Глава 1

Если тебе тяжело, значит, ты поднимаешься в гору.

Солнечное утро может испортить всего один звонок. Ну, конечно, если этот звонок перечеркивает всю проделанную ранее работу или почти всю. Смотрю на свои записи, и начинаю ненавидеть абонента на том конце провода. Не зря мне приснились черные тюльпаны, не зря. Я их ненавижу, и снятся они мне только лишь перед бедой. Предвестники в количестве 41 шт. и сегодня не подвели. Не ждала гадости, а получай, клиентка опять чудит со своим интерьером. И ведь не переубедишь!

Меня не слышат, но я стараюсь втолковать:

— Елена, ставить здесь диван не совсем рационально. Выбранная вами обивка не гармонирует со стеной в том ключе, который был задан изначально.

Слышу вздох, и в ушах начинает зудеть. За что мне такая клиентка! Прекрасная молодая умная женщина, мнение которой меняется каждые два часа с момента приезда ее жениха.

Слышу второй вздох и интуитивно меняю свою позицию на полное согласие.

— Если вы все же настаиваете, давайте сместим акценты.

Предлагаю спокойно, так как точно знаю, что в предложенном ею варианте можно все сохранить в соответствии с ранее принятым решением. Так как стены уже приводят в надлежащий вид, и менять что-либо на данном этапе глупо и не экономично. Да в чем же дело, меня что там вообще не слышат?

Еще один вздох клиентки раздирает мое ухо. Так, мне пора к психиатру или хотя бы в аптеку, ранее такие вздохи меня не беспокоили, что же сейчас? Нервы?

— Я с вами согласна. Это действительно скучно. — Выдаю я, растягивая шнур пальцами. Как бы я хотела этим вот шнуром ее красавца придушить за все напасти, появившиеся с его приездом.

Сейчас главное отвлечь, а там, может, и не придется вносить изменения. Все же процесс запущен, и все согласовано…

— Да! — слышу счастливый возглас в трубке, который меняет мои представления о человеке, — я знала, что вы согласитесь, а Антон говорит, что…

Ах, она еще и знала, умничка такая! Антон… — ну, все ясно. Приехал нежданно-негаданно любимый человек Елены и весь мир красок ее квартиры померк в его глазах. Умная ли, вряд ли. Если и умная, то слепая.

— Елена, простите, у меня звонок по второй линии. Одну секунду. — Я переключаюсь.

— Вадим, — не здороваясь, начинаю я. Утром уже все детали были лично оговорены и план работ на эти сутки уже был определен. Согласовали — одним словом. Так согласовали, что теперь стоит повременить. Уже должны были привезти искусственный камень и отделочник должен приступить к работе, но как всегда …

— Приостановите работы по возведению перегородок, сделайте упор на кухню и лоджию, в остальном… я скажу завтра, если решение не будет изменено.

Прораб ругнулся. Потом сказал, что проверит и отключился.

Я бы сама с радостью не только так как он выразилась, я бы жару задала. Переключаюсь.

— Елена?

— Да? — слышу в ответ счастливое придыхание. Кажется, Антон приблизился к влюбленной мадам. — Мы можем встретиться сегодня между 16:00 и 17:00.

— Да. — Со смешком выдает она.

— В таком случае, я вас жду.

— Хорошо, спасибо!

— Всегда пожалуйста.

Будь проклят тот миг, когда я ввязалась в это дело. Собираю вещи, начинаю искать образцы для второго объекта.

— Полин? — в кабинет вошла Алика.

— Привет, что у тебя?

— Савельев перенес встречу.

— Хорошо… Когда?

— Через пять минут у него в офисе.

— Отзвонись, пятнадцать минут. Я не метеор, я им только пытаюсь стать.

— Но…

— Хорошо, набери, я сама.

— Спасибо. — Пролепетала она.

— Не за что.

Еще один противный гудок, затем еще один… наконец трубку сняли.

— Офис ВебПар-Компани, чем могу помочь?

— Соедините меня с арт-директором Савельевым Александром Александровичем.

— На данный момент он занят, хотите оставить сообщение?

— Да, пожалуйста. Записывайте.

— Записываю.

— Алекс, если ты не хочешь, чтобы твоя бывшая узнала о нас — перезвони. Спасибо.

Как и предполагалось, входящий звонок прогремел тут же и застал меня в подземном гараже.

— С каких это пор меня пытаются шантажировать? — рассмеялся Александр.

— С тех самых, как мы познакомились в сети. Могу я узнать, что повлияло на твои планы?

— В смысле?

— В смысле назначенной встречи. Знаешь, меня летать еще не научили, пока только пинают. И хотя ты являешься лакомым кусочком, я летать от этого тоже не научусь.

— Приехал старый знакомый.

— К моей знакомой тоже приехал старый знакомый, и мой умеренный уклад жизни уже превращен в фарш.

— С бегониями? — смеясь, спросил он.

Ну вот, у него еще хватает сил со мной шутить.

— С ними. Поэтому буду минут через пятнадцать, может двадцать, дождись, это в твоих интересах.

— Давай, жду. — Потом добавил. — Я вас познакомлю.

— Разорвешься между нами, милый.

— Думаю, совместим. — И он положил трубку.

Я задержалась на полчаса, всего в двухстах метрах от его офиса образовалась пробка. Пришлось въехать в неизвестный двор и оставить там машину. Все равно буду через 30 минут.

Уже в лифте я еще раз продумала, что скажу первым и как представлю новый план его пентхауса. С бывшей женой он меня не знакомил, и говорить о том, где мы встретились, по всей видимости, не желает, даже когда они вновь сошлись. И все же встреча в Инет пространстве вполне приравнивается измене.

Со мной все ясно — вышла поговорить, а вот с другими уже будет сложно.

* * *

Пятнадцать минут спустя я все еще не верила, что это происходит со мной. Нет, это не сватовство. Саня в сводничестве не участвовал бы никогда. Тогда что это? Перевожу взгляд на человека, которого мне представили как М… Ну, Господи как же, совсем из головы вылетело. Саня сократил до примитива МЧ. Указав на меня, представил, — Полина Баева.

— Очень приятно.

Рукопожатие крепкое, уверенное, пальцы не ломал и не гладил. Голос средний, не низкий и не высокий, при этом достаточно мягкий. Речь четкая. Запах, а мне нравится его парфюм, что-то из Givenchy. Где-то я его уже «видела», то есть ощущала. А теперь о причине визита этого человека и собственно моего приезда.

— Кому, чего? — не поверила я, услышав во второй раз определение нашей встречи в этот день.

— Полин, я же рассказывал.

— Нет, не в этом ключе.

— В этом, — заупрямился Саня.

— Не помню.

— Полина, — МЧ позвал с протяжным вздохом, — я могу с вами поговорить. Саня махнул и уселся за свой стол, отгородившись от нас ноутбуком.

— Мне нужна ваша помощь. И то, что подобный поворот может решить некоторые возникшие в вашем деле вопросы, не поставит меня вперед вами в неловкое положение.

— Александр, — подчеркнуто вежливо позвала я своего «друга», — ты рассказал об обстоятельствах?

— Отнюдь. — Продолжил тем же спокойным голосом МЧ. — Я не в курсе ваших дел, знаю лишь о том, что мы фактически можем помочь друг другу.

— Фактически. — Повторила я.

— Я сейчас последовательно расскажу, в чем заключается взаимная выгода.

Я кивнула.

— Но попрошу не перебивать. Вопросы после.

— Хорошо.

Я слушала, не раскрывая рта. Абсурд, самый настоящий абсурд. Но так интригующе. Саня смотрит на меня, блестя глазами. М-дам! Александер, я о вас была лучшего мнения, не сводник, но где-то рядом. Но чтобы вот так выводить меня из сложившихся обстоятельств… докатились.

Зазвонил телефон, тихая мелодия принадлежала аппарату МЧ.

— Извините, я прервусь.

Он вышел, и я вяло обратилась к нашему начинающему своднику.

— Преотвратная из меня любовница выйдет.

Он промолчал, и я решила продолжить.

— Сань ну честно, какая из меня любовница, да еще и для МЧ.

— Это еще почему?

— Да у него вкусы изысканнее, то есть это не камень в мой огород, но вкус ведь явно избирательнее.

— Да-да, и это тоже не камень в твой огород. — Улыбаясь, заметил Саня. — Потому что он избирает из сотен?

— Да, прекрати ты! Помнишь, от чего Лилия прыгала, как ужаленная?

— Помню.

— Я так из-за французского белья скакать не стану.

— Духи? — он очень старается помочь. Так в чьих интересах эта авантюра? Не могу никак понять.

— Тоже не прельщают. И вообще глупо пользоваться запахом, который тебе преподнес бывший любовник. Это своего рода наказание, он ушел, а запах остался.

— Квартира.

— Нда, это более существенный вариант, однако содержанка из меня тоже посредственная. Извини, какая есть. Может, заберешь свое предложение, он вернется к себе, и мы мирно разойдемся?

— Это будет интересно… — вклинился МЧ, который закончив разговор по телефону, вернулся к нам. — Так… в чем заключается лучший подарок для Полины? Курорты, день массажа, машина, походы по клубам, за шмотками, пластика, личная прислуга?

— Пресно,… а вот от собственной стройки я бы не отказалась.

— В смысле? — не понял моей шутки Саня.

— Все предельно просто, я гордая и абы лишь бы ничего мне не нужно, материальное — это блажь.

— Гордая и бедная… — гордая бедность или бедная гордость? — ну и лицо у него сейчас, так по нему смазать хочется, а нельзя.

— Первое…

— Хорошо, стройка так стройка… — улыбнулся Саня и посмотрел лукаво на МЧ. — Средства на возведение тебе требуется предоставить?

— Нет. Это решаемо — кредит под землю, сторонние инвесторы. Не беспокойся, бизнес план и все сметы я предоставлю в течение следующей недели.

— Ты обдумала мое предложение раньше? — начал улыбаться Саня, намекая на наш старый разговор.

— Нет. Это мой план становления на ноги, о нем я думала задолго до нашей встречи, мой друг.

— Тогда, что потребуется от меня? — вернул диалог в свое русло МЧ.

— Еще не решила, — я мило улыбнулась и тут же стала серьезной. — Только условимся заранее — кружевное белье я покупаю самостоятельно, и не кружевное тоже.

— Ладно, что-то из драгоценностей?

— С ними стоит повременить. — Опередил меня Саня. — Она не из любительниц камешков и блестяшек. Какая есть.

Гордо сказал он и приобнял.

Какая есть?! Да уж, какая есть. Трусиха первым делом. Другая бы прыгала до потолка, а я. А я стараюсь не выдать страха за провал такой операции. Еще одного бесчувственного упыря на мою душу и мне можно будет ставить крест на всем.

С МЧ договорились о встрече в кафе.

Вот теперь мой день не казался таким беспросветно унылым. Оказалась, что даже самая абсурдная идея с «псевдолюбовницей» может поднять мое настроение. Уже не так страшен стал разбор полетов с прорабом отделочной бригады, и уж совсем пустяковой беседа с влюбленной клиенткой, третий по счету на этот день.

Я с легкостью вынесла скользкий взгляд ее Антоши и тонкие потные пальцы, слишком настырно пытавшиеся мне помочь с образцами и чертежами. Елена беспрерывно щебетала, посылая пламенные взгляды мистеру «А», и всячески интересовалась его мнением. Ему было плевать не только на обивку диванов и цвет стен ее квартиры, но и на нее тоже. Правда, он старался это скрыть.

Задав несколько вопросов ему лично, напомнила, что обстановку мы изначально планировали с учетом его мнения, озвученного Еленой. И на данном этапе что-либо менять сложно и не принесет скорого результата, а лишь затянет процесс.

— Нас будут консультировать лучшие специалисты?

Мне показалось или это все-таки был намек на мою личную консультацию!

— Самые лучшие, вами займется моя помощница. В прошлом она уже выполнила порядка десяти таких проектов и смею заверить, не упустит ни одного вашего желания. — В крайнем случае, переманит на свою сторону и вас, подумала я.

Возня с обсуждением материалов и цветовой гаммы ему явно претила.

— Ленок, оставь все как есть. — Покровительно обратился он.

— Ты не против обивки горчичного цвета? — девушка расцвела маковым цветом.

— Я доверяю твоему вкусу, не сомневайся. — Ответил этот индивид. Редкая помесь мачо, которое чмо и эгоист. Альфонс, определила я по очередному нескромному взгляду. Пасется на ней недавно, но на квартиру с ремонтом губу уже развернул.

Он нежно пожал мою руку, задержал ее чуть дольше положенного и тихо посетовал, что не встретил раньше. И слава Богу!

— Елена, мы возобновляем работы. — Напомнила я.

— Да-да-да, Полина, теперь я тоже уверилась в своем выборе.

— Вы не прогадаете. — Согласилась я. Жаль, помочь вам ничем нельзя. Слепы, как маленький котенок. До поры до времени.

Глава 2

Собираясь на встречу с МЧ, я все еще не верила в происходящее. То, что Саня нашел человека на порядок выше моего прямого начальника, спасало меня от поползновений второго, но необходимость играть любовницу дозволяло подобное со стороны первого.

Не скажу, что не привлекателен. Есть в нем сила, энергия, привлекательность и достоинство. И он точно знает, какое из своих качеств и когда высвобождать, словно джина из бутылки. Предельно вежлив, предельно корректен, осталось узнать до каких пор и насколько ему можно доверять. А стоит ли вообще доверять?

В нашем соглашении все еще туманны основные пункты и не ясны мотивы «партнера». Точно одно — нам обоим нужен представитель противоположного пола, временно играющий роль близкого, почти родного человека. Любовники без посягательств на личную свободу, оберегающие друг друга от измен и лжи.

Первое желание завести такого возникло на корпоративе в честь 8 марта, три месяца назад. Будучи зажатой между несмирным начальником и стеной. Не в силах оттолкнуть его, я поняла, что пропала. В нашем женском коллективе он слыл забористым и любвеобильным доставалой, строго державшимся, пока на нем был галстук и пиджак. Другими словами в трезвом состоянии он позволял себе лишь шутки.

Чего бы стоил мне этот вечер, не будь он менее внимателен к моим рукам, я не знаю. Увещевания о том, что дома его взрослого и уважаемого человека ждет верная молодая жена, а меня — маленькая дочь, не принесли никакого результата.

Конец вечера, пустая комната для персонала, открытые шкафчики и узкий стол с вазой цветов на поверхности крышки. А рядом я с зажатыми над головой руками.

— Давно тебя приметил… П… лин-нааа… твой горе-мууужик не знает… что ууупустиил.

— Он знает. — Тщетная попытка отодвинуться его только разъярила. Я вернулась на место, в панике соображая, что мозги мои сейчас отключатся и останется лишь плакать.

— Ну и где… он? Твой…

Что только в голову не придет, рискнула изворачиваться.

— Сейчас в Чехии, — начала я врать, — вернется через несколько месяцев…

— Месяцы… — приторно улыбнулся шеф, продолжая исследования моей груди. — У нас море времени.

Да черт побери, со временем я промахнулась, так он что? Считает, что за эти месяцы навяжет мне связь?

— Я вас познакомлю! — от моей бравады он ослабил хватку и отодвинулся чуть-чуть.

— С кем?

— С ним, его охраной, его киллером, — вот тут я освобожденной рукой дотянулась до вазы, — и горничной Элизой!

Врезать вазой не смогла, а вот букетом по лицу и воды за шиворот вполне. Менее минуты на бегство, и ресторан с комнатой персонала и очумелым Ивакиным Георгием Сергеевичем, стоящим в ее центре, остался позади. В такси еле сдержалась от горьких слез. Я знаю, дома лечат даже стены, дома стены не выдадут твоих слез.

Два дня на передышку и снова в офис. В будни старалась с ним не пересекаться и под любым предлогом приходить в его кабинет на согласование вопросов с сопровождающим. В праздники, если не получалось пригласить знакомого или знакомую, не появлялась вовсе.

Черная полоса во взаимоотношении с мужским составом нашей фирмы началась с моего развода… О чем я совершенно не хочу вспоминать. Одно знаю точно, те, что находились ниже по положению, лишь шутили и делали пространные намеки, те, что выше, одним этим не ограничивались. Что послужило волной чрезмерного интереса, выбившей почву из-под моих ног и заставившей искать решения в этих обстоятельствах, так и осталось тайной. Одиночество или слухи? А может все вместе?

Доверие к сильной половине человечества постепенно пошло на убыль. Достойными его остались лишь старые друзья, давно проявившие себя в трудную минуту, такие, как Саня.

Загадкой остается — что же произошло у МЧ? Он расскажет или нет?

* * *

Мое любопытство осталось неудовлетворенным, ни в эту встречу, ни в следующую. Он прекрасно увиливал от вопросов, так и не давая ответов. Что ж, я могу гордиться знакомством с таким человеком, теперь есть, у кого поучиться профессиональному увиливанию. Жаль, мы поздно встретились.

Его внимательность и галантность позволили расслабиться и просто наслаждаться вечером. Обсуждали все, что можно, так и не затронув темы нашего партнерства. История и философия его конек. Он удержался от цитирования Ницше, периодизации расцвета и падения Римской Империи, зато детально рассказал об опытах рождения младенцев под Куполом — «Черное Солнце». Не лучшая тема для романтического или почти романтического вечера, но мне было интересно.

Свое видение на ту или иную ситуацию в мире он выражал четко и спокойно и, не отвлекаясь, слушал меня. Это было приятно. Найти подобного собеседника непросто, однако где-то в глубине души ожило старое и почти забытое чувство неполноценности. Снова о себе дала знать моя заниженная самооценка. И этому способствовало не его знание истории и философии и даже не денежный достаток, а знание языков.

Удивительно, но полиглотов я бессознательно ставила на пьедестал, о чем не раз в последствие сожалела. То ли еще будет, говорила я себе и отмахивалась от бредовых состояний — «А что если бы…», «А вдруг…» и «Может быть, если бы…»

Плохо отмахивалась, четверть дня эти состояния у меня все же отбирали и так пару месяцев.

На работе я стала получать цветы и конфеты, адресованные от МЧ «самой очаровательной или желанной женщине». Подписывались карточки соответственно — «Твой МЧ».

Слух по офису распространился быстро. Судачить у нас любили, и приплетать к сплетням свежие новости умели. Мужской интерес стал постепенно утихать, правда, радоваться этому я не смела. Эффект нужно закрепить на корпоративе, а лучше даже на двух. Пусть и не личным появлением МЧ, так хоть его приездом в офис перед событием. У меня должен быть тыл, и теперь он у меня будет.

Так прошла неделя. Несмотря на его плотный график, мы встретились еще раз и общались по телефону.

И сегодня, сидя в маленьком кафе в стороне от других посетителей, он протянул мне фото.

— В том, что вы стали частью моей души и меня самого, необходимо убедить одного человека. Я уже рассказывал о ней, но лишь в общих чертах. Убедить в нашей связи мое окружение не представится сложным. Сложность заключается в ней. Она слишком хорошо меня знает.

Так и подмывало спросить, в чем суть этого спектакля, и почему главным «оценщиком» является она, но сдержалась.

Я посмотрела на фотографию.

— Элиза — это она?

— Да.

Милая, но по чертам видно, немягкая. Из того что он успел рассказать о некой Элизе в прошлые три встречи складывалось следующее. Они были вместе. С его слов «Не просто были…», далее он в определения не пустился. Периодически она названивает с приглашениями. Кстати, о ее приглашениях — все они прямо или косвенно льстили его эго. Конечно, услышав, что остальные на его фоне меркнут, не без радости кинешься доказывать ее правоту. Нравы, нравы, нравы… и все же действенная тактика с ее стороны. Что ни говори, но вспоминает ее он с определенной теплотой в голосе.

По его меркам — эта девушка стояла выше остальных коллег «по цеху»: умна, уверенна, привлекательна, красива.

Что ж, я мысленно подбила свои шансы, судя по тому, как и какие комплименты, а так же какие фразы он произносил в мою честь — я на уровне. Если судить о внешности, мне плюс, вот только…

— Так вам нравятся более пышные, аппетитные девушки или?

— Или. — Ответил он без заминки.

Значит, я была права, плюс мне. Маленький, но плюс. То, как он скользнул взглядом по моей фигуре, не осталось незамеченным.

— А что вас привлекает в людях? — продолжила я свой опрос.

— Я бы сказал, необычность.

— Без психических отклонений, надеюсь.

— Без. Но судить не берусь, у всех свои тараканы.

— И не говорите, — не удержалась я от сарказма. Колкий взгляд с его стороны и тут же добавляю. — Я с вами согласна. Чего-чего, а разновидностей тараканов предостаточно. Впрочем, как и людей.

— И не говорите. — Поддел он с той же интонацией, в упор, глядя на меня.

— Итак, в чем заключаются их особенности?

— Вы рассчитываете на полное доверие с моей стороны? — спросил он лукаво.

— А вы нет? — ввернула я. Молчит. Я продолжила. — Поскольку я якобы должна быть в курсе вашей жизни, боюсь, без откровений не обойтись.

— Допустим, — согласился он. — Тогда что вы скажете о себе?

— Я…

Не то чтобы океан, но явно море, жгущее своим холодом, окатило меня с ног до головы. Либо это паника, либо страх, все одно, мысли полетели хороводом, одна хуже другой, но вымолвить хоть что-то у меня так и не получилось.

— Вот так всегда, — подвел он итог и вывел меня из оцепенения.

— Как так?

— Стоит вас спросить о личном, вы замыкаетесь. В лучшем случае начинаете подбирать слова, достойные международного дипломата, но глаз не поднимаете, в худшем — смотрите в пол и как рыба беззвучно открываете рот. Что вы вновь прекрасно продемонстрировали.

Глядя на мое словесное бессилие, он улыбнулся.

— Не могу сказать, что этот вид не будоражит, — его улыбка не была открытой, но коснулась глаз.

— Но мне бы хотелось все-таки слышать вас, а не только лицезреть. Ведь доверие — это ключ к выигрышу нашего союза.

— Временного союза, — напомнила я.

— И все же. Не уходите прочь от темы.

— И что бы вы хотели знать?

— Ваши романы, если таковые были, — опять, словно не веря, он усмехнулся, — как долго они длились?

— Что и говорить, они были кратковременны, безболезненны и…

— Неужели безнравственны?! По вам не скажешь, что за этой…

— Не смешно, — отрезала я, — вы уж определитесь с мнением относительно меня и перестаньте выдвигать абсурдные предположения.

— Например? — Посерьезнел он.

— Во-первых: романы имели место быть.

— Не знал, что вас подобное предположение заденет.

— Скорее рассмешит. В моем-то возрасте и без романов, XXI на дворе.

— Ясно. — Отрезал упрямец, — что в остальном?

— В смысле?

— После «во-первых» по закону жанра должно идти «во-вторых»…

— Не безнравственны, а безобидны. — Закончила я.

— Подобного определения романа между парой я еще не встречал. — Добавил он.

— С эмоциональной точки зрения. — Пояснила я. — Это просто. Ничего сверхъестественного. Имен немного, они мужские…

— В вашем-то возрасте и немного, приятно слышать. И весело было бы, затешись среди них женское! — констатировал он, потирая руки.

— Женя и Кирилл. — Продолжила я спокойно.

— И все-таки одно затесалось!

— Евгений — он!

— Да-да, не будем забывать. Никаких аномальных отношений, только гетеро.

Я прищурилась, выводя следующую колонку цифр, и усмехнулась сама себе, пропустив сарказм МЧ мимо ушей. Раньше его имя я произнести не могла, заменяла простым — «человечек», «он», а в конце и злым «этот». А сейчас, получилось назвать по имени безболезненно и легко. У меня прогресс!

— И что значит это выражение лица?

Отвечать на это я не собираюсь, и задала встречный.

— Так в чем же заключается уникальность людей, привлекающих вас?

— Стиль в одежде, манера поведения, некоторые особенности, присущие творческим людям…

— Талант?

