ещё… Ринат, ты тоже. Останься. Тем более, твоя супруга здесь.

Однако! За минуту до окончания основного времени счёт становится «8:7» – теперь уже в пользу команды «циников»! Пусть и против своего желания, но Денис и Ринат присоединяются к Виктору. Но не всё ещё потеряно для «романтиков»! Ведь я не считал самого себя. Сказал же в самом начале, что я – «чужак». Типа, не на чьей-то стороне, а посерёдке. Но ведь ружьё-то мне выдали! Пусть оно и старше меня лет на двадцать, и патронов к нему – от силы десяток в моей котомке. Да пофигу! Иду спасать мальчишку. Точка!

Счёт «8:8», честная боевая ничья! Выдвигаемся?

– Постой, Олег. – тормозит меня Рыбак. – С этим ты много не навоюешь. Вить, я предлагаю дать на время Ильичу автомат Дениса. У него же ещё «Хатсан» есть. А ты, Олег, в армии служил ведь? Значит справишься.

Да, я служил, и даже помню, куда нажимать, чтобы стреляло. Принимаю АКМ из рук Дэна. Теперь пошли!

Мантра Ом и Taol maen.

Мы словно вернулись на Таганай. Такая же каменистая тропа среди темнохвойного леса, по каким мы бродили там. И если бы не эти две недели походов по горам – боюсь, нам было бы не легко сейчас. Но ноги уже привыкли к горным тропам, нас не испугать камнями, корнями, курумами. Да и подъём здесь не такой уж крутой. Когда на Двуглавую ходили – пожалуй, тяжелее было. Или просто настоящая круча не началась ещё? Да, пожалуй так. Пока просто предгорье. До сопки где-то километр, так говорили.

Мы не бежим, просто стараемся шагать быстро, не растягиваясь. Впереди Рыбак и Лорик (с мальчиком, который у нас за проводника), за ними мы с Рыжим и Пушистым. За нами Ольсен и Радомир. Замыкающими Ильич и Чесс. Под ноги смотрим, конечно, но ещё внимательнее – по сторонам. Не хотелось бы вляпаться в засаду. Ведь знаем: в эту же сторону ушли раньше нас «стуки». Трое здоровых, плюс двое раненных. В каком-то смысле это хорошо, что у них есть «трёхсотые» – не зря же их так называют. На одного раненного бойца, по идее, нужно ещё двоих с носилками. А у этих даже и носилок нет… Так что двигаться они будут медленнее нас. И ещё, насколько нам известно, эти пятеро – без огнестрела. Но и камень в голову получить – тоже ничего хорошего. А камней тут предостаточно.

Ещё одна мысль приходит мне в голову. Кажется толковая… Рации! Если у противника есть связь – они могут передать предупреждение. Тогда мы потеряем всю надежду на фактор неожиданности, и уж точно, засада нам обеспечена. Любой мало-мальски толковый вражеский командир догадается устроить нам «сюрприз». Надо срочно донести это мысль до наших. Тиму и Рыбаку сказать прежде всего.

Но Тимофей уже подумал на этой тему – он просто показывает мне на своё ухо. А я и не заметил, что у него там наушник, оказывается!

– Всё нормально, я сканирую эфир. Пока тишина.

– А Соседом связь?

– Тоже норм, связь есть. Но мы договорились лишний раз не болтать – у противника могут быть уши.

Отчасти успокоенный, топаю дальше. Вот уже начинается более заметный подъём. Но пока ещё вокруг нас всё те же ёлки да сосны. Значит, до сопки ещё не дошли: проводник наш, Данька, говорил, что половина пути проходит по лесу, и только потом начинаются курумы и скалы. А мы, значит, где-то у подножия.

Точно! Вот впереди деревья расступаются, видны каменные осыпи. Вот он, южный склон горы. Ну да, местами крут. И почти весь усеян каменными глыбами. Подъём будет потруднее, чем к Гремучему Ключу или на Метеостанцию. Но не сложнее, чем на «Перья» у Двуглавой. Вот с Круглицей не могу сравнить – мы же на неё не поднимались… Но, скорее всего, должно быть похоже – там тоже сплошные курумы до самой вершины. Одно отличие – здесь, на Александровской сопке, всё же и между скал немало деревьев. Будем за них держаться, если что. В конце-то концов, будущий Император Александр Николаевич как-то же восходил туда? Ну и мы дойдём. Две минуточки только отдышимся…

Отдышались, лезем вверх. Деревья, действительно, помогают при подъёме. А ещё хорошо прислониться к шершавому стволу спиной, чтобы дать минутку отдыха ногам. Хоть разок бросить взгляд не вниз, на замшелые камни (они, зараза, требуют постоянного внимания, каждый шаг надо выбирать, куда поставить ногу!), а вдаль… А там! Здорово. Вот это вид! Вон дорога, Миасский тракт, по которому мы ехали. А вон там вдалеке сверкает зеркало воды – наверное, это Златоустовский пруд… Хотя, справа – это может быть и водохранилище, возле которого мы ставили наш самый первый лагерь… А вокруг зеркала – город, раскинувшийся между горами. Кстати, о горах. А ведь отсюда уже и Таганай виден! К северо-западу от нас, могучими каменными волнами, лесом заросшие гряды – сначала низкий Средний Таганай, а дальше – знакомые очертания Двуглавой сопки, правее неё – Откликной… Даже отсюда он впечатляет. И ещё дальше вправо – Круглица, на которой мы не были. А вот Дальний Таганай уже теряется в дымке. Но мы там были…

– Всё, хорош отдыхать. Пошли. Время. – говорит Рыбак, привалившийся в соседней берёзке. Фразы короткие, рубленые – это потому, что он сам ещё толком не отдышался. Тяжело ему, наверное – всё-таки, и возраст даёт о себе знать, и вредные привычки (курение, спиртное)… Но что это я? Нашёл время морализировать, однако! Подниматься по камням – это для всех нелегко. И привычки разные у каждого имеются. Но идём же вперёд, пусть даже на одних «морально-волевых».

А до вершины, кстати, не так уж и много осталось. Вон они, скалы. Почти до макушки сопка лесом заросла. И только там, уже самой верхотуре – камень голый, изломанный трещинами. Похоже на те «перья», что на Двуглавой мы видели. Или на те кубики для исполинов, из которых Откликной сложен. Короче – нам туда!

Но до самого верха мы всё-таки не дошли.

Я не сразу засёк этот звук, и Рыбак его не расслышал, хоть и в первой паре шёл. Ну тут понятно – мы и сами пыхтим так, что ничего вокруг не слышим… У Рыжего и Пушистого – так вообще, в ушах рация. А первым заметил звук, как ни странно, Сергей, который Чесс.

– Тихо! Слушай! – шикнул он сзади.

Мы замерли, дух перевели, чтобы не сопеть, хватая воздух. И тогда услышали.

– Мммммммммм… Оммммммм… – странный звук – как будто со всех сторон идущий, или вообще изнутри, из самой горы: – Омммммм… – монотонно пела сопка. Что-то смутно похожее на какие-то мантры, что-то с буддийскими монахами связанное.

– Ом мани падме хум, мля. – грубо, но верно заметил Рыбак. Наверное, на те же мысли про буддизм и мантры навёл его этот звук.

– Они близко уже. – сказал Данька. – Там полянка под самой скалой, отсюда не видать… И там у стуков жертвенный камень, вроде стола. На него кладут, и… – малец замолчал, видно, тяжело ему такое говорить.

– А поют они когда? – спросил деловитый Радомир. – Перед тем?

– Угу. До заката поют. Потом убивают. Потом кровью мажутся и пляшут голышом. – сказал пацан. – А ещё, я вспомнил: Стуков этот каменный стол называл непонятно так: «Таол Маэн».

– Как раз понятно. «Taol maen» – это на бретонском языке и значит «каменный стол». А по-нашему – «дольмен». – сказал Рыбак. – Только Стуков этот чокнутый псих и безграмотный самозванец, кроме всего прочего. Потому что по-бретонски произноситься «Тауль», а не «Таол». А Стуков, видно, нахватался где-то чего-то, да всё по верхам. Тоже мне, служитель культа недоделанный…

– Согласен. – сказал Радомир. – Это, между прочим, очень характерно для таких вот сект. Намешают понемногу всего: буддизм, индуизм, шаманизм всякий… Тех же инков и майя с ацтеками по кучи приплетут. И давай молиться камням. Мантры петь. А потом и кровь пускать. Уроды, одно слово…

– Ладно, разбор сектам после устроим. – вставляет своё слово Тимофей. – Солнце-то всё ниже. Действовать пора. Давайте уже решим по-быстрому, как именно будем работать.

