Мишель Валентайн Ксавьер Колд Серия: Безжалостные удары - 2 (про одних героев)

Переводчик: Тотем, Дарья Курапова, Orlicca

Редактор: Дарья Курапова, Ирина Адельгильдина, Мария Чугунова

Вычитка: Ксюша Попова

Русификация обложки: Анастасия Токарева

Глава 1

«Не будь побежден злом, но побеждай зло добром»

Послание к римлянам 12:21

Ксавьер

Сирена затихает, и звук стальной решетки, закрывающей меня внутри бетонной клетки три на три метра, эхом отражается от стен. Я склоняю голову, волосы спадают вниз, скрывая мое лицо. Закрыв глаза, я желаю отмотать последние пару часов моей жизни назад.

Анна была права. Не надо было выходить туда. Я потерял голову, и пути назад уже нет.

— Колд, — охранник рявкает мое имя. — Дай знать, когда соберешься звонить.

Я потираю лицо ладонью, не утруждаясь ответить на вопрос охранника. Кому я, блять, буду звонить? Семьи нет, и я, черт побери, уверен, Анна не захочет видеть меня в таком состоянии. Меня, блять, просто выворачивает от мысли, что она стала свидетелем того акта саморазрушения, который я устроил на ринге, и как потом полиция уводила меня в наручниках. Хотел бы я быть лучшим человеком ради нее, но я охуенно облажался.

Я раскатываю матрас, который мне выдали в тюрьме, занимая себя устройством спального места.

Позади раздается лязг решетки, и я снова вижу того толстого охранника, эскортировавшего меня до камеры. Теперь он стоит с парой наручников в руке.

— Заключенный Колд, сворачивайся обратно. Похоже, ты выходишь. Я должен сопроводить тебя до выписки в наручниках. — Он машет мне подойти.

В голове мечутся мысли о том, кто бы это мог прийти, чтобы вытащить меня.

Я поворачиваюсь и протягиваю руки через прямоугольное отверстие в решетке. Металл защелкивается вокруг моих запястий.

— Руки назад, — приказывает он, обеспечив их крепкое сцепление. Затем он выкрикивает приказ куда-то. — Открыть камеру триста двадцать пять.

Когда я оборачиваюсь, дверь открыта. Охранник хватает меня за правое предплечье и ведет по коридору. Когда мы проходим мимо камер остальных заключенных, слышится храп, и я благодарен, что мне не придется провести здесь даже одну ночь. Я навечно в долгу перед Анной за то, что получилось вытащить меня так быстро.

Мы проходим одну за другой несколько дверей, пока не попадаем к той, на которой значится четкое слово «Выписка». Охранник ведет меня к письменному столу, за которым высоченный мужик с усами, как у Тома Селлека, занимается заполнением бумаг. Он не смотрит на меня.

— Вы Ксавьер Колд, номер 7-1-5-2-7-3-7-1?

Я прокашливаюсь.

— Да, сэр.

— У вас есть сменная одежда? — спрашивает занятый моим делом офицер, все еще заполняя лежащие перед ним бумаги.

Откуда я, черт возьми, знаю, есть у меня тут уличная одежда или нет?

— Не уверен. Я здесь всего несколько часов, — отвечаю я честно, припоминая, что когда меня загребли, на мне была только одежда для выхода на ринг.

— Мы проверим, — отвечает он мне. Затем берет телефон со стола и просит кого-то на линии посмотреть, найдется ли мне верхняя одежда перед освобождением. Он кладет трубку и встречается со мной взглядом.

— Вас подвезут?

Я киваю.

— Полагаю, моя девушка, что внесла залог, все еще здесь.

Он делает еще одну заметку на листке, и в комнату входит другой офицер со стопкой аккуратно сложенных вещей, которые я тут же опознаю, поскольку упаковывал их в свою сумку. Облегчение наполняет меня, это значит, что именно Анна приехала сюда за мной. Больше ни у кого нет доступа к моему номеру в отеле.

Охранник, который вел меня от камеры, снимает наручники с моих запястий и укладывает их обратно в черный мешочек на своем рабочем ремне.

— Удачи, Колд. Уверен, скоро мы с тобой снова повидаемся. Такие горячие головы всегда возвращаются.

Мои пальцы сжимаются, и я подавляю искушение стереть эту ухмылку с его лица. Даже мне понятно, что здесь неподходящее место.

— Распишитесь здесь и вот здесь, и можете потом переодеться, — я быстро ставлю росчерк, где он показал, и хватаю вещи.

— За вашей спиной уборная. Идите туда и переодевайтесь.

Ненавижу исполнять приказы вроде этого, но я жажду сделать все, что угодно, лишь бы к чертям собачьим выбраться отсюда.

Переодевшись, я возвращаюсь, и офицер поднимается со стула.

— Я провожу тебя наружу.

Мы проходим еще несколько дверей, затем распахивается большая стальная дверь, и я замечаю Анну, стоящую в комнате ожидания, которая выглядит словно стерильное помещение. Выражение на ее лице может быть описано только как «тревожное», она кусает нижнюю губу и вытягивает шею, чтобы разглядеть меня за открывающейся дверью.

Ее лицо расслабляется, когда наши взгляды пересекаются.

— Ксавьер!

Дверь едва приоткрывается, и я бросаюсь вперед, обнимая Анну, прижимая ее к себе. Делаю глубокий вдох и закрываю глаза. Аромат ее фруктового шампуня и парфюма успокаивает меня, пока я крепко стискиваю ее.

— Мне так жаль. Блять, как же мне жаль, — повторяю я снова и снова.

— Тсс, — она пытается успокоить меня, запутываясь пальцами в моих волосах. — Мы что-нибудь придумаем.

То, как она произносит это «мы», согревает мне сердце. Так много раз в жизни меня отшвыривали, словно я ничего не значу. Люди не остаются со мной, и это лишь больше заставляет меня дорожить Анной.

Отодвинувшись, я вижу слезы, блестящие в ее глазах. Одна капелька скользит по щеке, и я смахиваю ее пальцем.

— Пожалуйста, не плачь из-за меня. Ты же знаешь, как, блять, мне больно видеть твое нахмуренное лицо.

Она вздыхает.

— Я думала, что потеряла тебя.

Я беру ее лицо в ладони и шепчу:

— Я всегда найду способ вернуться к тебе.

— Обещаешь?

Пристально смотрю ей в глаза и отвечаю с абсолютной уверенностью:

— Да.

Больше ничто не встанет между нами. Я сделаю все, что в моих силах ради этого.

Я снова целую ее.

— Пойдем, красавица. Давай выбираться отсюда, пока они не передумали и не попытались заставить меня остаться в этой дыре.

— Хорошо.

Я обнимаю ее одной рукой, благодарный за то, что она со мной, и веду наружу через тяжелые стеклянные двери. Мы идем к парковке, и я рад тому, с какой теплотой Анна прильнула ко мне. Какое-то время в тюрьме я размышлял, когда снова смогу почувствовать, как она прижимается ко мне вот так. Хорошо, что я перевел все деньги на ее счет в банке.

— Спасибо, что вытащила меня отсюда, — произношу я, прежде чем поцеловать ее в макушку. — Я уже успел полностью подготовиться к тому, что проведу там ночь. Удивительно, что они так быстро дали мне выйти.

Анна поднимает на меня глаза.

— Тут, в общем, такое дело. Я не платила за то, чтобы вытащить тебя.

Я хмурюсь.

— Ты не платила?

— Нет. Я, разумеется, собиралась, но к тому времени, как добралась до номера, чтобы взять чековую книжку и твои вещи, залог уже был внесен, когда я приехала в тюрьму.

В моей голове мечутся варианты, кто мог выплатить залог, но как только мы ступаем на парковку, и я замечаю черный лимузин, гадать больше не приходится.

Эх, блять. Это нехорошо.

Стекло заднего сиденья опускается, и мистер Сильверман наклоняется вперед, устанавливая со мной зрительный контакт.

— Садись.

Мое сердце колотится в груди. Тюрьма за то, что я сделал с Рексом, была только началом последующего наказания. Босс не позволит мне отделаться без последствий. Несмотря на все происходящее в «Напряжении», у него действует политика нулевой терпимости к дракам, случающимся вне ринга. Так что драка по национальному телевидению — проверенный способ вылететь с работы прямо на этом месте.

Я веду Анну к другой стороне машины и тяжело сглатываю. Вот он, уже здесь, — конец моей гребаной мечты. Кроме рестлинга у меня нет ничего, не считая Анны. Как долго, навскидку, получится удерживать ее в моей жизни, если я не смогу ее обеспечить? Человека с моим прошлым не ждет хренова тонна хорошо оплачиваемой работы. Преступники не в числе первых в списках найма.

Анна кладёт ладонь мне на живот.

— Неважно, что он скажет, я с тобой.

Я накрываю ее руку своей и тихонько молюсь Богу, чтобы она и вправду это имела в виду. Ни за что не смогу отказаться от нее сейчас.

Я открываю дверь машины для Анны и затем сажусь внутрь вслед за ней. В интерьер лимузина по верху вписаны лампы, благодаря им, когда я сажусь рядом с Анной, разглядеть лицо мистера Сильвермана не составляет труда. Она берет меня за руку и легонько сжимает ее, ободряя меня так же, как и всегда.

Босс жмет на красную маленькую кнопку на консоли.

— Обратно в отель, чтобы высадить Ксавьера и Анну, пожалуйста.

— Выезжаем, сэр, — отвечает водитель. Машина начинает двигаться.

Он подтягивает серый галстук и смотрит мне в глаза.

— Я припоминаю разговор с тобой несколько шоу назад о том, что ты будешь следовать каждой букве сценария, и о том, что мне не нравятся судебные разбирательства. Похоже, та дискуссия пролетела мимо твоих ушей, учитывая, что я приехал внести залог, чтобы вытащить тебя из тюрьмы за избиение одного из моих работников до бессознательного состояния во время шоу в прямом эфире.

Нечего возразить на его слова.

Я расправляю плечи и поднимаю подбородок, готовый встретиться лицом к лицу и с поднятой головой с последствиями своих действий.

— Да, я все это натворил, и хотя мне жаль, что я вляпался в самое дерьмо, мне не жаль, что я это сделал. Рекс напросился. Он перешел на личности и довел все до такого уровня, к которому нельзя было приближаться.

— Не сомневаюсь, что Рекс вел себя по отношению к тебе как сукин сын. Но холодная и жестокая правда здесь в том, что правила были созданы не просто так. Неважно, что он сказал или сделал, тебе стоило оставаться безучастным.

— Знаю. Я усердно стараюсь работать над своим характером.

— Ты поставил меня в затруднительное положение, Икс. Оба вы — будущее моей компании. Ты, в частности. Ты был в фокусе многих маркетинговых стратегий, поскольку Брайн захотел притормозить и проводить больше времени с женой и маленькой дочкой. Нам нужен кто-то, кто сможет захватить его место, за кем пойдет толпа. Я борюсь с политикой собственной же компании, пытаясь избавить тебя от последствий. Мне нужно все уладить, чтобы компания могла по-прежнему извлекать из тебя пользу.

Моя челюсть немного отвисает.

— Вы имеете в виду, что я не уволен?

Анна прикусывает нижнюю губу, стараясь не улыбаться, словно не желая демонстрировать волнение, пока не подтвердится, что моя мечта не разрушена.

— Я хочу сказать, что ты слишком ценен, чтобы уволить тебя. Твоя популярность означает деньги для «Напряжения», для бизнеса это плюс, поэтому я и внес залог. На завтра у меня назначена встреча кое с кем из местных. Мне придется приврать насчет всей ситуации, сказав, что произошел матч, вырвавшийся из-под контроля, что практически все там, на самом деле, было частью шоу, и что копы вломились, когда в них не было нужды.

Я закатываю глаза.

— Рекс на это никогда не пойдет. Он выдвинет обвинения просто, чтобы посмотреть на мои страдания. Этот ублюдок меня ненавидит.

— Я уже уладил все с Рексом. Он согласен спасти твою задницу, если я сделаю его следующим чемпионом.

Я должен быть благодарен за то, как легко отделался, но не могу перестать злиться.

Мои желваки напрягаются под кожей. Рекс, заполучивший пояс вот так… это душераздирающе. Чемпионство должно было стать моим, и не потеряй я свою гребаную голову, я бы уже был на пути к тому, что на моей талии застегнется это золото. Я же практически подал Рексу пояс на серебряном, блять, блюдечке.

Я всегда проебываю все лучшее в своей жизни, поэтому-то я и держусь за Анну обеими руками, стараясь изо всех сил ради нее. Если это значит позволить Рексу ненадолго победить, чтобы не остаться за решеткой, так тому и быть. Мне нужна эта работа больше всего для того, чтобы поддерживать Анну и доказать ей, что я могу позаботиться обо всех ее нуждах.

— Проблема вот в чем… — он потирает подбородок. — Судя по всему, вынужденного отпуска, в который я тебя отправлял, чтобы установить дистанцию между вами с Рексом, недостаточно. Так что я отстраняю тебя. Я вынужден сделать из тебя показательный пример, чтобы другим стало ясно: кем бы ты ни был, ты не можешь выкинуть такой трюк и уйти безнаказанным.

Мне ненавистна мысль о простое в работе, но все лучше, чем загнивать в тюрьме или болтаться на испытательном сроке. Босс не услышит от меня возражений на этот счет.

Я вздыхаю.

— Как надолго?

— Три месяца, — отвечает он, как ни в чем не бывало. — В течение этого периода у тебя нет допуска ни на одну из арен, на которых мы организуем шоу. Черт, не хочу даже слышать, что ты находишься в том же городе, где пройдет «Напряжение», пока ты не при делах.

Я киваю.

— Хорошо. Оставаться к черту подальше — я понял. Мы с Анной вернемся обратно в Детройт, пока все не закончится.

— Нет, только ты. Этот запрет не касается Анны. Она по-прежнему должна появляться на каждом запланированном шоу.

Это, блять, выше моих способностей принять мысль о том, что Анна будет одна там, где Рекс и Дина могут добраться до нее, пока я не способен ее защищать. Я не могу допустить такого. Я обязан приглядывать за ней. Как мне это делать, если я останусь за сотни миль в другом штате?

— Этого не случится, — возражаю я. — Если меня там нет, то и Анны нет. Она тебе не нужна.

— Ладно, — он пожимает плечами. — Будь по твоему, но я уволю ее, если она не объявится, а когда истечет срок твоего отстранения, я не дам ей допуск ни в одно помещение, где будут проходить шоу.

Я щурюсь.

— Вы не можете этого сделать. Это шантаж.

Он издает горький смешок.

— Ты забыл, с кем говоришь? Я владею «Напряжением». И делаю, что мне угодно.

Я пробегаюсь пальцами по волосам.

Блять.

Что я теперь, нахрен, должен сделать? Хоть так, хоть эдак в проигрыше. Остается только один возможный вариант.

Мой взгляд встречается с его.

— Возможно, мне стоит уволиться.

— Что сделать? Человеку с твоим характером нужна эта работа, так что не глупи. Анна крайне важна для развития сценария. Вот и все. Подыграй и следующие три месяца делай, как я сказал, и все будет прощено. Затем вернешься обратно на ринг и вперед за своим чемпионским местом.

Я качаю головой. Я не пожертвую Анной ради работы.

Я открываю рот, чтобы озвучить это, как в тот же момент Анна наклоняется вперед и бегло смотрит на меня, прежде чем перевести внимание на нашего босса.

— Щедрое предложение, сэр. Мы найдем способ все утрясти. Я буду на шоу. Мне не хочется ставить под угрозу привилегию находиться с Ксавьером на бэкстейдже, когда его отстранение закончится. Быть рядом с ним — все, что для меня имеет значение.

— Анна… — я произношу ее имя как предупреждение.

Она смотрит на меня.

— Я знаю, о чем ты думаешь, но все будет в порядке. Я справлюсь, пока тебя нет. К тому же, это не продлится вечность. Мы будем в разлуке всего несколько дней в месяц. Мы пройдем через это.

— Слушай ее, Икс. Она умна и действует в лучших твоих интересах.

Я знаю.

Анна несет мне только добро. Я доверяю ей и ненавижу мысль о том, что она будет на «Напряжении» без меня, но каков сейчас выбор, кроме как согласиться? Горячность только добавила мне гребаных проблем, нужно учиться вести себя разумно. Так что сделаю вид, что поддерживаю это решение, пока не смогу втолковать ей свои мысли.

— Хорошо. Но после трехмесячного отстранения ты дашь мне шанс выиграть пояс.

Знаю, слишком самонадеянно для человека в моем положении чего-то требовать, но мне действительно хочется стать чемпионом.

— Разумеется. Фанаты меньшего и не станут ждать. Кто бы ни владел поясом…

— Я не хочу «кого-то». Я хочу Рекса на ринге.

Вот та часть сделки, которая должна быть кристально ясной. Есть только один человек, которого я хочу видеть на ринге, когда вернусь, одного его я хочу повергнуть в боль, когда отберу самое ценное для него в этом мире.

Он кивает.

— Шоу будет эпичным. Я удовлетворю твою просьбу, если ты прислушаешься к моим предупреждениям и останешься в стороне до окончания отстранения. У меня будет время подготовить базу для твоего возвращения.

Машина подъезжает к мотелю и паркуется у центрального входа, пока я обдумываю свое положение. Остаться вдалеке от Анны — последнее, чего я хочу. Ни дня не прошло с того, момента, как я встретил ее, чтобы мы были порознь. Но как бы ни было неприятно, я должен позволить этому случиться. Но, клянусь Богом, если Рекс хоть раз, блять, попытается достать ее, никто не сможет оттащить меня от него.

— Понял, — все, что я говорю, прежде чем открыть дверь и выйти. Я протягиваю руку Анне, помогая ей выйти из машины. — Пойдем, красавица.

Анна прижимается ко мне, пока мы возвращаемся в номер отеля. Я целую ее голову, ожидая лифт. Какой бы долбанутой ни была эта ситуация, могло выйти намного хуже.

Глава 2 Анна

Мы скрылись в нашем номере, подальше от любопытных глаз.

Наконец Ксавьер только мой.

Я обнимаю его, чувствуя потребность прикоснуться к его коже.

Когда я смотрела, как копы уводят Ксавьера с ринга в наручниках, весь мой мир рушился на глазах. Стоило только нам наладить отношения, как ад разверзся над нашими головами, и все перевернулось вверх дном.

В моей жизни не было момента хуже, чем когда я стояла на коленях на ринге перед Ксавьером сегодня вечером. Мне было ненавистно видеть, как он теряет контроль, уничтожая все, ради чего трудился. Мое сердце разрывалось от боли. Все не должно было так далеко зайти, но Рекс не хотел отступать, а Ксавьер не из тех, кто сдается.

Чего я не ожидала от Ксавьера, так это признания в любви. Больнее всего было сознавать, что в следующую секунду после того, как он признался мне в своих чувствах, его упекли за решетку.

— Ты не представляешь, как я боялась, что все потеряно, — шепчу я. Ксавьер крепко обнимает меня, и все события сегодняшнего вечера кажутся не больше, чем воспоминанием из далекого прошлого.

Он прижимается щекой к моей макушке.

— Тебе не нужно об этом беспокоиться. Я найду способ вернуться к тебе… всегда.

Я таю от его слов. Если бы кто-то сказал мне, что чудовищно сексуальный мужчина, с которым я познакомилась в самолете, будет говорить мне такие слова (естественно, срывая с меня трусики, но обещая быть в моей жизни вечно), от которых я буду падать в обморок, я бы в это никогда не поверила.

Кажется, произошедшее на ринге изменило его взгляды на жизнь. Он всегда с такой неохотой давал обещания и брал на себя какие-либо обязательства. И даже сказал мне, что он не из тех, кто женится. Похоже, что для нас это шаг в правильном направлении, учитывая все то сумасшествие, что происходило вокруг сегодня.

Ксавьер вырисовывает круги у меня на спине, и я вздыхаю, прижимаясь к нему.

— Устала? — спрашивает он.

До этого момента я не осознавала, насколько вымотана. Вечер был напряженным, и я уверена, что засну на месте, стоит только прикрыть глаза.

Но я не хочу отпускать Ксавьера. После того, как его чуть не закрыли в камере навечно, мне кажется, что у меня в любой момент могут отнять возможность вот так обнимать его, когда я только захочу. Так что на данный момент мне хочется лишь стоять здесь и обнимать его, дышать им, так долго, как это возможно.

Я поднимаю голову и смотрю в его светло-голубые глаза.

— Я готова лечь в постель, но спать пока не хочу.

И Ксавьер улыбается, впервые с того момента, как начался весь этот хаос, и это не просто улыбка. Она заставляет сердце замирать и повергает меня в бездну любовного помешательства.

— Моя тихоня превратилась в проказницу?

Я дарю ему свою лучшую озорную улыбку.

— Боюсь, что да. Похоже, тобой невозможно пересытиться.

Он обхватывает мое лицо большими руками.

— Рад это слышать, потому что я охренеть как помешался на тебе.

Его губы прижимаются к моим, и я немедленно теряюсь в этом поцелуе. Его щетина царапает пальцы, когда я оглаживаю линию его подбородка.

— Ты нужен мне.

Его глаза лукаво блестят.

— Так ли это?

Ксавьер наклоняется и прикусывает мою нижнюю губу.

— Не представляешь, как меня заводит, когда ты просишь об этом. Весь мой самоконтроль, до капли, уходит на то, чтобы сдержаться и не повалить тебя на кровать, а потом подвергнуть каждый сантиметр твоего тела пытке удовольствием.

Только от одной мысли об этом мой пульс учащается.

— И что тебя останавливает?

— Ты слишком сладкая для этого. — Он наклоняется и проводит носом по моей щеке, заставляя мое тело дрожать в предвкушении. — И ты не готова к тому, чтобы позволить мне взять над тобой контроль, пока не готова.

— Откуда ты знаешь? — Я делаю глубокий вдох, моя грудь вздымается. — Ты не должен всегда быть нежен со мной, Ксавьер. Если ты хочешь меня, возьми меня. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Его теплое дыхание согревает чувствительную кожу на моей шее, заставляя пальчики поджаться. Удивительно, как этот мужчина может завести меня одними только прикосновениями и обещаниями будущего удовольствия. Ни с кем другим у меня не было таких ощущений.

— Ты уверена в этом, красавица? — Его глаза затуманились от желания.

— Да. — Я проскальзываю рукой под его рубашку, поглаживая натренированные мышцы пресса. — Не сдерживайся.

Похоже, только этого разрешения он и ждал, потому что его прикосновения с нежных мгновенно сменяются на жаждущие.

Пальцы Ксавьера путаются в моих волосах, позволяя крепко удерживать мою голову на месте, и он впивается в меня губами. Языком он скользит по моим губам, спрашивая разрешения войти. Я приоткрываю рот, и его язык проникает внутрь, низкое рычание вырывается из его горла.

Понимание, что он наслаждается этим поцелуем так же, как и я, заставляет мою киску сжиматься.

— Хочу, чтобы ты была голой, — пальцы Ксавьера находят край моей рубашки, его мизинец гладит мою обнаженную кожу, в следующую секунду он уже стягивает рубашку с моей головы, с большей ловкостью, чем должна быть присуща такому крупному мужчине. Подушечки его пальцев ласкают холмики груди, выпирающие из моего бюстгальтера, а затем он дотягивается до моей спины и с легкостью расстегивает его.

Я жду, что он стянет бретельки с моих плеч, но вместо этого он подхватывает меня под бедра и приподнимает. Я запутываюсь пальцами в его длинных волосах, и вся игривость из его взгляда куда-то улетучивается, его глаза находят мои, и все происходящее становится серьезным.

Ксавьер медленно и нарочито сексуально прикусывает нижнюю губу.

— Блять, как же сильно я люблю тебя, Анна. Не покидай меня никогда.

— Никогда.

Его губы касаются моих так нежно, как будто он чувствует нерешительность.

— Ты можешь остановить меня в любой момент.

Я даже не успеваю спросить, о чем он говорит, только невольно вскрикиваю от того, что он бросает меня на кровать. Я вытягиваюсь на матрасе, и Ксавьер тут же оказывается сверху. Он яростно целует меня и, очевидно, что с разговорами на сегодня покончено. Он практически сдирает белое кружево с моей груди, и его рот захватывает призывно торчащий комочек плоти.

Дрожь пробегает по всему моему телу до кончиков пальцев, когда он покусывает один сосок, а затем переходит к другому. Я перебираю его длинные волосы, пока он возится с пуговицей на моих джинсах, а затем расстегивает молнию с таким видом, как будто я рождественский подарок, который ему не терпится развернуть.

— Хочу попробовать тебя на вкус, — я чувствую его шепот кожей, а кончик его языка обводит мой сосок. — Я хочу лизать твой клитор, пока ты не кончишь под моим языком.

Боже мой.

Грязные словечки, вырывающиеся из его рта, описывающие все, что он собирается сделать со мной, заставляют мой желудок трепетать.

Он стягивает мои джинсы с бедер вместе с трусиками, оставляя меня совершенно обнаженной. Будучи голой перед ним, я никогда не чувствовала, что меня оценивают, только сплошное обожание и восхищение. Несколько мгновений он просто смотрит на мое обнаженное тело. Затем снимает футболку через голову, из-за чего его волосы выглядят еще сексуальнее, чем обычно, если это вообще возможно. А затем он скидывает ботинки и снимает штаны вместе с боксерами, как будто больше не может позволить им находиться между нами.

Он снова нависает надо мной, и я трепещу под ним.

— Я хочу только попробовать, Анна. Сегодня ты будешь кончать снова и снова, так что, надеюсь, ты имела в виду именно то, что сказала, потому что меня уже ничто не удержит.

— Делай все, что хочешь. Я вся твоя.

Черт, он как будто точно знал, что сказать, чтобы заставить меня согласится на все, чего бы он не захотел.

Замечаю промелькнувшую на его лице улыбку, прежде чем он хватает меня за бедра и переворачивает на живот без всякого предупреждения. Я осознаю, что моя попка торчит вверх, а Ксавьер сзади ввинчивается языком в мою киску. И я закатываю глаза в тот момент, когда ощущаю тепло его языка. Мои ноги инстинктивно раздвигаются шире, обеспечивая ему лучший доступ. Он трудится над моим клитором, доводя меня до исступления, в то время как его нос кружит вокруг моего входа, массируя каждый сантиметр моих складочек. Проходит немного времени, и я начинаю сминать простыню руками, балансируя на грани экстаза.

— О боже, Ксавьер! Я сейчас кончу! О-о-ох! — я издаю стон, способный составить конкуренцию матерым порнозвездам, пока волны оргазма накатывают на меня.

Раньше он никогда не заставлял меня кончить так быстро. Обычно он наслаждался мной, сколько ему вздумается, а сейчас делал именно то, о чем предупреждал — опустошал меня.

Он замедляется и проводит языком последний раз, прежде чем перевернуть меня обратно.

Затем подтягивается выше и целует меня в губы, позволяя мне попробовать собственный вкус.

— Чувствуешь, как ты хороша? Такая сладкая. Мне всегда будет хотеться еще.

Я беру его лицо в руки.

— И я хочу, чтобы так и было. И тоже хочу тебя — всегда.

— Не переживай. Теперь ты никогда от меня не избавишься. Как я и сказал раньше, это дерьмо навечно.

— Хорошо, — шепчу я прямо ему в губы, пока он вращает бедрами, направляя свой член в мою влажную киску.

Головка его твердого члена находит мой вход, и он резко двигает бедрами, погружаясь в меня по самые яйца. Новый стон вырывается из меня, я выкрикиваю его имя и впиваюсь ногтями ему в спину. Он вколачивается в меня еще несколько раз, а затем выскальзывает и встает рядом с кроватью. Схватив меня за бедра, Ксавьер рывком подтягивает меня к краю, и, взяв себя за основание члена, толкается обратно в меня.

— М-м-м. Охренеть, какая узкая. Эта киска была создана для меня, и она полностью моя, — звук его голоса в сочетании с произнесенными словами заставляет мои пальчики поджаться.

Это слова пещерного человека, но проявление его собственнического инстинкта так заводит. Мне нравится, что он владеет мной.

Дрожь нестерпимого удовольствия пробегает вниз по моему позвоночнику, в то время как Ксавьер продолжает стремиться к своему собственному освобождению. Грешно быть настолько сексуальным. Есть что-то звериное в том, как он чуть приоткрывает рот и как пользуется моим телом, доставляя себе удовольствие.

Мой взгляд очерчивает точеные мышцы его груди, задерживается на доведенном до совершенства прессе и тогда опускается еще ниже, чтобы увидеть, как его член двигается внутрь и наружу.

Ксавьер хрипит, его покрытые татуировками руки напрягаются, удерживая его надо мной. Член выскальзывает из меня, и я немедленно начинаю скучать по ощущению его тепла. Ксавьер снова переворачивает меня на живот и отводит мою правую ногу в сторону, так что я стою на кровати на четвереньках. Его член трется о мои складочки, и долгий стон срывается с моих губ. Я так готова для него.

Ксавьер перекидывает мои волосы на одно плечо, целуя обнаженную кожу.

— Хочешь, чтобы я снова вошел в тебя?

— Хоч-ч-чу… — я шепчу, потому что его прикосновения чертовски приятные. — Ксавьер…

— Ты знаешь, что мне нравится слышать это. Скажи мне, чего ты хочешь, и я дам это тебе, — шепчет он мне на ухо.

— О, господи. — Я закатываю глаза, чувствуя, как он вводит лишь кончик и снова отдаляется, дразнясь. — Я хочу тебя, Ксавьер. Мне нужно, чтобы ты был внутри.

— Вот это моя хорошая девочка, — нахваливает он, прежде чем толкнуться бедрами, проскальзывая в меня головкой.

Ощущения совершенно отличаются от того, что я испытывала раньше. Это так примитивно, грубо и нацелено лишь на получение разрядки.

Он двигается во мне.

— Охренеть как круто, — одной рукой он крепко держит мое бедро, а другую запускает в волосы. — Блять, Анна, — он рычит, как будто говорить ему сейчас трудно. — Я не хочу заканчивать, но я не могу сдерживаться, когда я в тебе.

Знакомый трепет охватывает меня, и я знаю, что снова кончу через несколько мгновений.

— Не останавливайся.

Он впивается пальцами в мою кожу и вколачивается с такой силой, что по комнате разноситься звук шлепков наших тел друг о друга.

Не нужно много времени, чтобы я задрожала в предвкушении.

— Я кончаю.

Тысяча проклятий вырывается из его рта, он интенсивно кончает, и мы вместе теряемся в экстазе.

Он обрушивается мне на спину, но тут же скатывается. Затем нежно прижимает меня к груди и целует в макушку.

— Мне всегда будет хотеться еще и еще.

Я приподнимаюсь, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Чувствую то же самое.

Он протягивает руку, чтобы погладить меня по щеке большим пальцем.

— Я не хочу, чтобы ты беспокоилась о будущем, Анна. Я собираюсь найти способ позаботиться о тебе.

Я хмурюсь, совершенно обескураженная сменой темы.

— Я и не беспокоюсь. Я знаю, что мы есть друг у друга. И все будет замечательно.

— Не понимаю, как ты можешь быть такой чертовой оптимисткой.

— Потому что я верю в тебя. Ты уже доказал, что можешь изменить жизнь к лучшему. — Я абсолютно честна с ним. — К тому же я все еще работаю на «Напряжении». Конечно, мне будут платить намного меньше, чем тебе. Но это лучше, чем ничего, верно?

Ксавьер тяжело вздыхает.

— Мне ненавистна мысль о том, что ты будешь находиться на ринге без меня. Откажись.

— Ты слышал, что сказал мистер Сильверман. Я должна быть там. Иначе…

— Меня выгонят.

Меня шокирует легкость, с которой он произносит эти слова, как будто это для него ничего не значит. И я не могу поверить, что он имеет в виду именно это.

— Но тебе нравится рестлинг. Как ты можешь так легко от него отказаться?

Он смотрит прямо на меня.

— Ты значишь для меня больше, вот почему. Когда я был на ринге, а копы собирались повязать меня за то, что я почти прикончил Рекса, я осознал одну вещь. Я не могу жить без тебя. Я люблю тебя больше жизни, Анна.

Мое сердце делает сальто. Для него было большим шагом принять свои чувства ко мне, и удивительно, что он снова произносит эти слова.

— Я тоже люблю тебя. — Я тянусь вверх, чтобы поцеловать его в губы. — Ты не бросишь рестлинг, а значит и я не уйду. Когда-нибудь это закончится, и я буду рядом с тобой постоянно. Мы не можем лишить меня шанса сопровождать тебя на будущих боях. Ты должен доверять мне.

На мгновение он замолкает, а потом нежно берет меня за подбородок.

— Я полностью доверяю тебе, доверяю даже свою жизнь. Хоть мне это и не нравится, ты должна быть там.

Заметно, как тяжело ему это дается. Никто в жизни Ксавьера не давал ему повод доверять людям, поэтому я благодарна, что он открывает мне эту свою сторону. Невозможно предсказать, чем все обернется, но что бы ни случилось, мы пройдем через это вместе.

Глава 3 Анна

После нескольких часов сна телефон Ксавьера звонит и будит нас.

Ксавьер стонет и переворачивается на бок, чтобы дотянуться до телефона, лежащего на тумбочке.

— Да? — его голос низкий и хриплый. Затем наступает тишина, он слушает того, кто на другом конце линии. — Понял. — Он раздраженно вздыхает и потирает лицо ладонью. — Завтра же первым рейсом вернусь в Детройт.

Он заканчивает разговор и кладет телефон обратно.

— Нам надо собираться.

— Что случилось? — Я приподнимаюсь на локтях и смотрю на его прекрасное лицо.

Я вижу по глазам, что его раздирают противоречия, из-за чего меня тут же одолевает любопытство, что же у него на уме.

— Это был один из адвокатов «Напряжения». Похоже, мистер Сильверман действительно добился снятия всех обвинений, как и обещал, так что проблемы с законом обойдут меня стороной.

Волна облегчения пробегает по мне.

— Отличные новости! Я же говорила, все получится.

Уголок его рта опускается, и выражение лица становится хмурым.

— Есть еще кое-что.

— Что-то кроме отстранения? Мы же знали, что это часть сделки.

— Выходит, после нашего разговора прошлым вечером босс решил добавить еще одно условие.

Я недовольно морщусь.

— И что же это?

В моей груди все трепещет, нервы на пределе, пока я пытаюсь сообразить, что еще мог предъявить Ксавьеру адвокат из «Напряжения», ведь мистер Сильверман уже отобрал у него карьеру с помощью отстранения.

— Он добивает меня за то, что я сделал с Рексом. Помимо прочего, «Напряжение» хочет, чтобы я не только из своего кармана оплатил накопившиеся медицинские счета Рекса, но и заплатил ему за боль и перенесенные страдания.

Мои глаза расширяются от удивления.

— Да ты шутишь. Разве он может это сделать?

Ксавьер кивает.

— «Напряжение» делает мистера Сильвермана очень состоятельным человеком, и он может позволить себе все, что захочет. Если я хочу когда-нибудь вернуться на ринг, то придется сделать, как он сказал, или могу помахать на прощание своей работе.

Я хмурюсь.

— Нечестно как-то.

Его взгляд встречается с моим.

— Мир, красавица, нечестен, особенно, когда дело доходит до таких парней, как я.

— И сколько в деньгах?

Я знаю, Ксавьер состоятелен — очевидно, что денег у него достаточно, чтобы закинуть мне тридцать тысяч долларов — но каждый раз, когда ты вот так выводишь крупную сумму со своего счета, это должно тебя серьезно напрягать.

— В общей сложности они хотят сто пятьдесят тысяч.

Моя челюсть падает, и, клянусь, у меня впервые сбивается сердечный ритм. Сумма просто безумная. Представить даже не могу, что можно выплатить столько в качестве штрафа.

— Господи, это же очень много.

— Много, — соглашается он.

Знаю, мне не следует совать нос в его финансы, но я не могу удержаться от вопроса:

— У тебя есть столько?

— Есть, но поскольку в ближайшие несколько месяцев поступлений не предвидится, мне на какое-то время придется затянуть пояс.

— Деньги, которые ты перечислил мне, все еще на счету. Я не трогала их. Нам этого хватит?

— Тебе понадобятся эти деньги, чтобы оплатить отель, когда ты выдвинешься в путь. Компания не компенсирует эти расходы. Это рабочие издержки. К тому же эти деньги твои. Я дал их тебе. И не позволю потратить на то, чтобы содержать нас.

— Глупости. Это твои деньги. Я же говорила, есть нечто неправильное в том, что ты платишь мне с момента, как мы стали встречаться.

— Анна… — он произносит мое имя с предупреждением в голосе. Он делает так всегда, когда решительно настроен и не планирует менять своё мнение.

— Нет, Ксавьер. Прекрати вести себя глупо. Если тебе нужны деньги…

— Не нужны, — произносит он, обрывая меня. — Не обсуждается. Они тебе понадобятся. Поверь мне. Постоянные разъезды — недешевое дело. Именно на них и уходит львиная доля моих доходов.

Я смогу адаптироваться к безденежью. Когда я только переехала в Детройт, денег едва хватало на еду. Если бы не Куинн, подсобившая с поисками работы, не знаю, как бы я выкрутилась. Словом, мне знакома жизнь с пустым банковским счетом, так что и мы с Ксавьером как-нибудь справимся.

Мысль о Куинн внезапно перенаправляет мои мысли к тому, как нам можно сэкономить.

— Хорошо. Но раз уж нам придется ужаться в расходах, пока все не образуется, думаю, нам стоит пожить у Куинн и тети Ди.

Ксавьер приподнимает густую бровь.

— Не выйдет.

— Почему? — не соглашаюсь я. — Я знаю, им это не в тягость, и мы избежим трат на съем двух номеров в мотеле.

— У них мало места, Анна, и если тебе комфортно с ними оставаться, то я парень крупный. Я занимаю много пространства в комнате и отведенный мне лимит гостеприимства израсходую очень быстро.

— Такое ни за что не случится, — я изо всех сил стараюсь переубедить его, но он лишь качает головой.

— Случится. Поверь мне. Я мотался из квартиры в квартиру после того, как покинул дом, и именно по этим причинам меня выпроваживали. Сложно быть незаметным, когда в тебе метр девяносто пять сантиметров и сто двадцать килограмм веса.

Я вздыхаю, похоже, он не изменит свое мнение на этот счет. Нам остается только одно место, где мы можем остановиться бесплатно, — его дом, тот самый, которым он владеет и о котором отказывается говорить.

Ксавьер не упоминает свою семью, и он дал ясно понять, что настаивать на этих разговорах не стоит, это не принесет блага ни одному из нас. Случающиеся временами ночные кошмары, пробуждающие его от глубокого сна, — единственная возможность бегло взглянуть на прошлое его семьи. Дом — щекотливая для обсуждения тема, думаю, он как-то связан с семьей. Исходя из рассказанной им истории, возможно, именно в этом доме и умерла его мать, и воспоминания слишком сильны, чтобы вынести их.

Я не хочу касаться тем, которые могут ранить его, но, боюсь, если он не взглянет в лицо тьме из собственного прошлого, то никогда не сможет примириться с ним. Я хочу быть рядом в эти моменты, хочу показать, что это нормально — отпустить все то, что не оставляет его.

— Тогда нам стоит остановиться у тебя. — Неправильно с моей стороны так давить на него, но учитывая наше нынешнее сложное положение, пожить в доме, принадлежащем ему, кажется логичным.

Ксавьер резко выдыхает через нос, и я тут же сожалею о сказанном.

— Я не вернусь туда, — его слова вылетают с яростным рокотом.

Я убираю прядь его черных волос с лица и смотрю на него. Тревога в его голубых глазах очевидна, и мне ненавистно то, как прошлое задевает его. Я хочу помочь ему справиться с этим.

— Не надо, — шепчет он. — Я не переношу, когда ты смотришь на меня вот так.

Я на мгновение теряюсь.

— Как я смотрю на тебя?

— С сожалением, — отвечает он. — Ненавижу, блять, когда люди жалеют меня, особенно, когда сожаление исходит от тебя.

Этот разговор возвращает меня в то время, когда мы спорили из-за обсуждения его семьи. Мы были в офисе моего прежнего босса Энди в ресторане, в котором мне довелось поработать, и основательно разругались из-за моих попыток заставить его раскрыться и поговорить о матери. Он сорвался, а мне пришлось догонять его и извиняться. Не хочу снова повторения той ситуации.

— Прости. Мне не стоило припоминать это. Бог знает, сколько раз ты уже говорил мне, что не хочешь говорить о семье. Но если ты не позволишь мне увидеть ту часть тебя, как же я смогу узнать тебя по-настоящему?

— Я пытаюсь.

Два простых слова и вправду говорят о многом. Он прошел долгий путь с того момента, как мы встретились в самолете.

— Знаю, но меня снедает жажда выяснить больше. Я хочу узнать все о тебе.

Он опускает голову на подушку, и затем его пальцы пробегают по нежной коже моего плеча.

— Ты уверена? С моего прошлого можно писать истории ужасов. Я всю жизнь провел, пытаясь позабыть все случившееся со мной дерьмо.

Я смотрю ему в глаза.

— Быть может, пора перестать забывать. Повстречайся ты лицом к лицу с вещами, что пугают тебя больше всего, и кошмары уйдут прочь.

— Или станут в пятьдесят гребаных раз хуже.

— Как же ты узнаешь, если не попробуешь?

Подушечка его пальца скользит по моей нижней губе, и по выражению его лица я могу сказать, что он всерьез задумался над тем, что я только что сказала.

— Хорошо.

— Хорошо? — переспрашиваю я, желая уточнить, с чем он сейчас согласился.

— Мы останемся в моем доме, ну или попытаемся, по крайней мере. Я не был в нем с пятнадцати лет, так что не могу обещать, что не передумаю, когда мы доберемся туда. Там со мной случилось много несчастий, дерьма, которого я бы злейшему врагу не пожелал, и я не уверен, что готов встретиться со всем этим.

— Я горжусь тобой. — Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к его губам.

Его упругие мышцы сокращаются под моим прикосновением, он обнимает меня и притягивает к своей мощной груди.

— Что же ты делаешь со мной, красавица? Ты меняешь меня так, как я того меньше всего ожидал, — бормочет он в мои губы.

Я ничего не отвечаю, если честно, и не понимаю, что сказать, но я знаю, что это чувство взаимно. Он тоже изменил меня.

Глава 4 Анна

Самолет касается посадочной полосы, и я с удивлением осознаю, как взволнована возвращением в Детройт. Этот город не слишком долго был моим домом, но я чувствую, что мое место здесь.

Я отправляю Квинн коротенькое сообщение о том, что мы приземлились. Сразу после этого Ксавьер берет меня за руку, и мы выходим из самолета. Я улыбаюсь, вспоминая нашу первую встречу. Этот аэропорт навсегда занял особое место в моем сердце.

Багажная лента уже крутится, но наши чемоданы еще не видны. Я облизываю пересохшие губы в тщетной попытке избавиться от сухости во рту. Обернувшись, замечаю кофейный ларек, и рот сразу наполняется слюной.

— Я собираюсь купить попить. Хочешь чего-нибудь? — спрашиваю я Ксавьера.

Он качает головой.

— Нет, я в порядке.

Вся очередь состоит из симпатичного бизнесмена в костюме-тройке. Его темные волосы коротко подстрижены и аккуратно уложены. Заказав кофе с двумя порциями ванильного сиропа, он разворачивается и отходит немного в сторону, пока девушка за стойкой готовит его напиток. Заметив меня, он пробегается взглядом по моему телу, слишком долго задержавшись на уровне груди, и посылает мне кривобокую ухмылочку. Я делаю все возможное, чтобы игнорировать его, но это сложно, учитывая как он пялится.

— Следующий! — кричит девушка за стойкой, вручая мистеру Костюмчику его кофе.

Я подхожу ближе.

— Большой кофе со льдом, пожалуйста.

Девушка нажимает пару кнопок на кассовом аппарате.

— С вас четыре доллара и шестьдесят восемь центов.

Я тянусь за деньгами в задний карман, но заплатить не успеваю, незнакомец подлетает к стойке и пытается всучить девушке пятидолларовую купюру.

— За мой счет.

Я протягиваю собственные деньги.

— Спасибо, не стоит.

Мои слова не производят никакого эффекта, он продолжает протягивать деньги.

— Я настаиваю.

Я сжимаю губы.

— Не хочу показаться грубой, но я против того, чтобы вы платили за мой кофе.

Он ухмыляется и опять поворачивается к девушке за прилавком. Она выглядит сбитой с толку, недоумевающей у кого ей все-таки принять деньги.

— Не могли бы вы уговорить эту прекрасную леди оказать мне честь и позволить заплатить за ее кофе?

Бариста закатывает глаза и, не обращая на него внимания, берет у меня деньги.

— Спасибо, — говорю я ей.

В ожидании своего напитка я стою рядом. Почему-то прямой отказ не сработал с этим настойчивым бизнесменом, и он продолжает находиться рядом со мной, хотя я изо всех сил делаю вид, что не замечаю его.

— Прошу прощения. Я думаю, мы начали не с того конца. Я…

— Ты уже уходишь, — Ксавьер прерывает мужчину на полуслове.

Удивление на лице мужчины медленно трансформируется в недовольство, стоит ему заметить моего высокого широкоплечего бойфренда.

— Извините?

Очевидно, что этот человек не привык, чтобы ему отказывали, и так же очевидно, что он желает себе смерти, раз идет на конфликт с Ксавьером.

Ксавьер разминает шею и смотрит на него сверху вниз внушающим ужас взглядом.

— У тебя проблемы с гребаным слухом? Я сказал тебе проваливать.

Мужчина распрямляет плечи.

— Я уйду, когда сам захочу.

Резким движением Ксавьер задвигает меня себе за спину. Он, как минимум, на двадцать сантиметров выше и килограммов на двадцать пять тяжелее мистера Костюмчика.

Ксавьер сжимает кулаки.

— А вот тут ты ошибаешься, мудила. Ты свалишь тогда, когда я, нахрен, прикажу.

Воспоминание о случае с Рексом заставляет меня замереть. Я не позволю Ксавьеру драться в чертовом аэропорту только потому, что ко мне кто-то пристал.

Я хватаю его за запястье.

— Не надо. Не сходи с ума.

Ксавьер переводит взгляд на меня, и его брови сходятся на переносице в удивлении.

— Нет?

— Нет, — повторяю я.

Я смотрю ему в глаза, вцепившись в него, оставаясь хладнокровной, чтобы разрядить эту ситуацию. Последнее, что нам нужно, чтобы Ксавьера снова заковали в наручники за попытку защитить меня. И в этом случае «Напряжение» не разрулит ситуацию, потому что этот парень не сидит у них на зарплате.

Ксавьер тяжело дышит, и мы оба чувствуем сильную связь между нами.

— Не делай ничего, что сможет снова нас разлучить, — умоляю я.

Мышцы его челюсти сжимаются, он медленно выдыхает через нос, пытаясь успокоиться.

Внимание Ксавьера снова возвращается к мужику в костюме.

— Тебе повезло, что моя девушка святая, и поэтому я позволю тебе уйти прямо сейчас.

Лицо мужчины кривится в отвращении.

— Позволишь мне? Да ты знаешь, кто я такой?

— Нет. И мне насрать, кто ты.

Мужчина открывает рот, чтобы выдать еще один ехидный комментарий.

По глазам Ксавьера я вижу, что его терпение на исходе, поэтому перебиваю:

— Мистер, на вашем месте я бы ушла, пока есть возможность. Он только что вышел из тюрьмы, где сидел за то, что избил человека до полусмерти.

С лица парня мигом исчезают все краски. Он не произносит ни слова, просто принимает во внимание мои слова и уходит прочь.

Ксавьер провожает взглядом отступающего противника.

— Гребаная телка.

Я с досадой вздыхаю, хватаю свою сумку, которую Ксавьер снял с багажной ленты, и намереваюсь уйти от него подальше.

— Что? — зовёт Ксавьер у меня за спиной, собирая остальной наш багаж и направляясь вслед за мной. — Ты обижаешься на меня?

— Нет. Да. Я не знаю. Ты считаешь, что ничего не произошло?

Он отпускает одну из сумок на колесиках и придерживает меня за запястье.

— Постой. Я сделал это для тебя.

— Нет, Ксавьер, ты сделал это для себя. Я прекрасно могу сама избавиться от флиртующего парня, а если другого выхода нет, просто уйду.

— Я и ушел. Потому что ты попросила.

— Я не должна была просить тебя об этом. Для начала, не из-за чего было устраивать разборки. Ты должен доверять мне и не пытаться решить все мои проблемы за меня. Мне не нужно, чтобы ты постоянно рисковал из-за меня карьерой. Если ты лишишься всего по моей вине, это убьет меня. Тебе чертовски повезло, что ситуация с Рексом стоила тебе всего лишь выплаты компенсации. — Мое лицо горит и я уверена, что покраснела.

— Ты считаешь, что я задумываюсь об этом? Да для меня ничего не важно, кроме тебя!

— Не говори так, потому что ты знаешь, что это неправда. Ты задумаешься, если мир рестлинга навсегда закроется для тебя.

— Это правда. Я сказал мистеру Сильверману, что уйду, если он попытается отнять тебя у меня, и я сдержал слово.

Я щипаю себя за переносицу.

— А теперь я чувствую себя виноватой из-за того, что тебя выгнали из «Напряжения». И это чувство вины делает невозможным отношения между нами. Ты должен обижаться на меня.

Мысль о том, чтобы не быть с ним, убивает меня. Но я знаю себя. Я никогда не прощу себе, что разрушила его карьеру.

