Я твоя ведьма Оксана Гринберга

1.1

- Козы твои, шалавы, опять сбежали, - осуждающе произнесла соседка. - Залезли к Ленке и весь огород ей вытоптали. Ты бы слышала, как она орала!

Марина, вздохнув, поставила на землю мешок с продуктами. Нет, она не слышала, но могла себе представить. В станице Лазоревская местные за словом в карман не лезли, да и поговорить здесь любили.

Зинаида Михайловна, в народе баба Зина, не была исключением из правил. Поймала ее возле калитки и выкладывала последние новости. Марины – Мари, как ее звали в прежней, московской жизни, - не было весь день, так что новостей за это время скопилось прилично.

- Ленку я угомонила и коз твоих забрала. Заперла в сарае, - заявила соседка, у которой были ключи от ее калитки и дома на непредвиденные случаи.

- Спасибо вам, Зинаида Михайловна! – отозвалась Мари. Собиралась было уйти, но, оказалось, новости на этом еще не закончились.

И Мари пришлось задержаться, хотя она порядком устала.

Пятничный день в ветеринарной клинике тянулся бесконечно. Она любила свою работу, но сегодня едва дождалась окончания смены. Затем был долгий путь домой в переполненном автобусе, в котором она в сотый, а то и в тысячный раз пожалела, что так и не удосужилась сдать на права. Хотела еще в Москве, но всегда не хватало времени.

Сейчас его тоже не оказалось.

- Стас Громов к тебе приходил, - доложила ей баба Зина.

Стасик был сыном Хозяина – так звали в станице бывшего директора совхоза, который успешно переквалифицировался в фермера, приватизировав огромные земельные угодья.

- Все тебя выспрашивал, - добавила соседка со значением. - Хотел знать, на каком автобусе ты приедешь, но я ему не сказала.

- Спасибо! - отозвалась Мари.

Стасик давно уже не давал ей прохода. С самого первого дня как ее увидел, сразу же пошел в атаку, хотя она много раз заявляла ему, что между ними ничего не будет.

- Сказал, что не смог дозвониться, - добавила соседка, взглянув на нее подозрительно.

- Телефон дома забыла, - с легкостью соврала Мари. Звук она отключила еще утром. Тринадцать пропущенных звонков – Стасик шел на рекорд. - А что хотел-то?

- В кино тебя позвать в райцентр, - доложила баба Зина. - Ты бы сходила, деточка! Ведь хороший же мужик, обстоятельный... Хозяйственный, при деньгах. И не пьющий, - добавила со значением. - Нынче, знаешь, какая это редкость?!

Мари покивала, потому что нынче это и правда было редкостью. Особенно для станицы Лазоревской.

- Я подумаю, - отозвалась неопределенно.

Стасик Громов – рыжеволосый, веснушчатый сынок Хозяина ей нисколько не нравился. Можно, конечно, разобраться с ним по-своему, но уж больно спокойно ей жилось вдали от всего, что она оставила в столице.

- А что тут думать?! – нахмурилась соседка. - Мужика надо ловить и женить, пока он не убёг.

Мари украдкой усмехнулась. Собственный бабы Зинин мужик убёг еще в незапамятные времена с парикмахершей из райцентра. Детей у соседки не было, вот она и относилась к ней как… к своей дочери. Присматривала, подкармливала и делилась житейской мудростью.

- Еще к Любке из десятого дома сын вернулся, - продолжила она выкладывать станичные новости. - Несколько лет по заграницам мотался, а потом в Ростове устроился. Бизнес свой завел, - произнесла уважительно. - Вроде как даже миллиардер он… Завод свой, то ли металлопроката, то ли что-то еще строительное. Любка мне рассказывала, но я запамятовала. А еще он книги пишет…

- Книги? – заинтересовалась Мари. Писатели-миллиардеры в ее жизни не встречались, особенно с заводами по производству металлопроката.

- Книги о том, как деньги зарабатывать, - добавила баба Зина со значением. – Мне Любка все хвасталась…

Новость отняла еще пять минут Марининого времени. Оказалось, блудный сын почтальонши приехал в станицу на несколько дней, чтобы навестить мать. Ну еще и закончить очередную книгу о том, как зарабатывать деньги, заработав на этом еще больше денег. Правда, баба Зина такой литературы не понимала. Бывший агроном на пенсии, она любила книги про ведьм и демонов, не подозревая, что у нее под боком живет своя собственная.

На новость о залетном миллиардере Мари снова покивала, после чего заявила, что ей пора идти. Нужно ужин приготовить, да и Везель с утра не кормлен. При упоминании об ее черном коте на морщинистое лицо бабы Зины набежала тень. Вельзевула, сокращенного до Везеля, соседка побаивалась.

- Мариночка, я ведь тебе пирожков напекла! – спохватилась она. - У тебя, наверное, опять дома нечего есть? – На это Мари пожала плечами. По станичным понятиям у нее из еды и в самом деле ничего не было. - Все работаешь, работаешь, - запричитала соседка, - а о себе совсем не думаешь! Кто же тебя такую худую замуж-то возьмет? Хотя глазищща-то –во!.. И волосищща!.. А годы все идут и идут!

Замуж Мари не собиралась, но пирожков хотелось даже бывшей столичной ведьме, поэтому пришлось выслушивать причитания бабы Зины о том, что ей уже почти тридцать, а она до сих пор в девках.

Впрочем, однажды она уже сделала попытку устроить свою судьбу. Полюбила и вышла замуж за одного из Ордена, но ничего путного из этого не получилось. О разводе Мари никогда не жалела, а вот то, что с ребенком не вышло…

Ребенка ей очень и очень хотелось. Для себя – сама вырастит и воспитает. Но из кандидатов на роль будущего отца на горизонте пока что маячил только прилипчивый Стасик Громов, хозяйский сынок, при мысли о котором по телу пробегала липкая, противная дрожь.

Не нравился он ей, и все тут!

Наконец, поблагодарив заботливую соседку и получив от нее блюдо с пирожками, Мари закрыла за собой ярко-синюю калитку и вошла в дом.

Ее бывший муж и столичная квартира, из-за которой они судились почти полгода, осталась в Москве. Мари еще до брака получила наследство от бабушки, но Макс подделал бумаги, тем самым заполучив права на половину собственности. И Орден встал на его сторону!..

Устав от бесконечных судебных тяжб, она все оставила бывшему мужу, получив смешную сумму за свою часть, которой все же хватило, чтобы купить собственный дом.

…Пусть небольшой, пусть в двух тысячах километрах от столицы, зато в окружении вишневых деревьев, с летней кухней и верным Везелем, тершимся о ее ноги и урчавшим словно сломавшийся трансформатор. А еще с тремя козами-шалавами, пустым птичником и огородом, доставшимся ей от прошлых хозяев.

Здесь она была счастлива, постепенно приходя в себя после предательства и болезненного развода, который опустошил ее не только морально, но и физически.

К тому же, он стоил ей почти всей Силы, которая восстанавливалась очень и очень медленно.

Но с каждым днем Мари чувствовала, что выздоравливает. Становится той, какой была раньше - одной из сильнейших ведьм страны.

1.2

1.2

В первый свой выходной Мари занималась домашним хозяйством и держала глухую оборону от Стасика, не оставлявшего надежды зазвать ее на свидание. Стала даже подумывать, уж не приворожить ли его к продавщице из продуктового, которая давно по нему сохла.

Но затем решила, что разберутся и без нее.

Кое-как отвязалась. Правда, спокойного вечера не получилось – за ней приехали из станицы Красный Дол. Телилась корова, но что-то пошло не так, и надо было посмотреть.

Вернулась Мари лишь под утро.

Устала, но спать не пошла. Вместо этого отправилась к реке, давно приглядев себе нужное место возле ленивого, изгибистого Маныча. На большой поляне, на которую бросали длинные тени деревья, она решила провести ритуал набора Силы, в которой так остро нуждалась. Потому что день сегодня был особенный - Весеннее Солнцестояние, праздник Остара, когда природа замирает, найдя баланс между добром и злом, а затем в права вступает весна. Отворяется, пробуждается земля, появляются первые цветы и ростки на полях, весенние соки у деревьев.

Вот и ей бы тоже… не помешало бы окончательно прийти в себя и найти баланс, оставив прошлое в прошлом.

Начертив круг, расставила по периметру дары Стихиям. Встала посредине, дожидаясь, когда над темными кронами деревьев появится красный солнечный диск, затем произнесла молитву Триединой Богине Арадии, в Орден служения которой была посвящена с двенадцати лет. Застыла, раскинув руки в стороны, впитывая в себя звенящую пустоту, чувствуя, как ее переполняет сила природы. Захлестывает, переливаясь через край, заставляя быстрее биться сердце. Наполняя ее магической Силой.