– Что тут решишь? – пожимает плечами Рыбак. – Пока не увидим диспозицию, не узнаем. Судя по пению – совсем рядом поляна. Что они там поют – для нас даже лучше: не услышат, как мы пыхтим. И вообще, знай они, что мы идём – так не пели бы уже, а в засаде ждали. А так, выходит, что нас не ждут.

– Это всё замечательно, конечно. – говорит с ехидцой в голосе Чесс. – Если только малец сам не подставной. А то ведь может быть и так – что этим, с «ладошками», уже передали про нас. Что идёт тут колонна таких вот сердобольных личностей. И пацана выслали вперёд, в расчёте, что мальку никто под ноготь булавку не сунет. Эй, пацан! Ну колись уже – тебя же «стуки» послали? В засаду ведёшь, небось? Эх, рискуем мы…

– Да, конечно, рискуем. – ответила вместо мальчишки Лариса. – Но мы же всё-таки люди, не «стуки», не психи. А поступить по-людски – это значит пойти вперёд и разобраться. А мальчику я верю. Считайте, что это женская интуиция. Сердцем чую. Всё, а теперь вперёд. Последний рывок.

Дополнительное время.

Как там Ильич написал, когда отряд наш разделялся поровну, на группу рейдовую и группу охраны? «За минуту до окончания основного времени счёт становится…» – такая вот, значит, футбольная метафора. Неплохо. Мне понравилось. Поэтому продолжу: теперь, значит, у нас идёт «дополнительное время».

Мы с Витькой сидим в «Урале», высунувшись в люки для стрелков. Мы – «группа охраны», наблюдаем за окрестностью. Но пока вокруг спокойно, и можно лениво переговариваться или размышлять о насущном.

А мужики на заводе, когда строили нары-лежанки по нашей просьбе, всё сделали по уму. Учли, что может потребоваться из люков вести наблюдение, а то и стрельбу. Ведь ясно, что и то и другое лучше делать с комфортом. Поэтому высунуться в люк можно прямо с верхней полки, сидя на мягком. Это хорошо. Броня бронёй, но сидеть на холодном металле… Кстати, о броне.

– Слушай, Вить, а нормально люк держит выстрел, да? Только краску немного сковырнуло дробинами.

– Угу. Повезло шведу. Успел за люком прикрыться. Хотя, вообще-то, я ему кричал, чтобы слезал вниз.

– Не услышал?

– Скорей, сделал вид, что не понял. Типа, мой английский не слишком хорош. Может и правда…

Витька выглядит мрачным. Понятно, ему не нравится сама эта ситуация. Отряд опять разделился, разброд в коллективе… (Хотел было сказать – «и шатание», но вовремя спохватился: кому бы и говорить про то, но только не мне, с таким-то позывным!) Так вот, разброд, разделение, и полная неясность с этими «стуками». А тут ещё и Ольсен команды не слушает.

И последний фактор для недовольства – это трофеи. Вернее, их состояние. Мы с Витькой вместе подошли туда, где на дороге остались переломанные «Уралом» тела. Я и лопатку взял – на случай, если «контроль» нужен… Но даже не понадобилась моя МПЛ-50 – там такой фарш на асфальте, то и «контроль» ни к чему.

Что и говорить про оружие? АКСУ, что был под одним из трупов, на вид более-менее целый. Именно потому, что мертвец его собой накрыл. Но погнуло магазин, и даже патроны внутри помяло. А у нас самих под 5,45 и нет ничего. Так что Сосед пока оттёр кое-как автомат от кровищи промасленной тряпкой, в ту же тряпицу его завернул, да бросил в ящик с инструментом. Может, удастся на бартер пустить, при случае?

А ружьё «гладкое», что у второго стрелка было (из которого вот это вот люк дробью и поцарапало!) – оно совсем не пригодно теперь. Приклад и ложе – всё в хлам. И стволы погнуло – да так, что можно и не заглядывать внутрь, не смотреть на просвет теневые колечки – и так видно, что ружбайке хана.

– Ладно, Вить, не расстраивайся ты… Может, обрез получится, если опилить ниже гнутого.

– Не, Вань, там не только это. Это ж ещё и калибр 16-й. Куда оно нам? Даже если отпилить всё, что можно – один хрен, её тоже только на бартер. Ладно. У нас хватает пока стволов. И вообще, я уже над другим сейчас голову ломаю.

– Над чем же? Поделись, поломаем вместе.

– Да вот про «стуков» этих думаю. Всё из головы нейдёт. Вот, допустим, некий Стуков – самозваный вождь и жрец. «Царю мертвецов», допустим, поклоняется и жертвы приносит. И руны рисует: «Сила», «Треба» и «Крада»… Если брать их значения, то выходит так: «солнце и единство», «мощь, воинский дух и победа», и последнее – «очищение огнём и жертва»… Что он сказать-то хотел этим? Какой смысл во всём?

– А может всё проще, Вить? – говорю я. – Он же Стуков. Вот и взял три руны, с которых его фамилия начинается: С, Т и К. Вот и всё. Чего мудрить?

– Ну… Может быть и такое. Совсем, значит, возомнил о себе? Ну да, своим же именем секту назвал…

– Поверил в себя, ага. Или просто крышу снесло человеку от всего вот этого – зомби, морфы… понимаешь?

– Угу.

– А меня вот другое занимает больше… Ты слыхал, как мальчишка назвал священную жертву? Ну вот того, у кого «Царь мертвецов заберёт сердце» – Капак хуча? Или Капак хуч, может быть?

– Угу, тоже заметил слово незнакомое. Если брать английский – там «хуч» означает «самогон». Но к нашим делам это никаким боком, сам понимаешь… Кстати, жену твою спросить можно. Она с мальцом больше всех разговаривала. И мне показалось, что это слово её не удивило. Иначе она бы переспросила, верно?

Действительно, почему бы не позвать Машу? Все машины стоят рядом, даже рацию брать необязательно, можно голосом крикнуть. А Маша с Ирой в Тойоте сидят, общаются о своём, о девичьем… Зову.

Дамы вылезают из пикапа. Заодно, на всякий случай, выглядывают Денис из Дефендера и Ринат из Гелика. Я машу им рукой – мол, «отбой воздушной тревоги». Действительно, всё пока спокойно, мы сверху следим. Только странно, конечно, вести разговор в таком положении: мне приходится повысить голос, и на пустом шоссе он разносится как-то необычно… А Маше приходится задирать голову, чтобы меня видеть.

– Да я спросить хотел, что такое «Капак хуч». Парнишка говорил про это. И ты вроде не удивилась, не переспросила… Знаешь, что ли?

– Ну как сказать… Что-то читала, давно. Действительно, у индейцев инка такой термин был. «Капак хуча», если правильно (не склоняется). Вообще «Капак» – это титул: «царь» или «правитель». Что такое «хуча» – не скажу, врать не буду. Но! Всё вместе это понятие «Капак хуча» означало «долг правителя», и оно же – «великое приношение».

– «Царские дары», значит. – говорит Сосед. Это он быстро сообразил.

– Да, скорее всего так. – говорит Маша. – В общем, так назывался ритуал жертвоприношений. И так же называли детей, которых приносили в жертву богам.

– А я почему-то думал, что инки всегда приносили в жертву взрослых воинов, пленников. Ну, когда воевали с кем-то, брали в плен врагов, и их… того. – говорю я. – На вершине пирамиды резали обсидиановым ножом, сердце вырывали из груди, а труп сбрасывали, и он катился вниз, орошая ступени кровью…

– Это ты точно в каком-то художественном фильме видел.

– Ну да, скорее всего – «Апокалипто» Мела Гибсона. – вынужден признать я. – Оттуда картинка.[75]

– Воинов, конечно, тоже приносили в жертву. Но самым главным, поистине «царским» даром для богов были детишки, от пяти до десяти лет. И вот их тоже называли Капак хуча. Причём, отбирали детей по всей Империи инков, именно таких, чтобы никакого изъяна в них не было – ни родинок, ни шрамов, ни даже веснушек… И само собой, было требование девственности. Чем моложе и чище жертва – тем более она угодна богам. Ну, и конечно, семье такого Капак хуча было большое уважение, это вообще у индейцев за честь считалось. Когда Капак хуча вели в Куско, в столицу Империи, все встречные падали пред ними на землю, и валялись, пока процессия не пройдёт мимо… Ну а потом жрецы приносили их в жертву, разными способами. Не всегда, кстати, вырывали сердце. Порой душили. Или закапывали живьём. Но главное – все жертвы, вне зависимости от способов умерщвления, должны были подойти к моменту смерти счастливыми и удовлетворёнными… До последнего дня Капак хуча сытно кормили, заставляли пить кукурузное пиво и жевать листья коки, и смерть свою они встречали одурманенными и опьянёнными.

– Просто одурманенных их проще было в жертву приносить, меньше дёргались. – говорит Сосед.