Его взгляд смягчается.

— Не говори так. Я не могу потерять тебя.

Я преодолеваю расстояние между нами и кладу ладонь ему на грудь.

— Тогда научись контролировать свой гнев, потому что он уничтожит нас обоих.

Ксавьер обхватывает мою руку, удерживая мою ладонь напротив своего сердца.

— Я пытаюсь.

— Я знаю, — шепчу я. И, привстав на цыпочки, прижимаюсь к его губам. — Никаких больше драк. Пойдем искать нашу машину.

Выйдя в летнюю жару, я сразу замечаю Квинн, прислонившуюся к своей серебристой «Хонде». Заметив нас, она начинает улыбаться.

Подняв руки вверх и размахивая ими как сумасшедшая, она скачками двигается в нашу сторону. Добежав, она сжимает меня в объятиях.

— Господи, как же я скучала, сестричка. Мне столько всего нужно тебе рассказать.

Я смеюсь, потому что ее темные волосы щекочут мой нос.

— Рада видеть тебя.

— Квинн, не откроешь багажник? — спрашивает Ксавьер у меня из-за спины

Квинн оборачивается и вынимает ключи из переднего кармашка своих джинсовых шорт.

— Прости, чуть не забыла, что ты здесь, Икс. — Она нажимает кнопку на брелке и подходит к машине, чтобы поднять крышку багажника. — Надо увезти тебя отсюда, пока никто тебя не узнал.

Ксавьер смеётся, загружая наши сумки внутрь.

— Это было бы идеально.

Квинн протягивает мне левую руку, и я тут же замечаю блеск кольца у нее на пальце.

Хватаю ее за руку, чтобы посмотреть поближе.

— Вау! Отличная работа, Брок! Мне оно нравится.

Она завороженно смотрит на бриллиант и улыбается.

— Мне тоже. Люблю этого парня.

— Я очень рада за тебя.

— Спасибо, Анна, — она ухмыляется. — Я хочу, чтобы ты была подружкой невесты.

— Ты серьезно? — визжу я. — С удовольствием!

Затем мы снова начинаем обниматься. И обе визжим. Я так счастлива за Квинн и Брока. Их отношения были чем-то таинственным для меня, но, кажется, они оба готовы перейти на новый уровень. Не сложно увидеть, какую любовь они испытывают друг к другу.

Как только весь багаж погружен, я забираюсь на заднее сиденье, уступив переднее Ксавьеру, потому что его ноги намного длиннее моих.

Квинн заводит мотор и начинает отъезжать от обочины, чтобы увезти нас из зоны посадки пассажиров.

Первые минуты поездки никто из нас не произносит ни слова. На мою кузину это совсем не похоже. Удивлена, что она еще не разразилась миллионом вопросов.

Квинн откашливается.

— Ну хорошо, я пыталась удержаться от этого вопроса, но взорвусь, если не спрошу.

Вот она Квинн, которую я знаю и люблю.

Я немного опасаюсь, о чем она может спросить.

— Ты заботишься о моей сестричке, Икс? Несколько дней от нее не слышно ни слова, а потом я получаю сообщение с просьбой встретить вас в аэропорту. В чем дело? Я не думала, что вы так быстро вернетесь в Детройт, ребята. Проблемы из-за того избитого рестлера? Разные слухи гуляют по интернету, но все сходятся в одном, что бой вышел из-под контроля и стал реальным.

— Квинн! — Ненавижу, что она такая назойливая, но любопытство часть ее натуры. Учитывая ее пытливый ум, она просто ходячий журнал со сплетнями.

Не уверена, что Ксавьер имеет право рассказывать, как все было на самом деле. И хотя Квинн не из тех, кто тут же побежит и разболтает всем вокруг, не хочу ставить все под угрозу. «Напряжение» приложило слишком много усилий, чтобы замести следы.

Квинн смотрит на меня в зеркало заднего вида.

— Что? Я уже и спросить не могу? Просто хочу быть уверена, что ты с ним в безопасности, Анна. Ты моя кузина, и я несу ответственность за тебя, пока ты еще новичок в самостоятельной жизни.

Я улыбаюсь и кладу руку ей на плечо.

— Успокойся, он хорошо обо мне заботится.

В зеркале я замечаю, как она быстро стреляет взглядом в Ксавьера, прежде чем переключиться на дорогу.

— Рада слышать. Не хотелось бы искать способ надрать задницу большому парню.

Ксавьер поворачивает голову, и задорная улыбка медленно расползается по его лицу.

— Угрожаешь мне? Серьезно?

Квинн кивает.

— Мы, женщины семьи Кортез, держимся вместе. И если обидишь одну из нас, будь готов, что остальные выцарапают тебе глаза, потому что мы друг за друга горой.

На эту тираду Ксавьер громко хохочет.

— Напомни мне никогда не расстраивать кого-то из вас. Глаза нужны мне, чтобы смотреть на прекрасное тело Анны.

— Это очень мило. Но ты не ответил на мой вопрос.

Я прикусываю язык, чтобы ничего не сказать. Не мое дело обсуждать работу Ксавьера, так что я буду сидеть и молчать, пусть сам отвечает.

— Что-то типа того, Квинн, — начинает он. — Я так хорош в своем деле, что каждый, кто видел мое последнее выступление, теперь не сомневается, что я действительно уничтожил Убийцу.

— А на самом деле нет? — спрашивает Квинн, поворачивая на шоссе.

Ксавьер качает головой.

— Нет. Конечно, я его покалечил, потому что бил слишком сильно, но все, что происходило на ринге, было запланировано, как часть шоу. Я просто идиот, который кого-то сильно побил.

Она замолкает. Сначала я думаю, что она не купится на эту историю, но потом она кивает с выражением удовлетворения на лице.

— Звучит правдоподобно. Хотя все выглядело таким реальным. Черт, даже я купилась на это, потому что знаю, что у вас были терки в прошлом.

— Откуда ты знаешь? — спрашивает Ксавьер, заинтригованный тем, как Квинн могла получить такую информацию.

Скорее всего, он подумал, что это я рассказала ей о ситуации с Рексом, но я ничего такого не говорила. Квинн была настолько озабочена нашей с ним сексуальной жизнью, что до обсуждения других вопросов дело не дошло.

Она качает головой.

— Интернет. Клянусь, я раскопала о тебе каждую мелочь, прежде чем признать, что ты достоен проводить время с Анной.

Ксавьер с улыбкой поворачивается к моей кузине.

— Рад, что ты присматриваешь за ней. Хорошо, что для нас обоих ее безопасность на первом месте.

Я улыбаюсь, радуясь, что двое самых дорогих мне людей хотят меня защитить. Приятно чувствовать, что тебя так сильно любят.

Мы немного болтаем, пока Ксавьер объясняет Квинн, где съехать с шоссе, чтобы проехать к закусочной Нетти. Повернув за угол, мы, наконец, видим ресторанчик. За две недели нашего отсутствия ничего не изменилось, все те же белые кирпичные стены и голубая вывеска с простой надписью, гласящая «Закусочная». Это место, которое Ксавьер считает домом, место, где ему комфортно. Поэтому и свой мотоцикл он оставил здесь, в сарае на заднем дворе.

Нетти и Карл — люди, которым он доверяет. Они ему больше родители, чем друзья.

Квинн паркуется.

— Подожду здесь и потом поеду за вами до места, где вы остановились, чтобы выгрузить багаж.

— Звучит отлично, — говорит Ксавьер, прежде чем открыть дверь. Стоя снаружи, он здорово возвышается над машиной. Ксавьер складывает переднее сиденье и помогает мне выбраться из двухдверной машинки Квинн.

— Надо взять ключи от дома. — Его сильная рука обвивает мои плечи, и он ведет меня внутрь. — Мы должны зайти хотя бы на минутку, дать Нетти знать, что мы в городе.

Я смеюсь.

— Не помешало бы, а то Нетти отлупит тебя как в последние пару раз, когда вы виделись.

Уголок его рта приподнимается.

— Она годами так себя ведет, но все еще не преуспела в этом.

— Однажды она тебя удивит.

Он смотрит на меня с выражением лица ну-только-не-говори-что-ты-серьезно.

— Я почти уверен, что справлюсь с ней.

— Не знаю, не знаю, — пою я. — Не забывай про Карла, он обязательно вступится.

Ксавьер открывает дверь и смеется, запрокинув голову.

— Я бы на это посмотрел.

Его смех привлекает внимание Нетти, и улыбка освещает ее лицо, стоит ей заметить Ксавьера. Она выбегает из-за стойки и заключает его в медвежьи объятия. Огромными руками он нежно прижимает ее к груди.

Как это мило, что она обращается с ним, как с сыном. Я так рада, что Нетти и Карл присматривали за ним все эти годы.

Нетти отступает на шаг, все еще удерживая Ксавьера за руки.

— Ты уже вернулся? Не то чтобы я жаловалась, ты знаешь, что я всегда рада видеть тебя. Просто удивлена, потому что не ожидала увидеть тебя снова так скоро после окончания твоего отпуска, — она замечает меня за спиной у Ксавьера и широко улыбается. — Анна, дорогая, рада снова видеть и тебя.

Я улыбаюсь.

— Как дела, Нетти?

— О, не хочу жаловаться, сладенькая. Бизнес идет в гору, поэтому мы с Карлом сбиваемся с ног, что, конечно, хорошо. А теперь и помощничек наш приехал. — Нетти подмигивает Ксавьеру.

— Учитывая, как идут дела, Нетти, я может и соглашусь на твое предложение.

Нетти наклоняет голову, изучая его лицо. Под ее взглядом Ксавьер тяжело вздыхает.

Между ними такая связь, что для Нетти не составляет труда увидеть неуверенность на его лице и понять, что-то произошло.

Нетти щелкает языком.

— Я знаю это выражение лица, сам расскажешь, что произошло или мне придется тебя пытать?

— Дело в работе, — признаётся он. — Я все проебал.

Выражение ее лица смягчается.

— Со всеми такое время от времени случается, милый. Заходи, я тебе что-нибудь приготовлю, пока будешь есть, расскажешь мне, что произошло.

— Нет, Нетти, мы, правда, не можем…

— Конечно, вы можете, — Нетти прерывает попытку Ксавьера объяснить, что нас ждет Квинн.

Она так быстро поворачивается в сторону кухни, что ее косички обвиваются вокруг лица.

— Карл, тащи свою задницу сюда.

— Придержи чертовых лошадей, женщина. Я уже иду, — кричит Карл из-за двери, которая, как я уже знаю, ведет в кабинет.

И вот из-за тяжелой деревянной двери, отделяющей переднюю часть ресторана от жилой, появляется седой повар. Его глаза святятся, едва он видит нас.

— Что за дела, Икс? Ты уже вернулся? Тебя уволили из-за того, что произошло на матче? Я все видел по телеку, мужик, ты реально облажался…

— Тихо, Карл! Не делай поспешных выводов. Он нам раз за разом повторял, что сценарий пишут заранее. Эти парни не дерутся на самом деле.

— На самом деле, Нетти, Карл прав, — соглашается Ксавьер. — Меня отстранили за то, что я потерял контроль и избил Рекса на ринге.

Нетти удивленно открывает рот, а Карл кричит:

— Я же говорил тебе!

— Что? — Новости шокируют ее. — Я думала, что все это дерьмо с драками осталось позади, когда ты свернул на праведную дорожку. Ты лучше кого-либо знаешь, что рукоприкладство ни к чему хорошему не приводит.

— Я знаю. Этот парень выводил меня месяцами, и все сходило ему с рук, но он пересек черту, когда начал приставать к Анне. Я не мог позволить ему причинить ей боль или отобрать ее у меня.

Очень больно слышать, как он вслух признает, что потерял голову на ринге из-за меня. И поэтому я должна сделать все, что в моих силах, чтобы он как можно скорее вернулся обратно. Я не смогу спокойно жить, если буду знать, что уничтожила его карьеру.

Взгляд Нетти на секунду переходит на меня и снова возвращается к Ксавьеру.

Она выглядит обеспокоенной, и я задаюсь вопросом, о чем именно она так переживает.

— Значит, вы оба поживете в городе какое-то время?

Ксавьер кивает.

— Да, и поэтому я здесь. Хочу забрать байк. Кузина Анны встретила нас в аэропорту и сейчас ждет на улице. Она довезет наши вещи до моего дома в Сикаморе.

Нетти выглядит удивленной.

— Уверен, что хочешь туда вернуться?

— У меня нет выбора. «Напряжение» оштрафовало меня на сто пятьдесят тысяч. Я должен заплатить, если хочу уберечь свою задницу от тюрьмы.

— Ты должен заплатить тому парню? Я бы не стала. Это хренова куча денег.

— Я должен. Лучше отдать чертовы деньги и позволить «Напряжению» все разрулить, чем сидеть в камере или заниматься общественными работами. Если я не заплачу ему, он не поддержит версию о том, что я избил его согласно сценарию, просто немного увлекся.

— Так значит, ты остановишься в доме своей бабушки? Уверен, что справишься с этим? Ты даже не смог приехать на ее похороны в прошлом году. Как ты собираешься жить в окружении ее вещей и связанных с ними воспоминаний?

Это первый кусочек информации, который я получаю о доме Ксавьера. Ясно, что-то связанное бабушкой, причиняет ему боль, и понятно, почему он не хотел говорить о принадлежащем ему доме.

— Оплата этого штрафа и отсутствие зарплаты на время наказания негативно сказываются на моем банковском счету. У меня нет лишних денег на отель. Так что нет и другого выбора.

Нетти поджимает губы.

— Если тебе будет невыносимо находиться в том доме, возвращайся и займи свою старую кровать в кладовке.

Ксавьер посылает ей небольшую улыбку.

— Спасибо, но не думаю, что мы оба поместимся на матрасе в шкафу для швабр.

— Обращайся, если тебе понадобится любая помощь. — Нетти берет меня за руку. Ее морщинистая смуглая кожа очень тёплая. — Это и к тебе относится, Анна. Если что-то пойдет не так, дай нам знать.

— Обязательно. Спасибо вам, — отвечаю я.

Нетти отходит на шаг и вздыхает.

— Будь осторожен там, Ксавьер. Все очень изменилось. Городом сейчас управляет Бишоп, и когда до него дойдет новость о том, что ты вернулся, он начнет наблюдать за тобой. Не хочу даже слышать о том, что ты снова с ним связался.

— Не беспокойся. Я хорошо выучил урок, что не надо иметь никак дел с этими ребятами. И не собираюсь когда-либо возвращаться к той жизни.

Нетти слегка прищуривается.

— Надеюсь, что нет. Ты смог выбраться из этого дерьма, и, если собьешься с пути и снова свяжешься с Бишопом, старушке Нетти придется надрать тебе задницу.

— Поверь мне, Нетти. Как только эти три месяца отстранения пройдут, я уберусь оттуда, и ты сможешь прийти и проверить.

Кажется, этот ответ ее удовлетворил. Она протягивает руку и треплет его за щеку.

— Не становитесь отшельниками, пока вы в городе, заходите поесть в любое время — к нам.

Ксавьер накрывает ее ладонь рукой.

— Спасибо тебе.

Нетти глубоко вздыхает.

— Пойду, найду твои ключи. Скоро вернусь.

Ксавьер протягивает руку и переплетает пальцы с моими. Судя по всему, для него будет настоящим испытанием вернуться в место, где он вырос. Не уверена, кто такой этот Бишоп, но, учитывая беспокойство на лице Нетти, ничего хорошего от него ждать не стоит.

Глава 5 Ксавьер

Рокот двигателя моего байка эхом разносится среди тесно застроенных домов по кварталу, который я однажды звал домом. Все осталось таким, каким я помнил, не считая заколоченных окон у большинства крохотных двухэтажных домов. Я никогда не думал, что вернусь на эту улицу — да и не хотел — но вот я здесь, еду прямо к тому дому, в который, как поклялся, моя нога больше не ступит.

Если бы не моя мать, заставившая пообещать ей, что я навсегда останусь в этом доме, и так она всегда сможет найти меня, я бы никогда не стал покупать эту чертову дыру, которой владела моя бабушка. Я чувствовал себя обязанным купить дом, когда церковь, которой он был завещан, выставила его на продажу. У меня никогда не было намерения жить здесь, в источнике большинства моих ночных кошмаров, но я решил, что будь мама ангелом, именно сюда она нашла бы обратный путь. Мама всегда возвращалась сюда, даже когда была обдолбана наркотой. Словно могла найти это место, будучи вне своего разума.

Каждый раз, когда я думаю о матери, в голове возникают вопросы, как бы все обернулось для меня, не будь она зависима от наркотиков. Будучи маленьким, я уже знал, что отличался от других детей в школе. В моем районе не было ничего такого в том, чтобы иметь родителя-наркомана, но большинству не приходилось противостоять помешанной бабушке, одержимой выбиванием из тебя демонов.

Мой байк немного подскакивает, когда я съезжаю на подъездную дорогу, ведущую к дому. Асфальт, уже многие годы заброшенный, потрескался и изрешечен дырами. Если бы не Нетти и Карл, присматривавшие за этим местом, уверен, все остальное было бы в таком же плохом состоянии.

Я рассматриваю коричневый дом, мой взгляд цепляется за ржавые кованые перила, огибающие переднее крыльцо, как тюремная клетка. Хонда Квинн паркуется позади меня, и девочки выбираются из машины.

Квинн, прикрывая глаза от вечернего солнечного света, наклоняет голову набок, и осматривает дом.

— Ты уверен, что вы тут вдвоем будете в безопасности? Райончик-то не маяк благополучия. Каждый выстрел, упоминаемый в новостях, происходит в этой части города.

— Он здесь вырос, Квинн. Уверена, Ксавьер не привел бы нас сюда, если бы считал, что мы вляпаемся в неприятности.

Мило со стороны Анны сказать такое, но после разговора с Нетти она опасается, что здесь не самое безопасное место.

Думаю, лучше всего сработает разговор по душам, чтобы развеять мысли Квинн, нежели она будет пытаться заставить меня признать, как ужасно это место.

Квинн поворачивается к Анне, ее губы сердито сжаты.

— Мне не нравится мысль, что ты здесь останешься. Это место — просто воплощение бетонных джунглей. Реальность этого района умещается в фразу «убей или будь убит». Неправильно с моей стороны оставлять тебя где-то вроде этого дома.

Анна кладёт руку на плечо Квинн, снова пытаясь успокоить ее.

— Пожалуйста, не волнуйся. Ксавьер будет здесь со мной. Он меня защитит.

В моей груди растекается тепло, когда я слышу, как уверенно звучит ее голос.

Я прикладываю ладонь к сердцу и произношу:

— Защищу ценой собственной жизни.

— Уж постарайся, — отвечает Квинн. — Теперь я знаю, где ты живешь.

— На самом деле, я живу не здесь, — прохладно отвечаю я, прищуриваясь, пока оглядываю дом передо мной.

Квинн смотрит на Анну, приподнимая брови. Она, очевидно, хочет знать, что там со мной и этим домом случилось, но Анна не произносит ни слова. Она просто качает головой.

— Ладно, наверное, нам тогда стоит выгрузить ваши сумки. — Квинн обходит Хонду и идет к багажнику.

Собрав свои и вещи Анны, я направляюсь к дверям, чтобы встретиться лицом к лицу с демонами своего прошлого.

Глава 6 Анна

Ксавьер опускает сумки на землю и выуживает ключи из кармана.

У меня перехватывает дыхание, когда он поворачивает ручку и толкает входную дверь. Я не знаю, что ожидаю увидеть внутри, но парящее в воздухе напряжение кажется таким осязаемым, что буквально давит мне на плечи.

И, насколько я могу судить, Ксавьер боится заходить внутрь.

Когда Квинн начинает подниматься на крыльцо, Ксавьер оборачивается к ней.

— Спасибо, что подвезла и помогла с багажом, но дальше мы справимся сами.

Ксавьер разворачивается и заходит внутрь, оставляя нас с Квинн стоять на крыльце. Стоит ему скрыться из виду, Квинн хватает меня за руку и тянет обратно к машине.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

— Мне это не нравится. Он ведет себя странно, да и этот дом… он пугающий, Анна. Этот район не из тех, где хочешь оказаться после наступления темноты. Думаю тебе надо оставить Ксавьера здесь, а самой пожить у меня. Мы можем спать в моей спальне, а если тебе потребуется что-то, чтобы отвлечься от мыслей об Иксе, ты всегда можешь помочь мне и Броку со свадьбой.

Я останавливаюсь, прерывая речь Квинн, и она отпускает меня.

— Я не оставлю его, Квинн. Я нужна ему.

Квинн поджимает губы и смотрит на меня.

— Ты уверена? Мне кажется неправильным оставлять тебя здесь.

— Никогда в своей жизни я не была уверена в чем-либо сильнее, чем сейчас, — честно говорю Квинн.

Чем заслуживаю ее слабую улыбку.

— Ты любишь его.

И это утверждение, а не вопрос. Мне следовало бы знать, что Квинн в состоянии понять, как сильно я беспокоюсь о Ксавьере, еще до того, как я скажу ей хоть слово об этом. Она видит меня насквозь.

— Да, люблю, — признаю я. — Я так сильно его люблю, что это меня пугает. Стоит подумать о разлуке с ним, и становится трудно дышать.

— Черт, сестричка. Ты крепко влипла. Хотя я тебя понимаю. Мы, женщины семьи Кортез, склонны совершать безумные, иррациональные поступки, когда дело доходит до мужчин, которых мы любим. Так что я понимаю, никакие силы не заставят тебя покинуть это место, как бы мне ни хотелось забрать тебя отсюда.

Я киваю.

— Спасибо, что понимаешь меня. Обещаю, со мной все будет в порядке.

Она берет меня за руку и легонько сжимает.

— Помни, о чем я говорила. Если что-то пойдет не так — сразу позвони мне. Не хочу, чтобы ты оказалась в неприятной или опасной ситуации.

Я обхватываю ее ладонь своей.

— Обязательно.

В следующую секунду она уже обнимает меня.

— Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Квинн отступает на шаг и улыбается мне, перед тем как развернуться и пойти к машине. Я дожидаюсь, пока она заберется внутрь и заведет двигатель, а затем проглатываю комок в горле и поднимаюсь по ступенькам наверх узнать, что же ожидает меня по другую сторону двери.

Нерешительно шагнув внутрь, я позволяю глазам привыкнуть к тусклому свету. Шторы в гостиной задернуты, и единственным источником света служит открытая входная дверь. Прямо напротив меня находится крутая лестница на второй этаж, по левую руку расположена остальная часть гостиной. Мебель под полиэтиленовыми чехлами сохранилась в первозданном виде, хоть и выглядит несовременной. Гостиная переходит в столовую, на деревянном полу лежит круглый плетеный ковер. Прямо по центру ковра стоят наши чемоданы, и нет никаких признаков, где сейчас Ксавьер.

Я закрываю за собой дверь и приступаю к поискам. На стене висит несколько изображений достаточно пожилой дамы в широкополой шляпе. Она сильно напоминает мне тех леди из высшего общества, которые посещают скачки. На большинстве фото рядом с ней темноволосая красавица с проникновенными карими глазами. Присмотревшись к ней, я отмечаю несомненное сходство с Ксавьером, возможно это его мать, которой он лишился, когда ему было всего восемь.

— Ты голодна? — тишину комнаты разрывает голос Ксавьера. — Мы можем поесть в городе, потому что здесь никакой еды нет.

— Я пока не хочу есть. — Я продолжаю изучать изображение на стене, и моя догадка требует подтвердить то, что я уже знаю. — Это твоя мать?

Ксавьер резко выдыхает, прежде чем подойти ко мне. Он пристально смотрит на фото и вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, тянется и снимает рамку со стены.

— Совсем забыл, что они все тут висят. Надо было еще давно попросить Нетти снять их.

Я обвиваю его запястье пальцами, пока он не дотянулся до следующей рамки.

— Ты не хочешь их оставить?

— Нет, — он отвечает мгновенно. — Мне не нужны напоминания о прошлом.

Сколько мы с Ксавьером знакомы, столько же я пытаюсь заставить его рассказать мне о своем прошлом. Хотя он снова и снова дает мне понять, что разговоры о его семье под запретом, это только разжигает мое любопытство.

Я наблюдаю, как Ксавьер одну за другой снимает рамки со стены, а затем прячет преследующие его воспоминания в шкаф около входной двери.

Удовлетворенный тем, что все фото надежно спрятаны, он разворачивается и оглядывает комнату.

— Не хочу смотреть на нее.

Не уверена, о ком он говорит, но мне не хочется раздражать его лишними вопросами.

Он размеренно дышит, как будто не понимая, что делает в этом месте. Совершенно ясно, что ему мучительно находиться здесь. Я уже начинаю жалеть, что уговорила его столкнуться с прошлым. Похоже, это была не такая уж хорошая идея.

Видит бог, я сделала все возможное, чтобы не встречаться со своим прошлым. Когда мы говорили с отцом в последний раз, он был в бешенстве. И я разозлила его еще больше, сказав, что остаюсь с Ксавьером. Насколько я знаю, дома я все еще нежеланный гость, и я не получала весточек из Портленда с того самого дня, когда отец объявился в Атланте.

Мой побег шокировал их, но я не видела другого способа избавиться от вечного контроля своей семьи. Я не хотела жить жизнью, которую они спланировали для меня. И я могла избежать этого только одним способом — вырваться на свободу.

И, черт побери, я стала свободной.

Мне открывается жестокая реальность, с которой такие, как Ксавьер, сталкиваются каждый день. Если честно, его жизнь хуже моей. Но я уважаю его за то, что он нашел свой собственный путь и живет по своим правилам.

Я обнимаю его за талию и прижимаюсь к нему. Я не могу сказать, что сейчас происходит в его голове, но хочу дать ему понять, что я рядом, и он может рассчитывать на меня.

Глава 7 Ксавьер

Вернуться в этот дом оказалось сложнее, чем я предполагал. Куда бы я ни посмотрел, все напоминает мне о чем-то ужасном, что здесь случилось. Если и происходило что-то хорошее, то я совершенно точно не вспомню этого.

Когда я смотрю на диван, воображение рисует маму, вернувшуюся после попойки и лежащую на нем в ломке. Эта картинка возвращает меня к моментам, из которых родились мои ночные кошмары.

Если бы я не любил так сильно Анну и не имел этого непреодолимого желания защитить ее и позаботиться обо всех ее нуждах, я бы предпочел снова жить на улице, чем вернуться сюда. Но такая жизнь — и все ее трудности — не для Анны. Она слишком невинна для этого, и будь я проклят, если стану тем человеком, который запятнает свет внутри нее.

Она прижимается ко мне, не говоря ни слова и не вытаскивая из меня больше информации о доме. Я ценю это.

Я не готов выплеснуть на нее все свои секреты. Бог свидетель, было и без того тяжело рассказать ей о смерти матери. Мне не хочется, чтобы Анна узнала, что та женщина на фотографиях, с, казалось бы, милым лицом, находится в центре всего, что преследует меня.

Нетти — единственная во всем мире, кому я рассказал об избиениях от рук собственной бабушки, и то не по своему желанию. Она сообразила сама, когда пыталась разбудить меня от одного из кошмаров, а я замахнулся на нее. Рука не долетела до нее — слава Богу — но ее это напугало. Я видел по глазам. Это вынудило ее засомневаться в том, чтобы приютить уличного ребенка. Горячо желая остаться с ней и Карлом, я признался во всем, что касалось моей жизни. Ей не понравилось услышанное, и она умоляла меня призвать бабушку к ответу, но я знал, ничего хорошего из этого не выйдет. Для общества бабушка была святой. Она вносила деньги на всех пожертвованиях, все время улыбалась и была верна и доброжелательна к своей церкви. Никто бы мне не поверил. Один взгляд на оборванца с улиц, и они обвинят меня во лжи. Мне не хотелось связываться с этим. После той ночи Нетти никогда не возвращалась к моему прошлому, и так между нами родилась тесная связь. Своих детей у нее никогда не было, полагаю, я стал лучшим вариантом.

Мне нужно покинуть этот дом. Всего несколько коротких мгновений здесь, и у меня уже появилось желание бежать отсюда так быстро, как только возможно.

— Готова? — спрашиваю я Анну.

Она кивает.

— Пойдем.

Едва мы садимся на байк, меня наполняет облегчение. Я счастлив убраться из этого гребаного дома. Байк урчит, когда мы останавливаемся, Анна отрывается от меня и соскакивает. Я балансирую с весом байка между ног, улыбаясь и дотягиваясь до нее, чтобы расстегнуть пряжку шлема под ее подбородком. Мои пальцы легко ведут линию по ее коже, заставляя Анну тут же покраснеть. Я обожаю то, как малейшее мое прикосновение влияет на нее. Приятно всегда иметь подтверждение того, как быстро я могу завести ее всего одним простым движением.

Она снимает шлем и протягивает его мне. Я откидываю подножку и вешаю шлем на ручку, прежде чем перекинуть ногу через байк и слезть.

Когда я оборачиваюсь, то ловлю Анну за разглядыванием моей задницы, и меня это смешит. Она отводит взгляд, смущенная, что я поймал ее.

Уголок моего рта изгибается в однобокую улыбку.

— Увидела что-то привлекательное?

Румянец на ее щеках усиливается, и она застенчиво пожимает плечами.

— Ничего не могу поделать. Твое тело… просто фантастика.

Я цепляюсь двумя пальцами за ремень на ее джинсах и притягиваю к себе, смотрю на ее пухлые розовые губы, и на уме у меня только одна мысль — поцеловать ее.

— Продолжай повторять такие фразы, красавица, и я нагну тебя прямо на байке и возьму тут на парковке.

Ее глаза становятся больше, а рот приоткрывается.

— Нет, ты не станешь.

Я прикусываю нижнюю губу, обдумывая собственную угрозу.

— Ты права, но только потому, что мысль о том, что другой мужчина увидит тебя голой, сводит меня, нахрен, с ума.

— Тебе не нужно беспокоиться, все это — только твое.

— М-м-м… Мне нравится, когда ты так говоришь, — признаю я.

— Как так? — Она медленно моргает, уставившись на меня.

— Ты говоришь, что ты моя.

— Я всегда буду твоей.

Эти слова, так легко вылетевшие из ее рта, заставляют мое сердце стучать в два раза быстрее. Я не доводил ее до оргазма, и мне не пришлось силой заставлять ее признавать, что она моя в момент, когда она кончает.

Мой член ожил в джинсах, и если мы не сменим тему, я закину ее сладкую маленькую задницу на байк и найду место, где мы сможем остаться наедине.

Я вздыхаю, беру ее за руку, отмахиваясь от мыслей о сексе.

— Еда. Мы приехали за едой.

— Верно, — смеется она. — Я почти забыла.

Я веду ее в кафе. Нетти занята натиранием стойки, а Карл переворачивает продукты на гриле.

Нетти переводит взгляд на меня и улыбается.

— Буду через минутку, дорогой.

— Не торопись, — отвечаю я, подводя Анну к моему любимому угловому столику. — Эй, Карл, — здороваюсь я через плечо, прежде чем сесть.

— Все хорошо, Икс? — отвечает он, раскладывая стейки на тарелки.

Анна садится за стол, и затем я присаживаюсь напротив. Я изучаю ее лицо, пока она рассматривает меню. Ее темные волосы распущены и немного растрепанны от быстрой поездки, но она, как всегда, красива. Зеленые глаза двигаются от страницы к странице, пока она читает. Именно эти глаза были первыми, на что я обратил внимание в самолете. Они так выделяются на ее загорелом лице, что их просто невозможно не заметить. Когда она смотрит на тебя, ты знаешь, насколько искренен этот взгляд. Читаешь по глазам.

— Думаю, я… — Наши взгляды встречаются, и она замирает. — Почему ты так смотришь на меня?

— Как смотрю? — Неужели по моему выражению лица можно догадаться, что я думаю о ней? Обычно я прекрасно скрываю эмоции.

— Не знаю, — отвечает она. — Выглядишь, будто потерялся где-то в своих мыслях.

Я протягиваю руку через стол и беру ее ладонь в свою.

— Я рад, что ты здесь.

Похоже, это успокаивает ее любопытствующий ум.

Недолго отсутствуя, Нетти подходит к нашему столу. Она всматривается в меня и задает вопрос:

— Ты устроился?

На самом деле она хочет спросить меня: «Ты смог справиться с возвращением в этот дом?».

Я сдерживался, когда мы оказались там, по большей части для того, чтобы Анна чувствовала себя в безопасности. Мне бы ни за что не хотелось приоткрывать занавес, скрывающий мою к черту искореженную психику прямо перед ней.

Достаточно и того, что она видела мои ночные кошмары.

Я не заслуживаю такой прекрасной девушки, как Анна, остающейся со мной, но я рад, что она здесь, и я не собираюсь упускать ее.

Я откидываюсь и кладу руку на спинку дивана.

— Устроились. Все будет хорошо.

Надеюсь, моего поведения хватит, чтобы унять беспокойство Нетти, но по ее внимательному взгляду я понимаю: она знает, что для меня это тяжелей, чем я пытаюсь показать.

Она вздыхает и меняет тему. Нетти знает меня достаточно хорошо и не станет ждать, что я продолжу обсуждение.

— Ты все еще на белковой диете, дорогой?

— Нет. Учитывая, что пока мне дабе негде тренироваться, мои занятия приостанавливаются, пока не смогу вернуться туда.

— Так что? В таком случае хочешь устроить читмил? Твой любимый?

Я приподнимаю одно плечо, едва пожимая им.

— Конечно. Почему бы и нет.

— Карл! — перекрикивает Нетти через плечо. — Блинчики для нашего мальчика.

— Черт тебя побери, женщина. Ты можешь записать заказ, подойти и передать его мне? — жалуется Карл, наливая тесто на сковороду на кухне, видной всем посетителям.

— Ты же сам знаешь, что лучше, когда я говорю тебе заказ по ходу, — огрызается Нетти в ответ. Затем она быстро повторяет тот же сценарий с заказом Анны. — Ты знаешь, Ксавьер, Коул теперь управляет спортзалом своего отца. Тебе стоит осмотреться там. Он будет рад тебя видеть.

Черт. Я здесь всего пару часов, а Нетти уже окунула меня в воспоминания больше, чем за все последние года.

Коул Паркер — единственный по соседству человек, с которым я был бы не против повидаться. Мы были близки в те дни, когда одновременно вырвались из уличной жизни. Нас связало то, что мы взбесили банду, управлявшую тогда кварталом.

Нетти и Карл ясно дали понять, если я хочу остаться с ними, мне нужно завязать с людьми, с которыми я привык проводить время. И Коул… ну, в его жизни был отец, и когда он прослышал, что Коул связался не с той компанией, то вмешался.

Приятно узнать, что дела у него в порядке.

— Спасибо за наводку, Нетти. Я заеду к нему.

Звук телефона Анны привлекает мое внимание. Она выуживает его из заднего кармана, и ее глаза расширяются, когда она смотрит на определившийся номер. Она поворачивает телефон ко мне, и я вижу слова «Сценарист Напряжения», светящиеся на экране.

— Мне ответить? — спрашивает она голосом, который едва слышнее шепота.

Больше всего мне хочется, чтобы она ответила на звонок, и кто бы там ни был на другом конце, послала его нахер и сказала, что не вернется на шоу без меня, но мы оба знаем, что это не самое мудрое решение.

— Ответь, — советую я. — От разговора с ними не уйти.

Она вздыхает и нажимает на зеленую кнопку экрана.

— Да? — затем пауза, пока она слушает говорящего. — Хорошо. Я поняла, но… нет… но…

Я сжимаю и разжимаю пальцы, сдерживаясь, и не сжимая их в кулаки, которые с грохотом опустятся на стол. Кто бы ни разговаривал с ней, он ведет себя чертовски грубо. Они продолжают перебивать ее, и меня это бесит. У них есть две секунды, чтобы изменить свое отношение к Анне, или я вырву этот телефон и заставлю говорящего пожалеть, что он вообще набрал ее номер.

Нетти, должно быть, видит агрессию на моем лице, поскольку опускает ладонь мне на плечо. Она наклоняется и говорит:

— Успокойся, малыш. Дай своей девушке разобраться с этим. Она умница. Она сделает все правильно.

Ее слова доходят до моего разума, и я делаю глубокий вдох.

— Доверяй ей. Она замечательная. — Нетти целует меня в щеку, прежде чем пойти к Карлу.

Нетти понимает меня. Она может определить, когда я теряю самообладание. Опять же, у нее были годы практики, она усвоила предупреждающие сигналы.

— Хорошо. Я поняла. Нет, это не проблема. Да, я буду там. — Анна убирает телефон от уха и смотрит на экран. Она моргает, смахивая пару слезинок, и кладет его в центр стола. Ее взгляд встречается с моим. — Похоже, я должна была присутствовать на шоу сегодня вечером.

Моя губа непроизвольно изгибается, я просто, блять, в шоке от того, что они и пары дней ей не дают побыть со мной и разобраться со всем дерьмом, прежде чем отозвать ее на работу.

— Дерьмо собачье. Если они хотят видеть тебя там, то должны звонить во вторник и вносить это в твое расписание.

Ее розовые губки сжимаются в плотную линию.

— У меня на самом деле нет расписания, помнишь? Я лишь недавно официально стала частью шоу, когда была там с тобой на матче. Наверное, они решили, что я все еще буду там вечером с тобой.

— То, что ты со мной, не освобождает их от необходимости предупреждать тебя об участии в шоу. Мне было выдано расписание задолго до того, как меня отправили на каникулы в Детройт. Мне предписывалось быть на каждом шоу «Напряжения».

Она хмурится.

— По словам главного сценариста шоу, Вики, я буду присутствовать на каждом шоу в следующем месяце — каждый четверг, субботу, воскресенье и вторник.

Воздух резко выходит из моих ноздрей, пока я растираю лицо ладонью.

— Ебаный Рекс. Он стоит за этим. Он трахает Вики, она его марионетка. Он делает это, чтобы вывести меня.

— Так не позволяй этому случиться. — Анна берет мою руку, лежащую на столе. — Не давай ему власти над собой, теряя контроль. Он знает, что, если достаточно надавит на больные места, ты взбесишься и уничтожишь свой шанс стать чемпионом. Он добился в точности того, чего хотел, не помогай ему больше, держи голову ясной. Ты можешь довериться мне, Ксавьер. Неважно, что скажет или сделает Рекс, тебе не придется волноваться. Мое сердце в твоих руках, и ничто и никогда этого не изменит.

— Обещаешь? — Я знаю, что произнося это, выгляжу, как девчонка, нуждающаяся в ее заверениях, но я через столько всего прошел. Я не справлюсь, если потеряю ее.

Она смотрит мне в глаза.

— Клянусь своей жизнью.

Честность и доброта сияют в ее глазах, и я верю ее словам. Я немного расслабляюсь, но напряжение все еще пробегает по моим мышцам.

Я смотрю на часы и замечаю, что уже почти настало время «Напряжения» по четвергам, хотел бы я знать, что задумали сценаристы для этого шоу.

Я оглядываюсь на Нетти, расставляющую чистые стаканы за стойкой.

— Не могла бы ты включить «Напряжение»?

— Конечно, — отвечает она, доставая пульт из-под стойки и включая канал.

Несколько минут спустя начинает играть музыка из заставки «Напряжения», которую невозможно не узнать, и знакомые кадры со мной и некоторыми другими парнями, работающими на компанию, появляются на экране. Удивительно, что они не вырезали меня из трейлера, учитывая, сколько проблем я принес им в последнее время.

Я немного выпрямляюсь, когда колонки проигрывают музыку мистера Сильвермана. Камера приближается к нему, когда он выходит из-за черного занавеса и идет по отделенной металлическим ограждением платформе, ведущей к рингу. Его тонкие губы образовывают линию, не выражающую эмоций, а взгляд серых глаз под аккуратно оформленными серебристыми бровями и волосами остается жестким и сосредоточенным.

Блять.

Нехорошо это.

— Разве он часто выступает? — спрашивает Анна.

Я не могу оторвать глаз от экрана.

— Нет, почти никогда. Он очень редко показывается даже на бэкстейдже. Обычно он появляется только когда увольняет кого-то или наоборот продвигает.

— О, — произносит она, в ее голосе слышится явное удивление.

Я знаю, что в ее быстро соображающей голове набрался список вопросов.

— Хочешь сказать, мы с ним виделись чаще, чем все остальные спортсмены? — спрашивает она.

Я киваю.

— За последние пару недель я видел его больше, чем за всю свою карьеру. Я пустил много волн по воде, уверен, он чувствовал себя обязанным лично ознакомиться со всей этой ситуацией.

Толпа орет и гудит, когда мистер Сильверман подносит микрофон к губам, и все мое внимание переносится на экран.

— Уверен, многим из вас интересно, зачем я здесь сегодня, — говорит он.

Мне так уж точно.

— Я здесь, чтобы развеять некоторые слухи, витающие в социальных медиа после шоу вторника. Я чувствовал, что с ними нужно разобраться, чтобы прекратить все сплетни. То, что вы увидели на этом ринге в начале недели, случилось по-настоящему. Феноменальный Икс потерял голову и прямо перед миллионами зрителей в прямом эфире беспощадно избил Убийцу. Икс увели отсюда в наручниках, но Убийца не стал выдвигать обвинения.

Толпа в недоумении ропщет, пока он дает ей переварить то, что сказал.

Меня ни на секунду не удивляет, что они решили воспользоваться реальными событиями, чтобы удачно вписать их в сценарий. Вот так все устроено в «Напряжении». Они часто используют события из наших настоящих жизней, чтобы создать истории для персонажей на ринге, поэтому в самых лучших интересах спортсменов держать свою личную жизнь под замком. Позволить изворотливой писаке, наподобие Вики, разузнать о каком-нибудь из твоих секретов — определенно плохая идея.

Взять хотя бы мои отношения с Анной. Вики и Рекс использовали их против меня, и, судя по всему, они еще не закончили с этим.

— Итак. Я знаю, многие из вас задаются вопросом, что же это означает для Феноменального Икса? — Его голос разносится по кафе. — Я отстранил его на три месяца.

Недовольное гудение звучит громко и ясно.

— Это означает, что пока отстранение не закончится, Иксу ни в каком виде не разрешается соревноваться за титул в тяжелом весе. Следующие три месяца он не может находиться в том же городе, где проходит «Напряжение». Я дал ему прямое указание держаться подальше, пока Убийца восстанавливается. — Он осматривает трибуны и поворачивается лицом к камере. — Чтобы исчерпать этот трагический инцидент, почти прикончивший карьеру Убийцы, ему будет предоставлен шанс на титул, когда он будет готов побороться за него.

Мои ноздри раздуваются, я знаю, что обсуждать тут нечего, я сам преподнес эту возможность Рексу прямо на серебряном блюдце.

— Когда Икс вернется, если останется в хороших отношениях с компанией и научится контролировать себя, ему дадут возможность провести матч-реванш за титул с тем, кто на тот момент будет владеть поясом, неважно будет ли то Брайн «Лезвие» Роллинз или Убийца.

В толпе раздаются радостные возгласы, и любому становится ясно, что они все-таки вернут меня. Я был полностью готов к тому, что после сделанного фанаты отвернутся от меня. Я это заслужил, но обошлось.

— В скором времени ив ждем возвращения Убийцы на ринг. Он залечивает сломанный нос и несколько сломанных ребер, все могло бы обернуться намного хуже, если бы не быстрая реакция секьюрити «Напряжения», других рестлеров и, разумеется, уважаемой полиции Атланты, оказавшейся неподалеку, — он делает паузу на мгновение. — А теперь, без дальнейшего промедления, я объявляю вам «Напряжение» четверга!

Играет тяжелый рок, и я понимаю, что это вся информация, которую я получу сегодня.

Становится понятно, почему Вики хотела видеть Анну там сегодня при том, что я и Рекс отсутствуем. Единственная история с ее персонажем включает либо Рекса, либо меня. И раз он какое-то время вне игры, Анне показываться незачем.

Они просто хотели вывести меня из себя. Я уверен.

— Черт подери Рекса, — бормочу я, пока начинается шоу.

Я не уверен, что смогу пережить ее самостоятельную поездку. Она еще не успела уехать, а я уже извожу себя на этот счет.

Анна вздыхает, привлекая мое внимание.

— Что-то не так, красавица?

Она покусывает нижнюю губу, и это верный знак, что она нервничает. Что бы ни было у нее на уме, она боится рассказывать мне, из-за чего у меня в голове начинается круговорот мыслей.

— Эм… — она сглатывает, ее губы сжимаются в линию. — Вики сказала ещё кое-что, когда звонила.

— Что?

Анна поджимает губы.

— Они хотят развить любовный треугольник между мной и Рексом, чтобы к твоему возвращению все были на взводе.

Мои пальцы сжимаются в кулаки, и я ударяю одним из них по столу, заставляя Анну подпрыгнуть.

— Нет. Я уже сказал тебе, что этому, нахрен, не бывать. Позвони Вики и скажи, что ты увольняешься.

— Ты знаешь, что я не могу так поступить, — шепчет она. — Мне нужна эта работа. Нам требуются деньги, и кроме того, я не хочу потерять привилегию быть с тобой в поездках, когда твое отстранение закончится.

— Мне плевать на деньги, Анна. Эти ублюдки не используют тебя против меня. Я не дам этому дерьму произойти.

— Ксавьер…

— Нет, Анна, — я резко обрываю ее, гнев бурлит во мне. — Ты не едешь.

— Еду, — спорит она. — Я же говорила, доверяй мне. Если ты возьмешь минуту, чтобы успокоиться…

— Ты моя! Ты. Моя.

Ее глаза становятся шире.

— Я не собственность, чтобы меня контролировать. Я приехала в Детройт, уже сбежав от одного мужчины, который хотел распоряжаться моей жизнью. Не заставляй меня покинуть и тебя тоже, Ксавьер.

Монстр во мне показывается наружу, и прежде чем я скажу Анне что-нибудь, о чем пожалею, я встаю из-за стола.

— Куда ты идешь? — спрашивает Анна.

Я убираюсь из кафе, не в состоянии ответить ей. Прямо сейчас я даже смотреть на нее не могу, потому что не понимаю, как она может не видеть ситуацию моими глазами. Я не могу позволить Рексу попытаться коснуться ее, когда меня нет рядом, чтобы остановить его. Я никогда не позволю ему отобрать у меня Анну.

Глава 8 Анна

— Ксавьер! — кричит Нетти, увидев, как он толкает входную дверь и скрывается за ней. Нетти продолжает хмуриться, пока несет еду к моему столику.

— Клянусь, этот парень сейчас бушует за двоих. Что его так расстроило? — Она ставит передо мной тарелку с блинчиками.

Я вздыхаю и смотрю на завтрак Ксавьера и на его пустующее место.

— На «Напряжении» хотят, чтобы я изображала девушку Рекса. Чтобы к моменту возвращения Ксавьера страсти накалились до предела. Они думают, что любовный треугольник на фоне соперничества этих двоих будет заводить толпу.

Нетти прислоняется бедром к стене кабинки.

— Я понимаю, почему у моего мальчика будут с этим проблемы. Он привык, что у него отнимают все, что он любит.

Мое сердце будет разбито, если он хотя бы на мгновение поверит в это.

— Он должен осознать, что я никуда не уйду.

Нетти наклоняет голову и смотрит на меня сверху вниз.

— Учитывая, через что он прошел, ему трудно верить, что в его жизни может быть что-то хорошее. У него никогда не было таких отношений, которые он бы боялся потерять, как сейчас с тобой. Будь с ним терпелива. Знаю, это трудно, но если любишь его, то просто будь рядом. Он постоянно ждет, что ты повернешься к нему спиной, и ваши отношения закончатся. Что ты покинешь его, как и его мать.

— То, что случилось с его матерью, ужасно. Это самая душераздирающая история, которую мне приходилось слышать. Не могу даже представить, каково это — проснуться в объятиях своей мертвой матери. Почему это должно было случиться с маленьким мальчиком…

Седые брови Нетти взлетают вверх.

— Он рассказал тебе об этом?

Я киваю.

— Не думаю, что он на самом деле собирался. Ему приснился кошмар, и это просто вырвалось.

— Что ж, детка, если он открыл тебе так много, значит, ты действительно помогла ему выбраться из темноты, в которой он сам себя запер. Ему понадобились годы, чтобы рассказать об этом мне. Ты нужна Ксавьеру. Не бросай его, особенно сейчас, когда он вернулся в этот дом. Пребывание в нем послужит проверкой вашим отношениям. — Нетти смотрит на тарелку Ксавьера. — Я упакую это и попрошу Карла отвезти тебя. У него есть ключ от дома.

Когда Нетти все сложила, Карл вразвалочку подходит ко мне, вертя на пальце ключи от машины.

— Готова, красавица?

Вслед за Карлом я иду сквозь помещение ресторанчика, и мы выходим на парковку на заднем дворе, где в свете уличных фонарей нас ждет темно-синий старый «Кутласс». Карл обходит машину и открывает ключами пассажирскую дверь. Никогда раньше мне не доводилось ездить на машине без автоматических замков.

Я проскальзываю на сиденье и удивляюсь, насколько хорошо сохранился автомобиль. Несмотря на возраст, внутри все выглядит практически новым.

Как только Карл садится за руль, я провожу рукой по панели.

— Машина в отличном состоянии. Какого она года?

— Восемьдесят восьмого. Классика, как и я, — он шевелит бровями.

Я смеюсь, и Карл выезжает с парковки на шоссе. Песня, звучащая из колонок, напоминает мне о том времени, когда отец еще не посвятил свою жизнь Иисусу и слушал старое R&B. С тех пор я этой музыки больше не слышала. Когда отец решил жить по заветам Господа, он запретил в доме любую музыку, кроме классической, так что мой доступ к чему-либо другому был ограничен.