Наконец, вполне довольная собой, вышла из круга. Собрала плошки, аккуратно уничтожив все следы ритуала. Свое убежище в Лазоревской Мари берегла как зеницу ока, стараясь без надобности не проявлять свою ведьмовскую сущность и не заглядывать в Бездну.

Не хотела, чтобы по странице поползли слухи – нравилось ей здесь, вдали от суеты большого города.

Решив завершить ритуал омовением – как и написано в ведьмовской книге, - отправилась к воде, стягивая с себя одежду. С Маныча давно уже сошел лед, да и весна выдалась теплая, но голос разума соблазнительно нашептывал, что в реке счастья нет. Счастье, оно обитало в горячей ванной с ароматическими травяными настоями.

Но Мари все же решилась. Скинула юбку, затем избавилась от носков, последнего оплота одежды, и бросилась в реку.

- Как водичка? - раздался мужской голос, когда она, окончательно продрогнув – вода оказалась настолько холодной, что чуть было не вышибла из нее дух, - подплывала к берегу.

- Довольно теплая для конца марта, - отозвалась она любезно, стараясь не стучать зубами. Появления незнакомца – явно кто-то не из местных - рядом с местом ее ритуала Мари уж точно не ожидала. – Присоединяйтесь!

Мужчина – молодой и высокий, в дорогом спортивном костюме - хмыкнул. Он держал в руках ее полотенце, стоя на самом краю берега, рискуя замочить модные кроссовки.

- Пожалуй, воздержусь на этот раз, - усмехнулся в ответ. - Уже отвык от местных привычек, знаете ли… Купаться в реке, раздвигая льдины, есть борщ в любое время суток, пить бабы Манин самогон, а потом гонять механизатором Мишаней белых бычков…

Все же местный, решила Мари. Скомандовала:

- Отвернитесь!

- Да я и так уже! - незнакомец рассматривал верхушки тополей в лесополосе, вытянув в ее сторону руку с полотенцем. - Еще сильнее отвернуться не могу. Сие не есть в человеческой природе.

Усмехнувшись, Мари быстро вытерлась, затем натянула юбку и футболку. Накинула теплую кофту, которую угодливо протянул ей незваный гость, и, стараясь не слишком трястись, разрешила ему повернуться. Дернула плечами под его оценивающим взглядом, размышляя, как много он увидел.

От невольных свидетелей она расставила отводящие глаза магические метки. Те стояли нетронутыми, она их прекрасно чувствовала. Значит, увидеть ничего не мог. Похоже, пришел позже, застав лишь купание. Или же… Быть может, незнакомец настолько хорош в магическом плане, что обошел все метки, чтобы проследить за ведьмой?

Потому что от него шла Сила.

Отличный колдовской Дар, решила Мари. Правда, не инициированный, а стихийный носитель, которые встречались не так уж и редко.

И это… Это было довольно интересно.

Она окинула взглядом молодого мужчину. У него были приятные, волевые черты лица, темные глаза, уверенный подбородок и ироничный изгиб губ. Мой тип, подумала отстраненно. Нравились ей такие - излишне самоуверенные, знавшие себе цену и привыкшие брать от жизни все. Ее бывший муж был из подобных.

Но, единожды обжегшись, ошибок допускать она больше не собиралась. Не хотела никогда влюбляться, а вот ребенка… От ребенка она бы не отказалась.

- Вы ведь Марина? – спросил незнакомец. Чужой заинтересованный взгляд пробежал по ее худенькой фигуре, затем уставился ей в лицо.

Мари знала, что он увидит. Зеленые кошачьи глаза, полные вишневого цвета губы, смугловатая кожа – она нравилась мужчинам. Раньше ее это забавляло, но потом как-то приелось.

Наконец, когда он перестал ее разглядывать, а она, согревшись, прекратила трястись, мужчина заявил:

- Ваша соседка сказала, что вы ушли к реке.

Мари усмехнулась. Ох уж баба Зина! Столь ранний час, а уже на посту, бдит.

- Она не ошиблась. У вас что-то случилось?

- Случилось, - согласился он. – Правда, не у меня, а у моей собаки. Ушел ночью на бля... - незнакомец хмыкнул, затем поправил себя: - Сбежал, скотина непослушная, а утром вернулся весь в кровище. От передней лапы живого места нет. Я перевязал его кое-как, но нам нужна срочная медицинская помощь. Хотел отвезти его в райцентр, но, оказалось, у нас под боком собственный ветеринар.

Мари кивнула.

- Конечно же, пойдемте!

- Давайте я понесу вашу сумку, - галантно предложил он. - Меня Артем зовут. Артем Стоцкий.

- Марина. Марина Арсеньева, - она протянула ему сумку, а потом и руку для пожатия. - Вы ведь блудный сын тети Любы? Ваше возвращение - главная новость станицы.

Он кивнул, разглядывая ее с явным интересом. Они шли рядом, и Мари тоже на него поглядывала.

- А вы хороший ветеринар? – неожиданно спросил Артем.

- Пока еще никто не жаловался, - отозвалась она. – Хотя мои пациенты не слишком разговорчивы.

У нее было высшее образование и пятилетний опыт в одной из лучших московских клиник. Но здесь, на юге, все оказалось немного по-другому. Пришлось привыкать к коровам после кошек-то и породистых модных собачек…

Но год пролетел незаметно, и от столичного шика в ней почти ничего не осталось.

Впрочем, за подобным Мари никогда и не гналась.

1.3

1.3

1.3

Мари порядком провозилась с лапой золотистого ретривера Спарка, пока не привела ее в божеский вид. Собака интуитивно почувствовала ведьму, послушно замерла под ее приказным взглядом и терпеливо сносила все медицинские манипуляции.

На это Артем сказал, что у Мари золотые руки. Попытался всучить ей деньги, но она не взяла, заявив, что от соседей ей ничего не нужно. Зато от завтрака, приготовленного тетей Любой, отказаться было выше ее сил.

Ели пшеничные пышки со сметаной и сгущенным молоком, запивая жутким растворимым кофе с парным молоком. Артем веселил ее, как мог, и Мари постоянно чувствовала его заинтересованный взгляд, который, к удивлению, ей льстил.

И она смеялась в нужных местах, наслаждаясь утром. Не кокетничала, просто была сама собой, удивившись, настолько легко это оказалось в его присутствии.

Тетя Люба, подперев голову рукой, смотрела на них задумчиво. В разговор почти не вмешивалась, лишь иногда шевелила губами, словно что-то прикидывала.

Мари догадывалась, о чем думала местная почтальонша.

О том, как было бы хорошо, если бы ее единственный сын влюбится в новую ветеринаршу. Все бы у них сложилось, после чего он бы взял, да остался навсегда в станице. Дом бы здесь построил, в Лазоревской, ведь места-то какие красивые!.. А отсюда до Ростова, где у Артема завод и огромный бизнес, - рукой подать. Матери бы помогал – нет, не деньгами, он их и так прилично подкидывает, а тем, что был бы рядом.

А там, глядишь, и внуки пойдут, и видеть их можно будет не раз в месяц по выходным, а каждый день...

- Марин, ты завтра утром в райцентр поедешь? – спросил Артем, когда они перешли уже на «ты». - Подвезу, у меня дела в городе.

Никаких дел в райцентре у него не было, Мари в этом нисколько не сомневалась.

- Не получится, - покачала она головой, затем усмехнулась. - Меня Семеныч на молоковозе подбрасывает. У нас с ним традиция такая, нельзя ее нарушать. Без меня у него молоко скисает, и Хозяин понесет серьезные убытки.

На это тетя Люба покивала с самым серьезным видом, заявив, что с появлением Марины дела в обширном фермерском стали идти намного лучше, чем раньше. И урожаи невиданные, и дожди как по заказу.

Кстати, Хозяин это оценил, сделав совершенно правильные выводы.

Умный мужик, недаром, что Хозяин! То одно Мари подкидывал, то другое. Вот, забор ей недавно его ребята заново поставили, сарай подлатали, дорогу на ее улице асфальтную проложили, чуть ли не единственную во всей станице.

- Тогда я тебя после работы заберу, - уверенно произнес Артем, на что тетя Люба одобрительно покивала, а Мари взглянула на Артема с интересом.

Похоже, запал, подумала она.

Ну раз так, то пусть забирает. Правда, если Стасик прознает, что у него появился соперник, хозяйский сынок придет в бешенство. Глядишь, еще и переедет ростовского миллиардера на своей новенькой "Ниве"... Впрочем, это было уже не ее дело, пусть мужчины сами разбираются!