Мы соглашаемся с ним. И в этот момент над лесом разносится звуки выстрелов. Да много! Пальба! Остаётся понять, это наши стреляли, или по нашим? Без рации тут не обойтись. Придётся нарушить радиомолчание.

Плохие стихи и хорошие выстрелы.

Осталось немного. Последние метры до уступа мы стараемся подниматься максимально осторожно, чтобы ненароком не выдать своё приближение – звуком упавшего камня, или бряцаньем амуниции, или просто шумным дыханием. Хотя… там продолжают петь (скорее – завывать), так что нас вряд ли услышат.

Ну и вот, последний рывок позади. Мы почти лежим на крутом склоне, за которым должна быть площадка. Наш маленький проводник не обманул, привёл точно на это место. Теперь нам надо как-то спасти второго мальчишку. Но как именно мы будем действовать – мне пока не понятно. Так-то я стрелять готова, на «синяках» и «морфах» натренировалась достаточно. Но вот в безоружных людей целиться пока не готова. Не знаю, может быть, смогу, когда увижу их агрессивные намерения. Женька же – смог сегодня…

А он устроился на камнях рядом, от меня справа, и уже снял ружьё с предохранителя. Теперь – только приподняться немного над краем, чтобы увидеть «диспозицию». Остальной наш отряд (из восьми человек всего!) – тоже рассыпался по камням, под уступом скалы. Минуту только дух переведём, и начнём…

А действовать нам, кстати, уже пора. Солнце всё ниже. Как там определяют время до заката «по пальцам»? Если считать в моих – то два пальца всего осталось. Это полчаса, кажется? Но тут ведь ещё от широты (географической) зависит, да и от толщины (пальцев)… А у меня тонкие, так что скорее уж, минут пятнадцать только. Ладно, что это я опять себя отвлекаю? За дело!

Женька уже подтянулся повыше, ружьё опёр о камень, и смотрит куда-то поверх прицела. Взгляну-ка и я.

Ага! Вот они, «стуки». Вот они, красавцы… и красавицы!

Собственно, «красавцев»-то и не так уж много. Один, два… три… И четвёртый у камня. Этот – явно главный. Жрец или гуру. Вон, как все остальные ему внимают! Хотя, на самом деле, лично меня, как женщину, не впечатляет совершенно. Плюгавенький какой-то, болезненно худой, с руками-веточками и впалой грудью. Кстати, руки и грудь – расписаны татуировкой. Картинки, прямо скажем, приметные: черепа да пауки, да ещё и смерть с косой! Ясно, что наш «гуру» – сиделец. Только я не сведуща в значениях воровских наколок. Но и так видно за версту – перед нами не самый приятный тип. Судя по набору символов на темы смерти – скорее всего, он и правда редкостный и опасный псих.

В руках у психа – здоровенный нож, чёрного цвета, хищного вида, практически – тесак.

А перед психом камень. А на камне – ребенок. То есть всё именно так, как и говорил наш проводник.

Вижу краем глаза, что Женька уже держит психа на прицеле. Замечаю, что и другие наши бойцы всю эту тёплую компашку контролируют – все, кто с оружием, цели в этой толпе выбрали. А уж на Стукова – точно, два или три ствола смотрят сейчас. А он, гад, нас не видит – он своим камланием занят, последнего закатного луча ждёт, значит, сука… Ну и мы пока выжидаем и наблюдаем. Ба! А Чесс, оказывается, даже смартфон достал, запись видео включил! Ну и правильно. Всё равно он без огнестрельного оружия, так что пусть будет оператором-документалистом. Чтобы запечатлеть всю картину для будущего следствия (если, конечно, суждено такому быть… в чём я лично сомневаюсь!)

Итак… Запомню-ка и я всё, что вижу. Для истории. Хоть и смотрю я на это безобразие не через видоискатель камеры, а через прицел своего ТОЗа.

Камень. Он, действительно, похож на сейд или дольмен.[76] Здоровенный плоский валун прочно покоится на трёх камнях размером поменьше. Каменная плита явно тяжелая, несколько тонн весом. Кто и зачем поднял ее на подставки – совершенно непонятно, но ещё более загадочно – как? Подъёмный кран сюда, на сопку, точно не загнать, а без тяжёлой техники – я не могу представить, каким способом это сделали…

Камень явно лежит так очень давно. Его бока сплошь покрыты пятнами лишайников, как, собственно, и любые камни в этих горах. Лишайники на вид не повреждены – а были бы, если бы камень поднимали и тащили недавно. И ещё: кроме серо-зелёных лишайников, бока каменного стола покрывают и другие пятна, более тёмные – кровь? Если так, то следы крови довольно свежие. Они блестят. Господи, эти психи каждый день тут кого-то терзают, что ли?

– Оммммммм… – мычит эта толпа уродов. Затем, наконец, звук стихает. Самозваный жрец с тюремными наколками начинает декламировать. Стихи? Хм… Ну, наверное, он и его паства называют это стихами!

Сон распределяется милостью падших

Силы нашедших для возврата в пенаты

Ангелы силы

Сияние сладости

– Оммммммм… – вторит толпа вокруг камня.

А мы смотрим и запоминаем. Дальше. Вот неподвижное маленькое тело на камне. Будущая жертва. Ребёнок. Это мальчик. Тут уж не спутаешь! Потому что… Уж простите, я буду отмечать всё, как есть. В конце концов, и я опытная женщина, целую жизнь прожившая, и вы все взрослые люди. Так вот – мальчик явно без сознания, и он обнажён, и у него, извините, эрекция. Уж это я могу заметить без бинокля. Чем-то они его накачали, что ли? Иначе – почему жертва так неподвижно лежит в ожидании своего палача?

Кстати. Во всём этом действе явно присутствует какой-то сексуальный подтекст. Не зря же Данька сообщил нам, что после жертвоприношения «стуки» мажутся кровью и пляшут голыми! Подозреваю, что они тут не только пляшут, а как бы не групповое совокупление вдобавок устраивают… А что? Кровавые жертвы всегда возбуждают похоть – это со времён Древнего Рима известно. Но пока – только факты. Что вижу и слышу. Факт первый – главный «стук», что читает своей пастве мантры или дрянные стишки – он по пояс голый. Остальные мужики пока одеты, на них «фирменные» куртки с отметинами-рунами и с «ладошками». У двоих я замечаю ружья. Вот этот, что ближе – будет мой. В смысле – моя цель. Нечего рисковать нашими бойцами. С оружием в руках, и против нас – значит враг, и нечего с ним церемониться. Но пока – не стреляю, команды не было. Пока слушаю. «Гуру» продолжает с пафосом нести мрачный бред.

Ты посмотри на искусство закланья

Как тишина погибает во имя звучанья

Ты слышишь как сгорает свет

Идя на жертвенник для цвета

– Оммммммм… – вторят «стуки». Стишки, прямо скажем, ни о чём. Гумилёв мне гораздо более по душе. Да и мычание толпы тоже не отличается разнообразием. Выучили одну ноту и ноют… А я перехожу к факту номер два, благо улучила момент получше рассмотреть толпу «паствы», что подпевает своему «учителю».

Итак, основная массовка вокруг жертвенного камня – это тётки. Не девушки и не женщины! Именно, что тётки – не очень молодые (ну, наверное, моих лет или около того), и как на мой женский взгляд, не слишком-то симпатичные. Многие – жирные, или как теперь принято толерантно говорить, «с избыточной массой тела». У многих плохая кожа. И ни одного симпатичного лица. Зато очень много, извините, сисек!

Ах, да, я же всё откладывала это замечание, хотя в глаза-то конечно, бросилось сразу: поголовно все тётки – в юбках (ни одной в джинсах! у них такой дресс-код в секте, что ли?) – и все они, пардон, «топлесс». Ну так, видимо, принято у «стуков»… Пришли-то они сюда явно одетые – вон, куча блузок, кофточек и курток украшает пестрым ковром камни поблизости. А специально для этого своего шоу – оголились. Хорошо ещё, что денёк сегодня тёплый. Не замёрзнут. Хотя по скукожившимся соскам тёток вижу – мёрзнут, сучки! Брррр… меня аж саму передёрнуло от холода и омерзения! Да и есть с чего: говорю же, тётки жирные, и груди их выглядят, мягко говоря, безобразно. У кого лежат на пузе, как квашня. У кого – висят, как «уши спаниеля». Не самое приятное зрелище. Не свежий номер «плейбоя», нет. Для меня эротикой тут не пахнет. Ну вы понимаете, я же не в смысле запаха…

Хотя… про запах ведь тоже надо сказать пару слов. Я женщина, и меня запах не обманет: а ведь тётки-то возбудились не на шутку. Текут, как сучки! И не от холода у них соски напряглись… Сдаётся мне, у них и под юбками нет ничего – потому я их запашок и чую. Тьфу. Толпа страшных старых и похотливых баб, ждущих большого траха на полянке. Я даже не знаю – а они точно сюда пришли молиться об обретении силы, как у морфов, и бессмертия, как у зомби? Может, всё проще? Пришли возбудиться от вида крови и сцены убийства (ребёнка, чёрт их побери!), и свально совокупиться со своим «гуру»? А кстати – его-то хватит на всех? Тут баб не меньше десятка… Или дружки помогут?