— Возможно, — согласился он. — Но если быть честным, порой и сама ситуация делает человека интересным.

— Как…?

Он посмотрел на часы, и стало ясно, что время на данном этапе истекло.

— Полина, мне было очень приятно побеседовать с вами. — Он встал и протянул мне руку. Обычное прикосновение увенчалось не пожатием, а поцелуем. — Очень.

— Взаимно. — Не дыша, ответила я.

— Жду вас в пятницу вечером, как и договорились.

Мою руку отпустили.

— В случае, если….

— Планы могут измениться? — он скорее не спрашивал, а констатировал.

— Боюсь, что так.

— Хорошо, я передам, чтобы вам позвонили.

— Спасибо.

— До свидания. — МЧ улыбнулся. Звучит это «до свидания» не то чтобы романтично, но как-то лично. Так что возводить баррикады дружественного союза пришлось мне своим сухим. — До встречи.

Глава 3

Сидя в обеденный перерыв в офисе я не смогла не позволить себе вспомнить об МЧ. Просмотр образцов тканей способствовал высвобождению воспоминаний. Итак…

Первое правило этого человека — держать эмоции в себе, не улыбаться открыто, не смеяться. Усмехаться он может, но только это. Второе правило: первым начинать и заканчивать разговор. Удобно, никто не докучает и не тревожит по пустякам. Он признавался, что любит поговорить. Но темы опять-таки выбирает он, и все они далеки от бизнеса. Не хвастает, однако гордится своими успехами. Чем, кстати, делится, но весьма скупо.

Семья, родные, друзья — об окружении ни слова. Но хотя бы критерии выбора людей известны — уникальность человека, уникальность ситуации знакомства.

Очень интересно.

Что ж, могу с точностью сказать, что мое знакомство с ним можно приписать к необычным. Но вот его критерии отношений с женщинами не вписывались в среду дружеских: симпатия, любовь, страсть. Что не говори, но симпатии в дружбе между полами нередко приводят к связи. И не скажешь, что из этого вырастет: долгоиграющая страсть или вечная любовь. Не тот случай. Его собственный вывод — дружбы нет. Есть приятельские отношения, но до доверительных откровений им далеко.

Я мысленно попыталась просчитать — сколько девушек он назвал, так сказать, знакомыми. Здесь так же присутствует критерий: моя личная знакомая, знакомая друга. Становится ли знакомая друга его личной знакомой в виду особых обстоятельств, например совместной ночи, он не уточнил. Однако количество знакомых (которых он в диалоге не делит на своих и чужих) по моим скромным подсчетам перевалило за 50 и это лишь за одну неделю знакомства и три встречи.

Слишком сдержан, умен, богат, изранен. Изранен уместно. Если я начинаю хватать воздух губами, то он в свою очередь при столкновении с не слишком приятной темой или воспоминаниями действует иначе.

Вопрос был о родителях, и общались мы по телефону, болезненность вопроса вылилась в едва заметное заикание. О семье с тех пор не спрашиваю, для начала раскроем менее близкий круг приближенных к нему людей — друзья.

Коллеги не в счет. Положение хозяин и подчиненные прослеживается строго по вертикали, без панибратства, но с барскими замашками. Сумма, в размере полугодовой зарплаты, выданная личному секретарю при аннулировании невыгодной компании, впечатляла.

— Не считай чужих денег, — одернула я себя и продолжила мысленный просчет господина МЧ.

— Итак, о страстях: редкие книги, скоростные авто, монеты, фильмы… было что-то еще. Может, новинки техники? — Я перебрала в памяти все обрывки. — Новинки вычеркиваем. Азартные игры, компьютерные игры, девушки, сигареты, выпивка, драгоценности?

Драгоценности — да, а именно камни, в фаворитах — бриллианты. Остальное нет. Под вопросом девушки и об этом нужно узнать.

Прекрасная тема для следующей встречи.

Прозвенел звонок.

— Савельев, — сказала Алика.

— Соедини.

Щелчок и приветливый голос Сани обдал меня своим теплом.

— Привет, кроха! Чем маешься?

— Не поверишь, наслаждаюсь!

— И это на работе?! Малыш, немедленно расскажи, что это, ибо перед моими глазами проносятся картины одна лучше другой. — Мгновенно перешел на шепот. — Ты там не одна? Он рядом?

— Можешь не шептать, — промурлыкала я, — из-под стола он тебя вряд ли расслышит.

— Даже так?! — молчание на том конце провода затянулось.

— Шалунья! — выдохнул он. — Как ты его уговорила?

— Он рвался сам. — Заверила я.

— Сам?! — опешил Савельев.

— Да, именно так. Просила же, не дари!

— Постой, МЧ я тебе не дарил!

— А кто говорит об МЧ?

— Но… — На том конце началась бессильная атака с несостыковками.

— Остынь, я о котенке, которого ты мне вручил на 8 марта.

— Но… — завис Саня, и продолжилось его немое сопротивление.

— Об МЧ я думала, интересный образчик человеческой натуры.

— Вот видишь! — отмер Саня. — Я же говорил, что он тебе понравится!

— Да говорил, но не в этом контексте.

— Что! — не понял он. — А да, я о физическом плане говорил.

— А-ха! — не удержалась я от колкости. — Словно опробовал сам.

Там поперхнулись, потом засопели, потом… слава Богу, он не матерится при дамах, так что меня громко и настоятельно послали на Хутор близ Диканьки.

— Обязательно схожу! — согласилась я. — Так по какому поводу тревожишь?

— Зараза, — возмутился Саня моим любимым словечком и, пообещав перезвонить, отключился.

Выражение «Я счаз!» В его устах может означать многое и ничего. Ладно, я никуда не тороплюсь, подождем.

В ожидании не заметила, как погрузилась в прошлое.

* * *

Помню, как Саня говорил эту фразу несколько лет назад. Ночь, холодно, я в разбитых чувствах. Между нами тысячи километров, и самый замечательный человек готов слушать меня, не перебивая, в третьем часу ночи. Он знает мне это нужно, и он остается на связи, чтобы мне стало легче.

— Малыш… Я счаз!

Как оказалось потом, он закрыл двери в кабинет, предварительно поцеловав супругу и объяснив, что мне очень плохо и нужна простая поддержка. Он справится сам, ее помощь не нужна, и лучшее, что она может сделать в этой ситуации, не ревновать его к другу, то есть ко мне.

Что было тогда? … А что было.

Я в деталях вспомнила себя в те дни. Хорошо подходили следующие определения: уничтожена, изничтожена, изранена, избита… Очаровательной шутницы в тот день не стало, осталась растерзанная я. Растерзанная — смешно. А ведь почти чувствовала, сердце вырвали, и омывается красной кровью зияющая рана в груди. Больно не было, было невыносимо. Любила ли я тогда? Наверное, все же нет.

Привязалась. Просто привязалась до онемения, а когда связь пропала, я оказалась пустым незащищенным сосудом. Почему?

— Рассказывай… — Предложил Саня, как он всегда это делает в трудную минуту.

Рассказывать было нечего… Я привязалась, а он просто исчез. Гордость не позволила требовать объяснений. Да и к чему они? Я попыталась сказать спасибо и забыть, выкинуть, стереть, заменить… Он свободен, я свободна. Свободной стать удалось лишь через четыре месяца с огромным трудом и безграничной силой воли. Освободилась ли я? Почти.

Но вначале я писала письма и не отправляла их, уходила в стихи и почти полностью перестала петь. Улыбка померкла, но осталась.

Рассказала в двух словах, окончанием служило — Он уехал, он просто уехал и не сказал ни слова…

— Давно?

Да, он знает, что я не подниму бури в стакане, если человек не появляется несколько дней. Или не звонит неделю.

— Месяц.

— Хочешь, чтобы я узнал: жив ли он? — спросил Саня.

— Можешь?

Столько надежды я давно не слышала в своем голосе. Саму покоробила эта бесхребетность.

— Могу. Но у меня к тебе просьба.

— Слушаю.

— Если попытается вернуться… — Угрожающе начал мой друг.

— Сань, тебе не кажется, что это слишком. Ты вот, например, спокойно возвращаешься к одной и той же супруге уже не в первый раз и без потерь на фронте. А другим принимать раскаявшихся разве нельзя?

— Полин, я это я.

— Да, и ты себя знаешь.

— Именно, я себя знаю. К тому же я дальше «бла-бла-бла какая хорошенькая» в свободном полете не шел, ограничения все-таки существуют. И моя об этом знает и верит мне, несмотря на размолвки. Проверенный, так сказать,… а что это за хрыч, который тебя посмел бросить без видимых на то причин, мне неизвестно! Так что пусть катится, если еще не издох!

— Но…

— Без но! Таких не бросают. Таких на руках носят. И не смей сбивать цены. Поняла.

— Да.

— Прекрасно. Отправлю по почте в течение следующей недели. Не натвори бед, малыш, и держись. Шоколад немецкий хочешь?

— Хочу.

Кто бы знал, что еще через неделю я прозрею и пойму, что беременна. Сообщение о том, что этот гад переехал за границу и вполне возможно вскоре женится, стало ударом. Приплыли…

Сколько потом я себя ловила и останавливала, запрещала и ненавидела за чувства, оставшиеся со мной. Тормозила, уже почти набрав его номер или адрес почтового ящика. Или написав слезное, обвинительное и несчастное письмо смотрела на него неотрывно и не могла отослать.

…Господи, за что мне это?! Мне нет места в его жизни.

Никогда, в общем-то, и не было. Подсказывал внутренний голос, возвращая в картины нашего совместно проведенного времени.

Куда ты ломишься, стой! Нет, нельзя, что ты делаешь? Прекрати в двадцатый раз за сутки набирать его номер! F! Ничего не изменится и после смс, станет только хуже. Ну, ты же знаешь его, как свои пять пальцев знаешь. Ты все прекрасно знаешь, так что же ты не угомонишься, остынь. Он не поможет, никто не поможет, решать тебе. Так возьми себя в руки и реши!

Письма я не раз редактировала, когда накатывало волной жалости к себе и ненависти к нему — плакала и вновь редактировала. Именно в письмах изо дня в день я меняла свое обращение к отцу моего ребенка от милого и нежного Женечки до сволочи, беспринципного негодяя и эгоиста Ж. Который мог бы идти в направлении Ж и оттуда не выползать!

Будучи на четвертом месяце, я с тяжелым сердцем все же смогла в ответ на его золотое молчание написать. Так же коротко, как и он когда-то: «Спасибо. Прощай».

Что ни говори, интуиция страшная сила, и она не подвела.

Через три недели он попросил прощения, скупо — одной строкой. Уточнил, что многое навалилось, и вот теперь, когда смог свободно дышать, пытается опять наладить связи. Еще две недели я горько смеялась над собой… Что же там так сильно могло навалиться, супружество, становление фирмы, собственная болезнь или просто проснулась эгоистичная натура золотого мальчика? Сдержалась и, не ответив, удалила письмо и свой почтовый ящик. Больше он связаться не пытался.

* * *

Тяжелы воспоминания, как я себя ругала и какие доводы приводила. Внутренняя борьба была кровавой, ожесточенной, длительной. От себя не убежишь, и жить нужно в ладу с собой — это ты прекрасно понимаешь даже в минуты отчаяния и бессилия. Подавив нелепое желание здравым рассудком, выигрыш остался за мной, как и глубокие шрамы собственного предательства.

Прозвенел входящий, машинально подняла трубку.

— Ты все еще здесь?

Голос Сани вернул меня в реальность, вырвав из прошлого четырехлетней давности в реальное настоящее.

— Кажется, да.

— Дорогая, — начал он, мурлыкая.

— Да, дорогой, — поддержала я.

— А что с проектом моего пентхауса?

— Движется. — Заверила я с придыханием.

— Куда движется?

— Возвратно-поступательно.

— Какая ты сегодня…

— Сань. Проект на твоей почте пылится два дня, у секретаря есть запись в ежедневнике о получении. Просмотри, оцени, обдумай. Ответ жду в течение следующих двух суток.

— … боевая, — закончил он.

— Спасибо, стараюсь.

— Пожалуйста, старайся.

— Угу.

Глава 4

Четверг утро. В соответствии с планами посетила офис и отправилась на объект. Елена просила взглянуть на мозаику в ванной.

— У вас есть несколько отклонений, — заметила она капризным тоном. — И плитку явно кладут неправильно, Антон…

Вот тут я заставила себя отключиться, коротко записала ее слова, не вдумываясь, утвердительно мугукая в момент ее редких остановок.

— Поэтому я вас очень прошу, посмотреть на работу вашей бригады.

— Да, Елена я как раз сегодня собиралась наведаться в вашу квартиру. Как только я там закончу, я вам наберу.

— Спасибо, — вздохнула Елена и отключилась.

— Всегда пожалуйста. — Я еще раз просмотрела свои каракули в поисках веских оснований для ревизии работ на объекте. Записывать разговоры с клиентурой на диктофон до сих пор не приходилось, правда необходимость в фиксировании вот таких звонков была. Чтобы не упустить важность того или иного замечания за плаксивыми или нервозными выпадами клиентов. Из всего, что было сказано Еленой, особых упущений в работе нашей бригады я не заметила. Но так как все равно хотела съездить к ним, можно сказать она позвонила вовремя.

Вот только в магазин отделочных материалов заскочу, образцы возьму, справлюсь о поставке пластика, а если повезет — увижу Алену. С университетской поры не видела, и очень хочется.

Ох, уж этот Антон, чтоб ему хорошо было. Четвертый недовольный звонок за неделю и неизвестно, с основанием или безосновательно.

— Небезосновательно, — заметила я, оказавшись через полчаса на объекте.

Рисунок мозаики был правильно выполнен и уже на 50 % наклеен, заполняя собой почти пять квадратных метров стены. Герб Великобритании — любимой страны Антона, в охристых тонах. Угловатость мозаики из-за керамических кусочков удалена за счет малой величины плитки, что долго и нудно обговаривалось.

Герб, отображающий прикованного цепями единорога и коронованного льва, которые стоят на зеленой травке по бокам от щита. Щит в свою очередь увенчан шлемом от доспехов и королевской Короной. И на короне опять-таки лев коронованный. Идея специфична. И вспоминая Антона, не могу сказать точно, издевался ли он над Еленой тогда или действительно настолько патриотичен.

Хорошо, что он не предложил герб немецкого княжества Шварцбург-Зондерхаузен или вот еще интересный образчик — большой герб королевства Пруссии, вот уж где мелочевки не оберешься. С ними я столкнулась как раз из-за своего интереса к предъявленному требованию Елены. Именно их я распечатала, чтобы предоставить каждому, решившему противоречить. Противников идеи не было. А вот любопытных море. Так что вскоре я заучила наизусть, что девиз Великобритании на французском звучит так: «Dieu et mon droit» и переводится как: «Бог и мое право». Вопросы: «Почему на французском» и «Почему именно так», адресовала Википедии. Народ оказался любопытным. Полез в интернет. Если менять местами гласные в последнем слове, то Google переводчик дает два ответа — «Бог и мое право» и «Правящий класс». Впрочем, дальше в эти дебри я не увязла. И вот сейчас, глядя на тщательно выполненную работу плиточника, я не могла понять, в чем вопрос. Сверилась с миниатюрой.

А вот и ошибочка — зеленый цвет лужайки. Кажется, для этой мозаики заказ делал Анатолий. Кого-то я явно пошлю к окулисту проверять зрение.

— Что делаем? — вопрос был задан неожиданно, от чего я вздрогнула и неловко обернулась. Для этой работы наняли новенького, вспомнила я. Вот встаю, смотрю на него, не в силах вспомнить, как человека зовут. Он смотрит на меня удивленно. Я бы тоже так смотрела на дизайнера, распластавшегося по его только что тщательно выложенной половой плитке и сверяющего рисунок на стене.

Встаю, отряхиваю костюм подхожу ближе.

— Работаю, — честно призналась я. — Я знаю, что работаю на твоем месте и в неурочное время, но… а ладно, сейчас разберемся, пошли. Я — Полина.

— Никита. — Ответил он, и мы вошли в прихожую, где активно работал народ.

Вхожу в залу, где снуют парни из нашей строительной бригады и понимаю, что часть из них не знаю вообще. Работа кипит, кто-то ругается, кто-то смеется, на меня ноль эмоций. В принципе неплохо, но хотелось бы с ними познакомиться. Вадим где-то отсутствует. Смотрю на знакомые и незнакомые лица, но обратиться к кому-либо с глупой просьбой — представить меня, не рискнула.

Вот тебе и руководство, трепетно относящееся к работникам.

— Какой сегодня день недели? — спросила я громко ни у кого и у всех сразу.

— Четверг, — ответило два голоса. Незадействованными осталось еще человек десять или больше, смотря сколько их прячется в этих разрушенных хоромах.

— А времени? — продолжила я.

— Половина второго. — Некоторые посмотрели дружелюбно.

— У меня еще вопрос…

— Сегодня четверг, 23 мая, 2012 года. — Ворчливо ответили рядом.

Улыбнулась мужчине лет сорока.

— А планета Земля?

— Именно. Конечно. На Луну не похожа. А хочется на Марс? — ответили нестройным роем.

— На Марс не хочется, но помощь нужна. Народ, тут вот какая помощь нужна. Забыла, как меня зовут. Кто-нибудь знает?

— Полина, Баева… Отчества не помню. — Со смехом ответил Евгений, совсем недавно переведенный в бригаду. — Ты наш руководитель проекта, дизайнер и еще кто-то там.

— Шикарно, а вот его как зовут? — я указала на новенького, что только что мне представился.

— Никита.

— Ага, а вот этого?

— Серега.

— Евгений, а как зовут твоего напарника?

— Семен, — ответил Евгений и стал по очереди знакомить с остальными присутствующими. — Грек, Жора, Василий Семенович, можно просто Семенович, Лада, Олеся, — назвал двух девушек привлеченных нашим смехом из глубины квартиры. — Илья и Павел работают на загрузке мусора внизу. Когда поднимутся, ты сразу их распознаешь. Илья, что повыше, Павел что пониже.

— Намного ниже?

— Ты определишь. — Улыбнулся Евгений.

— Еще вопросы будут? — спросил обладатель хмурого настроения — Василий Семенович.

— Да, будут. Я опять забыла свое имя, повторите еще раз.

Под смех бригады в квартиру вошел Вадим.

— Уже познакомились? — заметил он.

— Да. Вадим, я к тебе.

— Хорошо. По какому вопросу?

— Пошли, покажу.

В ванной Вадим, как и я, сел на пол.

— Ноги не держат, — спокойно пояснил он и предложил рассказать, в чем суть вопроса. Я еще мгновение улыбалась. Здоровый по моим меркам, широкоплечий и худой при этом, он не производил впечатления громилы при своих 190 см роста, но на полу смотрелся комично.

— Лужайка под ногами щитодержателей, зеленый цвет не тот. И кажется, в девизе ошибка в злосчастных гласных последнего слова.

— Никита, — обратился прораб к новенькому. — Где твой образец с миниатюрой мозаики?

Парень выудил лист в файле из-под коробки с образцами. И протянул нам. Вадим, мельком глянув на изображение, передал его мне.

— Что скажешь?

— Я влипла.

Никита сделал как на образце, и виза внизу стояла моя. Смотрю на второй лист, что мне скинула Алика и набираю номер Елены.

— На той стороне провода, всхлипнув и немного сипя, спросили, — да?

— Елена, добрый день. Это Полина Баева, если я не вовремя, перезвоню вам позже.

— Ты насчет мозаики? — уточнила Елена, мгновенно взяв себя в руки и перейдя на ты.

— Да.

— Пусть доделывает, а лучше пусть разберет ее нафиг!

Повисло молчание, прерываемое частым сопением, из-за еле сдерживаемых слез.

— Елена… — Позвала я.

— Все заканчивайте, как договорились изначально. — Вдруг выдала Елена спокойным сдержанным голосом.

— Под ключ. — Напомнила я.

— Да, под ключ. Его Сергей заберет — это мой брат. Он заедет на следующей неделе.

— Хорошо, всего доброго.

— Спасибо. — Она не сразу отключилась, и очередной всхлип я все же расслышала.

Жаль ее, но уж лучше я за нее порадуюсь.

— Никита, заканчивай как есть. — Я отдала рисунок. — Вадим, по этому объекту до следующей недели вопросов не будет.

— Буду надеяться, их вообще не будет.

— Думаю, не будет. Теперь о главном — тебе камень доставили, можно взглянуть?

— Да, пошли, спустимся.

Пока мы выходили, я попрощалась с бригадой и продолжила прерванный разговор.

— Хочу в отделке гостиницы тоже использовать этот тип породы, но вот с бассейном пока не решили.

— Отработайте по старой схеме: плитка, мозаика, завитушки. — Предложил прораб, первой пропуская меня в лифт. Стал рядом, немного нависая, не то чтобы неприятно, но все-таки я отодвинулась в угол.

— Слишком обыденно получится, просили шик. А шик либо нефункционален, либо негигиеничен.

— Бывает.

За просмотром образцов и обсуждением качественной стороны продукта пролетело еще полчаса, а мне срочно нужно на совещание в головном офисе. Я посмотрела на часы.

— Кстати, у кого-то из твоих часы спешат, сейчас час дня, а они мне еще полчаса назад говорили полвторого, я внимания не обратила, но если…

— Полина, сейчас два часа. — Прервал он меня и показал сотовый.

Вот от этой новости мне стало дурно.

— Тебя подбросить или ты на машине? — спросил он.

— Не нужно, я на своей. Вадим, мне пора. — Пожала его руку и направилась к стоянке.

— Я понял по твоему цвету лица. Поль, аккуратнее на дорогах. — Сказал он вдогонку.

Терпеть не могу, когда имя до Поли сокращают, ну это я ему в другой раз скажу. Еще через пятнадцать минут мои мысли о том, что в магазин отделочных материалов я могла бы заехать не сегодня в обед, а скажем в субботу, а сейчас меня явно ждут в офисе, где кипят страсти, эти самые страсти и прервали.

— Полина, тебя срочно вызывают к шефу. — В панике начала Алика.

— Ясно, кто там есть?

— Бестужева прибыла и делегация от заказчика с дизайнером.

— С мальчиком этим… — Я тщетно пыталась вспомнить, как зовут голубоглазого выпускника МАРХи, который Бестужевой приходился племянником.

— Нет, с пожилым и он не в восторге от ожидания…

— Да уж. Алика двадцать минут. Лучше тридцать, но… а почему они раньше времени заявились?

— Проезжали мимо. — Ответила Алика. — Нас не предупредили.

— Очень мило. Под стать Бестужевой. Двадцать минут, Алика.

— Ясно. — Ответила она.

И кто ж может быть пожилым, да еще и неизвестным. Алика наизусть знала всех ближних и зарубежных декораторов и дизайнеров, когда-либо работавших с фирмой Бестужевой и тут вдруг такая неосведомленность. Интересно.

Глава 5

К дверям переговорного зала я шла уверенно, но с каждым шагом уверенность летела в тартарары. Тишина в коридоре несколько раз прерывалась зычными замечаниями Бестужевой Ольги Павловны, в целом ничего не разобрать и в суть вопроса не вникнуть, однако интонации невозможно назвать безобидными.

Я почти подошла, крепко прижимая папку к груди, когда двери неожиданно открылись. Нашего тихого дизайнера в сей миг я бы ни за какие деньги не признала. Бледный, со странным огненным дробленым румянцем на щеках, взмокший, он казался еще более худым и несчастным. В довершение изможденного и взвинченного вида его глаза подчеркнули темные круги.

— Агата! Полина здесь?! — рявкнул Анатолий на переминавшуюся с ноги на ногу секретаршу шефа.

— Здесь. — Подала я голос и скомандовала. — Выйди ко мне и дверь закрой.