***

Вечером, лежа в кровати, Мари с легким ужасом поняла, что на нее накатывает Бездна. Но на этот раз Она явилась сама, без приглашения и ритуала призыва на крови. Темная, осязаемая, незаметная для обычного глаза субстанция заполняла пространство ее спальни, подбираясь к кровати, готовая утащить ее за собой.

Впрочем, подобные стихийные погружения с Мари уже случались, и каждый раз она возвращалась с воспоминаниями о прошлых жизнях. Обычно это были отрывистые картинки, из которых она мало что могла понять.

Но этот раз стал исключением из правил.

1.4

1.4

1.4

…Она лежала на стылом полу камеры, тщетно пытаясь хоть как-то согреться. Тело сотрясала дрожь. От каменных стен шел промозглый холод, хотя на воле давно уже разыгралось жаркое лето.

Сколько времени она провела в застенках инквизиции? Пять, шесть месяцев?.. Мари давно уже потеряла счет времени. Дни в этом жутком месте сливались в одно кошмарное месиво с ночами, различаясь лишь тем, что днем ее таскали на допросы.

Но лучше бы оставили в покое, перестав ее мучать, дав умереть от жуткого холода! Вот так, заснуть и никогда уже никогда не проснуться, чтобы все-все закончилось... Но она исправно продолжала просыпаться.

От сумасшествия спасали молитвы, а от того, чтобы нырнуть в Бездну под боком у инквизиции – остатки здравого смысла.

Тут раздались шаги мучителей, глухо разносившиеся по древним камням подземелья, и она поняла, что настал еще один день… День, когда ее в очередной раз потащат на допрос.

Подвывая от ужаса, взмолилась Богине, прося у нее защиты, дожидаясь появления тех, кто шел по ее душу. За полгода в застенках она успела изучить даже их походку. У одного из стражников болело колено, и он припадал на левую ногу. Это был омерзительный червь – толстый и дебелый, от которого несло потом и тошнотворным винным духом.

Однажды он попытался ее изнасиловать, но у него ничего не вышло. Не позволила, лишив его мужской силы почти на месяц.

Этот месяц он исправно ее избивал, но задирать сорочку больше не посмел.

Зато второй… О, второй был молод и силен, ступал твердо и уверенно, ее самый главный враг!.. Его Мари боялась куда больше остальных, понимая, что именно от него зависит ее судьба.

Он почти всегда молчал. Смотрел на нее тяжелым, немигающим взглядом, но Мари знала, что он самый опасный из всех.

Ее инквизитор.

Вошли.

Рыжий здоровяк с больным коленом швырнул ей в лицо одежду, заявив, что она должна ее надеть на аутодафе, где ей зачтут приговор, потому что суд вынес свое решение. В свете факелов Мари уставилась на желтый плащ из грубой шерсти с нарисованными по подолу языками пламени и чертями и цилиндрический колпак с похожими рисунками. Затем завыла в ужасе, догадавшись…

О, если бы плащ был без рисунков, это бы означало, что ее оправдали. Но не этот, с Адовым пламенем!..

Выходит, ее судьба решена. Приговор вынесен и будет исполнен уже сегодня. Камадеро, Площадь Огня, публичное сожжение на потеху толпе - таков ее удел!

Но где же те, кто обещал ей оправдание ее в глазах Католической Церкви? Почему Орден за нее не заступился? Ведь ее Братья никогда не дают пустых обещании! Все это время в ней теплилась надежда, что их апелляция к Папе Римскому будет благосклонно рассмотрена, и ее помилуют…

Триединая Богиня, почему они бросили ее? За что?!

Мари швырнула проклятые тряпки обратно в стражника и истерически расхохоталась. Рыжий ударил ее по лицу, и она отлетела к стене, затихнув под непроницаемым взглядом ее инквизитора.

- Одевайся! – приказал тот.

- Гори ты в адском пламени, сволочь! – кинула ему Мари.

Рыжий снова ударил ее по лицу под непроницаемым взглядом инквизитора, затем нагнулся и стал натягивать на полу-безжизненное тело грубое одеяние...

- Ты сдохнешь сегодня, ведьма! - заявил ей, пытаясь застегнуть пряжку на ее плече. – И я приду посмотреть на твою казнь.

- Сдохну! - прошипела она в ответ, решив, что больше нет смысла скрывать свою природу. То, кем она была на самом деле. - Но заберу с собой в Бездну еще очень многих!.. И тебя, тварь!.. И тебя, Карлос Вилланьера!

Ее ненависти хватит, чтобы швырнуть страшное проклятие в лицо тех, кто ее так долго мучал, а потом осудил и вот-вот приведет приговор в исполнение.

И ее личному врагу.

Ни черная ряса монаха-доминиканца, ни распятие на груди, ни молитвы на устах, с которыми Карлос Вилланьера совершает свои злодеяния, не убережет его от того, что она вызовет своими словами. Ее ненависть разбудит Древнее Зло, которое ее орден тысячелетиями держал в заточении, запертым в Бездне.

И Оно утащит в Ад всех, кто над ней так долго и так изощренно издевался.

***

Она сидела на кровати, обхватив себя руками, тщетно пытаясь успокоиться. Ее трясло, противные, холодные слезы стекали по щекам, щекотали шею, срываясь на тонкую ткань сорочки.

Мари понимала, что именно вызвало сегодняшние видения. Вернее, кто вызвал эти видения.

Артем Стоцкий, который слишком сильно напоминал ей главного инквизитора ее процесса, Карлоса Вилланьеру.

Она не могла отделаться от мысли, будто бы самый страшный враг, который погубил ее в прошлой жизни, пришел за ней опять. Отыскал ее в станице Лазоревская спустя четыре века, решив снова обречь на страшные муки…

Тут Мари потрясла головой, разгоняя страшные воспоминания, приказав себе не делать поспешных выводов раньше времени. Потому что у нее не было доказательств. Лишь картинки, которые она принесла с собой, вернувшись из Бездны.

Картинки, куда больше походившие на кошмар.

Но, может, это и был всего лишь кошмар? И ей не стоит пороть горячку и сходить с ума преждевременно, потому что мужчина, чью собаку она лечила этим утром, и кто наливал ей чай из фигуристого фарфорового заварника и рассказывал байки из своих путешествий, не причастен к страшному злу, которое ей причинили?

Она просто очень устала, и Бездна повлияла на нее подобным образом.

Так бывает. Да, иногда случается.

Нет, не с ней, но Мари знала, что на слабые умы Бездна действует разрушительно. Ее мама, оказавшаяся слишком слабой ведьмой, так и не оправилась от очередного контакта.

Сердце не выдержало.

Мари тогда было три года, и на воспитание ее забрала бабушка, которая тоже прожила недолго, после чего растил ее уже Орден. Поговаривали, ее отец тоже был из него, но она не знала наверняка.

Потому что он никогда не интересовался своей дочерью.

Наконец, откинулась на подушку. Натянула одеяло на голову, не совсем уверенная, что удастся заснуть. Мысли, словно подростки под амфитамином, хаотически дергались, предлагая множество вариантов и бесконечное число решений.

Допустим, завтра она вызовет духа-Хранителя – можно и сегодня, но Мари была не в том состоянии, чтобы в очередной раз заглянуть в Бездну, - и тот подтвердит, что миллиардер-Стоцкий и есть ее инквизитор.

Явился за ней вторую жизнь подряд, и очень скоро навлечет на нее страшную катастрофу. Отсюда и его повышенный интерес – он отнюдь непрост, как ей показалось в самом начале, и пришел за ней, чтобы казнить в очередной раз.

Что тогда делать? Бежать из Лазоревской, поскорее уносить отсюда ноги? Или же… Быть может, он ничего не помнит из прошлого воплозения, и их встреча случайна?

Как быть в таком случае? Как поступить с человеком, кто распорядился ее прошлой жизнью столь жестоко?

Остаться и отомстить? Проклясть его, чтобы он сдох в муках, или же сделать все по-быстрому? Перерезать горло, отравить или пожаловаться в Орден, у которого тоже есть счеты к Карлосу Вилланьеве, и они сделают всю грязную работу за нее?..

Какой из вариантов будет самый верным?

Этого Мари не знала.

Проворочавшись почти до рассвета, она все-таки заснула, решив сперва убедиться, что под голубым небом станицы Лазоревской она встретила бывшего инквизитора, а затем уже прининять решение.

1.5

1.5

Артем поджидал ее возле стеклянного входа в ветеринарную клинику. Хищный черный «Лексус» выглядел инородным телом в окружающем пейзаже, состоявшем сплошь из образцов отечественного машиностроения.

- Писателям вполне сносно платят, - заметила Мари, усаживаясь в пахнущий кожей салон дорогого автомобиля.

- Я все-таки должен сделать признание, - усмехнулся он. - Тут не столько писательство, сколько металлопрокат.