И я начинаю догадываться, что люди, подобные этому «гуру», способны замутить секту с убийствами и жертвоприношениями ради вот такого вот «гарема»… Боже, кошмар какой! Жизни лишать человека, тем более ребёнка, ради похоти своей? Вот уж, действительно, уроды и психи недоперетраханные!

А действо, похоже, подходит к своей кульминации. Солнечный диск вот-вот коснётся края дальних Таганайских гор. И камлание «жреца» поднимается на несколько нот выше, «стук» частит, тараторит свою тарабарщину, и голос у него тоже мерзкий, одновременно гундосый и визгливый. И стишата безумные.

Стук рассыпается

смехом склоняется

свяжут события

в страстном соитии

спор сожаления

сопоставления

смелые сделали

сутью бессмертие

– СИЛА!!! – выдыхает толпа полуголых баб.

Темными тропами

торные трещины

трупы трубят

триедиными тризнами

тащатся тикают

тихими тайнами

толь томагавками

тайными травками

– ТРЕБА!!! – рычит чокнутая «паства».

«Жрец» камлает, бабы трясут сиськами, экстаз нарастает. Шоу явно движется к финалу.

Улей улиткою

ум ускоряется

уд ударяет

в ущелье уютное…

– Сссука… – шипит сквозь зубы мой Рыбак. – «Уд в ущелье», мать твою… – я вижу, как палец напрягся на спусковом крючке ружья. Прекрасно понимаю своего мужа. Он же филолог, эстет, «арбитр элегантиарум».[77] И за такие ужасные стихи он, действительно, способен убить… А уж по совокупности всех своих злодеяний этот самозваный «гуру» и хреновый поэт точно заслужил свою пулю.

…Нам не удаётся дослушать стих на букву «У» и узнать, что там дальше на букву «К». Может, и к лучшему. Эти нелепые мантры от гундосого «стука» надоели уже.

Но стреляет первым не Рыбак. Это Ольсен! Чёртов датчанин в очередной раз отличился, выстрелил, не дождавшись команды! Одно хорошо – он ведь ещё и арбалет свой в гору притащил… И когда успел тетиву натянуть? Я, пока «стуков» изучала, и не заметила. А он, оказывается, всё это время Стукова на мушке держал. Наверное, Ольсену тоже не понравились стишки про «уютное ущелье». Или, что более вероятно, увидел остроглазый потомок викингов угрозу мальчику в том хищном чёрном ноже, что в руках у «стука». И правда: прежде «жрец» только размахивал тесаком в такт своим мантрам. А тут уже двумя руками взялся за рукоять, и хищное лезвие вниз направил. На мальчишку. На жертву. Да ещё и солнце как раз коснулось гор – пока только самым краешком. Время пролить жертвенную кровь?

И кровь пролилась.

Негромко щёлкнула тетива. Тяжёлый арбалетный болт с широким охотничьим наконечником, с остро отточенными гранями лезвий, спел свою короткую песню. Совсем тихую. Но куда эффектнее нескладных мантр доморощенного «жреца» – в чью грудь он и был нацелен. Ольсен, видимо, решил больше не рисковать ради эффектного выстрела в голову, и выбрал мишенью череп, наколотый на груди урки, аккурат напротив сердца. Чуть ниже левого соска. И он попал.

Стук нелепо взмахнул руками и оборвал свой стих на полуслове, как-то странно ёкнув горлом. Широко раскрыл глаза, обвёл взглядом паству. Потом скосился вниз, на оперение стрелы, торчащее из его собственной груди. На струйку крови, толчками бьющую из раны.

(Я знаю: у охотничьих болтов специально делают такие широкие грани. Ведь у арбалетной стрелы нет останавливающего действия, как у ружейной пули. Весь расчёт на то, что добыча «ляжет» от потери крови. И кровь, действительно, лилась – уж если так бьёт из раны, закупоренной древком, то страшно подумать, какое там внутреннее кровотечение. А ведь стрела могла ещё и из спины выйти – он же худыш, дохляк, а болт – сколько там дюймов в нём? Шестнадцать? В общем… этому – точно хватит.)

– Царь Мертвецов заберёт своё!!! – заорал на последнем выдохе Стуков. Однако же, силы у него ещё остались, чтобы напоследок воззвать к своему ложному царю. И – главное! – тесак-то он свой не выпустил. И в руках, похоже, ещё хватало сил, чтобы рассечь грудь мальчишке, лежащему на камне…

– Да иди уже к нему. – скучным голосом произнёс Рыбак, и нажал на спуск. Выстрел немного оглушил меня, совсем рядом ведь. Но мне даже некогда было отвлекаться, чтобы посмотреть, чем там закончилось. Я же помню – у меня своя цель есть! И я спокойно и уверенно, как учили, совместила на одной линии целик, мушку и тушку неведомого мне «стука». Вовремя, кстати! А то ведь он, зараза, ружьё уже и сам вскинул, целясь то ли в Женьку, то ли в меня… Говорю же – рядышком мы были. Обоим бы прилетело, если картечь.

Но я успела раньше. А Влад, Тимофей, Радомир и Ринат успели снять остальных оружных. Так что по нам выстрелить не успел никто. Зато мы обезвредили всех. Кроме баб.

Но дело-то ещё не закончилось! Бабам досталось тоже.

Пока мы всё продолжали всматриваться в толпу поверх прицельных – на предмет, не осталось ли там ещё кого, представляющего опасность для нас и для мальчишки – Рыбак перелез со склона на полянку. Передёрнул цевьё, выбросив стреляную гильзу. И начал палить поверх голов тёток, которые до сей поры оставались в ступоре. Ну конечно – на их глазах приложили (дважды!) их кумира, «гуру», или как там его? Такой облом насчёт массовой потрахушки! Ужас. Печаль для страшил!

А тут ещё и стрельба над головой, дробь свистит, срезая сосновые ветки… Ох, что тут началось! Визг до небес, метания… Куда там хватать сброшенные кофты! Тётки, обо всём забыв, отступили к дальнему от нас краю поляны. А там, похоже, тоже есть спуск вниз. Так что через полминуты никого из «стуков» тут не осталось (живых имею в виду). Так и ушли «топлесс».

И ещё. Я не уверена на все сто, но кажется, последние пару выстрелов мой муж сделал пониже. Не над головой у тёток дробины пошли. А где-то по уровню жирных ляжек и задниц. Почти уверена в том, потому что визг вознёсся на новую высоту. Но я их жалеть точно не буду. Поделом.

Закат на Александровской сопке.

Жена права. И насчёт того, что «поделом», и насчёт «стрельбы пониже». Я как знал – первым патроном, прямо в ствол – зарядил пулевой, «стрелу» рекордовскую. Из тех самых, которые в подствольном магазине использовать нельзя. Так и думал, что пригодится, хотя бы на один выстрел. Не ошибся.

Сам-то я «стрелой» не стрелял раньше. Но слышал, что этой пулей можно взять кабана, да и лося, если бить с дистанции не больше пятидесяти. А тут же всего метров двадцать было… Так что можете даже не проверять, и «контроль» этому Стукову не нужен. Чёртов придурок, молившийся мифическому «царю мертвецов», сам даже не станет обычным «синяком» – перебьётся. Такая вот ирония.

А остальные шесть, которые в подствольном – их я зарядил по остаточному принципу, «что нам не гоже». Сначала пару «пятёрок» (зима же на носу, нет дичи на мелкую дробь, даже по перу!) А дальше – вообще номер «семь с половиной». Это, если кто забыл, дробь совсем мелкая. И патроны называются «Спортинг» (они ещё и с малой навеской пороха). Короче – только по тарелочкам стрелять. Так что жена моя права (повторюсь!) – по этим жирным жопам я дал пару выстрелов. Но они уже далековато были, так что я спокоен – уж бабищи-то эти не сильно пострадают. Зато бежать под горку будут шустрее – что нам, собственно, и нужно. Нам же самим ещё надо отсюда спокойно спуститься. И мальчишек забрать. Особенно Тёмку, который непонятно, в каком состоянии, но под какими-то веществами – точно. А врача с нами нет…

Впрочем, мальчиком уже занимаются – Радомир и Лариса (этого я, в общем, ожидал) и Чесс (что меня даже удивило – ведь совсем недавно он «жалел», что нельзя мальцу булавки под ногти!) Но именно он принёс какие-то пёстрые тряпки, оставленные тётками, в них и замотали пацана. Главное – отсюда мы его спустим в целости, не замёрзнет. А там внизу уже Мария. Если надо – вколет ему, что нужно.