Я отбиваю пальцами ритм, а Карл подпевает.

Неожиданно он прочищает горло и спрашивает:

— Откуда именно ты приехала, Анна?

— Из Портленда, — легко отвечаю я. — Я там родилась и выросла.

Он кивает, но его лицо остаётся задумчивым.

— И как же ты оказалась в Детройте вместе с Ксавьером?

— Ох, ну… Мои родственники живут здесь, и мы с Ксавьером познакомились в самолете по пути сюда.

— Значит, ты совсем ничего не знаешь о районе, где вы сейчас будете жить?

Я ковыряю сколотый краешек лака на ногте.

— Не многое. Это не самый лучший район, если верить моей кузине.

— Она права. В свое время эта улица считалась достойным местом для жизни, но сейчас она наводнена головорезами. Так что будь аккуратна, когда ходишь там в одиночку. Тебя могу ограбить среди бела дня прямо около твоей двери. Наркотики там в ходу, все благодаря Бишопу и его дружкам.

Это имя привлекает мое внимание.

— Нетти говорила о нем Ксавьеру и советовала держаться от этого человека подальше.

— И хорошо бы Иксу ее послушаться. Бишоп начинал как мелкий дилер, который заставлял ребятню работать на себя, а сейчас управляет всем районом. Ничего не происходит без его ведома, так что скоро он пронюхает, что Ксавьер вернулся, и попытается вовлечь его в свои темные делишки.

Поскольку Ксавьер не торопится рассказывать о себе, единственным источником информации для меня остаются Нетти и Карл. И последний, кажется, не возражает поделиться всеми подробностями прошлого Ксавьера. Это отличный шанс узнать немного больше.

— Я знаю, что Ксавьер раньше жил на этой улице, и Нетти сказала, что он болтался с бандой какое-то время. Это была банда Бишопа?

Карл кивает.

— Да, но Икс продержался там не больше пары лет. Когда он решил завязать, Бишоп выкинул его на улицу без денег. Тогда он и пришел грабить нас. — Карл смеётся, ему явно весело вспоминать времена, когда ему было по силам побороть Ксавьера. — Нетти приютила его и разрешила поселиться у нас в подсобке, и парень стал другим человеком. Выучился и получил среднее образование. А потом начал работать в тренажерном зале Tough’s Gym вместе со своим другом Коулом. Это зал для борцов, и Ксавьер стал находкой для них. Как ты теперь знаешь, этот парень поднялся на арену рестлинга из самых низов, вот и вся история.

Я молча сижу и перевариваю все, что рассказал мне Карл. Это самое большое количество информации о Ксавьере, которое я когда-либо получала за один раз.

— Ух ты, я ничего этого не знала.

Карл устраивается поудобнее на автомобильном сидении.

— Я не удивлен. Икс всегда предпочитал держать язык за зубами. Этот мальчик очень скрытный. У Нетти ушли годы, чтобы действительно узнать его.

— Кажется, они близки.

— Так и есть, — подтверждает Карл, сворачивая за угол. Мы уже едем по улице в направлении дома Ксавьера.

Свет включен, и, когда Карл паркуется на дорожке, я вижу Ксавьера, сидящего на нижней ступеньке крыльца, словно он ждет меня.

Я сжимаю коробку с ужином в руках.

— Спасибо, что подвез.

Ксавьер открывает дверь машины, прежде чем я успеваю взяться за ручку.

— Обращайся, — отвечает Карл, когда я выхожу из автомобиля.

Ксавьер наклоняется, чтобы заглянуть внутрь.

— Спасибо, что привез ее.

Карл выглядывает наружу, чтобы увидеть Ксавьера.

— Без проблем, брат. Дай нам знать, если нужна помощь.

— Договорились, — отвечает Ксавьер, захлопывая дверь, и машина отъезжает с парковки. Ксавьер стоит, засунув руки поглубже в карманы.

Мы стоим друг напротив друга в темноте, никто не произносит ни слова.

— Послушай, Анна. Я, черт… дерьмо. Я сидел здесь на крыльце, думал, как буду извиняться перед тобой, за все, что наговорил, но не придумал ничего достойного. То, что я сделал… это был пиздец. Я бросил тебя там, потому что не мог контролировать свой гнев. В такие дни, как сегодня, я почти могу убедить себя в том, что должен тебя отпустить, потому что недостоин тебя. Ты заслуживаешь лучшего.

Ненавижу, когда он так себя уничижает. Как будто не понимает, какой он в моих глазах.

Я касаюсь ладонью его щеки.

— Никогда не сомневайся в том, что ты прекрасный человек. С тех пор, как мы знакомы, все, что ты делаешь, направлено на то, чтобы защитить меня, даже, если иногда ты перегибаешь палку и готов драться из-за пустяков. Как я могу тебя в этом обвинять?

Он прикрывает глаза, как будто мое прикосновение причиняет ему боль.

— Я так стараюсь, Анна, так сильно стараюсь, но не думаю, что делаю все правильно.

Я прикусываю губу изнутри.

— Ты любишь меня?

— Всей душой, — отвечает он без колебаний.

Я улыбаюсь ему.

— Тогда ты делаешь все правильно. Все остальное поправимо. Просто постарайся быть спокойнее.

На его лице отражаются одновременно облегчение и печаль.

— Это самое сложное. Не уверен, что могу контролировать свою ярость. Где-то есть мужчина, которого ты заслуживаешь, и я боюсь, что в один прекрасный день он появится и отберет тебя у меня.

Я уверенно смотрю ему в глаза.

— Этого никогда не случится, поэтому ты должен доверять мне. Поверь в меня и в то, что я собираюсь быть рядом с тобой.

Ксавьер прислоняется к моему лбу своим.

— Я пытаюсь.

Я качаю головой.

— Здесь не может быть никаких попыток, Ксавьер. Без доверия нет отношений. Я не хочу, чтобы мы расстались из-за того, что постоянно спорим на одну чертову тему.

— Ты права. Я поработаю над этим. И сделаю все возможное, чтобы ты оставалась в моей жизни.

Он наклоняется поцеловать меня, но приближающийся шум мотора позади нас привлекает его внимание. Он прищуривается, и, обернувшись, я вижу черный «Эскалейд», буквально пропахавший нашу подъездную дорожку.

Ксавьер задвигает меня себе за спину.

— Если что-то случится, беги внутрь, запри дверь и вызови копов.

— Кто…

Пассажирская дверь открывается, не дав мне договорить, и из машины выпрыгивает низкий темнокожий парень во всем черном и с черной банданой, повязанной вокруг головы.

На вид он одного возраста с Ксавьером, но у него совершенно лысая макушка, как будто он побрил голову. Лицо Ксавьера становится пугающим. Когда он выглядит таким грозным, люди перед ним трясутся от страха. Должно быть, в этом районе все хорошо знают это лицо. Хотя мужчина едва ли выше меня, я бы не хотела встретиться с ним в темном переулке.

Справа и слева мужчину прикрывают парни повыше, но низкорослый явно лидер среди них и выглядит не менее пугающим, чем Ксавьер.

Ксавьер выпрямляет спину.

— Что ты здесь делаешь, Кай?

Кай поднимает подбородок вверх, даже если он и напуган, то не показывает этого.

— Ты думал, что можешь просто заявиться сюда, и я об этом не узнаю? Это нихрена не сработало. У нас тут нет секретов. Ты об этом знаешь.

Ксавьер хмурится.

— И что теперь? Что ты собираешься сделать?

Я открываю рот, а мое сердце стучит в груди, так сильно я боюсь за нашу с Ксавьером безопасность. С того момента, как мы появились здесь, я только и слышала предупреждения о том, какой это опасный район. Возможно, стоило послушать Квинн и остаться у нее.

Ксавьер пристально смотрит на Кая, и только я успеваю мысленно приготовиться к битве столетия, как широкая улыбка появляется на его лице, и Кай шагает нам на встречу, раскрыв руки в приветственном жесте.

— Черт, Икс, ты нихрена не изменился.

Ксавьер шагает к нему, они пожимают руки и обнимаются в этой типичной мужской манере.

— Как жизнь, мужик?

Кай отступает и уклончиво пожимает плечами.

— Да ты знаешь, все та же херня. Верчусь то здесь, то там.

Ксавьер кивает.

— Слышал. Бишоп теперь главный? Что случилось с Тини?

Кай хитро скалится, а громила за его спиной мрачно усмехается.

— Тини сейчас… в бессрочном отпуске.

Ксавьер даже не дёргается от этого намека, а у меня сердце в уходит в пятки.

Вот дерьмо.

Это бандиты в законе, о таких парнях авторы любят писать книги, эти типы безжалостны и могут убить на месте, а потом посмеются над этим. И, похоже, что Ксавьер спокойно к этому относится.

Что заставляет меня серьезно задуматься о его прошлом. Однажды он говорил, что сделал кое-что такое, за что должен сидеть в тюрьме. И теперь, после встречи с Каем, страшно подумать, что он говорил серьезно.

Сейчас я понимаю, почему Нетти была так напугана возможной встречей Ксавьера с этим Бишопом.

— Бля, хватит об этом. Что насчет тебя, мужик? Мы все видели тебя по телику, ты стал чертовой знаменитостью. Знаем, что рубишь неплохие бабки.

Мышцы на спине у Ксавьера напрягаются под моей рукой, и могу точно сказать — ему не нравится, куда идет этот разговор.

— Не, чувак. Не настолько большие, как вам кажется.

Кай наклоняет голову.

— А у Бишопа другая информация. Согласно прошлогодней налоговой декларации, которую достал Бишоп, ты при деньгах.

Я смотрю Ксавьеру в лицо, мышцы его челюсти дёргаются.

— Уже нет. Думаешь, я оказался бы здесь, если бы у меня были деньги?

Кай смотрит на Ксавьера с подозрением, затем переводит взгляд на дом и снова на Ксавьера.

— Может, ты говоришь правду… а, может, пытаешься меня наебать. В любом случае, Бишоп хочет видеть тебя. Вам есть, что обсудить.

Ксавьер качает головой.

— Не заинтересован.

Голова Кая дёргается, а глаза расширяются от удивления.

— Не заинтересован? Ты осознаешь, что отказываешь Бишопу?

— Мне насрать, кто он. Не хочу, нахрен, иметь ничего общего с дерьмом, которое здесь творится.

— Блять, Икс, не будь идиотом. Говорю тебе как друг, сядь в эту гребаную машину прямо сейчас, пока я не затолкал тебя туда.

— Мы оба знаем, что этого не произойдет. Не испытывай мое терпение, Кай.

Вместо того чтобы отступить, Кай делает шаг вперед, сокращая расстояние между ним и Ксавьером.

— Ты слишком долго был без присмотра, Икс. Возможно, тебе нужно напомнить, как ведут дела.

Кулаки Ксавьера сжимаются, словно он готовится к бою.

— Только, блять, попробуй.

Кай смотрит на него с улыбкой, из-за чего я задерживаю дыхание.

— Иди в дом, Анна, — приказывает Ксавьер.

Кай смотрит на меня, а затем его глаза бегают между мной и Ксавьером. Как будто он только что заметил меня.

— Твоя подружка, Икс? Миленькая. Может, Бишоп и с ней захочет встретиться. Что ты на это скажешь?

— Только дотронься до нее…

— И что? Убьешь меня? — усмехается Кай. — Мы оба знаем, что у тебя для этого кишка тонка. Ты можешь только говорить, а кто-то реально выполняет угрозы.

Первобытный рык вырывается из груди Ксавьера, и он отводит кулак назад, намереваясь разбить Каю лицо. Но прежде, чем он успевает это сделать, еще трое мужчин одновременно накидываются на него.

Ксавьер отбивается от них, и солидный хук справа заставляет одного из парней в оцепенении отступить.

Двое продолжают атаковать Ксавьера, с трудом сдерживая его.

— Хватай девчонку, — приказывает Кай парню, который все еще трясет головой, пытаясь придти в себя.

— Нет, — кричит Ксавьер. А затем врезает прямо в лицо одному из нападавших.

Увидев, что Ксавьер освободился, Кай делает шаг назад.

Кровь из ссадины над левым глазом стекает по лицу Ксавьера, но его это, кажется, не беспокоит.

— Анна! Беги в дом!

— Я не брошу тебя! — кричу я.

— Беги в этот хренов дом!

Я остаюсь стоять на месте. Нет ни единого шанса, что я оставлю его здесь одного с этими парнями. Может, я и не так сильна, но помогу ему всем, чем смогу.

Кай смеётся.

— Ты растерял хватку, Икс. Даже твоя сучка тебя не слушается.

Без предупреждения Ксавьер врезает Каю так, что его голова отклоняется в сторону.

Кай вытирает губы рукой и сплёвывает кровь на землю.

— Значит, теперь все будет вот так?

Ксавьер кивает, его грудь тяжело вздымается. Если бы взглядом можно было убивать, Кай уже лежал бы в мешке для трупов.

Он направляется к машине.

— Мы еще не закончили, Икс.

Ксавьер слушает их оскорбления и угрозы вернуться, не пытаясь наброситься на них. Вместо этого он стоит передо мной стеной, пока они не запираются в машине изнутри и не уезжают.

Глава 9 Анна

Все мое тело по-прежнему наполнено адреналином.

— Какого черта тут только что произошло?

Ксавьер тяжело сглатывает.

— Старые друзья.

Я хмурюсь.

— Это были твои друзья? Господи, Ксавьер, не хотела бы я повстречаться с твоими врагами.

— Зря я сюда вернулся. Нам лучше уехать. — Он возвращается к дому.

— Мы справимся. Квинн и тетя Ди позволят нам остановиться у них, — напоминаю я. Потрескавшийся асфальт проседает под моими подошвами.

Ксавьер вздыхает, подходя к байку, припаркованному у крыльца.

— Этого мы тоже сделать не можем. Поедем в отель.

Я все еще держу в руках контейнеры от Нетти, пока он наклоняется, чтобы прицепить байк к столбу почтового ящика, вмонтированного в основание крыльца. Темные джинсы идеально облегают его сексуальную задницу, но я, отдавая должное этому виду, не позволяю себе отвлечься. У нас тут серьезные проблемы.

— Ты сказал, что мы не можем позволить себе отель.

— Я что-нибудь придумаю.

— Ну, если ты не хочешь остаться у моей тети, значит, мы останемся здесь. Так будет логичней всего.

Ксавьер распрямляется и расправляет плечи. Тонкая темная футболка обтягивает его бицепсы. Из-за мощной комплекции вся одежда кажется слегка тесноватой на нем, но его это не портит, потому что ему есть, что подчеркнуть.

— Ты уже забыла, что тут только что случилось? — спрашивает он.

— Нет, разумеется.

Он не отводит взгляд.

— Тогда ты понимаешь, почему нам нужно уехать.

Как бы сильно ему не хотелось покинуть это место, Ксавьеру пора осознать, что три месяца в отеле опустошат его банковский счет, а мы себе этого позволить не можем, даже если ему кажется, что мы не в безопасности.

— Эти парни навредят нам, если мы останемся?

Голубые глаза Ксавьера темнеют.

— Они никогда не прикоснутся к тебе.

Я смотрю ему в глаза, зная, что он не врет. Из раза в раз он доказывал, что не позволит никому причинить мне боль, так что за себя я не тревожусь, только за него.

Я делаю шаг вперед, сокращая дистанцию между нами.

— Они навредят тебе?

— Нет. Я слишком ценен для них. Думают, что я ходячий банкомат. Они могут угрожать мне, но понимают, если что-то случится, копы им проходу не дадут.

— Тогда мы можем остаться. Пока ты рядом и защищаешь меня, я не боюсь.

— Я всегда защищу тебя, красавица.

Я улыбаюсь.

— Мой телохранитель, который всегда присмотрит за мной в этом городе.

— Будь уверена в этом. — Он улыбается в ответ, совершенно смущенный тем, что я помню о его обещании быть моим персональным телохранителем от всех опасностей Детройта.

Мой взгляд переходит на ссадину над его глазом, кровь на ней уже стала сворачиваться.

— Надо войти в дом, чтобы я посмотрела что у тебя с глазом. Делать перевязки как ты, я, может, и не умею, но с пластырем управляюсь прекрасно.

Он усмехается, должно быть, припоминая тот момент, когда он приводил в порядок мое колено в кафе.

— Хочется взглянуть на твои навыки.

— Тогда пойдем. Нетти передала тебе еду. — Я делаю шаг к дому, но останавливаюсь, замечая, что Ксавьер все еще стоит на том же месте.

Он откидывает длинные волосы с лица, разглядывая дом перед ним.

— Я боюсь сегодняшней ночи.

Ему больше ничего не нужно добавлять, чтобы я поняла, речь идет о его ночных кошмарах.

Я беру его за руку, после чего он медленно переводит взгляд на меня. Я вглядываюсь в голубые озера его глаз и говорю:

— Говорят, первый шаг самый сложный, и я могу подтвердить это. Я боялась покинуть дом, хотя и ненавидела властный характер отца. Принять решение оказалось легко, но сделать шаг к трапу самолета было не просто. Я не жалею о своем поступке, решение оказалось правильным, оно привело меня к тебе. Понимаешь ты это или нет, но в том самолете ты помог мне пройти через труднейший день в моей жизни. Ты был добр ко мне. Оберегал меня. Теперь позволь мне быть рядом. Если почувствуешь, что для тебя это все слишком, просто положись на меня, пожалуйста, как я полагалась на тебя.

Ксавьер тяжело сглатывает, берет мое лицо в ладони и целует меня.

— Я постараюсь, но это место будит все самое худшее во мне, и я не хочу случайно обрушить свой гнев на тебя.

— Ты не сделаешь так, — шепчу я. — Я тебе доверяю.

Он прислоняется лбом к моему лбу.

— Ты и представить не можешь, Анна, как сильно я хочу быть хорошим парнем для тебя, ты этого заслуживаешь. Не надо было тебе приезжать в это чертово гетто вместе со мной.

Мои ладони оказываются на его щеках.

— Мне все равно где жить, пока мы живем там вместе.

Он закрывает глаза, но ничего больше не говорит. Я не давлю. Если я что и узнала о Ксавьере, так это то, что приказывать ему и настаивать на своем не стоит. Он сам разберется, когда и что сделать.

Мы стоим так еще какое-то время, пока Ксавьер не издает тяжелый вздох.

— Нам, наверное, стоит войти внутрь и посмотреть, где там можно лечь спать.

Он берет меня за руку и ведет к заднему крыльцу.

Я наклоняю голову.

— Я думала, мы будем спать в твоей старой комнате.

Мускулы Ксавьера под кожей напрягаются.

— Мы не можем этого сделать.

— О, — разочарованно отвечаю я.

Я надеялась увидеть комнату, где Ксавьер проводил время, будучи маленьким мальчиком.

— Ты, по крайне мере, покажешь мне свою спальню?

— И этого тоже не случится.

Я хмурюсь.

— Почему нет? Ты не хочешь, чтобы я ее увидела?

Он отворяет дверь.

— Не в этом дело, Анна.

— Тогда… я не понимаю. — Я совсем сбита с толку.

— У меня никогда не было комнаты. Не у всех детей есть свои спальни, Анна. Мне не досталось семьи, которую бы волновала моя жизнь. За счастье считалось быть покормленным. Моя бабушка не считала, что я заслужил вещи вроде игрушек и кровати.

Мое сердце сжимается, и, клянусь, словно разбивается на части. Знаю, он может посчитать, что я перехожу черту, до которой он хотел бы отвечать на вопросы о семье, но в голове крутится вопрос, и он мне не даст покоя, если я не спрошу:

— А что насчет твоей матери? Разве она не…

— Анна… — он произносит мое имя, вкладывая в него ответ.

— Прости. Эта тема не обсуждается, ты уже много раз повторял, но я хочу лучше понять тебя. Я хочу узнать о твоем прошлом.

— Херовое у меня прошлое. Ты это знаешь. Ты сама видела, как оно на меня влияет, так что должна понимать, почему я не хочу о нем говорить. — Он открывает дверь и смотрит в дом. — Мы можем сейчас не говорить на эту тему? Вспоминать все и быть здесь — уже слишком для меня.

— Прости. Мне не стоило давить, я постараюсь перестать так делать.

Он вздыхает и поворачивается ко мне.

— Хотел бы я говорить о своем прошлом с легкостью. Но в нем столько демонов, а ты слишком чиста, чтобы впутывать тебя в это. Я не хочу, чтобы Господь посмотрел на меня сверху и был огорчен тем, что я запятнал одного из его ангелов своей темнотой.

Я хмурюсь.

— Но я не ангел.

— Для меня — ангел. — Ксавьер протягивает мне руку, — пойдем, красавица. Найдем место для сна.

Он входит внутрь и зажигает свет в кухне. Шкафчики выглядят старыми, в центре маленькой комнаты стоит зеленый стол на металлических ножках. Как и в гостиной, все стулья накрыты полиэтиленом. Мы подходим к столу, я оставляю на нем еду, и мы идем в гостиную, единственную комнату в этом доме, которую я видела.

Дальше Ксавьер ведет меня в сторону лестницы, и мы поднимаемся наверх. Я касаюсь пальцами деревянных панелей на стенах. Здесь ничуть не просторнее, чем внизу. Лестница заканчивается тремя дверями, и все они закрыты.

Ксавьер указывает на дверь прямо напротив лестницы.

— Это ванная. Всего одна в доме. Дверь справа — это бывшая комната моей матери, другая дверь — комната бабушки. — Он поворачивается ко мне. — Единственное, о чем я тебя попрошу — это не входить в комнату бабушки. Я никогда не был там, и это та дверь, которую я бы никогда не хотел открывать.

Я удивленно смотрю на дверь и замечаю висячий замок.

— Поэтому она заперта на ключ?

Ксавьер кивает.

— Она сама его туда повесила. Не хотела, чтобы кто-либо входил в комнату.

— Ты не интересовался, почему она ее запирает?

— Нет, — однозначно отвечает он. — Мне никогда не приходило в голову поинтересоваться. Меня пугали последствия. Все и так было не слишком гладко. Я не хотел сам навлекать беды на свою голову.

Я тяжело сглатываю.

— Похоже, она была ужасным человеком.

— Ага. Но если ты спросишь о ней кого-либо из соседей, они будут воспевать ее, как будто она хренова Мать Тереза.

— Очевидно, они плохо ее знали.

Он кивает.

— Ты все правильно поняла. Она играла свою роль на публике, в своей церкви, но внутри этого дома она не была милой пожилой леди. Ее настоящая сущность высвобождалась здесь, и никто, кроме меня, не мог этого видеть.

Слезы жгут мои глаза, и я не могу перестать плакать. Я хлюпаю носом, и это привлекает внимание Ксавьера. Он замечает выражение моего лица, и уголки его губ опускаются вниз.

Он проводит указательным пальцем по моей щеке, а затем поднимает мое лицо вверх и смотрит на меня сверху вниз.

— Меня просто убивает, когда расстраиваешься. Ты же знаешь, что я этого не переношу.

— Вещи, через которые ты прошел… Не могу… Мне это разбивает сердце. — Становится трудно говорить.

— Не надо, — шепчет он с едва слышной хрипотцой в голосе. — Не плачь из-за меня. Я этого не стою.

— Стоишь, — умудряюсь пискнуть я между всхлипами. — Ты один из самых лучших людей, что я знаю.

Он зажмуривается, словно мои слова ранят его плоть.

— Нет, Анна. Я совершал ужасные поступки.

— Говорю же тебе, неважно. Я люблю тебя таким, каким ты стал. И для меня не имеет значения твое прошлое. Я люблю тебя, Ксавьер.

Без разрешения или предупреждения, он страстно целует меня. Жар охватывает каждый дюйм моего тела, когда я прижимаюсь к его скульптурной груди. Я цепляюсь за его футболку, когда он рывком прижимает меня к стене. Его пальцы прокладывают путь под мою кофту, и я чувствую, как дрожь бежит по позвоночнику. Прямо под обтягивающими джинсами его член становится тверже и прижимается к моему животу, мы полностью поглощены друг другом. Его язык исследует мой рот, я настолько на взводе, что перед глазами двоится. Между ног все ноет, и я знаю, облегчение настанет только когда он окажется внутри меня.

— Господи, Анна, как же ты хороша на вкус, — бормочет Ксавьер, ведя ладонью по моему бедру. Затем он притягивает мою ногу себе на бедро.

Я закидываю голову назад и издаю стон, когда он через мои джинсы совершает движение, похожее на фрикцию. Он оставляет след из поцелуев вниз от моего подбородка, пробуждая огонь, и затем облизывает нежную кожу шеи.

Этот мужчина обладает способностью завести меня одним лишь прикосновением. Больше всего на свете я хочу ощутить его обнаженную кожу.

Я хватаю край его рубашки и тяну вверх. Он снимает ее через голову, растрепав волосы в сексуальном беспорядке. Я запускаю пальцы в густые волосы и целую его. Чувствую его вкус на своем языке, но не могу насытиться.

Пальцы Ксавьера быстро расстегивают на мне джинсы, и его рука оказывается в моих трусиках.

Когда его палец касается моей чувствительной плоти, я прикусываю нижнюю губу.

— Ксавьер…

— М-м-м… влажная, полностью готовая для меня, — рокочет он мне на ухо. — Дождаться не могу, когда твоя маленькая киска будет сжимать меня.

Восхитительное истязание моего клитора продолжается, и, запрокинув голову, я ударяюсь о стену.

— О Боже, — все, что я могу изречь, прежде чем он сдавливает мой клитор в последний раз, и я кончаю от прикосновения его пальцев.

Все мое тело содрогается, одним движением он снимает мои джинсы и трусики. Мои пальцы тянутся к его ремню, мне нужно ощутить его внутри.

— Терпение, малышка. Я с тобой еще не закончил.

Он наклоняется и снимает с меня одну за другой туфли, отбрасывая их на пол. Я делаю шаг в сторону, пока он снова поднимается и медленно снимает с меня кофту.

Одна его рука очерчивает холмики плоти моей груди, пока другая тянется за спину и расстегивает мой бюстгальтер. Полностью обнаженная, я стою перед ним, и его взгляд, не торопясь, блуждает по моему нагому телу.

— Такая охуенно красивая и полностью, блять, моя.

Его собственнические слова вызывают мурашки на моей коже. Осознание того, что он считает меня своей, заводит, и я чувствую себя самой желанной женщиной в мире, когда он смотрит на меня.

Он нежно сдавливает мой подбородок и потирает большим пальцем мои губы. Я раскрываю рот, обхватывая его губами, и посасываю, глядя ему в глаза.

Я хочу попробовать его.

Кажется, он знает, что я хочу сделать, потому что убирает руку от лица, и я прижимаюсь к нему, целуя его шею под подбородком. Щетина щекочет мне нос, пока я спускаюсь ниже по шее и перехожу к его загорелой груди.

Я опускаюсь на колени перед ним и расстегиваю его брюки. Когда я спускаю боксеры вместе джинсами, его член выскакивает на свободу. Затем я провожу рукой по шелковистой коже и беру головку в рот.

Ксавьер сквозь сжатые зубы выдыхает:

— Блять… Анна.

То, как он произносит мое имя, подталкивает меня продолжать, ведь мне нравится видеть, как он теряет контроль.

Я двигаюсь быстрее, раскачивая головой, вбирая так глубоко, как могу, и чувствую гордость за себя, сумев сдержать рвотный рефлекс, когда он касается стенки моего горла.

Он пробегается пальцами по моим волосам и убирает их от лица, чтобы видеть меня.

— Если продолжишь, я кончу прямо в твой сладкий ротик, а я не готов завершить это.

Я в последний раз облизываю его длину, и затем он поднимает меня. Деревянная обшивка стены царапает мою спину, когда он прижимает меня к ней и закидывает мою правую ногу себе на бедро.

Головка члена прижимается к входу во влагалище. Ксавьер неистово целует меня, и я закрываю глаза в момент, когда он входит в меня.

— М-м-м… да! — Я делаю вдох, он выходит и снова входит в меня. — Как хорошо.

— Нравится? — шепчет он, продолжая движение. — Хочешь еще? Сильнее? Глубже?

Мой рот приоткрывается, и Ксавьер прикусывает мою нижнюю губу.

— Скажи мне.

— Да. Сильнее, глубже. Просто продолжай, — отчаяние в моем голосе удивляет меня саму.

Ксавьер подхватывает обе мои ноги, без усилий поднимая меня. Я обхватываю его талию, и он толкается в меня еще глубже.

— Охуенно идеальна. Ты была создана для меня.

Темп ускоряется, пот блестит на его коже, пока он врывается в меня раз за разом.

Неусыпное внимание к моей киске ведет к знакомому покалыванию, ищущему выход, и я вскрикиваю, когда оргазм с силой настигает меня.

— Ксавьер! О Господи! Да!

Его движения замедляются. Он прячет лицо в изгибе моей шеи и прикусывает мое плечо, подходя к высшей точке наслаждения.

— Блять, Анна. Черт. — Дрожь сотрясает его тело, охваченное оргазмом.

Он отклоняется и оставляет легкий поцелуй на моих губах.

— Я люблю тебя, Анна.

Я смотрю в глаза мужчины, которого безумно люблю, и нет ни тени сомнения в том, что я была создана для него, с ним мне суждено провести остаток моей жизни.

Наша любовь нерушима.

Глава 10 Ксавьер

Не могу сказать, что под мостом через автостраду можно укрыться от суровой детройтской зимы, но это единственное место, где я могу поспать, не опасаясь копов.

Прошел месяц с тех пор, как я собрал свое барахло в тощий мешок и свалил из бабушкиного дома. Побои становились все сильнее, и если бы я остался, то не сдержался бы и дал этой пожилой леди сдачи, или того хуже — убил ее. В свои пятнадцать я уже был в два раза крупнее ее, и стоило мне оттолкнуть ее чуть сильнее, чем намеревался, и я мог бы угодить за решетку.

Так что я решил попытать счастья на улицах.

По гравию шуршат шаги, и я заворачиваюсь в свое одеяло поплотнее, чтобы его сложнее было отобрать. Драться за одеяло еще раз я не готов.

Звук шагов слышится совсем рядом, и свет фонаря ударяет мне прямо в лицо, ослепляя. Я прищуриваюсь и пытаюсь прикрыть глаза рукой.

— Чего надо? — я стараюсь произнести это как можно грубее, чтобы напугать пришедшего.

— Что за черт, Ксавьер, это ты? — Голос кажется смутно знакомым и звучит взволнованно, словно его обладатель действительно меня знает.

Что еще не означает, что я ему доверяю.

— Да. И что?

— Блин, мужик, я думал, ты умер. Это я, Коул.

Но я все еще не могу разглядеть человека из-за света фонаря.

— Коул?

— Да. О черт, прости.

Он выключает фонарь, и вскоре мои глаза снова привыкают к темноте.

Рядом со мной стоит Коул Паркер, тощий черный парень с косичками, который время от времени составляет мне компанию за обедом в школе. За ним я вижу Малакая Джонсона, больше известного на районе как Кай. Оба парня учатся в моем классе, но Кай известный задира и главарь местной банды, а Коул более покладистый. Никогда бы не подумал, что эти двое могут быть друзьями.

— Какого хрена вас сюда принесло, парни? — Голос у меня подрагивает. — Больше негде провести вечер?

Я не хочу, чтобы они тут были. Не желаю, чтобы задавали вопросы о том, как я здесь оказался. Это я вообще ни с кем не хочу обсуждать.

Кай пожимает плечами.

— Это, типа, дома? Если ты называешь домом этот гребаный приют, то иди сам там живи. Если бы копы не завели на меня эту хренову тучу дел, я бы уже сидел тут рядом с тобой, мужик.

Я киваю и переключаю внимание на Коула.

— Мой дом вполне нормальный, но я бунтарь, и мне нравится нарушать правила.

Кай трясет Коула за плечо.

— Перегибаешь палку, чувак. Ты просто избалованный.

Коул не спорит и только смеётся в ответ. Он засовывает руки поглубже в карманы штанов.

— Тебе реально больше некуда пойти?

Я вздрагиваю и качаю головой.

— Нет.

— Семья не ищет тебя?

— Определенно нет, — я вздыхаю, — у меня никого нет, кроме меня самого.

Коул поворачивает голову к Каю и говорит:

— Ты должен отвести его к Бишопу.

Кай удивленно приподнимает тёмные брови и переводит взгляд на меня.

— Толкать не все годятся, но я знаю парня, который не прочь расширить команду. Если ты в деле, тебе больше не придется спать под мостом.

Я пялюсь на опоры моста, там, наверху, по шоссе проносятся машины, их шум всю ночь не давал мне спать. Хотя я никогда не мечтал торговать наркотой, сейчас готов продать душу за крышу над головой.

— Я в деле. Когда я могу встретиться с этим Бишопом?

— Бля, да хоть прямо сейчас, — с улыбкой произносит Кай. — Бишоп мой кузен.

Мне требуется некоторое время, чтобы подняться с земли и размять затекшие и замерзшие ноги. Как только кровь начинает свободно бежать по венам, и я чувствую, что могу идти не шатаясь, я заталкиваю одеяло в рюкзак.

— Валим.

Возможно, это шаг в пропасть, но мне насрать.

Я открываю глаза и выдыхаю. У меня уходит несколько минут, чтобы осознать, это всего лишь сон, потому что все было слишком реально. Пережить заново один из худших моментов моей жизни это, конечно, не самый страшный кошмар, но и не сладкий сон.

Я не вспоминал о той ночи очень давно, и не знаю, почему мне приснилось все это сегодня, но подобные кошмары я вижу каждую ночь.

Мы спим на полу в гостиной, Анна пристроила голову у меня на плече. Я осмелился лечь спать в этом доме только в одном месте — в том самом углу, где спал, будучи ребенком.

Анна шевелится и поднимает голову.

— Ты в порядке?

Я глажу ее по волосам.

— Да, все хорошо. Спи.

Дыхание Анны выравнивается, а я борюсь с желанием вскочить и начать отжиматься, чтобы прогнать мысли о прошлом, которое не дает мне покоя.

Глава 11 Анна

Я стою у машины Квинн, не желая оставлять Ксавьера одного.

— Уверен, что не хочешь поехать со мной? Выбор дизайна свадебных приглашений займет немного времени.

— Это полностью ваши девичьи штучки. Развлекайтесь, — отвечает он.

— Чем будешь заниматься весь день? — Мне никак не удаётся скрыть беспокойство в голосе.

Ксавьер проводит указательным пальцем под моим подбородком.

— Не хмурься. Со мной все будет нормально. К тому же я собираюсь съездить и осмотреться в спортзале Коула.

Заулыбавшись, я толкаю его в точеные кубики пресса, скрытые под футболкой.

— Не хочешь, чтобы они размякли, а?

На его лице появляется лукавая улыбка.

— Нет, черт возьми. Похоже, моей девушке они нравятся, а мне она нужна счастливой.

Я прикусываю нижнюю губу.

— Они у тебя чертовски сексуальны, но я буду любить тебя хоть с ними, хоть без.

Он отвечает искренней улыбкой.

— Садись в машину, пока я не отменил твой отъезд.

В животе зарождается знакомое покалывание, и я не могу удержаться от вопроса:

— И как ты собираешься это сделать?

Он наклоняется и прижимается теплыми губами к нежной коже под моим ухом.

— У меня есть свои способы.

Я делаю глубокий вдох, сдерживая перевозбуждение в теле. Мое обоняние улавливает пряные нотки его одеколона и тот самый естественный запах Ксавьера, из-за чего рот наполняется слюной.

Он отклоняется, касается моего лица и усмехается.

— Вот видишь?

Я качаю головой в ответ на то, как его развлекает эта способность так быстро завести меня.

— На этой ноте я уезжаю, — я открываю дверь машины. — Увидимся, как вернусь.

Он целует меня.

— Будь осторожна, красавица. Если что, звони мне.

— Позвоню.

Я пристегиваюсь, по моему телу бежит тепло, и «Хонда» Квинн сдает назад по подъездной дороге. Мне нравится его покровительственное отношение, оно на сто процентов возбуждающее, пусть временами он и перегибает палку, и я ругаюсь на него за безрассудное поведение. Приятное чувство — знать, что он так сильно заботится обо мне.

— Черт, Анна, — голос Квинн прерывает мои мысли. — Сильно же он тебе в душу запал.

Мой рот расплывается в улыбке, а щеки горят.

— Это взаимно. Мне никогда не бывает его достаточно.

Она смеется.

— Если подумать, не так уж давно мне приходилось уговаривать тебя быть решительней, когда дело касалось Икса.

— Поверить не могу, что было так трудно сказать о моих чувствах к нему.

Она пожимает плечами.

— Ты не хотела лишней боли. И в довесок ко всему этому, тебе никогда не приходилось быть поблизости с кем-то вроде Ксавьера. Дядя Саймон старательно держал парней такого типа подальше от тебя.

Я напрягаюсь при имени отца, и хотя я не согласна с ожиданиями моей семьи относительно того, как мне жить, и с тем, как отец обращался со мной, я все равно скучаю по ним.

— Тетя Ди разговаривала с отцом?

— О да. С того момента, как он вернулся в Атланту, она выслушивала его гневные речи. Он так зол на Икса. Винит его в твоей непокорности и в том, что ты не вернулась домой.

— Абсурд. Ксавьер не единственная причина, по которой я не планирую возвращаться.

Она кивает, останавливаясь на красный сигнал светофора.

— Знаю, но ты же понимаешь, дяде Саймону нужно кого-то обвинять в том, что ты не прилетела домой.

— Ксавьер тут не при чем. Отец не видит ничего ненормального в том, как он обращался со мной. Кто в своем уме будет пытаться принудить дочь к браку с человеком, которого она не любит, только потому, что это впишется в план внешнего облика всей семьи?

Она выжимает газ, и машина снова едет.

— Вся эта фигня с Хорхе была абсолютно идиотской. По-моему, он тебе даже не нравился никогда.

Отношения с Хорхе никогда не сравнятся с теми, что у меня есть с Ксавьером. Хорхе был скорее другом, с кем просто было неплохо рядом. Я не стремилась к нему каждой частичкой себя, когда мы не были вместе. Полная противоположность чувствам к Ксавьеру. Когда я не с ним, он всегда в моих мыслях. Два абсолютно разных ощущения.

— Не думаю, что я вообще когда-то любила Хорхе. По крайней мере не так, как ты любишь человека, за которого собираешься замуж. Жизнь с Ксавьером на многое открыла мне глаза.

Квинн хихикает и провокационно приподнимает брови.

— Уж точно. Он же просто секс на палочке. Могу только представить, каков он в спальне. Наверное, весь такой необузданный и требовательный.

Я толкаю ее руку.

— Квинн! Господи, поверить не могу, что ты только что сказала это вслух.

— Ну а что? Это же правда?

По моей шее бежит жар и затем достигает щек. Я понимаю, что ужасно раскраснелась.

Квинн бросает взгляд в мою сторону, прежде чем взвизгнуть.

— Я так и знала. Так и знала, что секс с таким плохишом изменит для тебя все вокруг.

— Все изменилось, — говорю я. — С ним я чувствую такое, о чем даже и не подозревала. Он так настойчив, иногда даже немного пугает, но в нем я нахожу покой. Чувствую, будто он может защитить меня от всего мира.

Обрывки картинок вчерашнего вечера пролетают в моей голове. Мне хочется рассказать Квинн о Кае и всем случившемся, но она и так беспокоится. Если расскажу, зная ее, она меня обратно к Ксавьеру не пустит. Она требовала, чтобы я осталась с ней и тетей Ди, но для меня это не вариант, ведь Ксавьер не захочет поехать к ним, а я без него не могу. Так что я оставила все при себе.

Нужно сменить тему, чтобы я не сболтнуть лишнего.

— Так что насчет свадьбы… Уже определилась с цветами?

Квинн мгновенно начинает трещать обо всех вещах, которые планирует организовать. Так хорошо видеть ее взволнованной да к тому же еще и счастливой.

Глава 12 Ксавьер

Я паркую свой байк рядом с тренажерным залом Tough’s. Трехэтажное кирпичное здание возвышается надо мной. И не считая того, что оно стало еще более обшарпанным, это здание ничуть не изменилось с момента, когда я видел его последний раз, и выглядит все таким же грубым.

Никто бы никогда не подумал, что в этих стенах тренируют рестлеров мирового уровня. Большинство лучших спортсменов на ринге вышли из этого зала, включая меня. В этом месте я понял, что тяжелый труд, дисциплина и упорство — единственный путь наверх в этом бизнесе. Я задолжал отцу Коула миллиард благодарностей, за то, что он позволил мне тренироваться здесь практически бесплатно.

Я перекидываю ногу через сидение мотоцикла и подтягиваю пояс штанов. Перед входом в здание я замираю, уставившись на дверь и гадая, как изменилось место, где в юности я проводил каждую свободную минуту.

Делаю глубокий вдох и толкаю дверь.

В холле темно и грязно, все стены покрыты постерами с изображением чемпионов прошлых лет. Поднявшись до верхней площадки, я улыбаюсь, увидев на плакате рядом с дверью собственное лицо.

— Знаешь этого гребаного уродца?

Оборачиваясь, я вижу Коула, сидящего на единственном в холле стуле с телефоном в руке. Он поднимается и, широко улыбаясь, направляется в мою сторону.

После крепкого рукопожатия, я кивает на плакат.

— Ага, видел этого парня пару раз.

Он смеется.

— Рад встрече, Икс.

— Я тоже. Смотрю, ты немного причесался, — указываю на лысину, сменившую обычные для него косички.

— Не могу сказать того же о тебе. Волосы не длинноваты? Думал, ты завязал с этим.

Я откидываю волосы с лица.

— Знаю, но один раз отрастил, и оказалось неплохо.

Коул улыбается.

— Так и слышу слова отца. Я же велел тебе отрастить волосы».

Мы оба смеёмся, вспоминая, как его отец высказывался по поводу моего почти лысого черепа.

— Он был прав. На ринге это добавляет драматизма и подчеркивает движения, — признаю я.

— Он известен тем, что изредка бывал прав. Заходи, посмотришь, что я тут устроил.

Коул открывает дверь, и я следую за ним.

Старый деревянный пол и стены недавно окрашены серой краской, что только подчёркивает красный канат ринга и красные боксерские груши. Несколько парней тренируются внутри, но никто не обращает на меня внимания, все сосредоточены на своем занятии.

— Ух ты, — произношу я, осматриваясь, — ты тут неплохо потрудился.

— Удивительно, что может сделать уборка и немного краски. У папы никогда не хватало на это времени. Он был слишком сосредоточен на тренировках.

Я оборачиваюсь к другу и вижу гордость в его глазах.

— Ты отлично поработал, Френк гордился бы тобой.

Коул хлопает в ладони, и я знаю, что таким образом он хочет закрыть тему об отце. Я узнал от Нетти, что его отец умер не так давно, и, судя по виду Коула, боль утраты все еще не прошла.

— Ты пришел потренироваться или просто осмотреться?

— У тебя найдется время?

— Для тебя всегда. Но мы должны закончить к трем, я сегодня работаю во вторую смену.

Я стягиваю футболку через голову и бросаю ее на скамью для жима, а затем приступаю к растяжке.

— Ты здесь не на целый день?

— Пока нет, но вскоре надеюсь. У меня жена и маленькая дочь, я должен их содержать и не могу, как отец, торчать тут круглосуточно. Мне необходима нормальная работа.

Я поднимаю с пола скакалку и начинаю прыгать, придерживаясь медленного темпа.

— В этом есть смысл. Так чем ты занимаешься?

— Я коп.

У меня глаза ползут на лоб.

— Коп? Ты прикалываешься?

Он складывает руки на груди.

— Я никогда не шучу о своей работе.

— А что Кай и Бишоп?

— Мы пришли к соглашению. Они проворачивают свои делишки подальше от меня, и я их не трогаю.

Удивлённо поднимаю брови.

— Никогда не ожидал услышать такое от тебя. Коп… надо же.

— Десять лет назад я даже не думал об этом. Но понял, что бегать с бандой это не лучший выход, и поумнел. Они занимаются неправильными вещами, и я не хочу быть частью этого. И чтобы защитить себя, мне пришлось все круто изменить. Будучи копом, я нахожусь на максимально противоположной стороне от этих ребят. К тому же, — добавляет он, — они знают, что теперь я для них недоступен. Я не плачу им этот гребаный налог на защиту, как все, кто ведет здесь дела.

— Круто, что ты смог выбраться из всего этого. Многим бы этого хотелось.

— Они пытаются. Но ты знаешь, как эти парни умеют запугивать. Да ты сам, когда столкнулся с ними впервые, был чертовски напуган. Поэтому Бишопу и нравилось держать тебя в качестве своего головореза.

Я качаю головой.

— Я оглядываюсь на все, что делал пару лет назад, и мне это совсем не нравится.

Коул кивает.

— Но ты нашел в себе силы оглянуться и осознать, какое зло творят эти парни. И ты смог уйти, хотя и рисковал снова оказаться на улице. Это было охренеть как смело. Я выбрался только потому, что отец грозился отдать меня в школу военных.

Мысленно я возвращаюсь в те времена. Кай прав. Бишоп обеспечивал меня всем необходимым — еда, одежда, жилье, чтобы я взамен выполнял для него грязную работу. Я обзавелся вещами, которых у меня никогда раньше не было. Но мне претило зарабатывать на жизнь, продавая наркотики и причиняя этим боль людям, поэтому я ушел. Проведя два года с Бишопом и его командой, я снова оказался под тем же самым мостом.

Не представляю, что бы со мной было, если бы Нетти и Карл не появились в моей жизни. Только благодаря им я смог стать лучше.

Все эти разговоры о прошлом заставляют меня поинтересоваться:

— А когда ты последний раз встречался с Каем?

— Я не говорил с ним очень давно, но несколько раз видел его, когда патрулировал район.

На мгновение мне хочется рассказать Коулу о том, что произошло прошлой ночью, но я молчу. Не стоит втягивать его в это. Не хочу подвергать его опасности, но приятно осознавать, что могу кому-то доверять, если дела пойдут слишком плохо.

Как только мы с Коулом разминаемся, я запрыгиваю на ринг. Только среди этих канатов я чувствую себя как дома. Бесчисленное количество часов я провел на этом самом ринге с Коулом и его отцом, оттачивая движения, которые сейчас являются узнаваемой частью моего стиля. Отец Коула научил меня выплескивать на ринге весь гнев и негатив, накопившиеся внутри. Это помогало мне справляться с нагрузками на тренировках, я даже испытывал удовольствие от боли.

Коул перелезает через средний канат, а затем начинает подпрыгивать вокруг меня, как будто собирается атаковать.

— Посмотрим, на что ты способен, Икс. Глядя на тебя по телеку, я мечтал снова оказаться вместе на этом ринге, чтобы посмотреть, как ты вырос. У меня есть новые приемчики.

Я смеюсь.

— Не переживай, я с этим справлюсь.

Коул атакует первым, но я легко выворачиваюсь из его захвата.

— Черт, какого хрена ты стал таким быстрым?

Я машу ему.

— Давай еще раз.

Мы снова и снова повторяем движения, но каждый раз я оказываюсь быстрее.

В конце концов, Коул сдаётся и повисает в углу ринга.

— Все не так, как раньше. Что в тебе еще изменилось, Икс?

Я поднимаю руку вверх и потягиваюсь.

— Ничего, мужик. Я все тот же, ты знаешь.

— А что насчет девушки, которая была с тобой на «Напряжении»? Это по-настоящему?

Я прикусываю губу изнутри.

— Да. Ее зовут Анна.

— Она симпатичная. Вы познакомились на «Напряжении»?

— Нет.

— Тогда как она попала на шоу?

Я вздыхаю и начинаю рассказывать, как мы познакомились, заодно выкладывая Коулу всю ситуацию с Рексом. Приятно сбросить груз с плеч.

— Вот дерьмо, Икс. Она стоит всех этих проблем?

— Да, — подтверждаю я, ни секунды не сомневаясь, — я готов на все ради нее.

Коул свистит.

— Что?

Он пожимает плечами.

— Никогда не думал, что доживу до того дня, когда Ксавьер Колд влюбится. Ты всегда менял девушек как перчатки.

— Что я могу сказать, друг. Анна другая.

После тренировки мои мышцы горят огнем. Именно это мне было необходимо. Я понимаю, что действительно для меня важно, и осознаю, что Анна была совершенно права. Я нихрена не смогу жить без рестлинга. И я рад, что в этой ситуации Анна стала голосом разума. Когда мое отстранение закончится, мы должны быть вместе.

Коул спускается в холл вместе со мной, и я замечаю, что солнце уже село.

Когда мы выходим на улицу, Коул поворачивается ко мне и говорит:

— Приходи в любой момент, когда захочешь потренироваться. Я почти каждый день здесь.

Мы пожимаем друг другу руки.

— Спасибо, друг. Я это ценю.

Уже собираясь идти в сторону своего байка, я замечаю Кая и какого-то громилу из его банды, они стоят, прислонившись к черному «Эскалейду», на котором приезжали вчера вечером к моему дому. Я непроизвольно напрягаюсь, учитывая, что рядом со мной сейчас Коул.

Кай придерживается своих правил. Наш вчерашний разговор еще не окончен. Последнее, что мне сейчас нужно, это поехать с ним к Бишопу, но если я этого не сделаю, ничто не остановит Бишопа от визита ко мне. Мне будет спокойнее, если Коул станет свидетелем того, как я с ними уехал. Кай не настолько тупой, чтобы убить меня после того, как коп видел нас вместе.

Я поворачиваюсь к Коулу.

— Увидимся завтра.