Мари кивнула – вчера он рассказывал о своем заводе, деловых связах и заказчиках со всей Европы, куда постоянно мотался по командировкам.

Тут Артем достал с заднего сиденья роскошный букет роз.

- Ты прекрасна, - произнес он с искренним восхищением.

Поблагодарив, Мари осторожно взяла цветы. Незаметно провела рукой, проверяя на наличие магических ловушек.

Но нет, все было чисто, цветы как цветы.

Впрочем, расслабляться она не собиралась. После вчерашнего видения Артем казался ей опасным, но для того, чтобы выяснить, кто он такой на самом деле, ей нужно было от него кое-что получить.

Для этого приходилось терпеть его общество. Вернее, до момента, пока она не решит, что с ним делать.

Машина тронулась, и она стала слушать его рассказ о писательстве и металлопрокате. Вернее, преимущественно о металлопрокате. Украдкой разглядывала его волевой профиль и крепкую руку, уверенно сжимавшую руль, и размышляла.

Все о том же. Он - не он?

Неожиданно решила, что если ей почудилось, и Артем Стоцкий вовсе не Карлос Вилланьева, то, пожалуй, она расслабится и позволит себя соблазнить.

От подобной мысли по телу тут же пробежал жаркий огонь, но… Тут какой-то лихач чуть было не въехал «Лексусу» в правый бок. Артем, выругавшись, резко дернула руль, и Мари повисла на ремне безопасности. Их руки неожиданно соприкоснулись, и она вновь погрузилась во тьму.

***

Центральная площадь в центре города, место сбора горожан и пристанище нищих, карманников и проституток. Добротные каменные дома, узкие, запруженные народом улочки... Почти весь город пришел посмотреть на зрелище, объявленное еще две недели назад - публичное сожжение ведьмы для примирения ее с христианской церковью.

Камадеро, Площадь Огня… И каменный эшафот, на котором уже закончились приготовления к казни.

Четыре статуи католических святых углам угрюмо и равнодушно взирали на людей. Задние ряды напирали, стараясь подобраться поближе, чтобы не пропустить воскресного развлечения. Оно ожидалось быть зрелищным, потому что никто не пожалел несчастную и не удавил ее перед казнью, как делали с теми, кто признался в своих страшных преступлениях.

Но ведьма собиралась умереть нераскаявшейся.

Костер из влажных дров уже готов… Монах с Библией и серебряным распятием в руках призывает ее все же признаться в своих грехах прежде, чем та предстанет перед судом Божиим.

Но она молчит… Кашляет, но молчит.

Дым застилая ей глаза. Толпа напирает, ожидая увидеть то, ради чего собрались в воскресный день - мучения нераскаявшейся жертвы. И вот тогда Мари перестала кашлять.

- Арадия, внемли моим словам! - закричала срывающимся голосом.

Затем нырнула в Бездну, позволяя своей ненависти, напитанной темной силой Той, кому она служила, вырываться наружу. И тут же зазвучали слова на древнем, тягучем языке.

Передние ряды в ужасе отхлынули, началась давка. Истерично завопили женщины, в голос заплакали дети. Кто-то принялся крестился, но Мари знала, что это бесполезно - то, что она выпустила наружу, таким не остановить.

Впрочем, зеваки, собравшиеся на ее казнь, не должны были пострадать. Она ни в чем их не винила.

Вместо этого черные, словно вечная Тьма, щупальца проклятия тянулись к монаху, который призывал ее покаяться. К стражникам, охранявщим костер, к палачу, который так старательно его поджигал и следил, чтобы огонь разгорелся как следует. К двум монахам-иезуитам в черных рясах, похожих на всполошенных ворон, наблюдающих со стороны за происходящим.

Их синюшные губы тряслись, шепча молитвы.

Но было слишком поздно. Ее проклятие невидимой волной проникало внутрь мучителей, и жить им оставалось всего ничего…

Только вот Карлоса Вилланьевы, ее инквизитора, на площади Огня этим днем не оказалось.

1.6

1.6

- Мари, что с тобой? - Артем выглядел бледным, словно приступ случился с ним, не с ней. Остановил машину, попытался ее растрясти, вывести из полуобморочного состояния. Но от его прикосновений становилось только хуже. - Поедем в больницу, сейчас же! - заявил ей.

- Нет, не надо! - пробормотала она. Потрясла головой, пыталась утихомирить бешено колотящееся сердце и прийти в себя, избавиться от ужасных воспоминаний. Но картины последних минут прошлой жизни до сих пор стояли перед ее глазами. - Мне… Мне уже хорошо! Но мне нужно на свежий воздух, - пробормотала она, чувствуя, как снова подкрадывается обморок.

Наконец, Артем съехал с шоссе. Распахнул перед ней дверь, и Мари выпала ему на руки. Обмякла в ужасе, боясь пошевелиться. Инстинкты призывали бежать, прятаться от ласковых объятий и озабоченного взгляда главного инквизитора.

Сомнений у нее не оставалось – это был он! Он!..

Но она все-таки должна удостовериться… Должна знать наверняка!

…Мари надолго ушла в степь. Бродила одна, попопросив дать ей время, пока Артем терпеливо дожидался ее возле машины. Наконец, приведя мысли и чувства в относительный порядок, вернулась. Пожаловалась Артему на обострившийся весенний авитаминоз, заявив, что с ней все в полном порядке.

Нет, в больницу они не поедут, в этом нет никакой необходимости. Она все же медик… пусть и ветеринар. На въезде в станицу произнесла совершенно спокойно:

- Ты не одолжишь мне одну из своих книг? Хочу, так сказать, приобщиться…

- Конечно! - отозвался Артем с легкостью. – Да хоть все три, - затем принялся настаивать, чтобы она с ними поужинала. Заявил, что мамин борщ – лучшее лекарство от авитаминоза. Он бы отвез ее поужинать в Ростов, но она выглядит слишком уставшей, так что ресторан придется отложить на другой раз.

И Мари согласилась на борщ, потому что книга была нужна ей сегодня.

Наконец, под довольным взглядом тети Любы, в мечтах которой, похоже, они не только справили свадьбу, но и нарожали целую кучу детишек, заполучила вожделенное. Увидев фотографию Артема на заднем обороте книги обложки, Мари торжествующе усмехнулась.

Ай-ай-ай, как же неосторожно, господин инквизитор, отпускать такие вещи в мир, где ходят убиенные вами ведьмы! Где же чувство самосохранения, которое спасло ваш прошлый раз, когда вы не оказались на той чертовой площади?..

***

Вечером она обратилась к Бездне, в которую начала заглядывать с двенадцати лет, когда прошла первое посвящение. От бабки, потомственной ведьмы, ей по наследству перешел семейный Дух-Хранитель, исконный обитатеть этой самой Бездны.

Его-то Мари и решила вызвать, чтобы задать один единственный вопрос.

Дождавшись полуночи, нарисовала мелом в гостиной два круга, один больше другого, написав вдоль линий Имена Власти, чтобы, не дай Богиня, Хранитель не вырвался на свободу. Лови потом его по всей станице!.. Положила книгу с фотографией Артема в центр, зажгла ритуальные свечи, затем долго смотрела, как черный воск растекался по улыбающемус лицу на фотографии. Кинжал в виде головы дракона с кровавым рубином в зубах, символ Ордена, вибрировал в ее руке.

Ведьма была готова к ритуалу.

Провела острым лезвием по запястью. Поморщилась, подумав, что когда-нибудь сдохнет от заражения крови. От такого в Братстве еще никто не умирал, но она может стать первой.

Наконец, произнесла слова Призыва. Пламя черных свечей задрожало, и Мари увидела, как, разрезая материю пространства, на ее призыв явился Дух-Хранитель.

Двухметровая полупрозрачная фигура замерла посреди центрального круга.

- Везель! – прикрикнула она на кота, и тот послушно спрыгнул с кресла. Уселся призрачных ног Духа, уставился на нее огромными глазищами.

- Приветствую тебя, Хранитель! - произнесла Мари.

- Что тебе надо, Главная? – Везель раскрыл рот, и из пасти кота раздался хриплый, потусторонний голос Духа.

- Кто был этот человек в прошлом воплощении? - Мари указала рукой на фотографию, залитую черным воском. - Просмотри мои прошлые воплощения. Был ли он инквизитором процесса над ведьмой Мари Салинос? Испания, Терравьеха… Не могу сказать, какой год.

- Мне этого не нужно, Главная! – отозвался Дух, и Везель замер, уставившись на нее немигающим взглядом светящихся Бездной глаз.

Мари почувствовала, как призрачные холодные щупальца потустороннего существа проникают в ее разум, и угодливо расслабилась, облегчая Хранителю работу.