Нам же теперь осмотреть ещё раз местность, взять оружие, что было у «стуков» – да и валить вниз, к нашим. Но прежде ещё одно дело. Связь. И вот – уже…

– Жень, тебя Витька вызывает. – говорит Рыжий и Пушистый, и рацию мне протягивает. Ясно. Услышали стрельбу, беспокоятся… Ну что же, беру трубу, надо отчитаться.

– На связи Рыбак. Приём. – говорю в микрофон.

– Все целы? – спрашивает Сосед. Ну и правильно, это самое важное сейчас. Да и вообще всегда. – Приём?

– Да, Вить. Наши все целы. Мальчишку сейчас укутаем и притащим. Пусть Маша посмотрит. Но физически он в порядке, дышит нормально, ранений нет. Просто обдолбаный. Накачали чем-то.

– Ясно. Этих «стуков» – всех положили?

– Нет. Там большинство – бабы, как выяснилось. Мужиков всего четверо было. Этих – обезвредили всех. С ружьями было трое, а один с ножом типа здоровенного свинореза. Чесс кино снимал, всё увидишь.

– Добро. Вы не задерживайтесь там, скоро темнеть начнёт. А нам бы до города ещё…

– Переночуем опять на Базе, у Лесника? – спрашиваю я, а самого уже разбирает смех. Вечное déjà vu! Никак не хочет нас отпускать славный город Златоуст!

– Да, какие ещё варианты? – вопросом на вопрос отвечает Сосед. – В чистом поле, что ли?

– Хорошо. Спускаться быстрее, чем лезть наверх. Полчаса, максимум минут сорок. Без нас не уезжайте.

– Да куда уж без вас… Возвращайтесь. Ждём. Отбой.

– Отбой, Вить. – говорю, а сам думаю, что ещё две минуточки я обязательно должен себе оставить. Две, мать её, последние минуточки! – для заката и для прощания с горами Таганая!

Ведь вы только представьте себе! Какой же вид отсюда открывается в этот закатный час!

Солнце почти село. Уже только краешек его виден над линиями гор. А горы… Если я сейчас просто скажу – «они прекрасны и восхитительны» – это будет всё равно, что сказать, «море мокрое и солёное», «роза красива и хорошо пахнет», или даже (уж простите за пошлость!) – «заниматься любовью приятно». Простите, я просто оправдываю своё неумение найти нужные слова для этой красоты и величия пейзажа.

А горы будто плывут перед нами внизу, как набегающие волны каменного океана, и между хребтами уже ложатся тени, и туман опускается в покрытые лесом долины.

Мне просто не верится, что мы приехали сюда каких-то пятнадцать дней назад. Тогда, помню, я всё ждал встречи с горами. Надеялся разглядеть их ещё с перрона – и жалел, что там мало вижу. Эх, надо было сразу сюда лезть, на сопку царя Александра… Вот откуда весь Таганай, как на ладони!

Пятнадцать дней! Чёртовых пятнадцать дней мы бродили там, по этим горам и долинам, залезали на хребты, ночевали в приютах. Чистили небольшой участок планеты от всякой нечисти. Поневоле, конечно – ведь не за этим мы сюда ехали. Мы же просто шли в турпоход – и вот, попали в такой замес. Просто чтобы выжить самим, пережить это «смутное время зомби», пришлось немножко повоевать. Даже сегодня. И, кажется, мы опять победили. Говорил мне Сосед, не думать много о нашем везении, но приходится. Да, выходит, мы такие везучие. И ещё…

Помнится, читал я одну книжку столь любимого мной жанра «постапокалипсис». Называлась книжка «Дорога», автора Кормака Маккарти. Фильм по ней ещё был, с Вигго Мортенсеном. Там шли по стране, опустошённой неназванной катастрофой (ядерной войной, вероятно) отец и сын… И мальчик всё спрашивал отца: «Папа, мы же хорошие люди?» – а отец отвечал, что «Да, конечно, мы хорошие»… Причём, по факту, никому ничего хорошего этот мужик с мальчиком не сделали. Ну разве что – старику одному дали банку консервов. А в остальном вели себя как тупые эгоцентричные мудаки, озабоченные только собственным выживанием – да и то, не слишком успешно у них получалось «выживать». Убили в итоге папку-то…

Мне кажется – про нас можно было бы снять совсем другое кино. И я не помню, чтобы кто-то из наших задавался хоть раз вопросом: «хорошие ли мы люди». Нет. Мы просто шли вперёд, и старались делать то, что в наших силах. Кого-то спасали. Кого-то… нет, не наказывали, конечно! Мы не судьи и тем более не палачи. Но мы обезвреживали много разных опасных тварей. Просто защищали себя, но и заодно…

– Жень, нам пора. – торопит меня жена. – Все готовы спускаться, тебя ждём.

Я хочу было сказать – мол, пусть спускаются. А мы с тобой постоим тут ещё две минуты, полюбуемся закатом… Но тут же соображаю, что это как раз будет совсем неправильно. Нельзя разделяться в горах, на каменистом склоне, тем более, после заката. Вот, кстати, ещё одна мысль насчёт кино: если что нас и спасло в этом зомби-триллере – так именно то, что мы всегда держались вместе. Не как герои глупых голливудских лент, которые разделяются при первой возможности. И монстры жрут их невозбранно, по очереди…

– Да, пойдём. Одно только, самое последнее дело. Честно, последнее!

– Ну что ещё?

– Этот нож. Ритуальный, который у Стукова был. – показываю Ларисе этот уродский «ицтли», или «туми», – не уверен, как его правильнее называть. По форме и цвету так вообще больше не «аутэм» похоже.[78] Мне вовремя пришла в голову мысль, что не надо нам забирать его отсюда. На этом ноже – кровь людская, не водица. Взять такое с собой – ну уж нет, пожалуй. Лучше его оставить здесь. На том же камне. Но…

– Знаешь, я подумал, что этот нож нам брать нельзя. Но и оставить тут его просто – тоже не хочу. Вдруг «стуки» вернутся, найдут себе нового «гуру», да и продолжат своё мерзкое дело? Нет, хватит. Довольно он попил кровушки. Поэтому надо так…

Я подхожу к дольмену, нахожу подходящую трещину в камне. Забиваю туда этот чёртов клинок. Лезет с трудом. Приходится поднять небольшой плоский камень и добавить ещё им. Ритуальный нож звенит при каждом ударе – это хорошо, он калёный. Уж что что, а закаливать металл в Златоусте умеют отменно! Значит, не погнётся… Вот так, теперь ударим сбоку!

– Дзззынь! – печально пропел «атам». И точно, не погнулся. Лопнул возле гарды, так что почти весь клинок остался в трещине. Экскалибур, чтоб ему… Пусть тут и остаётся навсегда. Бросаю голую рукоять на камень.

– Всё. Вот теперь идём.

Последний взгляд на вершину сопки, на дольмен, на поляну вокруг – не забыли ли мы чего? Вроде нет. Тела «стуков» только не предали огню… Плохо. Они, конечно уже не восстанут. Но если вдруг сюда забредёт живой мертвец – могут послужить кормом для будущего морфа… Нет, к чёрту. Некогда. Всё равно – зима совсем близко, ночи уже морозные. Никаких бродячих мертвецов скоро не останется. И уж тем более – какой зомби полезет сюда, на сопку по камням, по курумам? Так что пусть мертвецы остаются здесь. Если и станут для кого кормом – так только для местных воронов. А их здесь предостаточно, я даже сегодня, пока сюда шли, слышал их басовитые крики «Крук!» – совсем не такие, как у городских ворон…

– Всё, всё. Уже спускаюсь!

Действительно, надо поторапливаться. Дойти до шоссе, пока ещё не совсем стемнело. Наши уже спускаются по склону, так что я теперь не веду отряд, а наоборот, замыкаю. Лариса рядом. Чесс с мальчиком на руках тоже неподалёку. Радомир, и Тимофей, Ильич и Влад… вроде все тут. А ведёт в обратный путь нас… Ольсен. Ну что же, он сегодня сделал хороший выстрел, тут не поспоришь. По-русски, конечно, толком не говорит. Зато понимает, когда самое время нажать на спуск. Чувствуется военный навык. Так что пусть ведёт отряд, а я хоть ещё разок посмотрю вокруг, на эти горные пейзажи глазами простого туриста.