— Какого хре… — Начал он неожиданно для меня, но его тут же вытолкнул в коридор крупный Лехов. Лехов умчался в неизвестном направлении с образцами тканей, а за ним в коридор вылетел мой начальник. Оглядев нас, не на шутку разозленный Ивакин Георгий Сергеевич процедил. — В зал, живо.

— Минуту… — Попросила я, кивнув на Анатолия с явно пониженным давлением.

— Минута. — Шеф взял мою папку, вошел в зал и плотно закрыл двери.

Анатолия я за шиворот ввела в рядом расположенный кабинет шефа и усадила на кушетку.

— Каким моральным уродом нужно быть, чтобы довести себя до такого. — Начала выговаривать, расстегивая на нем рубашку и ремень. — Ложись.

— Я… — Попытался он возразить и запнулся, встретившись с моим взглядом.

— Угу… — ответила я и обратилась к Агате. — Чай крепкий, сладкий плюс пару капель радиолы розовой или женьшеня, знаю, у тебя с прошлого раза есть. Укрыть и… — Я посмотрела на своего помощника. — Давай скорую к нам. Алику к нему, пусть приглядит, ты занята пока мы не закончим, и скорую все-таки…

— А ты рассказывай вкратце, где бомба заложена.

Агата принесла плед, и мы его аккуратно укрыли.

— Бассейн… — Он подвинулся, занимая более удобное положение.

— Покрытие?

— Нет, чаша. Форму меняют и выводят в трюм. Трюм переоборудовать в кафетерий и накрыть светопрозрачным куполом. Детский бассейн тоже под купол, раздевалки в сторону тренажерного. Туда же трюм. Ра... рассчитывать старый будет и его команда. Ко… ко… команда, чтоб ты знала — Рыжего.

Он следил за моей реакцией на эту информацию и не мог взять в толк, почему я спокойна, как удав. А я скажу — потому что сама в шоке и такого кота в мешке нам еще не подкладывали. Я не хочу работать с бывшим мужем в одной связке! Не хочу!

— Интересно… Ладно лежи здесь, за тобой присмотрят. — Бумаги в зале?

— Да.

— А что по срокам?

— Не изменились.

Вот теперь мне стало очень-очень хорошо. Да что там с отделкой, если проект варят на ходу и нашу часть оставят догорать по срокам. А Кирилл так и сделает, он же не расквитался еще.

Глава 6

Спустя пять часов переговоров я вышла на негнущихся. Да что там бывший муж, этот Ухарев хуже Рыжего раз в сто и все-таки нам удалось договориться.

— Молодец, — тихо поддержал шеф и, похлопав по плечу, поспешил проводить визитеров.

— Угу, молодец…

Прохлада женского санузла на втором этаже манила в ней остаться. Я положила сумку с документами и перед глазами замаячили серые и радужные пятна. Ой, что-то мне «хорошо», аж лечь хочется. Номер Сани в телефоне, быстро теряющем заряд, нашла мгновенно.

— Алло, малыш, ну как ты там? — начал он жизнерадостно.

— Извини что отрываю, Саня… help! Машину срочно ко мне можешь, с водилой и чтоб тихо…

— Что случилось?

— Ноги не несут… Пока не отключилась, если что, я в женском на втором этаже. Знаешь где это?

— Знаю, подожди секунду. — Прошло секунд тридцать или около того, когда он вернулся на связь. — Машина с водилой будет через пять максимум семь минут. Водила МЧ рядом с вами где-то крутится, сейчас пришлет.

— НО…

— Не возражай, я в Киеве, мой водила на больничном совместно с машиной.

— Спасибо! — я отключилась. Последнее что помню, так это то, что прежде, чем осесть на кафель, положила телефон на подоконник.

Очнулась… уже на полу. Ни рукой, ни ногой пошевелить не могу.

О господи, когда за мной машина приедет с водителем?

Полулежу и молюсь, как помешанная. Пусть только никто еще хоть пару минут не входит, ну пожалуйста, чтоб никому не приспичило!

Блин! И сил подняться нет. И сама себя успокаиваю. — Успокойся ты! Лежишь вполне прилично на чистом кафеле в углу под зеркалами, у Эвлады с этим строго, санузлы должны быть вылизаны и не иначе! На бомжика не смахиваю, а вот на помешанную точно, потому что документы из сумки как ворох листьев посыпались. Как белая осень разлетелась по белому кафелю.

А что будет, если меня застукают вот в таком неприглядном виде? Стыдно будет народу в глаза смотреть. Ну и пусть, мне хреново, так что пусть подавятся собственными мыслями. Человек я, в конце-то концов, или не человек? То есть, слабая женщина!

И вообще меня понять можно. Тяжелая неделя, маленький нервный срыв и полная опустошенность в довершение. Я окончательно сползла вниз.

— Вот блин! Почему не позвать на помощь? Батарея на телефоне еще не совсем села, стоит только дотянуться и…

— Девочки, даю две минуты и вхожу. — Услышала я голос из-за двери. — Ау, здесь есть кто-нибудь?

— Ну, я, — прошептала я и продолжила валяться. Меня, понятное дело, не услышали.

— Так значит, никого? — спросил голос.

— Угу, никого. — Ответила тихо я.

Послышался звук открываемой двери в разделительный тамбур, затем открылась и ведущая в мою обитель.

Трудно сказать, у кого глаза были более удивленные — у Вадима — прораба или у парня, что стоял рядом.

— Здрасте. — Сказал Вадим. И я моргнула. Посмотрели мы друг на друга, от чего у меня явно произошло 100 % покраснение. А он продолжил будничным тоном. — Лежим? Хорошо лежим, не холодно?

— Ууу… — простонала я, видя его приближение, и как он старается не наступить на мои документы.

— Жива.

— Хмык. — Снова я. Но мне уже все равно, меня застукали и теперь неизвестно, что будут делать. Может тут оставят?

— Идти не можешь, разговаривать тоже. Нервное, да?

Я снова моргнула.

— А раз ты здесь не для занятий со стояком, то, Коль, ты принимайся, — обратился он к парню, — а я сейчас вернусь.

Смутно помню, как очутилась в кабинете прораба. Кажется, шла я самостоятельно, а вот поддерживать меня и нести мои вещи пришлось Вадиму. Меня усадили на софу с длинной историей, что ее, как антиквариат индийского происхождения, красило. В руки дали большой стакан воды и порекомендовали выпить.

В голове постепенно стало проясняться.

— Столько событий за один день. — Начал говорить Вадим, внимательно поглядывая на меня. — Неудивительно…

— Что, голова пошла кругом?

Он кивнул и опустился на стул рядом.

— Чай, кофе, коньяк, водка, текила, мартини?

— Ты уже предлагал. Я отказалась и за последние пять минут все еще не передумала.

— Это не предложение, а перечень.

— Того, что в наличии? — я отложила стакан и легла, с трудом подтянув ноги. Будь проклята моя неустойчивость к стрессам. Теперь я обессилела и ослабла.

— Нет, недостающего. Может, мне девочек позвать? Посидят рядом до тех пор, пока машина приедет.

— Я девочками не увлекаюсь.

Вадим не привык к моим шуткам, поэтому некоторое время внимательно на меня смотрел.

— Не нужно. Не хочу предстать в подобном виде. Руководитель должен быть в форме.

— Даже если он не в форме.

— Или без формы…

— Шутишь, — улыбнулся он — Полегчало?

— Нет, еще знобит, но на этой кушетке не может не полегчать. Поговаривают, ты ее из Индии привез разбитую в хлам, да так от хлама избавиться и не можешь.

— Я ее восстановил.

— Лежу на «восстании из пепла».

— Вполне живописно лежишь.

— О, да! Представляю этот видок. Заостренный нос, бледная кожа, помятая одежда и волосы, сбившиеся в гриву.

— Огромные лихорадочно блестящие глаза, нездоровый румянец, аристократическая бледность и романтическая дрожь. Что может быть прекрасней?

— Прекраснее романтической дрожи? Не знаю… лихорадочная или эпилептическая дрожь?

— Дрожь при бешенстве. — Предложил Вадим. — Это не дело, ты вообще что-то пьешь?

Я подумала и ответила. — Давай коньяк.

— Другое дело. Коньяк — это хорошо.

— А на пустой желудок? — спросила я недоверчиво.

— А желудок пустой? — уточнил он.

— Есть немного.

— С обеда — немного?

— С ужина.

— Неплохое «немного». С ужина прошлого или позапрошлого.

— Я не мазохистка.

— Так сразу и не скажешь. — Он спрятался за открытой дверцей шкафа, немного повозился и вынырнул с большим бутербродом и такой же большой чашкой. — Уверена?

— Да. Так же сильно, как и в то, что ты садист. Тут же холестерина немеряно, а если я на диете.

— В процессе изготовления «докторской» стада свиней, коз, коров и кошек потерь не понесли. Ешь спокойно.

— Ага! Химией травишь.

— Угощаю. Ты от трапезы не отвлекайся, остынет — кофе с коньяком превратятся в гадость.

— Вот, теперь ты точно дал определение угощению.

Уютную атмосферу в маленькой комнатенке нарушила телефонная трель.

— Охрана звонит, кажется это за тобой. — Ответил он на мой вопросительный взгляд. И уже в трубку. — Да? Нет, она у меня. — Ответил Вадим. — Пошли их к правому крылу, там от лифта недалеко. — Прослушав вопрос, ответил. — Нет. Я сам ее спущу.

— Меня с лестницы?

— Кубарем и пну пару раз на поворотах.

— Садист.

— Скоро им стану.

Мою сумку и чертежи в папке он передал все еще сидящей мне, затем накинул на меня плед и под возмущенное — Вадим, что ты делаешь? — Поднял на руки и вынес.

В коридоре, понятное дело, смолкла. Давно меня на руках не носили. Праведную речь, взывающую к его самообладанию, я не высказала даже в лифте. Когда меня усадили на заднее сидение машины с водителем и аккуратно поставили сумки, я непреднамеренно следила за руками нашего прораба.

Странно, а раньше я не замечала, что руки у Вадима с длинными пальцами. Ладонь впечатляющих размеров. Можно предположить, что человек с такими руками знает тяжелую работу, но и руководит, не «пуская вожжей». По работе я его знаю хорошо, и как человек, он вполне приличный.

А вот с этой стороны он мне был неизвестен. Правду говорят, в старых знакомых нередко встречаешь незнакомца. Что ж, «встреча» стала приятным событием.

— Согрелась? — заметил он, отвлекая меня от мыслей.

— Есть немного…

— Ну, на этом я могу откланяться.

— Спасибо.

— Не за что.

— И все равно спасибо.

— Ладно, — он улыбнулся, — я выставлю счет за бутерброды.

— Там всего-то был один!

— Но был. — Серьезным тоном заявил Вадим, закрыл дверцу и, махнув рукой на прощание, ушел наверх.

Оказавшись дома, нормально поела, позвонила родным и приняла таблетки. Спать потянуло почти мгновенно, как я еще на руках Вадима не отключилась, неизвестно. В ванную идти не рискнула. Кто меня оттуда, случись чего, вынимать будет? Саня, который в Киеве, МЧ, который в Париже или Вадим? Рассмеявшись своим мыслям, я пошла спать. Спустя пять минут прозвенел звонок мобильного.

— Как самочувствие?

МЧ я узнала не сразу, поэтому ответила на второй его вопрос.

— Полина, ты здесь?

— Да, здесь. Нормально. Завтра буду как новенькая.

— На завтра я ввиду сегодня все отменил. — Продолжил он спокойно и еще более ровным тоном спросил. — Кто это был?

— Где?

— К машине тебя доставили?

— Вадим, он мне помог.

Без уточнений, кто такой Вадим, МЧ продолжил вопрос совсем неожиданно.

— Почему?

Ну вот, и что тут скажешь? Нас водитель видел. Наверное, именно от него и информация, а вот и шило в мешке, что не утаишь.

— Я не могла идти.

— Как «не могла»?

— Ну… долго рассказывать.

— И где вы столкнулись? — продолжил МЧ.

— В комнате кафельной.

— Хоть не в мужской? — улыбнулся МЧ.

— В женской.

— У вас извращенцы работают. — Невесело заметил МЧ.

— Да, они своими извращенными умами, руками и инструментами шли ремонтировать стояк. — Я зевнула.

— Ладно, ты почти спишь, мне уже пора, так что целую.

— Угу, давай. — Я отключилась, не придавая значения его затянувшемуся молчанию. Если он и ждал чего-нибудь, то… блин, забыла! Я набрала номер и бодро поздоровалась.

— Привет, милый. — Начала я, не обратив внимания на его напряженное «да?».

— Забыла сказать тебе, что машинка была очень комфортабельной, водитель очень учтивым, и домчали они меня домой в считанные минуты. Огромное тебе спасибо, я не останусь в долгу. — Добавила я кокетливо.

— Не останешься. — Заверил он. — Высыпайся.

— Постараюсь. — И с томным вздохом, — до встречи?

— До встречи.

Вот теперь услышав его сдержанный смешок, я отключилась. С этих пор на «ты».

И почему я себе не позволяла этого флирта долгие годы? Может было не с кем?

А муж как же? А Кирилл как был, так и остался замкнутым или… Так! О бывших не вспоминать. Счастья ему большого неподъемного. Вот на этой позитивной ноте я отключилась. Где-то на задворках сознания вспыхнуло, что кроху свою я у родителей не забрала и даже не позвонила.

— Алло, мам.

— О, а вот и наша пропажа. — Рассмеялся папа. — Как дела твои, доча? Или маму дать?

— Привет. Ты тоже ничего, пап. Сойдешь. Дела нормально, если не вспоминать вторую часть дня, и очень даже продуктивно, если вспомнить первую.

— По голосу слышу, уставшая. Оставишь ее у нас?

— Да, если можно. До завтра, завтра заберу.

— Можно. Подожди, она тебе пару слов сказать хочет.

— Мамочка… я так скучала!

Господи, как же я люблю мое солнышко! Моя радость. Мое чудо. Мою маленькую заиньку!

Глава 7

Пятница, утро. За три часа до работы. Голова гудит, тело ломит, а самое обидное — не ревела, а глаза красные и выпученные — вареному раку под стать. И не могу понять: я звонила родителям или мне это приснилось. Набираю еще раз. Рань, конечно, но точно знаю, мама уже на ногах.

— Алло, мам?

— Доброе утро. Твоя еще спит.

— Я вам вчера звонила?

— Звонила. Хорошо, что ты сейчас позвонила. Я хотела с тобой поговорить.

— Слушаю.

— Кирилл заезжал вначале в детский садик. А потом уж к нам. Спрашивал, как кроху твою увидеть?

Ох, нехорошо как. Сердце екнуло, переполняясь возмущением.

— Увидел?

— Нет, там группа. Ты же знаешь, оттуда без разрешения не забирают, и видеться не дают. Не дождался, заехал к нам.

— Чего хотел? Полгода ни слуху, ни духу, а тут такая новость.

— У него сама спросишь. — Мама вздохнула и тихо так, певуче, — милая, сама ты как?

— Хря… хорошо. А будет лучше! Точно будет лучше! — оптимизм спасает.

— Все с тобой понятно. Приедешь, расскажешь?

— Да, но приеду уже на выходных. Сегодня день будет сумасшедшим.

— Каким бы ни был это твой день. Держись.

— Держусь. Ну, я пошла?

— Иди-иди! Тебе еще собираться, добираться.

— Я позвоню.

— Хорошо, до вечера.

— До вечера.

Глава 8

События развиваются… не было печали, черти накачали.

Накаркала. День был не просто сумасшедшим, а сверх меры. Принятые вчера решения уже сегодня требовали исполнения. Я засела за чертежами, вспоминая условия соглашения и новые задачи. Все решилось бы в ближайшие пять-шесть часов, но телефон не умолкал до обеда. А потом кабинет стал похож на операторскую горячей линии, и дело встало на месте. В это время заходил Вадим, в счет моей крайней благодарности договорились встретиться в пиццерии на следующей неделе. Угощаю я. Сопротивляться такому решению он не смог, у меня опять зазвонил телефон. Вадим, махнув на прощание, удалился.

В конечном счете — Алика получила спецполномочия по телефонным звонкам. Теперь и ей стало не продохнуть.

В семь отпустила сотрудников по домам. Звонил МЧ, справлялся о моем самочувствии. Около десяти вечера мой рабочий день тоже можно было считать закрытым. Я начала собираться, когда в приемной скрипнула дверь, и раздался голос.

— Пятница закончилась. — С этими словами в дверном проеме возник шеф. — Не спешишь?

Намек на МЧ. Ждут меня или не ждут?

— Спешу.

Ивакин двинулся в мою сторону. Медленно обошел зону для посетителей и приблизился ко мне. Вот тебе и затишье. Я лихорадочно просчитываю пути скорейшего отступления. Попутно снимаю тонкий плащ с вешалки и очень стараюсь унять дрожь в руках.

— Можно? — он взял плащ из моих рук и помог надеть.

Стою, не двигаюсь. Одновременно убеждаю себя, что это простая галантность и ничего предосудительного. Ничего не было, нечего бояться, ничего не будет. Плевать, что офис пуст, охрана на нижнем этаже и помощи, в крайнем случае, я не дождусь. Стойко выдерживаю его цепкий взгляд и быстрыми движениями поправляю воротник.

Итак, вернемся к делу.

— Вы успели просмотреть отправленные документы?

Взяла в руки сумку, шарф, ключи от кабинета. Я готова выходить, а он с места не сдвинулся. Судя по виду, он только что со званого ужина. Глаза блестят от выпитого, но все в пределах нормы.

— Разве ты мне что-то отправляла? — отмер шеф.

— Да.

Отмереть он отмер, но с места не сдвинулся. Ладно, не буду провоцировать. Никаких «пропустите меня», «дайте пройти» или «прекратите, я вам не игрушка…»

— А можно я вас попрошу проверить окно. Вы посмотрите первое от входа.

— Что не так? — нахмурился шеф.

— Мне не удалось его закрыть плотно, как положено. Может быть, вам удастся. Понимаете, там такой сложный механизм…

Он обернулся, взглянул на окно, потом на смирную меня и после минутной задержки все-таки пошел закрывать. Путь открыт! В эти самые мгновения я тихо преодолела расстояние до двери и вышла в приемную.

Окно было закрыто наглухо, но он его все же открыл и перепроверил. Затем медленно повернулся к столу, мое отсутствие там его озадачило. Еще чуть-чуть задержавшись, он все же вышел. Два щелчка и кабинет закрыт.

— Я уже слегка опаздываю. — Пояснила я, выскакивая впереди него из приемной. И готовясь закрыть последнюю дверь.

— Ужин? — спросил он.

— Да. — И совсем наивно. — Вы уже уходите? Подождать, пока соберетесь?

— Нет, Полина, можете идти.

Успела достичь лифта, когда услышала его слова.

— Могу подвезти.

— Не стоит, за мной направили машину.

— А ну да, ну да… Что ж, до понедельника.

— До понедельника.

Такси, квартира, ужин, звонок родным. Я позволила себе расслабиться и заснула во время просмотра фильма, забыв о душе и о постели. Около половины двенадцатого ночи в дверь позвонили. Прошла на кухню умылась, соображая, кто это может быть. Под второй протяжный звонок, сообразила. Ринулась к зеркалу, причесалась и как школьница бросилась открывать дверь для МЧ! Он ведь из аэропорта, вдруг решил заскочить проведать!

Счастливым голосом, открывая замок поинтересовалась. — Кто там?!

— Я.

Кирилл… крылья за плечами растворились сиюсекундно. Ключ застыл в моих руках после первого щелчка.

Не хочу открывать, что ему нужно в полночь?

Мог позвонить и вообще!

— Открывай, — что-то в его голосе заставило насторожиться. — Я тебя слышу, Поля… — Раздалось из-за двери. — Поля, я не уйду!

— Ненавижу, эту Полю! — вот собственно с этим молчаливым воплем я открыла двери.

Не зря не хотелось открывать. Он еле-еле стоял на ногах и в данный момент опирался на косяк, с трудом фокусируя взгляд мутных карих глаз. В руке бывший крепко держит плюшевого медведя, очевидно, того самого, что хотел подарить Соне. Да уж… образцовый папашка. Вид нетрезвого Кирилла вернул в прошлое: обвинений и разборок в пьяном угаре.

— Зачем приехал?

— Глупый… вопрос.

— Не глупее поступка, ну.

— Тебя повидать. Раньше… не пришлось.

— Работа.

— Раабоота. — Согласился он. Качнулся в сторону и опять прилип к косяку.

Пьян. Не просто пьян, а основательно. В квартиру не пущу, перебьется. Увести бы его. Господи, за что мне это «счастье»?

— Стой здесь. — Скомандовала я.

— Почему? Я… я дома.

— Да-да, ты у меня еще квартиру отними и будешь дома. — Подумала и промолчала. Спорить бессмысленно. Вернулась в прихожую, взяла куртку, сумку, ключи, влезла в кроссы и вышла.

— Зачем? — повторил Кирилл. — Зачем… выходишь?

— Пошли, узнаешь. — Брать под руку или не брать? Не брать, как-то ведь он сюда поднялся, на третий этаж, спустится. — Водителя отпустил?

— Я на такси, — глухо ответил Кирилл, и немного задержавшись наверху, все же начал спускаться. — Там вечер закатили, я с него к тебе… вспомнил твои глаза, твои… а ты! Я приехал… к тебе.

— Теперь ясно, что тебя сюда привело. Глаза. Мои. Вот уж не думала… — По сердцу резануло, вспомнилось, как он эти самые глаза лживыми серыми лужами называл. Сколько презрения он на меня вылил. Сколько боли было, сколько времени и сил на развод потрачено, и на тебе!

— Так, где ты сейчас живешь?

— Это не важно! — огрызнулся Кирилл.

— Что важно?

— Хотел тебя увидеть, и Соню… Сонечку.

— Медведь ей.

— У них одинаковая улыбка, — сентиментально начал Кирилл. Если так, то моя кроха из депрессии не выходит.

— Она у родителей.

— Почему?

— У них спокойнее. Сейчас тепло, зачем в четырех стенах сидеть? После садика побегать есть где. Там и сил наберется.

— Ты… всегда была такой… Рассудительной. Рядом с рассудительной…

Опять упрек, я повернулась и встретилась с ним взглядом.

— О, да. А еще я была холодной, грубой, нелюбящей тварью.

— Не — еет. — Протянул он.

— Да, а еще я была непроходимой мерзавкой, тратящей деньги на чужого тебе ребенка.

— Неет, ты врешь… — Он остановился на ступеньке. — Потому что…

— Ах, да точно. Я всегда вру, вру, и вру… точно.

— Она моя дочь… — Огорошил он меня своим признанием, которого я ждала в первые месяцы совместной жизни. Ждала и не дождалась.

— Ну, конечно же. Я не была в положении, когда познакомилась с тобой, не была на сохранении сразу же после бракосочетания. И не рожала чужого тебе ребенка.

Он молчит. Впереди остался один пролет и, наконец двери подъезда.

— И когда она плакала по ночам, ты не срывался и не орал. Был превосходным отцом — несуществующим.

Преодолев пролет под его молчание, я толкнула дверь и вышла на свежий воздух.

Если он не выйдет, сяду в вызванное такси и уеду. Решение было принято окончательно. Именно этому качеству меня и научил бывший. Принимать решения и не сожалеть. Что ж о разводе я никогда не сожалела, даже будучи прижатой шефом к стене.

Дверь со скрипом открылась.

— Она не может иметь детей… — Выдал он, подойдя ближе.

— Кто?

— Ты знаешь, Оля. — Отмахнулся он. — Вы ее жестокой называете… и потом, она добрейшей души человек… женщина! Такой специалист в своей области…

Вот теперь мне стало совсем хорошо.

— Ты о Бестужевой? Ты сейчас живешь с Бестужевой?! Кирилл?

— Да! И что? Тебе какое дело?

— Твою ж…! — досказать не дало спешно появившееся такси. Я вновь поздравила себя со связями в службе перевозки, одна «горячая» sms и машина у ваших дверей в считанные минуты.