- Да, - наконец, произнес Дух. – В прошлом воплощении этот человек был Великим Инквизитором ордена доминиканцев. Мари Салинос – одна из его жертв.

Отрывистые картинки из жизни Великого Инквизитора замелькали перед ее мысленным взором - Дух делился информацией. Карлос Вилланьева жил и казнил в угоду своей Веры. Умер в семьдесят семь лет во время утренней мессы. Его хотели канонизировать, но прошение затерялось в бюрократических хитросплетениях Папского кабинета.

- Что мне теперь делать, Хранитель? - спросила Мари, ожидая ответа «отомстить» от верного служителя Ордена.

Это был ее древний предок по материнской линии, один из Великих, после смерти преданно служивший своим потомкам и Триединой Богини Арадии.

Вместо этого Дух почему-то произнес: «Вспомнить!», и Мари порядком растерялась.

- Что именно я должна вспомнить?

- Вспомни, - равнодушно отозвался тот. - Если не вспомнишь, то убей.

Она молчала, дожидаясь продолжения. Но Хранитель тоже не произнес и слова.

- Не скажешь? - наконец, спросила у него.

- Ты должна вспомнить сама. Бездна не дает подсказок.

Мари умехнулась. Да, Бездна никогда не была особо щедра на подарки.

- Раз так, то уходи.

- Прощай, Великая! - прохрипел Везель, и Дух исчез.

- Я не Великая, - опомнившись, сказала Мари ему вслед, но Хранителя уже и след простыл.

Везель тоже вышел из круга. Запрыгнул в кресло и принялся громко вылизываться.Тогда Мари решительно взялась за атам, резанув по запястью еще раз. И кровь снова полилась на пол.

- Бабушка, призываю тебя! - откинув черную прядь с лица, произнесла она.

1.7

1.7

…Позднее, стерев меловые круги и убрав магические предметы, Мари долго размышляла над словами своей умершей родственницы.

- Убить! - вынесла свой вердикт бывшая Великая Москвы. - Но сперва соблазнить, затем забеременеть, после чего проклясть так, чтобы сдох в канаве, сволочь инквизиторская!

Бабушка всегда отличалась практической жилкой.

Правда, от подобного совета Мари порядком растерялась. Ребенка ей хотелось уже давно, но… забеременеть от бывшего инквизитора? От того, при воспоминании о котором в венах стыла кровь, а от ее прикосновений Мари чувствовала дыхание Бездны?!

- Зато у Стоцкого отличный магический дар, - произнесла бабушка, никогда не отличавшаяся особой щепетильностью. - Новая, сильная кровь. То, что нужно Ордену!

Мари пожала плечами. Из Москвы она сбежала не только из-за Максима. Последней каплей стало то, что ее Братья и Сестры встали на сторону бывшего мужа. Но в иерархии Ордена Максим занимал место куда выше ее, и это, несомненно, предало весомости его словам.

Она дернула головой, отгоняя неприятные воспоминания.

- Дух-Хранитель сказал, что мне надо вспомнить. Что именно? – спросила у бабушки.

Этого ее умершая родственница не знала. Как и того, почему Дух-Хранитель назвал Мари Великой.

- Иногда Хранители видят будущее, - отозвалась бабушка, после чего ее призрачный образ стал истончаться – на то, чтобы удерживать контакт с потусторонним миром, требовалось слишком много сил.

Наконец, бабушка исчезла в Бездне.

Не успокоившись, Мари полезла в подпол и вытащила старинный семейный гримуар. Уселась за стол и, стерев пыль с потускневшего от времени здоровенного тома, принялась осторожно переворачивать пожелтевшие от старости страницы, разглядывая древние картинки и корявые тексты на латыни.

В детстве бабушка говорила, что книга сделана из человеческой кожи, но Мари в это не верила. Как и в то, что тексты написаны кровью - от человеческой крови шли совсем другие магические вибрации.

Всматриваясь в описание ритуалов, она пыталась понять, о чем говорил Дух-Хранитель. Вспомнить... Вспомнить... Но что именно? Да и тут вспомнить, если не знаешь, о чем думать?

Распахнула книгу на главе "Инквизиция". Может, мудрость предков расщедрится на совет?

"Когда вас будут сжигать, нагните голову и вдыхайте дым глубоко и часто. Сознание быстро вас покинет, и сожжение пройдет безболезненно. Вы очнетесь уже в объятиях Богини".

Чушь! Она оставалась в сознании до последнего.

"Если вас допрашивает инквизиция, все отрицайте. Говорите, что ничего не помните".

Жизненно, но инквизиция любезно готова помочь вспомнить.

"Никогда, ни при каких случаях не упоминайте об Ордене. Если вы предадите своих Братьев и Сестер, вам не будет пощады ни в этой жизни, ни в следующих. О себе не беспокойтесь, Орден всегда о вас позаботится".

Мари захлопнула гримуар, с раздражением отбросив древнюю книгу в сторону. В тот раз они не смогли ей помочь!.. Орден против Карлоса Вилланьевы - один ноль в его пользу.

Ну что же, настал ее черед сравнять счет.

Правда, сперва она собиралась позаботиться о собственных интересах.

1.8

1.8

Следующие три дня она работала на Хозяина, потому что подошло время прививок. У него были свои ветеринары, но он хотел видеть Мари и умел уговаривать. Стас тоже активизировался, похоже, прознав, что у него появился соперник.

Устав от коровьих задов и прилипчивого хозяйского сыночка, Мари вечерами с трудом доползала до дома. Артем постоянно звонил, но она либо не брала трубку либо жаловалась на жуткую усталость.

Раздумывала, как ей поступить.

Наконец, решилась и позвонила ему сама. Пригласила на чай, а дальше… Дразнящая улыбка, взмах ресниц, многозначительный взгляд. Мари приготовила приворотное зелье, но магия не понадобилась.

Она чувствовала, что Артем запал на нее и так. Судя по всему, серьезно и надолго.

Иногда, разглядывая его, Мари размышляла, помнил ли он хоть что-то из своего прошлого воплощения. Тревожат ли его видения, которые постоянно вставали перед ее глазами?

Она много раз пыталась почувствовать отголоски ритуалов, привкус Бездны при его появлении, но ощущала лишь запах его дорогого парфюма. А еще, исходящую от Артема опасность, которую перебивало сводящее ее с ума чувство близости к мужскому телу.

Или же причина была в том, что у нее слишком долго никого не было?

…Они стали встречаться. Мари ходила, обвешенная охранными оберегами как новогодняя елка дешевой мишурой, боясь ответного приворота. Вскоре к амулетам добавились дорогие подарки – Артем не скупился, ухаживал за ней с размахом. Цветы, дорогущие украшения, рестораны – все, чтобы завладеть ее вниманием и получить вожделенное.

Впрочем, Мари не собиралась ничего затягивать.

Наконец, Артем поцеловал ее около калитки дома, похоже, решив, что они благополучно миновали цветочный период и пора идти в наступление. Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. Она не стала сопротивлялась. Ответила на его поцелуй, удивленная страстным откликом собственного тела. Затем поманила его в дом, и Артем не заставил себя ждать.

…Это было ярко, сильно, неистово. Сладко, словно дразнящий сон, от которого не хочется просыпаться. Совсем по-другому, не так, как было с ней в Москве за годы ее унылого, наполненного предательством и изменами мужа брака.

Умелые губы, умелые руки, жаркие ласки и бесконечное удовольствие... Она и не помнила, чтобы ей когда-либо было так хорошо. Рядом с Артемом Мари чувствовала себя опустошенно-счастливой. Но ровно до тех пор, пока из небытия к ней не приходили воспоминания о площади Камадеро.

…Он проводил все ночи у нее, потому что в его ростовскую квартиру, не защищенную ее ведьмовскими заклинаниями, ездить Мари напрочь отказалась.

И она тонула в омуте страсти, не в состоянии подумать, как выбраться из него на берег. Ходила на работу, зевая и потягиваясь, словно большая довольная кошка. Ловила себя на мысли, что с нетерпением ждет наступления вечера, когда в калитку проскользнет бывший главный инквизитор ее процесса - Карлос Вилланьева в прошлой жизни, он же Артем Стоцкий в настоящей.

И еще она ждала. Ждала крайне важного события, решив, что бабушка как всегда оказалась права.

Она хотела от него ребенка. Но не для Ордена, а для себя.

После этого Артем больше будет ей не нужен. Она избавится от него, отомстив за то, что он с нею сделал. Возможно, это будет проклятье или же ритуальный кинжал с драконом...

Но при мысли об убийстве Мари почему-то передергивало, и она решила, что обойдется и без этого. Не станет проливать кровь отца своего ребенка. Вместо этого она просто-напросто сломает ему жизнь - тоже отличная месть.