Тут есть на что посмотреть! Скажу ещё раз – закат здесь прекрасен. Но он уже гаснет. Вдоль линии хребтов у горизонта – ещё алеет вечерняя заря. А к северу, где дальние вершины теряются в дымке – там небо уже темнеет. И на этом ясном вечернем небе уже зажигаются первые звёзды. Вон та яркая, скорее всего Венера. А это что за блуждающая звезда? Вон там, в стороне Ицыла? Тоже яркая, и движется так неумолимо ровно? Неужели опять ракета? Нет… Конечно же нет. Никаких признаков «хвоста» от работающих двигателей.

Я готов хлопнуть себя по лбу и рассмеяться, но издаю только какой-то дурацкий смешок.

– Ты чего? – спрашивает Лора. – Поскользнулся, что ли?

– Нет. Просто опять это чувство «дежа ву». Видишь, там, в небе, одна звезда движется? К северу, где Ицыл.

– Ну да. Вижу. Спутник, наверное?

– Больше похоже на МКС, международную космическую станцию. Только она такая яркая бывает.

– Ну хорошо, пусть так. Так что с того? Почему «дежа ву»?

– Да просто вспомнил сейчас. Как в самом начале нашего путешествия сидели мы под утро у костра с Тимофеем… Вторая ночь была, что ли? В общем, ещё у водохранилища. Несли ночное дежурство. И так же над нами плыла эта самая станция, и мы, помню, ещё обсуждали – а как же там космонавты, на МКС? И останется ли кто-то на земле, в ЦУПе, кто поможет им спуститься? Или они навечно обречены кружиться по орбите, пока не кончится кислород, вода и все припасы? Ну и вот… вспомнилось. Мы возвращаемся. А они всё так же крутятся над нами… Правда, теперь я уверен, что всё будет нормально.

– У них? У космонавтов?

– И у них. И у нас тоже. Их вернут на землю. Наверняка в Центре управления полётами уже порядок. Чую. А мы… мы вернёмся домой. Может не в Астрахань, может в Питер. Но куда-то – точно вернёмся.

– Ну вообще-то я с самого начала была в этом уверена. – говорит моя женщина. Причём по её тону понятно, что спорить с ней – даже и нечего пытаться. Она такая! Она всегда знает, когда она права.

– Ладно. – говорю я примирительно. – А вообще, вот это чувство «уже виденного», оно не просто так… Говорят, что это «воспоминание о настоящем» и «память души». А Стивен Кинг вообще шикарно выразился: «Чувство которое можно назвать только по-французски». Рассказ у него такой есть.

– Рассказ не помню. Но чувство такое и у меня бывает. – говорит Лариса. – Только, дорогой муж, я скажу, что всё это ерунда. Это всё глюки, когда тебе кажется, будто всё повторяется вот прям точка в точку. А на самом деле… На самом деле, – точь-в точь ничего не повторяется. Никогда. И ещё…

– Что?

– Ты даже не сравнивай, что было в первые дни, когда вот это всё началось – с тем, что у нас сегодня. Тут не то что, всё вокруг изменилось. Мы сами изменились! Ты не чувствуешь разве?

А ведь она права. Мы, действительно, здорово изменились. Вошли сюда, в эти сказочные уральские леса, одни люди. А спускаются сейчас с сопки – совсем другие… нет, конечно, персонажи-то в целом те же самые! (Ну, нас только больше стало в итоге!) Но мы все изменилась. И заметно. К добру или к худу? Кто я такой, чтобы судить об этом? Но очень хочу верить, что всё-таки, к добру. И не как тот придурочный мужик с мальчиком и револьвером (с последним патроном!) – который отвечал сыну, что «они хорошие». Нет, не так. А по-настоящему. И с патронами у нас, к счастью, неплохо теперь.

– Ты права, моя булочка! – я впервые за долгое время называю её нашим «секретным» домашним позывным. – Я это чувствую!

– То-то, мой батонище! – отвечает она мне в тон.

– Кстати, а ты хотела бы, чтобы про наши приключения сняли фильм? Боевик. Или ужастик.

– Про зомби? Опять? Терпеть не могу кино про зомби. – отвечает Лорик. – Лучше пусть снимут драму.

– А кого в режиссёры? Я думаю, Джеймс Камерон мог бы справиться. Представляешь: эпические виды гор (снимать, конечно, будут в Новой Зеландии!)… и романтическая сцена объятий где-нибудь на вершине… и чтобы камера так облетала вокруг героев…

– Это ты уже финальную сцену придумал! И вообще, тогда уж лучше пусть Люк Бессон снимает.

– Ага. Жан Рено в роли Рыбака. И девочка эта… как её… Натали Портман – в роли тебя.

– Ну… можно. Она, поди, уже не так юна.

– Или… Стой, я передумал: пусть режиссёром будет Такеши Китано!

– Нет! Скажи ещё, что мы в том фильме будем бегать по горам в кимоно и с японскими саблями! Фу…

– Ладно. Отбой Такеши. Всё! Я понял – лучше всех это кино мог бы снять Квентин Тарантино! Так, чтобы и кровища лилась рекой, и отстреленные головы, и закрученный сюжет.

– Тогда пусть Джордж Клуни играет тебя. Бороду отрастит, ему хорошо будет. И не отличить.

– А тебя тогда будет играть Джульетт Льюис!

– Ну… Она не красавица, конечно… Но ладно. А плохишом пусть будет Денни Трехо.

– Тогда придётся снимать где-нибудь на границе с Мексикой. И построить настоящую пирамиду ацтеков!

– Ну, это уже проблемы Тарантино будут, правда?

– Правда, моя дорогая.

Так, развлекаясь болтовнёй про кино, мы и дошли до шоссе. Впереди – наши машины и дорога домой.

Но это уже совсем другая история.

Конец третьей части

От автора.

Я не предполагаю «монетизацию» этой истории. Пишу ради собственного удовольствия и Вашего интереса. Посему все части книжки (и продолжения) будут выкладываться исключительно в свободный и бесплатный доступ.

Однако, у меня, как автора, есть цель – издать свою книгу в бумажном варианте. Лишних денег на это у меня, естественно, нет – вся зарплата «выживальщика» уходит на тушёнку, крупу и патроны (а мне ведь в двух калибрах закупаться надо – в двенадцатом для себя, в двадцатом для Лорика!)

Поэтому я позволю себе опубликовать номер своего кошелька «Яндекс-денег»:

410015248568376

Средства, которые упадут на этот счёт – пойдут на издание бумажной версии и на продолжение серии. Тому, кто уже поплнил мой кошелёк: я не знаю, кто вы, но хочу сказать СПАСИБО!

Патронов никогда не бывает слишком много…

Читателям – спасибо за внимание.

Соавторам с форума «Медвежий Угол» – благодарность за поддержку.

Напомню адрес этого уютного уголка Сети:

http://medvezhijugol.ru/

Если бы не «Медвежий» и его команда – это книжка не смогла бы появиться.

С таганайским приветом – Рыбак.

1

«Мы идём разбить головы мертвецам. Пошли!» (англ.) Специально написано в русской транскрипции, чтобы передать жуткий акцент, с которым Рыбак общается по-английски. (Примечание Дениса).

2

«Да. Иду с вами» (датск.)

3

Собака не зря называется легавой. Их обучают ложиться по команде свистом или голосом – чтобы не попасть под выстрел.

4

Я закончил (датск.)

5

Правильнее говорить не «первый», а «нулевой пациент». Patient zero, index case – так в эпидемиологии называют первого заразившегося, с которого начинается эпидемия. (примечание редактора).

6

Я думал, все русские немножко сумасшедшие, чокнутые. Но эти нормальные. Хорошие ребята. Когда я ехал в Россию, мне говорили - не надо ехать. Там чокнутые русские, они пьют водку, они не любят Европу. Какой ужас - они не толерантные! Они называют черных словом «негр». Они называют содомитов словом «пидарас». Они угрожают Европе, сбили Боинг над Украиной.

Но это нормальные парни. Они пьют водку. Они не боятся мертвых. У них хорошее оружие. Хорошо, что я иду с ними.

7

Я не вижу его. Он спрятался. (датск.)

8

Не болтай. Просто осматривайся (англ.)

9

Традиционная команда охотничьей собаке – вперёд, на поиск дичи.

10

Ты не дал мне выстрелить. (датск.)

11

Спасибо большое. Извините, пожалуйста. (нем.)

12

Нож Боуи – американская ножевая легенда за авторством техасца, полковника Джима Боуи (род. 1796, погиб в 1836 при обороне знаменитого форта Аламо). Собственно, им нож создан, популяризован, его именем и назван. Только тот нож, что Соседу достался, раза в два меньше. Но формой похож, да. (примечание Рыбака)

НР, или НР-43 – «Нож разведчика». Боевой нож, состоявший на вооружении советских и российских спецподразделений органов безопасности с 1943 года. (примечание редактора)

13

Некоторые коды, о которых говорит Ринат – реально рабочие. Не пытайтесь повторить, можете «убить» смартфон.