— Что это?

— Такси. Не узнаешь?

— Ты не можешь… — начал он.

— Мы можем! Садишься впереди. Я щелкнула замком. Он еще думал, потом сник и сел впереди.

— Куда? — спросил водитель.

— Улица Валовая, дом 8/18. — Назвала я адрес Бестужевой. Давно дело было, а запомнился.

В молчании ехали недолго. И я еще раз оценила выдержку таксистов. Кирилл не стеснялся водителя, продолжал говорить. Точнее обвинять. Все это я слышала не в первый раз и научилась не замечать. За два с половиной года выживания под одной крышей и не такому научишься. Это была не жизнь — это был кошмар. Вначале кошмар полнометражного типа, а затем сериального.

И кошмар, и хорошая школа для меня.

Мы достигли Валовой, когда Кирилл от обвинений вновь обратился к вопросам.

— Поля, поговори со мной. Что я такого сделал? Скажи. Да не молчи ты!

— Сказать?! Что ж слушай. Ты надрался в стельку и приполз ко мне. Не просто так, а разбираться. Напомнил мне, кто я есть в твоих глазах. Сказал, что Соня твоя дочь.

— Моя!

— Да ну… а ты документы смотрел?

— Зачем? Чтобы ты не написала в этих писульках, я ее растил!

— Дааа, растил… Довольно, Кирилл, приехали, ты можешь идти.

— Поль… Я…

— Иди. Иначе не выдержу, и спрошу, что она сказала моему руководству, и так что мне жить не захотелось, не то, чтобы работать.

На него это странным образом подействовало.

— Поля… — Он выбрался с трудом. Торопливо обернулся и, постучав в стекло с моей стороны, гадко проблеял, — я отсужу ее.

— Ты отсудил достаточно. Так что слушай внимательно, Кирюша. Еще раз заявишься, я прослежу, чтобы твои ребра были сломаны.

На этой ноте водитель рванул с места, забрызгав брюки Кирилла грязью.

— Читаете мысли? — заметила я.

— Нет, исполнил свое заветное желание. Куда дальше?

— Назад.

— Ясно.

Глава 9

И все же что-то светлое в этом дне было. Я поднялась на свой этаж и обнаружила в двери маленькую карточку с уже знакомым почерком.

«Здесь был М.Ч.» а на обратной стороне «Где была ты?»

Телефон ответил почерневшим экраном. Правильно на sms ему заряда хватило, а на входящий нет. Я правильно поступила, не отпустив такси. Забежала в квартиру, взяла зарядное устройство для телефона, блокнот, сумку с ноутбуком и быстро спустилась.

— А теперь в Химки.

Водитель тронулся с места, пряча улыбку.

— Чему вы улыбаетесь.

— Я из того же района и кажется, знаком с вашими родителями.

— Вот как?

— Да, вы на маму похожи. Баеву Нину Петровну.

— У вас очень хорошая память на лица.

— Генетика — это сила. — Ответил водитель.

— А родные — это крепость.

Вот собственно с этого и началась наша беседа о его родных и детях. Владимир, не стесняясь, рассказывал о любимых внуках и жене, которая легко с ними справляется. Хороший мне водитель попался, я даже не заметила, как мы приехали.

— Подождать, если нет никого дома? — улыбаясь, предложил Владимир.

— Они дома точно. Спасибо! — я расплатилась и вышла.

— Ну, бывай! — машина тихо тронулась с места.

— И вам удачи!

— Полина — это ты?

Мама в ночной рубашке с наброшенным поверх халатом вышла на крыльцо.

— Я.

Открыла потайным способом запертую на засов калитку, прошла к крыльцу. И расступились все невзгоды, плевать на Кирилла, Ивакина и прочих, я дома.

— Мам! Почему не спишь? Времени почти час ночи!

— Да не хотелось, словно тебя ждала. — Продолжила мама.

— Ну, дождалась?

— Дождалась. — Заметила она и крепко обняла меня.

— Тогда иди спать, я тоже вскоре лягу.

— Ух! Колючка. — Рассмеялась она, — что не слово, то приказ.

— Не отошла от работы еще, извини.

— Прощаю, на первое время. Проходи, на улице холодно.

Дом. Милый дом. Он не был бы милым, если бы здесь не жили самые дорогие мне люди. Когда они переехали сюда с Украины, маме многое здесь не нравилось. Планировка, скат крыши, разбивка участка, покосившаяся калитка и засыпанная артезианская скважина во дворе. А через месяц всего с папиным усердием под ее руководством маленький домик с тремя спальнями стал самым уютным в округе. На шести сотках папа начал разводить свой огород.

Как Сане удалось найти участок на шесть соток стоимостью в 3 млн. руб., я до сих пор удивляюсь.

Утром меня разбудило мое собственное солнышко.

— Привет! — Соня уже забралась на кровать и плюхнулась сверху.

— Софья, дай маме еще немного поспать.

— Она уже проснулась! Правда?! И глазенки такие чистые и совершенно счастливые.

— Правда! — я прижала к себе свою кроху, в попытке зацеловать этого маленького ангела. На что она залилась счастливым смехом.

— А кто у нас тут маленькая принцесса, а?

— Я!

— Ваши величества, мать Королева и дитя принцесса, умывайтесь, одевайтесь, королевский завтрак подан. Оладьи на столе. — Закончила мама, удаляясь.

Суббота была безоговорочно отдана ребенку. Мы смотрели мультики, играли в мяч, отчаянно рассказывали друг другу истории и играли в куклы. На сон грядущий зачитывалась сказка «Маша и медведь». В мультиках на нее кроха моя не насмотрелась, еще и сказку читать попросила. Сказка оказалась слишком утомительной, даже для меня.

В десятом часу разбудил сигнал телефона. Пришла смс от МЧ.

«Встретимся завтра, после 17:00». Ответила согласием и снова задумалась.

Если мое настроение поднимается от его смс-ки, значит ли это, что потом мне будет очень плохо? Без телефонных сообщений, цветов, конфет, записок, голоса, разговоров до полуночи… без него.

Ответ положительный.

Естественное решение — не подпускать близко. Это всего лишь игра…

Воскресенье пролетело незаметно. С крохой и родителями побродили в лесу, потом долго кидали камешки в воду озера. Кирилл звонил, я не взяла трубку. Сюда он не явится, а до понедельника передумает поливать меня грязью.

В третьем часу я начала собираться на встречу с МЧ. Но настроения не повысилось. Кроха крепко спала, поцеловав ее, я не стала будить.

— Вечером буду у вас.

— Ты так и не рассказала, что у тебя случилось. — Напомнила мама.

— Все под контролем, вечером расскажу.

— Хорошо.

Она не проводила меня до калитки, объяснив любимым изречением.

— Не провожаю, быстрее вернешься.

Глава 10

С МЧ мы встретились в назначенное время в назначенном месте.

— В семнадцать ровно у дверей. — Прокомментировал МЧ мое появление.

На нем был короткий кожаный пиджак, черные водолазка, джинсы и туфли. Сейчас он казался ближе. Может потому, что я только что от родных, а может потому, что он не в солидном костюме.

— Здравствуй! — МЧ меня обнял, ласково проведя рукой от лопаток до бедер.

— Добрый день.

Мужчина немного удивился такому приветствию, ни слова не говоря, отстранился и руку убрал.

Да, я скромная, да, зажата, а главное помню, что это игра. Но вас это не должно касаться. Мы, мой друг, работаем, совместно работаем над проектом, который называется «обмани старую подругу» и «отпугни коллег и начальников-приставал» и на этом точка.

— К этому тону, обращение на «вы» прилагается?

— Да, прилагается. Как прошла поездка?

— В целом хорошо. Но Париж создан для иных увлечений. Ты там была?

— Нет, не приходилось.

Мы шли по бульвару в сторону автостоянки, где он оставил авто.

— Полина, почему, прощаясь с тобой, я стою на шаг ближе, но видя вновь, удаляюсь на мили и встречаю арктический холод?

— Мой Титаник доверия затонул! — отшутилась я.

— Давно?

— Что, простите?

— Давно затонул?

Серьезное отношение к моей шутке стало неожиданностью. Мы говорим на одном языке или мне лишь кажется, что он меня понимает? Кажется, решила я и вновь отшутилась. — Ммм, трудно сказать. Вас какое летоисчисление интересует?

— Летоисчислений несколько, айсбергов тоже несколько?

— Жизнь загадка, все может быть.

— Ты загадка. — Поправил он.

— Что ж спасибо. Куда пойдем?

— Пойдем… — Он подумал, но не ответил. — Мне бы хотелось получить ответ.

— Вопрос разве был?

— Был.

Знакомый взгляд и настойчивая интонация. Интересно.

— А мне нет.

Он прищурился и промолчал. Ловким движением поймал мою руку и повел в нужную сторону. Мне кажется, мне всего лишь кажется его понимание. Какая жалость.

— Что ж, прогресс, вместо молчания ты начала давать отпор. Что же будет дальше?

— Теория маятника. — Предположила я.

— Я за теорию спирали. Возврат в ту же точку отношений, но на более высоком уровне.

— Прекрасно, так и запомню! — провозгласила я, и заговорщически улыбнулась. — В каких сферах жизни вы ссылаетесь на эту теорию?

— Смотря во что играем.

— Если взять настоящее, то есть сейчас, то… Я бы сказала — это пинг-понг, до этого шахматы и шашки. Однако остается странное чувство, что вы ведете игру в покер и ставки очень высоки.

— Не покер. — Ответил он.

— Русская рулетка?

— Горячо. Знаешь, тебе бы в детективы. Сыском ранее не занималась, допросами, например.

— А вас в агентуру не зазывали?

Нет, он не предложил другой темы для беседы, не попытался сбить с пути, он промолчал. Я смотрю на него, он на меня. Никаких претензий, никакого напряжения, просто контакт глазами и медленно бегущие секунды. Мне комфортно в обществе чужого по сути человека. Комфортно его молчание и этот внимательный взгляд. Конец весны, бульвар, светит солнце, люди идут, машины движутся, а мы стоим и нам все равно.

Прекрасно, то ли еще будет.

— Идемте, наверное. Маленький шопинг для тренировки и… — Хотела сказать кино или ледовый каток, если получится его туда вытащить. Давно там не была, а тут такая перспектива занимательная убить двух зайцев да еще в приятной компании.

— Пикник. — Предложил МЧ.

— Что, простите?

— Я предлагаю пикник, в честь своего приезда. Что скажешь?

— Неплохое предложение, поддерживаю. Мне нужно будет позвонить. Ну, пойдемте же! Это будет интересно.

Он остановил меня: — Я не считаю нужным приобретение чего-либо сейчас.

Не скажи мне Саня, что МЧ нельзя приравнять к зажимистым людям, для которых магазины территория беспричинных трат на спутниц, я бы сейчас так и подумала.

— Я хочу пройтись по магазинам, понимаю, что для вас это равносильно пытке. И все же, вы не могли бы согласиться и просто составить компанию.

— Для тебя, Полина, мы на «ты».

— Совершенно забыла. Ну, так пройдешься со мной?

На меня внимательно посмотрели, оценили степень моей заинтересованности в данном вопросе и выдали.

— Ты знаешь, чего не может сделать женский шарм и обольстительная улыбка?

— Нет.

— Переубедить меня.

— Откуда такая черствость?

— В виду отсутствия простых человеческих ласк.

Вот теперь с ним вдвойне интересно, флиртуем. Ок, поддержу.

Я провела пальцами по его волосам на затылке.

— Так лучше?

— Немного лучше, но все же недостаточно.

Пальчиками медленно прошлась по его шее. — А так?

— Нет. — МЧ склонился ко мне.

— Ах, вот в чем суть. — Я увернулась в сторону от его губ. — Так спешу сообщить, что данного поощрения ты еще не заслужил. — И кокетливо добавила. — Пройдешься со мной по магазинам?

— И?

— И я подумаю над поощрением.

— Мы ходим по замкнутому кругу.

Интересно, он часто ловеласа с разбитым сердцем разыгрывает или эти муки влюбленного видят избранные.

— Так уступите мне, синьор.

— Хорошо. — Он с тяжелым вздохом согласился.

— Благодарю вас, синьор, вы не пожалеете.

— Надеюсь, вы поощрений не пожалеете.

— Ну, все может быть. — Подхватила его под руку. — В крайнем случае, станете кредитором по поощрениям.

— Я скорее возьму авансом.

— А кто вам даст?

— А кто будет против выдачи?

— Ну…

— Хм. — Его бровь изогнулась.

— Ладно, разве что несчастный аванс в маленьком размере. — Притянула его к себе и томно чмокнула в гладкую щеку.

— У нас скидка при займе средств. Получите. — Он со смехом заключил меня в объятия и поцеловал. Это вышло совсем по дружески, и настолько тепло, что я оторопела, глядя в его смеющиеся глаза.

— По магазинам?

— Д-да, наверное.

Идея о совместных покупках пришла утром. Мне надоело сидеть в кафе, настроения бродить в музее или сидеть на концерте не было, и я решила совместить полезное с приятным. Пообщаться с МЧ, узнать о его вкусах и выбрать подарок своей крохе. Это было до его поцелуя, после него я не поняла, как мы оказались в Крокус Сити Молл. Мое состояние не осталось незамеченным.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Кажется, нет.

Он увел меня в сторону кафетерия и через минуту принес кофе.

— Зря я тебя целовал. В Париже эпидемия гриппа, ко мне не пристанет…

— Зараза к заразе не пристает. А если нет, отсядь вон за тот столик. — Я из детской вредности указала на крайний ряд столиков в пяти метрах от нас. Он поднялся и пошел.

— Стой, я пошутила! E!

— Хорошо. — Констатировал он, обернувшись. — Теперь я возьму две порции круассанов.

Неожиданный оборот, но и тут не растерялась. — Мне с шоколадом!

Он вернулся и сел не напротив, а рядом и поставил обе тарелки перед собой.

— С шоколадом не было. Есть с клубникой и вишней.

— Тогда с вишней.

— С вишней для меня.

Меня так даже в детстве не обижали. Мама всегда следила, чтобы у детей в семье всего было поровну, а главное по вкусу. Удивительно, почему его слова меня уже совсем взрослую задели. — А как же я?

— Как-нибудь. — Он придвинул свою тарелку ближе к себе.

Запах ванили и вид румяной выпечки не оставили мне другого шанса. Под веселым взглядом МЧ я взяла круассан, попутно обдумывая, с какой стороны укусить.

— Не отравлено. — Добавил он.

— Это бабка надвое сказала. — И надкусила. Меня провели. Круассан был прекрасным изделием с шоколадной начинкой. — Спасибо.

— Пожалуйста. Но если не нравится, можешь пойти вон…

Брошенную в него салфетку он перехватил, но и предложение не закончил. В затишье я решила вернуться к расспросам.

— Вы… ты не рассказал, чем занимался до адвокатской практики.

— Тебе интересно?

— Очень!

— Я долгие годы работал переводчиком, — здесь он внимательно посмотрел на меня. Если он хотел этим что-либо сказать, то я совсем ничего не поняла. Он продолжил.

— У одной достаточно богатой и влиятельной семьи.

— И что произошло?

— Решил заняться своим делом. — МЧ расслабился и улыбнулся.

— Это интересно, четыре иностранных языка, два родных… сложно представить, чтобы после долгих лет работы тебя отпустили.

— От семейного адвоката, знающего несколько языков, проку больше.

— Тебе говорили, что такой тип людей не вяжется с образом наемного рабочего?

— Нет.

— Значит, я буду первой. В тебе слишком много достоинства. Помнишь фильм «Jeeves and Wooster»? В тебе есть что-то от Дживса.

Вот тут мне все же удалось услышать его смех, достаточно сдержанный, но все же смех. Все еще улыбаясь, он отпил кофе, явно давая себе время обдумать следующий ответ. — Поверь, простым служащим я не был.

Сказал он это без пафоса с проблеском гордости за свое прошлое.

— Вот как? И насколько непростым ты был?

— Приближенным, достаточно приближенным помощником.

— Входил в их круг?

— Нет. В этом были свои минусы. Я не считал это нужным.

— Все интригующе и интригующе. И долго это длилось?

— Семь лет.

— И ты продолжаешь работать с ними. — Заметила я.

— Да. Являюсь своим человеком. В курсе происходящих событий, в курсе прошлых дел семьи. Поправлюсь, не всех дел. В данный момент занимаюсь исключительно юридической стороной.

О прошлом он рассказать не готов, ладно спросим о настоящем.

— Самое громкое дело, в котором ты участвовал?

— До суда у нас еще ничего не дошло. Самым сложным было составление брачного договора.

— Несомненно, они любили друг друга. — Поддела я.

— Несомненно. — Он вновь улыбнулся. И затем прибавил. — У них было обоюдное чувство.

— Любовь к состоянию?

— Близко. — Подтвердил МЧ.

— Они счастливы?

— Чисто женский вопрос.

— Если ты еще не заметил, я женского пола.

— Заметил.

— Благодарю! Так что?

— Они счастливы. Каждый по-своему.

— А дети есть?

— Совместных нет.

— Почему? Дети это замечательно, — и уже с сомнение добавила, — если люди любят друг друга.

— А если нет?

— Жаль. Но дети, в любом случае, являются нашим смыслом жизни.

— Аминь. — Завершил МЧ.

— У них были проблемы?

— Что-то было…

— Расскажи.

— Четыре года назад, перед свадьбой невеста ненадолго потеряла жениха, а спустя пару месяцев решила его проверить.

— И?

— Она ошиблась в своих догадках, но осадок остался.

— Так он был ей верен?

— Эта история покрыта мраком, я бы не хотел в нее возвращаться.

Мы шли по коридорам торгового центра, и МЧ незаметно погрузился в воспоминания. Интересно было следить за ним. За человеком, который смотрит, но не видит. В эти минуты он был замкнут, рассеян и далек.

* * *

— Макс, я не желаю ходить вокруг да около.

Элизабет — мечта его молодости, ставшая только другом, смотрела на него с упреком.

Если она о чем-то и догадывается… Нет, она ни о чем не догадывается. Он прочистил горло и спросил. — Чего ты хочешь?

— Я хочу знать, кто она!

— Не понимаю. — Он пригласил ее присесть в кресло.

— Как зовут девку, по которой он сохнет! Дрянь, с которой он общался несколько месяцев, к которой сбежал перед свадьбой. Перед нашей с ним свадьбой!

— Элиза, что на тебя нашло? Может чаю?

— Я не желаю пить или есть! Он бредит детьми, и он не смотрит на меня, он… зациклен на какой-то швали!

— Лиз, Лизи. Этого не может быть. Посмотри на себя, на него. Он вернулся из дальней поездки, проблемы, дела, явно нормально не спал три последние недели, перенапряжения, разговоры.

Макс налил воды в стакан и протянул гостье. Лизи сегодня была просто превосходна. Но ее злость портила привычный образ. Как друг он не мог позволить ей злиться на законного супруга по пустякам.

— Ты знаешь эту кухню. Ты в ней варишься. Острова для него сейчас самое главное. Острова и отели, расположенные на берегу.

— Макс. Я обманула его. — Лизи поставила стакан уверенным жестом. И решительно подняла глаза. — Он… Он погорел.

— О чем ты? — мужчина расположился напротив.

— Эти три недели… Он проверялся в Венгрии, помнишь. Помнишь, конечно же. Недавно вновь обратился, головные боли и прочее. Но, но я хотела знать кто ему дорог… и… и… и подменила результаты.

— Ты купила Шварца? Его личного доктора Шварца, тебе это удалось?

— Нет, этот неподкупаем. Ассистентку из лаборатории. И ему по ошибке выдали другие результаты.

— По ошибке…

— Да, и диагноз, и срок сразу же. — Она печально вздохнула и с новым потоком злости сцепила руки на коленях.

— Срок, сколько?

— Неделя, точнее три недели… Да. Эти последние три недели, в которые он, как ты заметил, плохо высыпался.

— Он перепроверил.

— Конечно. — Она поднялась и обошла кресло. Не поднимая глаз, она сказала в пустоту. — Но на этот раз обратился к моему специалисту.

— И ты подтвердила первоначальные показания. — Продолжил мужчина.

— Не совсем, мы намекнули, а затем затянули процесс выяснения…

— Он и в этот раз мог обратиться в другую клинику.

— Нет, диагноз был выбран тщательно. Два положительных ответа у лучших специалистов. Он поверил. Поверил. — Она обернулась и, глядя в упор, продолжила. — Он ранее боялся этого, так что поверить было несложно.

— Элиза! На что ты надеялась?

— Я… — Она вздохнула и уже уверено продолжила. — Надеялась, что буду первой, к кому он обратится. Первой, кого он поставит в известность. Первой и единственной, какой и должна быть супруга! А он молчал, молчал все эти дни… А в последнюю неделю без объяснений собрал чемоданы и съехал.

— Нормальная реакция, чтобы не тревожить тебя. — Предположил Макс.

— Меня? Меня говоришь…

— Да, чтобы взвесить, чтобы обдумать.

— В такой ситуации люди, какими бы они ни были, прощаются с любимыми, просят прощения и составляют завещание. А потом, потом они совершают все то, что еще не успели…

— Знаешь, что сделал он? — она прищурилась, гордо расправив плечи и вскинув голову.

— Нет. Меня волнует, что сделала ты… Или что сделаешь? Когда твои данные придется опровергнуть.

— Не придется, — хохотнула она, — он сжег второй конверт.

— Объясни.

— Сегодня двадцатый день из срока. И ровно пять дней как он вне досягаемости.

— То есть, он даже не может узнать, что все это ошибка. — Голос Макса дрогнул.

— Если захочет, он узнает. Но ему и не нужно, пусть помучается… Пусть поймет каково это… Каково мне было ждать его звонка, сообщения, письма, приезда, возвращения. И не получить ничего.

Она перевела дух и стерла с лица горькую улыбку. Перед ним вновь возникла проницательная и веселая Элиза.

— Ты его адвокат и первый, с кем он посчитает нужным связаться.

Он, как и подобает адвокату, набрал номер сотового Грэга и столкнулся с немой стеной. Абонент вне зоны… Отключил.

— Ты… хочешь знать связался ли он со мной? — уточнил Макс.

— Нет. Он с тобой не связывался. Ты до сих пор не правишь его завещание.

Молчание в кабинете стало тяжелым.

— Итак?

— Я хочу, чтобы ты нашел дрянь, которой он звонил. — Она протянула листок с номером. — У тебя есть знакомства в том регионе. И мне нужно знать, кому принадлежал этот номер в тот месяц перед свадьбой или куда с него звонили, или кто на него звонил. Найди ее.

— Почему не через агентов?

— Они уже на моем хвосте.

— Так он в курсе?

— Догадывается или догадается. Сегодня он сделал первый и единственный исходящий на Украину на этот номер.

— Теперь ты решила действовать через меня. Я старый друг, перед тобой в долгу. Не так ли?

— Да, именно так. И я хочу, чтобы ты нашел ее.

— С чего ты взяла, что это она?

— Слушая гудки, он слезно просил… Солнц, поговори со мной.

— Ошибся номером, но ты же знаешь, что Солнцем он зовет всех и каждую.

— На русском? — еще одна горькая усмешка исказила ее черты. — Сделай это для меня.

Она оставила его кабинет, изящно, как и подобает леди. В воздухе сохранился легкий запах Nina Ricci и жестокость глупой выходки. Мгновения он сидел в гнетущей тишине, пока в дверях примыкающей к кабинету комнаты отдыха не появился довольный виновник этой сцены.

— Теперь ты знаешь, почему я искал у тебя приюта.

— Впрочем, как и ты.

Макс с легкостью разложил по полочкам. То, что не складывалось раньше, и результат его не радовал. Он поднялся и закрыл двери кабинета. — Шварц дал отбой диагнозу?

— Да, он нашел, как со мной связаться. — Грэг прошел к бару, налил себе виски и занял опустевшее кресло. — Чем ты ей обязан?