Коул не отговаривает меня ехать с ними. Он так же, как и я знает, что Кай и Бишоп не боятся никого в этом городе.

Если я, поехав с ними, смогу уберечь Анну от встречи с Бишопом, то так и сделаю.

Я сделаю все, чтобы защитить ее.

По мере того, как я приближаюсь к Каю, его улыбка становится все шире.

Он выглядит так, как будто выиграл в нашей битве.

— Смотрю, ты пришел в себя. Наконец-то.

— Заткнись, и поехали, — огрызаюсь я.

Я открываю дверь машины и запрыгиваю на заднее сидение, Кай и один из парней садятся впереди. Двигатель ревет, и сердце в моей груди бьется сильнее, мне предстоит встретиться со своим прошлым лицом к лицу.

Глава 13 Ксавьер

Внедорожник останавливается у старого здания. Похоже на заброшенную фабрику, нередкий случай в этом городе. Несколько лет назад экономика сдвинулась южнее, и большинство крупных компаний ушли с рынка, оставив эти места беднее, чем до своего появления.

— Мы на месте, — произносит Кай, прежде чем открыть дверь.

Следуя его примеру, я выхожу из машины, про себя интересуясь, какого черта мы тут делаем. Я не уверен, не привел ли он меня к этому заброшенному зданию, чтобы убить.

Кай замечает, как я разглядываю постройку, и смеется.

— Можешь перестать накручивать это дерьмо в своей голове. То что ты, говнюк, врезал мне, не означает, что я собираюсь грохнуть тебя, и неважно хочу я того или нет. Бишоп желает поговорить. Вот и все.

— О чем? — быстро спрашиваю я, мне не нравится вся эта секретность.

Кай задирает подбородок.

— Это дело Бишопа, он сам скажет, но поверь, ты не захочешь ему отказать.

Желваки на моей челюсти напрягаются, я пытаюсь сообразить, была ли это угроза.

— А если я скажу «нет»?

Взгляд Кая тверд, его темные глаза чернеют.

— Верь моим словам, ты не захочешь ему отказать. Пошли. Бишоп не любит ждать. — Он идет к металлической двери, ведущей внутрь здания, я следую за ним. Не успевает он открыть ее, как оборачивается ко мне и улыбается. — Тебе это нахрен вынесет мозги.

Я запрокидываю голову, пока он открывает двери, изнутри наружу вырываются звуки музыки, словно в разгаре вечеринка с долбящими хип-хоп басами. Мы идем через большую открытую площадку, огибаем угол стены и проходим сквозь двойные распашные двери в комнату, подсвеченную голубыми и малиновыми неоновыми огоньками.

Все вокруг и так напоминает ночной клуб, так ещё там стоит вышибала, который, по стечению обстоятельств, оказывается одним из тех парней, которые появились вчера у моего дома.

Он щурится, когда я прохожу мимо, и я замечаю посередине его губы сечку, без сомнений моих рук дело. Впрочем, он ничего не произносит, оставаясь на своем посту.

— Че-как, Джи? Как тебе телочки сегодня? — спрашивает Кай этого парня, будто мое появление ничего особенного не значит.

Его взгляд переходит с меня на Кая, и они пожимают руки друг другу.

— Пара хорошеньких задниц на танцполе.

— Удачно тебе отстоять сегодня, кобель. Свидимся позже, — ухмыляется Кай мне, договорив с охранником. — Сюда, Икс.

Мы наконец проходим в главную комнату, и наш водитель исчезает в толпе тел перед нами. Место похоже на подпольный ночной клуб. Несколько девушек-топлесс танцуют на маленькой сцене по центру помещения, вокруг них столпились мужчины, кидающие деньги.

— Где мы, черт побери, Кай?

— Мы у Бишопа. Ему надоело появляться в барах, учитывая, что он не может контролировать, кто входит и выходит, так что он организовал свое местечко. Самое шумное место в городе.

— Причем тут я? У Бишопа нет недостатка в деньгах. Я ему ничего не должен, и я никогда не стучал на него или его делишки, пока был в его своре. Почему бы просто не отвалить от меня?

Кай поворачивается и пожимает плечами.

— Слушай, Икс, мы знаем друг друга очень давно. С тех времен как ты выбыл из игры, многое поменялось, и ты должен кое-что усвоить своей твердолобой головой: Бишоп получает то, что хочет. Ему не отказывают, и свалить не получится, если у тебя есть нечто, нужное ему.

— Как я и сказал, я не должен ему денег.

Он смотрит на меня, словно хочет сказать «хорош тут впаривать мне» и дает знак следовать за ним.

— Объяснишь это Бишопу.

Мы то сливаемся, то выбираемся из извивающихся тел на танцполе, пока не доходим до отдельного помещения, охраняемого двумя парнями, оба с меня размером. Бишоп внезапно озаботился своей безопасностью. В прошлом я был его единственной горой мышц. Теперь Бишоп может позволить себе больше одного охранника.

— Стой здесь, — приказывает Кай, проходя мимо парней.

Я продолжаю следить за ним, пока он идёт дальше и останавливается у черного бархатного дивана, тогда я и замечаю Бишопа, сидящего между двух женщин. Кай наклоняется и шепчет что-то ему на ухо, теперь Бишоп смотрит в мою сторону.

На его лице появляется широкая улыбка, он встает с дивана и идет ко мне, распахнув руки.

— Феноменальный Икс, друг мой. Как ты?

Он постарел с момента нашей последней встречи. Последние десять лет не были милостивы к нему. На светло-коричневой коже под глазами появились морщины, фирменная бородка поседела. Афро, которое он носил, исчезло, вместо него — плотно облегающие череп косички. Черный костюм в тонкую полоску идеально сидит на нем. Крохотная бабочка на шее и очки на лице завершают образ. Выглядит, как сутенер первоклассных шлюх.

Я приподнимаю подбородок и смотрю на него сверху вниз.

— Что тебе нужно от меня, Бишоп?

Он наклоняет голову в сторону.

— Разве так говорят со старым другом, с кем-то, кто помог тебе, когда ты был на дне?

И хотя это может быть правдой, он уж точно, блять, не сделал это по доброте душевной. Каждый объедок, который он дал мне, я заработал, делая для него грязную работу. Например, выбивая деньги из задолжавших ему людей.

Когда он понимает, что обнимашек в связи с воссоединением не будет, его улыбка исчезает, и он указывает в сторону дивана, с которого только что встал.

— Проходи. Поговорим.

— Ты зря тратишь время, Бишоп. Чего бы ты от меня не хотел, мой ответ — нет. Как я уже сказал Каю, у меня нет денег. У меня нет ничего ценного для тебя.

Он расправляет плечи и встречает мой взгляд с высоко поднятой головой.

— Как видишь, деньги у меня есть. Мне нужно законопослушное имя, чтобы открыть бизнес — настоящий ночной клуб — для отмывания денег. И глядя на то, как ты встал на ровную тропинку, похоже, именно твое имя мне и подойдет.

В наркоторговле общепринято иметь бизнес, позволяющий оборачивать огромные суммы денег, и пропускать их через руки, кажущиеся чистыми, но у меня нет желания связываться с чем-либо, что может навредить моей карьере в рестлинге.

Я облизываю губы.

— Нет, так не пойдет.

Бишоп смотрит на Кая, тот пожимает плечами.

— Я тебе говорил, — отвечает Кай. — Это не тот же Икс, с которым мы вели дела.

Бишоп вздыхает.

— Я надеялся, что не придется угрожать, но мне нужно это, Икс. Нужно, чтобы ты сделал это для меня, и боюсь, я не приму «нет» за ответ.

И хотя из его уст угроза не звучит такой уж пугающей, несомненно, в моей голове она значительна. Мне нужно осторожно подобрать слова, которые я произнесу дальше, похоже, Бишоп имеет тут власть. Впрочем, это по-прежнему не означает, что я собираюсь дать ему желаемое.

— Мне жаль. Я не смогу помочь тебе. Я неподходящий партнер, — говорю я.

Бишоп сдвигает очки на кончик носа.

— Ты с этой сучкой близок?

Гнев растет внутри меня, и я сжимаю кулаки.

— Не вздумай, — рычу я. — Она вне игры.

— Это как посмотреть. Согласишься сделать, как я сказал, тогда ни я, ни мои ребята твою Анну не тронут. Но откажешься, — Бишоп приподнимает одно плечо и выпячивает нижнюю губу, — и на нее будет открыт сезон охоты.

— Коснись ее, и я тебя, блять, убью.

Бишоп закидывает голову и смеется.

— Вот он Икс, которого я знал.

Больше всего в этот момент я хочу размозжить его голову кулаками, но у меня достаточно ума, чтобы понимать: если я сделаю это — а Коул был свидетелем, как Кай увез меня — то живым отсюда не выйду.

— Вот какова ситуация, Икс. Ты скооперируешься со мной и поможешь запустить клуб. Инвестируешь немного, и твое имя будет значиться на всех бумагах.

Я в ярости, но позволяю ему говорить, прекрасно понимая, что никогда не пойду на его требования.

Бишоп поправляет пиджак.

— Теперь, раз уж мы обо всем позаботились, присядь со мной, давай выпьем и отпразднуем.

— Нет, не стоит.

— Ну что ж. — Он пристально смотрит на Кая, прежде чем вернуться ко мне. — Тебя подвезут.

Я встаю, чтобы выйти тем же путем, что и вошел, и слышу голос Бишопа, от чего замираю, как вкопанный:

— Передай от меня привет Анне.

Я разминаю пальцы, и как бы мне ни было тяжело собираться с силами и уходить отсюда, я вынужден.

Пробираясь сквозь танцующих к выходу, единственное, о чем я могу думать сейчас, это как я рад, что вскоре Анна будет в пути и уедет подальше из этого города. Как бы мне не была ненавистна эта мысль, я признаю, что уж лучше рискну оставить ее рядом с Рексом без меня, чем быть здесь со мной, пока у Бишопа есть виды на нее.

Я распахиваю металлическую дверь, ведущую на улицу, и вижу белый «Мерседес», ожидающий меня с включенным двигателем. Затемненные стекла не дают увидеть сидящего внутри.

Пассажирское стекло опускает вниз, и знакомое лицо выглядывает с улыбкой.

— Привет, Икс.

Энжи Мартинез, девушка, которую я в прошлом трахал, сидит за рулем.

Я потираю ладонью лицо.

— Ты, должно быть, блять, шутишь.

— Садись, — говорит она.

Я оглядываюсь, но других вариантов уехать нет, как бы мне не претило это, я открываю дверь и сажусь рядом с Энжи.

Она улыбается, и я не могу не заметить ее короткую юбку, слишком много демонстрирующую миру. Ее темные волосы свободно спадают на плечи крупными волнами, лицо ничуть не изменилось с тех пор, как мы виделись десять лет назад.

— Куда мне отвезти тебя?

— К тренажерному залу Tough’s.

Машина едет вперед, и взгляд Энжи на секунду скользит по мне, прежде чем вернуться обратно к дороге.

— Прекрасно выглядишь, Икс. Рада видеть, что у тебя все хорошо. Я скучала по тебе.

Я скрещиваю руки на груди, хочется перейти ближе к делу.

— Что ты делаешь с Бишопом, Энжи?

Она чуть ровнее садится в кресле.

— Я не с Бишопом. Я на него работаю.

Я с отвращением качаю головой.

— Что случилось с мечтой выбраться отсюда и поступить в колледж?

Она пожимает плечами.

— Я не видела смысла в сидении за книжками, когда можно было работать на него и получить в четыре раза больше, чем на обычной работе.

— У обычной работы нет изнанки в виде угрозы тюрьмы, — резко возражаю я.

— Все такой праведник, как я погляжу. Ты единственный, кого я знаю, кто действительно смог уехать отсюда и добиться чего-то стоящего. Все остальные пытавшиеся, рано или поздно возвращаются.

— Значит, ты недостаточно сильно пыталась.

Энжи паркуется у Tough’s, и я, не тратя времени, выбираюсь из машины.

Она идет прямо за мной, пока я подхожу к байку.

— Где ты остановился? Может, я заскочу попозже и составлю тебе компанию?

Я оборачиваюсь, собираясь сказать, что ни за что на свете этого не случится, но не успеваю открыть рот, как она целует меня в щеку.

Я хватаю ее за запястье, и она не успевает коснуться моей щеки.

— Нет, Энжи. Этого не произойдет.

Она выпячивает нижнюю губу.

— Ты никогда прежде не говорил мне «нет».

— Я кое-кого встретил, — говорю я.

Она изучает мое лицо, принявшее серьезное выражение. Затем медленно выбирается из моей хватки.

— Ты любишь ее?

Я киваю.

— Да.

Энжи поправляет голубой топ, уголки ее губ опускаются.

— Ей повезло, — она делает шаг назад. — Прощай, Икс.

Я стою и смотрю, как Энжи садится в машину.

Несомненно, мой отказ ранил ее. Прежде она ясно давала понять, что я не единственный мужчина в ее жизни, поэтому я никогда не воспринимал ее всерьёз. Мы никогда не любили друг друга.

Я не знал, что такое любовь, пока не встретил Анну. Она в моем сердце.

Глава 14 Анна

— Идеально. Очень по-девичьи. Тебе нравится?

Квинн выбирает из волн тюля, устилающих стол, два цвета — фиолетовый и бледно-желтый, и прикладывает их друг к другу.

Тетя Ди улыбается ей.

— Да, они прекрасны. Не могу дождаться, когда увижу их в сочетании с твоим платьем.

— Мое платье! — возбуждение Квинн невозможно не заметить. — Господи, Анна, погоди, пока ты увидишь его. Мы должны выбрать время и сходить подогнать твое платье по размеру.

Я кладу ткань обратно на стол.

— О, если только в середине следующей недели. Мне нужно лететь в Сиэтл на подготовку к воскресному шоу, и я должна буду остаться до вторника.

Квинн смотрит на меня с удивлением.

— Сиэтл? Серьезно? Ты осознаешь, что когда находишься так близко к Портленду, из-за любого угла может выскочить дядя Саймон?

Я вздыхаю.

— Знаю, но если он покажется, я с ним справлюсь.

— Я не сомневаюсь, детка, — произносит тетя Ди, поправляя намотанный на голову шарф. — Я слышала, что ты не дала ему спуску в Атланте. Он не был готов к тому, что ты так рьяно кинешься отстаивать свои отношения с Иксом. Моему братцу трудно осознать, что его маленькая дочка выросла.

— Нужно быть реально смелой, чтобы повести себя, как ты тогда в Атланте, сестричка, — добавляет Квинн. — Я не была уверена, что ты способна справиться с дядей Саймоном, учитывая, что ты сбежала от него, как черт от ладана, но поздравляю, ты отрастила зубки.

— Спасибо.

Мне было очень сложно перечить отцу, но я рада, что смогла донести до него, что люблю Ксавьера. Отец должен понять, я не собираюсь возвращаться в Портленд и выходить за Хорхе. Ксавьер полностью завладел моим сердцем.

Я смотрю на свой мобильный.

— Не могу поверить, что уже пять часов.

— Пять? Вот черт. — Квинн, как ужаленная, подскакивает со стула. — Я должна быть на работе через сорок пять минут. Дай мне переодеться, и я подвезу тебя, Анна.

— Как скажешь.

Стоит Квинн покинуть комнату, тетя Ди устремляет свой взгляд на меня.

— Знаю, что говорю об этом каждый раз, но ты не думала позвонить отцу? Мой бедный брат сходит с ума от мысли, что ты связалась с нищим борцом.

— Он рестлер, — поправляю я ее.

— А есть разница?

— И большая. Не только в том, что Ксавьер должен быть в определенной форме, но и в том, что он следует сценарию и создает для фанатов шоу. А борцы просто выходят на ринг и сосредотачиваются на том, чтобы причинить противнику как можно больший вред. Рестлинг же… это смесь спорта и актерского мастерства.

— Квинн рассказала мне, что ты тоже теперь участвуешь в шоу. Ты тоже бьешь кого-то на ринге? Твой папаша прилетит как ракета, если увидит такое по телевизору.

— Меня этому не учили, так что до такого не дойдет. — И тут я осознаю, что именно она произнесла. — Хочешь сказать, папа смотрит «Напряжение»?

— Каждый эпизод. Говорит, что его это в какой-то степени успокаивает. Он переживает за тебя.

— Не могу в это поверить. Он ненавидит рестлинг.

Она протягивает руку и накрывает мою кисть, лежащую на столе.

— Возможно. Но он любит тебя, пусть иногда ты и думаешь, что это не так. Он суров, и я нисколько не оправдываю то, что он пытается указывать тебе, как жить. Но прекрасно понимаю его страх потерять единственную дочь. Не знаю, что бы я делала, если бы Квинн перестала разговаривать со мной.

— Не думаю, что это когда-то случится. Квинн слишком любит тебя.

— Когда-то и ты любила своего отца.

— Я все еще люблю его. Просто прямо сейчас я зла на него.

— Тогда пообещай мне, что, когда вы оба слегка остынете, ты дашь ему шанс извиниться перед тобой. Саймон не плохой человек, но ему сложно признать, что он не всегда бывает прав. Он такой с детства. Осознав, что я никогда не буду подчиняться его воле, он перестал пытаться изменить меня. Он смог принять мой сумасшедший образ жизни, даже если так и не понял его.

— Ты думаешь, у нас так получится? Сейчас я чувствую, что он ненавидит меня за то, что я бросила Хорхе и огорчила семью.

Тетя Ди улыбается.

— Он любит тебя, детка, а любовь всегда побеждает.

Квинн, уже одетая в рабочую униформу с нашивкой «Собственность ресторана «У Ларри», врывается в комнату словно ураган.

— Готова, Анна?

— Ага, — я с трудом поднимаюсь с места, потягиваясь и пытаясь избавиться от боли в спине, возникшей после сна на твердом деревянном полу, — могу я попросить об одолжении?

— Все, что угодно, — немедленно отвечает Квинн.

— Одолжишь мне тот надувной матрас, на котором я спала, когда только приехала?

Квинн удивленно изгибает бровь.

— Без проблем, но зачем он тебе?

Сначала мне хочется рассказать ей правду. О том, что Ксавьер не может войти в комнату матери или лечь спать на диване в гостиной, потому что именно там она умерла, но я решаю сохранить факты его душераздирающего прошлого при себе.

— Там такая кровать, словно спишь на полу. Даже надувной матрас будет удобнее.

— Хорошо, я достану его из кладовки.

Она исчезает и вскоре возвращается с матрасом, одеялом и постельным бельем, которыми я пользовалась раньше.

— Подумала, что они тебе тоже пригодятся. Тем более, они отлично подходят к матрасу.

Я беру вещи в охапку.

— Спасибо, с ними будет гораздо лучше.

Квинн улыбается.

— Прекрасно, а теперь выдвигаемся, пока я не опоздала, и Энди не оторвал мне голову.

Я смеюсь и через плечо прощаюсь с тетей Ди, уже следуя на выход за Квинн.

Квинн болтает без умолку, пока мы укладываем вещи в багажник ее машины.

— С тех пор, как стервозину Элис вышвырнули на улицу, все стало намного лучше. Энди повысил меня до начальника смены, ты представляешь? Он говорит, что знает, на меня можно положится.

— Поздравляю! Это отличные новости.

— Спасибо. Сейчас лишние деньги точно не помешают. Свадьба — дорогое удовольствие.

Мы садимся в машину, и от упоминания о свадебных расходах моя улыбка исчезает. Отец откладывал каждую копейку на ту свадьбу, что они с мамой планировали для нас с Хорхе. Вспоминая об этом, я ощущаю вину перед своей семьей, потому что у нас никогда не было лишних денег.

Квинн заводит машину.

— О-оу, что не так, Анна?

— Все в порядке. — Я совсем забыла, как хорошо она меня знает.

— Не отмазывайся, — она поворачивается ко мне, выруливая на шоссе, — я знаю этот взгляд. Твоему милому личику не идет грустная гримаса, особенно этим зеленым глазам. Говорят, что глаза — зеркало души.

Я отворачиваюсь и смотрю в окно, в надежде скрыть свои эмоции, но то, что вижу, заставляет меня открыть рот в изумлении.

— Ксавьер? — шепчу я.

— Дело в нем?

— Нет… то есть да, — я путаюсь в словах, осознав, что говорю вслух, — я вижу его.

— Где? — она ахает, увидев ту же сцену, что и я. — О черт, нет.

Квинн, таранит колесом бордюр, резко разворачивая машину и поворачивая на ту сторону улицы, где стоит Ксавьер.

— Ты собираешься убить его или оставишь это удовольствие мне? Не спускай ему это с рук, Анна, пробуди свою внутреннюю стерву.

— Она и так уже проснулась, — я открываю дверь автомобиля, — не глуши мотор.

— Как скажешь, — отвечает Квинн.

Я направляюсь в сторону Ксавьера. Сердце прыгает в груди, а по венам, кажется, течет чистый адреналин. В голове вертятся тысячи слов, которые мне хочется прокричать ему в лицо. Я судорожно вздыхаю, проходя мимо садящейся в белый «Мерседес» женщины, которая только что поцеловала моего мужчину.

Что это за сучка?

Ксавьер сразу же поднимает руки в защитном жесте, и по его шокированному лицу понятно, что он не ожидал увидеть меня.

— Анна… Это не то, что ты думаешь.

— Прекрати. Я знаю, что я видела. Ты поцеловал ее! — По моим щекам текут слезы от ощущения предательства.

Я снова вернулась в ту ночь, когда Дина пробралась в номер Ксавьера в одном нижнем белье. Он снова обидел меня. Что ему нужно, чтобы перестать спать со всеми подряд за моей спиной?

Я смахиваю слезы и пристально смотрю на него, ожидая объяснений, почему его целует другая женщина. Ксавьер тянется ко мне, но я отбрасываю его руки.

— Нет. Не прикасайся ко мне. Объяснись.

Взгляд его синих глаз смягчается.

— Анна, прошу, успокойся.

— Господи, и вот это она? Как ты с этим смирился?

Обернувшись на голос, я вижу шикарную латиноамериканку, которая минуту назад находилась рядом с Ксавьером.

Она стоит рядом с открытой дверью автомобиля и смотрит на нас.

— Серьезно, Икс, что ты в ней нашел?

Правдивость ее слов ранит меня. Сотни раз я спрашивала себя, зачем ему я, когда он может обладать любой женщиной, какую захочет.

— Сядь в машину, Энжи, — приказывает Ксавьер. А поскольку она не думает повиноваться, он добавляет: — сейчас же.

Энжи пожимает плечами.

— Думаю, я лучше постою здесь и посмотрю, как ты будешь выкручиваться и объяснять наш поцелуй своей маленькой подружке.

— Нихрена мы не целовались, — огрызается он, — ты поцеловала меня. Это разные вещи.

Она коварно улыбается.

— Однако ты не сказал мне «нет». Если эта девочка хочет быть с тобой, ей пора узнать, что ты не принадлежишь к племени однолюбов.

— Заткнись, Энжи. Тебя это, нахрен, не касается.

От его тона я вздрагиваю. Точно так же он разговаривал с Диной. Так вот как он говорит с женщиной, когда отношения закончены? И меня ждет то же самое?

— Прекрасно, — выдыхает Энжи и перекидывает свои длинные черные волосы через плечо. — Но если ты передумаешь и решишь принять мое предложение, ты знаешь, где меня искать.

Сказав это, она садится в машину, захлопывает дверь и выезжает на улицу.

Я смотрю на Ксавьера и сжимаю руки.

— Еще один старый друг?

— Не беспокойся о ней, — отвечает он без единой эмоции на лице. Затем тянется ко мне, но я отхожу прежде, чем он успевает дотронуться. — Ну же, давай уйдем отсюда.

У меня дергается щека.

— Нет. Я никуда не пойду, пока ты не объяснишь мне, почему я нахожу тебя на улице, целующим бывшую подружку.

— Она никогда не была моей подружкой.

— Тогда еще одну девушку, с которой у тебя были особые договоренности? Как с Диной?

— Что-то типа того.

— И со мной так будет однажды? Просто еще один друг по перепиху?

Он потирает лицо руками.

— Сколько раз я должен объяснять, что ты для меня другая? У тебя нет ничего общего с женщинами из моего прошлого.

— Откуда я знаю, что ты не кормил их той же ложью, что и меня? Я не переживу, если ты разобьешь мне сердце, Ксавьер.

— Этого никогда не произойдет.

— Тогда объясни, почему ты был с ней? — Я жажду добиться правды от него.

Он напрягает челюсть, и я могу поклясться, что он что-то скрывает.

— Я не могу, — отвечает он.

Мое сердце разлетается на куски, и я обхватываю себя руками, в надежде собрать его воедино.

— Как я могу доверять тебе, если ты от меня что-то скрываешь?

— Есть вещи, которые тебе не нужно знать, милая, — отвечает он прохладно. — Хватит того, что я уже сказал.

Я обхватываю себя за плечи.

— Этого недостаточно.

Осознав, что больше я ничего от него не добьюсь, я отступаю к машине Квинн.

— Найди меня, когда решишь рассказать правду.

Он остаётся стоять там, с непроницаемым выражением на лице, не делая попыток меня остановить.

Полностью уничтоженная, я разворачиваюсь и бегу к «Хонде», не осмеливаясь оглянуться назад.

— Поезжай, — командую я, захлопнув дверь машины.

Квинн ничего не спрашивает, молча переключает передачу и устремляется вперед.

— Вот дерьмо. Что там произошло?

Я кладу голову на руки.

— Я не уверена.

— Кто эта женщина?

Я щипаю себя за переносицу. Хотелось бы мне самой знать больше.

— Ее зовут Энжи, и, кажется, они встречались в прошлом.

— В прошлом? Ты имеешь в виду бывшая подружка?

— Подружка — это громко сказано. Ксавьер никогда не называет так своих бывших.

— Хочешь сказать, что он просто трахал ее раньше? И какого хрена они делали вместе?

— Он мне не сказал. Оказывается, это не мое дело, — стоит повторить это вслух, и моя нижняя губа дрожит. — Ты думаешь, они… о боже.

Слезы текут рекой. Одна мысль о том, что Ксавьер был с другой женщиной разрывает меня на части, я еле дышу. Я прикрываю рот руками, пытаясь заглушить рыдания, но бесполезно. Боль невыносима.

— О, Анна, — Квинн берет меня за руку, — я уверена, что он не делал этого. Ксавьер, может, и типичный мужик, но он не дурак. Он не будет рисковать потерять тебя из-за какой-то шалавы.

— Он уже так делал. С Диной. — Я делаю глубокий вдох.

Квинн хмурится.

— Я знаю, это звучит так, словно я на его стороне, но вся эта ситуация с Диной произошла еще до того, как вы начали встречаться. Ты, правда, думаешь, что он продолжит так себя вести, когда вы официально вместе?

— Я не думала, что он будет, но почему тогда он не может объяснить, что он с ней делал? Я видела, как она поцеловала его, и он не сделал ни малейшей попытки развеять мои сомнения, когда я предположила худшее.

— Что именно он сказал?

Я всхлипываю, пытаясь выровнять дыхание.

— Что есть вещи, о которых мне не стоит знать.

Квинн задумчиво морщиться.

— Ты доверяешь ему?

— Да, но иногда это очень сложно из-за всех секретов, которые он хранит. Он так редко открывается, и у меня всегда есть миллион вопросов, на которые он отказывается отвечать. А увиденное сегодня… пошатнуло мою веру в наши отношения. Черт знает, что еще могло там произойти. Теперь я постоянно буду переживать.

— Так скажи ему об этом. Честность — это главное в отношениях. Поверь мне. У нас с Броком ушло много времени на то, чтобы это понять. И как только мы к этому пришли, все стало намного лучше.

— Легче сказать, чем сделать, Квинн. Ксавьер не любит говорить о своем прошлом. Стоит поднять эту тему, он сразу злится. Он… — я на секунду замолкаю, но решаю, что немного информации о прошлом Ксавьера не повредит, — у него было действительно тяжелое детство. У меня сердце разрывалось от его рассказов. И если он умалчивал от меня такое, то что еще он может скрывать?

Она на мгновение замолкает, а потом произносит:

— Поговори с ним. Объясни ему, что ты чувствуешь.

По моему лицу катятся слезы.

— Что если он откажется объяснять, почему проводил время с этой девицей?

— Если он не готов быть полностью честным с тобой, несмотря на то, какую боль тем самым причиняет тебе, то, может быть, пора подумать о том, что Ксавьер не самый подходящий для тебя мужчина?

Как только я полностью осознаю смысл слов Квинн, мое сердце сжимается. Как бы я этого не отрицала, но она может оказаться права. Я не смогу всю жизнь терпеть такую боль из-за того, что Ксавьер отказывается посвящать меня в детали своего прошлого и настоящего.

Ясно одно. Нам с Ксавьером нужно во всем разобраться прежде, чем станет слишком поздно.

Глава 15 Анна

Стоило Элис уйти, и бар «У Ларри» снова стал приятным заведением. Почти все кабинки заполнены, что, несомненно, хорошо для Квинн, потому что каждая заработанная ею монетка идёт на оплату свадьбы.

Со времени моего последнего визита, Тайлера повысили от повара до бармена. Броку не хватает его на кухне, но посетителям действительно нравится видеть приветливого улыбающегося Тайлера за стойкой.

— Выпьешь еще, Анна? — спрашивает Тайлер, протирая стойку рядом со мной.

Я пялюсь на почти пустой стакан передо мной и понимаю, что осталась всего пара глотков.

— Не откажусь, было вкусно.

Тайлер усмехается.

— Еще чуть-чуть, и я перестану тебе наливать.

— Почему? — Недоумеваю я. — Мне нравится этот фруктовый «Секс на берегу».

— Ты имеешь в виду «Секс на пляже»? — Моя ошибка рассмешила его. — Ты все пьянее, кажется, тебе хватит. Энди надерет мне задницу, если я позволю тебе напиться здесь в хлам.

— Какая ему разница. Я клиент и я плачу. — Машу ему рукой, чтобы уходил, и случайно опрокидываю свой стакан. — Упс, извини.

Я пытаюсь дотянуться до стакана, но Тайлер оказывается быстрее.

Затем он вытирает разлившуюся жидкость.

— Думаю, пора притормозить с алкоголем и немного поесть.

Я вздыхаю, разочарованная, что не получу больше выпивки.

— Ладно, я закажу гамбургер.

— Будет сделано, — говорит Тайлер, вбивая мой заказ в компьютер.

Я смотрю на Квинн, увлеченно флиртующую с Броком, она облокотилась на стойку, с которой официанты забирают готовые блюда.

Вместе они такие милашки, и если бы я не опасалась смутить Квинн перед полным залом посетителей, я бы прокричала им, что они чертовски сладкие.

Квинн замечает, что я смотрю на них, и, удивленно вскидывает бровь, направилась ко мне.

— Как дела, сестренка? Выглядишь повеселее.

— Так и есть. — Я с улыбкой тянусь за своим бокалом. Но он оказывается пуст, и моя нижняя губа непроизвольно оттопыривается от обиды. — Должно быть, что-то не так с этими напитками, я никак не могу перестать улыбаться.

— Сколько ты позволил ей выпить? — обращается она к Тайлеру.

Он закидывает полотенце для посуды на плечо и ерошит рукой свои светлые волосы.

— Это был ее шестой.

— Шестой? Черт побери, Тайлер! Я просила помочь ей расслабиться, а не споить ее. Если ты нальешь ей еще, она не сможет даже дойти до двери.

Тайлер поднимает руки, защищаясь.

— Остынь, это всего два бокала в час. Уверен, она расслабилась, как следует.

— Это норма для того, кто привык выпивать, — вздыхает Квинн. — Анна не пьет, в последний раз ей хватило двух бокалов.

— Эй, — я замолкаю, чтобы случайно не икнуть, — я думаю, что все в порядке. Я всего лишь раз опрокинула бокал.

— Я знаю, — Квинн гладит меня по руке, — но как только ты попытаешься встать, алкоголь свалит тебя с ног. Я хочу, чтобы ты просидела тут еще полчаса, мне нужно доработать смену, и мы сможем пойти домой.

Я поднимаю руку и показываю большой палец.

— Как скажешь. Я никуда отсюда не сдвинусь.

— Договорились. — Квинн смеётся и даёт Тайлеру указание следить за мной и попытаться меня протрезвить.

Передо мной появляется чашка кофе, я смотрю на Тайлера, который надевает фартук.

— Не люблю черный, не сделаешь мне айс-кофе?

Он качает головой и дает мне ложку и четыре пакетика сливок.

— Это максимум, что ты можешь здесь получить, чтобы подсластить свой кофе.

Я открываю сливки и опрокидываю их в чашку.

— Ты такой милый, Тайлер.

Застенчивая улыбка освещает его лицо, а щеки слегка краснеют.

— Ты тоже, — он замолкает на мгновение, а затем спрашивает: — Ты все еще встречаешься с Феноменальным Иксом?

— Ты знаешь, кто он? — удивляюсь я.

— Конечно, я знаю. Мне нравится рестлинг. Икс просто монстр на ринге.

— Да, он такой, — вздыхаю я. — Большинство боится его до усрачки.

— Поэтому я не мог набраться смелости пригласить тебя куда-нибудь, когда узнал, что вы вместе. Я понимал, что у меня нет шансов.

Я размешиваю кофе и мысленно переношусь туда, где видела Ксавьера последний раз.

— Мы поругались, или что-то вроде того.

Мне оказывается слишком легко это признать, и я думаю, что Квинн права насчет меня и алкоголя. Обычно я не откровенничаю в баре.

Тайлер опирается о барную стойку напротив меня.

— Из-за чего?

— Он позволил другой женщине поцеловать его.

Тайлер удивленно изгибает бровь и качает головой.

— Он идиот, если решил бросить тебя.

Уголок моих губ приподнимается в легкой улыбке.

— Спасибо, это так мило.

— Это правда. Любой мужчина, кто разрушит отношения с тобой — идиот. Не только потому, что ты очень привлекательная, но ты еще и самая добрая девушка, какую я встречал. — Он вздыхает и кладёт передо мной счет. — Ненавижу об этом говорить, но Энди оторвет мне голову, если я не получу с тебя оплату.

— Все в порядке, я совсем забыла про счет. — Я тянусь к маленькому белому листочку, но чья-то рука выхватывает его поверх моего плеча, не дав мне даже дотронуться.

Рядом со мной стоит широкоплечий темноволосый мужчина, покрытый татуировками от самой шеи. Он улыбается, и в его темных глазах играют искорки.

— Я оплачу.

— О, м-м-м… — я смущаюсь, вспоминая случай в аэропорту, который взбесил Ксавьера. — Спасибо, но я сама способна за себя заплатить.

Мужчина садится на стул рядом со мной, все еще сжимая счет в руке.

— Считай это чем-то вроде «добро пожаловать в наш город».

— Что заставило вас подумать, что я здесь недавно? — удивляюсь я.

Он изучает мое лицо, словно пытаясь придумать ответ на мой вопрос.

— Никогда тебя здесь не видел.

Я поджимаю губы.

— Забавно, потому что я раньше здесь работала. Вы бы видели меня, если бы были здесь завсегдатаем.

Он кивает и проводит рукой по волосам. Мое внимание привлекает его синяя футболка, а точнее странные символы на рукаве — коса и знак доллара, заключенные в квадрат. Определенно, это что-то самодельное, потому что в магазинах мне такого не встречалось.

— Ты меня раскусила. Я просто искал предлог познакомиться с симпатичной леди.

Жар охватывает мое лицо, и уверена, что краснею. Не знаю, то ли от выпитого алкоголя, то ли от его нехитрого комплимента.

— Очень мило с твоей стороны, но я не могу позволить тебе оплатить мой счет. У меня есть парень.

— Он реально огромный и устрашающий, — кричит Тайлер из-за стойки бара, — и он прямо у тебя за спиной.

Я резко поворачиваю голову и вижу Ксавьера, стоящего на входе. Его длинные волосы еще влажные после душа, он одет в отлично сидящую на нем футболку, джинсы и ботинки. И совершенно не сомневался, где меня искать, раз я не явилась в дом после нашей ссоры.

Внезапно я начинаю волноваться из-за парня, сидящего рядом со мной, потому что Ксавьер сходит с ума от ревности, стоит какому-то мужчине со мной заговорить. Парень пытался быть милым, и мне не хочется, чтобы Ксавьер вышиб из него дух.

Однако этот парень совсем не выглядит обеспокоенным. Более того, он даже не поворачивает голову, чтобы посмотреть на того, кем его пытается напугать Тайлер. Вместо этого он выуживает из заднего кармана бумажник и кладет стодолларовую банкноту на барную стойку.

Я чувствую, как колотится пульс, стоит нам с Ксавьером посмотреть друг другу в глаза. Затем он переводит взгляд на парня рядом со мной. Даже находясь по другую сторону помещения, я могу видеть, что тело Ксавьера напрягается. Затем он распрямляет плечи и направляется ко мне.

— Вот дерьмо, — произносит Тайлер у меня за спиной, — мистер, вам лучше уйти.

— Я уйду, когда захочу, и никто меня не заставит.

— Ты покойник, — бормочет Тайлер, отходя к другому краю стойки.

Ксавьер встаёт рядом со мной, сжимая и разжимая кулаки, но его взгляд направлен на моего соседа.

— Пойдем, Анна.

Это не приглашение, а приказ. После того, как он вел себя сегодня, я не собираюсь позволять ему командовать.

— Нет. Может быть, я еще не собираюсь уходить. Я уже сказала тебе, что могу сама о себе позаботиться.

— Да, Икс, она сказала, что у нее все под контролем, — усмехается парень.

Я чувствую, что ничем хорошим это не закончится.

Ксавьер щурится, и на лице у него ходят желваки.

— Заткни свой поганый рот, пока я не сделал это сам.

— Ксавьер! — прерываю я его, пока он не озверел и снова не попал в неприятности.

— Анна… — он произносит мое имя в особенно сексуальной манере.

Мое тело предает меня, реагируя определенным образом, потому что я все еще схожу по нему с ума.

— Пойдем. Сейчас, — добавляет он.

Парень разворачивается на стуле, усмехаясь, и мне хочется приказать ему повернуться обратно, если он не желает умереть, но кажется, что гнев Ксавьера его веселит.

— Какого хрена ты лыбишься? — рычит Ксавьер.

Я вскакиваю на дрожащие ноги, чтобы остановить этот конфликт, пока еще возможно.

— Я, нахрен, урою тебя прямо тут, чтобы ты, блять, не приближался к тому, что принадлежит мне.

Я кладу руку Ксавьеру на грудь.

— Не надо. Ничего не случилось.

— Нихрена подобного. Я вижу, что здесь происходит.

— Остановись, — умоляю я.

Его взгляд фокусируется на мне.

— Ничего. Не. Случилось, — я стараюсь произносить слова медленно и четко, несмотря на то, что мой пьяный голос дрожит, я должна показать Ксавьеру, что не шучу.

— Анна, этот парень… — он замолкает, как будто пытается не сказать лишнего. — Этот хрен должен усвоить гребаный урок.

Я качаю головой.

— Не должен. Уйми свой гнев.

Он щурится, и я понимаю, что напряжение не покидает его. Единственный способ — это увести его, значит, мне придется сдаться и пойти с ним.

— Просто остановись, и я пойду туда, куда ты захочешь.

На мгновение он отводит от меня взгляд. Он пялится на парня за моей спиной, как будто размышляя, стоит ли уходить или все-таки ввязаться в драку. Затем снова смотрит на меня и обхватывает рукой мой локоть.

— Пойдем.

Он ведёт меня к выходу, я слегка спотыкаюсь, а мои ноги немеют от выпитого алкоголя.

Ксавьер рычит, без труда таща меня за собой.

— Ты не должна пить без меня. Если бы не я, кто бы остановил этого придурка, который пытался тебя подцепить?

Мы выходит на прохладный ночной воздух, и я сбрасываю с себя его руку.

— У меня все было под контролем. Никто в этом баре не собирался навредить мне, особенно под присмотром Квинн и Тайлера. Ты должен перестать все время оберегать меня. Твои собственнические замашки становятся проблемой. Позволь мне жить, Ксавьер!

Он прищуривает голубые глаза.

— Жить? Если попадать в беду теперь называется «жить», то прости, что разрушил твое веселье!

— Там ничего такого не происходило. Я бы поняла, если бы мне что-то угрожало, — парирую я. Меня злит, что он считает меня неспособной позаботиться о себе глупышкой.

— А вот здесь ты ошибаешься, красавица. Жестокий мир намного ближе, чем ты думаешь, а ты ничего не заметишь, пока он не укусит тебя за попку.

Его слова отдают горечью. И хотя мне не пришлось пережить такой же ад, что и ему, жизнь с моим отцом нельзя назвать поездкой на пикник. Я чувствую, что сильно повзрослела с момента отъезда из Портленда и стала лучше разбираться в окружающем мире.

Я зарываюсь пальцами в волосы и пытаюсь сделать глубокий вдох, но чувствую, что не могу дышать, как будто что-то душит меня.

— Может быть, несколько дней в разлуке помогут нам, — слова вырываются прежде, чем я успеваю их осознать.

Глаза Ксавьера расширяются, и, могу поклясться, я шокировала его.

— Анна…

— Нет, Ксавьер. Я уверена. Мы только и делаем, что ссоримся. Ты готов оторвать мне голову, если посторонний мужчина уделяет мне каплю внимания, и при этом продолжаешь скрывать от меня секреты и говоришь, что целующая тебя незнакомая женщина — это не мое дело.

Не могу представить себе жизнь без этого мужчины, но не хочу быть следующей женщиной, которую он использует и выбросит. Однажды он велел мне требовать уважения к себе, это я и делаю.

— Это не то, что ты думаешь, Анна. Она ничего не значит для меня.

Он снова пытается выкрутиться, так и не дав мне честного ответа.

Если он действительно любит меня так сильно, как говорит, то он должен честно рассказать мне обо всем, что связывает его с Энжи. Мы должны покончить с этим до того, как я уеду на съемки «Напряжения». Если я не буду знать правду, все мои мысли будут только о том, чем занимается Ксавьер.

Я обхватываю себя за плечи.

— Тогда расскажи мне, кто она для тебя.

— Я уже объяснял.

— Нет, ты не объяснил. Ты отказался говорить, почему встретился с ней.

Он шумно выдыхает.

— Она подвезла меня обратно к мотоциклу. И все. Тебе не о чем беспокоиться.

— Как я могу не беспокоиться? Мне скоро уезжать, а ты окружен женщинами, которые мечтают переспать с тобой.

Он смотрит на меня, его взгляд настолько интенсивный, что по моему позвоночнику пробегает дрожь.

— И ты думаешь, что я не беспокоюсь о том же самом каждую минуту каждого гребаного дня? Куда бы мы ни пошли, все мужики не могут оторвать глаз от тебя. Что, если в один прекрасный день ты осознаешь, какой я ублюдок, и бросишь меня ради кого-то получше? Видит бог, я тебя недостоин, и я жду того дня, когда ты тоже это осознаешь.

Его слова отрезвляют меня, и я вспоминаю нашу беседу с Нетти.

Я обхватываю его лицо руками так, чтобы смотреть прямо в его пронзительно-голубые глаза.

— Я никогда тебя не оставлю.

Он прикрывает глаза и склоняется ко мне.

— Я молюсь об этом каждый день. Больше всего на свете я боюсь тебя потерять, поэтому и стерегу тебя, как пес.

— Ты должен перестать бояться этого. Никто не собирается тебя бросать, — шепчу я. — Ты должен позволить себе видеть в жизни хорошее. Должен начать доверять мне.

Он берет мое лицо в руки и смотрит мне в глаза.

— У медали две стороны, милая. Если я расскажу тебе некоторые вещи, они принесут тебе больше горя, чем радости. Я не хочу, чтобы ты переживала, поэтому и не рассказал про сегодняшний день подробнее. Просто знай, что я никогда никого не любил так, как тебя, и я никогда не причиню тебе боль. Я обещаю. С тех пор, как я встретил тебя, у меня даже в мыслях не было дотронуться до другой женщины. Верь мне, когда я говорю, что делаю все только для того, чтобы защитить тебя. Я люблю тебя, Анна. Только тебя. И я хочу быть рядом с тобой вечно. Я не сделаю ничего, что может разрушить наши отношения.

Мольба в его глазах убеждает меня, что он говорит правду, он действительно не хочет причинить мне боль. Несмотря на то, как зла я была на него ранее, у меня больше нет на это сил.

Как я могу требовать от Ксавьера доверять мне, если сама не верю ему.

Он наклоняется и прислоняется лбом к моему.

— Пожалуйста, Анна, не злись, я не могу видеть тебя такой расстроенной.

— Я не сержусь на тебя, но мы должны быть предельно честны друг с другом, если хотим сохранить что-то между нами.

Он вздыхает, и моих губ касается его теплое дыхание.

— Я никогда не лгал тебе. И готов делиться с тобой всем, кроме этого. Это тебе знать не стоит.

— Когда ты так говоришь, я только сильнее переживаю.

— Перестань. — Он гладит мою щеку пальцем и приподнимает вверх мой подбородок. — Все будет в порядке. Я позабочусь об этом.

— Может быть, если ты расскажешь мне, что происходит, и от чего ты пытаешься меня уберечь, то я смогу помочь тебе?

Он качает головой, и прядь темных волос падает ему на лоб.

— Нет, милая, с этим могу справиться только я.

Я достаточно хорошо знаю Ксавьера, чтобы понимать, он не откажется от своего решения. У меня нехорошее подозрение, что прошлое Ксавьера вернулось и идет за нами по пятам.

Я вздыхаю.

— Раз ты не доверяешь мне достаточно, чтобы поделиться этим, боюсь, что мне нужно некоторое время подумать. Обо всем этом. О нас.

Беспокойство отражается в его глазах, когда он понимает, о чем я говорю.

— Анна…

Я тяжело вздыхаю, и мне требуется каждая капелька силы, чтобы взять себя в руки и сделать шаг назад из его теплых объятий.

— Мне нужно время. Можешь отвезти меня завтра в аэропорт, но сегодня я переночую у тети Ди.

Выражение страдания на его лице почти заставляет меня сдаться, остаться рядом с ним и позволить ему держать меня в неведении. Но если я продолжу жить во тьме его тайн, то не прощу себе, что не боролась и не выяснила правду.

Слезы жгут глаза, я разворачиваюсь и бегу обратно в ресторан. Потому что последнее, чего я хочу, чтобы Ксавьер видел меня плачущей.

Глава 16 Ксавьер

Невыносимо трудно было позволить Анне уйти и не пытаться ее удержать. Она требует правды. Я полностью ее понимаю, но это не означает, что я готов предоставить эту правду.

Я смотрю в звездное небо, надеясь, что где-то там отыщется способ все исправить. Мне невыносимо быть причиной ее страданий, а последнее время я только и делаю, что причиняю ей боль. Был бы я хорошим человеком, то отпустил бы ее навстречу мужчине, который не будет обижать ее каждую гребаную минуту.

Я просто не умею строить отношения.

Мое внимание привлекает входная дверь ресторана.

Придурок, который сидел рядом с Анной, мерзко улыбаясь, направляется в мою сторону.

— Бишоп передает привет.

Адреналин несется по моим венам, и я позволяю этому куску дерьма подойти поближе.

Я точно знаю, почему он вокруг нее ошивался. Символы на его футболке — это знак принадлежности к банде Бишопа. Такой был и на моем предплечье, и мне стоило немалых трудов перекрыть его другими татуировками.

Сейчас, когда Анна нас уже не слышит, нет смысла играть в игры.

— Что за хрень ты мне только что сказал?

Он пожимает плечами, словно моя реакция его не волнует, но я-то знаю. Если он из местных, то он обо мне слышал и должен понимать, что я за секунду его прикончу. Это и помогло мне когда-то стать правой рукой Бишопа. Все знают, что не стоит меня задевать.

— Бишоп дает тебе месяц, чтобы ты разобрался со всей своей херней и сделал, что должен. Иначе в следующий раз мы с твоей подружкой познакомимся поближе.

Жар охватывает меня.

— Ты. Блять. Не. Посмеешь. Тронуть. Ее.

Он усмехается.

— Ты не сможешь быть всегда рядом, Икс. Ее было так легко завалить и забраться сверху. Не думай, что я не сделаю этого снова.

— Клянусь, я убью каждого из вас, уебки.

Он смеётся, и моя грудь ходит ходуном, а кулаки сжимаются сами собой. Я бросаюсь вперед, и усмешка исчезает с его лица, одним молниеносным движением он приподнимает край футболки.

Свет от вывески бара отражается на пушке, заткнутой за ремень его штанов.

— Стой, блять, на месте.

Мой взгляд мечется к пистолету и обратно к его лицу.

— Если ты думаешь, что пушка помешает мне прикончить тебя, то ты плохо меня знаешь.

— Ты не быстрее пули, Икс.

Я не отвожу от него взгляд.

— Хочешь проверить эту теорию? Я смогу тебя убедить. Если хочешь остаться цел, вали отсюда.

Он делает шаг назад.

— Последнее предупреждение, Икс. Сделай, что сказал Бишоп, иначе мы вернемся.

Я скалюсь.

— Если появишься еще раз, я буду твоим могильщиком. Никто не притронется к ней. Ни. Один. Из. Вас. Беги и передай это Бишопу.

Напряжение висит в воздухе, пока он не отходит и не запрыгивает в черную машину. Шины взвизгивают, и он выруливает с парковки.

Стоит ему уехать, и мои руки дрожат, адреналиновый всплеск пошел на спад.