Но произойдет это еще нескоро, можно пока и не думать…

Весна закончилась, и в середине июля Марина возликовала, почувствовав зародившуюся в теле новую жизнь. С затаенной жалостью подумала, что с Артемом пора расставаться. От этой мысли неожиданно стало больно - она и не подозревала, что настолько сильно к нему привяжется.

Как ей жить дальше без их страстных летних ночей?..

1.9

1.9

Разрыв дался тяжело, но ничего другого она не ожидала.

Артем с первого раза не поверил, решив, что Мари шутит. Но когда она в очередной раз заявила, что между ними все кончено, он порядком растерялся. Впрочем, тут же сказал, что он ее любит. Его намерения самые что ни на есть серьезные, поэтому он хочет, чтобы она вышла за него замуж.

Но Мари отказалась. Выгнала из дома, заявив, что на этом все. Она больше не хочет его видеть. Никогда.

Собиралась проклясть - нет, не на смерть, а так, чтобы спился и влачил жалкое существование, - но не смогла.

Позже, пообещала себе. Когда родится ребенок, тогда я с ним и разберусь. Сейчас не время для подобного рода магии.

Но так просто сдаваться и уходить Артем не собирался. Преследовал ее на работе и дома. Преграждал дорогу машиной, пытался всучить дорогущие подарки. Лез через забор, когда она не открывала ему калитку. Требовал объяснений, пытаясь выяснить истину и узнать причину ее отказа.

Не понимал, в чем он провинился.

Но Мари была неумолима. На этом все, твердила ему. Между ними больше ничего не будет, потому что у нее есть другой.

- Уходи, Артем! - говорила она, и сердце сжималось от боли.

Но он все не уходил и не уходил, пытаясь выяснить, кто это тот самый другой. Подрался со Стасиком Громовым, хотя хозяйский сын не имел никакого отношения к их разрыву, и по станице поползли слухи, будто бы Мари завела себе сразу двоих.

Тетя Люба, его мать, устроила страшный скандал на остановке, когда Мари вышла из автобуса, прилюдно обозвав ее городской проституткой. На следующий день у почтальонши передохли все куры. Ведьмы умели обижаться.

Наконец, Артем дал ей передышку, уехав в командировку за рубеж. Что-то с металлопрокатом и заводом… Попытался объяснить ей, на что Мари заявила, что это ее не интересует.

Он больше ее не интересует, сказала ему, вглядываясь в его осунувшееся лицо и темные круги под глазами.

Только вот… Мари чувствовала себя не лучше.

Думала, Артем уберется из ее жизни и станет легче, но ничего подобного не произошло. Днем ее душили слезы, да и по ночам спалось совсем уж плохо.

Ей постоянно снились его жаркие объятия и поцелуи, она скучала по теплому, сильному мужскому телу. Вспоминала его улыбку, небритые щеки по утрам, завтраки за большим деревенским столом в вишневом саду. Его руки и губы, свои опоздания на работу из-за внезапно вспыхнувшего желания...

Внезапно поняла, как сильно по нему скучает.

Мари плакала в вишневом саду, когда к ней пришла баба Зина, отворив калитку своим ключом.

- Ну что, прогнала мужика? – спросила строго.

На это Мари кивнула и зарыдала еще громче.

- Раз прогнала, значит, заслужил! – вынесла свой вердикт баба Зина.

- Заслужил, - прошептала она. - Уж он-то точно заслужил!..

Тогда почему же ей так плохо, если Артем заслужил?! Даже после расставания с Максимом, которого она застала в Москве с молоденькой ведьмочкой – ноги от ушей, вместо мозгов чупа-чупс, - ей не было так тоскливо. А сейчас хоть волком вой!..

Вскоре ее гладили по голове загрубевшие от домашней работы руки.

- Прогнала и молодец! – заявила баба Зина. - Пусть идет с миром. Беременна?

Мари снова кивнула, а затем зарыдала, завыла во весь голос. Ну почему же так больно ей, если должно быть больно ему?!

- Ребенка воспитаем, - строго произнесла соседка. - Вырастим и на ноги поставим. Даже и не думай!

- Я и не думала, - всхлипнув, ответила Мари. - Я очень хочу его... Этого ребенка!

Обхватила руками плоский живот, почувствовав, как спазмы от рыданий причиняют боль.

И вот тогда Мари впервые испугалась. Не за себя, а за того, чье присутствие в ее жизни сперва подтвердило ведьмовское чутье, а позже и врач в дорогой клинике по ведению беременности.

- И нечего реветь, ребенку только навредишь! - заявила соседка. - Все будет хорошо, мы справимся.

Причем здесь была баба Зина, Мари так и не поняла, но сопротивляться не стала.

...Очень скоро соседка переселилась в ее дом. Готовила еду, занималась хозяйством. Доила по утрам коз-шалав и трогательно заботилась о ней, потому что Мари неожиданно подкосил подкравшийся ранний токсикоз.

Впрочем, она довольно быстро привыкла к постоянному бабы Зининому присутствию. Иногда даже порывалась называть "мамой", потому что свою совсем не помнила.

Но стеснялась.

Да и дочке нужна будет бабушка, решила она. В том, что у нее будет девочка, Мари нисколько не сомневалась.

1.10

1.10

…Следующий раз она увидела Артема только через две недели.

Август выдался на редкость жарким, стрелка термометра упрямо застывала на отметке сорок градусов, по ночам неохотно сползая чуть ниже.

Мари постоянно мутило. От токсикоза ничего не спасало – ни ведьмовские наговоры, ни мятные конфеты, ни ржаной хлеб, который почему-то подсовывала ей баба Зинина.

Помогало ни о чем не думать. Ни о тошноте, ни о ребенке, ни о работе.

Ни об Артеме, от которого давно уже не было вестей.

Но на работу она все же ходила, днем спасаясь от жары в кондиционированном нутре клиники. Зато вечерами обитала в саду, ища убежища в обманчивой тени вишневых деревьев. Ночью они с бабой Зиной спали под включенными вентиляторами и с распахнутыми окнами.

Кондиционеры, диковинные заморские животные, в Лазоревской не водились. Мари подумывала было завести одного, но баба Зина ее отговорила, заявив, что это лишнее, а деньги для ребенка пригодятся.

Неожиданно явился Артем, постучал в калитку.

Была суббота, и Мари, босая и в домашнем сарафанчике, с тарелкой малины в руках, сунутой ей заботливой бабой Зиной, пошла открывать.

Ждала этой встречи, хотя знала, что ничего не изменилось. Она снова его выгонит, но перед этим взглянет на него еще раз.

Он смотрел на нее тяжелым немигающим взглядом. Изменился за три недели, пока они не виделись. Похудел, черты лица заострились, глаза запали, чернота вокруг них казалась прямым туннелем в Бездну. На миг Мари показалось, что он него веет этой самой Бездной, словно он стал частым в нее гостем. И взгляд был такой – будто бы он все знал.

Все и обо всем.

Взгляд инквизитора.

Неужели все-таки вспомнил?..

- Здравствуй, - глухо произнес Артем. - Не ожидала?

Мари пожала плечами. Вообще-то, ожидала. Вернее, очень его ждала, но не хотела себе в этом признаваться.

- Что тебе надо? – спросила у него.

Впрочем, его приезд ничего не изменил. Она просто… хотела его увидеть, вот и все.

- Беременна, не так ли?

Мари пожала плечами.

- Тебе-то какая разница? Ты к этому ребенку не имеешь никакого отношения.

Артем наступал, давил на нее взглядом.

- Ты врешь мне, Мари!.. У тебя никого нет.

- Ты-то откуда знаешь? – фыркнула он.

- Теперь я многое знаю... Слишком многое, Мари! То, что раньше мне и не снилось.

Она кивнула. Значит, вспомнил. Ну что же, такое тоже бывает. Сильные эмоции, стрессовая ситуация могут подхлестнуть воспоминания.

- Одно не могу понять, - продолжал Артем, - за что ты так сильно меня ненавидишь?

- За прошлые твои прегрешения, - ответила ему. – За то, что ты сделал со мной. За то, что ты делал с другими. Раз уж ты вспомнил, то... Подумай хорошенько, Карлос Вилланьева, о том, что ты творил в прошлой своей жизни!

- Быть может, тогда и тебе стоит вспомнить? – резко заявил он. - Вспоминай же, Мари, иногда это бывает полезно!

- Вспомнить? – изумилась она. - О чем ты говоришь?!

Попятилась, потому что снова он пошел на нее. Поймал ее за руку и дернул на себя. Обнял, со стоном зарываясь в ее длинные, черные волосы, словно наркоман, получивший вожделенную дозу.