Не собираясь скрывать, Макс ответил. — Работой на вашу семью.

— Да, ее стоит поблагодарить. У нас прекрасный адвокат, умеющий хранить тайны. Я все еще не могу поверить… Моя супруга настоящий… — он мгновение подбирал характеризующее ее слово, — тактик! Даже не верится…

— Правда, упустила из виду, что ты мне обязан большим. — Грэг сделал ударение на последнем слове.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Учитывая ее просьбу, тебе придется найти эту девушку. — Мужчина постучал по карточке. — И дать ей иные сведения, отрицательный результат.

— Зачем ее искать? Отрицательный результат можно дать сейчас. — Предложил Макс и задал свой вопрос. — Ты действительно приставил к Элизе людей?

— Возможно. Ты действительно можешь найти ее?

— Солнце? — переспросил Макс.

— Н-да. Солнце.

— Возможно. — Последовал его ответ.

— Моя жена гений. Она зла и гениальна. — Он недобро прищурился и стиснул стакан в кулаке.

— И она правильно все рассчитала, — думал Макс. — создала искусственные условия для паники, дала определенный диагноз и срок. И дело осталось за малым — ждать. А Грэг все это время был подавлен, но молчал. Да, он повел себя как она и рассчитывала. Удивила его выдержка в двадцать дней.

Обдумав свой вопрос, Макс все же его задал.

— Не услышь ты ее признания, какими были бы твои действия?

— Составить завещание и… — Он замолчал.

— И? — повторил Макс.

— Моя жена гениальна. — С этим утверждением Грэг поставил стакан, словно ставил точку в обсуждении вопроса. — Когда будут результаты?

Макс посмотрел на номер и ответил. — Вскоре.

— Хорошо. Вызови уборщицу, я съезжаю с твоих комнат.

* * *

— Ау! Ты все еще здесь? — мы уже минуту стояли на улице перед торговым центром. Я решилась вывести его из задумчивого оцепенения.

— Здесь. — Он улыбнулся и сжал мою руку. — Я благополучно справился с ролью сопровождающего?

— Да.

— И это все? А вознаграждение, то есть поощрение?

— Поощрение? В принципе, мы хорошо прошлись, я взяла подарок, ты меня покормил, заразил и…

Ловким движением он прервал меня, не дав договорить. От нежных действий его губ сердце забилось где-то в горле, перекрывая дыхание, а затем разлетелось на тысячи огоньков в моей голове.

— Ты фейерверк видел?

— Нет… — удивился МЧ.

— Держи, — Нехотя отпустил мое лицо и взял пакеты.

— И?

— Сейчас покажу.

Поднялась на цыпочки и почти поцеловала, как вспомнила подобное. Женя приручал меня так же медленно и осторожно, нехотя. Это нравилось и раздражало одновременно. Боль осознания не заставила себя ждать. Господи, я до сих пор не простила себе эту глупость!

— Полина, что-то случилось? — голос МЧ прорвался сквозь обрывки неожиданно всплывших фраз и прошлых чувств. Взрыв из прошлого растворился, перед моим взором оказалось встревоженное лицо Макса.

— Нет. Все хорошо.

— Вижу. — Заметил он мрачно. — Отвезти тебя домой?

— Парк — пикник или лес — пикник. Давай продолжим придерживаться плана.

— Ни то и ни другое. — Он увел меня в сторону машины, так и не дав спросить, куда направляемся. И я незаметно погрузилась в невеселые мысли. Остатки хорошего настроения улетучились, словно и не было.

МЧ стойко выдержал мое молчание первые десять минут и не включил радиоприемник. Спустя еще время решительным движением потянулся к нему, остановился на полпути и задал вопрос.

— Знаешь, что я заметил?

— Нет, не знаю.

— Ты не зовешь меня по имени. Я теряюсь в догадках, что же послужило такому обращению? — он чуть крепче сжал руль. — У тебя был неудачный роман, и как назло, партнера звали как меня? Учитывая, что во взрослой жизни подобных тезок не было, как ты сказала, то смею предположить, это произошло в детстве.

Он дал мне секунды две на размышление, прежде чем огорошить неожиданным вопросом.

— И что случилось? Он не дал тебе лопатку в песочнице?

Я молчу, хохотать над историей с лопаткой не уместно. Обидится. Но сдерживать смех становилось все труднее. Он продолжает.

— Или я обезличен в твоем восприятии? Полин? Ответь.

Ситуация складывалась комичная. Ну, и как я ему скажу, что временное обращение МЧ так за ним и закрепилось, что я совсем не спешила узнать, как его на самом деле зовут. А за все время общения я так и не узнала трактовки его прозвища. Любовница из меня никудышная. Вот собственно с этого у меня и начался тихий хохот. Еще минуту мы ехали пока он не нашел места для кратковременной парковки.

Остановив авто, он обернулся. — Ну? И что это значит?

— Я… ха-ха-ха, понимаешь, ха! Хи-хи-хи…

— Да-да-да?

Спустя еще время, я держала в руках бутылку с водой, принесенную им, салфетки влажные, найденные в бардачке и платок, надушенный чем-то замечательным и пленительным, так напоминающим его.

Я приходила в себя, обмахиваясь платком, и утирала слезы под внимательным взглядом МЧ.

— Да, я не заметила как-то… этого.

— Я заметил, но это не ответ.

— Я понимаю. Прекрасно понимаю…

— Но? — поддел он.

— Для начала ты должен пояснить, что значит аббревиатура МЧ?

— Мой человек.

— Почему?

— Я так определял своих людей.

— И эти люди закрепили его за тобой?

Он медленно кивнул соглашаясь.

— Нет, оно должно быть глубже. Это слишком поверхностный вариант, чтобы ты на него отзывался при друзьях.

— Раскусила, он не поверхностный. Сокращения…

— Поняла… Имени и отчества!

— Имени и фамилии. — Поправил он прищуриваясь. — Полина, я все еще жду, когда же ты начнешь меня звать по имени?

— Как только ты расшифруешь сокращения, — призналась я лукаво.

— Хорошо. Михаил Чадов. — Ответил МЧ, явно недоговаривая.

— Ах, Мишенька! — игриво начала я, но странное выражение его лица, не подтверждало правильности. Ладно, сменим тактику. — Тебе оно не идет.

— Мама решила так же. — Усмехнулся он. — И назвала Максом.

— Ах, Масик… уже лучше!

— Как-как? — прищурился он.

— Ну, Максим.

— Макс, коротко и звучно.

— Ладно. — Согласилась я. — Поехали, куда мы там ехали. А куда мы, кстати, ехали?

— Все-таки имя мое ты недолюбливаешь. — Заметил он с театральной горечью.

— Макс, поехали!

Серебристая Chevrolet мягко тронулась с места, вернув мне хорошее расположение духа. Скорее чтобы разрядить напряженную обстановку я спросила.

— И что значило твое «ни то и ни другое»?

— О чем ты?

— Куда мы едем?

— Не знаю… еще. Я в городе плохо ориентируюсь, а ты? — он следил за дорогой, не поворачиваясь ко мне. Когда МЧ остановил авто на перекрестке и повернулся судить, о том была ли это шутка или он действительно не ориентируется, стало сложно.

— А я перестала разбираться в людях. Ты уверен в том, что не ориентируешься?

— Как знать. — Этим ответом он убил всякое желание спрашивать дальше, да и спорить собственно тоже.

Еще через полчаса мы оказались где-то… где мне неизвестно. Маленький разваленный домик на отшибе, редкий лес в начале, а за ним более высокий и густой, недалеко блестящая водная гладь.

— У тебя какие планы? — спросила я, внимательно следя за его реакцией.

— Поесть, — он заглушил мотор и выбрался на улицу, обойдя авто, открыл багажник, продолжая отвечать на мой вопрос. — Посидеть на природе с красивой женщиной, узнать ее поближе, привыкнуть к ней.

— А еще поговорить. — С этими словами он открыл дверцу с моей стороны и помог выйти. — У меня скопилась масса вопросов.

— Хорошо… чисто из любопытства, если такси сюда вызывать, как обозначить эту местность?

— Ты за дорогой не следила.

— Нет.

— Ну, тогда для начала в милицию с заявлением — «насилуют!» Сложив руки, лежать ты не будешь, так что потом звонишь в морг — «заберите тело», а вот потом в такси — «заберите меня, адрес — лес Химки близ Старбеево».

— Старбеево?

— Только что проехали, — усмехнулся МЧ.

— Обратно домой отвезешь?

— Конечно… — Его глаза лукаво блеснули, и уголок губ потянулся верх. А не о звонке ли в милицию он сейчас вспомнил?

— Держи. — МЧ протянул мне плед и две маленькие подушки. Еще раз внимательно на меня посмотрел, затем на лес и усмехнулся.

— Что?

— Я думал ты поспешить набирать заветные цифры 02.

— В этом случае история с любовницей станет неактуальной. Придется менять сценарий под жертву. Ты с ролью негодяя справишься?

— Без вопросов. — Он закрыл машину и взял сумку, что лежала у его ног. — Легко!

— Был подобный опыт?

— В суде.

— И как это проявлялось?

— Показать? — Он так резко обернулся, что я чуть было не врезалась в него.

Под его суровым взглядом акулы, не первый день бороздящей просторы океана, вряд ли кто-то может выжить. Призналась честно. — Не знаю.

К тому времени, когда мы чуть прошли вглубь леса и нашли хорошее место для пикника, стемнело.

— Ты за машину не боишься? Угнать попытаются или стекла побить, пожечь, проткнуть колеса, поцарапать?

— У нее есть свой привратник, он проследит. — И меняя тему. — Круассаны будешь?

— Буду, а что еще есть?

— Ветчина, бутылка вина, фитнес хлеб, оливки, курица гриль холодная, салат «пальчики оближешь», колбаски по типу «охотничьих»… бутылка воды.

— Салат так и называется?

— Не знаю, но костер разводить придется. — Он оглянулся в поисках дров и пошел на их добычу. Собрал охапку быстро. Через минут пять сидел на корточках, с серьезным видом собирая шалаш из веток, предусмотрительно разместив внизу сухую траву, листья и кору.

— Ты умеешь!?

— За кого ты меня принимаешь? — насупился МЧ, доставая зажигалку из кармана брюк.

— За тебя.

— Костер будет. Как каждый городской мальчишка я знаю, как устроить пожар в квартире.

Но огонь не разгорелся, ни с первого раза, ни со второго. Мои смешки он с достоинством проигнорировал, активно раздувая искру. Но, в конечном счете, не выдержал и ушел в сторону машины. Тем самым дав ближе ознакомиться с провиантом из сумки. Реклама салата была неосмотрительной, и застал он меня уплетающей за обе щеки. Я не забыла о партнере по пикнику и протянула примирительный бутерброд с ветчиной и помидорами, которые нашла на дне сумки.

— Позже.

Он принес меленький сосуд и, вылив его содержимое с резким запахом бензина, повторил притчу о неугасающей русской смекалке. После чего отошел на два шага и, шкваркнул спичками о коробок, который выудил из кармана.

Пламя вспыхнуло мгновенно.

— И! Что я говорил?!

— Ты смутно намекнул об участии в квартирном поджоге. — Поддела я.

— Не совсем так. — Отмахнулся МЧ, плюхнувшись рядом на покрывале. — Бутерброд где? А, нашел!

— Что за смотритель?

— В том домике на окраине живут. Попросил проследить за машиной.

— Ты же говорил, что не ориентируешься. А здесь, выходит, не в первый раз.

— Я сказал, что не ориентируюсь, и это правда. Правда заключается еще и в том, что я привык заблаговременно намечать свои пути и проверять их. Попасть на природу я мечтал последние полгода, с тобой последние полмесяца.

— Благодарю.

— А как я рад. — Он потянулся за бутылкой. — Мое любимое Altura. По вкусу интенсивный, насыщенный, с изящным танином благодаря редкому балансу ежевики, сливы и французского дуба.

— Макс, я не пью.

— Совсем? — он отложил неизвестно откуда возникший штопор.

— Совсем.

— Давно?

— Достаточно.

Вместо избитых мужских наездов — Да что ты жеманничаешь? Не пропадать же добру? Много не выпьешь, я прослежу? Почему раньше не сказала? Он ответил настолько иначе, что тут же заработал пять баллов по шкале мужских добродетелей.

— Знал, в тебе нет отрицательных сторон!

— В смысле?

— В отношении спиртного ты по максимуму экономична. Обойдемся водой. — И продолжил совсем другим тоном, — дорогая, подайте бокалы.

Придерживаться игривой беседы в светском тоне XIX века не составило труда. Передавала я два пластиковых одноразовых стакана, напомнив, что маменька просила с ее хрусталем быть особенно осторожными.

Мои слова он встретил с удивлением, затем рассмеялся. В последующем он важно следил за разогревом сосисок, наливал в «бокалы» воду, вспоминал о том, как подстрелил перепела, а я в свою очередь восхищалась его знаниями и умениями, накладывала ветчину на ломтики фитнес хлеба.

В какой-то момент он оказался рядом, обдав знакомым запахом, приник к моей щеке губами и медленно спустился к подбородку.

Мечтала ли я об этом? Тлеющие угли костра, лес, ночь, рядом мужчина, который мне приятен и он совершенно невинно целует меня, без напора и агрессии. Нет, не мечтала, я давно запретила себе так мечтать. Но слыша его слова и ощущая близость губ, я чуть было не подставила ему шею для дальнейшего эксперимента…

Эксперимента, напомнила себе я. И вовремя отодвинулась, заставив себя сесть прямее. Я знаю, что будет дальше. Я знаю, как это отразится на мне. И не хочу проходить через месяцы почти физической боли от расставания. В мыслях возникли произнесенные кем-то слова: Отдавая тело, впускаем в душу. Услышав их слишком поздно, я не переставала помнить, что они для меня значат.

— Кажется, пикник окончен. — Внимательный взгляд МЧ вернул меня на землю. Мое прошлое не дает мне жить даже в игровом настоящем. Но оно научило отделять реальность от игры.

— Да, на сегодня достаточно.

Не сговариваясь, собрали все, что осталось и раскладывать по пакетам, потом закинули в сумку. Молчание прервал он.

— Полина, ты молодая привлекательная женщина, неужели тебе не хочется свободы?

— Макс, ты молодой привлекательный мужчина в расцвете лет, неужели тебе не хочется найти более сговорчивую? Не трать время. — Он застыл как от удара. Напряжение разрядила шуткой. — Между прочим, деморализующие фразы такого порядка вас совсем не красят.

Его тяжелый взгляд, направленный на меня, не остался незамеченным, однако он сдержался и поддержал в том же шутливом тоне.

— Едко. А от произнесенных шепотом ты не отказалась. Слушала.

— Проводила аналогию, удостоверяющую первое мнение. — И с еще большей важностью пояснила. — Да, этим меня уже не пронять. Методы, знаешь ли, слишком юные. Они скорее для неподготовленных ушей.

— Все впустую?!

— Не совсем, теперь я знаю и эту сторону твоей личности. Могу дать несколько дельных советов, чтобы квалификация обольщения не уступала твоему статусу.

Он закрыл сумку и принялся вытряхивать плед, я собрала подушки.

— Ты уверена, в необходимости?

— Да! Если конечно мне будет позволено.

В сумраке ночи его лицо было неразличимо, но что-то подсказывало — он улыбается. — Не стану же я без спроса лезть со своим уставом в чужой монастырь.

— Не станешь.

— Вот и я о том же.

Молчим. Молча идем к машине, молча ее открываем, ставим в багажник сумку с пледом и две подушки. Посадив меня на пассажирское место, он заметил. — Ты первая против.

— Ну что ты, я — за!

Пока он обходил авто придумала продолжение. — Деморализующие фразы из твоих уст более чем льстят. Ах, эти милые мелочи позволяют мне вернуться в наивную молодость, когда я верила каждому слову.

Сев за руль, он воззрился на меня с отрешенным немигающим взглядом.

— В смысле?

— Понимаешь ли, тогда для меня фраза: «Мужчина сказал, мужчина сделал» — была законом. А нынче, даже если он и обещал раздеть, то не всегда руководствуется физическими постулатами.

— То есть? — МЧ завел двигатель, и его улыбка поплыла вправо.

— То есть раздеть-то он раздел, — я в деталях вспомнила развод и отогнала видения в прошлое подальше от глаз, — но материально…

— И оставил неудовлетворенной? — теперь МЧ был заинтересован.

— Да. Разоренной и неудовлетворенной. — Почему-то решила пояснить я.

— Алекс мне не говорил.

Вот и как с таким разговаривать? Пытаешься шутить, а он докапывается к истинным истокам. Кажется, мои мысли этот индивид научился читать на расстоянии.

— Ты не пояснишь? — спросил он, выезжая на улицу маленького селения.

— Алекса… Саню я просила не распространяться о «разводе» во время развода. Поэтому он обе темы обходит стороной.

Он сдержанно кивнул.

Постепенно я впала в грустные размышления.

— Не молчи, иначе мне хочется сделать сеппуку.

— Это акробатический прыжок?

— Ты не знаешь что такое сеппуку?! — удивился он, больше всего сейчас напоминая мальчишку.

— Нет.

— Это ритуальное самоубийство самураев.

— Харакири другими словами.

— Нет! Они пишутся двумя одинаковыми иероглифами…

— Есть разница?

— Конечно, есть! Во-первых: иероглифы пишутся в разной последовательности. Харакири и сеппуку — это два совершенно разных вида самоубийства. Харакири стало обыденным и получило в последствие бытовой оттенок, к сеппуку…

— А может не надо? — попыталась я противостоять потоку не совсем приятной информации.

Но он был неугомонен. Глаза горят, энергия так и растекается. А самое главное нужно сделать в памяти зарубку, рассказывать о древних культурах и боевых искусствах МЧ очень любит.

— Думаю, в этом японская культура тебе понравится. — Продолжал Макс.

— Думаю, вряд ли. — Подумала я и промолчала.

— Слушай, харакири — это…

Чтобы не проецировать в сознании кровавые эпизоды с харакири и сеппуку, временно отключила свое воображение. Сидя в теплой машине, прекрасным воскресным вечером я наслаждалась его компанией без утайки и улыбалась, внимательно разглядывая МЧ.

Сейчас он предстал в ином обличье — увлеченного мальчишки. Так мне нравятся такие, как он, или нет? Всматриваясь в его черты лица, непроизвольно начала сопоставлять с прошлыми знакомыми, в ход пошли и обрывки из статей. По кусочкам собрался нецелостный психологический портрет и его соответствие внешнему облику. Он улыбнулся. И все мои домыслы стали нереальностью и такой глупостью, что я просто забыла, о чем размышляла, глядя на него. Единственной проносящейся в мозгу мыслью оказалась. — Он такой… хорошенький!

И как не странно для определения человека. — Живой!

Стоило лишь улыбнуться и этот твердый камешек с непростым прошлым, в которое нет допуска, начинает играть совсем другими красками.

— А сеппуку… — продолжил Макс.

Я не знаю, нравится ли мне японская культура с этой стороны. Но нравится то, каким он становится, рассказывая о ней. Очень нравится. Мы приехали к дому родителей, и за все время пути я не обронила почти ни слова.

В довершение МЧ помог выбраться мне и зажал в своих руках, глядя сверху вниз на притихшую меня.

— Мне понравилось. — Отрапортовал он.

— Говорить без умолку? — не удержалась я.

— И это тоже.

— Мне тоже понравилось и не только слушать. — Заметила не без лукавства.

— Я рад.

Стоим. Я решилась пошевелить руками и обнять его за талию.

* * *

Когда-то давно увидев красивую незнакомку в холодных объятиях будущего мужа, он пожалел, что не встретился с ней раньше. Они стояли, прижавшись друг к другу, так же, как он и Полина. Она улыбалась с какой-то потаенной опаской. Он безразлично смотрел поверх ее головы на людей, гуляющих по площади перед Мариинским дворцом.

Ему удалось найти Солнце Грэга.

Неделя ушла на пробивку номера, который несколько раз перепродали, и регистрацию на него в интернете каких-либо блогов, сайтов, страничек. Новые номера телефонов она более не отмечала в интернет сети, поэтому, выжидая на нескольких форумах ее сообщения, он столкнулся с первым несговорчивым посредником девушки.

Затем со вторым, менее упрямым. Дальше проще, и вот спустя два дня он получил информацию о том, кто она, чем занимается, откуда приехала, к чему стремится… словом все кроме объяснения, как она познакомилась с Грэгом.

— Это не имеет значения, — рассудил он, набирая его номер. — Люди из разных слоев общества. Что между ними может быть общего или остаться? Она здесь, он там. И если вопрос в расстоянии столь важен и остается актуальным сейчас, это кому-то нужно.

Его размышления прервал настойчивый голос Грэга.

— Что ты нашел?

— Я нашел ее.

— И? — его интонация немного изменилась.

— Она переехала, сменила трудовую деятельность, на днях выходит замуж. Ждут ребенка.

В трубке повисло гробовое молчание, длившееся от силы несколько секунд.

— Как она?

— Выглядит прекрасно, но судя по документам, сменила имя.

— И фамилию, как я полагаю. — Заметил севшим голосом Грэг.

— Нет, фамилию мужа не взяла, имя сменила.

— Алевтины больше нет. — Подвел он черту и повременил, прежде чем задать вопрос. — Кто есть?

Макс назвал полные имя, фамилию и отчество девушки, которую с трудом нашел спустя десять дней после инцидента.

— Аполлинария? — Грэг промолчал и затем тихо продолжил, — прекрасный выбор, ей подходит. И замужем.

Далее он как бы между делом поинтересовался. — Макс, Элиза связывалась с тобой?

— Да. Интересовалась результатом моей поездки.

— И какой результат?

— Я никого не нашел. Больше вопросов не было.

— И не будет. — Ответил Грэг. — Я рад за нее.

Но голос его говорил об обратном. Даже смешок не развеял сомнений второго абонента, и по спине Макса пополз холодок. Он еще раз посмотрел на пару. Девушка изо всех сил старалась быть счастливой, а парень — небезразличным.

— Поэтому у меня к тебе маленькая просьба.

Грэга он знал давно. Они познакомились еще до появления этого человека в Киеве, а затем в Лондоне, где он обосновался и жил и Элиза их познакомила. Точно зная, что следующая его просьба будет неприятна Солнцу. Он все же ответил. — Слушаю.

— Отправь сорок один черный тюльпан молодоженам в день бракосочетания. — Еще один смешок дополнил его слова, окрасив негативом. — Лучше всего в ЗАГС без визиток и карточек, она поймет от кого. На этом закончим…

— Макс, когда возвращаешься?

— Через четыре дня…

* * *

— Ау, — с третьего раза мой голос прорвался сквозь его воспоминания, руками ущипнула сквозь куртку. — Очнитесь, сударь, отреагируйте.

Он выплыл из неприятных грез и лоб МЧ разгладился.

— Смелая, думал, не решишься.

— Много думаешь, дорогой мой.

— Я тоже так считаю, дорогая.

Тепло, доверие и то чувство необходимости, что он подарил поцелуем, захватило меня настолько, что я в легком опьянении согласилась дождаться его через неделю и отправиться в Лондон на какое-то важное мероприятие.

Странная улыбка мамы поутру весь следующий день не давала покоя. И хуже всего то, что опьянение не прошло ни в понедельник, ни даже во вторник. Среда отличилась неожиданной встречей. Во второй половине дня глаза чесались от компьютера, а руки стремились порвать только что распечатанные листы. И все благодаря Бестужевой и новой выдумке ее ученого Ухарева.

Закончив внесение поправок, я мысленно сосчитала до десяти и вызвала Алику по телефону. Секретарь отозвалась бодрым голосом.

— Алика, что с назначенной встречей?

— Госпожа Радваньски уже здесь. Ожидает в приемной.

Я посмотрела на часы. Дама не соизволила задержаться, примчавшись на десять минут раньше. Приятно иметь дело с такими людьми. Жаль, что вначале она помотала море нервов, и чуть было не довела до очередного срыва моего помощника.