Несмотря на то, что Анна будет в Детройте, кажется, я должен сдержать свое обещание быть ее личным телохранителем круглосуточно, семь дней в неделю. Понимает она это или нет, но она не способна самостоятельно справиться со всеми проблемами, что будут ее окружать. И она нуждается в моем присмотре.

Прождав на парковке, пока не закончится смена Квинн, я провожаю их с Анной до дома, оставаясь при этом незамеченным. Меня успокаивает мысль, что я знаю, кто находится рядом с Анной. И раз она не хочет возвращаться в дом в Сикоморе со мной, я должен любым другим способом убедиться, что она в безопасности. И стоит начать с поиска подходящего места для байка рядом с домом ее тети. Потому что я намереваюсь провести здесь всю ночь, присматривая за домом.

Глава 17 Анна

За рулем маленькой «Хонды» Квинн Ксавьер смотрелся бы почти комично, если бы не выглядел настолько уставшим этим утром. Такой высокий и крупный, он едва помещается на сиденье, но нужно было одолжить машину, чтобы отвезти меня в аэропорт. К мотоциклу чемоданы было не прикрепить.

Он в той же одежде, что и прошлым вечером, и, судя по мешкам под глазами, не спал ни минуты.

Я его понимаю, сама вертелась всю ночь, сомневаясь в правильности отказа ехать домой с Ксавьером, хотя мне нужно было четко донести, что я требую от него честности.

Заехав в дом в Сикоморе за моим чемоданом, мы направляемся в аэропорт, толком не разговаривая друг с другом. В воздухе висит напряжение из-за сказанных прошлым вечером слов, но, похоже, ни один из нас не собирается идти на компромисс.

Ксавьер паркует машину у обочины в зоне высадки пассажиров.

— Ну, вот и приехали.

— Я не хочу оставлять тебя, но для нас это сейчас лучший вариант. Когда все закончится, я хочу быть рядом с тобой.

В его глазах, несомненно, отражается печаль, но, к моему удивлению, он не отговаривает меня отказаться от работы на «Напряжение» и остаться с ним. Словно до него наконец дошло, что мне нужно держаться за эту работу, чтобы мы могли быть вместе, когда его отстранение окончится.

Он касается рукой моей щеки, открывает рот, словно, собираясь что-то произнести, но быстро закрывает его. Вместо этого он вздыхает и снимает блокировку с дверей машины.

— Надо достать твою сумку. Самолеты не ждут.

Я с трудом сглатываю, когда Ксавьер оставляет меня одну в машине. До меня доходит, что я не увижу его до среды. Четыре дня порознь, казалось бы, так мало, но мы ни одного дня не провели отдельно друг от друга с момента первой встречи. Не знаю, смогу ли справиться, не захлебываясь слезами.

Еще не улетела, а уже сильно скучаю по нему.

Ксавьеру не нужно видеть меня в таком состоянии. Если он заметит, как я мучаюсь, то будет просить остаться, и я не смогу отказать.

Я делаю глубокий вдох и поднимаю выше подбородок, прежде чем открыть дверь. Ксавьер стоит там, сунув руки в карманы, чемодан стоит рядом.

Он прикусывает нижнюю губу, медленно отпуская ее из-под зубов.

— Все собрала?

Все, кроме тебя, хочется мне ответить, но вместо этого я мысленно пробегаюсь по списку вещей, который накидала, пока паковала вещи.

— Вроде бы да.

Он кивает.

— Помни, держись с Брайаном и Лив. Они тебе помогут, если что-то понадобится.

— Поняла.

Между нами какая-то странная неопределенность, и я не знаю, как все исправить, ведь мой отъезд — это необходимость. Нет времени на сердечные разговоры насчет произошедшего.

Ксавьер протягивает вперед свои татуированные руки и обнимает меня. Он прячет лицо в моих волосах, делая глубокий вдох, словно, пытаясь запечатлеть в памяти мой запах.

— Буду скучать по тебе каждый чертов день. Если будут проблемы, звони мне.

Я прижимаюсь, чувствуя жар его кожи.

— Обязательно.

Он первым разрывает объятие.

— Иди, пока я не совершу огромную ошибку, закинув тебя обратно в эту машину.

Я веду пальцами по линии его челюсти, царапаясь об однодневную щетину.

— Я люблю тебя. Это все не навечно. Единственное, что остается неизменным — это ты и я.

Он кивает, наклоняется и прижимается губами к моим.

— Я тоже тебя люблю. Теперь иди. — Он делает шаг назад, я беру чемодан за ручку. — До встречи, красавица.

Я направляюсь к зданию и, когда поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него последний раз, Ксавьер уже исчез.

Перелет из Детройта в Сиэтл длится вечность. В последний мой полет через всю страну меня настойчиво отвлекал сексуальный рестлер, сидящий рядом и занятый попыткой забраться ко мне в трусики.

Сойдя наконец с самолета, я прохожу на выход через аэропорт. Сиэтл прохладней Детройта, но этот летний вечер по-прежнему приятный.

Я оглядываюсь в поисках указателя такси, но мои глаза расширяются, когда я замечаю знакомое лицо.

Лив машет мне.

— Анна!

Я двигаюсь в ее сторону, катя чемодан позади, и замечаю, что она совсем одна.

— Что ты здесь делаешь?

— Тебя жду. Икс написал Брайану, попросил приглядеть за тобой, так что я взяла на себя смелость встретить тебя, поскольку Икс так же сообщил номер твоего рейса. Надеюсь, ты не против.

— Нет, конечно, — говорю я, наклоняясь, чтобы обнять ее. Так мило с твоей стороны. Спасибо.

Она отпускает меня.

— Всегда рада помочь. Давай же, пойдем. Доставим тебя в отель. Я припарковалась неподалеку.

Как только все вещи уложены в багажник машины Лив, мы садимся внутрь.

Она плутает по загруженной дороге, пока мы, наконец, не оказываемся на шоссе.

Она устраивается поудобнее на сиденье.

— Ну, как Икс справляется со всем навалившимся? Брайан волнуется о нем.

— Лучше, чем я ожидала, если честно. Когда мистер Сильверман вынес отстранение, Ксавьер сорвался, угрожал уйти, если они заставят меня ездить на шоу без него.

Она приподнимает брови.

— Полагаю, он справился с этим, раз ты здесь?

Я киваю.

— Поначалу мы долго спорили, но мое присутствие здесь только к лучшему, и он это понимает. Нам просто тяжело быть порознь.

— Такая расцветающая любовь, когда вы не можете достаточно насытиться друг другом, — Лив с мечтательным выражением на лице вздыхает, — прекрасная вещь. Я беспокоилась, вдруг бабочки в животе, появившиеся с началом отношений с Брайаном, исчезнут однажды.

Я улыбаюсь, глядя на ее глуповатое выражение лица.

— Так значит, ты все еще безумно влюблена в него?

Ее губы расплываются в улыбке.

— Это так заметно?

Двумя пальцами — большим и указательным — я отмеряю крошечную длину, меньше дюйма между ними.

— Ну, разве что немного.

Мы обе смеемся. Мне хорошо, ведь с момента отстранения я и не смеялась толком.

Ксавьер всегда был напряжен, и я ожидала от него такого состояния, но из-за всего случившегося становилось тяжелей вытащить его из его же мыслей. Он слишком волновался, и, стоит признать, за последнее время у нас было слишком много жарких дискуссий. Надеюсь, когда все уляжется, и он сможет взойти обратно на ринг, игривый Ксавьер вернется. Я скучаю по этой его стороне.

Мы подъезжаем к отелю, и Лив заезжает под навес здания, но я не замечаю знака парковки.

— Тебе не обязательно останавливаться здесь. Я могу дойти вместе с тобой, когда ты припаркуешь машину.

— Мы с Брайаном не останавливались в отеле. Мы живем неподалеку и предпочитаем ночевать дома, когда «Напряжение» проходит поблизости. Ками лучше спит в своей кровати, а значит, и мы с Брайаном можем выспаться.

— Кстати, про Ками. Она с Брайаном?

Она кивает.

— Да. Они редко могут нормально провести время вместе. Ками из него веревки вьет.

Я усмехаюсь, представляя огромного мужчину вроде Брайана, сдающегося на милость маленькой светловолосой двухлетке.

Лив нажимает кнопку, открывающую багажник, и посыльный в бордовом пиджаке подходит к ее внедорожнику.

— Позвони, если что-то понадобится. Я в пятнадцати минутах езды.

Я улыбаюсь, благодарная ее доброте.

— Спасибо большое, Лив.

— Ну а зачем еще нужны друзья?

Моя улыбка становится шире. Так здорово после стольких лет взаперти с отцом и его правилами обзавестись друзьями.

Я выбираюсь из машины и поворачиваюсь к Лив.

— Увидимся завтра на шоу?

— Несомненно. Я буду там по центру, смогу увидеть, как они тебя задействуют, Сладкая Анна, — она подмигивает, назвав меня сценическим именем.

Я закатываю глаза.

— Сомневаюсь, что они используют меня завтра. Ксавьера здесь нет, нет и смысла включать меня в шоу.

— Не знаю, Анна. Если они тебе платят, то придумают, как вытащить тебя на ринг.

Мой желудок сжимается, и мне внезапно становится тяжко от мысли подняться на эту арену без Ксавьера. Не уверена, что смогу сделать это одна.

Лив наклоняет голову, и по выражению на ее лице ясно, что у меня плохо получается скрывать свои тревоги.

— Ох, Анна, не нервничай. Ты прекрасно справишься.

— Думаешь?

— Уверена. И ты не сомневайся. — Раздается звонок ее телефона, лежащего на консоли рядом. Она смотрит на экран и качает головой. — Это Брайан. Наверняка, что-то срочное типа грязного памперса, и он мечется в панике. Увидимся завтра.

Я прощаюсь с ней, закрываю дверь и смотрю, как она отъезжает, про себя посмеиваясь над Брайаном, который не может сам справиться с Ками.

— Заселяетесь, мисс? — спрашивает меня посыльный с моим чемоданом.

— Да. Спасибо.

Я прохожу следом за низеньким пухлым мужчиной в вестибюль отеля.

— Мне доставить ваш багаж в номер?

— Я справлюсь сама.

Он улыбается и ставит чемодан.

— Держите. Ресепшн прямо перед вами. Наслаждайтесь пребыванием в отеле.

Множество людей мельтешат с камерами и телефонами в руках. За последние недели я узнала, что эти люди — ярые фанаты рестлинга. Они преследуют суперзвезд на медийных событиях, чтобы точно определить, где их кумиры остановятся. Автографы и фотографии с их любимыми рестлерами разлетаются, как горячие пирожки среди фанатов.

Уверена, многие из них ждут Ксавьера. Жаль, что он не может быть здесь, он любит своих поклонников, и уверена, ему, скорей всего, недостает их поддержки.

Я пробираюсь через толпу и слышу, как раздается имя, которыми меня окрестили на «Напряжении».

— Сладкая Анна! Икс с тобой?

Я качаю головой, немного ошарашенная тем, что они меня узнали.

— К сожалению, нет, парни.

Коллективный вздох разочарования раздается по фойе, пока я продолжаю проходить вперед.

Какой-то худой парнишка в футболке с логотипом «Напряжения» появляется передо мной, держа в руках серебряный маркер.

— Подпишешь футболку?

Уголки моих губ дергаются.

— Я польщена. Конечно, подпишу. — Я пишу свое имя на его футболке, стараясь вывести свой первый автограф как можно аккуратней. Закрываю маркер и отдаю парню. — Вот, держи.

Он улыбается.

— Большое спасибо.

— Пожалуйста.

Я отделяюсь от толпы, полностью сраженная и сбитая с толку, улыбаясь, как идиотка.

В паре шагов от ресепшена жду в очереди, чтобы заселиться, как раздается знакомый голос, напоминающий скрип ногтей по письменной доске.

— Кто бы мог подумать, что фанаты будут просить у тебя автограф? Они такие же жалкие, как и Икс, когда лебезят перед тобой.

Я поворачиваюсь к Дине в голубом платье в облипку, смотрящей на меня сверху вниз.

Подавляю желание закатить глаза и показать ей язык, как пятилетняя.

— Чего ты хочешь?

Она фыркает и перебрасывает светлые волосы через плечо.

— Мне что нельзя поболтать с тобой?

Я качаю головой.

— Я бы предпочла, чтобы ты этого не делала.

Она приподнимает бровь.

— Ну, мы не всегда получаем в жизни то, что хотим, не так ли?

Несложно понять, что она все еще не смирилась с тем, что Ксавьер отшил ее, но я отказываюсь от спора с ней.

Когда она понимает, что я ее игнорирую, то скрещивает руки на груди и продолжает без приглашения говорить.

— Интересно, что думает Икс насчет твоего сценария с Рексом? Готова поспорить, он умирает от желания посмотреть, как развиваются твои отношения с другим мужчиной на телевидении.

— Этого не случится.

— Случится, конечно, — отвечает она, делая вид, что полностью занята разглядыванием своего идеального маникюра.

— Ты слышала, что сказал мистер Сильверман тем вечером. Пройдут недели, прежде чем Рекс вернется на ринг.

— Чтобы биться, — поправляет она. — Он сказал, что пройдут недели, прежде чем Рекс вернется на ринг ради матча. Это не значит, что они не могут свести вас двоих на шоу. Рекс прекрасно держится у микрофона, и толпу это заводит почти так же, как и все его потрясающие маневры в бою.

Я хмурюсь.

— Хочешь сказать, Рекс здесь на этих выходных?

Дина кивает.

— Разумеется, здесь, кажется, он забронировал номер рядом с твоим.

Если бы я могла видеть собственное лицо, уверена, что наблюдала бы, как все краски целиком сходят с моего лица. Моим планом было игнорировать Рекса, когда он оправится от травм. Я думала до этого еще несколько недель и не подозревала, что он объявится так скоро.

У нас с Ксавьером не все сейчас гладко. Есть камни преткновения между нами. Как он справится, когда узнает, что Рекс вернулся так скоро и поселился в соседнем номере?

Моя паника, должно быть, очень развлекает Дину. Из ее горла вырывается недобрый смех, она поворачивается и уходит, без сомнений, успешно завершив свою миссию добить меня.

— Следующий. Я могу оформить следующего человека в очереди.

Мое внимание переключается на леди за стойкой, демонстрирующую положенную улыбку.

— Здравствуйте. Извините. Анна Кортез, — я передаю ей дебетовую карту и водительское удостоверение.

Женщина с темными волосами забивает мои данные в компьютер.

— Хорошо, я нашла вас. Похоже, что изначально вы добавлены в номер, забронированный на имя мистера Колда.

— Да. Не могли бы вы уточнить, не располагается ли мой номер рядом кое с кем?

— Да, мэм. Назовите имя.

— Рекс Райзен.

Она печатает еще несколько слов и кивает.

— Да, мэм. Его дверь справа.

Я вздыхаю.

— Не хочу доставлять вам неудобства, но нельзя ли меня переселить?

— Давайте я посмотрю, что у нас есть, — ее взгляд направлен на монитор. — В вашем ценовом диапазоне ничего нет. Все номера заполнены, но за дополнительные четыреста долларов за ночь мы можем переселить вас.

Я морщусь, понимая, что стоит быть аккуратней с расходами.

— Не стоит. Останусь там, где есть.

— Хорошо. — Леди заканчивает и передает мне ключ с двумя моими картами. — Наслаждайтесь пребыванием в отеле.

Я иду к лифту, и, когда двери открываются, в поле зрения появляется знакомое лицо.

— О, отлично. Как раз искал тебя, — говорит Джимми, выходя из лифта. — У меня для тебя кое-что есть, — он открывает папку в руках. — Вот твоя дорожная карта.

Я беру лист, там расписано время и точки посещения.

— Это мне?

Он кивает и поправляет солнечные очки с оправой из белого пластика, умостившиеся на его стрижке с короткими висками.

— Икс написал мне и попросил показать тебе все тут, пока его нет.

— Очень мило с твоей стороны, Джимми.

Он пожимает плечами.

— Он платит мне, так что не думай обо мне слишком уж хорошо. — Затем он смотрит на мою сумку. — Ладно, давай я дам тебе время заселиться. Как обычно, ужин в ресторане отеля за счет «Напряжения». Спускайся, как будешь готова.

— Хорошо.

Джимми отходит.

Я повторяю ему вслед еще одно «спасибо», на которое он лишь поднимает руку вверх и неловко машет мне, не поворачиваясь.

Я вздыхаю, подходя к открытому лифту. Все это так отличается от поездок с Ксавьером. Не могу дождаться, когда он сможет вернуться к работе.

Глава 18 Анна

Следующим пунктом на повестке дня после ужина была встреча с представителем костюмерной. Я стучу в номер пятьсот семь, мне открывает невысокая черная леди с коротко стрижеными волосами и в очках.

Она улыбается, добавив гостеприимности.

— Сладкая Анна, рада наконец познакомиться. Меня зовут Перл, и я отвечаю за всю костюмерную. Входи.

— Единственная актриса в своем театре?

— Совершенно верно, — отвечает она.

Я посмеиваюсь, проходя в номер, и замечаю, что весь он заставлен чемоданами, полными вещей. Компактная швейная машинка устроилась на столе с рестлерским костюмом.

— Так вы не шутите. Вы и правда тут одна. Делаете все костюмы вручную?

Она кивает.

— Да. Каждый наряд, который можно было увидеть в «Напряжении» за последние пятнадцать лет, сшит по моим наброскам. Так ты ко мне и попала. Не могу позволить тебе ходить на виду у всех в простой футболке и джинсах.

Я гримасничаю.

— Не можете? Я особенно не планирую светиться на ринге.

Она приподнимает бровь.

— Я не такую информацию слышала от людей сверху. По моим данным следующие три месяца, а может и дольше, ты будешь появляться на каждом шоу под руку с Рексом.

Я потираю лоб и закрываю глаза.

— О нет.

Она похлопывает меня по плечу.

— Икс справится с этим, милая. Если он хочет, чтобы ты сохранила работу, то лучше других понимает, что тебе стоит делать так, как велит большой босс. Мистер Сильверман планирует развить идею грандиозного соперничества за тебя между Иксом и Рексом.

— Есть хоть какие-нибудь мысли насчет того, чего они хотят от меня на ринге?

— Ты не того человека спрашиваешь. Я лишь шью одежду к сценарию. Они мне не дают больше, чем второстепенную информацию, когда доходит до дела, чтобы я могла подготовить уместные наряды. Меня попросили придумать костюм для тебя, чтобы он сочетался с одеждой Рекса.

Мысль о совпадающих с Рексом костюмах заставляет мой живот сжаться.

— Это плохо кончится.

— Может быть, и нет. Икс — умный парень. Он возьмет себя в руки, если хочет тебя удержать.

— Спасибо, — вздыхаю я. — Думаю, в таком случае нам лучше приступить к делу.

У Перл занимает несколько минут, чтобы замерить каждый дюйм моего тела, затем она садится на край кровати и начинает набрасывать скетч. Через несколько мгновений на бумаге проявляется образ, в котором она меня видит. Обычно я ношу одни и те же джинсы и футболку. Однако сейчас планируемый костюм состоит из обтягивающих розовых кожаных штанов и белой блузки с ярко-розовой надписью «Сладкая Анна» на вершине покрытого глазурью капкейка.

Я смеюсь.

— Миленько.

— Спасибо, — она широко улыбается, глядя на свою работу. — Думаю, этот костюм хорошо обыграет идею насчет Сладкой Анны, — она передает мне планшет, чтобы я могла рассмотреть поближе. — Нравится?

Я киваю.

— Просто замечательно.

Она улыбается.

— Хорошо. Тогда я приступлю к работе, чтобы все было готово к твоему появлению на завтрашнем шоу.

— Уже завтра? — У меня снова сводит желудок. Мысль о том, чтобы оказаться перед толпой без Ксавьера ужасает меня. — Так скоро?

— Ты прекрасно справишься, — ободряет меня Перл. Она смотрит на часы. — Ладно, почти подошло время для следующего посетителя. Я найду тебя на бэкстейдже и передам одежду до твоего выхода.

— Звучит отлично. — Мы обмениваемся номерами телефонов, чтобы она могла написать мне, когда костюм будет готов, и я направляюсь в свой номер.

Пока дожидаюсь лифта, проверяю свой телефон. С тех пор, как я написала Квинн и Ксавьеру, что успешно приземлилась в Сиэтле и заселилась, у меня не было возможности прочесть сообщения. Меня ждут четыре непрочитанных.

Я щелкаю по иконке сообщений и усмехаюсь. Последней написала Квинн, и, даже не читая текст целиком, я знаю, что она ждет моего звонка.

Квинн: Эй?

Квинн: Звони мне каждый день, пока ты в пути. Ты хоть слышишь звуки сообщений?

Я качаю головой, набирая ответ.

Анна: Извини. Плотное расписание. Иду спать, позвоню утром.

И хотя на западном побережье всего восемь вечера, я еще живу по времени Детройта. Зевнув, открываю следующее сообщение и замираю в нетерпении, ведь мы с Ксавьером расстались не на лучшей ноте.

Ксавьер: Рад, что ты в порядке. Надеюсь, Лив тебя встретила.

Ксавьер: Пошел спать, совершенно без сил. Знаю, ты терпеть не можешь смену часовых поясов, но если захочешь поговорить, звони в любое время. Люблю тебя.

Его слова заставляют меня улыбнуться. Пусть мы и поссорились, он все равно нежен, и я скучаю по нему еще больше. Будь я в Детройте, я бы загнала его в угол и заставила рассказать о том, что он скрывает от меня, о том, из-за чего произошло это странное отчуждение между нами. Как только это всплывет наружу, я пойму, как все исправить.

Я отвечаю ему, давая понять, что думаю о нем.

Анна: Я позвоню тебе утром. Отдохни. Ты выглядел уставшим сегодня. Безумно скучаю и люблю.

Я отправляю телефон обратно в карман как раз, когда лифт останавливается на моем этаже. Я вымотана и не могу дождаться встречи с постелью. Достав карту-ключ от номера, и, собираясь прочесть цифры на ней, я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с темными глазами Рекса.

Вся моя спина напрягается, когда я вижу человека, от которого хотела держаться подальше с тех пор, как узнала, что буду в поездках одна без Ксавьера. Длинные волосы Рекса собраны в низкий хвост. Пожелтевшие следы под его глазами напоминают о том, как Ксавьер сломал ему нос и оставил несколько небольших кровоподтеков на подбородке и руках. Не считая этого, он вполне в хорошей форме. Рексу стоит поблагодарить охранника «Напряжения», Фредди, который был там и оттащил от него Ксавьера до того, как тот причинил бы ему куда больше увечий.

В его глазах мелькает искра, злая улыбка расплывается на лице.

— А вот и моя девочка.

— Прекрати, — приказываю я. — Я не твоя девочка.

Его улыбка становится шире.

— Ну разумеется, моя. Следующие три месяца, пока Ксавьер отсутствует, ты будешь рядом со мной при включенных камерах… и при выключенных, если будешь себя вести, как надо.

Закатив глаза, я обхожу его и иду в коридор.

— Ты мне отвратителен.

— Интересно, — фыркает он. — Ксавьер перетрахал половину женщин в этой компании, и все же это я тот, кто отвратителен. Довольно лицемерно слышать это от тебя, как по мне.

И хотя я понимаю, что, скорей всего, он говорит правду, упоминание о Ксавьере с другими женщинами заставляет мой желудок перевернуться. Мне не доставляет никакого удовольствия слышать такое. В каком-то смысле я не лучше Ксавьера, если речь идет о ревности.

Но что касается данного конкретного разговора, то Рекс предпринимает жалкую попытку заставить меня надавить на Ксавьера несмотря на то, что тот находится на другом конце страны.

Я пытаюсь сделать еще один шаг, чтобы обойти Рекса, ничего не желая больше, чем избавиться от него.

— Может, хватит уже стоять передо мной?

Рекс, словно обороняясь, поднимает руки.

— Все, что нужно, это сказать «пожалуйста». Люблю, когда красивые женщины умоляют. Это моя слабость.

Я проскальзываю мимо него, не утруждая себя ответом.

Вставляю карту и тяну ручку вниз.

— О, Анна, — зовет меня нараспев Рекс. — Я буду рядом, за соседней дверью, если захочешь отрепетировать поцелуй, который должен случиться завтра на шоу.

— Пошел нахуй, Рекс. — Расправив плечи, я вхожу в свой номер, закончив общение с человеком, которому по силу вывести меня из равновесия быстрее, чем любому другому.

Я не трачу время на подготовку ко сну. Завтра занятой день, мне нужно выспаться, если я хочу пережить его.

Поставив будильник на восемь утра и, уже собираясь положить телефон на прикроватную тумбочку, я замечаю, что пришло новое сообщение. Я кликаю по телефону и выдыхаю.

Прошло уже много времени с тех пор, как это имя появлялось на экране моего телефона. Рука немного дрожит, когда я подношу телефон ближе, чтобы прочесть. Я бросила его, не сказав ни слова, и Хорхе был последним человеком, от которого я ожидала получить весточку.

Из всего, что я оставила позади в Портленде, единственное, о чем я сожалела, это то, как покинула Хорхе. Пусть и очевидно, что мы друг друга не любили, как это должно быть в так крепко связанной паре, я волновалась о нем, и он, по крайней мере, заслуживал объяснений. Не стану его винить, если он меня ненавидит.

Нажав на его имя, я делаю глубокий вдох и готовлюсь к язвительному сообщению.

Хорхе: Я слышал, что ты в Сиэтле. Если я приеду, ты встретишься со мной?

Мое сердце стучит вдвойне быстрее, пока я снова и снова перечитываю его слова, наверное, дюжину раз. Не уверена, о чем он хочет поговорить, но, чтобы там ни было, мне нужно взять себя в руки и выслушать его. Я ему серьезно задолжала.

Анна: Я буду здесь до утра среды. По вечерам и в воскресенье у меня шоу, но у меня есть свободное время с понедельника и до шоу во вторник.

Я прикусываю губы, отправляя сообщение и ожидая его ответа. Телефон снова пиликает, сообщая о новом входящем, не успеваю я отложить его в сторону.

Хорхе: Ужин вечером в понедельник? Нам много что нужно обсудить.

Анна: Да. Понедельник подходит. Я напишу тебе, где остановилась, чтобы ты заехал за мной.

Я отправляю сообщение и откладываю телефон на тумбочку. Остатки света от заходящего солнца пробиваются через просвет в шторке и растекаются по потолку, на который я уставилась. В голове столько всего одновременно крутится. Сложно сфокусироваться. Кажется, на меня свалилось все разом: участие в шоу, разлука с Ксавьером, разборки с Рексом и теперь еще встреча с запутанным прошлым с Хорхе.

Надеюсь, я смогу справиться со всем этим давлением, ведь сейчас не время ломаться.

Глава 19 Анна

Водитель подъезжает к арене через закрытую для посторонних секцию и тормозит у дверей, рядом с которыми я вижу Фредди, охранника «Напряжения», оттащившего Ксавьера от Рекса.

Я открываю дверцу, выбираюсь из машины и иду к входу. Фредди все также стоит, его взгляд сосредоточен на мне.

Он вглядывается мне за спину.

— Я смотрю, Икс серьезно воспринял отстранение, раз его нет с тобой.

Я останавливаюсь рядом с ним, со своим ростом под два метра он возвышается надо мной, словно башня.

— Да. Он все еще в Детройте.

Фредди приподнимает темные брови и что-то записывает на планшетке.

— Должен признать, я удивлен, что Икс не попытался обойти правила, как он это обычно делает, и появиться здесь с тобой. Я этого почти ждал.

Я пожимаю плечами.

— Он понимает, что это временно. Надеюсь, он доверяет мне. Нет никакой нужды сопротивляться условиям отстранения.

— Икс должен доверять тебе, но, уверен, что Рексу он не верит. Плевать, что там пиарщики скормили прессе насчет запланированной драки на шоу. Я слишком часто разнимал их, чтобы купиться на это. Рекс слишком долго донимал Икса. Когда-то развязка должна была случиться.

Мои губы плотно сжимаются в улыбку.

— Ты прав, но если так Икс избежит тюрьмы, я согласна.

Фредди внимательно смотрит на меня.

— Поэтому ты согласилась на историю с любовным треугольником с Рексом?

Я наклоняю голову в сторону.

— Откуда тебе известно?

— Всем известно. Это «Напряжение», Анна. Каждый знает все о чужих делах, — он вздыхает. — Рекс бравирует тем, что ты пойдешь с ним под руку. И лучше от этого никому не становится.

— Великолепно, — бормочу я. — Полагаю, он уже здесь?

Фредди кивает.

— Здесь. Будет доставать, найди меня.

— Спасибо. Я ценю.

— Без проблем, — отвечает он ровным голосом. — Икс — хороший парень, и я знаю, он сорвался, только потому что на него давили. Я рад помочь ему, чем могу.

— Ты хороший человек, Фредди. — Я дружески провожу ладонью по его темному, гладкому предплечью.

Он улыбается.

— Стараюсь. Теперь давай-ка отведем тебя внутрь, пока не опоздала, — он нажимает кнопку связи на рации, свисающей с его плеча. — На черный вход отправьте охранника, я сопровождаю приглашенную участницу.

Рация поскрипывает в ответ.

— Принято.

Фредди кивает в сторону двери и ведет меня внутрь.

Бэкстейдж такой же, как везде. Мужчины и женщины всех возрастов и комплекций, одетые в футболки с надписью «Напряжение», снуют вокруг, переставляют то тут, то там оборудование.

Фредди останавливается у открытых голубых дверей.

— Кейтеринг там. Я сообщу по рации сценаристам, где ты находишься. Уверен, они сразу отправят за тобой кого-нибудь.

— И снова спасибо, Фредди.

— Без проблем, Сладкая Анна. Будь аккуратна.

Когда он оставляет меня одну, я, охватив себя руками, делаю шаг в место, которое Ксавьер называл гадюшником. Как и всегда, несколько шикарно разодетых женщин уселись за одним столиком и, без сомнений, обсуждают, как подцепить профессионального рестлера.

Ни одного знакомого дружелюбного лица поблизости. Я иду к пустующему столику и присаживаюсь. Достаю телефон и набираю Ксавьера, но мобильник после нескольких гудков отправляет меня прямиком в голосовую почту.

Интересно, где же он?

Когда раздается сигнал, я оставляю короткое сообщение.

— Привет, это я. Уже прибыла на шоу, очень скучаю по тебе. Постараюсь позвонить еще раз попозже. Люблю тебя.

Мое сердце сжимается. Было бы так здорово услышать его ободряющий голос и несколько наставлений от человека, проходившего через это сотни раз.

Я вздыхаю и набираю номер Квинн, отчаянно нуждаясь в родном голосе, который помог бы мне не чувствовать себя так одиноко.

Квинн отвечает на втором гудке.

— Привет, детка! Приятно знать, что на этот раз ты восприняла всерьез требование звонить мне каждый день.

Я улыбаюсь и закатываю глаза.

— И когда это я пропустила хоть день?

Она прокашливается.

— Могу припомнить несколько раз, когда ты пропадала у мистера Сексуальность. И, кстати, о птичках, как все прошло, пока он вез тебя до аэропорта?

Я покусываю уголок губы, сдерживая слезы.

— Все сложно. Ненавижу постоянно с ним ссориться. Непросто вот так стоять друг перед другом и чувствовать эту странную натянутость между нами.

— Когда вернешься домой, уверена, он наконец сможет разобраться со своими чувствами и придумает, как вести себя с тобой более открыто.

— Надеюсь, так и будет, — бормочу я.

— Он не идиот, Анна, и понимает, что раз ты рядом, придется дать тебе больше. Ты требуешь уважительного отношения, и он сможет взять себя в руки. Он же мужчина, а до них иногда медленно доходит. Черт, да посмотри, сколько раз мы с Броком ругались до того, как решили пожениться, он приходил ко мне и сам находил какой-то компромисс.

От внезапной догадки мои глаза расширяются, я прикидываю, о чем они могли ругаться. Квинн вела себя скрытно на этот счет, и меня просто оторопь берет, что она вот так легко проболталась.

— Погоди-ка, — пазл в моей голове складывается. — Хочешь сказать, та ссора, которую я видела «У Ларри», — вы спорили о дате свадьбы? Квинн, я ведь даже не знала, что вы помолвлены.

— Мы и не были на тот момент. Хотя и об этом ругались. Я уходила на какое-то время, чтобы наконец намертво вбить ему в голову: если я нужна ему рядом, придется взять на себя обязательства. Тогда мы и сошлись обратно, как раз, когда ты только прилетела. Я отдаю тебе должное, Анна, ты остаешься рядом с Ксавьером, но не отступаешь от своего. Мы, женщины, должны быть плечом к плечу с нашими мужчинами, но в то же время должны давать им понять, в чем нуждаемся, чтобы быть счастливыми.

При упоминании Ксавьера мне снова становится любопытно, где же он сейчас. Мы не разговаривали, не считая текстовых сообщений, с тех пор, как он высадил меня в аэропорту. Я ужасно скучаю, но если ему нужно немного времени без меня, то и выбора-то особенно нет, ведь я нахожусь на другом конце страны.

Я качаю головой, стараясь избавиться от мыслей о Ксавьере и не удариться в слезы во время разговора с Квинн.

Нужно сменить тему.

— Мне пришла интересная смс прошлым вечером.

— Да ну? — отвечает Квинн, я чувствую, как растет ее интерес. — От кого?

— От Хорхе, — отвечаю я.

— Что? О Боже. Чего он хотел?

— Он как-то прознал, что я в Сиэтле, и попросил встретиться, пока я так близко к дому. Сказал, что нам нужно кое-что обсудить.

— Ты серьезно? Ты же не собираешься встречаться с ним? У Икса крышу сорвет, если он узнает о твоей встрече с бывшим женихом.

Я убираю волосы, упавшие на лицо.

— Понимаю, но у меня такое чувство, что я задолжала ему и должна выслушать, что бы он ни хотел сказать. Хорхе был моим другом, тем единственным, за кого я согласилась выйти замуж, а я сбежала от него, ничего не объяснив. У него есть полное право на негодование.

Квинн вздыхает в трубку, мне не составляет труда понять, в чем причина ее несогласия.

— Ты лучше меня. Я бы максимум согласилась поговорить по телефону. Не уверена, что смогу вынести беседу лицом к лицу с бывшим парнем, но в твоем случае все иначе. Хорхе ведь не какой-то там парень, с которым ты повстречалась немного, а он тебе изменил, ну или что-то в этом роде.

— Он и вправду отличный парень. Просто он не тот мужчина, с которым мне предназначено быть, стоило набраться храбрости и сказать ему об этом до того, как сбежать, но я не стала. Хочу все решить между нами. Мне нужно закрыть эту тему.

— Ты хороший человек, Анна. По-настоящему заботишься о людях.

— Спасибо. Я не всегда чувствую себя так. Из-за отца мне порой казалось, что я зло во плоти.

— Пф, — фыркает Квинн. — Дяде Саймону надо бы высунуть голову в реальную жизнь. Он так помешался и издергался, что не в состоянии заметить, какой необыкновенной женщиной ты стала. И это его потеря, Анна, перестань верить всему, что он наговорил. Дядя Саймон не прав в своей требовательности и строгости к тебе. Надеюсь, однажды он очнется и извинится перед тобой, как положено.

Я горько смеюсь.

— Этого никогда не произойдет, Квинн. Мы обе знаем, что отец так не поступит.

— Никогда не знаешь, чего ждать. Он тебя еще может удивить, когда поймет, что ты больше не прогнешься.

Я открываю рот, собираясь повторить, что отец никогда не принесет извинений, но слышу, как через негромкий гул голосов в обеденной комнате доносится мое имя.

— Сладкая Анна?

— Здесь, — я поднимаю руку и затем шепчу в трубку. — Надо идти, Квинн. Позвоню позже.

— Ладно, люблю тебя, — отвечает она, и разговор заканчивается.

Я встаю со стула, иду из комнаты вслед за парнем, одетым в футболку «Напряжения», и узнаю в нем одного из сценических рабочих. Когда шоу в разгаре, он ответственен за то, чтобы вовремя вывести к людям приглашенных артистов. Мы идем обратно, останавливаемся у закрытых голубых дверей, надпись на прикрепленном к ним листке гласит: «Сценаристы», и парень стучит по стальному покрытию.

Он поворачивает дверную ручку и заглядывает внутрь.

— Сладкая Анна здесь.

— Пусть войдет, Эл, — отвечает из комнаты женский голос.

Я немедленно узнаю в нем Вики.

Эл поворачивается ко мне, на его лице выражение, которое можно описать лишь как тревожное, уголки его рта опускаются.

— Удачи.

Я приподнимаю подбородок и делаю шаг внутрь, не уверенная в том, что последует дальше.

Кабинет сценаристов один в один, как в Атланте. Сдвинутые столы, четверо сценаристов, сидящих рядом друг с другом, что-то яростно печатающих.

— Присядь, — указывает мне Вики. Она не удостаивает меня и взглядом из-за своего компьютера.

Я смотрю на голубые пластиковые стулья, выставленные перед Вики, и там, с довольной ухмылкой на лице, сидит Рекс.

Я вздыхаю, отмечая попутно, что он нарочно сел на стул посередине, не оставляя мне выбора, кроме как вынужденно занять место рядом.

Он приподнимает брови и похлопывает по стулу справа.

— Припас тебе местечко.

Закатив глаза, я приземляюсь на краешек сиденья, изо всех сил стараясь держаться подальше. Он закидывает руку мне на плечи, и по моей коже ползут мурашки.

— Фу, — я сбрасываю его руку. — Не касайся меня, пожалуйста.

Его это забавляет, он наклоняется ближе и шепчет:

— Да ладно, Анна. Надо тебе привыкнуть к моим прикосновениям, их будет много перед камерой.

Мне хочется возразить и сказать, что такому не бывать, но мистер Сильверман ясно дал понять, что для меня припасена романтическая история с Рексом на камеру.

Я отворачиваю голову от Рекса, он мрачно смеется и откидывается назад на спинку стула.

— Хорошо, Анна, — произносит Вики, поворачиваясь ко мне на стуле. — Уверена, ты знаешь, зачем мы собрались, поэтому давай сразу к сценарию, идет?

— Идет. — Я скрещиваю руки на груди, уверенная в том, что возненавижу любой вариант развития событий, озвученный ею.

— Сегодня мы отправим тебя с Рексом и еще одной специально нанятой леди. Рекс говорит, что ты знакома с Диной.

Великолепно.

Казалось, хуже уже не будет, однако, к шоу решили добавить Дину.

Вики ждет от меня ответа, но поняв, что не дождется, поправляет очки в черной оправе и продолжает:

— Вы вдвоем сопроводите Рекса на ринг и примите участие в поддержке группы «Прочь, Феноменальный Икс», изображая сочувствие к Рексу. Вы втроем будет во главе этого фиктивного протеста за то, чтобы Феноменального Икса навсегда выгнали из «Напряжения».

У меня падает челюсть.

— Самая абсурдная из всех идей, что я слышала. Фанаты ее возненавидят, а я не буду…

— Нужно ли мне напомнить вам, мисс Кортез, что вы подписали контракт? Вы обязаны следовать сценарию, который мы выдаем, или нам придется расторгнуть ваши отношения с компанией.

Угроза ясней некуда. Согласиться или вылететь. Если уволят, мистер Сильверман не позволит мне сопровождать Ксавьера, когда истечет срок отстранения.

Я прокашливаюсь.

— Так значит, я просто поднимаюсь на ринг с Рексом и Диной и стою там? Это все?

— Пока да, — отвечает с прохладцей Вики. — Можете импровизировать, если решите, что это усилит сюжетную линию соперничества между Иксом и Рексом. Нам нужно, чтобы фанаты с нетерпением ждали грандиозного противостояния между ними.

— Ясно, — отвечаю я официальным тоном. — Еще что-нибудь?

Еще мгновение она сверлит меня взглядом из-за своих очков, затем качает головой.

— Это все. Можете идти.

Без единого слова я встаю и уверенно и быстро выхожу из помещения, чувствуя небольшое облегчение, что мне не придется целовать Рекса, как он угрожал. Но меня по-прежнему не покидает чувство, что я лишь временно избежала этого.

Глава 20 Анна

Мой мобильный вибрирует, оповещая о новом смс, я быстро кликаю и перехожу в папку с сообщениями.

Перл: Твой костюм готов. Подходи на примерку.

Сердце ноет от того, что это не Ксавьер, откликнувшийся на мои предыдущие попытки связаться с ним. Понимаю, между нами произошла перебранка, но никогда раньше он не отмалчивался так долго. В последний раз я получала от него вести прошлым вечером, когда он ответил, что отправляется спать.

Все это время я пребываю в ожидании, что он позвонит прежде, чем я впервые появлюсь в одиночестве на шоу, но звонка по-прежнему нет. Я решаюсь еще на одну попытку связаться с ним.

Анна: Эй. Надеюсь, ты в порядке. Очень переживаю из-за грядущего шоу. Буду рада услышать тебя до того, как отправлюсь туда.

Я прячу телефон в заднем кармане, шагая по длинному коридору в попытке отыскать, где расположилась Перл.

— Заблудилась, Анна? — голос Брайана прорывается сквозь мои мысли, когда я прохожу мимо него, сбитая с толку.

Я морщусь.

— Не знаешь, где костюмерная?

— Идем, — Брайан машет рукой. — Перл в самом конце холла. — Он, как ни в чем не бывало, перебрасывает чемпионский пояс через плечо и идет со мной. — Как ты держишься тут без Ксавьера? Кто-нибудь доставляет проблемы?

Лица Рекса и Дины незамедлительно приходят ко мне на ум, но я решаю придержать свои личные размолвки при себе.

— Без Ксавьера туго, но в целом все неплохо. Жаловаться не на что.

— Ну и славно. — Брайан приподнимает брови.

Я вижу, что он мне не до конца верит, но мое молчание не оставляет ему иного выбора, кроме как принять сказанное.

Пока я остаюсь сильной, слова Рекса и Дины так и будут лишь словами, у них получится навредить мне, только если я сама им позволю. Если я посвящу Брайана в их попытки достать меня, он передаст это Ксавьеру, тот взбесится, и только Бог знает, что он натворит именно в тот момент, когда я буду неспособна контролировать ситуацию и держать голову ясной. Если Ксавьер, зная его характер, вмешается, все полетит к чертям, а я не могу позволить такому произойти. Он и так ходит по тонкому льду, когда речь идет о его работе в «Напряжении». Мистер Сильверман не похож на человека, который раздает налево и направо третьи шансы.

Только мы с Брайаном заворачиваем за угол, как в пределах видимости появляется Перл. Ей не нужен офис, чтобы расположиться, как большинству сотрудников. Вместо этого она поставила швейную машинку прямо на раскладной столик, а рядом устроила несколько чемоданов с тканями.

— Оставляю тебя. Удачи сегодня вечером, Анна. Постарайся сильно не дергаться. Съемки «Напряжения» по выходным никогда не транслируют по телевизору, поэтому все самое горячее в сценарии они оставляют на вторник, когда шоу показывают вживую по всему миру, — говорит мне Брайан.

Вот почему этим вечером мне не придётся целовать Рекса. Вики и Рекс припасли это для живого выступления на ТВ, и Икс непременно увидит все вместе с остальной аудиторией.

Брайан замечает выражение моего лица, которое, как я уверена, демонстрирует ужас, и затем сжимает мое плечо.

— С тобой все будет в порядке. Не паникуй.

Я делаю глубокий вдох, решая оставить тревогу при себе.

— Спасибо, Брайан. Я ценю твою поддержку.

— Обращайся в любое время, — он поворачивается, чтобы уйти, но в последний момент останавливается. — Лив попросила пригласить тебя на ужин к нам в понедельник, ведь это выходной день. Она готовит мясной рулет.

Я улыбаюсь.

— Звучит здорово. Спасибо за приглашение, но у меня уже есть планы. Я из Портленда, собираюсь встретиться с другом из дома вечером в понедельник.

Он кивает.

— Ничего. Я передам ей. Она не хотела, чтобы ты провела день в одиночестве, и будет рада услышать, что твоя семья поблизости. — Он делает шаг в направлении обратно по коридору. — Увидимся позже, Анна. Зажги сегодня.

— Спасибо, — отвечаю я ему вслед. Затем подхожу к Перл. — Ты хотела видеть меня? После нескольких подгонок образ, который Перл набросала в блокноте в комнате отеля, выглядит один в один как то, что надето на меня. Одежда подходит мне по духу, она недалеко ушла от моего привычного выбора — джинсов и футболок, разве что этот наряд очень узкий и сшит из какой-то разновидности эластана.

— Отлично смотрится, — говорит Перл, осматривая свою работу. — Мы закончили. Сообщи, если будут какие-то проблемы с костюмом, я подошью то, что понадобится.

— Хорошо. Спасибо, Перл.

Не зная, чем теперь заняться, я иду обратно по холлу в обеденную комнату. Все те же женщины сидят за столом, теперь к ним присоединилась и Дина. Я не в настроении иметь с ней дело прямо сейчас, поэтому прислоняюсь к стене в холле и проверяю телефон.

От Ксавьера по-прежнему нет сообщений. Почему он меня избегает? Неужели ссора была так значительна, что он решил закончить с нашими отношениями? Последняя мысль сильно ранит, в моем сердце поселяется тяжесть, пока я обдумываю вероятность того, что мы можем быть уже не вместе. Когда я пригрозила расставанием, я не думала, что он предпочтет покончить со мной вместо того, чтобы взять под контроль свой характер.

Нельзя ведь так легко отказаться от человека, которого любишь, разве нет? Я поднимаю глаза от экрана телефона, мой взгляд падает на Эла, проворно двигающегося в мою сторону.

— Анна, твой выход следующий. — Он заглядывает в кейтеринг. — Дина, ты следующая.

В холле раздается эхо от звука стула, царапающего кафельный пол.

— Прошу прощения, дамы. Время родиться новой звезде.

Я закатываю глаза в ответ на это самодовольное заявление. Да она издевается. Дина выпархивает из комнаты, одетая в одно из своих чрезмерно облегающих платьев, и фыркает при виде меня. Ее брови ползут вверх при виде моего наряда.

— Выглядишь как трехлетка.

Я оглядываю свою поблескивающую футболку и пожимаю плечами.

— По крайней мере, я не выгляжу, как озлобленная сучка, — слова вылетают, не успеваю я осознать, что сказала их вслух. Обычно я так не выражаюсь, но общение с Квинн, которая постоянно напоминает, что нужно стоять за себя, плюс Дина, действующая на остатки моей нервной системы, вынуждают меня отойти от привычного образа пай-девочки.

Глаза Дины расширяются, но я не даю ей возможности ответить.

Пытаясь придумать кратчайший выход из ситуации, я поворачиваюсь к Элу.

— Показывай дорогу.

Когда Эл подводит нас к черному занавесу у выхода к рингу, я замечаю Рекса. Сегодня на нем нет привычной рестлерской экипировки. Он одет в костюм с белой, расстегнутой наполовину, рубашкой, демонстрирующей его грудь.

Единственное, что портит его изысканный вид, — это желтеющие синяки под глазами, появившиеся из-за сломанного носа.

Дина немедленно пристраивается к нему сбоку, целуя в щеку. Я стою по другую сторону, скрестив руки.

Рекс усмехается.

— Ну, хоть одна из вас со своей ролью справляется мастерски. Анна, если хочешь пробиться в «Напряжении», бери пример с Дины. Она понимает правила игры.

— Нет, спасибо. Шлюшко-стиль не мое.

Дина сверлит меня взглядом.

— Меня достало это дерьмо, Анна. Назови меня шлюхой еще раз…

— Леди, леди, поберегите эмоции для ринга. Напряжение между вами двумя станет отличной частью шоу, так что не выплескивайте его раньше времени. И дайте фанатам понять, что вы обе соперничаете за меня.

— Этого никогда не произойдет, — отрезаю я.

Рекс направляет взгляд на меня.

— Обязано произойти. В сценарии прописано. Мы все тут актеры, не забыла? Лучше тебе следовать сценарию, если не хочешь, чтобы твою прелестную задницу выкинули отсюда.

Его слова возвращают меня к реальности.

Он прав. Черт побери, ненавижу, что он прав.

Если я хочу быть с рядом с Ксавьером, когда он вернется в шоу, нужно придумать, как суметь стоять на своем и одновременно ужиться с этими двумя мерзавцами. Ну, это если он все еще хочет, чтобы я была рядом.

Тяжело понять, что происходит между мной и Ксавьером, глядя на то, как он отмалчивается в ответ на мои попытки связаться с ним. Я буду очень зла, если он не напишет к моменту, когда я выступлю.

На всю арену раздается музыка, под которую выходит Рекс, предлагая мне свой локоть.

— Пожалуй, пора?

Я поднимаю подбородок и подхватываю его под руку:

— Давайте уже покончим с этим.

Рекс ведет нас с Диной сквозь черный занавес прямо к решетчатому металлическому помосту. Когда мы встречаемся лицом к лицу с публикой, толпа взрывается аплодисментами и приветственными криками.

На лице Рекса застыло самодовольное выражение, пока мы идем по платформе и поднимаемся по ступенькам на ринг. Он присаживается на канаты, оттягивая их так, чтобы мы с Диной пролезли внутрь.

Сделать шаг на квадратный ринг без Ксавьера — сюрреалистический опыт. Я не хочу оставаться в центре внимания. Было намного лучше, когда рядом стоял Ксавьер, все взгляды останавливались только на нем.

Рабочий сцены подбегает к рингу и подает Рексу микрофон, затем исчезает из виду. Рекс оглядывает толпу, пока Дина вышагивает по рингу, демонстрируя ноги и добиваясь внимания и свистов со стороны некоторых зрителей мужского пола. Я изо всех сил веду себя как невидимка.