Она хотела его оттолкнуть, но не смогла. Попыталась увернуться от его поцелуя, но не нашла в себе сил. Думала призвать Бездну, но уже не было времени.

Тарелка с малиной выпала из ее ослабевших рук на выметенную дорожку. Красные ягоды рассыпались по светлым плиткам, похожие на следы жертвенной крови на белоснежном морском песке…

Вспомни, сказал ей Артем.

Мари все еще трепыхалась, все еще пытаясь вырваться из его хватки. Мысли путались, а тело желало лишь одного…

Его.

Вспомни, твердила она себе. Я должна всегда помнить, зачем это сделала... Он сжег меня на костре, а я решила ему отомстить. Уничтожить его душу, как он убил мое тело.

Вспомни, сказал ей однажды Дух-Хранитель. И если не вспомнишь, тогда убей.

Она не хотела убивать, она хотела вспомнить.

Но что?.. Как ей это сделать?

1.11

1.11

- Что, по-твоему, я должна вспомнить? – воскликнула она, все же вырвавшись из его объятий.

- Быть может, как ты всадила мне жертвенный нож в сердце? – усмехнулся Артем. – Ну же, маленькая жрица Змеиной Богини, вспоминай! И вспоминай хорошенько! Например, как сильно я тебя любил, и с какой радостью ты меня предала. Но я все равно люблю тебя... И буду любить вечно, что бы ты ни натворила. Ты моя, Мари!.. Моя на веки вечные.

Сжал ее руку, словно боялся, что она снова от него сбежит. Уставился в глаза - бывший великий инквизитор, вновь нашедший свою жертву.

- Нет! - прошептала она, чувствуя, как пожирает ее Бездна, увлекая за собой. Бездна, вызванная уже им…

На этот раз она оказалась в совсем другом воспоминании. За три с половиной тысячи лет от этого времени, на жарком острове, где судьба свела молодого плененного грека – воина, защищавшего свой город, но не устоявшего под ударами морской армады, державшей в страхе все средиземноморские государства, - и жрицу Змеиной Богини.

Но Артем был неправ, она любила его тогда, в том воплощении. Хотела сберечь, моля Великую Мать даровать ему жизнь. Затем попыталась устроить побег – ему и его товарищам, - решив улизнуть из дворца Двойной Секиры вместе с ними.

Но их поймали. Пленников ждала мучительная смерть, тогда как ее причастность к побегу не доказали, потому что ее отец был вхож в самые высокие круги...

И тогда она вызвалась убила его сама. Сама, чтобы его уход был быстрым и безболезненным.

Сама занесла над ним проклятый жертвенный нож, а ее воин, лежа на алтаре, смеялся и проклинал ее, не зная правды. Не знал, что ей стоило это сделать. Не знал, что после этого она выплакала все глаза, а затем бросилась с утеса в бурное море, где давно уже рычал разбушевавшийся Бык-Посейдон.

Не знал, но в новом воплощении отправил ее на костер.

Жизнь за жизнь. Один-один, и они уже начали новый раунд. Только вот...

Он все еще не знал, что она не выдавала ни его, ни его товарищей, но…

- Я люблю тебя, - произнес уверенно, - и буду любить всегда. В этой жизни и в следующих ты больше никуда от меня не деться. Поэтому смирись уже и выходи за меня замуж!

- Но ведь ты же знаешь, кто я, - прошептала Мари, – и все равно хочешь… Ты хочешь жениться на ведьме?!

Потому что она - ведьма. Такой родилась и такой умрет, и этого уже не изменить. Из воплощения в воплощение ее жизнь посвящена служению Триединой Богини.

- Ты моя ведьма, Марусь, - отозвался Артем уверенно. - Всегда была и будешь моей!

- А ты… Ты мой инквизитор! - пробормотала она, раскрывая губы, отвечая на его поцелуй, сгорая в огне, но уже не костра, а страсти.

…Баба Зина, перебиравшая клубнику за столом летней кухни, шикнула на Везеля, кинувшегося было под ноги Артему, когда тот нес Мари по ступенькам в дом.

- Вот же, черная бестия! – упрекнула кота. - Смотри мне, не спугни! Видишь же, мириться пошли. Давай-ка я тебе лучше рыбки дам?! Везя, Везя, кыс-кыс!..

На «рыбку» Везель дернул усами, затряс хвостом и, мяукнув, поспешил к старенькому холодильнику в летней кухне. Баба Зина счастливо вздохнула.

Жизнь снова стала налаживаться.

1.12

1.12

Искандер, Великий Москвы, явился через неделю, когда Артем, запретивший Мари работать из-за токсикоза, уехал по делам в Ростов. У калитки, рыкнув, остановился черный джип с московскими номерами, и Мари, перебиравшая вишни с бабой Зиной, пошла открывать.

Почувствовала, что явились из Ордена, естественно, по ее душу, но не ожидала, что приедет сам Великий – высокого роста представительный мужчина с благородной проседью в темных волосах и завораживающей властностью в движениях и речи.

- Искандер! - выдохнула Мари растерянно, чувствуя, как на нее накатывает непроизвольная дрожь.

Потому что он был самым мощным колдуном из всех, живущий на территории России.

И еще, поговаривали, что он был ее отцом.

Правда, в Москве Искандер не проявлял к ней интереса. Теперь же явился сам - тот, чьим именем заговаривали Бездну и пугали взбесившихся Духов, и те послушно убирались на свое место!..

Ходили слухи, что он живет одновременно и в этом мире, и в Бездне, но Мари в них не особо верила. Ей, одной из сильнейших ведьм страны, для того, чтобы удержать хотя бы часовой контакт с Бездной, требовались все силы и много-много крови, а после трясло как заядлого наркомана.

Впрочем, сейчас ее куда больше интересовало, что понадобилось главе Ордена в ее краях. Догадывалась, но хотела услышать от него лично.

Как она и думала, визит оказался неофициальным. Распахнув багажник, Искандер принялся выгружать подарки для "девочек" - баба Зине достался расписной павлопосадский платок и австралийские народные валенки "Угги". Мари ведьмочки из Москвы, ее бывшие подружки, сложили целую сумку модного барахла. Третья коробка с детскими вещичками оказалась подарком самого Великого, хотя она никому не говорила о своей беременности.

Но Орден бдил, и они почувствовали.

Мари долго разглядывала маленькие светлые ползунки, затем, сунув их обратно в коробку, спросила у Искандера, что тому нужно на самом деле.

- Мы довольны тобой, Мари! – благодушно отозвался Великий. - Звезды говорят, что твою дочь ждет удивительная судьба. Я могу лишь предположить, насколько она будет сильной. Возможно, Величайшей... В моих видениях ее именем усмиряют демонов и устрашают духов, а по щелчку ее пальцев снимаются смертельные проклятия. Она будет вхожа в Бездну, как в свой дом.

- Думаешь, моя дочь станет такой же сильной, как и ты? – усмехнулась Мари.

- Она будет намного сильнее, - отозвался он. - К тому же, в ней течет и моя кровь.

Искандер впервые признался в том, что он был ее отцом, но Мари не почувствовала ровным счетом ничего. Раньше бы обрадовалась, но сейчас лишь безразлично пожала плечами.

- К тому же, в ней течет кровь нашего врага и Великой Москвы, - продолжал глава Ордена. – А это гремучая смесь, Мари! Богиня будет тобой довольна...

Но она лишь дернула головой на все эти… сладкие слова, вспомнив, как предал ее Орден в прошлой жизни, и как они встали на сторону Максима в этой.

- Артем нам не враг, - заявила ему, - а я еще не Великая. Но оговорился ты приятно, так что продолжай!

- Ты ею станешь, когда вернешься в Москву, - с готовностью заявил Искандер. - Совет проголосовал за твою кандидатуру.

Мари усмехнулась, забавляясь полученной властью. Значит, она им очень нужна, то-то в Лазоревскую притащился сам Велиикий. Вернее, не она, а ее ребенок.

- Я не вернусь, пока Максим и его девка в Ордене, - Пусть в кровати ее бывшего мужа сменилось с десяток любовниц, но обиду Мари не забыла. - Я говорила об этом еще в прошлый раз.

- О, Мари! - снисходительно улыбнулся Искандер. - Одно твое слово и...

Оказалось, они пожертвовуют одним из сильнейших колдунов и низшей ведьмочкой в угоду ее уязвленному самолюбию. Орден будет рад преподнести подарок - жизнь ее бывшего мужа и любовницы, отобранная любым выбранным Мари способом.

- Не надо! - отозвалась она безразлично. - Максим меня больше не интересует. В Москву я тоже не вернусь, так что… пусть будет счастлив со всеми своими шлюхами. Я останусь здесь, в Лазовском, так будет лучше для ребенка.