— Я буду свободна через пять минут, проведешь ее ко мне.

Отпущенное время на восстановление сил пролетело мгновенно. Ко мне постучались, и в проеме обрисовалась Алика, а за ней дама, одетая в брючный костюм пепельного цвета, который дополняла шляпка неординарного решения. Такие одевают на сафари. Хищников здесь нет, значит — охотится на мужчин. Кольцо, блеснувшее на правой руке гостьи, опровергло первую догадку.

Обручальное, констатировала я и подумала, что оно ничего не значит.

— Добрый день. — Поприветствовала я.

— Добрый день. — Прозвучало в ответ.

— Алика, пришли Анатолия с чертежами.

Секретарь кивнула в знак согласия, все еще косясь на госпожу Радваньски, затем скрылась в приемной.

Дама чопорно и медленно прошла к моему столу, заняла кресло для посетителей и жеманно опустила дорогой клатч из кожи на свои колени. Приняв хладнокровную и вызывающую позу, медленно вздохнула и только после этого соизволила поднять на меня глаза.

Я уже оправилась от шока неожиданной встречи, поэтому смотрела на нее не иначе как лукаво.

— Надеюсь, узнаешь? — прокомментировала я ее взгляд, который от неуверенного мгновенно стал удивленным.

— Алевтинка, ты?!

— Привет, Машик!

Я обошла стол и обняла свою одногруппницу из ВУЗа.

— П-привет. Но почему Полина?

— А, долгая история. Ты в документах Марией тоже не значишься.

— Муж зовет на совершенно неподражаемый лад — Мериэль. Меня не раз Мюриэлем назвали его родные, пока не пообтесались. А ты как?!I! Вижу кабинет и должность есть, пошла по стопам вузовского образования, а дети, муж, дом?

Они грациозно присела и вернула клатч на колени.

— Всего понемногу. — Ответила я. — Вы как познакомились с господином Радваньски, госпожа Радваньски?

— О! Ты себе не представляешь! Я съехала тогда, помнишь. Конечно, помнишь! Именно тебе была уготована роль в моем отправлении с насиженных мест.

— У тебя была возможность и сестренка за пределами нашего маленького государства. И понятное дело поддержать тебя в переселении из тихой гавани мне лично ничего не стоило.

— Да, я помню до сих пор твои слова: «Хочешь? Действуй!».

— Нет, без аллегорий и отступлений: Хочешь, делай, давай!

— В любом случае, пригодилось.

— Машик! Моей заслуги нуль. Что там с мужем? Отвлекаешь от главного.

— Мой третий и на этот раз единственный… — Рябцева в девичестве закатила глаза и уставилась в потолок. Потом немного сдвинув брови и не опуская головы, добавила, — … я думаю.

— Третий?!

— Ох, только не начинай о моногамии и …

— Равнополии… — закончила я свою старую глупую поговорку. — Не начну. И как?

— Замминистра культуры в Польше! Ему скоро сорок, катаемся по миру, посещаем выставки, концерты. Он часто на пресловутых собраниях, поэтому отправляет меня по магазинам. А ты знаешь, как я хожу по магазинам!

— Да, по книжным исключительно!

— Там мы с ним и познакомились и…

Нас прервал стук в дверь, затем в проеме обрисовался Анатолий.

— Чертежи. — Напомнил он и галантно поздоровался с госпожой Радваньски.

Я взяла наш проект в руки и торжественно провозгласила, — итак, загородный дом для супруги замминистра!

Глаза Маши сверкнули триумфом. — Это именно то, что я хотела!

Еще бы над этим проектом мы бились два месяца, перекраивая и увеличивая по первому зову ее сердца. Ивакин боялся потерять такого клиента, всячески прогибая персонал под требования оных, не позволял вступать в дискуссии. Пусть только попробует что-то сейчас сказать.

Наманикюренным пальчиком она прошлась по планам, затем просмотрела разрезы и довольно улыбаясь, попросила интерьеры.

Анатолий удалился за файлами.

Глава 11

Здравствуй, прошлое, как неожиданно ты подкралось ко мне.

Мария подалась чуть вперед, внимательно рассматривая мое лицо. Я поняла, что сейчас последуют те вопросы, которые я избегала почти четыре года. И те, на которые отработала прекрасную схему ответов.

— Почему ты переехала? — ее искусно подведенные глаза выжидательно смотрят на меня. — Ксения звонила мне в Брест.

Я молчу.

— Она говорила о том, что с тобой творится что-то совсем неладное. И ты ничего не хочешь ей рассказать, и помочь тебе она не может. И ты молчишь, словно в рот воды набравшая. А потом исчезаешь и еще через полгода увозишь своих родителей. И от тебя ни слова почти четыре года.

— История, мягко скажем, интригующая, — ответила я медленно, — и давняя к тому же.

— И что в ней?

— Я влюбилась, забыла обо всем и вся, вышла замуж, переехала в Киев, затем еще раз в Москву. И теперь я здесь с родителями, которые следят за моей девочкой. Сейчас я в разводе. Счастлива. — Искренняя улыбка как завершающий штрих.

— Я бы так и решила, не знай я тебя. А так же не знай я, что не прошло и полугода, как тебя очень обстоятельно искали не только на малой родине.

— Четыре месяца, плюс минус неделя. — Ответила я.

— Что?

— Прошло четыре месяца, и мой старый друг меня нашел. Точнее отпустил, если это можно было так назвать. Он прислал в ЗАГС на наше бракосочетание корзину черных тюльпанов.

— Ты все-таки пряталась. — Заключила Маша.

— Нет. Я всего лишь попрощалась с прошлым.

— Это было жестоко, не находишь? Ты исчезла, ни слова не сказав. — Она прищурилась и чуть-чуть скривилась.

— Мария, о чем ты говоришь? Все, кто был со мной на связи, остаются на связи до сих пор.

Она опустила глаза, рассматривая маникюр или кольцо на своей правой руке. Правильно. То, что ты не отличилась долгой памятью и коммуникабельностью на расстоянии, ты вспомнила только после того, как основательно наехала на меня.

— Единственное мое упущение — Ксюша. Но она сама отказалась от каких-либо связей даже по старой дружбе.

— Вы поссорились? — спросила Маша, отбросив тонкий локон со лба.

— Очнись, какая ссора? Она переехала, вначале сюда, затем в Италию к этому… который!

— К Димитрасу?

— Да, к нему. По-простому, к Диме. И на этом все закончилось.

Я перевела дыхание. Будь я осведомлена тогда о тщательных поисках моей персоны, скрылась бы где-нибудь в приграничном селе, а не в Киеве.

— Маш, ты надолго сюда.

— В Москву? — уточнила она.

— В нее самую.

— Дня на два, может меньше. Вынуждена равняться на мужа. Не хочу от него отстать.

— Ясно. Встретимся?

— Я посмотрю в расписании и свяжусь с тобой. — На полном серьезе сообщила она и вернулась к светской беседе, как только вошел Анатолий.

Завершения рабочего дня я ждала с растущей тревогой. Неприятное чувство, оставшееся после встречи с цветущей Мериэль Радваньски не оставило меня до последнего момента, наполняя неясным волнением. Я вспомнила один из самых страшных дней своей жизни до рождения Сони. После история с черными тюльпанами, упрекающими мою верность когда-то данному слову, казалась бы ничтожной. В периоды болезни малышки мне было плевать и на прошлое, и на настоящее, все мои молитвы и мысли устремлялись на то, чтобы кроха осталась жива и невредима.

Но тогда… Тогда мне умышленно сделали больно. И ведь я прекрасно знала, что женат и доволен своей судьбой, жизнью, молодой женой голубых кровей, бизнесом. И все же позволила пробить хрупкий барьер собственной защиты. Не напоминанием о клятве верности нечестивцу, а фактом моего обнаружения.

Срыв произошел после церемонии, нависла угроза выкидыша на четвертом месяце. Кирилл особого значения этому не придал и редко появлялся рядом. Мягко держал за руку, рассказывая о работе, смотрел в окно. Но только не Саня. Интерактивно он был рядом всегда, а в реальности чаще, чем муж. Разрешал пожаловаться и поплакаться, поддерживал по мере сил и скорости печати sms на телефоне. Заваливал палату цветами, слал открытки и фрукты. Постоянно настаивал на своем положении крестного и требовал соответствующего обещания. То есть выйти из больницы и по печальному поводу в нее больше не попадать.

Я отогнала отрицательные мысли, собралась, закрыла кабинет. Алика собралась домой чуть более часа назад, поэтому нужные папки для Владимировны я решила отнести самостоятельно. В свои шестьдесят два года она остается одним из лучших специалистов инженерии и, не смотря на слухи, уходить в консультанты не собирается.

В этой фирме многому я научилась именно у нее, поэтому знаю, что раньше девяти вечера свой кабинет она не покидает. Я прошла вдоль по коридору, и остановившись у ее двери, постучала.

Владимировна говорила по телефону через громкую связь и раскладывала документы с чертежами по папкам. Обернувшись ко мне, знаком дала понять, чтобы я проходила в кабинет и присаживалась. А неизвестному собеседнику сообщила о присутствии третьего лишнего.

— Я не буду тебя отключать. — Пояснила она. — Иначе забуду, как включается.

— Не забудете, я вас знаю. — Ответил голос и, словно не слыша предупреждения, продолжил. — Мы полгода спим вместе открыто, аппетиты умеренные, но нескупые. И вы хотите сказать, что проблемы нет? На шалфей и дюфастон со дня на день жду аллергии. Бесит не только вкус, но и вид!

Узнать голос Ольги не составило труда, я вскочила и ретировалась за дверь, забыв оставить документы.

Выходит, она планирует ребенка с Кириллом. С Кириллом, о, идиотка! S! Я смотрю на стены коридора. И казалось, они смотрят на меня сквозь выставленные на обозрения фото и сертификаты.

Может намекнуть ей? Или в лоб сказать правду? Да, неужели она поверит бывшей жене? Остынь. — Отругала я себя. — Прими верное решение. Сейчас ты можешь сделать вид, что ничего не слышала. И когда все станет на свои места, лукаво ей улыбаться. Или же ты можешь открыть ей глаза более действенно и обоснованно, не вступая в дискуссию. Я вытащила визитницу из сумки, постучалась и вошла в кабинет главного инженера.

— Валентина Владимировна, я документы не оставила.

Принесенные мной папки передала ей и, не решаясь сесть, остановилась. Ее телефон безмолвствовал и не мигал кнопкой вызова. Выходит теперь мы тет-а-тет.

— Присаживайся. — Она уже убрала все папки со стола, заняла свое кресло, где медленно покачиваясь, разминала кисти рук. — Мне жаль, что так получилось, и ты теперь в курсе ее проблем.

— Вы сказали ей?

— Нет, надеюсь, и ты не выдашь меня.

— Это не в моих правилах, вы же знаете.

Она выжидательно посмотрела в мои глаза и через мгновение, довольная, кивнула. — Спасибо. Пусть все останется как есть. Мне стоило многих усилий не отговаривать ее от поспешных решений и оставить Кирилла на его личное попечение.

— Почему?

— Она действует наперекор, необдуманно и бессознательно. Там где просят отпустить, цепляется сильнее.

— Давно вы ее знаете?

— С тех пор как погибли ее родители. Почти с семнадцати лет.

— То есть… то есть вы являетесь первым доверенным лицом еще со студенческой скамьи.

— Можно сказать и так.

Мы встретились взглядами, и ее глаза вежливо попросили открыть карты без утайки.

— Владимировна, я не хочу навязываться и мне плевать, что с Кириллом. Но я знаю несколько схожих историй с положительным решением проблемы, — я указала на безмолвный телефон и протянула визитку, — хороший специалист.

Она взяла визитку.

— До завтра.

— До завтра, Полина.

МЧ в последние два дня не звонил и sms-ок не посылал. Кажется, мое обещание ждать его неделю отрицательно сказалось на романтическом настрое. А я уже привыкла к цветам и шоколаду, к звонкам и sms-кам. И мне грустно осознавать, что этим вечером я одна, хотя раньше подобным не тяготилась. Эта мысль в довершение событий дня радости не принесла.

На пути к машине, мысленно пришла к решению с двумя вариантами.

— Звонить или не звонить? Так позвонить или не нужно? Он может быть занят, а может быть и свободен.

Глаза столкнулись с вывеской фильмов, идущих в ближайшем кинотеатре. Реклама продвигала в народные массы фантастику, ужасы, а в ближайшее время обещала порадовать мультфильмом. Раньше я бы пошла домой или позвонила Алене или Кире, а сейчас? А сейчас, как личность, поддерживающая статус любовницы, буду независимой любимой женщиной. Пальцы сами по себе набрали номер Вадима.

— Вечер добрый! Поход в кино осилишь?

— Добрый вечер. Сегодня?

— Сейчас. Фильмы на любой выбор! «Запретная зона», «Люди в черном 3», «Братва из джунглей», если уснем на ужастике, может быть попадем на римейк «Белоснежка и охотник».

— Решила проставиться раньше, чем через неделю?

— Не люблю откладывать.

— Я тоже, — согласился он, — но вот-вот сейчас никак.

— Да? Ну…

— В смысле не сейчас, сиюсекундно. Через час, может больше.

— Хорошо. Забыла спросить, ты не слишком занят?

— Не слишком. Куда идем?

Назвала кинотеатр и отключилась. Вечер занят. Нужно об этом намекнуть МЧ, вдруг искать будет, а на телефоне короткое сообщение «Не ищи меня сегодня. Занята». Нет, лучше коротко: «Я в кино. Буду поздно». Отправив sms-ку, решила поднять себе настроение в ближайшей кафешке. Шоколадный торт, крепкий кофе и хорошая компания в кино, что может быть лучше?

Входящий от МЧ прогремел через полчаса, поймав меня за поеданием торта.

— А что крутят? — без приветствия начал он.

— Дорогой, обо мне вспомнили?

— О тебе не забывали. Ты дома была?

— Нет.

— Появишься дома, поймешь.

Ух, и что он придумал, интересно. — Меня ждет сюрприз?

— Возможно.

— Уклончиво, ты не находишь?

— Нахожу, и до сих пор жду не дождусь твоего ответа.

— «Запретная зона», «Люди в черном 3». Даже не знаю, что выбрать. В общем, мы еще думаем.

— Кто — мы?

Жаль не могу определить — это его роль так хорошо играется или настоящее чувство? А какая собственно разница? На данный момент и роль не столь обременительна, главное не принимать близко к сердцу и получать позитив от происходящего. А когда все это закончится… Кстати, а когда все это закончится?

Из размышления вывел его смешок. — Так кто «мы»?

— Я и Вадим.

— Тот же?

— А ты запомнил? Очень приятно слышать, что ты не только слушаешь, но и слышишь.

— И во сколько заканчивается сеанс?

— Не знаю. — Честно призналась я. — Так как мы еще не решили, на какой пойдем.

— Долго решаете.

— Еще бы, тут такой выбор.

— И что бы ты предпочла?

— Тебя. И подходящий к случаю фильм «Время». Впечатляющая картина, как думаешь? Главной героине совсем не к лицу парик, но Justin вполне справился с ролью.

Такую белиберду сморозить — надо уметь. Никакой логики в размышлениях, кроме подтекста в первом предложении. Молчание второго абонента стало интригующим. Нужно как-то разрядить обстановку. Появление напарника по кинопросмотру стало хорошим предлогом.

— А вот и Вадим! — пропела я, — кажется, мы сейчас быстро решим, что именно будем делать.

— Ты о фильме? — глухо спросил МЧ.

— Да.

— Закончится сеанс, позвонишь мне, да?

Хорошая комбинация: приказ и просьба. Вроде бы и не обидно и в то же время сродни настоятельной рекомендации — не хочешь проблем, позвони.

— Ну, да. Хорошо, как скажешь.

Оставить в покое и не подразнить, нет, я так не умею. — А ты не будешь спать? Вдруг он закончится поздно?

— Не волнуйся, я дождусь. — Его ледяное спокойствие, не оставило меня равнодушной.

— До связи!

— До связи.

Глава 12

— Привет, еще раз. Заждалась? — Вадим присел напротив.

— Да, не особо. Мое ожидание скрасили. — Я указала на пирожное.

— Всего лишь?

— Я не притязательна.

— И на мой счет тоже?

— Что на твой счет? — не поняла я. Смысл его слов дошел постепенно. — Ой, прости, просто…

Вадим подозвал официантку и сделал заказ.

— Погоди, откуда эти отголоски заниженной самооценки? К твоему сведению ты занимаешь высокое место в рейтинге досуговых мероприятий.

— Да, такая градация значительно подняла мою, — он помедлил, вспоминая слово, — самооценку. И какие позиции я обошел в этом списке?

— Пирожное и кофе. Вкусно, но не поговорить.

Судя по его лицу, он не только озадачен, но и растерян моим сообщением.

— Вадим, я шучу.

— Я понял.

Вечер обещал стать томным, что-то не к добру это.

— День сегодня был напряженным. Расскажи как твой?

— С чего начать? — спросил он.

— Я тебя не оторвала от чего-нибудь… важного?

— Оторвала, за что должен поблагодарить. Стирка, уборка, разборки.

— Впечатляющий перечень. Як шо, опять вытянуть потреба, обращайся!

— Это не украинский. — Он подавился кофе.

— Это суржинский. Я русскоговорящий суржик.

Его лицо вытянулось, прибавив комичности виду. Вот не знала я, что на мои реплики можно так реагировать.

— Весьма рад, впервые встречаю такой вид.

— Другие не признаются, скрываются. Под чистокровных русских и украинцев косят.

— И откуда ты родом?

— Из цветущей Молдовы, в общем. А ты?

— Украинец чистокровный из Днепропетровска. Чистокровный — следует подчеркнуть.

— Потомственный украинец. — В моем воображении всплыл образ пана Пацюка «Ночь перед рождеством». Из сборника «Хутора близ Диканьки» самая любимая повесть. Если Вадима остричь и чуб прибавить, кошмар получится. Зато веселый.

— А то!

— Глядя на твой нос, могу предположить, что за твоей бабушкой в молодости бегал турок.

— За пра-пра бабушкой, может быть, и бегал. А может, и догнал. — Огорошил он меня и потер свой нос. — Мы ведем летопись рода.

— Еще и родословная есть!

— Чему ты удивляешься, это чисто женская привилегия в нашей семье.

— И кто сейчас ведет эту родословную?

— Супруга младшего брата.

— А ты разве не был…

— Женат? Почти был.

Спрашивать дальше по собственному опыту пытка для ответчика. Я сникла и отвлеклась на вид из окна. Нужна новая тема, например, фильм. Вот сейчас я о выборе фильма его и спрошу! Но стоило мне опять повернуться, он продолжил.

— Отношения, длящиеся три года, распались. Сейчас она счастлива замужем.

Мое любопытство меня опередило. — И давно это произошло?

— Кажется, лишь вчера…

Нет, с таким упадническим настроением мы из кафе явно не выйдем.

— Вадим, пошли отсюда. Я решила, какой фильм мы выберем.

Он расплатился по счету и позволил себя вывести. Я не отпустила его локтя, поэтому мы так и пошли вниз по улице, крепко держась друг за друга.

— Это будет фильм «Люди в черном 3». Немного юмора не повредит. Кстати, позволь, как разведенка тебя поздравить.

— С чем?

— Со свободой, незапятнанной семейной жизнью и ясным взглядом в будущее. Все же лучше не знать болота под названием скучный брак. На него никаких розовых очков не хватит!

Его молчаливое согласие или несогласие затянулось.

— Слышал анекдот? Тереза и Леон живут в полной гармонии: те же вкусы, те же идеи, те же желания. Только у Леона ушло пять лет, чтобы к этому приспособиться.

— Теперь слышал. А как тебе такой? — он прочистил горло и сказал, мелодичным переливом, кося под даму. — Петрова смотрит на себя в зеркало и бормочет:

— Так и надо этому Петрову!

— Неплохо.

— А то!

— А этот? — тут уже я начала менять свой голос, копируя возмущенную милашку и ее отца. — Папа, я не могу выйти замуж за Константина! Он — атеист и не верит, что существует ад.

— Ничего, дочка. Смело выходи за него. Ты и твоя мамочка очень скоро разъясните, что он глубоко заблуждается!

— Или вот еще один. — Чем окончилась твоя вчерашняя ссора с женой? — спрашивают молодые люди товарища.

— Она приползла ко мне на коленях, — гордо ответил тот.

— И что она при этом сказала?

— Вылезай из-под кровати, подлый трус!

Он криво улыбнулся и чуть сжал мои пальцы на его локте. — Бэримор, что хлюпает в моих туфлях? — его правая бровь пошла вверх и почтительно он продолжил.

— Овсянка, сэр.

— И что она там делает?

— Хлюпает, сэр.

— Ладно! Мой любимый анекдот из самых-самых дорогих запасов. Слушай! — Я остановилась, пристально глядя в его глаза и начала рассказывать. — Умерла у грузина жена. Вот и ходит он расстроенный по дому. Заходит в одну комнату и говорит. — Тут тэбэ нема… Заходит в другую и тут тэбэ не…

Его хохот спугнул парочку, торчавшую в тени колонны. Я улыбнулась маленькой победе. Кто бы знал, что этот анекдот получит такой отклик. Вот теперь будет веселее. Мы спустились к кинотеатру и взяли билеты. Судя по количеству желающих приступить к просмотру, кассовых сборов фильм не дождется.

— Ты давно был в кино? Что видел последним?

Он невесело усмехнулся, словно был в кино с бывшей спутницей, а теперь об этом вспоминать не то что трудно, а больно. Опять поворот не туда, тут же меняю тактику.

— А я в последний раз здесь была, когда сдала на водительские права. Мне нужно было снять стресс. Представляешь! Заглохла на эстакаде, а когда попыталась завести авто, оно дребезжало и чихало как старая кошка. Сцеление чуть было не сожгла. Не говоря уже о нервных клетках инструктора, который пытался поставить ее на ручник, когда я против. Как он плевался на мое сопротивление!

— Не повезло с инструктором? — наконец улыбнулся он.

— С этим повезло! А с первым я размозжила белой ладе зад о столб во дворе. Кстати, оказалась первой в него въехавшей. С чем меня поздравили при оформлении страховки.

Вот сейчас он должен задаться лишь одним вопросом. Что он и сделал.

— Как ты получила права?

— С трудом. Потом и кровью, раза с четвертого. Личного авто у меня не было, поэтому я договорилась о совместных с инспектором выездах в выходные и по вечерам на их авто. Зато последующим я сама покупала валокордин или валидол и все проходило тихо. Во всяком случае, с их стороны.

— Впечатляет. — Он бросил взгляд на часы и с улыбкой добавил. — Начинается, пошли?

— Идем!

Глава 13

— А вот и я! — счастливым голосом поприветствовала МЧ. Если не брать в расчет, что концовка у фильма оказалась скомканная, Вадиму позвонили и вновь испортили настроение, вечер прошел замечательно. Поэтому в хорошем расположении духа, сидя в такси, я позвонила Максу.

— И где ты?

— Еду домой.

— Я просил позвонить сразу после сеанса. — Напомнил он.

— Зачем? Я в такси и уже на полпути к дому.

— Потому что тебя ждала машина.

— И ты вместе с ней? — что-то встрепенулось во мне, разворачиваясь теплыми волнами.

— Я далеко, а машина была близко.

— Нет, так не пойдет. Машина без тебя меня не устраивает. — Томный вздох в подтверждение и игривый тон в довершение. — Когда будешь здесь?

— В конце недели. Как прошел сеанс?

— Превосходно.

— Рад за тебя.

— Я тоже! А что ждет меня дома?

— Увидишь.

— Не скажешь даже сейчас, когда я в десяти минутах езды?

— Сейчас, не имеет смысла. Не забудь проявить признательность. — Посоветовал МЧ.