— Так-так-так. Готов биться об заклад, что вы не ждали моего возвращения так скоро. Думали, что Феноменальный Икс меня основательно помял, не так ли? Что ж, как видите, я в порядке, — Рекс проводит рукой вверх и вниз, словно предлагая всем вглядеться в него. — По правде говоря, я настолько в порядке, что вернусь на ринг уже в следующем «Напряжении» во вторник.

От этого заявления публика просто слетает с катушек.

— Итак, в этот вторник пройдет живая трансляция «Напряжения», и все вы получите удовольствие, глядя, как я сойдусь один на один с Брайаном «Бритвой» Роллинзом. На кон поставлено чемпионство!

На этом заявлении мощность колонок выкручивается на максимум.

Мои глаза расширяются. Я не ожидала, что он такое объявит, мне ведь говорили, что у него переломаны ребра.

Рекс улыбается и дает толпе несколько секунд утихнуть, но, вместо этого, люди начинают скандировать слово «сегодня» снова и снова.

Он подносит микрофон обратно ко рту.

— Ничто бы не смогло доставить мне большего удовольствия, чем отобрать пояс у Бритвы сегодня. Но как же веселье? Я хочу, чтобы Феноменальный Икс сам увидел, как я получу то, чего он так сильно желает. И говоря об этом… — его голос затихает, он тянется ко мне и хватает меня рукой за талию, подтягивая к себе. — Вы все помните леди, что была с Иксом, Сладкую Анну? Не так ли?

То там, то здесь из толпы слышен свист, полагаю, относящийся к тому, как я выгляжу сегодня. Я никогда прежде не чувствовала себя куском мяса на тарелке.

— Помяните мое слово, господа. Вы не захотите пропустить грядущее, потому что я собираюсь сокрушить все мечты Феноменального Икса прямо на ваших глазах и отниму у него все самое важное в этом мире, — Рекс мрачно смеется в микрофон и бросает его на синее покрытие ринга.

— Пойдемте, леди, — он предлагает один локоть Дине, другой — мне, затем выводит нас с ринга и сопровождает до бэкстейджа так же, как и по пути на ринг.

В тот момент, когда мы скрываемся от глаз толпы, я отдергиваю руку от Рекса, а Дина поворачивает голову в мою сторону.

Она щурится, глядя на меня.

— На твоем месте я бы научилась работать в команде. Ты абсолютно ничего не сделала для того, чтобы убедить людей в идее, что ты теперь в команде Рекса.

— Потому что я не в его команде. Я вышла на ринг, чтобы сохранить свое место в компании. Это не означает, что я буду миловаться с ним.

Я собираюсь уйти, но в момент поворота что-то хватает меня за ноги и толкает вперед на пол. Я неловко падаю на левую сторону тела, и боль пронзает мою руку.

Я поднимаю взгляд и по злобной ухмылке на лице Дины понимаю, что это ее выходка.

Да что не так с этими стервами, не дающими мне покоя?

— Анна? — Брайан наклоняется ко мне. — Ты в порядке?

Я смотрю на мизинец на левой руке, там уже образуется кровоподтек.

Брайан морщится.

— Давай-ка отведем тебя в тренировочный зал. Кто-то должен взглянуть на это. — Он помогает мне встать. — Я покажу, куда идти. У меня есть немного времени до главного выступления вечера.

— Не волнуйся, — встревает Рекс, — тебе недолго осталось быть в центре внимания. Приходи во вторник, и я заберу этот пояс.

Губы Брайана сжимаются. Заметно, что он не прочь вцепиться в Рекса.

Но Брайан демонстрирует совершенную выдержку и отвечает:

— Единственная причина, по которой ты его получишь, это прямое указание мне от руководства. Но окажись эта драка настоящей, мы оба знаем, что ты не выстоял бы и минуты против меня.

Ноздри Рекса раздуваются, но он не спорит с Брайаном.

— Пойдем, Анна. Надо тебя осмотреть.

Брайан молча ведет меня, как только мы добираемся до зала, он подзывает врача:

— Док, тут беда с мизинцем.

Высокий рыжеволосый врач поднимается и подходит ко мне, затем пристально изучает мою руку:

— Как это, черт побери, произошло?

— Я упала за сценой, — отвечаю я, оставляя детали насчет Дины в стороне.

Доктор вздыхает.

— Хорошо. Пока я выдам несколько бланков для заполнения. Нужно будет взять мочу на запрещенные вещества и беременность. Стандартная процедура в случае происшествий. Затем отведем вас на рентген.

— Удачи, — говорит Брайан и выходит из помещения.

После того, как я заполняю бумаги и писаю в стаканчик, врач проверяет мою руку.

— Ну что, начать с хороших новостей или с плохих?

— С плохих, — отвечаю я, желая побыстрее разобраться с дурными вестями. Он вздыхает.

— У вас растяжение. — Он открывает чемоданчик и достает оттуда несколько медицинских инструментов. — Придется наложить шину, так что несколько недель вам нельзя будет спарринговать.

Я смеюсь.

— Сильно сомневаюсь, что кто-то в «Напряжении» ждет от меня этого, учитывая, что я ни разу в жизни не тренировалась.

— Хорошо, тогда, полагаю, эти новости для вас не так и ужасны.

— Нет, — отвечаю я. — А что с хорошими новостями?

Доктор занят фиксированием моего пальца с помощью бинтов.

— Вы беременны.

Мои глаза становятся больше, я едва качаю головой.

— Простите, что? Я вас, кажется, не так поняла. Беременна?

Он кивает, продолжая работать.

— Я не гинеколог, но тест показал такой результат. Очень рекомендую вам записаться на прием и подтвердить его.

У меня падает челюсть, я только и могу думать о том, чтобы скорей сообщить Ксавьеру.

Как он отреагирует?

Одно точно, о таком в сообщениях не пишут. Внезапно мне очень хочется набрать его, мне нужна помощь, чтобы переварить всю информацию.

Доктор заканчивает закреплять повязку на пальце:

— Итак, что еще. Держать лед по пятнадцать минут, чтобы снять отек. Примите «Тайленол» от боли. Через пару дней почувствуете себя намного лучше.

— Спасибо, — все, что я способна произнести. Я еще не отошла от шока после новостей о беременности.

Я выхожу из комнаты, все вокруг словно в тумане, иду по лабиринту коридоров, чтобы найти женскую раздевалку. Быстро переодеваюсь в свою одежду, забираю костюм для ринга с собой.

— Нужна машина, Анна? — спрашивает Фредди.

— Да, пожалуйста, — отвечаю я, затем прислоняюсь к стене рядом с Фредди.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Да, — вру я, — просто устала.

Он кивает.

— Ночь хорошего сна после тяжелого дня творит чудеса.

Подъезжает черный внедорожник, и Фредди открывает дверь пассажирского сиденья, позволяя мне забраться внутрь.

— Увидимся завтра, — говорю я.

— Да, конечно. Пока. — Он закрывает дверь, и машина трогается.

Я достаю телефон из заднего кармана и хмурюсь, видя, что от Ксавьера не пришло ни одного сообщения. Не могу удержаться от звонка.

Его телефон дважды издает гудки и перенаправляет меня в голосовую почту.

— Ксавьер, если ты не позвонишь сегодня, я буду считать, что между нами все кончено.

Я бы столько еще могла наговорить, но решаю, что сказанное звучит емко и ясно. Если он не перезвонит после этого, можно считать, что я и так получила свой ответ.

Глава 21 Ксавьер

Отчетливый аромат имбирного печенья наполняет весь дом и заставляет меня улыбнуться. Сегодня будет отличный день. Независимо от времени года, когда бы мама ни собралась готовить ее фирменное печенье, она всегда в хорошем настроении.

Я делаю шаг на кухню, взгляд останавливается на посвежевшей после душа женщине в желтом платье с улыбкой на лице и искорками в глазах.

Мама замечает, что я смотрю на нее, и машет мне подойти ближе.

— Хочешь помочь? Я пеку имбирное печенье, твое любимое.

Она наклоняется, чтобы коснуться моей щеки, и я киваю.

— Хорошо, тогда иди, вымой руки. Чистота — залог благочестия.

Я быстро иду к раковине и, привстав на пальцах, дотягиваюсь до крана и мыла. Мама говорит, что для семи лет я высокий, и что я пошел в отца. Мне нравится, когда она упоминает такие детали о нем, потому что я про него толком ничего не знаю.

Я протягиваю руки, чтобы мама осмотрела их.

— Чистые.

Она кивает и выдает мне формочку для печенья в виде маленького человечка.

— Можешь вырезать следующую партию.

Она оставляет поцелуй на моей щеке и трется носом о то место, где только что были ее губы, заставляя меня смеяться. В такие моменты я по-настоящему счастлив.

Все чаще и чаще мама принимает свои лекарства, чтобы прогнать печаль, но сегодня она счастлива и без них.

Мы готовим третью партию печенья, когда распахивается дверь квартиры и входит разодетая бабушка в своем любимом платье с цветочным узором, что означает, она была в церкви.

Бабушка ступает в нашу маленькую кухню и снимает огромную шляпу с головы.

— Имбирное печенье в середине лета, Джина? Ты вообще понимаешь, что оно готовится в честь Рождества?

Мама отмахивается от нее.

— Кто сказал? Это любимое лакомство Ксавьера, так что мы можем готовить его, когда захотим. Мы здесь не следуем правилам.

Бабушка задирает подбородок.

— Правила поддерживают порядок. Без них наступит хаос. И раз уж зашел разговор, ты подумала о том, что я тебе сказала? Думаю, что тебе будет проще держаться в завязке, если ты переедешь обратно домой, где я смогу присматривать за тобой.

— Имеешь в виду переехать в место, где ты сможешь держать меня на поводке? — отвечает мать. — Я уже говорила тебе, мама, с жизнью по твоим правилам покончено.

— Не говори глупостей, Джина. Я не…

— Нет, ты именно это и имела в виду. Ты всегда умудрялась разогнать всех людей, которые были важны для меня, а затем пыталась контролировать каждый аспект моей жизни.

— Я лишь хочу лучшего для тебя. Неужели так плохо с моей стороны хотеть, чтобы моя единственная дочь прожила толковую жизнь и нашла мужчину, подходящего для брака?

Мама вздыхает, раскатывая последний пласт теста.

— Нет, полагаю, неплохо. Но все мужчины, которых ты для меня выбирала, зануды и скучны, и ни одного из них я не считаю хоть немного привлекательным.

Ноздри бабушки раздуваются в гневе.

— Надо полагать, что этот бродяга, от которого ты забеременела, был лучше? Напомни-ка мне еще раз, где он. Ах да. Он сбежал и бросил тебя, едва его отродье появилось на свет.

Мама тяжело ударяет ладонями по столу.

— Его имя — Ксавьер. Он твой внук, и если ты не способна любить его так, как любишь меня, можешь раз и навсегда забыть о моем переезде обратно.

Холодные голубые глаза бабушки останавливаются на мне, и я съеживаюсь под ее тяжелым взглядом, словно стараясь исчезнуть.

— Возможно, мы узнаем друг друга получше, если ты возьмешь его с собой.

Звучит по-доброму, но я знаю, что она ненавидит меня. Единственная причина, по которой она меня терпит, это любовь к моей маме. Когда мамы нет рядом, бабушка толкает меня и называет плохими словами.

Я как-то пытался рассказать маме, но она объяснила, что в ее отсутствие у бабушки есть право наказывать меня, если я хулиганю. Больше я никогда не рассказывал маме о том, что происходило, пока ее не было. Впрочем, я изо всех сил стараюсь никогда не оставаться с бабушкой наедине.

Мама вздыхает.

— Нет. Мне нравится жить отдельно.

— Не хочешь переехать и жить со мной? Прекрасно. — Бабушка с силой ставит сумку на тумбу рядом с мамой и достает прямоугольный кусочек бумаги. — Тогда запомни, Джина. Больше от меня денег ты не получишь. Я больше не заплачу ни пенни за ту квартиру. Когда ты в очередной раз соберешься уйти в загул и потеряешь эту свою новую работенку, не приходи ко мне за подачкой. Я продолжу помогать, только если ты вернешься домой, где и должна быть.

Бабушка швыряет маме чек, и он летит на пол, а бабушка, схватив сумку, исчезает во входных дверях также быстро, как и появилась.

На несколько минут кухня погружается в тишину, затем мама начинает мурлыкать «Джингл Беллз» и продолжает вырезать имбирных человечков. Она подталкивает меня бедром.

— Подпевай.

Мы оба запеваем, и она улыбается мне. Закончив песню, она нежно берет меня за подбородок.

— У тебя папины глаза, и ты будешь таким же очаровательным, каким был он. Только пообещай, что станешь лучшим человеком, чем он. Обещай, когда все станет хуже, ты не сбежишь и не оставишь меня, как поступил он.

— Я обещаю, — отвечаю я, произнося слова от всего сердца и веря в них.

Я смотрю ей в глаза, не понимая, как в ее голове появилась мысль, что я когда-то смогу бросить ее. Ведь самым большим из моих страхов был страх потерять ее, единственного в этом запутанном мире человека, который меня любит.

— Мой хороший и сильный мальчик, — шепчет мама. Она наклоняется поцеловать меня в щеку.

Из моих легких вырывается низкий хрип, пробуждающий меня от глубокого сна. Я сажусь в своей импровизированной постели, мышцы задеревенели.

Щеки горят там, где моя мать оставила поцелуи во сне. Я сдавливаю свою неприкрытую грудь, пытаясь успокоить дыхание, но без толку. Сон не был кошмаром, но все же отбросил меня назад в прошлое, обратно в место, где я только и мог, что думать о матери.

Я перекатываюсь на живот и начинаю энергично отжиматься, громко считая вслух, стремясь к боли, в которой можно забыться.

— Сто двадцать семь...

Я продолжаю, но боль не приносит мне привычного облегчения.

Кручу шеей, и взгляд останавливается на диване. Невозможно позабыть прошлое, пока я в этом доме, окруженный болезненными воспоминаниями о моей жизни.

В этом месте не происходило ничего хорошего. Вернуться было ошибкой.

Я поднимаю голову и понимаю, что пятый по счету «Джек Дэниэлс», который я прикончил до того, как отправиться спать, все еще в моих венах. Даже сквозь похмельный туман в голове я не могу заставить себя сесть на этот гребаный диван. Каждый раз, видя его, я вспоминаю лицо матери. Ее темные волосы и карие глаза отпечатались в моей памяти, и я не понимаю, почему она не могла любить меня больше, чем дозу, которую всегда искала. Жизнь была так хороша, когда она была в завязке. Мы вдвоем были против всего мира.

Это факт, маме никогда не доставалось от бабушки, как мне, значит, не из-за этого мама никогда не могла жить нынешним моментом. Бабушка обращалась с ней, как с принцессой, всегда говорила мне, что ее Джина была идеальна, пока дьявольская зараза — семя моего монстроподобного отца — не пробралось в ее дочь.

Возможно, бабушка была права. Я разрушаю все, к чему прикасаюсь, и если вскоре не прекращу, то и жизнь Анны уничтожу.

Я закрываю глаза, позволяя слезам течь по щекам.

Моя Анна. Моя милая Анна. Я теряю ее.

Я недостаточно хорош для нее. Как же эгоистично думать, что у меня получится удержать кого-то столь верного и любящего.

Я облажался.

Я зло во плоти.

Как бы сильно не желал, я не заслуживаю ее доброты.

Что от меня толку, ведь я подверг ее опасности и потому не стал отвечать на ее звонки. Возможно, расстояние пойдет нам на пользу, и она поймет, что я для нее пустая трата времени и покинет меня. Единственный способ обеспечить ее безопасность — это держать ее как можно дальше от меня.

Я снова замечаю диван, мне отчаянно нужно убрать его с глаз долой, я больше не могу переживать заново все дерьмо из прошлого, по-прежнему разрушающего мою жизнь. Я подхожу с одной стороны, наклоняюсь и подхватываю его. Он легко скользит по полу, и я тащу его к дверям. Поворачиваю ручку, пинком открываю дверь и поднимаю его над головой. Делаю шаг на крыльцо и швыряю диван во двор, гулкий треск раздается эхом по пустынной улице.

Мои мысли в беспорядке, единственное, на чем я могу сосредоточиться, — это желание избавиться от него, от всего, что он олицетворяет. Я вбегаю обратно в дом и иду прямо в кухню, где бабушка на одной из полок держала зажигалку для свечей. Мои пальцы хватают первую попавшуюся, и я выбегаю обратно к дивану. Я вытаскиваю его на середину улицы. По щелчку пальца пламя начинает свой танец, я наклоняюсь и подношу огонь к краю холщовой ткани, торчащей из-под пластика. Нужно немного времени, но в итоге огонь охватывает материал, языки пламени скользят по дивану, постепенно полностью поглощая его.

Я делаю шаг назад, от мысли, что я больше никогда не увижу этот диван, облегчение растекается по моей груди. Теперь мне придется придумать, как выбросить из жизни и другие отравляющие ее вещи. Пора избавиться от этих проклятых демонов.

Вскоре единственное, что остается от места, где умерла моя мать, — это куча тлеющего пепла. Я трезвею, наблюдая за огнем. И это тоже неплохо, потому что в поле моего внимания вторгаются мигающие в темноте красные и синие огоньки полицейской машины, подъезжающей к месту, где я стою.

Господи. Как раз то, чего мне, блять, недоставало.

Мое тело напрягается. Каждый раз, когда копы встают на моем пути, грядут проблемы.

Я стою, замерев, как изваяние, и продолжаю смотреть на огонь. Отрицать, что это сделал я, не получится. Дом бабушки единственный в округе, в котором есть жильцы, так что кроме меня некому было вытащить диван наружу.

Мой взгляд перемещается к дежурной машине, дверь открывается, и мое тело быстро расслабляется, когда я вижу, что выбравшийся из машины коп — Коул.

— Дерьмо, Коул. Ты меня здорово напугал, — говорю я, когда он подходит ближе.

Он снимает фуражку и потирает макушку.

— Мужик, какого черта ты тут делаешь?

Я скрещиваю руки на груди.

— Небольшой ремонт.

— Вижу, но неужели была такая нужда развести огонь посреди улицы?

Я пожимаю плечами.

— В тот момент казалось неплохой идеей.

Он качает головой.

— Мне нужно сообщить об этом и все уладить. Тебе лучше уйти.

Я киваю.

— Спасибо, мужик.

— Ну а для чего нужны друзья? — отвечает он просто.

— Я тебе должен.

Он нахлобучивает обратно фуражку, на его лице появляется легкая улыбка.

— В таком случае, можешь вернуть долг завтра.

Я подозрительно смотрю на него.

— Смотря о чем речь. Чего ты хочешь?

— У меня тут есть один паренек, с которым я занимаюсь, думаю, он особенный, Икс. Он немного неотесан. Напоминает тебя, кстати.

— Хочешь, чтобы я приехал и взглянул на него? Показал пару приемов?

Коул кивает.

— Для него это будет многое значить. Мальчишка нелюдим и никогда не знал легкой жизни. Если он услышит от тебя, что в нем заметен талант и у него есть шанс чего-то добиться в профессиональном рестлинге, возможно, это удержит его от того, чтобы опуститься до улицы и банды Бишопа.

Я вскидываю брови.

— Если он с Бишопом, мне до него дела нет.

Коул хмурится.

— В этом и дело, Икс. Он не с ними, но они изо всех сил пытаются завлечь его. Он крепок и полон ярости — идеальное оружие для Бишопа.

Коул говорит об этом мне, практически описывая меня самого годы назад, когда я нашел в Бишопе покровителя. Если я могу сделать что-то, чтобы удержать парня от того же ада, через который прошел сам, оно того стоит.

— Договорились, — отвечаю я ему. — Пусть будет в зале к полудню.

Коул улыбается.

— Принято. Спасибо, Икс.

Я поворачиваюсь, чтобы войти в дом и взять ключи от байка. Черта с два я смогу уснуть в этом доме после всего произошедшего. Беру телефон с голосовыми сообщениями от Анны, которые еще не прослушал, кладу в карман и отправляюсь в единственное место, где чувствую себя как дома — закусочную Нетти и Карла. Надеюсь, я смогу разобраться, что за херня происходит в моей жизни.

Глава 22 Ксавьер

Грохот падающих на пол коробок выдергивает меня из глубокого сна. Я резко вдыхаю и сажусь на той же кровати, где вчера отрубился, открыв закусочную своими ключами.

— Прости, милый, — Нетти расставляет коробки на полках в кладовке, — у нас закончился кетчуп.

— Сколько сейчас времени? — я потягиваюсь, потерев глаза ладонью.

— Почти девять, — произносит Нетти, садясь на кровать рядом со мной. Ее взгляд выражает беспокойство. — Ты в порядке?

— Да, — я киваю, — мне тяжело находиться в том доме одному.

— Анна скоро вернется, — хлопает меня по плечу Нетти.

Я вздыхаю и щипаю себя за переносицу.

— Не уверен, что она вообще вернется.

Нетти хмурится.

— Что ты такое говоришь? Девочка любит тебя.

— В этом и проблема. Ей не стоит меня любить.

— Ты заслуживаешь любви, Ксавьер. Тебе придется открыть ей свою душу. Если она любит тебя, то останется рядом, несмотря ни на что.

— А что, если нет? — Эта мысль пугает меня до дрожи. Я боюсь, что она может бросить меня.

— Ты никогда не узнаешь наверняка, если не проверишь, — она хлопает меня по ноге. — Хочешь, я попрошу Карла приготовить тебе завтрак?

— Сэндвича будет достаточно. Мне надо ехать в тренажерный зал. Коул приведет мальчишку, который, по его словам, годится в профессиональные рестлеры.

Нетти поднимается с кровати.

— Отлично. И советую тебе выкинуть все это из головы.

— Ага, ладно, — отвечаю я. Но перестать думать об Анне не так просто.

— Пойду за сэндвичем, — Нетти останавливается в дверях и смотрит на меня, — и прими душ, от тебя до сих пор пахнет виски. — Она подмигивает мне и выходит.

Я расправился с едой за четыре укуса и выхожу из кафе. Доехав до Сикомора, я удивляюсь, обнаружив лишь обугленный асфальт на месте вчерашнего костра.

Припарковав байк, я делаю глубокий вдох и захожу в дом, мне нужно переодеться. Я концентрируюсь, чтобы не поддаваться влиянию дома, но, пробегая в ванную по второму этажу, я замечаю замок на двери в бабушкину комнату.

Господи, эта женщина ненавидела меня и отгораживалась всеми возможными способами.

Почистив зубы и воспользовавшись дезодорантом, я выскакиваю за дверь и направляюсь в тренажерный зал.

Ненавижу опаздывать.

Байк ревет, когда я торможу на парковке и бегом бросаюсь внутрь.

Первое, что я слышу, это стук скакалок, ударяющихся о деревянный пол. В зале толпа, но, оглядевшись, я сразу замечаю Коула. Он разговаривает с парнем примерно моего роста. У него пшеничного цвета взлохмаченные волосы, а тело от самой шеи покрывают татуировки.

Коул видит меня и машет рукой.

— Икс!

Несколько человек оборачиваются посмотреть на меня, но почти сразу возвращаются к своим занятиям.

Парень, стоящий рядом с Коулом, улыбается и протягивает мне руку.

— Как жизнь, Икс? Спасибо, что пришел.

Подойдя поближе, я убеждаюсь, что он действительно очень молод, не старше двадцати одного.

— Не вопрос. Как тебя зовут, малыш?

— Кори Трулав [1], — гордо отвечает он.

— Псевдоним или настоящее имя? — удивляюсь я.

— Сто процентов настоящее, брат.

— Почти также круто, как Ксавьер Колд[2], да? — смеётся Кори.

— Почти, — киваю я, — ладно, давай разомнемся, а потом покажешь на ринге, чего ты стоишь.

Уже через пятнадцать минут мы прыгаем напротив друг друга на ринге.

Я встаю в стойку и машу Кори рукой.

— Давай, малыш, подходи.

Кори вскидывает руки и несётся на меня, но я легко уворачиваюсь и одним ударом укладываю его на мат.

Он подскакивает и стукает кулаками.

— Херня. Еще раз!

Я удивленно поднимаю брови и смотрю на Коула, который кивает мне, словно говоря «я же предупреждал».

Мне нравятся парни, которые не сдаются. Это и значит быть настоящим рестлером.

Мы боремся еще часа два, но мальчишке ни разу не удаётся сделать настоящий захват. Я вижу разочарование на его лице и хочу удостовериться, что не сломил его дух и не заставил слишком сомневаться в своих силах.

Сделав шаг назад, я протягиваю ему руку:

— Думаю, достаточно.

— Нет, подожди. Я могу лучше. Дай мне еще один шанс.

В его глазах я вижу панику, он считает, что не справился.

— Малыш, успокойся. Мы не закончили. Просто на сегодня хватит. Думаю, ты не безнадежен, и пока я тут, буду с тобой заниматься.

— Ты согласен? — Он словно светится.

Я киваю.

Кори подпрыгивает и вскидывает кулаком.

— Да, черт побери! Увидимся завтра.

Он бежит в раздевалку, а я улыбаюсь.

Коул хлопает меня по плечу:

— Ты сделал доброе дело. Для него это много значит.

— Не такое уж большое дело, — качаю я головой.

— А для него — да. В нашем городе мелочи могут значить дохера много, помнишь?

Он прав. Я был слишком счастлив, принимая подачки Бишопа, учитывая, что плата за его помощь превратила меня в бандита.

Я не хочу, чтобы Кори закончил как я.

Приняв душ, выхожу из тренажерного зала, за мной увязывается Кори, задавая миллион вопросов о том, каково это, участвовать в «Напряжении».

Я отвечаю на очередной вопрос, когда замечаю Кая, облокотившегося на тот же внедорожник, на котором он приезжал в прошлый раз.

— Блять, — бормочет Кори, — они заявляются снова и снова, хотят, чтобы я сделал для них кое-какую работу.

— Свяжешься с ними, и наши тренировки закончатся, — отвечаю я.

— Этого не случится, — заверяет меня Кори, — я наизнанку выворачиваюсь, чтобы их избегать, но эти придурки безжалостны, когда добиваются своего.

Я хочу сказать, что он не открыл мне ничего нового, но решаю, что, чем меньше людей знают о том, что Бишоп угрожает Анне и мне, тем в большей безопасности будет Анна. Не хватало только подтолкнуть кого-то к мысли присоединиться к банде, чтобы я мог доказать Бишопу свою преданность.

Хоть я и чувствую себя сволочью, не отвечая на звонки Анны, но для нее так будет лучше. Хотя меня и убивает мысль, что я могу ее потерять.

Глава 23 Анна

Уже два дня я знаю о своей беременности, но шок еще не прошел. Также это означает, что уже два дня от Ксавьера ничего не слышно.

Очевидно, моих слов о том, что нашим отношениям конец, если он не перезвонит, было мало, чтобы заставить его пошевелиться.

По щеке медленно стекает слеза, и я зло смахиваю ее, продолжая завивать волосы. Ксавьер с самого начала предупреждал меня, что он плохой парень, и мне не стоит доверять ему, но я не слушала.

Думала, что несмотря ни на что, за его внешней жесткостью скрывается золотое сердце. Похоже, интуиция меня подвела, потому что вот она я, сижу в отеле одна, на другом конце страны от места, которое могу назвать домом, а Ксавьер и пальцем не пошевелил, чтобы связаться со мной. Он единственный во всем мире, с кем я хочу поделиться своими мыслями по поводу ребенка, своими страхами, счастьем и грустью одновременно, но он не дал мне шанса.

Меня убивает его холодность. Как я могла позволить своему сердцу влюбиться в того, кто даже не думает заботиться обо мне так, как мне бы того хотелось? Видимо, он хороший актер не только на ринге, но и за его пределами.

Я говорила с Квинн, и почти уверена, что могла бы рассказать ей о ребенке, но было бы несправедливо, если она узнает раньше, чем Ксавьер.

Телефон звонит, и я поднимаю трубку.

— Алло?

— Привет, Анна. Буду через пятнадцать минут. Хочешь, я поднимусь и провожу тебя до машины? — Хорхе в своем репертуаре.

— Очень мило с твоей стороны, но я спущусь сама. В этом отеле нужно продать почку, чтобы оплатить парковку, центр города, что поделать.

— Уверена? — В его голосе слышится сомнение. — Мне не сложно подняться и убедиться, что ты в порядке.

— Все нормально. — Я еще раз проверяю макияж и выключаю щипцы для волос. — Отель полностью безопасен.

— Ладно, скоро увидимся.

Звонок заканчивается, и только в этот момент я осознаю, что собираюсь встретиться с Хорхе впервые после того, как сбежала от него. Меня охватывает дрожь, но удаётся взять себя в руки, убедив, что должна быть сильной и жить своей жизнью.

Еще раз посмотрев в зеркало, я проверяю, что скромное черное коктейльное платье не будет слишком вычурным, куда бы Хорхе меня не повел.

Подождав в лобби пару минут, я замечаю синюю «Ауди» Хорхе. Он выходит из машины, и я улыбаюсь, глядя на такое знакомое лицо.

В пару шагов он обходит машину, направляясь ко мне. Его темные волосы стали длиннее, но странным образом новая прическа не контрастирует со строгим серым костюмом, а делает образ более стильным.

Хорхе оглядывает меня с ног до головы, прежде чем посмотреть мне в глаза.

— Ого, Анна, выглядишь восхитительно. Ты буквально сияешь.

Я улыбаюсь, зная, что он действительно говорит то, что думает. Хорхе не из тех, кто кривит душой.

— Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь. Мне нравится прическа, тебе действительно идет.

Он усмехается и, сверкнув белоснежными зубами, ерошит волосы.

— Спасибо. Такими длинными они еще не были, отец в ярости.

Я смеюсь, зная, что отец Хорхе, будучи пастором, слывет человеком строгих правил и не допускает вольностей во внешнем виде своих детей. Бунтарская прическа Хорхе, должно быть, мозолит его отцу глаза.

— Поехали? — Хорхе распахивает передо мной дверь машины.

Я киваю и забираюсь на сиденье.

Болтая ни о чем, мы катимся по загруженным улицам Сиэтла. Остановившись у модного стейкхауса, Хорхе отдает ключи парковщику и предлагает мне локоть.

Внутри все выглядит настолько шикарно, что даже занавески и скатерти словно кричат о том, что еда здесь будет достойна каждого потраченного пенни.

Администратор в белой рубашке, застегнутой на все пуговицы, и черном жилете приветствует нас у входа:

— Добро пожаловать в «Альма Мария». На чье имя заказан столик?

— Элизондо, — отвечает Хорхе.

Женщина кивает и сверяется со списком:

— Элизондо, столик на двоих. Прошу за мной.

Хорхе отодвигает для меня стул, а администратор, оставив на столе две книжечки меню и пожелав нам приятного вечера, удаляется.

Хорхе садится напротив меня и расправляет на коленях белоснежную салфетку.

Мы даже не успеваем начать разговор, как рядом с нашим столиком возникает официант с белоснежным полотенцем, перекинутым через руку, и бутылкой вина.

— Добрый вечер, меня зовут Мэтью, сегодня я буду вашим официантом. Могу я предложить вам попробовать наше лучшее домашнее вино?

— Конечно, — отвечает Хорхе, подвинув свой бокал к краю стола.

— А для вас, мисс? — Парень уже успевает наклонить бутылку над моим бокалом, но я быстро закрываю его рукой.

— Мне не нужно, спасибо. Принесите лучше воды, пожалуйста.

— Да, мисс, конечно.

Официант испаряется, и только удостоверившись, что он не может нас слышать, я поднимаю глаза на Хорхе. Он удивлённо смотрит на меня.

— Не будешь вино? Я думал, выбравшись из под надзора отца, ты развлекаешься на полную.

— Я сбежала из дома не для того, чтобы напиваться и веселиться, Хорхе.

Он облизывает губы.

— Тебя так напугала наша помолвка?

— Нет… да… я хочу сказать, что дело не в тебе, меня просто пугала мысль связать свою жизнь с человеком, который не зажигает во мне огонь.

— Я понял, — вздыхает он.

Внезапно я чувствую, что не стоило быть настолько откровенной. Мои слова обидели его. Возможно, я и не любила его, но это не повод причинять ему боль.

— Я не совсем это имела в виду.

Он вопросительно изгибает бровь.

— Тогда что же значили твои слова?

Я тру лоб. Это оказалось сложнее, чем я думала. Мне не нравится расстраивать людей.

Я собиралась быть откровенной на этой встрече с Хорхе, чтобы он больше не держал на меня зла, потому что я знала, наши отцы все еще в хороших отношениях.

— Я прошу прощения, что разорвала наши отношения именно таким способом. Я не хотела причинить тебе боль, но мы оба знали, что не предназначены друг другу, мы не любили друг друга.

— Нет, любили. И я люблю тебя до сих пор, несмотря ни на что.

— Но откуда ты можешь знать, что любишь меня?

— Я просто знаю.

— Это не ответ. — Я пытаюсь быть честной с ним, надеясь, что мои слова помогут ему понять, что он любил меня по необходимости, а не из-за того, что страсть толкала нас друг к другу. — Ты скучал по мне?

Выражение его лица смягчается.

— Конечно, я скучал.

— Это убивало тебя? Мысль, что мы никогда снова не будем вместе, разрушала твою душу? — Мои слова выбивают его из колеи, понимаю я, когда он несколько минут молчит. — Если ты как следует подумаешь, ты поймешь. Если бы твое сердце было разбито, ты бы почувствовал. Это боль, которая не проходит бесследно.

— Звучит так, словно ты знаешь, о чем говоришь, — кивает Хорхе.

Мои мысли витают вокруг Ксавьера и той боли, что приносит его молчание.

— Я знаю, — шепчу я, — и проклятое разбитое сердце болит чертовски сильно.

Хорхе чуть не давится красным вином, глоток которого только что сделал.

— Никогда не слышал проклятий от тебя.

Я смеюсь.

— Я изменилась, Хорхе. Уехав из Портленда, я повзрослела и увидела мир в совершенно ином свете. Мы с тобой росли, словно цветы в оранжерее. Мир за пределами церкви не так ужасен. В нем множество разных людей.

— Так ли плоха была наша жизнь, — вздыхает он.

— Нет, — просто отвечаю я, — но если честно, счастлива я не была.

Он смотрит на меня сквозь стекло бокала.

— А сейчас ты счастлива?

Его вопрос предполагает простой ответ, но мне сложно ответить односложно. С одной стороны, с тех пор как покинула родной дом, я в восторге от свободы, с другой стороны, я потеряла Ксавьера, а впереди меня ждет жестокая реальность, в которой я останусь матерью-одиночкой. Но я не жалею, что уехала из дома и прошла через все это, и я счастлива.

— Да, я счастлива.

— И это единственное, что имеет значение. — Хорхе салютует мне бокалом.

Остаток вечера проходит намного спокойнее. Мы болтаем, он рассказывает мне, как поживают мои родители.

— Ты должна навестить их, когда будешь в Портленде на следующей неделе. Твоя мать все бы отдала, чтобы увидеть тебя. Она безумно скучает.

— Не думаю, что это хорошая идея. Мы с отцом все еще не готовы к встрече.

— Понимаю, — кивает Хорхе, — твой новый парень врезал ему?

Я поджимаю губы.

— Все было совсем не так. Но да, разговор был напряженный. Но Ксавьер был прав во всем, что сказал.

— Твой отец может быть несдержанным, но он любит тебя, Анна.

Мои глаза щиплет от мысли, что если наши отношения с родителями не придут в норму, то они никогда не увидят своего внука или внучку. Но отец никогда не примет меня, особенно теперь, когда я беременна вне брака.

— Анна, не плачь, — Хорхе протягивает мне салфетку. — Если ты так скучаешь, навести их, исправь все, пока не стало слишком поздно.

Страх столкнуться с отцом снова пронзает меня.

— Я подумаю об этом.

— Дай мне знать, когда решишься, я с радостью побуду твоим личным шофером.

— Я, правда, подумаю.

— Будь так добра. Пока «Напряжение» снимают здесь, будет несложно провести некоторое время на северо-западе, воспользуйся возможностью побыть пару недель со своей семьей.

Он рассуждает разумно. Учитывая, что от Ксавьера нет вестей, имеет ли смысл срываться в Детройт только для того, чтобы убедиться, что с ним все в порядке?

Мысли крутятся в моей голове. А что, если дело в Кае? Что, если Ксавьер не звонит, потому что не может?

Паника накрывает меня, я вскакиваю из-за стола, привлекая всеобщее внимание.

— Ты в порядке?

— Да. Мне нужно позвонить. Я сейчас вернусь.

— Хорошо… — непонимание на лице Хорхе сменяется озабоченностью, но у меня нет времени на объяснения.

Я спешно перелистываю номера в мобильном, в поисках телефона закусочной Нетти, и в нетерпении расхаживаю по холлу ресторана из стороны в сторону. Трубку берут только после третьего гудка.

— Нетти, привет, это Анна. Я знаю, что это звучит странно, но ты не видела Ксавьера?

В ожидании ответа мое сердце колотится. Если она его видела, значит, он в порядке и просто игнорирует меня, но если они не виделись, то самое время паниковать.

Голоса посетителей ресторана звучат фоном, пока я жду ответ.

— Конечно, видела, он ночевал здесь вчера.

Мое сердце екает, когда я слышу ответ. Стоило ли беспокоиться о том, кто вполне в состоянии позаботиться о себе сам. Теперь я точно знаю, что все кончено.

Я сжимаю телефон крепче и поднимаю подбородок.

— Не могла бы ты передать ему сообщение?

— Конечно, милая.

— Скажи ему, что я поняла намек и больше не побеспокою его.

— Клянусь, этот мальчишка… — Нетти замолкает, и я уже готова попрощаться с ней, когда она продолжает: — не отказывайся от него, Анна, даже если тебе этого хочется.

Я вздыхаю, понимая, о чем она просит, но я не могу позволить себе снова пройти через это.

— Я не могу, Нетти. Больше не могу. — Я сжимаю губы и чувствую, как по щекам катятся слезы, а я не хочу, чтобы она слышала мои рыдания. — Я должна идти.

— Нет, Анна, подожди!

Я не даю ей договорить и сбрасываю звонок. Прислонившись к стене, я пытаюсь сдержать слезы.

Ксавьер ясно выразил свое отношение. Невозможно вести себя так с кем-то, кого ты любишь. Я должна найти в себе силы, чтобы двигаться дальше.

Как минимум, мне следует закончить этот ужин, пока он не превратился в катастрофу. Хорхе понял, что я чем-то обеспокоена, но в своей типичной манере не станет вмешиваться в мои дела, чтобы не показаться грубым.

Мы молчим на протяжении всей обратной дороги в отель, и когда автомобиль заезжает на парковку, я уже готова попрощаться. Но Хорхе выбирает парковочное место и, остановившись, открывает мне дверь.

— Что ты делаешь? — удивленно спрашиваю я.

— Выглядишь так, словно тебе нужен друг, — он протягивает мне руку и помогает выйти из машины.

Как это на него похоже. Всегда готов прийти на помощь.

— Нет необходимости, я в порядке.

Он строго смотрит на меня.

— Анна, я знаю тебя. Ты страдаешь, и хотя мы уже не вместе, я все еще считаю тебя одной из своих лучших друзей. Поговори со мной, если тебе станет от этого легче.

Я кусаю губу, не желая делиться тем, что меня действительно беспокоит. Не хотелось бы, чтобы родители узнали о моей беременности от кого-то, кроме меня. Опасно делиться таким с Хорхе. Мне следует как можно дольше хранить эту тайну, как бы мне не хотелось получить совет, что же делать дальше.

— Прости, Хорхе, но я не могу тебе рассказать.

— Я потерял тебя насовсем, да? — Он сглатывает, пытаясь встретиться со мной взглядом.

Я киваю, слезы бегут по моему лицу. Любить Хорхе было так легко, и чувство так вписывалось в жизнь, которой я должна была жить, но теперь я другая и не могу довольствоваться лишь теплыми чувствами. Мне нужна или всепоглощающая страсть или ничего.

Он вытирает мои слезы.

— Все в порядке, Анна. Я знал, что когда-то это случится. Ты всегда была более жизнелюбивой, чем все, кого я знал, и я не тот парень, что мог бы искать с тобой приключений, но я всегда буду твоим другом.

Я всхлипнула, слушая его слова, и потянулась обнять его, пряча свои слезы на его груди. Именно сейчас я осознала, как сильно я изменилась. Неважно, что будет дальше, но я уже никогда не стану той девочкой из церкви, которую папа хотел из меня вырастить, не с ребенком внутри меня. Я должна встать на ноги самостоятельно.

Глава 24 Ксавьер

Мой телефон подаёт сигнал о новом сообщении, и, махнув Кори, чтобы он продолжал тренироваться, я смахиваю уведомление.

На экране высвечивается имя Дины. Эта сучка не хочет сдаваться.

Мне бы не следовало даже читать ее сообщение, потому что она наверняка меня выбесит.

Любопытство побеждает, и я открываю вложение. По мере того, как фото загружается, мое сердце перестаёт биться.

Нет никаких сомнений, что это Анна, обнимающая другого мужчину. Не просто вежливое объятие. Она прижимается к нему, спрятав лицо у него на груди. Я трясу головой, словно это может помочь прояснить зрение, и снова вглядываюсь в изображение.

Блять.

Она в платье и на каблуках, он в костюме. Это что, гребаное свидание?

Я сжимаю телефон в кулаке и с трудом держусь, чтобы не швырнуть его в стену и не разбить на миллиард мелких кусочков.

Одно дело поверить в то, что я могу отпустить ее, и совсем другое дело встретиться лицом к лицу с тем, что в ее жизни появился другой мужчина.

Мои ноздри гневно раздуваются.

Я поворачиваюсь и со всей силы врезаю по боксерской груше, проорав:

— Черт побери!

Я облажался.

Я больше не хочу ее отпускать, потому что не могу. Она моя. Я сделаю все что угодно, чтобы вернуть ее.

Следующие две недели я звоню Анне каждый день, но она не берет трубку. Думаю, это возмездие за то, что я также поступал с ней. Она больше не возвращается в Детройт, и единственное, что я знаю, она живет в доме Брайна и Лив, пока «Напряжение» гастролирует по северо-западу. Брайан и телевизор мои единственные источники информации о ней.

Как бы я не ненавидел видеть ее рядом с Рексом и саму идею продюсеров о показательном противостоянии меня и Рекса в этой компании, направленной против Феноменального Икса, я счастлив, что она все еще участвует в шоу. Потому что я могу смотреть на ее лицо не только в своих снах.

Одно ясно, если я собираюсь вернуть Анну, то я должен быть на «Напряжении» рядом с ней.

Глава 25 Анна

Брайан и Лив прекрасные люди. Они пригласили меня к себе на время перерыва в съемках, чтобы я смогла сэкономить немного денег. Пришлось признаться Лив, что с Ксавьером мы сейчас не в лучших отношениях.

Лив ставит передо мной чашку кофе и садится рядом.

— Ты уверена, что вы с Ксавьером не помиритесь? Он оборвал телефон Брайана, пытаясь добраться до тебя.

Я хмурюсь, думая о сотнях непринятых вызовов от Ксавьера на моем собственном телефоне.

— Он не отвечал, когда до него пыталась добраться я, просто отмахнулся от меня.

— Не пойми меня неправильно, Анна, и поверь, я тоже обижаюсь, если Брайан не отвечает на звонки, но можно же простить его? Он знает, что облажался.

Я вздыхаю.

— Я не знаю. Прямо сейчас я хочу быть подальше от него. Он сильно обидел меня. Не уверена, что смогу поверить, что он не сделает этого снова, и поэтому я знаю, что не смогу долго продержаться на этой работе. Не смогу работать в одной команде, но не быть с ним.

— Уйти из «Напряжения» будет не так и сложно, многие убить готовы за эту работу.

Я делаю глоток и ставлю чашку на место.

— Уверена, что так и есть. Но в мои планы не входит становиться профессиональным рестлером. Я бы ушла прямо сейчас, но хочу заработать еще немного и приобрести собственное жилье, когда вернусь в Детройт.

Я решила, что моим первым самостоятельным шагом должна стать покупка дома, места, куда я смогу принести собственного ребенка, и где у него, или у нее будет своя комната. Работа на шоу даст мне возможность накопить достаточно, чтобы купить скромную квартиру с двумя спальнями и обставить ее.

— Как ты будешь зарабатывать на жизнь? — В голосе Лив слышится беспокойство, и я спешу заверить ее, что смогу о себе позаботиться.

— Кузина сказала, что я могу вернуться на должность официантки там, в Детройте.

Лив вздыхает.

— Звучит так, будто ты все распланировала. Меня расстраивает, что у вас так все вышло с Ксавьером. Вы выглядели такими влюбленными.

— Я тоже так думала. Было слишком наивно думать, что это навсегда.

— Ты все еще любишь его?

— Конечно, я люблю его. Но не верю, что он любит меня, или, по крайней мере, любит достаточно сильно. Ты не бросаешь кого-то, если любишь.

Она грустно улыбается в ответ и берет меня за руку.

— Иногда люди совершают ошибки. Никто не идеален, и возможно, он уже осознал, что поступил неправильно. Поговори с ним, послушай, что он скажет, может это тебя успокоит, даже если ты не захочешь к нему вернуться. Нужно расставить точки над и.

Я киваю, думая о том, насколько легче мне стало, когда мы все прояснили с Хорхе. Может, Лив и права, мне стоит дать Ксавьеру шанс объясниться.

После выступления в Портленде я поеду в Детройт. Нужно выслушать его и дать ему знать, что он скоро станет отцом, независимо от того, будем мы вместе или нет.

Глава 26 Ксавьер

Сделав глубокий вдох, я набираю номер менеджера по персоналу «Напряжения», молясь, чтобы мой план сработал.

Прошло больше двух недель с момента последнего разговора с Анной. И я не виню ее за то, что она не хочет отвечать на мои звонки. На ее месте я поступил бы так же, но как бы не старался, я не могу выкинуть ее из головы. Даже если мы не вместе, я должен быть рядом с ней, чтобы знать, что она в порядке. Для этого мне нужно вернуться на шоу, потому что вдали от Анны я схожу с ума.

— Сиборн, — отвечает голос после второго гудка.

Я прочищаю горло, нервничая впервые за долгое время.

— Привет, Чип. Это Икс.

— Икс, мужик! Чем могу помочь?

Чип Сиборн второе лицо после мистера Сильвермана, от которого зависит, что происходит на «Напряжении». Если я уговорю его взять Кори, и вернуть меня в качестве его тренера то получу шанс снова быть рядом с Анной, вдали от Бишопа и неприятностей, с ним связанных.

— Хотел поговорить с тобой о своем отстранении.

Чип вздыхает.

— Босс был предельно ясен, говоря, что ты должен держаться подальше некоторое время. Кроме того, сюжет о твоем соперничестве с Рексом набирает обороты.

— Я все понимаю, и не говорю пока о возвращении на ринг.

— Ты меня заинтересовал, продолжай.

— Я сейчас в Детройте и хожу тренироваться в местный зал, и, кажется, я нашел талантливого парня. Он еще совсем зеленый, но, если его как следует потренировать, думаю, из него выйдет толк.

— И как это связано с тобой?

— Я бы хотел сам его тренировать, а для этого мне нужно, чтобы меня официально вернули, и я мог появляться на «Напряжении».

На мгновение Чип замолкаю, а потом я слышу звук, словно он бьет ладонью по воздуху.

— Ладно, убедил. Но, Икс, я отвечу за это головой, поэтому твой парень должен того стоить.

— Спасибо, Чип. Я это ценю. Увидимся на следующем шоу в Портленде, — заканчивая разговор, я улыбаюсь.

Я поворачиваюсь к Кори и Коулу, они сидят с противоположной стороны ринга и ожидают вердикта.

Кори подаётся вперед, словно каждой клеточкой ожидая ответа.

— Что? Что он сказал?

Моя кривая ухмылка не может скрыть, как я чертовски счастлив.

— Пакуй чемодан, засранец. Мы едем в Портленд.

Кори пронзает кулаком воздух и бежит ко мне, чтобы сжать в медвежьем объятии.

— Спасибо! Без тебя это было бы невозможным. Клянусь, ты будешь гордиться мной.

Я чувствую, что поступаю правильно, помогая ему. Кори так похож на молодого меня, и, если бы не люди, которые вовремя оказались рядом, я мог бы быть уже мертв.

Я хлопаю его по боку, прежде чем он отпускает меня.

— Уверен, так и будет.

Все, начиная от полета на самолете, до поездки в такси, оказалось мальчишке в новинку. Он не был нигде за пределами Детройта, и его восхищает любая фигня. Клянусь, он бы высунул голову из окна машины, как собака, если бы я ему позволил.

— Охренеть, ты посмотри, сколько тут зелени! — Кори не отрывает взгляд от окна. — В Детройте один бетон и мусор.

Благодаря «Напряжению» я поездил по миру, но прошло меньше десяти лет с того момента, как меня так же все впечатляло, поэтому я позволяю парню насладиться моментом.

Мы останавливаемся в мотеле в пятнадцати кварталах от места, где проживают остальные участники. Кори не видит ничего страшного в мотеле прямо на шоссе, он привык и не к такому, а вот мне тяжело вернуться в дешевый мотель после отличных отелей в центре города.

Мы регестрируемся и забрасываем багаж в номер, собираясь отправиться на арену, где сегодня будет проходить шоу «Напряжение».

Когда мы добираюсь до отеля, где останавливались другие участники, я замечаю черный «Эскалейд», на котором раньше возили меня. Я придерживаю Кори за руку и указываю ему на машину, показывая, что нам туда.