14

WestWorld - неплохой сериал канала HBO, на базе одноимённого старого фильма Майкла Кратона. Стоит посмотреть ради хитро закрученного сюжета и хороших актёров. Один Энтони Хопкинс чего стоит!

15

Концертный альбом DP, записанный в сентябре 1969 года в Королевском Альберт-Холле. Классика симфо-рока!

16

- Фома́ (Тома Йегу́да, греч. Θωμάς, лат. Thomas) – один из двенадцати учеников Иисуса Христа. Он не поверил в Воскресение Христово, пока своими глазами не увидел Христа воскресшим. Якобы, не поверил, «пока не вложил перста свои в раны от гвоздей, а руки в рёбра Его…»

17

Я решил вставить одну сноску на всю медицинскую терминологию, иначе слишком длинно будет. Обычный обморок – «синкопе» – это кратковременная потеря сознания. Может иметь разные причины. В том числе эпилепсию (припадок называется «абсанс»), проблемы с сердцем, и даже диабет. А «дифференциальная диагностика» - это способ отличить одну причину от другой. А упомянутый «Доктор Хаус» - главный герой сериала, как раз спец в этой диагностике.

18

«Я застрелил эту сучку!» (датск.)

19

За всех добрых людей! (датск.) Видимо, аналог нашего «За всё хорошее!»

20

Мы не сразу разобрались, что за растение – чертогон. Но всё оказалось просто, можно было и самим догадаться: это чертополох (лат. Cárduus). Он же чертопугальник, перенос-зелье, мордовник, волчец. Магические свойства растения относят к «изгоняющей» и «обережной» магии.

Зверобой, наверное, знают все. Орляк – один из самых распространённых видов папоротника. На Таганае встречается часто в светлых сосновых и берёзовых лесах, на опушках, лугах.

Сон-трава – это, как выяснилось, Ветреница раскрытая, или Прострел. Растение занесено в красную книгу, на Таганае встречается в горных тундрах, на высокогорных лугах, реже в лесах на полянах и опушках. Растение ядовито!

Копытень встречается в темнохвойных лесах на территории парка, местами ковром покрывает землю. В магии его называют «земляным ладаном». Растение ядовито!

Валериана тоже встречается на Таганае по склонам гор, на лесных опушках, поднимается в подгольцовый пояс. Можжевельник растёт на каменистых склонах. Одно из его магических свойств – отгонять злых духов. В славянской магии окуривание можжевельником совершают, «когда нечисть проникает из Нави в Явь и может повредить людям».

21

Осип Мандельштам, стихи 1915 года.

Бессонница. Гомер. Тугие паруса.

Я список кораблей прочел до середины:

Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,

Что над Элладою когда-то поднялся.

Как журавлиный клин в чужие рубежи,

На головах царей божественная пена,

Куда плывете вы? Когда бы не Елена,

Что Троя вам одна, ахейские мужи?

И море, и Гомер - всё движется любовью.

Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,

И море черное, витийствуя, шумит

И с тяжким грохотом подходит к изголовью.

22

Гель или крем для наружного использования из группы нестероидных противовоспалительных средств. Оказывает выраженное обезболивающее действие, снимает воспаление и отёк. Действующее вещество – ибупрофен.

23

ТГК или Δ9-тетрагидроканнабинол (дельта-9-тетрагидроканнабинол) – вещество, содержащееся в соцветиях и листьях конопли. Относится к психотропным веществам, включен в «Список I». Пропагандировать его мы, кончено, не будем. А хозяйственное применение растения конопли – однозначно приветствуем.

24

Не по-французски! Английский или немецкий, пожалуйста.

25

Почему датский похож на английский? Почему похож на немецкий?

26

Это очень просто. В пятнадцатом веке Дания завоевала Англию. С тех пор там говорят, как у нас. А с немцами мы просто соседи, иногда тоже воевали.

27

Всё просто, тоже. Я приехал на Чемпионат по футболу. Мне тут понравилось. Дания вылетела. А мне дома делать нефиг, я на пенсии. Решил остаться в России, такие вот дела.

28

«Белое дерево с чёрными полосками. И у этого дерева сладкий сок.» - искаж.англ. А берёза, кстати, по-английски Birch, а по-датски Birk. О чём нам Ольсен и сообщил.

29

Я могу залезть на дерево. Арбалет. Оптика. Тихий выстрел. (англ.)

30

Полу-мифические отряды женщин-снайперов, участниц кровопролитных конфликтов 90-х годов на территории Карабаха, Абхазии, Приднестровья, Чечни. Якобы из числа спортсменок-биатлонисток из Прибалтики и Украины.

31

Роза Егоровна Шанина (1924 – 1945) - советский одиночный снайпер отдельного взвода снайперов-девушек 3-го Белорусского фронта, кавалер ордена Славы (II и III степени); одна из первых женщин-снайперов, удостоенных этой награды. Героическая и красивая советская девушка родом из под Вологды.

32

ЯБЖ – язвенная болезнь желудка. «Лечить язву аспирином» – моя метафора бесполезного и даже вредного лечения. Аспирин при язве не поможет, а наоборот. Он раздражает и повреждает слизистую желудка, и может провоцировать язву. В конечном итоге – желудочное кровотечение и риск перфорации. А в текущих условиях, без возможности оказания экстренной оперативной помощи, это, с высокой вероятностью, летальный исход. Я никого не пугаю, аспирин полезен во многих случаях. Кушайте его на здоровье! Но только не тогда, когда есть подозрение на ЯБЖ. Про это, кстати, и в инструкции по применению АСК написано… Да кто ж инструкции читает!

33

Фон у нас везде, действительно, приличный: 20-25 микрорентген – обычное дело, местами переваливает и за семьдесят, бывает и сто. Это всё от того, что расположен полуостров на протерозойской плите из гранитов, а оледенения содрали все осадочные породы. Полметра земли вглубь – редкость, везде сплошная скала из того же гранита. Поэтому дозиметр – для туриста вещь полезная.

34

Десять студентов Авиационного института КуАИ начали маршрут по Ловозерским тундрам. Прошли перевал и на границе леса в долине Эльмрайок встали на ночлег. 26.01. в морозный день (температура -24°) прошли озеро Сейдозеро, поднялись по реке Чивруай и в лесу устроили привал с горячей едой. Судя по проявленной позднее фотопленке, изрядно пуржило. Несмотря на накат сумерек короткого январского дня, все же начали восхождение на плато. Мотивация решения неизвестна. Причин поспешности нет: начало маршрута, продуктов много, перевал планировали пройти на следующий день. На плато поднялись северным путем. Ветер лютовал, но дул в спину. По словам жителей поселков Ильма и Пунча, его скорость достигала 50 м/с. Температура резко упала. Спускаться все вместе в долину р. Киткуай не стали. Сначала, наверное, решили провести разведку пути. Пять человек тепло оделись и ушли. Оставшиеся пятеро, надеясь, что разведчики скоро вернутся, расстелили палатку и легли на нее. Поставить шатровую палатку на сильном ветру им не удалось. Они лежали, плотно прижавшись друг к другу. Крайний с наветренной стороны пытался прикрыться палаткой. Двое из разведчиков решили вернуться к оставшейся группе. Юноша Новосенов всю свою теплую одежду надел на спутницу, а сам остался в ковбойке. Альтшуллер с двумя товарищами благополучно спустился в долину, но они оказались в своеобразной ловушке: без лыж до поселка не дойти, а вернуться обратно против ветра не хватило сил. Контрольный срок истек 31.01. Пурга и сильный ветер помешали высадке спасателей на плато Чивруай. Они добрались туда на лыжах только 6.02. В 10 м от обрыва цирка обнаружили пять замерзших тел и недалеко – еще двоих. По надписям на лыжах и в записной книжке стало ясно, что туристы из Куйбышева. Поиски остальных продолжались весь месяц. 27.02. в долине р. Киткуай на выходе из ущелья в 2 км от цирка нашли двоих, в 10 м друг от друга. Только 1 июня у правого склона ущелья в 400 м от места гибели двоих нашли последнего погибшего – Альтшуллера. Он был тепло одет, но без рукавиц. По длительности и сложности поисковых работ, по числу погибших чивруайская трагедия превзошла аварию Дятлова.

35

Иван Вдовин. «Ловозерье»

36

«Аутолиз» - одна из стадий разложения трупа, «самопереваривание тканей». Если имеет место у «живых» мертвецов – это наш шанс, пожалуй. Какие бы они ни были шустрые – настанет их время разлагаться, буквально «на ходу». Что, в общем, мы и наблюдали в данном случае.