— Ее искренность и объем всецело зависят от сюрприза.

— Уверен. Тебе понравится.

— А если нет?

— В этом случае проверишь свою электронную почту.

Предположений в моей голове стало слишком много. — Даже так?

— Даже так, — подтвердил он. — Расскажешь о впечатлениях?

— Лично с глазу на глаз — да, онлайн — нет.

— Как знаешь. — Легко и просто ответил МЧ. Стало даже обидно. Он вот так просто взял и согласился? А поговорить, а поспорить?

— Неужели так трудно чуть дольше со мной пикироваться? Может быть, мне именно этого не хватает в наших ммм… отношениях.

— Пикировки?

— Да, ты прав! O! — соглашаюсь, продумывая следующий ход. — И не только пикировки, романтики, ласки, открытости… Ты сейчас далеко и не замечаешь, как мне этого не хватает.

Не сдержала улыбки, и она отразилась в голосе. На что тут же получила пику от него.

— Я заметил, как ты заполняешь допущенные мной пробелы.

— Это крайний случай, дорогой. А так… Мне постоянно тебя не хватает.

На том конце провода повисло молчание. Забиваем последний гвоздь.

— И даже когда ты рядом, мне тебя не хватает.

— Интересно, с чего бы это? — спросил он.

— Смею предположить, что я слишком плохо тебя знаю.

— Вскоре наверстаем. Я приеду на день раньше.

— О! Ты читаешь мои мысли. Скажи, предугадывание желаний тоже входят в перечень твоих достоинств.

Кажется, находясь где-то там далеко, он улыбался моим словам.

— Ты уже приехала?

— Почти.

— Отключайся. Сейчас проверим.

Такси остановилось напротив моего подъезда, расплачиваясь, краем глаза замечаю черный фургон, припаркованный рядом. Судя по отсвету стекла — тонированный. У нас такие не то что бы редкость, катафалки все в лицо знают, но вот редкость. Не говоря уже о том, что номеров не видно, как и других опознавательных знаков похоронного бюро. Из всех здравых мыслей в голове пронеслась лишь одна — юркнуть в подъезд и скрыться за дверью с домофоном.

Таксист пожелал доброй ночи и тихо поехал на следующий вызов. Непривыкшая бегать от первых подозрений, спокойно поправила сумку на плече. Дверца фургона хлопнула. Я огляделась и шагнула по направлению к двери.

— Вы Полина Баева?

Оборачиваюсь, мужчина средних лет, в кепке, черной куртке и штанах, лица не видно. Вытаскивая мобильник, нажимаю срочный вызов.

— Да, я. По какому поводу тревожите? — подношу трубку к уху, жду ответа, какого ответа не знаю, потому что, испугавшись, набрала номер не думая. Вот сейчас и проверим, кого я готова звать на помощь в случае необходимости.

— Уже прибыла, действительно скоро. Рассказывай как тебе? — голос Макса вернул на землю и напомнил, что я умею дышать. В это время я прослушала все, что объяснял владелец фургона.

— Подожди, — попросила я его. И уже обращаясь к мужчине. — Повторите, пожалуйста, я прослушала.

— Мы посыльные из службы доставки, — начал он не сдерживая улыбки, — прождали вас более трех часов, последний из них караулили у входа. Разрешите поднять посылку на этаж?

— Что? Да, конечно. Поднимайте.

Из второй двери выскочил молодой напарник. Они открыли кузов, вытаскивая нечто весьма больших размеров, и потащили в мою сторону.

— Макс, я перенаберу. — Открыла дверь и придержала, пока они крайне аккуратно внесли в тамбур мой сюрприз. Вот так коробочка 90х90х120.

— Куда дальше знаете?

— Знаем.

Я поднялась по лестнице, и, достигнув верхней ступеньки, сияла как начищенный пятак. Что может быть лучше предвкушения подарка от МЧ. И что туда можно было запихнуть? Может самого МЧ, если подумать, я бы не отказалась от такого сюрприза. Правда, он вряд ли бы прождал три часа мое величество в скрюченном положении.

Открыла квартиру, жду. Первым прибыл сюрприз, подоспевший по лестнице. «Почтальон Печкин» вытянул его на площадку, старший из них поднялся на освобожденном лифте.

Пять минут, и я осталась один на один с коробкой. Набираю Макса, ставлю на громкую связь. И вооружившись канцелярским ножом, приступаю к вскрытию.

— И что тебя задержало? — поинтересовался Макс.

— У тебя посыльные без опознавательных знаков службы на черном фургоне черной ночью караулили меня у входа. Как думаешь, что я могла подумать?

— Что тебя ждут.

— Я так и решила. Ждут, не дождутся.

— Разве у тебя есть недоброжелатели? — мило интересуется он.

— Нет, таких нет. Но осторожность не помешает.

— Итак, первый этап пройден, открываю. — Я сдвинула срезанный скотч в сторону и ухватилась за края.

— Открывай.

Конфеты! Пространство чуть меньше 80х80 занимали конфеты дорогой марки, очень дорогой и очень вкусной.

— Макс…

— Дааааа? — его голос стал протяжным, и даю руку на отсечение, он улыбается. — Впечатлена?

— Нет, еще. Кто меня сдал?

— О том, что ты сладкоежка, догадаться нетрудно. То, что предпочитаешь шоколад, тоже. А вот с выбором фирмы производителя пришлось приложить массу усилий.

— Прекрасный выбор! — и как скрыть восхищение, когда глаза разбегаются от вида сластей. — Вся коробка забита самыми вкусными конфетами в мире или не вся?

— А ты проверь. Пальчиками поводи.

Поводила, нащупала под конфетами две ручки. — Как не вся?!

Он рассмеялся. — Ничего не сли…

— Не слипнется, не слипнется! Я другим местом есть буду. Поднимаю импровизированный короб с конфетами! — провозгласила я.

— Давай.

Конфет оказалось килограмм пять или семь, приподняв вверх, сдвинула на рядом стоящую тумбу. Оборачиваюсь, и от неожиданности чуть было не шлепнулась там же на пол. Бабочки! Это были бабочки! Яркие красочные бабочки вылетали вверх из коробки. У меня галлюцинации! Райские творения в московской квартире на третьем этаже!

На пол я все-таки села.

— Это… это…

— Вот теперь мне нравится твоя реакция. — Заметил довольный МЧ. — Как и обещал рекламный проспект. Слов нет — правильно?

— Дд-аа. Нет…

— Красиво?

— Изумительно! Сколько их?

— Завтра насчитаешь, то есть… Не важно. Тебе действительно нравится, не прогадал?

— Очень-очень нравится, безумно!

— Тогда заглядывай в коробку.

— Как? Еще не все!

— Если достаточно, вызови ребят. Они унесут остальное. Их контактные номера написаны на…

— Нет! Я пошутила! — радостно поправляю прическу, словно он меня видит и решительным шагом направилась к коробке. Взгляд все еще улавливал порхающих красавиц в комнате.

— Знаешь, это просто бесподобно, спасибо. Макс. Я оглядываюсь, чтобы навсегда запечатлеть эти мгновения своей жизни. И хочу заметить, моя улыбка до ушей!

— Я рад, а теперь посмотри, что внизу.

— И что же у нас там внизу? — прокомментировала я, заглядывая внутрь.

Из глубины на меня смотрел Гермес. На дне коробки с самыми необычными подарками стояла небольшого размера бронзовая статуэтка. Мимо ее витрины я проходила, не скрывая улыбки вот уже пару недель. Скульптура неизвестного мастера отображала Гермеса примостившегося на отвесную скалу, чтобы надеть крылатую сандалию. В важный момент сандалия вспорхнула в сторону и вверх, и за ней потянулся Гермес. Именно в этой комичной и опасной позе над пропастью в одной сандалии и был запечатлен веселый бог.

— Я не…

— Ты не говорила о нем и словом не обмолвилась. — Согласился он. — Но я же сказал, что внимателен к мелочам.

Перегнувшись через край, я выудила статуэтку. — С-спасибо.

— Вот теперь я могу пожелать тебе приятных снов и откланяться. Поездка на выходные в силе?

— В силе.

— Тогда до встречи?!

— До… — Мое счастливое помешательство напомнило об еще одном сюрпризе. — Что пришло на мой почтовый ящик?

Он помолчал, потом со вздохом ответил.

— Знаешь, я сейчас сожалею о том, что не стою рядом с тобой. Хотел бы не только услышать, но и увидеть твою реакцию на это послание, но не могу. Хотя учитывая, что я знаю о тебе… Мое отсутствие — мое спасение.

После этих слов я, не разбирая дороги, кинулась к ноутбуку. Он, прекрасно понимая, почему я копошусь, со смешком продолжил.

— Поэтому, дорогая моя, расскажешь мне завтра или послезавтра.

— Почему послезавтра? — спросила я в надежде оттянуть время, как это делают в фильмах с переговорщиками. Чтобы поймать его все еще онлайн, когда открою сообщение.

— На тот случай, если послание тебе не понравится. Бурю лучше всего переждать в стороне.

— Ах, вот как?

— Именно. Целую.

Блин, сорвался.

— И я… тебя. — Делаю еще одну попытку остановить, то есть задержать. — У тебя все в порядке?

Но последовал короткий ответ.

— Да.

И телефон замолк. Ожидать, сложа руки, пока ноут загрузится и активирует почту, я не могла. Пошла ставить чайник, перехватив одну из конфет. Потрясающе!

Глава 14

Вернулась, взяв с собой пригоршню сластей, и устроилась на диване. Рядом присела пара бабочек. Ох, блин красота, жаль Соня не увидит, хотя, если сфотографировать!

Я ринулась за фотоаппаратом и даже успела сделать пару кадров, прежде чем услышала автоматическое приветствие. Вернулась к светящемуся экрану.

— Ну… давай же, открывайся!

Посмотрела на пустые фантики, он был прав — слипнется. Придется урезать свой посуточный лимит сладкого, но это завтра, а сегодня…

Почта открылась, и конфета пошла не туда. Писем было два, от МЧ, судя по теме, и от руководства гостиничной сети. Первое письмо явно положительное. А после положительного, предполагаемый отказ из второго не будет тяжелым. Особенно, если конфет на год вперед.

Открываю первое.

«Полина, наша первая встреча оставила неизгладимое впечатление. Все из-за перечня подарков, которым ты будешь рада. Вкус бедной и гордой оказался избирательным и все же возможным к исполнению. Навел справки. Нашел твою маленькую дизайн-студию двухмесячной давности, а затем и первого крупного заказчика для нее. Не отказывайся от контракта.

Целую, Макс».

Я снова и снова перечитала письмо. Как он узнал, что я втихаря открыла свою дизайн студию? Что ищу заказчиков и веду переговоры? А он догадался, что я в отместку переманиваю своих сотрудников из-под носа Ивакина и ищу новые таланты?

Нет, не может быть! Крупный контракт не принадлежит сетевикам. Наверное, что-то маленькое: домик, частный парк, две-три квартиры, а в следующем отказ от моего предложения.

Вдохнув и выдохнув пару раз, я открыла второе.

«Уважаемая Полина Баева, рассмотрев Ваше предложение и приложенные к письму файлы, сообщаем Вам о принятом решении. Вы соответствуете проводимой в компании политике „нестандартные решения и свежие идеи в оформлении“… Мы приглашаем Вас…»

Строчки поплыли перед глазами. Сюрприз — не просто флеш, а целый флеш-рояль!

Нарезая круги по квартире, хватаясь за голову и улыбаясь как смайл, скалящий зубы, я бродила по квартире из угла в угол. Хотелось петь, бегать, сделать уборку, позвонить родным и… расцеловать его. В какой-то момент удалось отключиться, и все-таки последней мыслью оказалась.

— Как дождаться утра и не позвонить ему сейчас?

Дождалась! Сумела сдержаться и дождалась утра. После небольшой пробежки по дому набрала его номер.

— Привет! Пятьдесят.

— Что пятьдесят? — Не понял только что разбуженный МЧ.

— Пятьдесят хладных трупиков с райскими крыльями. — Подвела я итог кульминационного этапа сюрприза.

Тяжелый вздох, затем еще один легче и мне ответили, почти по-доброму, несмотря на раннюю побудку.

— Не может быть столько. Их больше. Внимательнее осмотри владения и коробку заодно.

— Хочешь сказать, что не все еще отбыли в мир иной.

— Или не все вылупились. Если осталась пара куколок, то подержав под светом, можно дождаться их появления.

Порыв позвонить с утра сменился таким же рвением распрощаться. Если я сейчас пару штук найду, моя кроха на свое трехлетие увидит чудо природы!

— Класс! Спасибо! Извини, за… в общем, sorry. Я позвоню позже.

Сборы в этот раз были стремительными. Я летала по квартире, натягивая на себя вещи, упаковывая сумку с ноутбуком и прожевывая завтрак английской королевы между делом. Чай и овсянка много времени не заняли, но и бодрости не прибавили, независимо от улыбки до ушей. Она словно приклеилась намертво.

Примчавшись в Химки, встретила недовольный взгляд мамы.

— Высыпаться не бывает?

— Бывает. Я не виновата, это все Макс.

— Кто?

— Ну, я тебе не говорила, мой новый… приятель, если его можно так назвать. Поясню вечером.

В ее руки я передала банку с найденными куколками. — Это под свет. А это в шкаф, подальше от Сони. Она еще спит?

— До сборов в детсад еще полчаса.

В дверях прихожей появился папа. — Почему не разуваешься?

— Я на секунду. Даже Соню не поцелую!

— Поцелуешь, беги не разувайся, на улице чисто.

— Спасиб, мамуль!

Тихо вхожу в детскую. Кроха спит на боку, положив перед собой ручки и прижав ножки. Чуть вспотела во сне, от чего ее локоны завились в кудряшки. Сердце сжалось от боли. В ее трехлетие я мчусь на работу, чтобы на праздник попасть лишь на час или два. И поиграть со своей малышкой пока она не уснет. Я ее почти не вижу, не вижу, как она растет. Сдержав всхлип, целую мое чудо и на носочках выхожу.

С этим заказом я наверстаю упущенное, и больше таких дней рождений у моей малышки не будет!

— Кушает хорошо, а спит как?

— Все в порядке, — отмахнулась мама и приобняла меня. — Мы тебя ждем вечером.

— Я буду. Зуб даю или даже два.

— Свои зубы оставь при себе.

— Это опарыш для рыбалки? — папа кивнул на банку, что все еще была у мамы в руке. — Почему так мало?

— Это не опарыш. Это райские бабочки. Мне вчера тааакой сюрприз преподнесли, гору конфет в коробке, вытаскиваю, а из нее бабочки!

— Красота! — Согласила мама. Папа прищурился недовольно глянув на наши лица. «Чего с вас взять» назывался этот взгляд.

— Шестьдесят семь найдены посмертно, десять в банке. И уходя из квартиры, я видела еще чье-то порхание. И, мам, у меня статуэтка Гермеса!

— Та самая? Та, о которой ты говорила?

— Та самая!

— Кому в голову пришло так тратиться? — поинтересовался папа, никогда не одобрявший мое замужество, — уж не этому ли?

— Тому такое в голову не придет. Сюрприз был от Макса. У меня все замечательно! Подробности после. — Я расцеловала родителей и выскочила из дома.

Папин вопрос к маме я все же услышала. — Ты в это веришь?

Да, когда-то давно я не хотела, чтобы отец знал, какой я совершила промах. Потому что стыдилась своей глупости. Поэтому список моих поражений на личном фронте для него возглавил и окончил Кирилл. Я познакомила их через месяц после росписи, когда выписалась из больницы и пришла в себя. И возникшие к тому времени опасения насчет избранника подтвердило молчаливое неодобрение отца. Оно усилилось с рождением Сони. Слыша мои завуалированные эпизоды из «счастливой» семейной жизни, не раз качал головой и смотрел на реакцию мамы.

Так сколько раз за эти годы он спросил ее. — Ты в это веришь?

Я сжала руль, прогоняя непрошеные слезы.

— У меня все получится! У меня все получится!

Глава 15

— Когда ты ее привезешь?

— Еще не решили. В субботу вечером будет на приеме в галерее Элизабет, в воскресенье у Эверета.

— Кто из вас решает, Макс? Неужели бразды правления в ее слабых ручках? — Грэг издевательски хохотнул. — Не попади в капкан и привози ее в пятницу. Хочу увидеть, что она из себя представляет.

Он не собирался выслушивать его наставления. И ограничился коротким. — До связи.

— Гм, до связи.

В кабинете повеяло холодом. Он откинулся в кресле, оглядывая все вокруг. Строгая обстановка в классическом стиле, дорогая мебель, дорогие аксессуары и от всего веет холодом. Вспомнился ее ранний утренний звонок, и на губах заиграла улыбка.

Идея с любовницей целиком и полностью принадлежала ему. Был ли этот порыв стремлением уберечь от удара Элизабет или спасти частичное разорение Грэга, он уже не знал. С тех самых пор как отправил сорок один черный тюльпан и увидел последствия этого поступка, он не выпускал Полину из поля зрения. Ее переезд, рождение ребенка, развод, проблемы на работе, регистрация новой фирмы — он был в курсе всего и мог косвенно помочь через Александра или Саню как она его зовет.

Теперь, когда Лизи заговорила о разводе, он знал, что найти Полину ей не составит труда. Не говоря о том, чтобы сложить дважды два и уничтожить на корню с трудом восстановленные спокойствие и стабильность бывшей Алевтины Баевой.

Поэтому, в обход Элизабет, он предложил идею Грэгу. Тот согласился, как и прежде направив в бой Макса.

Одним ударом он убьет трех зайцев или… На ум пришли ее слова «Мой Титаник доверия затонул!». Зачем я в это влез?

— Чтобы Элизабет не узнала о твоей причастности к этой истории в прошлом, — подсказал внутренний голос. И Макс попросил его заткнуться.

Осталось решить, когда она прибудет: в пятницу или субботу.

* * *

Лимонно-желтый на стенах никак не хотел сочетаться с охрой пятнистых диванчиков. Детское кафе при бассейне становилось головной болью. Добавлю черный цвет в отделку получится мрачновато, белый — бледновато, красный — пошловато, золотисто-желтый — глуповато, потому что бассейн в голубых красках, а кафе по соседству получится в золотисто-зеленых цветах.

Можно сыграть на контрасте, но здесь просится объединение!

Бредом занимаюсь! Цветовая палитра красок скрипнула в сотый раз, подтверждая мои мысли. Выход — бирюза. Она присутствует в бассейне, ее же используем в кафе, а для сочности возьмем плавный переход бирюзы в изумрудный! Вот!

Битву цветов прервало сообщение от Анатолия. Переписка по личной почте не запрещалась, поэтому на вопрос: «Что слышно?», ответила прямым текстом: «Гостиничный комплекс „Monndarin Oriental“ на Бермудских островах».

Встревоженное и удивленное лицо Анатолия оказалось передо мной через четверть минуты. — Ты шутишь?!

— Нет. Это они и они действительно согласились.

Он сел в кресло напротив и восторженно посмотрел на меня. — У тебя получилось!

— А ты сомневался?

— Нет… — его лицо расплылось в улыбке, — не могу поверить.

— Я тоже.

— А что с переводчиком?

— Все замечательно. Работает со скоростью пули на два фронта, в смысле и мне и им переводит. У меня на понедельник назначена встреча в Лондоне. К пятнице все прояснится. Ты со мной?

Улыбка с его лица слетела мгновенно. — Я с тобой. Есть еще двое младших из тридэшников. Стоящие, взглянешь на них.

— Взгляну. Только давай в пятницу, не раньше. И как всегда молчок.

— Без проблем. — Так же серьезно заверил он.

— Вот и договорились. — И перевела тему на излюбленные просторы рабочего процесса. — Что с потолком над вторым бассейном?

— Марокканская плитка с арабской вязью. Владелец настаивает на сиреневой цветовой гамме в сочетании с позолотой.

— Это будет интересно.

— Уже, — заверил он. — Бьемся над вариантами, так как Ольга не собирается нас поддержать.

— Судя по тому, что у них происходит, заказчику все равно, а сиреневый цвет забава гламурной супруги. — Вслух произнесла я. — А знаешь, в процессе обсуждения предъяви заказчику турецкие купальни с верхним светом и витражом.

— Зачем?

— Отделка нулевая, хоть в сиреневом, масса декоративных и несущих колонн в мраморе, мобильный витраж с позолотой и функцией проветривания…

— Полина, если эта идея их зацепит…

— Ольге в бассейне такой формы, — я ткнула пальцем в картинку, — придется делать перерасчет по колоннам, усиливать фундамент из-за балконов второго этажа, ее помощникам провести перерасчет по материалам из-за декоративных колонн, без которых не обойтись. А ее Ухареву придется повозиться с мобильным раздвижным витражом. Картинка, так и быть, за нами. И в отделке, как я уже сказала, минимум, в сравнении с заявленным марокканским стилем в андалузском направлении.

— Полина, если эта идея их зацепит, работы прибавится и нам.

— Не прибавится. Клиент каждый раз просит новое — это о чем-то да говорит.

Анатолий неуверенно кивнул. Я продолжила.

— Она поддержит твой протест против сиреневой гаммы, если ты вовремя пойдешь на попятный с турецкой купальней.

— Это нужно обдумать.

— Думай.

В дверях он остановился и задал вопрос. — А о чем говорит их мельтешение?

— О неуверенности, а ее молчание о боязни спугнуть заказчиков. Прошлых — она обрабатывала жестче и не давала идти на попятный. А раз боится, значит — будет делать все или почти все с наименьшими трудозатратами для себя. Перерасчет — трудозатраты.

— Почему боится?

— Мне неизвестно. О чем я очень сожалею.

Пустые сожаления прервал звонок. Голос МЧ укоризненно напомнил, что кто-то обещал перезвонить.

В уютный кабинет, давно впустивший через окна серое майское утро, проник солнечный зайчик. На верхнем этаже здания через дорогу меняют окна, и редкий солнечный луч, отразившись от стеклянных плоскостей, ворвался в мое утро.

Воспоминание о бабочках, возникшее с первыми звуками его голоса отразилось счастливой улыбкой.

— Я заработалась.

— Много накопилось?

— И да, и нет. Справляюсь, значит все в норме.

— Отвлеку на минуту.

— Давай. — Соглашаюсь сразу же и добавляю, — а на пару минут?

— Все зависит от тебя. То есть от того, долго ли ты будешь думать.

— Ясно, постараюсь затянуть. Что я должна обдумать?

— Поездку…

— Я еду!

— Попробуй только отказаться. — Рассмеялся он. — Есть два варианта.

— Очень внимательно слушаю. — На игривые нотки моего голоса он ответил тупым молчанием, затем сглотнул и продолжил.

— Ты вылетаешь в пятницу и возвращаешься в воскресенье вечером.

— Или?

— Или мы вылетаем в субботу утром, возвращаемся в понедельник вечером. Какой выбираешь?

— Второй вариант, пожалуйста.

— Хорошо.

— Макс, у меня есть просьба.

— Какая?

— Расскажи, как у тебя это получилось? Я о письме по электронной почте.

Вместо ответа он задал уточняющий вопрос, точь-в-точь напомнив старшего брата.

— Ты с ними о встрече договорилась?

— Договорилась.

— Когда?

— В понедельник. Дорогой, ты с какой целью интересуешься?

— Со своей.

— Это понятно и все же…

Он меня явно не слышал, преследуя «свою» цель.

— Кто переводчиком? — спросил все тем же деловым тоном МЧ.

— Ты. — Бессовестно заявила я. Прекрасно понимаю, что это невозможно. Да и вряд ли переводчик экстра-класса мне по карману. И почему он так интересуется? Словно прочитав мои мысли, он сказал.

— Согласен. Об оплате договоримся после.

— Но я…

— До субботы?

Осталось только согласиться. — Д-да.

— Целую!

— И я.