— Это авто «Напряжения».

Я подхожу и стучу по стеклу. Тим, здоровенный мужик с усами, опускает стекло, и мне удаётся заглянуть внутрь.

— Привет, Икс, — мурлычет Дина, — не знала, что ты снова с нами.

Я весь напрягаюсь и отшатываюсь от двери, желая быть как можно дальше от нее. Ни за что на свете я не собираюсь сидеть рядом с этой мстительной сукой.

Кори вопросительно дергает головой, и я указываю ему на заднее сиденье.

— Забирайся туда.

Кори кивает и скользит внутрь, даже не подозревая, что садится рядом с гребаным чудовищем.

Я хлопаю дверью немного сильнее, чем хочется, и автомобиль двигается, увозя нас в направлении арены.

— И кто же ты у нас? — Дина задает вопрос, и я еле сдерживаюсь, чтобы не сказать, что это не ее дело, и чтобы она держала свои когти подальше от мальчишки.

— Кори Трулав, — отвечает он с гордостью, и я могу даже не смотреть на его лицо, чтобы знать, он ухмыляется.

— Миленько, — в ее голосе звучат те же фальшивые флиртующие нотки, какими она раньше всегда пользовалась в разговоре со мной.

У Дины обалденное тело, и пока ты не понял, что внутри скрывается сам дьявол, она производит впечатление милой и доброй девушки.

Автомобиль подъезжает к задней двери, и я выскакиваю из внедорожника так быстро, как могу. Желая держаться подальше от Дины, чтобы не надрать ей задницу.

Заметив меня, Фредди улыбается.

— Как дела, Икс? Увидел твое имя в сегодняшнем списке. Знал, что ты не сможешь долго держаться в стороне. Рад тебя видеть. Рекс испытывает мое гребаное терпение, хвастаясь тем, что выиграл у Брайана пояс. Надеюсь, твое появление заткнет его поганый рот.

— Потерпи, Фредди, — смеюсь я. — Рекс может и обзавелся поясом, но поверь, только меня снова пустят на ринг, и я надеру ему задницу. Я с ним в прошлый раз не закончил.

— Это мы еще посмотрим. — Мимо нас проходит Дина, направляясь вовнутрь.

— Вот же гребаная стерва, — бормочу я, стоит ей зайти в дверь. — Почему я вообще с ней связался?

— Не говори, — отвечает Фредди, — с ее характером оно того не стоило.

Как же он чертовски прав. С тех пор, как я перестал ее трахать, от нее одни проблемы.

— Эй, ты это видел? — Кори подходит с выражением блаженства на лице. — Брат, она охренительна.

— Расслабься, малыш. Она может и хороша внешне, но гнилая внутри. Держись от нее подальше.

Кори кивает с неожиданно серьезным выражением лица. Приятно видеть, что он принимает мои слова, как истину. Раз уж мы встретились, пора представить Кори.

— Малыш, это Фредди, глаза «Напряжения». Он знает абсолютно всех и видит всех насквозь. Фредди, познакомься, это Кори Трулав.

Фредди издано смешок и пожимает Кори руку.

— Я редко ошибаюсь в людях. Однажды я недооценил парнишку из Детройта, называющего себя Феноменальным Иксом. Посчитал его не стоящим внимания придурком, а потом он доказал мне, как я ошибся.

— Редко? — смеюсь я. — Тогда засчитай Рекса как один из своих промахов, ты убеждал меня, что он неплохой парень.

— Он им и был. Пока не взлетел слишком высоко и не получил приставку чемпиона мира к своему имени.

Я качаю головой, думая, что действительно когда-то считал Рекса другом. Пока он не стал играть грязно.

— Он слишком изменился. Стоит еще разок надрать ему задницу, чтобы сбить с него спесь.

— Осторожно, Икс, — предостерегает Фредди, — не разрушь свою карьеру окончательно. Сильверман замял все в прошлый раз, но очень сомневаюсь, что он поступит так снова. Он не из тех, кто легко прощает.

Не важно, что думает пресса и остальной народ с «Напряжения» о том, что произошло тогда на ринге в Атланте между мной и Рексом. Фредди слишком хорошо знает о наших терках с Рексом. Он был тем, кто постоянно сдерживал нас.

Я хлопаю Фредди по спине.

— Я держу себя в руках. Покончил с драками. Мой характер и так слишком много у меня отнял.

— Отлично, — Фредди потирает свою лысую макушку, — я уже слишком стар, чтобы каждый раз тебя останавливать. Ты сильный сукин сын.

Фредди проверяет свой список и впускает в здание еще несколько рестлеров, которых я знаю. Стоит им пройти, он поворачивается к нам.

— Вы заходите или нет?

Я киваю на дверь и, хотя мне стоит держаться подальше, все равно спрашиваю:

— Анна уже приехала?

— Еще нет, — Фредди качает головой, — но она обычно приезжает за пару минут до начала, это вам всем еще разминаться надо.

Я улыбаюсь, зная, что хоть Анна и далека от тягания железа в спортзале, она приходила посмотреть на меня.

— Тогда, если ты не против, я постою тут с тобой. А малыш пусть пойдет, осмотрится.

Фредди кивает и выдаёт ему пропуск.

— Иди, парень, не стесняйся.

— Да, черт возьми! — Ему не нужно повторять дважды. Кори вешает пропуск на шею и устремляется внутрь.

Я стою рядом с Фредди, ожидая приезда Анны. Честно говоря, я нервничаю, не зная, чего ожидать после того, как я игнорировал ее звонки. Она, должно быть, обижена, но я молюсь, что еще не слишком поздно заслужить ее прощение и вернуться в ее жизнь хотя бы как друг. Она нужна мне, пусть я не был мужчиной, который ее заслуживает.

Фредди смотрит на часы:

— Уверен, она будет через минуту. Она всегда приезжает чуть с запасом.

Я киваю, понимая, что Фредди уловил мое настроение и хочет успокоить меня, но это ничуть не помогает.

Я прислоняюсь к стене и скрещиваю руки на груди, в этот момент к зданию подъезжает темно-синяя «Ауди». Поначалу я не обращаю на нее внимания, потому что таких машин у «Напряжения» нет, но стоит пассажирке откинуть с лица темные волосы, я сразу распрямляю спину.

Анна сидит внутри, оживленно разговаривая с водителем. Я щурюсь, чтобы лучше его рассмотреть, и осознаю, что это тот самый парень, которого я видел на фото, обнимающим Анну. Руки сами сжимаются в кулаки, и я направляюсь к машине, ревность берет верх, и все обещания сдерживаться и вести себя прилично летят к черту.

Глава 27 Анна

Нужно отдать Хорхе должное. Он был хорошим другом мне все то время, пока я болталась по этой части страны. Несколько раз он писал мне сообщения, чтобы проверить, как я, а сегодня забрал меня от Лив с Брайаном, чтобы отвезти на «Напряжение» и заодно посмотреть шоу.

Когда мы приезжаем к арене, Хорхе спрашивает:

— Сегодня вечером я увижу, как ты борешься?

Я смеюсь.

— Нет. Я та, кого они зовут лакеем. Я лишь сопровождаю борцов к рингу.

— Ты снова будешь с Феноменальным Иксом?

— Нет. Вообще-то его отстранили на несколько недель, так что меня приставили к Убийце.

— О, он хотя бы хорош?

Пожимаю плечами.

— Он действующий чемпион. Выиграл пояс в Сиэтле.

— Ого. Чемпион? Впечатляет, Анна.

— Не очень, — бубню я. — Он придурок. Не могу дождаться возвращения Ксавьера, чтобы он надрал ему задницу и отобрал пояс. Я буду болеть вот так. — Поднимаю руки вверх, как будто качаю крышу.

Хорхе хихикает:

— Не фанатка, да?

— Точно нет...

Даже не могу закончить фразу, потому что распахивается его водительская дверь, и внутрь тянутся две большие руки.

— Ксавьер, нет! — кричу я, но это, похоже, не беспокоит его, когда он впивается пальцами в когда-то идеально отглаженную футболку поло Хорхе.

Ксавьер наклоняется в машину так, чтобы быть лицом к лицу с Хорхе, пристегнутым к сидению ремнем безопасности и одновременно скованному страхом.

— Какого хера ты делаешь с моей девочкой?

Глаза Хорхе увеличиваются, когда он в защитном жесте поднимает руки и отвечает дрожащим голосом:

— Мы друзья.

Ксавьер тянет его вверх, а потом впечатывает спину парня в сидение.

— Не ври мне. Я знаю, здесь что-то большее. Ты трахаешь ее?

— Ксавьер! Прекрати! Ты сделаешь ему больно. — Моя мольба прекратить это прежде, чем все выйдет из-под контроля, кажется, пролетает впустую. Он как будто потерялся в тумане гнева, неспособный распознать что-либо вне пределов своей ярости. Мне нужно сделать что-то радикальное, чтобы вытащить его из этого состояния. — Я беременна!

Это срабатывает, потому что взгляд Ксавьера резко устремляется ко мне.

— Что ты сказала?

По моей щеке стекает слеза, когда я встречаюсь с ним взглядом.

— Я беременна.

— Нет, это не так.

Мой рот безвольно открывается, потому что его слова ощущаются как пощечина, но я отказываюсь позволять ему заставлять меня чувствовать себя плохо по этому поводу. Он может не хотеть этого ребенка, но я хочу.

— Так, — шепчу я. — И он твой. И... я оставляю его. Ты можешь быть частью его жизни или нет, зависит от тебя, но я собираюсь стать матерью.

Ксавьер отпускает футболку Хорхе, и его взгляд смягчается:

— Анна... я. Не могу. Прости.

Он отступает, и я понимаю, что он снова убегает от меня, потому что все становится сложным. Но в этот раз я не позволяю ему уйти так легко. Выскакиваю из машины и догоняю его на краю огороженного участка, где хватаю за руку.

— Ты не можешь продолжать убегать от меня, — говорю я.

— Ты не понимаешь, Анна. Это изменит все. Я пришел сюда, чтобы умолять тебя вернуться ко мне, потому что я эгоистичный ублюдок, который не может выдержать мысли о том, что теряет тебя. Но теперь знаю, что поступил правильно, отпустив тебя. Одно дело разрушить твою жизнь, потому что ты можешь уйти от меня в любое время, но ребенок... если он застрянет со мной, у него не будет выбора. Я не буду разрушать жизнь своего ребенка. Я слишком испорчен, чтобы быть отцом.

— Нет, это не так. Этот ребенок заслуживает того, чтобы ты был в его жизни.

Я отчетливо вижу борьбу во взгляде Ксавьера и, как только он делает шаг назад, знаю, что проигрываю битву в попытке заставить его увидеть, насколько он хороший человек.

— Не надо, — шепчу я. — Не оставляй меня снова. Пришло время, сейчас или никогда, Ксавьер. Я не буду продолжать играть с тобой в эту игру. Хочешь ты быть со мной или нет? Выбирай.

По его лицу бегут слезы, когда он отступает еще на шаг.

— Прости, Анна. Я не могу.

Он уходит от меня, и я падаю на колени на асфальт посреди парковки. От плача в легкие не поступает кислород, и я пытаюсь вдохнуть между всхлипами.

Он ушел. И в этот раз я чувствую, что по-настоящему потеряла его.

Не уверена, как долго простояла на коленях на парковке, но вскоре появляется Хорхе, оборачивая руки вокруг моих плеч и помогая встать.

— Давай, Анна. Вышибала сказал, что прикроет тебя. Я отвезу тебя в отель, чтобы ты могла вселиться и собраться с мыслями.

Я киваю и поднимаюсь. Ноги все еще ощущаются, как будто сделаны из желе, когда Хорхе отводит меня к своей машине.

Возле машины стоит хмурый Фредди. Жалость, которую он испытывает ко мне, очевидна, и я уверена, что выгляжу как ничтожество, потому что именно так чувствую себя.

— Я дам знать боссам, что ты заболела, и я отослал тебя домой, потому что ты тут все заблевала.

Я смотрю на мужчину, напоминающего огромного плюшевого медведя, который всегда был ко мне так добр.

— Спасибо.

— Давай, — Хорхе подталкивает меня, чтобы я забиралась в машину.

Как только оказываюсь внутри, снова начинаю рыдать и не думаю, что в ближайшее время это прекратится.

Позже в этот же вечер я все еще плачу, лежа на кровати. Неважно, как сильно пытаюсь, я не могу остановить слезы. Последние пару часов Хорхе топчется без остановки. Он никогда не проходил через что-то подобное, поэтому, уверена, он понятия не имеет, как справиться с женщиной с разбитым сердцем.

Стук в дверь провоцирует вздох. Сейчас я не готова снова видеть Ксавьера, если это он.

Хорхе шумно выдыхает, бросаясь к двери, и я слышу, как он бубнит:

— Наконец-то.

Дверь скрипит, и в комнату проникает отчетливый голос мамы:

— Где она?

— Здесь. Но... — говорит ей Хорхе, а дверь ударяется о стену, как будто мама прокладывала себе дорогу через Хорхе.

Я принимаю сидячее положение к тому времени, когда она преодолевает короткий коридор. Сердце громыхает в груди, когда она появляется здесь, глядя на меня. Выглядит так же, как и тогда, когда я в последний раз видела ее. Те же темные волосы, безупречно собранные в низкий хвостик, идеально наложенный макияж. Все это сочетается с черными брюками и красной блузкой, в которые она одета.

Я собираюсь убить Хорхе за то, что позвонил ей.

Она наклоняет голову, ее взгляд смягчается, когда она обходит кровать и садится рядом, обнимая меня.

— Моя малышка, — шепчет мама, и я тут же снова начинаю плакать.

После ее долгих объятий она отстраняется и изучает мое лицо, убирая от него выбившуюся прядь.

— Он жестоко с тобой обошелся? Хорхе говорит, что ты беременна.

Мои глаза прикованы к Хорхе, и он знает, что предал мое доверие, рассказав ей об этом.

Он поднимает руки, сдаваясь:

— Я запаниковал. Они — единственные люди, кого я знаю и которые могли бы помочь тебе.

— Они? — спрашиваю я. — В смысле — они?

— Не злись на Хорхе, дорогая. Он правильно поступил, позвонив нам. Мы здесь, чтобы помочь тебе. Твой отец внизу, и он простил тебя...

— Простил меня? Я ничего ему не сделала. Это он душил меня, — говорю я ей.

Мама облизывает губы, но продолжает смотреть на меня своими красивыми зелеными глазами.

— Возможно, мы виноваты в чрезмерной опеке по отношению к тебе, но ты должна поверить, что мы поступали так исключительно ради твоих интересов. Нас поразило, как ты ушла, как будто уже не была нашим маленьким ребенком. Ты взрослая женщина, способная принимать собственные решения, и, если ты вернешься с нами домой, мы обещаем, что сделаем все от нас зависящее, чтобы облегчить тебе жизнь и дать свободу.

Я вытираю влагу под глазами.

— Я люблю тебя, мама, но я больше никогда снова не смогу жить дома. Папа никогда не перестанет видеть во мне маленькую девочку, которую он может контролировать, пока я не встану на ноги.

Она касается своей нижней губы.

— Но с ребенком, Анна, жизнь без помощи будет трудной.

— Знаю, — отвечаю я. — Но я справлюсь. Я готова взять на себя ответственность.

Мама зажимает мой подбородок между большим и указательным пальцами и вздыхает:

— Моя малышка выросла и собирается стать матерью. Не могу поверить в это.

Она улыбается, и ее улыбка заставляет улыбнуться и меня. Не понимаю, откуда, но я знаю, что мы с мамой найдем возможность преодолеть наши разногласия.

С отцом же будет другая история.

Глава 28 Ксавьер

Я сижу на краю кровати и рыдаю, как гребаный ребенок. Уход от Анны убил меня, но как я могу быть отцом? Я с этим не справлюсь. Не хочу стать причиной, по которой ребенок в будущем превратится в монстра подобного мне.

Но чего я хочу, так это счастья для Анны. Я поклялся никогда не делать того, из-за чего она будет хмуриться, и что буду для нее хорошим мужчиной, но вот он я, нарушающий обещания.

Хотелось бы мне быть другим.

Хотелось бы быть лучше.

Мне хотелось бы подарить ей «долго и счастливо», которого она заслуживает, как в романах, которые читает.

Именно тогда, со всей путаницей в голове, я делаю то, чего не делал уже очень давно — опускаюсь на колени в середине комнаты в отеле, складываю руки для молитвы и поднимаю голову к потолку.

— Боже? Знаю, я перестал разговаривать с тобой после того, как ты забрал у меня мать, и тебе, наверное, в любом случае насрать на меня, но мне нужна твоя подсказка. Нужен знак о том, что нужно сделать. Я люблю Анну. Господи, я так сильно люблю ее, что это пугает, я боюсь потерять ее. Она — мое все, но я готов отпустить ее, если этот поступок будет правильным. — На мою футболку падает слеза. — Как мне поступить?

Тихий стук в дверь побуждает меня повернуть голову в том направлении. Никто не знает, где мы остановились, поэтому нежданный визитер чертовски меня пугает.

Я подскакиваю на ноги и вытираю лицо подолом футболки. Открываю дверь и сначала никого не вижу, пока не опускаю глаза на четыре фута вниз. Там стоит маленькая темноволосая девочка в розовом платье с прижатым к груди плюшевым медведем.

— Да? Да? — все, что она говорит. Очевидно, что она все еще в возрасте, когда дети лепечут.

Я хмурюсь, когда женщина из дальней части коридора подхватывает девочку на руки. Глядя на меня, она кривится, вероятно, напуганная моей возвышающейся фигурой.

— Простите. Нет. Нет. Анна. Останься с мамочкой.

Я шокирован, и впервые в жизни, клянусь, я стал свидетелем чуда. Я просил знака, и мужик сверху однозначно послал мне его.

В этот момент для меня становится ясным, что мне нужно сделать. Мне нужно найти способ, все уладить с Анной и послать к чертям все плохое, что может случиться, ведь я буду бороться, чтобы удержать ее и моего ребенка в безопасности до самого последнего вздоха.

Стремясь скорее увидеть Анну и унижаться, чтобы заслужить ее прощение, я бегу назад в отель, где, знаю, остановились все борцы. Я врываюсь через дверь и пересекаю линию перед стойкой консьержа.

— В какой комнате остановилась Анна Кортез?

Женщина, явно сконфуженная моим поведением, смотрит на меня упертым взглядом сучки.

— Мы не можем разглашать подобную информацию. А теперь, если не возражаете, не могли бы вы отступить за линию?

— Отлично, — говорю я. — Не хотите говорить мне, тогда я просто пройду все коридоры в поисках ее. Думаю, начну с лобби. Анна! Анна?

Мой голос привлекает внимание целой комнаты, и каждая голова поворачивается в моем направлении.

— Сэр! Потише. Пожалуйста, сэр!

Женщина продолжает пытаться, но я ее игнорирую и начинаю идти к лифтам, когда мужчина, которого я узнаю по встрече в Атланте, подходит ко мне.

— Ты что, сумасшедший? Ты не можешь ходить вокруг и вот так звать мою дочь.

Я смотрю на отца Анны.

— Что вы здесь делаете? Она не хочет видеть вас.

Он щурится.

— Могу сказать то же самое о тебе. Я слышал, что ты сделал. Обрюхатил мою девочку, а потом свалил. Что случилось с теми проповедями, которые ты мне читал, а? Те же правила неприменимы к мистеру Суперзвезде?

Он прав. Я действительно дал ему первое место за неправильное обращение с ней, а позже сам вел себя не лучше.

— Вы правы. Я облажался. Но я сделаю все, чтобы вымолить у нее прощение.

Мистер Кортез вздыхает и чешет подбородок.

— Моя дочь простит тебя, потому что она хорошая девочка и знает слова из Хорошей Книги: «Прощайте, и прощены будете».

— Лука, книга шестая, стих тридцать семь.

Когда он цитирует строчку из Священного писания, я вспоминаю, как ребенком читал этот отрывок снова и снова, желая, чтобы бабушка применяла это правило к себе каждый раз, когда говорила, что ненавидит меня.

Он удивленно поднимает брови.

— Ты знаешь Его слово?

Я киваю.

— Да. И верю в то, что он свел нас намеренно. Она мой ангел и охраняла мою жизнь со дня нашей встречи.

Отец Анны зачесывает назад темные волосы, пока обдумывает то, что я говорю.

— Она в комнате четыреста тридцать два.

Мы далеко не друзья, но, кажется, теперь достигли понимания, когда дело доходит до наших с его дочерью отношений.

Мои губы складываются в тонкую линию, и я киваю.

— Спасибо.

Поворачиваюсь и направляюсь к лифтам, вскакиваю в первый открывшийся, нажимая кнопку четвертого этажа. Добираюсь до комнаты и делаю глубокий вдох, прежде чем поднимаю руку и стучу в дверь.

Когда дверь открывается, там стоит не Анна, а парень, которого я был готов убить раньше, и он не выглядит очень радостным при виде меня.

Засовываю руки глубоко в карманы, дабы он знал, я здесь не для того, чтобы создавать проблемы.

— Анна здесь?

Мужчина не делает шаг, чтобы свалить с моего пути, и я впечатлен, даже после того, что я с ним сделал, он настолько отважен, что остается на месте.

— Не думаю, что прямо сейчас она захочет тебя видеть.

Я тяжело сглатываю.

— Знаю, я облажался. Хотя бы позволь войти и извиниться перед ней.

Он качает головой.

— Ты достаточно обидел ее. Почему бы тебе...

— Хорхе, — зовет Анна из глубины комнаты, — все в порядке. Пропусти его.

Хорхе? Тот самый Хорхе, за которого она должна была выйти замуж? Оцениваю его с головы до ног и понимаю, почему ее отец выбрал для нее парня типа него. Он полная моя противоположность во всем и, может, заслуживает ее больше, чем я, но я отказываюсь позволять ему забрать ее.

Хорхе отходит, и я прохожу мимо него. Анна, подогнув под себя ноги, сидит посередине кровати, лицо красное и опухшее от слез. Господи, я кусок дерьма из-за того, что сделал с ней.

Женщина с такими же темными волосами и зелеными глазами, как у Анны, встает с кровати и приближается ко мне с вытянутой рукой.

— Мария Кортез. Мать Анны.

Я киваю, отмечая явное сходство:

— Ксавьер Колд.

— Я поняла, — отвечает она. — Моя дочь хорошая девочка. Поступи с ней правильно. — Она поворачивается к Анне. — Если я тебе понадоблюсь, позвони мне, mija. Наше предложение о возвращении домой всегда в силе.

Анна кивает.

— Ладно.

Мария целует Анну в макушку и направляется к двери.

— Идем, Хорхе.

— Вам не кажется, что мы должны остаться? — спрашивает он, когда она проходит мимо.

Она берется за ручку двери.

— Нет. Они могут все решить сами.

Хорхе вздыхает — несложно заметить, что Анна, может, и не питает к нему больше никаких чувств, но он по-прежнему любит ее, и ему чертовски больно оставлять ее со мной. Однако он послушный парень и делает, как его попросили.

— До свидания, Анна.

Когда мы остаемся одни, я прочищаю горло.

— Когда ты узнала о ребенке?

— После самого первого шоу, на «Напряжении». Я упала, и мне пришлось провериться у тренера. Они проверили меня на наркотики и дали тест на беременность, — она затихает на минутку. — Я пыталась дозвониться и сказать тебе, но ты никогда мне не отвечал.

Все начинает складываться. Она была расстроена не только из-за того, что думала, будто я бросаю ее, но и проходила через какое-то реальное дерьмо, а меня не было рядом.

— Прости меня, Анна, за все. Я поступил неправильно. Хотелось бы мне вернуть время и все исправить. — Она даже не смотрит на меня, и я знаю, что сильно ее обидел, но мне нужно увидеть ее глаза, чтобы я мог сказать, о чем она думает. — Анна...

— Прости, Ксавьер, я не могу...

Еще до того, как у нее будет возможность закончить предложение, я падаю на колени рядом с ней.

— Что бы ты ни собиралась сказать, не надо. Пожалуйста, не надо. Анна, посмотри на меня. — Она неохотно переводит на меня взгляд. — Не заканчивай это. Не заканчивай с нами. Я сделаю все, что захочешь, чтобы ты осталась со мной. Я не могу жить без тебя, Анна.

Она пожимает губы, глядя мне прямо в глаза:

— Тогда расскажи правду, Ксавьер. Расскажи все, что скрываешь от меня. Помоги понять тебя и то, почему ты продолжаешь отталкивать меня.

Я сцепляю пальцы на кровати перед собой, а потом роняю голову на руки. Если я расскажу ей все, ее мнение обо мне может измениться. Не хочу ее жалости, никогда не хотел, но, если демонстрация демонов моего прошлого — это то, что заставит ее остаться, я расскажу все.

Я поднимаю голову и делаю глубокий вдох.

— Откуда ты хочешь, чтобы я начал?

— Сначала, — шепчет она. — Поговори со мной вместо того, чтобы все время злиться.

И так это начинается. Я углубляюсь в ранние детские воспоминания о хороших временах, которые провел с мамой, а потом — как настало действительно тяжелое время, когда она узнала, что отец, кем бы он ни был, никогда не вернется. Я рассказываю ей о наркотиках, о жизни с бабушкой, побоях, которые она мне наносила, и, наконец, о моей жизни на улице, где я ради денег совершал такие поступки, которые сделали из меня монстра.

В конце рассказа я лежу рядом с ней на кровати, лицом к лицу, открывая свое сердце, рассказывая о том, чем не делился ни с кем прежде, а она слушает. Она не пытается судить меня, просто слушает, и это такое приятное ощущение — просто раскрыться.

Последнее, о чем я ей рассказываю, — это единственная вещь, которую я изо всех сил старался скрыть от нее. На этот раз не сдерживаюсь и рассказываю о том дне, когда Кай повел меня к Бишопу.

— Вот почему в тот день я был с Энжи. Бишоп угрожал причинить тебе боль, если я не сделаю так, как он сказал. Я не собираюсь возвращаться к бизнесу с ним, поэтому единственной возможностью обезопасить тебя, было держать подальше.

Анна убирает волосы с моего лица.

— Так вот почему ты пытался порвать со мной — чтобы обеспечить мою безопасность?

— Да. Я знал, что должен, потому что в ту ночь, когда ты поехала к Ларри и напилась, один из лакеев Бишопа был тем парнем, что сидел по соседству и пытался оплатить твой счет. Они показывали мне, что могут добраться до тебя в любой момент, когда пожелают. Я бы не вынес, если бы они обидели тебя. Ты — смысл моей жизни. Единственная проблема в том, что я не могу сделать этого без тебя. Когда ты сегодня сказала мне, что беременна, я растерялся, полагая, что буду тянуть ребенка вниз и превращу его в подобного себе монстра, веря в то, что вам будет лучше без меня. Обоим.

Она смотрит мне в глаза.

— Я лучше, когда с тобой, и знаю, что с ребёнком будет так же. Ты хороший, Ксавьер. Пришло время тебе поверить в себя, увидеть себя таким, каким тебя вижу я. Ты заслуживаешь счастья. Заслуживаешь семьи, и я намерена дать тебе еще один шанс на это, но ты не можешь сбежать от меня снова, независимо от того, что происходит.

— Я больше никогда тебя не оставлю. Буду контролировать свой характер, я обещаю. Это стоило мне слишком многого в моей жизни, и теперь могу потерять больше, чем когда-либо. — Моя рука полностью накрывает ее живот, когда я поддерживаю своего еще нерожденного ребенка. — Я буду любить вас обоих каждой клеточкой своей души до своего самого последнего вздоха на этой земле. Клянусь, с этого момента никаких секретов. Я расскажу тебе все, ничто не встанет между нами снова. Я люблю тебя, Анна.

Ее глаза наполняются слезами.

— И я люблю тебя. Навсегда.

Я обрушиваю на нее свои губы, пока облегчение наполняет меня, и, наконец, снова обретаю свое сердце.

Глава 29 Ксавьер

Возвращение на «Напряжение» с Анной в моих руках ощущается чертовски хорошо. Некоторое время я сомневался, случится ли это вообще, но теперь, после всего, мы сильнее, чем когда-либо.

Фредди приподнимает подбородок, когда замечает нас, понимая, что нынешняя картина сильно отличается от последнего раза, когда он видел нас вместе.

— Как дела, Икс?

Я протягиваю ему руку в знак приветствия. К нам подходит Брайан с завязанными в хвост волосами, с Кэми на бедре и прижатой к другому его боку Лив.

— Вы двое вернулись вместе?

Я киваю.

— Да. Не мог держаться подальше.

Целую Анну в макушку, и она, глядя на меня, улыбается.

— Хорошо вместе смотритесь, — присоединяется к разговору Лив. — Выглядите счастливыми.

— Так ты вернулся навсегда? — спрашивает Брайан.

— Пока нет. Отстранение аннулировано, но мне нельзя участвовать в матчах.

Брайан щурится, немного скривив рот.

— Не пойми меня неправильно с этим вопросом, потому что я чертовски счастлив твоему возвращению, но почему ты вернулся?

И, как по часам, я замечаю, как из-за угла выходит Кори и вызывающе демонстрирует Фредди подаренный им вчера пропуск за кулисы.

Я киваю за спину Брайана:

— Я нашел пацана, который, по моему мнению, хорошо подходит для программы подготовки к «Напряжению». Я познакомился с ним в своем старом зале в Детройте. Парень быстр, вспыльчив и обладает качеством, которое присуще хорошему рестлеру.

— Так Сильверман аннулировал отстранение, потому что ты притащил парня?

— Нет. Чип позаботился об этом, но он ничего не смог сделать с боями.

— Это гребаный позор. Мне было ненавистно передавать пояс Рексу. Он должен был стать твоим.

Я вздыхаю.

— Может, скоро я смогу это изменить.

— Ого, — говорит Кори с огромными глазами, становясь рядом со мной. — Вы Брайан «Бритва» Роллинз.

— Это я, — подтверждает Брайан. — А ты, полагаю, парень, о котором рассказывал Икс. Он говорит, ты хорош.

Во взгляде Анны появляется вопрос, так что я исправляюсь:

— Анна, это Кори, парень, которого я тренировал. Кори, это моя прекрасная Анна.

— Приятно познакомиться. — Кори тянется и пожимает ее руку. — Икс показывал мне кое-какие свои движения.

— Это потрясающе. — Анна прижимается ко мне. — Горжусь тобой за то, что помогаешь другим.

Я пожимаю плечами.

— Небольшое дело. Кстати, поводом вернуться на «Напряжение» стало то, что я привез сюда парня.

— Ты еще не вернулся, пока. Парню еще предстоит доказать, что он стоит моих вложений. — Между нами повисают слова мистера Сильвермана.

Появление босса заставляет всех нас немного напрячься. Я не общался с ним с того вечера, когда он вытащил меня из тюрьмы и сказал держаться от его места подальше на протяжении трех месяцев. Он, вероятно, не слишком рад, что я бросаю вызов его требованию и появляюсь гораздо раньше.

Серые глаза босса вспыхивают при взгляде на меня.

— Буду ждать демонстрации этих навыков после сегодняшнего шоу. — Улыбка Кори становится шире, но по тону босса могу сказать, есть какой-то подвох. — Если сегодня он меня не впечатлит, ты немедленно покидаешь здание, и я не хочу слышать ни единого писка на протяжении следующих двух месяцев, пока ты будешь ждать конца отстранения в Детройте.

Это жесткое наказание, но я готов пойти на этот риск, потому что знаю, на что способен Кори.

— Но, когда он поразит тебя, я хочу, чтобы меня полностью восстановили на шоу и перенесли мой бой с Рексом на следующее «Напряжение» в прямом эфире.

Он прищуривается, сужая глаза до крохотных щелочек.

— Договорились.

Я борюсь с улыбкой, грозящей расплыться на лице, чтобы не показать, насколько счастлив, потому что знаю, после сегодняшнего задница Рекса моя.

На арене стоит жуткая тишина, когда я выхожу на ринг с Кори. В огромной комнате только мы вдвоем и мистер Сильверман с Чипом Сиборном, сидящие на трибунах в ожидании возможности оценить уровень таланта Кори.

— Ладно, — произносит мистер Сильверман, — удиви меня.

— Ты слышал его, парень. Заставь меня выглядеть хорошо и помоги нам обоим. — Я встряхиваю плечами и несколько раз кручу головой, чтобы размять шею. — Теперь наступай на меня в точности так, как мы практиковали в Tough’s.

Кори кивает, и, как и в каждый наш выход на ринг, игривое настроение, которое он обычно демонстрирует, сменяется выражением чистой решимости.

Мы оба в напряжении, предвосхищая первый шаг противника. Кори бьет первым. Он врезается в меня, пытаясь повернуть и заполучить мою шею в простой захват, но я легко выкручиваюсь и отталкиваю его.

— Ты должен сделать что-то получше, чем это. Помнишь? Он хочет быть впечатленным.

Кори медленно кивает, а потом возвращается ко мне с утроенной силой. Как будто под ним зажегся костер, потому что то, как он двигается, показывает голод и необходимость проявить себя.

В этот раз я поддаюсь и позволяю ему сделать несколько захватов. Не потому, что сдаюсь, а потому, что он показывает отличное шоу и заслуживает моей помощи в том, чтобы выглядеть хорошо.

Кори хватает меня за руку и толкает на канат, от которого я отскакиваю и бегу прямо на него с целью сбить с ног. Его предплечье сталкивается с моей грудью, по арене раздается эхо треска, и, должен отметить, ощущается это, как будто мою кожу ужалил одновременно миллион пчел.

Я лежу на мате, а Кори наклоняется, чтобы схватить меня за волосы и поднять на ноги.

Он отступает, как будто хочет ударить меня, но босс командует:

— Достаточно!

Кори оставляет меня, и мы оба стоим в центре ринга с руками по бокам, пока Чип с боссом шепчутся между собой.

— Как думаешь, о чем они говорят? — тихо спрашивает Кори.

Я пожимаю плечами.

— Понятия не имею. Я давным-давно бросил попытки понять, как размышляют верха.

Наконец Чип кивает в согласии, и оба мужчины поворачиваются к нам лицом.

Владелец компании встает с кресла.

— Ты в деле, парень. В следующий понедельник утром будь в тренировочном центре в Далласе.

Сердце громыхает в груди.

— Это значит, что я возвращаюсь?

Чип смотрит на кивающего мистера Сильвермана.

— С момента твоего ухода рейтинги упали, и фанаты просто разорвали социальные сети из-за твоего отстранения. Люди назвали тебя своим настоящим чемпионом и отказываются поддерживать Рекса, так что нам нужно убрать его из поля зрения, пока он не разрушил мою компанию.

Кори вскидывает кулак и выкрикивает так громко, что его, наверное, услышали люди в соседнем штате.

— Черт, да!

— И Икс? — добавляет мистер Сильверман. — Получай свой бой против Рекса. Он состоится здесь, в Портленде, во вторник вечером.

В этот раз я тот, кто чувствует потребность закричать, но мне удается сдержаться и просто кивнуть мужчине, когда он выходит.

Надеюсь, Рекс готов, потому что я приду за ним раньше предполагаемого времени.

Сидеть в конференц-зале — это новый опыт в просмотре сценария со сценаристами. Большую часть времени мы сидим в какой-нибудь комнате, в которую запихивают сценаристов, пока мы кочуем от арены к арене.

Рекс, с сидящими по бокам от него Вики и Диной, глазеет на лежащий перед ним на столе пояс.

Тянусь рукой под столом и переплетаю пальцы с пальцами Анны. Это ощущается так чертовски приятно — то, что она прямо сейчас вместе со мной. Отличная возможность показать Рексу, что, как бы сильно он ни пытался, ему не под силу разлучить нас.

Пока мы ждем появления босса, в комнате невероятно тихо.

Мистер Сильверман заходит, и я выпрямляюсь в кресле. Он никогда не присутствует на этих встречах. Это серьезное дерьмо.

Он садится во главе стола и поправляет галстук.

— Давайте займемся делами. Вики, посвяти нас в протокол боя.

Она поправляет очки на кончике носа:

— Чтобы закрыть сюжетную линию Анны с Рексом, она должна сопровождать его к открытию шоу, пока он зовет Икса, а затем нам придется заставить Рекса обвинить ее в сговоре с Иксом и вышвырнуть с ринга.

— Мне не нравится эта идея, — перебивает Рекс. — Думаю, нахождение Анны на моей стороне удержит фанатов в моем углу.

— Согласна, — добавляет Дина. — Если это поможет, я могу быть в углу Икса.

Под столом Анна сжимает мою руку, и, уверен, она ненавидит их идеи так же, как и я.

— Нет, — перебивает босс. — Больше никаких игр. Анна принадлежит Иксу, и нам это подходит. Сегодня вечером Икс получит пояс.

— Это нечестно! Я его только получил! Вы не можете забрать его! — ревет Рекс, жалобно взвизгивая.

Босс стучит кулаком по столу.

— У тебя был шанс, и ты им воспользовался, а если тебя не устраивает то, как мы делаем дела, следи, чтобы двери не ударили тебя по заднице.

В этот раз я усмехаюсь. Настало время показать Рексу его место в этой компании. Они слишком долго позволяли ему заходить далеко за пределы дозволенного. Все наконец становится на свои места.

Глава 30 Ксавьер

Анна выходит из женской гримерки в обтягивающем сценическом костюме, в котором она появлялась в последнее время. Никогда не видел его так близко, но я благодарен тому, как он обтягивает каждый ее изгиб, и то, как изображение кекса сияет под словом «сладости», заставляет меня раздумывать, что бы я хотел проделать с ее сладким телом.

Я оборачиваю руки вокруг нее.

— Черт, красавица. Ты чертовски сексуальна. Я бы хотел попробовать твои кексики.

— Ты такой плохой, — хихикает она, когда я целую ее в губы.

— Прекратите это дерьмо, — рявкает Рекс. — Время выходить на ринг.

Я приподнимаю подбородок и заставляю себя прикусить язык. Я так близко к тому, чтобы получить все, чего хочу, и не позволю этому дерьму задеть меня.

Рекс, глядя на меня, перекидывает чемпионский пояс через плечо.

— Идем, Анна. Давай подарим шоу фанам.

Мышцы Анны напрягаются под моей хваткой, как будто она не уверена в том, что случится. Не хочу, чтобы она нервничала, так что мне стоит показать ей, что со мной все в порядке.

Я шлепаю ее по попке.

— Вперед. Пора положить конец временам, когда ты была рядом с ним.

— Хорошо, — шепчет она и дарит мне быстрый поцелуй.

Анна нас покидает, и Рекс, прежде чем последовать за ней, ухмыляется мне.

Никогда, даже за миллион гребаных лет, я не мог подумать, что застряну за кулисами, оставаясь в стороне, пока моя женщина на национальном телевидении шествует с другим долбаным мужиком. Мои ноздри раздуваются, когда Рекс провожает Анну на ринг, на другой стороне которого находится Дина. Дерзкая ухмылка на лице ублюдка подсказывает, как много удовольствия он получает от этого момента, от знания, что я сижу здесь, закипая.

Рекс устраивается на веревках, позволяя девочкам проскользнуть внутрь. Он ухмыляется, вальяжно облокачиваясь на веревки, и пялится в камеру.

— Что ж, вы все собрались здесь, в Портленде, за угощением. Феноменальный Икс вернулся, и я решил, что готов для матча-реванша сегодня вечером.

Толпа сходит с ума и начинает снова и снова выкрикивать мое имя:

— Икс! Икс! Икс! Икс!..

Эти аплодисменты напоминают, что, даже, если у меня нет пояса, я все равно чемпион для этих людей. Я должен отыскать способ подавить свой гнев и выиграть чемпионат, чтобы они могли мною гордиться.

— Заткнитесь! Все вы! Икса здесь нет. Я здесь! Я — единственный, кто имеет значение! — кричит Рекс на толпу.

Фанаты продолжают меня поддерживать, и лицо Рекса темнеет. Несложно догадаться, как его бесит факт, что фаны не на его стороне.

Без предупреждения он хватает Анну, опускает ее на спину и прижимается своими губами к ее. Я рычу и инстинктивно сжимаю кулаки, вскакивая на ноги.

— Я убью этого мудака.

Анна стучит кулаками по его груди, пока он наконец не освобождает ее. Она хмурится, заносит руку и смачно залепляет Рексу пощечину. Его голова откидывается в сторону, и он трет щеку, когда Анна выходит с ринга.

Я упиваюсь криком:

— О-о-ох, — от толпы, а потом они сразу начинают скандировать:

— Анна, — но она как будто не замечает, потому что полностью сосредоточена на закулисье.

Брайан качает головой, вставая рядом со мной:

— Какой мудак. Ему нравится доставать тебя.

— Уверен, он хочет умереть, — подхватывает Фредди.

Я стою рядом с кулисами и, когда Анна проходит через них, вижу, что ее лицо красное. Тянусь к ней, но она качает головой:

— Мне нужна минутка. Нужно найти что-то, чтобы стереть слизь с моих губ.

Я поднимаю руки, прекрасно зная, как важна потребность в моменте приватности, когда меня что-то бесит.

— Я подожду тебя здесь.

Хриплый смех Дины доносится из-за кулис как раз перед тем, как заплывают они с Рексом. Они ухмыляются, как только устанавливают со мной зрительный контакт.

Инстинкт побуждает меня напуститься на Рекса и надрать ему задницу, но я обещал Анне научиться сдерживать свой темперамент и сделаю все, чтобы не нарушить обещание.

— Вы жалкие, — говорю им, закатив глаза.

Рекс аккуратно касается нижней губы.

— Ее губы были такими мягкими. Неудивительно, что из-за ее киски ты был готов похерить свою карьеру. Бьюсь об заклад, она такая же гладкая и шелковистая.

Я бросаюсь вперед, но Фредди хватает меня сзади.

— Не надо, Икс. Он провоцирует тебя, пытаясь заставить снова облажаться.

Мышцы моей челюсти сжимаются, мысли возвращаются к тому, как в прошлый раз был разыгран этот сценарий, в котором я оказался побежденным. Я не позволю ему испортить все для меня.

Рекс ухмыляется и поправляет пояс на плече.

— Увидимся на ринге, придурок.

— Жду не дождусь, ушлепок.

Мои ноздри горят, и я делаю глубокий вдох в попытке успокоиться.

Учиться контролировать свой темперамент — это дохрена работы и намного сложнее, чем просто разбить гребаное лицо объекта своей ярости.

В итоге Рекс отворачивается и сваливает от меня, из него вырывается саркастический смех.

Как только он исчезает из поля зрения, Фредди медленно меня отпускает.

— Когда этот засранец уже перестанет тыкать палкой в медведя? Однажды меня не будет рядом, чтобы спасти его неблагодарную задницу.

— Он должен свалить от меня нахер. — Я убираю волосы от лица. — Я действительно пытаюсь все исправить и держать свое дерьмо под контролем.

— Это хорошо, потому что ты близок к тому, чтобы стать чемпионом. Законным. Не облажайся снова и не позволяй ему встать между тобой и поясом. Он твой по праву. Все, что тебе нужно делать, — это держать голову трезвой, а свою задницу вдали от неприятностей.

— Я работаю над этим, Фредди. Поверь мне.

Последнее, чего я хочу, так это просрать свой источник дохода, особенно с маячащим на горизонте малышом.

Я буду чемпионом.

Я заставлю мечты осуществиться.

Теперь я буду контролировать ситуацию.

Глава 31 Анна

Голова Ксавьера опускается, длинные волосы падают вокруг его лица, создавая завесу, когда он рассеянно смотрит на свои руки. Он сгибает и разгибает пальцы, заставляя подтянутые мышцы работать под татуированной кожей.

Этот поединок является самым значимым в его жизни, как в профессиональной карьере, так и в личной борьбе, чтобы перестроиться и начать контролировать свой характер.

Он ушел от насмешек Рекса, что для него было огромным достижением. Ксавьер никогда не был тем, кто подставляет вторую щеку, когда зол.

Самым большим вопросом в его голове был тот, будет ли он способен подавлять свой гнев и дальше и будет ли способен вытащить этот поединок.

Последнее, что ему сейчас нужно — это повторение того, что было в Атланте. Если он проиграет, это будет, вероятно, концом его карьеры рестлера в самой большой компании в мире. Для него эта работа многое значит, а теперь, с ребенком на горизонте, он чувствует еще больше давления.

Я сажусь рядом с ним, а потом прижимаюсь подбородком к его плечу, желая, чтобы он знал, что я, как и всегда, здесь ради него. Меня обволакивает запах мыла и чего-то, присущего исключительно Ксавьеру.

Он выдыхает через нос, а потом шепчет:

— Что, если я снова облажаюсь? Что с нами случится?

— Ничего, — отвечаю я, и он поворачивается, чтобы посмотреть на меня своими кристально-голубыми глазами. Я повторяю: — Ничего, потому что в этот раз ты будешь контролировать себя.

— А что, если нет?

Вопрос, который он задает на самом деле: «Брошу ли я его, если он не изменится?»

Мне нужно продолжать его успокаивать. Это небольшая часть роли, которую мне нужно сыграть для Ксавьера, чтобы он был в лучшем психологическом состоянии и знал, что ему не нужно набрасываться, чтобы выразить свои страхи, что беседа со мной — это всегда лучший выбор.

— Я в тебя верю. — Касаюсь его щеки кончиками пальцев. — Я люблю тебя, Ксавьер. Ничто нас не разлучит. Ты двигаешься в правильном направлении, чтобы показать миру хорошего мужчину, которого ты скрывал все эти годы, который, знаю, всегда был там.

Он заключает мое лицо в свои руки.

— Люблю тебя, красавица. Спасибо, что остаешься моим ангелом во тьме.

Он прижимается губами к моим, но, прежде чем наш поцелуй становится слишком горячим, пустоту комнаты разрезает голос Эла:

— Икс, твой выход.

Ксавьер отстраняется и смотрит мне в глаза:

— Хочу, чтобы ты была в моем углу. Ты принадлежишь этому месту.

— Тогда веди, — отвечаю я с улыбкой.

Толпа взрывается, когда начинает играть музыка Ксавьера. Фанаты с нетерпением ждали его возвращения, и теперь они близки к тому, чтобы получить желаемое. Люди, забившие зал, безумны, лица везде, куда бы я ни посмотрела, стоят сзади и смотрят, как Ксавьер приветствует их. Мой взгляд скользит по нему, когда он стоит и смотрит на толпу: его точеные руки — на большом экране, а на груди натянута ткань черной майки; на лице отсутствуют эмоции, и это пугает. Рексу лучше быть в форме, потому что все дело в Ксавьере.

Ксавьер пригибается, а затем вскакивает в идеальный момент — как раз когда со сцены выстреливают фейерверки. Он откидывает плечи и голову, когда из горла вырывается его прозвище.

Господи. Это всегда меня цепляет. Сердце трепещет от взгляда на моего мощного мужчину.

Он хватает меня за руку и спускается по трапу, как воин, вступающий в битву.

— Следующий поединок запланирован на одно падение, — объявляет ведущий на ринге. — Он направляется на ринг из Детройта, штат Мичиган, и весит двести шестьдесят пять фунтов, он... Феноменальный Икс!

— Оставайся здесь.

Ксавьер целует меня в щеку, а потом забирается на ринг и продолжает шоу для толпы, бегая от угла к углу, победно вскидывая кулак.

Ведущий представляет соперника Ксавьера:

— Он направляется на ринг из Голливуда, Калифорния, с весом в двести тридцать фунтов, ваш чемпион «Напряжения»... Рекс «Убийца» Райзен!

Рекс с Диной не спеша направляются к рингу. Дина глазеет на меня с противоположного угла, когда Рекс забирается на ринг, придерживая в воздухе канат.

Двое мужчин пялятся друг на друга, и атмосфера в толпе электризуется. На большинстве из зрителей написано сценическое имя Ксавьера. Никаких сомнений, кого сегодня поддерживают болельщики.

Над головой мерцают яркие огни, сигнализируя о начале поединка. Ксавьер с Рексом кружат вокруг друг друга, и я хватаюсь за уголок мата и выкрикиваю слова поддержки Ксавьеру. Когда они сталкиваются, у меня перехватывает дыхание. Часть меня не хочет смотреть, но другая часть хочет увидеть нападение Ксавьера на Рекса. Нервная энергия пронизывает каждый дюйм меня, ведь я не знаю, что случится.

Молюсь только о том, чтобы Рекс не совершил глупости и не сказал чего-то, что послужит поводом убить его. Ксавьер обещал поработать над своей вспыльчивостью, но на данный момент его намерение сохранять ясность рассудка может продолжаться ровно до момента, пока он не сойдет с ума.

Насмешки Рекса сегодня вечером не помогали, но я верю, что Ксавьер каким-то образом углубится в себя и найдет возможность пройти через это.

Рекс кружит вокруг и зажимает голову Ксавьера, но тот быстро его отбрасывает, потом хватает того за запястье и выворачивает его.

В этот раз Ксавьер становится тем, кто оборачивает руку вокруг шеи Рекса и хрипит, крепко сжимая. Рекс дико размахивает руками, а потом локтями бьет Ксавьера по ребрам, заставляя его отпустить.

Однако Ксавьер не сдается, хватает Рекса за руки, бросает на канаты и валит его, ударяя соперника о мат с такой силой, что ринг содрогается.

Рекс отталкивается и машет Ксавьеру:

— Это все, на что ты способен?

— Копье! Копье! Копье! — скандирует толпа снова и снова, подталкивая Ксавьера использовать одно из его финальных движений на Рексе.