37

Берна́р Вербе́р (фр. Bernard Werber; род. 18 сентября 1961, Тулуза) – современный французский писатель, философ. Так утверждает Википедия. Но я, в целом, соглашусь с определением Радомира – и правда, редкая ересь эти его «Танатонавты» и прочие «Империи ангелов». (примечание Рыбака)

38

Фатальная семейная бессонница (англ. Fatal familial insomnia, FFI) – редкое неизлечимое прионное заболевание, передаётся по наследству. Болезнь «Куру», распространённая среди каннибалов Новой Гвинеи, уже упоминалась в первой книге. Обе болезни имеют очень длительный инкубационный период.

39

Обе реплики – отсылки к книге братьев Стругацких «Обитаемый остров». Из диалога понятно, что Тимофей и доктор Андрей – на одной волне (примечание Рыбака).

40

Умышленное насильственное убийство двух или более людей.

41

Если бы старший «абрек» принял Рыбака за своего единоверца (что маловероятно), он ответил бы, как полагается: «Ва-алейкум ас-саля́м». Но он ответил краткой, пренебрежительной формой – так приветствуют только «неверных». Возможно, Рыбак «спалился» не своим произношением, а просто само приветствие оказалось неуместным. Ведь настоящий мусульманин не станет говорить «салям» тому, кто принимает пищу, или испражняется, или «совершает грех открыто, без стеснения», или «смотрит на посторонних женщин». Как минимум два последних случая вполне применимы к ситуации. (Примечание редактора)

42

БПТ – боевая психическая травма, как реакция на травмирующие события. ПТСР – Посттравматическое стрессовое расстройство, это ещё более серьёзно. Может развиться на базе БПТ, если вовремя не оказать помощь.

43

Оба препарата обладают противотревожным действием, даже взаимно усиливают эффект. Но применять надо кратковременно и с осторожностью ввиду риска побочных эффектов. (Примечания Марии)

44

6-й гвардейский танковый Львовский ордена Ленина, Краснознаменный, орденов Суворова, Кутузова и Богдана Хмельницкого полк, в/ч 93992 (г. Чебаркуль Челябинской области). Входит в состав 90-й гвардейской Витебско-Новгородской, дважды Краснознамённой танковой дивизии.

45

Стихи Николая Гумилёва, 1917 год. В них, возможно, предчувствие скорого развода с Анной Ахматовой. (Примечание Рыбака)

46

Стихотворение «В пути» написано Н.Гумилёвым в 1908 или 1909 году – то есть, это раннее творчество молодого поэта. Возможно, поэтому Рыбаку слышится некая фальшь и ложный пафос. Стихи, и правда, не самые лучшие у Гумилёва. (Примечание редактора)

47

Самое забавное, что «Гиппопотама» можно даже петь на мотив «Романса» - того, что пел Николай Носков постом выше. Размер-то стихотворный - тот же самый. Вот такая ирония! (Примечание Рыбака)

А ещё это стихотворение из сборника «Чужое небо» 1911 года является поэтическим переводом с французского – Николай Гумилёв перевёл стихи Теофиля Готье. Странно, что Рыбак об этом не знает. (Примечание редактора)

48

М.И.Певзнер – один из организаторов Института питания в Москве и основоположник советской медицинской диетологии. Разработал систему из 15 «столов» (диет) по группам заболеваний, которой пользуются по сей день.

49

Тим имеет в виду: пять трупов («двухсотых»).

50

Искаженная цитата из романа А. и Б. Стругацких «Трудно быть богом». Термин «прогрессор» оттуда же. И «благородные доны», кстати, тоже. (Примечание редактора)

51

Строчка из знаменитого стихотворения Бориса Пастернака «Зимняя ночь». Чесс тоже любит поэзию.

52

Первые строки поэмы Оскара Уайльда «Баллада Редингской тюрьмы». Поэма и была написана в этой тюрьме.

53

«День сурка» (англ. Groundhog Day) – американская комедия 1993 года с Биллом Мюреем в главной роли. Герой проживает каждый день одни и те же события, меняя своё к ним отношение.

«Зеркало для героя» – советский художественный фильм Владимира Хотиненко, фантастическая притча по мотивам одноимённой повести Святослава Рыбаса. Герои проживают снова и снова день 8 мая 1949 года. Фильм 1987 года - так называемое «перестроечное кино». То есть, много раньше голливудского. (Примечание редактора)

54

По законам США, все автомобили должны быть оборудованы ручкой для открывания багажника изнутри. То ли причина в глупых американских детишках, что могут задохнуться, забравшись в багажник. То ли это отголоски времён мафиозных войн, когда в багажнике могли вывезти в лес, прикопать, или примерить «бетонные сапожки».

55

VTEC (англ. Variable valve Timing and lift Electronic Control) —система изменения времени и хода клапанов. Позволяет эффективно управлять наполнением топливно-воздушной смесью камер сгорания. На низких оборотах двигателя система обеспечивает экономичный режим работы, на средних — максимальный крутящий момент, на максимальных оборотах — максимальную мощность.

56

Цитата из советской кинокомедии «Джентльмены удачи», 1971 год. Сценарий Г.Данелии, режиссёр А.Серый.

57

Николай Жұмағалиев (род. 1952, поныне жив) – серийный убийца и каннибал советской эпохи, убивший 10 человек.

58

Если лень: «на старые деньги» литр бензина стоит теперь 400 рублей, а пачка «Винстона» - 160. Патрон – 1200!

59

Приказом ФСИН России № 39 от 19.01.2017 года ФКУ «Атлянская воспитательная колония» переименована в ФКУ «Колония-поселение № 7» Главного управления ФСИН по Челябинской области.

60

Ирония ситуации в том, что эта фраза – из Божественной литургии святого Иоанна Златоуста. Дословно так: «О благорастворении воздухов, о изобилии плодов земных и временех мирных, Господу помолимся.» (Прим. редактора)

61

Чесс немножко переврал цитату из «Понедельника» Стругацких. Но я и так понял, что он поклонник АБС. Впрочем, я тоже. (Примечание Рыбака).

62

Более известно другое название – «Битва при Гавгамелах». Войско Александра Македонского разбило в ней армию Дария III, положив тем самым конец империи персов. Заминированную шипами местность македонская конница обошла стороной. (Примечание редактора)

63

Бедренная артерия, как не сложно догадаться. Вот любят они, врачи, латынью щеголять!

64

Опять жаргон. «Клиент» - труп. «Лимузин» - труповозка. Простим это Марии! У неё нервы.

65

Не знаю, надо ли здесь всё расшифровывать? ЧМТ – черепно-мозговая травма. КТ и МРТ – компьютерная томография и магнитно-резонансная. По шкале Глазго определяют степень нарушения сознания. А интубация – когда трубку в горло вставляют, чтобы пацику дышалось легче. А «пацик» - это пациент. Вот такой жаргон у эскулапов. (Примечание Рыбака)

66

Стихотворение Н.Гумилёва «Норвежские горы» из сборника «Костёр», написано в июне 1917 года.

67

Похоже на руны. Но немного по-другому. (датск).

68

Выглядит как руны. Но чуток другие. Не наши. (англ.)

69

Это не футарк, не старшие руны. Это славянские. (англ.)

70

Я понял. Всё равно странно видеть их здесь. (англ.)

71

Слишком много о «жертвоприношениях». (англ.)

72

«Черт!» и ещё что-то насчёт «глубоких жарких дыр в преисподней». Труднопереводимая идиома по-фарерски.

73

«Они схватят мальчишку. Мы должны остановиться. Трудно стрелять на ходу.» (англ.)

74

Сунь-цзы (кит. трад. 孫子, при рождении Сунь У, второе имя Чжанцин) — китайский стратег и мыслитель, живший в VI веке до н. э. Автор знаменитого трактата о военной стратегии «Искусство войны».

75

На самом деле, фильм Мела Гибсона «Apocalypto» (2006) рассказывает о цивилизации индейцев майя, не инков.

76

Я простая женщина, не очень понимаю, в чём разница между этими терминами. Для меня сейд – это что-то связанное с севером. А дольмен – с Кавказом. Но тут Урал, и я не знаю, как правильнее назвать эту каменюку. (Примечание LorikK)

77

Arbiter elegantiaе или Arbiter elegantiarum – дословно «Арбитр изящества» (лат.), применяется обычно к обладателю безупречного вкуса. Выражение впервые встречается у Тацита – так он называл Петрония по прозвищу Арбитр (лат. Petronius Arbiter; род. ок. 14 - ум. 66, Кумы) – сенатора и автора знаменитого романа «Сатирикон».

78

Ицтли - ритуальный нож ацтеков для человеческого жертвоприношения. Материалом лезвия служил обсидиан (вулканическое стекло). Туми - ритуальный нож инков, также для жертвоприношений. Делался обычно из бронзы или сплава золота с медью. Аутэм или Атам (от латинского «autem» - воля) - западный «магический» нож, применяемый в современных оккультных ритуалах. Как правило - кинжального типа, с рукоятью непременно чёрного цвета.