- Хорошо, - неожиданно быстро согласился Искандер. - Но знай, мне тебя очень не хватает.

Мари фыркнула ему в лицо. Надо же, какой заботливый! Где же он пропадал со своей заботой, когда она чуть не умерла во время первой своей инициаций? Где он был, когда похоронила бабушку, и Бездна наведывалась к ней чуть ли не каждую ночь?..

- Ты позволишь прикоснуться? – произнес Искандер смиренно, уставившись на ее уже округлившийся живот. Мари думала было ему отказать, но затем… позволила. Он все же был Великим, а Орден ее вырастил.

Очень скоро Искандер опустился на колени, затем осторожно положил руку ей на живот. Замер, и его лицо озарила улыбка.

- Я стал первым, кто склонился перед будущей Величайшей, - встав и отряхнув колени, произнес он. - Запомни это, Мари! Я хочу, чтобы когда-нибудь она тоже об этом узнала.

- Узнает, когда придет время, - пожала она плечами.

- Хорошо, - вновь кивнул Искандер, после чего спросил деловым тоном: – Что сделать со Стоцким? Я уже сообщил о нем Великому Ростова. Твой любовник больше нам не нужен, свою роль он сыграл. Тебе пока что не стоит заглядывать в Бездну, так что мы все сделаем за тебя. Убить или проклясть?..

Мари напряглась, ожидая этого вопроса.

- Ни то, ни другое, - сказала ему ровно, стараясь, чтобы голос не выдал снедавшего ее волнения. - Никто из Ордена не только не приблизится к нему, но не посмотрит в его сторону. Никогда, Искандер!

- Но почему? – искренне удивился тот.

- Потому что я выйду за него замуж, и вы оставите нас в покое до тех пор, пока моей дочери не исполнится восемнадцать. И у моего ребенка будет нормальное детство, которого я была лишена. Без посвящений и заигрываний с Бездной. Без Ордена!

Он взглянул на нее изумленно, но Мари продолжала:

- После своего совершеннолетия моя дочь сама сделает выбор. Но ни днем раньше, иначе ты ее не увидишь никогда, - добавила твердо. - А станешь дергаться или же причинишь вред Артему, я прокляну тебя так, что ты уже больше не найдешь выхода из Бездны.

Она не собиралась шутить, и Искандер это почувствовал.

- Твое право, Мари! - наконец, произнес Великий Москвы. – Раз уж ты так решила…

- Я решила именно так.

Он кивнул, соглашаясь с ее выбором.

- Но, надеюсь, ты разрешишь мне вас навещать, как… Как дедушке?

Тоже думала отказать, но внезапно почувствовала, как впервые толкнулся ребенок. И, улыбнувшись, она кивнула. Выходило, у ее дочери будет не только отец, но и целый комплект бабушек и дедушек.

…Когда Великий Москвы покинул их дом, баба Зина подошла к распахнутой двери. Воровато оглянулась, убедившись, что Мари не видит, после чего быстро перекрестилась и трижды плюнула через порог.

ЭПИЛОГ

До родов оставалось меньше недели. К вечеру поясница начинала порядком потягивать, и Мари устраивалась в кресле-качалке в гостиной, с трудом находя место для огромного живота.

Ретривер Спарк обычно растягивался у ее ног, норовя пристроить голову на ее усталые стопы в шерстяных носках. Везель по привычке пытался свернуться на коленях. Но из-за живота коту не хватало места, и он обиженно уходил к бабе Зине смотреть телевизор.

Мари же, покачиваясь в кресле, долго-долго глядела на огонь в новеньком камине, занявшем место старой печи. Языки пламени напоминали ей Бездну, в которую она уже несколько месяцев как не заглядывала.

Скучала.

Но ничего, ничего, утешала себя. Уже совсем скоро. Осталось совсем ничего...

Через пару дней к ней приедут Седьмая и Главная Двадцатки из Краснодара, обе старшие акушерки в роддоме. Их подыскал Искандер, пытавшийся принимать активное участие в жизни своей единственной дочери и будущей внучки.

Нашел тех, кто не станет задавать вопросов, а примет роды дома, потому что в больницу Мари ехать не собиралась. У нее все запястья в шрамах от ритуального кинжала, примут еще за суицидницу или наркоманку!..

Тут ребенок снова толкнулся.

Скоро, пообещала она и ей, и себе. Уже очень скоро!

Затем снова блаженно закрыла глаза, наслаждаясь тишиной и умиротворением, который прервал негромкий голос бабы Зины. Бывшая соседка, а теперь полноправный член их семьи, журила Везеля, потому что тот – а ведь приличный же с виду кот! - запустил когти в ее клубок с пряжей.

Баба Зина вязала что-то убийственно розовое и пушистое и тоже ждала внучку.

Иногда Мари казалось... В морщинистых чертах ее лица, в умелых и спорых руках бабы Зины, во всем ее облике ей порой чудилась сама Триединая Богиня. Вернее, последняя из трех ипостасей - Дочь, Мать и Старуха... Но видение исчезало, и Мари уговаривала себя, что все показалось.

Вот и сейчас она счастливо закрыла глаза, потому что…

В последнее время обострились не только чувства, но и предчувствия, и Мари многое знала наперед. Например, что очень скоро у нее родится дочь Лиза - Свет ее дней, Тьма ее ночей. Несмотря на постоянные уговоры Искандера перебраться в столицу, жить они с Артемом будут здесь, в станице Лазоревская.

Она полюбила это место сразу же, приехав сюда в первый раз, да и мужу здесь нравилось. Вот, дом почти полностью перестроил – вернее, достроил второй этаж, где они оборудовали свою спальню и целых три детских комнаты - у Артема были серьезные планы на жизнь.

Он не собирался ограничиваться одним ребенком, заявив, что здесь они устроят свое родовое гнездо. Они могли себе это позволить – его бизнес шел в гору семимильным шагами. А как по-другому, если он женат на ведьме, причем, непростой, одной из сильнейших?..

Мари снова зевнула, погружаясь в сладкую дрему. Сквозь сон услышала, как приехал муж. Новенький джип рыкнул, заезжая в гараж, и через пару минут скрипнула входная дверь. Артем скинул обувь в прихожей, затем негромко спросил у бабы Зины, как у них дела.

- Все хорошо. Только вот никак ее не уговорю, - пожаловалась та. – Вбила себе в голову, что станет рожать дома. Но уже совсем скоро, может начаться в любой момент...

- А сумка?

- Сумка давно готова, и вещички детские я перегладила. Все-все есть…

- Хорошо, - отозвался Артем. - Вы уж, баба Зина, тоже собирайтесь, завтра утром в Ростов поедем. Поживем в моей квартире до родов. Без вас мы никак.

- А уж я-то куда без вас? – всхлипнула она, после чего заявила, что ехать они могут в любой момент.

Оставалось только уговорить Мари.

Она улыбнулась, когда муж подошел и осторожно подхватил ее на руки.

- Ну же, любовь моя! Давай-ка я отнесу тебя в кроватку, тебе надо выспаться. Завтра утром поедем в Ростов…

- Не поедем мы ни в какой Ростов!.. - закапризничала она. – Я не хочу… Не хочу в больницу!

- Но почему, Мари? - искренне удивился Артем.

- Они будут надо мной смеяться, - призналась она мужу.

- И кто же это будет над тобой смеяться? – нахмурился он.

Мари молча показала ему запястья.

- Ах, вот в чем дело! – усмехнулся Артем - То-то я понять не мог!.. Обещаю, никто и никогда не будет над тобой смеяться, - заверил ее самым серьезным голосом. - Я всегда буду рядом с тобой!

В спальне уложил ее в кровать. Погладил по голове, убирая с лица непослушные темные пряди, и Мари снова почувствовала…

Поняла, что Артем ее не обманывал. Он останется с ней до конца - и в этой жизни, и в следующей, потому что их судьбы, переплетаясь, убегали в бесконечность повторяющихся воплощений.

Впереди их ждали годы любви и счастья.

Их дети, и баба Зина, которая будет обожать свою новую семью и своих внуков… Артем добьется невиданных высот в бизнесе, а она все-таки станет Великой. Нет, не Москвы – Мари никогда уже не променяет это небо на столичный воздух, - ей вполне хватит Ростова, а потом и всего Юга России.

И все потому, что ее жизнь пришла в равновесие. Вернее, потому что…

- Ну же, давай снимем халатик, - раздевая немного неуклюжую жену, бормотал бывший главный инквизитор. - И носочки… Ложись спать, любовь моя!

- Потому что я твоя ведьма? – зевнув, спросила у него.

- Именно так, - согласился Артем. - Конечно же, ты моя!

И поцеловал жену в губы.

КОНЕЦ