Ксавьер сгибается и кладет руку на мат, принимая трехточечную позицию футболиста, а затем на полной скорости летит на Рекса. Камеры мигают в тот момент, когда Ксавьер вступает в контакт и оба мужчины летят.

Коллективное «О-ох» отдается эхом в огромном помещении, когда Ксавьер прижимает Рекса к мату, а потом один раз ударяет в лицо.

Рекс не пытается встать, но Ксавьер с ним еще не закончил. Он взбирается в углу по канатам, пока не балансирует на самом верху. Над рингом возвышается мужчина ростом шесть футов четыре дюйма, это зрелище, достойное просмотра. Впечатляюще.

Ксавьер вытягивает руки, а затем направляет тело к Рексу. По комнате эхом разносится треск, и я ахаю. В последнее время я провела достаточно времени на рестлинге, чтобы понимать, звук означает реальную боль, и я молюсь, чтобы с Ксавьером все было в порядке.

Сопротивляюсь желанию запрыгнуть на ринг и проверить его, потому что такое поведение остановит поединок, так что, затаив дыхание жду, чтобы узнать, в порядке ли Ксавьер. Я едва ли могу смотреть, что же будет дальше.

Глава 32 Ксавьер

В тот момент, когда мой локоть встречается с грудью Рекса, он рычит от боли. Конечно, нас не обучали приземляться на противника с такой силой, но этот ублюдок заслуживает всей боли, которую я могу на него обрушить.

Свет над головой практически слепит, если смотреть на него достаточно долго. Маты подо мной твердые, когда я откидываюсь, чтобы перевести дух.

Я переворачиваюсь и подскакиваю на ноги. Такая быстрая победа над Рексом может быть не таким уж хорошим делом. Фанаты ожидают шоу, и моя работа заключается в том, чтобы дать им его.

Я нависаю над Рексом и хватаю его за волосы, заставляя встать на ноги:

— Поднимайся, мудила.

— Поцелуй меня в зад. Я не буду помогать тебе отбирать пояс.

Он рычит, когда я ударяю его локтем в ребра. Как бы сильно ни жаждал высвободить свой гнев, я сдерживаюсь и обретаю полный контроль над своим порывом. Этот придурок не разрушит все снова для меня, как бы сильно ни пытался до меня добраться.

Рекс отталкивает меня, и я спотыкаюсь, чтобы предоставить вид на него толпе. Мы смотрим друг на друга, наши груди вздымаются в ожидании первого шага от противника.

— Давай! — кричит Рекс от разочарования, когда я бросаюсь на него.

Наши руки сцепляются в процессе испытания на прочность, и он пытается оттолкнуть меня. Я твердо встаю на ноги, и холодная улыбка появляется на моем лице, когда он понимает, что я не шевелюсь.

Глаза Рекса расширяются, а из груди вырывается воздух, когда я ударяю по ней предплечьем и прижимаю его к канатам.

— Это мой дом, ублюдок, и пришло тебе время уважать это.

Я еще раз бью его, и он шатается. Становится понятно, что он теряет волю к борьбе. Пришло время с этим покончить. Я бросаюсь на канаты и отскакиваю от них с импульсом, способным посоперничать с грузовым поездом. Рекс готовится к удару, когда я бросаюсь на него, сваливая на мат с достаточной силой, чтобы ринг затрясся.

Толпа скандирует мое имя:

— Икс! Икс! Икс!

Рек стонет, лежа рядом со мной, и я знаю, что большего наказания он не выдержит. Сквозь меня пульсирует энергия, поэтому я ловлю момент, чтобы зацепить локтем его ногу, эффективно прижимая его к мату.

Рефери опускается на мат и шумно стучит по нему, громко отсчитывая.

— Один! — кричит толпа вместе с рефери.

— Два!

— Три!

Я лежу ошеломленный. Я наконец сделал это. Наконец-то стал чемпионом.

Рефери передает мне пояс и помогает встать на ноги. Под огнями, нависающими над рингом, блестит золото пояса, когда я держу его перед собой. Я так тяжело работал, изводя тело до состояния, когда оно почти готово сломаться, и все ради этого момента — шанса держать чемпионский пояс в руках. Я это заслужил. Ради этого пояса я прошел через ад и наконец чувствую, что заслужил быть счастливым.

— Ваш новый чемпион в тяжелом весе, ФЕНОМЕНАЛЬНЫЙ ИКС! — перекрикивает толпу ведущий, и мое имя звучит по всему помещению.

Рекс бьет кулаком по земле так же, как избалованный ребенок топает ножкой, но его взбешенность ситуацией — это не моя проблема. Вот так всегда все и должно было быть.

Я смотрю на толпу, где каждый стоит, аплодируя и скандируя мое имя. Это охренительно круто. Я победно поднимаю руку, прижимая пояс к груди, когда двигаюсь к углу ринга и протягиваю руку Анне.

— Давай, красавица. Раздели со мной этот момент.

Она берет мою руку, и я помогаю ей подняться на ринг. Она оборачивает вокруг меня руки, я зарываюсь лицом в ее волосы, произнося:

— Мы это сделали.

Анна отстраняется и качает головой:

— Нет. Ты сделал.

Ни при каких обстоятельствах я бы не достиг этого без нее, и пришло время ей узнать, как много она для меня значит. Поворачиваюсь к рефери.

— Дай микрофон.

В течение нескольких секунд в моей руке микрофон, и я могу обратиться к толпе.

— Когда я в последний раз был на ринге, то покинул его в наручниках. В этот раз я покидаю его в качестве чемпиона. — Болельщики ведут себя настолько шумно, что, клянусь, потолок грозит обрушиться. Спустя пару минут они затихают достаточно, чтобы я мог продолжить. — Убийца пытался отобрать все, что для меня важно, но тупой осел не смог понять, что нельзя бороться с судьбой — я заполучил свой пояс и свою женщину.

Анна смотрит на меня с широченной улыбкой и произносит одними губами:

— Я люблю тебя.

Я смотрю в ее глаза, зная, что эта женщина — моя родственная душа, та, без которой я не могу жить, и пришло время сделать это дерьмо на самом деле постоянным.

— Эта женщина вывела меня из глубин тьмы. Она — мой свет, мое все, и теперь настало время заявить миру о том, что она моя. — Я становлюсь на одно колено на глазах огромной толпы и миллионов людей, смотрящих шоу дома. — Анна... ты выйдешь за меня?

От шока она закрывает лицо руками. Она не была готова к этому моменту, но уже должна была усвоить, что я никогда не поступаю так, как от меня ожидают. Из ее глаз льются слезы, когда она улыбается и кивает, снова и снова повторяя одно слово — «да».

Я вскакиваю на ноги и беру ее лицо в свои руки:

— Я люблю тебя, Анна. Всегда любил и всегда буду.

Я зарываюсь пальцами в ее волосы, обрушиваю свои губы на ее и теряюсь в моменте.

Анна сжимает в руках мою рубашку и затаскивает вместе с собой в лифт. Мы праздновали победу весь вечер, и у меня есть ощущение, что вечеринка продолжится в ее номере.

Как только закрывается дверь, я приподнимаю ее, и наши губы встречаются. Она оборачивает ноги вокруг моей талии и хватает меня за волосы:

— Я хочу тебя.

Блять. Я практически умираю каждый раз, когда она говорит это мне. Эта женщина — гребаное совершенство. Все, что она делает, меня заводит, словно выключатель, и я не могу дождаться, когда заполучу ее сексуальную задницу в постели.

Я смотрю на номер на дисплее и понимаю, что мы останавливаемся на ее этаже. Внутри меня растет волнение от того, что, я знаю, меня ждет невероятный секс.

— Терпение, детка. Мы почти на месте.

Дверь открывается, и я с легкостью несу ее по коридору. Ее губы все еще соединены с моими, когда мы подходим к двери.

Я отстраняюсь.

— Ключ? — говорю я, отстраняясь.

Она тянется к заднему карману, а потом прикладывает ключ к слоту. Дверь открывается сразу, и мы вваливаемся внутрь. Свет остается выключенным, когда я подхожу к кровати и бросаю на нее Анну. Она отползает к середине, взгляд прикован ко мне, волосы взъерошены после нашего представления в лифте.

— Тебя когда-нибудь трахал чемпион? — спрашиваю я, подбираясь к ней, словно хищник.

Она прикусывает губу:

— Нет... но у меня ощущение, что скоро это произойдет.

Твердой рукой я толкаю Анну на кровать и задираю ее топик. Я целую теплую кожу ее живота и смотрю на нее полуприкрытыми глазами.

— Я упоминал, как чертовски сексуальна ты была сегодня вечером? Ты даже не представляешь, какое искушение я испытывал, желая затащить тебя в темный угол и сделать с тобой все, что в моих силах.

На ее щеках тут же проступает румянец:

— Мне бы это понравилось.

Я высовываю язык и облизываю кожу вокруг пупка.

— Не искушай меня, красавица, или в следующий раз, когда захочу взять тебя, я просто сделаю это и мне будет начхать, где мы находимся, или кто сможет услышать, как ты выкрикиваешь мое имя, когда заставлю тебя кончить.

Я подползаю к ней и подпираю голову левой рукой. Прослеживаю взглядом гладкую кожу на ее обнаженном плече, прежде чем наклониться и ущипнуть его, чем заставляю ее хихикать. Я цепляю пальцем подол ее майки и поднимаю ткань выше, обнажая белый кружевной бюстгальтер, прикрывающий грудь, провожу указательным пальцем по изгибу ее груди, наслаждаясь ощущением ее шелковистой мягкости. Мой член дергается в джинсах, умоляя о внимании.

Анна целует меня в губы, а потом снова зарывается пальцами в мои волосы. Промедление никогда не было включено в наше сексуальное меню. Как и в момент, с которого мы начали... мы не можем насытиться друг другом.

Она касается моей щеки, а я целую ее грудь, вдыхая сладкий запах ее мыла и духов.

— Я люблю тебя, Ксавьер.

— И я люблю тебя.

Удивительно, насколько легко сейчас выходят эти слова. До нее я был потерян во тьме, сражаясь с демонами в полном одиночестве. Я далеко не исцелен, но с ее светом знаю, что смогу найти выход с пути саморазрушения. Она — мой ангел и дает мне то, что я уже никогда не рассчитывал иметь — семью.

— Ты в порядке? — шепчет она, глядя в мои глаза.

Я прижимаюсь своими губами к ее.

— Никогда не чувствовал себя лучше.

— Уверена, это не совсем правда, — дразнит она. — Могу придумать кое-что еще, что заставит тебя чувствовать себя гораздо лучше.

Я широко улыбаюсь, в восторге от того, какими грязными стали ее мысли.

— Смотрю, показалась моя шаловливая Анна, и она хочет поиграть.

— Что я могу сказать? Ты делаешь меня озабоченной. — Румянец на ее лице усиливается. — Не могу поверить, что сказала это.

Я убираю волосы с ее плеча.

— Всегда честны, так ведь? Разве не это наше новое правило?

— Да, — кивает она в ответ.

— В таком случае, ты никогда не должна бояться или смущаться говорить мне о своих чувствах. В противном случае, как еще я узнаю, чего ты от меня хочешь?

Она тяжело сглатывает.

— Займись со мной любовью, Ксавьер.

Я улыбаюсь.

— С радостью выполню твою просьбу. — Я переворачиваюсь и прижимаю ее к кровати. — Готова выступить один на один с чемпионом?

— Абсолютно. — Хихикает она.

Анна толкает меня в плечи, переворачивая на спину:

— Как тебе такой поворот?

— Впечатляет. — Когда она седлает меня, я хватаю ее за бедра. — Есть еще какие-нибудь движения?

Она наклоняется и прижимается губами к моим, затем начинает медленно, сладко дразнить меня, прокладывая дорожку поцелуев по лицу.

— Несколько.

Я облизываю губы.

— Покажи.

Она откидывается назад и стягивает мою рубашку, прежде чем пробежать ручками вниз по моему торсу. Пуговица на джинсах с легкостью расстегивается, и она запускает руку внутрь с целью схватить мой член.

— Господи, — шиплю я, не привыкший к тому, что она берет на себя такой контроль, но наслаждаясь тем, что она отдает себя мне.

Я сажусь и обнимаю ее, сталкиваясь с ней губами и погружая свой язык ей в рот. Она вращает бедрами, и тихий стон исходит из ее горла. Член напрягается в джинсах, скучая по теплоте ее руки, снова нуждаясь в ее прикосновении.

Ее темные волосы развеваются вокруг нас, когда она откидывает голову, предоставляя моим губам лучший доступ к ее шее.

— Ты нужен мне.

Ее мольба, чтобы я взял ее, настолько громкая и очевидная. Я полностью срываю с нее верх и так жестко дергаю бюстгальтер вниз, что невозможно пропустить отчетливый звук рвущейся ткани. Анна быстро снимает мою рубашку через голову, как будто не может дождаться, когда же прижмётся к моей коже, и мне охренеть, как нравится, что она настолько сильно хочет меня.

— Штаны, — бормочу я, нуждаясь избавиться от них, пока не потерял окончательно свой чертов рассудок.

Она перемещается на колени и избавляется от остатков своей одежды, пока я стягиваю свою. Обнажаясь, мы смотрим друг на друга похотливыми взглядами, и это похоже на то, словно мы ожидаем звонка, чтобы начать раунд и наброситься друг на друга.

Когда момент заканчивается, я переворачиваю ее на спину и широко развожу ее ноги. Я просовываю палец между ее складками и чувствую, как касаюсь набухшего клитора.

— Черт, красавица. Всегда такая влажная и готовая для меня.

— Потому что мое тело всегда жаждет тебя, — отвечает она, глядя на меня.

Я снова целую ее. Твердые соски трутся о мою грудь, когда я прижимаюсь к ней. Эта женщина чертовски идеальна и вся, нахрен, моя. Я трахаю пальцем ее киску, пока Анна не начинает извиваться подо мной.

— Готова, детка?

— Да, — шипит она. — Пожалуйста, господи, да-а-а.

Я подношу пальцы ко рту и пробую сладкий вкус ее возбуждения.

— Так охренительно вкусно, сладко, как ты. — Я наклоняюсь и шепчу: — Моя. Ты вся моя, Анна, сейчас и навсегда.

Я опускаю бедра, смазывая себя ее влагой, а потом наполняю одним быстрым толчком.

— Блять. Быть в тебе никогда не надоедает. Это ощущается так чертовски хорошо.

Я отстраняюсь, а потом вхожу снова и снова, пока не начинаю вбиваться настолько жестко, что звук столкновения наших тел наполняет комнату.

Анна тянется и впивается пальцами в мои предплечья:

— О, боже. О, господи. Ксавьер... о-о-ох.

Я смотрю ей в глаза, когда она кончает. Ее рот приоткрывается, она впивается ногтями мне в кожу и выкрикивает:

— Ксавьер!

По моему телу пробегает тепло. Я даже не приблизился к окончанию нашей ночи, но никак не смогу бороться с этим, зная, что нахожусь глубоко в самой красивой женщине во всем чертовом мире, когда она пульсирует, кончая вокруг моего члена.

Все мое тело содрогается, и я впадаю в сладкий экстаз, наполняя ее до краев. Эта женщина — моя судьба, и я никогда больше ничему не позволю встать между нами.

Глава 33 Анна

Странно сидеть на заднем сидении родительского минивэна с Ксавьером. Для меня стало невероятным шоком получить утром от папы сообщение с предложением отвезти нас в аэропорт.

Единственный звук, слышимый в машине — щелчок. Ни один из нас не заговорил, и эта поездка — один из самых странных опытов в моей жизни.

— Я возьму сумки, — говорит отец, остановившись в зоне высадки пассажиров.

— Я ему помогу, — отзывается Ксавьер, прежде чем выскочить.

Мама поворачивается ко мне на сидении.

— Анна, я знаю, для тебя это тяжело. Как и для твоего отца. Но дай ему шанс. Тебя может удивить услышанное.

Я киваю и делаю глубокий вдох в попытке утихомирить свое грохочущее сердце. Поворачиваюсь в сторону багажника, и взгляд останавливается на отце, пожимающем руку Ксавьера.

— Позаботься о моей малышке. Я доверяю тебе защищать ее ценой собственной жизни.

Ксавьер дарит ему полуулыбку.

— Она в хороших руках, сэр. С ней ничего не случится на моей смене.

Выглядит, как будто отец одобрил, потому что коротко кивает и отпускает руку Ксавьера, переводя взгляд на меня.

— Я скучал по тебе.

Мои губы изгибаются, когда я смотрю на мужчину, который, как я думала, ненавидит меня.

— Правда?

— Конечно. Ты — моя дочь. Я забочусь о тебе и твоем будущем, поэтому и сходил с ума, когда ты покинула дом. Я думал, что ты идешь по неправильному пути, потому что это был совсем не тот путь, что я для тебя выбрал. Но я много молился и разговаривал с пастором со дня твоего отъезда. — Он стирает слезу из уголка глаза. — Я пришел, чтобы удостовериться, что мои действия были неправильными, что мне не стоило тебя контролировать. Никому не стоит. Ты всегда должна быть самой собой и найти свое счастье, даже если мне не нравится, как ты этого достигнешь. Извини, Анна. Ты сможешь когда-нибудь простить меня?

По моим щекам текут слезы, и я не могу поверить в то, что слышу. Тетя Ди говорила, что такое может случиться, но я никогда не ожидала извинений от своего отца. Он не относится к типу людей, признающих свои ошибки, так что я знаю, что для него это тяжело и он не станет так поступать, если на самом деле не имеет это в виду.

Я подскакиваю к отцу, и он оборачивает вокруг меня руки.

— Я прощаю тебя.

Мы стоим, соединенные таким образом, долго плачем, и, наконец, все ощущается завершенным.

При перелете назад в Детройт первым классом рядом с Ксавьером я ощущаю себя на седьмом небе. Нет никаких сожалений из-за всего ада, через который мы прошли, чтобы добраться до этого момента, ведь все-таки мы сделали это, вместе.

Как будто нам был дан второй шанс — тот, в котором мы с Ксавьером честны друг с другом и нет больше никаких секретов.

Квин была права в одном: без доверия отношения не спасти.

Ксавьер переплетает свои пальцы с моими, когда самолет приземляется.

— Ты готова искать квартиру, как только мы сойдем с самолета?

— Конечно, — киваю я. — Квин может отвезти нас в дом твоей бабушки, так что сначала мы захватим твои вещи и поедем в отель, а потом можем выдвигаться.

Я прислоняю голову к подголовнику и вздыхаю.

— Нам нужно арендовать машину.

— Что-то случилось с мотоциклом? — спрашиваю я, наклонив голову.

Он поворачивается и смотрит на меня.

— Нет. Просто не хочу, чтобы ты сидела на нем сзади. Я должен держать тебя и моего ребенка в безопасности.

Я прикусываю нижнюю губу и пытаюсь сдержаться, чтобы не оседлать его. Он очень сексуален, когда вот так защищает меня, но теперь такое поведение нравится мне ещё больше, потому что он волнуется обо мне больше меня самой. Мне по душе, что он полностью вовлечен в мою беременность.

Наклоняюсь и целую его в губы.

— Хорошо, папочка.

Он дарит мне свою лучшую трусикосрывающую улыбку.

— Продолжай в том же духе, и я заставлю тебя звать меня так, когда мы будем наедине, и твои ноги будут у меня на плечах.

— Я бы не назвала это угрозой, — хихикаю я.

Он наклоняется, щипает меня за мочку уха и рычит:

— Боже, я так сильно хочу трахнуть тебя прямо сейчас.

Ксавьер берет мою руку и кладет ее себе на ширинку. Никакого сомнения, там твердый член, требующий моего внимания.

— Возможно, нам стоит пропустить покупку квартиры и провести остаток дня в постели, — говорю я и прикусываю нижнюю губу.

Жар от его поцелуя под ушком вызывает покалывание во всем теле.

— Для меня звучит как план. Я готов провести любой день, погрузившись в твою сладкую киску. — Я ерзаю в кресле, пытаясь облегчить боль между ног, и Ксавьер хихикает. — Терпение, детка. Прибереги все это на попозже, и обещаю дать тебе лучший секс, который у тебя когда-либо был.

— Обещаешь? — шепчу я, обожая, когда он сулит удовольствие.

— Да.

Процесс выхода из самолета, получение багажа и выход наружу, где Квинн ждет нас рядом с «Хондой», ощущается вечностью.

— А вот и чемпион!

Ксавьер улыбается, и на его лице с легкостью можно увидеть гордость. Выиграть пояс было его мечтой, и для меня было невероятным опытом находиться с ним рядом в процессе.

— О, боже мой! Не могу поверить, что вы помолвлены! Мне однозначно стоит начать заниматься сводничеством. Я говорила это с самого начала. — Квинн двигается со скоростью миля в минуту, ее волнение растет по мере нашего приближения. — Кстати, вчера по телевизору вы двое смотрелись потрясающе. Анна, мне особенно понравилось, как ты врезала тому парню, Рексу. Выглядело по-настоящему.

— Мне и самой эта часть понравилась, — смеюсь я, обнимая кузину.

— И мне, — вклинивается между нами Ксавьер.

— Держу пари, — добавляет Квинн, — парень сам напросился. Он вел себя по отношению к тебе как козел.

— Да, но теперь, когда Ксавьер выиграл у него пояс, не думаю, что в скором времени он вернётся.

— Согласна, — говорит Квинн, открывая багажник, чтобы Ксавьер загрузил наши сумки. — Думаю, Феноменальный Икс будет чемпионом ещё очень долго.

— Он прекрасный чемпион.

Я оборачиваю руки вокруг талии Ксавьера после того, как он закрывает багажник.

— Так и когда свадьба? — спрашивает Квинн, и ее взгляд порхает от меня к Ксавьеру и обратно. — Ты выглядишь иначе. Есть что-то, кроме помолвки, о чем мне стоит знать?

Я смотрю на Ксавьера, как будто спрашивая разрешения рассказать кузине хранимый нами секрет.

— Расскажи ей, — кивает он с улыбкой.

— Вот дерьмо. Что-то есть. Неизвестность меня убивает, — скулит Квинн.

Я устанавливаю с ней зрительный контакт и сразу же улыбаюсь.

— Я беременна.

Ее рот раскрывается, а глаза расширяются, прежде чем она начинает кричать:

— О! Боже! Мой! Ребенок?!

Я киваю, и она без предупреждения бросается вперед, обнимает меня и Ксавьера.

— Поздравляю! Это невероятно. Погоди, пока мама узнает. Она будет в восторге. — Внезапно она замирает и отодвигается, чтобы посмотреть мне в лицо. — Дядя Саймон в курсе?

— Они знают. Приехали повидаться со мной в Портленд, — отвечаю я с глубоким вздохом.

— Как прошло? В этот раз было много криков? — спрашивает она, скривив рот.

Я снова вздыхаю, и Ксавьер прижимает меня ближе к своему боку.

— Удивительно, но нет. Не пойми меня неправильно, они все ещё не в восторге от того, что их единственная дочь беременна вне брака. Но судя по всему, они пытаются принять Ксавьера в качестве моего возлюбленного. Думаю, в конце концов, они смирятся.

— Прекрасные новости. Я так за вас обоих рада.

Ксавьер прочищает горло:

— Теперь, когда ты знаешь, моя просьба не прозвучит странно.

— О чем ты? — спрашивает Квинн, приподняв одну бровь.

— Могу я одолжить твою машину на следующие несколько дней? Я хочу взять Анну на поиски квартиры и в ювелирный магазин, а поездка на заднем сидении моего мотоцикла больше не настолько безопасна.

Мои глаза увеличиваются в тот же самый момент, когда Квинн накрывает руками рот. Я смотрю на Ксавьера.

— Ювелирный?

— Конечно,— кивает он. — Кольцо сделает все официальным. Хочу, чтобы весь мир знал о том, что ты моя.

Он наклоняется, соединяя наши губы, и я знаю, что это только начало нашей совместной жизни.

Ксавьер паркует «Хонду» Квинн на подъездной дорожке дома в Сикаморе. Когда теперь я знаю о событиях в этом доме, он пугает меня до чертиков. Удивительно, что Ксавьер смог вернуться сюда после всего, что с ним здесь произошло.

Ксавьер вздыхает и выключает зажигание.

— Я не задержусь. Забегу за своими вещами, и потом мы пойдем искать отель.

Он наклоняется над консолью и целует меня в щеку, отчего я улыбаюсь.

— Я буду здесь.

Облегченно вздыхаю, откидывая голову на сиденье и закрывая глаза. Наконец я чувствую, что все идет по-моему, что все получается так, как и должно быть.

Я распахиваю глаза, когда моя дверь внезапно открывается, и в ту же минуту вжимаюсь в свое сиденье.

— Выходи из машины, сука! — рычит Кай, направляя мне в лицо матовый черный пистолет. Когда я не двигаюсь, он снова кричит: — Думаешь, я играю?! Я снесу твою чертову башку, если не вытащишь свою задницу из этой долбаной машины!

Руки неконтролируемо трясутся, когда я выставляю их перед собой.

— Ладно. Ладно. Мне нужно отстегнуть ремень.

Он приставляет пистолет к моему виску, и мой желудок сжимается.

— Тогда отстегни эту хреновину.

Я опускаю левую руку вниз и нажимаю кнопку, освобождая себя. Кай тянется и хватает мою руку, чтобы вытащить меня.

Я спотыкаюсь и падаю на землю, но он хватает меня за волосы и ставит на ноги.

— Пошли.

— Ксавьер будет здесь в любую секунду, — угрожаю я, когда Кай продолжает толкать меня под дулом пистолета к припаркованному дальше по улице черному внедорожнику.

Он мрачно смеется в ответ.

— Я на это надеюсь, потому что собираюсь убить нахрен эту сучку.

В тот момент, когда он это произносит, голос Ксавьера зовет меня. Кай оглядывается как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот прыгает с крыльца. Но, прежде чем Ксавьер касается земли, другой человек, который прятался с другой стороны, настигает его в воздухе. Ксавьер кряхтит, когда падает на землю. Еще один мужчина подбегает с соседнего двора и пинает его в живот.

— Ксавьер! — кричу я, и Кай наотмашь ударяет меня по лицу.

— Заткнись! — командует он, оборачиваясь посмотреть на схватку.

На языке появляется металлический вкус, и я держусь за лицо, когда оно начинает гореть, словно в огне.

Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной, такой потерянной на пути к Ксавьеру. Я вынуждена только стоять и смотреть. Оба мужчины бьют его, лежащего на земле, а потом один из них ударяет Ксавьера в лицо, полностью вырубая.

— Нет! — кричу я снова, не боясь спровоцировать еще один удар от Кая. Из глаз текут слезы, и Кай усиливает хватку на моей руке. — Ксавьер, поднимайся!

Мужчины отходят от обездвиженного Ксавьера.

— Блять! — выкрикивает Кай. — Вы долбаные придурки! Вы не должны были убивать его здесь. Наши следы повсюду возле этого гребаного дома.

— А что ты хочешь, чтобы мы сделали? — спрашивает более крупный из мужчин.

Кай пренебрежительно машет рукой в сторону дома.

— Сожгите это дерьмо и оставьте его.

Мужчины кивают, как будто Кай — генерал, а они — солдаты, заходят в дом, даже не сомневаясь в необходимости исполнить приказ.

— Давай.

Кай толкает меня вперед, все еще держа на мушке. Он отправляет меня на заднее сидение и садится рядом. Менее чем через пять минут безошибочный оранжевый свет мерцает на лужайке, а двое мужчин бегут к внедорожнику.

Машина проезжает мимо дома, а тело Ксавьера лежит на том же месте. Я придвигаюсь к окну, неуверенная в том, что должно произойти со мной, но знаю, что без Ксавьера мне уже все равно. Без него мой мир ничего не значит.

Глава 34 Ксавьер

Сквозь туман в голове голос снова и снова пытается разбудить меня, но, чтобы открыть глаза, приходится по-настоящему бороться.

— Ксавьер? Ты слышишь меня, мужик?

Медленно открываю глаза и пытаюсь сфокусироваться.

— Где она? Где Анна?

В поле зрения попадает лицо Коула и его нахмуренные брови.

— Здесь нет никого, кроме тебя.

Я приподнимаюсь на локтях, и яркие языки пламени, охватившие бабушкин дом, освещают весь квартал.

— Твою мать!

Я пытаюсь встать, но Коул кладет руку мне на плечо. Свет от пламени освещает золото полицейского значка Коула, включенные красно-синие мигалки патрульной машины отражаются на его лице.

— Спокойно, здоровяк. Тебе нужно успокоиться.

Я отталкиваю его руку и вскакиваю на ноги.

— Коул, они забрали Анну. Я убью их прежде, чем позволю причинить боль Анне.

Во мне бурлит ярость. Я верну любимую.

Коул становится передо мной, пытаясь остановить.

— Погоди, Икс. Позволь мне позвать...

— Для этой хренотени нет времени.

— Тогда позволь пойти с тобой.

Я продолжаю идти.

— Тебе я тоже не позволю рисковать своей жизнью. Позвони пожарным и позаботься об этом. Мне нужно забрать Анну, — говорю я, продолжая идти.

Больше не даю Коулу времени на спор. Подбегаю к машине Квинн, запрыгиваю в нее и завожу двигатель. Шины визжат на асфальте, когда я выезжаю с подъездной дорожки и жму на газ.

Есть только одна возможность разрулить это — единственный способ, которым такие люди, как Кай и Бишоп решают проблемы — с применением грубой силы забрать то, что мне принадлежит.

Колеса маленькой белой машинки практически отваливаются, когда она прорывается по улицам Детройта по пути к Нетти. Я бросаюсь к двери, и сначала Нетти мне улыбается, готовая приветствовать, но потом замечает выражение моего лица.

— Ксавьер?

Я не отвечаю. Бросаюсь в кладовую, поднимаю матрас, на котором спал много лет, и нахожу старую коробку для обуви. Внутри нахожу «Беретту», которую носил, работая на Бишопа. Беру пистолет, дважды проверяю обойму на наличие пуль и затем вставляю ее в пистолет.

Нетти заходит как раз вовремя, чтобы увидеть, как я засовываю пистолет за пояс джинсов.

— Какого черта ты делаешь?

Я хмурюсь, ненавижу ее расстраивать, но знаю, что это единственная возможность разрешить ситуацию.

— Анна у Бишопа.

Глаза Нетти увеличиваются.

— Нет, Ксавьер. Не иди туда один.

— Я должен, Нетти. Если я этого не сделаю, они убьют ее.

Нетти тяжело сглатывает, и слезы наполняют ее глаза. Она лучше других знает, что мои слова правдивы, потому что видела насилие, которое сеют Бишоп и его банда, она знает по количеству тел, оставленных ими, что убивать они не боятся.

Обнимаю Нетти и целую ее в макушку, потом выскакиваю через заднюю дверь ресторана, чтобы забрать свой байк.

Я запускаю двигатель, и он наполняет улицы рычанием всю дорогу к зданию, куда меня отвел Кай, когда все началось. Байк громкий, и уверен, он возвещает о моем прибытии, но я не придаю этому значения. Ничто не удержит меня от того, чтобы забрать Анну.

Иду по тому же пути, по которому меня вел Кай, с одним отличием — в этот раз я иду не к бару, пристроенному Бишопом снаружи. Огибаю угол, и посередине склада, привязанная к стулу, сидит моя Анна.

Я бросаюсь к ней, немедленно падаю на колени и развязываю веревки.

— Где они, Анна?

— Не знаю, — хнычет она. — Они привезли меня сюда, и с тех пор я их не видела. Думаю, они пошли в какую-то комнату позади.

Я смотрю за ее плечо и замечаю дверь, ведущую в клуб. Может ли быть все так легко? Это не похоже на Бишопа — оставлять приманку без присмотра вот так, когда он на самом деле хочет добраться до кого-нибудь.

— Ты в порядке? Они тебя обидели?

— Я в порядке. Только забери меня отсюда.

На меня накатывает облегчение, и я быстрее пытаюсь развязать последний узел. Закончив, беру Анну за руку и целую в губы.

— Пойдем.

Прежде чем Анна встает со стула, позади меня раздаются медленные хлопки.

— Мы уже начали думать, не убили ли тебя парни. Тебе понадобилось много времени добраться сюда.

Я медленно поворачиваюсь и обнаруживаю Бишопа, Кая и двух других мужчин.

— Мне не нужны проблемы. Я просто хочу забрать Анну и уехать.

— Что ж теперь это проблема, не так ли? — говорит Бишоп, потирая свою бородку. — Люди всегда хотят то, что не могут иметь. Ты не согласился на то, чего я от тебя хотел, но все еще рассчитываешь, что я просто так отдам то, чего желаешь ты. Мы оба знаем, что в мире все работает не так, Икс.

— Я раньше сказал тебе правду. У меня нет денег, чтобы начать с тобой бизнес.

Бишоп трясет пальцем в мою сторону.

— Нехорошо обманывать старого друга. Я читал твои налоговые декларации. За прошлый год ты поднял почти четыреста тысяч долларов. У тебя хорошо получается.

— А ты читал о том, что половина из них уходит на командировки и деловые расходы, а вторую половину я отдал в виде штрафов «Напряжению»?

— Так у тебя ничего нет?

— Как я и сказал... У. Меня. Их. Нет.

— Это позор, — вздыхает он, — потому что теперь я не могу тебя отпустить. Я не могу позволить тебе повесить обвинение в похищении на меня и моих парней, так что тебе придется уйти. — Повернувшись к Каю, он возвращает очки на нос. — Убей его, убей их обоих.

Услышав приказ, я тянусь к пистолету, отодвигая Анну за себя, и направляю оружие прямо на Бишопа.

— Если он нажмет на курок, я убью тебя. Черт возьми, я все равно должен попытаться забрать то, что люблю больше всего на свете.

Бишоп скалится.

— Вернулся старый Икс. Должен сказать, мне он нравится больше нового давай-все-выясним-Икса. Старый Икс знал, как разгрести дерьмо.

— У старого Икса была горячая голова, он все время просирал свою жизнь, потому что не мог контролировать свой темперамент.

— Ты и правда веришь, что настолько изменился? — хмыкает Бишоп.

— Да, — отвечаю я самым строгим тоном, на какой только способен.

— Докажи. Выйди отсюда, не нанеся ни одного удара.

Мои брови поднимаются.

— Что?

— Я не куплюсь на все это ненасильственное дерьмо, так что докажи, что я неправ. Если убедишь, я могу отпустить тебя.

— Вот так просто?

— Вот так просто, — кивает он в подтверждение. — Хочу увидеть нового Икса в действии, потому что Икс, которого я знаю, за гораздо меньшее оторвал бы мне башку и плюнул в горло. Не верю, что ты отличаешься от мужчины, которого я знаю — от голодного, злого пацана, которого я встретил годы назад.

Я крепче сжимаю руку Анны, но все еще держу пистолет наготове, когда тащу ее по направлению к мужчинам. На цыпочках обхожу их, и, Бишоп прав, я бы с удовольствием порвал этих ублюдков, но знаю, вытащить Анну отсюда целой и невредимой важнее.

Как только мы обходим их и оказываемся у выхода, я начинаю идти спиной вперед.

— На этом все, Бишоп.

Впервые в жизни я ушел от драки, что удивляет даже меня, учитывая, что это единственный раз, когда у меня есть веская причина, чтобы сходить с ума и оторвать кому-то голову.

— Я тебе все еще не верю, — говорит Бишоп, но решаю его игнорировать.

Только я от него отворачиваюсь, как Анна кричит голосом, от которого стынет кровь:

— У него пистолет!

Мои глаза расширяются от осознания того, что этот момент может стать тем, когда все закончится. Именно в этот момент мой мир может перевернуться.

Навожу пистолет на Бишопа в ожидании, будет ли он провоцировать меня нажать на курок. Шум пульса, бьющегося в голове, — единственный звук, который я слышу, поскольку все вокруг меня замирает, когда мы с Бишопом пялимся друг на друга.

— Твой шаг, сучка, — насмехается он.

Моя грудь поднимается и опадает, когда я прошу Господа защитить мою семью.

Звук разбивающегося стекла позади Бишопа привлекает наше внимание. Полиция с надписью S.W.A.T. на спинах черной униформы врывается через окна.

— Все на пол!

Я хватаю Анну и тяну за собой на пол. В таких ситуациях лучше всего подчиниться, даже если ты не делаешь ничего плохого.

— Что происходит? — плачет она, когда копы приближаются к нам.

Офицер становится возле меня на колено и снимает шлем с очками.

— Ты в порядке, Икс? Анна?

Поднимаю подбородок и вижу Коула в черной униформе.

— Какого черта происходит, Коул?

Он наклоняется и помогает нам с Анной подняться с бетонного пола.

— Я годами работал над арестом Бишопа. Украв Анну, он дал нам последний кусочек, в котором мы нуждались, чтобы взять его.

Я бросаю взгляд туда, где офицеры надевают наручники на Бишопа, Кая и его головорезов.

— Федерико Бишоп, вам официально предъявляется обвинение в похищении, покушении на убийство, нападении, рэкете, хранении огнестрельного оружия, хранении наркотиков…

Список вещей, в которых его обвиняют, кажется, никогда не закончится. Что-то мне подсказывает, что Бишоп с Каем нескоро выберутся из тюрьмы. И это должно сделать этот район чертовски безопасным для всех в нем, включая Анну и меня.

Анна льнет ко мне, и я целую ее в макушку.

— Ты в порядке?

— Да, — кивает она.

Радио Коула скрипит:

— Код десять пятьдесят четыре, пожар в доме на Сикамора, 1020.

Взгляд Коула встречается с моим.

— Какого хера у тебя там труп, Икс?

Мои глаза расширяются.

— Что?

— Вот что означает тот код. Был ли кто-то еще в доме, кроме тебя и Анны, когда начался пожар?

— Нет, — отвечает Анна. — С Каем были два парня, которые устроили пожар, когда вырубили Ксавьера, но они оба здесь.

— Когда я был там, больше никого не было, — подтверждаю я.

Коул приподнимает бровь.

— Тогда я предлагаю тебе тащить свою задницу туда и посмотреть, что происходит. Я разберусь со всем этим.

— Уверен?

Он кивает.

— Я даже провожу тебя.

— Спасибо, мужик. Я твой должник, — говорю я и пожимаю ему руку.

— Я вспомню об этом, когда понадобятся люди, которые будут свидетельствовать против Бишопа.

— Абсо-нахрен-лютно рассчитывай на меня в этом дерьме, — отвечаю ему. — Я сделаю все, чтобы помочь.

Мы с Анной возвращаемся назад к дому бабушки, я паркую байк и прохожу под желтой полицейской лентой.

— Эй ты! Стой на месте, — приказывает один из полицейских.

Я иду к дому, из входной двери которого до сих пор валит дым, но видимого огня уже нет.

— Это мой дом. Я собственник.

Тяжеловесный коп тащится ко мне.

— Черт, мужик, что случилось с твоим лицом?

— Ничего, — отвечаю я, отмахиваясь от него.

Судя по его реакции, выгляжу я довольно хреново. Вероятно, я почувствую это дерьмо утром, но сейчас адреналин бурлит настолько сильно, что боли почти не чувствую.

Он пожимает плечами и говорит:

— Идем за мной. — Он подводит нас к высокому худому мужчине в костюме, стоящему у открытого багажника полицейской патрульной машины. — Детектив Грейсон, это владелец дома.

Долговязый детектив с песочного цвета светлыми волосами один раз осматривает меня, а затем выхватывает блокнот, не спрашивая о моих травмах.

— Имя?

— Ксавьер Колд.

Его взгляд резко устремляется ко мне, и он подозрительно спрашивает:

— Возраст?

— Двадцать восемь. — Я приподнимаю бровь. — Какое это имеет отношение ко всему?

Детектив Грейсон вздыхает:

— Пожар не полностью уничтожил второй этаж. Во время осмотра дома пожарные вошли в спальню, которая была заперта снаружи на висячий замок. В шкафу этой комнаты, за фальшивой стеной, находилось тело. Судя по всему, находилось там довольно долго, так что его было почти невозможно опознать. По иронии судьбы, тело все же опознали. Имя на документе гласило: Ксавьер Колд.

Я дергаю головой.

— Что? На нем было мое имя?

— Не совсем.

Он тянется к багажнику, достает запакованный в пластик вещдок и поднимает его, чтобы я посмотрел. Внутри прозрачного пакета лежит удостоверение личности, о котором он говорил. С него на меня смотрит как будто собственное отражение: мужчина с темными длинными волосами, кристально-голубыми глазами и ухмылкой, как у человека по имени Ксавьер Колд, рожденного в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом.

— О, боже, — причитает Анна рядом, видя именно то, что вижу я. — Это твой отец?

Прикусываю нижнюю губу.

— Похоже на то. Никогда не знал его имени и не видел фото. Мама всегда говорила, что он сбежал.

— В том же шкафу мы нашли дневник. — Он держит еще один пластиковый пакет. — Эту страницу мы нашли наиболее изобличительной, а потому оставили открытой, запаковывая в пакет, потому что она ясно дает понять, кто убил мужчину. Можете сказать, были ли у Ирмы Уинслоу проблемы с психическим здоровьем?

— Кто такая Ирма Уинслоу? — спрашивает Анна.

— Это имя написано в дневнике, — говорит детектив Грейсон.

— А еще она была моей бабушкой, — поясняю я ей и поворачиваюсь к детективу. — Она была адовой сукой, но о диагностированных проблемах я не знаю.

— Что ж... — он осекается. — Если у вас когда-либо возникал вопрос, были или не были, прочитайте то, что написано здесь. — Он указывает на открытые страницы, и я склоняюсь, чтобы прочитать нацарапанные каракули:

«Еще один день. Я закончила его именно так, как ты велел. Я не могла позволить монстру забрать мою Джину, поэтому остановила его.

Единственная проблема в том, что его злое семя уже посеяно в мою дочь, и нужно найти способ избавиться от его потомства. Джина не поверит, когда я расскажу ей обо всем этом. Она не верит, что Сатана пытался забрать ее у меня, но я верю».

Я медленно, сжав губы, вдыхаю воздух, когда написанное ею доходит до меня.

— Жесткое дерьмо, да? Если она имеет в виду тебя в этой безумной болтовне, тебе повезло, что ты все еще здесь. — Детектив убирает пакеты и кладет их обратно в коробку, помеченную как улики. — Коронер сможет дать нам приблизительное представление о том, как долго жертва была мертва, и причину смерти, но я предполагаю, что этот человек пролежал в этом шкафу долгое, долгое время.

— Вероятно, около двадцати восьми лет, — бубню я, все еще шокированный. — Не новость, что бабка меня не любила. Я, похоже, был постоянным напоминанием об адских штуках, которые она проделала с мужчиной, запертом в шкафу. Это... объясняет многое.

Анна потирает мою спину.

— Так и есть.

Наконец вопросы, которые я задавал всю жизнь, получили ответы. Отец никогда не бросал меня и мать. Он был убит моей бабушкой, которая провела остаток жизни, скрывая свое зло от общественности. Но я знал правду о ней, и теперь ее узнает и весь остальной мир.

Глава 35 Анна

Я ставлю свой кофе на стол, а потом подкрадываюсь и ставлю чашку на ночной столик Ксавьера. Прошлую ночь он плохо спал, потому что мы обсуждали вещи, найденные в его доме детства. Ему было трудно переварить все, что с ним случилось. Это была тяжелая ноша, но, по крайней мере, мы находимся в такой точке наших отношений, когда он чувствует себя достаточно комфортно, чтобы поговорить со мной о своих чувствах.

Я пытаюсь встать на цыпочки, но рука Ксавьера выскальзывает из-под одеяла и хватает меня за запястье.

— Куда собралась?

Он игриво тянет меня на кровать, оборачивает вокруг меня руки и нюхает.

— Хорошо пахнешь.

— Я приняла душ, — хихикаю я. — Это называется мыло.

— М-м-м. Может, нам не стоит сегодня выходить. Я все еще должен тебе день в постели.

Я провожу пальцем по его носу, стараясь не зацепить раны на лице.

— Мы могли бы, но, думаю, лучшей мыслью будет найти квартиру до того, как отправимся на «Напряжение».

Он кивает.

— Ты права, — кивает он. — И нам нужно найти тебе кольцо.

— Мы не обязаны делать это сегодня.

— Обязаны. — Он утыкается носом в мои волосы и целует в шею. — Так как мне больше не разрешено мочить придурков за то, что они на тебя глазеют, кольцо на твоем пальце будет следующей лучшей вещью, чтобы каждый мужчина в мире знал, что ты занята.

— Для этого мне не нужно кольцо. Все, что им будет нужно делать — смотреть мне в глаза и видеть женщину, чье сердце занято.

Ксавьер касается моей щеки.

— Я люблю тебя, красавица. Ты — лучшее, что когда-либо со мной случалось, мой ангел, мое все, и я никогда снова не отпущу тебя.

Эпилог Анна

Список, который я хранила в сумочке последние одиннадцать месяцев, истрепан. Я, должно быть, по три раза проверяла его более ста раз, убедившись, что ничего не забыла о дне, до которого мы отсчитывали почти год.

Квинн вытаскивает несколько салфеток из коробки, стоящей на столе, и засовывает их под мышку, затем повторяет сценарий для другой руки. Она выглядит нелепо, стоя в свадебном платье с торчащими из подмышек салфетками.

— Здесь жарко, как в преисподней, — поясняет она.

Я смеюсь.

— Здесь не так уж плохо. Просто ты нервничаешь.

— Не нервничаю. С чего бы? Я выхожу за мужчину, которого люблю, и мы собираемся быть вместе до конца жизни. Никакого давления.

Я заметила, что Квинн тараторит, когда слегка паникует. Я встаю и беру ее за руки, пытаясь успокоить.

— Все будет отлично. В женитьбе нет ничего такого.

— Тебе легко говорить. — Она закатывает глаза. — Вы с Иксом не женились в церкви, полной людей, следящих за каждым твоим шагом.

— Нет. Но женитьба в городской ратуше была самым быстрым способом покончить с этим.

Я улыбаюсь, думая о причине, побудившей нас пожениться. Но после того, что случилось с Бишопом, мы решили, что жизнь слишком коротка, и хотели официально скрепить свою вечную любовь.

С другой стороны двери слышится стук. Я пересекаю маленькую комнату, которую церковь предоставила для подготовки невесты, и открываю дверь.

Там стоит Ксавьер, держащий в своих огромных руках нашего малыша. Он выглядит как щегол с волосами, зачесанными назад и собранными в пучок, в черном костюме-тройке. Я убеждена, что мой мужчина хорошо выглядит во всем, что надевает. Ксавьер гримасничает.

— Извини, я знаю, что это время для девочек, но кто-то хотел увидеть маму, прежде чем она должна пойти выполнять свои обязанности подружки невесты.

— Он спит, — говорю я, когда отодвигаю одеялко.

— Я не говорил, что в тебе нуждается Саймон, — ухмыляется Ксавьер.

— Ты перегибаешь. — Я наклоняюсь и целую его в губы. — Мои родители и брат уже здесь?

— Ага. Мы все вместе будем сидеть во втором ряду.

Я наклоняюсь и оставляю легкий поцелуй на лбу нашего ребенка, а потом еще раз целую Ксавьера.

— Увидимся на регистрации. Буду в пышном платье подружки невесты.

Он отступает и оценивает, во что я одета.

— Оно легко снимается?

— Сегодня вечером узнаешь, — отвечаю ему с улыбкой.

Он выгибает брови.

— Это свидание. Позже, красавица.

Ксавьер разворачивается и направляется назад в часовню, где ждут все остальные.

Я поворачиваюсь к Квин.

— Готова сделать это?

— Да, — подтверждает она и начинает идти ко мне.

Я кривлюсь и показываю на ее плечи.

— Салфетки?

Она быстро вытягивает их и выбрасывает в мусорную корзину, а потом делает глубокий вдох.

— Давай сделаем это.

Я вывожу ее за дверь и до меня доходит, что у меня прекрасная жизнь. Дорога сюда была сложной и длинной, но вместе с Ксавьером мы улучшили ее, став сильнее, как никогда. Обстоятельства испытывали нас на этом пути, но умение опереться друг на друга помогло нам пройти через свидетельствование против Бишопа и Кая. Благодаря тому, что мы с Ксавьером выступали в суде, Бишоп и Кай будут сидеть почти семьдесят лет. Улицы Детройта намного безопаснее без них.

Дина и Рекс все еще время от времени становятся занозами в заднице, когда пересекаются со мной и Ксавьером на «Напряжении», но они решили, что развести нас нереально, как только разошелся слух о моей беременности. Ксавьер был в дороге без меня с момента, когда родился Саймон, но, как только малыш слегка подрастет, мы планируем брать его с собой в поездки, пока ему не придет время идти в школу.

Мама предложила присматривать за ребенком, если мы переедем в Портленд, но я объяснила, что теперь для нас домом стал Детройт. На месте разрушенного дома в Сикаморе Ксавьер строит центр отдыха для малообеспеченной молодежи по соседству. Коул, Нетти и Квинн много работали, чтобы продвинуть проект и запустить его для нас, пока мы в дороге. Это очень личный проект для Ксавьера. Ему нравится идея создания положительного места, чтобы забрать детей с улиц.

Никогда не видела Ксавьера счастливее. Я не могла и просить о лучшем муже и отце для нашего сына, чем он. Наличие собственной семьи на самом деле вытягивает его из темноты, и теперь весь остальной мир начинает узнавать то, что я знала все это время, — Ксавьер хороший мужчина с огромным сердцем. Я очень им горжусь и знаю, что наша жизнь вместе будет становиться все лучше и лучше.

1

Truelove — дословно «истинная любовь»

2

Cold — дословно «холод, холодный»