Вот так глупо улыбающейся, с прижатой к уху трубкой, в которой слышны только гудки, меня и нашла вошедшая в кабинет Алика. На мой молчаливый вопрос, она сообщила, что минут десять не может до меня достучаться по внутренней связи.

— Зачем стучала? — не поняла я.

— Георгий Сергеевич требует к себе.

К Георгию Сергеевичу Ивакину я тет-а-тет не сунусь, пусть и не надеется.

— Анатолий где?

— На выезде. Пришли новые образцы на склад, поехал удостовериться в соответствии.

— Ясно, пойдешь со мной. Возьми документы по детскому миру Бестужевой и вот эту папку. — Я протянула ей образцы, на ходу обдумывая отмазку ее присутствия у шефа. В голову пришла одна более или менее нормальная мысль — шли к тридэшникам, и по пути заскочили к вам. Глупо!

Ничего, имею полное право изредка быть глупой, а еще неординарной.

Каждый шаг в сторону лифта и подъем на восьмой этаж я мысленно сопровождала натягиванием железных доспехов. Хороший психологический прием позволяющий выжить в сложных ситуациях. В лифте на мне уже были воображаемая сегментная кираса, длинные наплечники, наручни, позволяющие свободно двигаться и шлем капалин. Как человек творческий с яркой индивидуальностью выбрала доспехи крылатого гусара Речи Посполитой. Возможно, именно из-за крыльев.

Собственно на их торжественном креплении за спиной меня от процесса отвлек вопрос Алики.

— Анатолий с такой скоростью залетел в твой кабинет, а потом задумчиво вышел, что я не успела поздороваться. — Начала она издалека, прежде чем задать волнующий вопрос. — Случилось что-то важное?

— Нет. — Я завершила закрепление за спиной крыльев и гордо вскинула голову. Теперь есть не только воображаемые доспехи, но и реальный проект.

— Но когда я вошла, ты светилась. — Напомнила Алика. Двери лифта открылись, до дверей приемной шефа остались считанные метры.

— Моей крохе сегодня исполняется три года.

— Поздравляю! Это действительно заставит улыбаться. — Рассудила она.

— Да, — согласилась я и, не собираясь скрывать, добавила, — а на выходные я лечу в Лондон!

Агата встретила нас с улыбкой. — Доброе утро, Полина и… Алика.

На замешательство Агаты и сдавленный шепот я не обратила внимания, а зря.

— Доброе, он у себя?

— Давно ждет. — Ответила секретарь, еле открывая рот.

— Ну, дождался, — тихо добавляю я и открываю дверь.

Картина, представшая перед глазами, остановила меня в дверях. На резкую команду шефа «Алика, свободна!», ее исчезновение из поля зрения, и запоздалый шепот Агаты я не обратила внимания.

Как, впрочем, и на команду сквозь зубы, брошенную Ивакиным мне, «Входи, Полина…»

Мое прибытие с радушием встретили удав, мурена, ее подножная устрица и павиан, пусть простит меня Ивакин, но их сходство бесспорно. То есть в креслах для посетителей в обманчиво доброжелательной атмосфере сидели партнер нашего шефа, его правая рука, Бестужева и ее двустворчатый моллюск, только что окончивший МАРХ-и.

— Алика, — я остановила секретаря и протянула ей документы для тридэшников, — возьми. К ребятам заглянем позже.

— Хорошо.

Проследив за ее отбытием, еле сдержала вздох и закрыла двери в кабинет шефа. Лебедев Егор Дмитриевич, старинный партнер и товарищ Георгия Сергеевича, продолжал мило улыбаться мне. По спине пополз неприятный холодок. Уж лучше бы этот удав не улыбался вовсе. В отличие от грозного Сергеевича при моем появлении он поднялся и приветственно раскинул руки. Понятно, сейчас доспехи пройдут проверку на прочность.

— Как поживаешь, Полина?

— Спасибо, прекрасно. Как вы? — Как глупому, несмышленому созданию, неизвестно с чего возглавляющему отдел дизайнеров, пришлось вплыть в его объятия и, как повелось за три года работы здесь, ответно поцеловать в щечку.

— Замечательно! — ответил он.

Мурена прищелкнула языком, дав оценку этой сцены, и ее устрица плотоядно улыбнулась.

— Ольга, — поприветствовала ее я и с трудом вспомнила имя парня, — Валентин.

Оба кивнули в ответ. Ощущение удавки на шее стало более отчетливым, линчевать будут. Интересно, за что?

— Садись, — буркнул Ивакин. Промедление с его стороны подтвердило опасения, что первый удар нанесет более крупный противник. Лебедев понимающе улыбнулся, дождался пока я займу свободное кресло, и навис над ним.

— Как давно это продолжается? — начал он допрос с пристрастием.

— Вы о чем?

— Поступила информация о происках некой молодой неоперившейся группы дизайнеров в городе.

Теперь понятно, о какой именно дизайн группе идет речь. Выходит мою рассылку предложений, сайт с галереей работ и участие в выставках заметили. Присутствие молодого моллюска объясняет, кто заметил.

— Молодые образования формируются стихийно.

— Несомненно, — кивнул Дмитриевич, — как и исчезают.

— Таков круговорот малого бизнеса.

Бестужева самодовольно улыбнулась, парень хмыкнул. Георгий Сергеевич недовольно на них покосился. Ой, кажется, кого-то сейчас попросят покинуть эшафот за недостоверность образа. Хмыкающих среди палачей нет, и не было.

— Я правильно назвала его малым? Молодая неоперившаяся группа дизайнеров еще не успела закрепиться на рынке, так?

— Так. — Подал голос Ивакин и кивком головы дал знак Валентину удалиться. Когда дверь за чуть насупленным парнем закрылась, продолжил. — Работают в основном по сети, больших заказов еще не получили.

— Чем эта группа вас заинтересовала?

— Наглостью! — Рявкнул Ивакин. — Работают из-под полы с голой жо…

Лебедев предложил Ольге выйти. Та, недолго думая, согласилась.

Это она-то сбежала? Та самая, что громила Ивакина матом неделю назад? Умора! Оставшись тет-а-тет с тяжелой артиллерией, с трудом заставила себя не паниковать. Они меня тут убивать собираются или как? Я не дамся! У меня есть тыл, у меня есть будущее. А их нервозность из-за мелкой группки говорит о шатком положении. Итак!

Дмитриевич занял кресло, вплотную подъехав ко мне, наклонился.

— Хотите увеличить штат? — догадалась я, невинно улыбаясь удаву.

Ивакин сделал непонятный жест, который в его мыслях явно значил открутить голову и выбросить.

— Зачем? — холодно поинтересовался второй. — Их руководитель уже зачислен в штат наших сотрудников.

— Интересно…

— Да? — едко удивился Дмитриевич. — Мы другого мнения.

— Это плохо отразилось на работе сотрудника?

— Нет.

— Прогорел один из заказов?

— Нет.

— Они отбили у вас заказ?

Улыбающаяся маска Дмитриевича стала более интригующей в своем выражении. Ищет, куда нанести укус, или выжидает подходящего момента. Мой вопрос оказался верным — у них отбили заказ. Какой заказ мы могли у них отбить? Ивакин дальше стран СНГ не лезет, а у меня новых сообщений на почте не обнаружилось, пока.

— Или вы хотите предложить молодой неоперившейся группе объединиться?

Ивакин дернулся как удара. — Засунь свою группу, знаешь куда?!

— Куда я должна засунуть группу? Да еще свою?!

— Можешь не засовывать, а расформировать. — Предложил Дмитриевич. — И все полученные заказы выполнить как сотрудник нашего штата.

— Именно! — поддакнул Ивакин.

— Я что?

— Это лучший вариант для тебя. Образованию всего каких-то два месяца. — Продолжил Дмитриевич. — Ни инвесторов, ни исполнителей, ни денег, ни репутации.

— А репутация дорогого стоит, — он коснулся моей руки, — ты же знаешь.

— Возможно.

— И что это значит? — рыкнул Ивакин.

— Возможно, я бы расформировала группу, будь я ее руководителем. Возможно, передала бы вам заказы, если бы они были. Возможно, свела бы вас с главным в ней, будь я с ним знакома. Но это не так.

— Да, что ты говоришь? «PolinnDes» оформлена на тебя.

— По генеральной доверенности, если вы не заметили. Я подставное лицо, управлением занимается Савельев Александр Александрович, владелец же проживает на островах. Все вопросы к Савельеву.

— Больше тебе сказать нечего? — ухмыльнулся Дмитриевич.

— Есть кое-что. — Чуть округлив глаза, оборачиваюсь к шефу. — Георгий Сергеевич, мне нужно будущий понедельник оформить в счет отпуска. Заявление лежит у Агаты, — и встаю с кресла, оправляя рубашку. — Через полчаса встреча в «Лескомм» я могу ехать?

Ивакин кивнул, Лебедев подтвердил. — Можете.

Оказавшись в своем кабинете, проверила почту. Мы получили еще два заказа на оформление парка и один на отделку частного дома. Связалась с двумя проверенными помощниками и отправила по адресам. С ними встречусь вечером. Уже на полпути к партнерам из «Ленкомма» написала Сане, упомянув о вызове на ковер.

На что получила смайл, улыбающийся от уха до уха. Меня чуть было не измордовали, а ему весело. Ну, Саня!

* * *

К родным я добралась в одиннадцатом часу. Вымотанная, злая, голодная, уставшая. Уставшая настолько, что спроси меня — по какой дороге вела авто, не отвечу. Я позвонила днем родителям, услышала лепет крохи о детском садике, бабочках и тортике с тремя свечами, но так на праздник и не попала. Черная беззвездная ночь, гадкий моросящий дождь, тоска.

— Не расстраивайся, — мама погладила меня по волосам, — в выходные наверстаете.

— Наверстаем, но не в эти. Я улетаю в эти выходные в Лондон с Максом.

— Звучит романтично. Так что у вас? — Они присела напротив и, подвинув ко мне тарелку с тортом, улыбнулась. — Роман?

Я прикинула все происходящее с нами и расстроилась. Да, нет. Такие отношения романом назвать язык не повернется. Что-то с чем-то где-то как-то, но не роман.

Мой тяжелый вздох над чашкой горячего чая не укрылся от мамы.

— Если бы. Если честно я даже не знаю, как это назвать.

— Назови как есть.

— Словесная договоренность на временный союз.

Услышь я подобное со стороны, решила бы, что меня разыгрывают. И в волю бы посмеялась над возможной трактовкой, но мама отреагировала иначе.

— И зачем он вам?

Хороший вопрос. Вспоминая о том, как я оборонялась с Ивакиным и Лебедевым, подумала, что справилась бы и без МЧ. Хотя о чем это я? Разве не ощущение тыла подвигло меня на подвиги в ратном бою?

— У меня были проблемы с шефом, теперь нет. У него свои заморочки и они вроде как решатся после этого уикенда.

— Взаимовыгодный союз. — Подвела она черту.

— Что-то типа этого. Но плюсы есть!

— Какие?

— Поездка в Лондон! O! И… и…

— И?

— И благодаря ему, я получила шикарный заказ на разработку дизайн проекта гостиничного комплекса на Бермудах! В понедельник встречаюсь с представителями фирмы.

— Все так просто?

— Если бы, мам, если бы. Мне все еще не верится в это. Поверю, когда получу на руки двусторонне подписанный договор и осознаю, обналичив их чек.

Разговор с мамой не дал мне быстро уснуть. Страшные мысли «а что было бы, да кабы» толпились в голове, не имея выхода. Детские глупости из разряда: что было бы, не встреть я Евгения? Что было бы, не выскочи я замуж за Кирилла? я отправляла куда подальше. Это были другие жизни. В первой я изменила имя, во второй профессию, в третьей перекраиваю себя. Ребенок, любовник, свой маленький бизнес. Не так круто, как у госпожи Радваньски и в то же время не так сумбурно, как у нее.

А Машик так и не позвонила. Ладно, переживу.

Вновь уткнулась взглядом в потолок.

Так если бы я как настоящая любовница МЧ встретила его раньше, когда бы это произошло? И почему не завершилось хэппи-эндом?

Смешно стало. Как будто бы сейчас из этого что-то выйдет. Нет, для всех его действий должна быть причина — Элизабет. Любовницу он хочет показать именно ей. Вот только зачем, до сих пор не объяснил…

Вспомнились слова Сани «Опять заморачиваешься!» Мысленно с ним согласилась. Завтра пятница, дожить бы, что ли? А мелочи… завтра у меня будет прекрасный день, самый замечательный, самый-самый!

Глава 16

Тебе известен метод «Вперед, в пасть льва?» Нет? Не хочешь знать, не зли меня.

Смотрю в окно, подмечая как освещенные окна дома напротив, расплываются перед глазами. На душе горько и тоскливо. Хочется надраться, как говорит Семеныч, «… так, чтобы стерло подчистую весь день и не напоминало ничего о его существовании».

Жаль, не пью и дала зарок не начинать курить, во что бы то ни стало. Вдохнуть — выдохнуть раз десять и повторить упражнение еще раз. Завтра будет новый день. Солнце все равно поднимется на востоке и пара неприятностей растворится в его свете. Да, в общем, и сейчас с каждой секундой наезды Ивакина становятся все более далекими и глухими, нереальными.

А день начался так хорошо… Брат клиентки Сергей забрал ключи от завершенного объекта, высоко оценил качество отделки и дизайнерский подход. Вадим предложил совершить набег на новое кафе-кондитерскую. Анатолий начал продвигать идею с турецкой купальней и уже получил первый отклик от Бестужевой. Один лишь Георгий Сергеевич, как в кулачном бою, пока вволю не намахается, не отступает. Измордовал по полной весь отдел и меня вместе с ним.

И новый проект затронул, и договор с «Лескоммом», который сам же и распорядился подписать, и первую неудачу на новой должности припомнил. Два года прошло, недопонимание замяли, разобрались, исправили, извинились. Клиент давно среди постоянных заказчиков, а вспоминается все это, как только что произошедшая катастрофа. Что ж он с пятницы начал? Уж если выживать человека, с понедельника начать нужно и всю неделю прессовать, не сбавляя накала страстей.

Видимо рассудил, что в понедельник меня не будет, ко вторнику оклемаюсь, а чтобы заряд «позитива» сохранил свое воздействие, начинать нужно с пятницы. Что же будет во вторник? — Горячим лбом прильнула к холодному стеклу.

— Во вторник будет вторник…

Шорох открываемой двери прервал мой тихий монолог. — Ивакин явился наверняка, на ночь грядущую пожелать приятных кошмаров.

Распрямляю плечи, отрываю лоб от стекла, цепляю дежурную улыбку менеджера по клиентам, оборачиваюсь. И не знаю, то ли улыбнуться дальше, то ли расплакаться в голос.

— Я у тебя еще не был.

МЧ собственной персоной в моем кабинете с каким-то цветком в руках. На цветок плевать с высокой горки, даже не узнала растения. А сам Макс тут и это… Вот на этой ноте ком стал в горле. На приветствие сил не хватило, впрочем, как и на нормальные эмоции. Если голос сядет, выдам себя с головой.

— Полина, что случилось?

— У меня все хорошо.

Пока он искал, куда пристроить цветок, успела опомниться и подойти.

Выпрямился, протянул руку, нежно касаясь моей щеки, спросил. — Что-то случилось, так?

— Просто обними меня.

Он понял. Дважды просить не пришлось, обнял, провел рукой по спине.

— Крепче.

— Куда уж крепче? — Улыбнулся МЧ.

— Крепче и не… не спрашивай ни о чем.

Соглашаясь, он кивнул.

Стоим. Ком постепенно прошел, уступив место иным чувствам. Мне тепло и спокойно, забылось все, о чем думала до этой минуты.

Где-то через вечность или всего лишь пять минут дверь снова тихо открылась, являя Ивакина. Пришел все-таки, чтобы закрепить результат. Самодовольная мина павиана при виде нас удивленно вытянулась. Мы нехотя отступили друг от друга, при этом рука Макса продолжала крепко удерживать меня. Шеф не ретировался за дверь, извинившись, а продолжал стоять в проеме. Пришлось его представить.

— Дорогой, это Георгий Сергеевич Ивакин, директор нашего предприятия.

— А это Макс Чадов, мой…

— Наслышан, — прервал меня шеф, пожимая руку МЧ. И обратившись ко мне, спросил. — Так вы вернетесь во вторник?

— Да, я ее верну во вторник. — Уверено ответил Макс, возвратив свою руку на мою поясницу. — Хочу показать Лондон так, как его вижу я.

— Лондон, — задумчиво протянул Сергеевич, оглядывая нас. Он сделал паузу и добавил. — Лондон это прекрасно. Что ж, до вторника.

— До вторника.

— Рад был познакомиться. — Добавил Сергеевич, обращаясь к МЧ.

— Так же рад. — Раздалось в ответ.

Когда дверь закрылась, я все еще смотрела на нее.

— Опять проблемы?

— Что значит: опять?

— Ты напряглась, когда он вошел, хотя и окончательно не расслабилась до сих пор, ожидала?

Дожили, теперь он меня чувствует на расстоянии вытянутой руки. Знакомое выражение упрямства на его лице подсказало, что пока он до истоков не докопается, я ужина не увижу.

— Да, он не высказался за день, решил наверстать упущенное.

— То есть? Поясни. Он задерживает тебя после работы?

— Не хочу, ничего вспоминать не хочу! Пошли отсюда.

Помогая мне одеться, он все еще недовольно поджимал губы. — И часто он так?

— Нет, нечасто.

— А давно?

— Недавно.

— Ясно. — Изрек он, выводя меня из кабинета.

Глава 17

За ужином я в основном отмалчивалась. Романтическая обстановка ресторана не радовала, а от внимательного взгляда МЧ хотелось залезть под стол.

Я не обязана ему все рассказывать! Но почему так хочется поделиться? Раньше для этого служил Саня. Я нещадно использовала его стойкие уши, пока не поняла, что вскоре из-за своих переживаний потеряю друга. И хотя он стойко переносил все эмоциональные излияния и мои, и супруги, решила сдерживаться. Фильтровать иными словами.

Несмотря на мое молчание, он тоже не спешил поделиться новостями.

— И что это был за цветок?

— Какой?

— Ты вошел в мой кабинет с цветком.

— Бугенвиллия.

— Тропическое растение?

— Да.

Я посмотрела на него. Уверенный, задумчивый, молчаливый, сверлящий глазами меня. Если бы я знала, что вечер будет проходить в данной обстановке, поехала бы домой или осталась с Ивакиным. От него хоть понятно, чего ожидать, а тут.

— Обожаю односложные ответы. Они прямолинейны, а самое главное, передают степень заинтересованности собеседника.

— О чем ты?

— Ты ничего не хочешь рассказать?

— Например? — спросил он, не выходя из задумчивого образа.

— Какие планы на завтра?

— Проснуться, поесть, одеться, просмотреть новости, поехать в аэропорт, сесть на самолет улететь…

— Прекрасно, где в этот момент буду я?

— Рядом. — Со вздохом ответил МЧ.

— Не получится, я новостные сводки не смотрю и вообще на утро у меня были другие планы.

— Хорошо, вычеркиваем первые четыре пункта, — он провел черту в воздухе. — Вылетаем в 11:05. Отвертеться не получится, ты дала обещание. — Напомнил он, первый раз за вечер улыбнувшись.

— А я и не пытаюсь, но…

— Что но?

— Не хватает подробностей. Куда летим, что будем делать, куда пойдем, поедем, поплывем, с кем и где встретимся, где обоснуемся и еще пара дополнительных вопросов организационного плана.

Он потянулся через стол и взял мою руку в свои.

— Летим в Лондон, отдыхать, я наметил пару мест для посещения, так чтобы не тратить времени зря. Что там дальше?

— С кем встретимся? — подсказала я.

— С моими друзьями.

— И среди них будет Элиза.

— Да, среди них будет Элизабет, она тебе понравится.

— Сомневаюсь. Но посмотрим.

— Ты моя гостья. Какие еще организационные вопросы у тебя возникли?

— Хочу отдельную комнату, а лучше две, личного повара, массажиста, водителя и…

— Твои запросы непомерно растут. — Он сжал мою руку, ожидая продолжения.

Молчу.

— И что там дальше?

— Ну, если возражений не возникло до сих пор.

— Я не успел отве…

— Стой, — перебила его, — могу я внести пару идей относительно досуга?

— Можешь, — сдался он, — а относительно вышеизложенных требований…

— Ты с ними согласился.

— Когда?

— Молчание — знак согласия, — я протянула к нему вторую руку и коснулась чуть шершавой щеки, — привыкай.

— Дорогая, ты не знаешь, с кем играешь.

Повисло молчание. По сути, я действительно не знаю, с кем играю. Чтобы узнать человека нужно время или опасные ситуации, в которые вы совместно или по одному попадаете. Стара поговорка, «друг познается в беде» и до сих пор актуальна.

— Как сказать… Или же ты о темной стороне Луны говоришь? — заговорщически улыбнувшись, интересуюсь. — А она у тебя есть?

Он подозвал официанта, распорядился, чтобы дали счет.

Кто в нормальном состоянии, при относительно хорошем настроении скажет, что он плохой? Признание «нехорошести» вызывает чувство вины, поэтому большинством отвергается.

— Возможно, — ответил МЧ.

Что ж, внутренний цензор присутствует, и это замечательно. Жаль, отмалчивается, словно хранитель страшной тайны.

— В таком случае, не порть моего хорошего мнения о тебе. С розовыми очками на носу куда легче играть.

— Я запомню. — Глухо ответил он.

— А про личного повара?

— И про него.

Он расплатился, мы вышли в фойе. Хмурится, пока помогает мне одеть пальто, хмурится, открывая двери и пропуская вперед меня. Идем к машине, продолжает поджимать губы. А они у него и так тонкие, не смотря на то, что целуется здорово.

— Макс? — останавливаю его на полпути к машине.

— Что?

— Не злись, — подхожу ближе, встаю на цыпочки подтягиваю его к себе, — я согласна урезать все свои требования до одного тебя. — Целую, вернув улыбку на это хмурое лицо, от чего улыбаюсь сама.

— В смысле? Сократить?

— До одного тебя. Будешь поваром, массажистом, водителем, гидом,… возможно, заменишь плюшевого мишку.

Высвобождаюсь из его рук иду к машине. — Значит завтра в 11:05, а какой аэропорт?

— Я тебя заберу из дома. — Отвечает подоспевший МЧ, открывает передо мной дверь. Помогает сесть, плавно закрывает дверь. Обходит авто вокруг, занимает свое место, заводит машину, выезжает с парковочного места.

Через две минуты молчания, когда я уже решила, что не спросит, он поворачивается и спрашивает.

— Какие обязанности исполняет плюшевый мишка?

Несколько часов подряд он наблюдал за тем, как ночь сместила звезды с востока на запад, растворила в своей черноте подсвеченные луной облака и, томно вздохнув, ушла за ночными светилами. Под гудки сработавшей сигнализации за окном медленно гасли фонари. Серое непроснувшееся утро открыло новый майский день, не веря в близость летнего зноя. Возможно, потому что последние деньки месяца порадовали мелким дождем. Который окропив улицы ночью, застал пару у подъезда Полины.

Оторвавшись от него, она напомнила, — мне пора.

Хорошо, — согласился МЧ. И, вспомнив разговор, прерванный поцелуем, переспросил — Так у тебя виза открыта?

— На пять лет, туристическая.

— Зачем? Ты говорила, что никуда не ездила.

— Это был подарок. — С грустью ответила она. — И потом… смысл поездок сам собой аннулировался. Зато сейчас она мне очень пригодится.

— Да, пригодится.

Он молчал, она выжидательно на него смотрела. В эти тихие мгновения время остановилось. Дождь продолжал трусливо моросить, не заявляя всей своей силы, ветер гнал обрывки объявления через двор, а свет фонарей стал бледнее.

Ее щелчок по его носу вывел из задумчивости.

— Кто преподнес тебе такой подарок?

Улыбнулась, провела ладонью по его щеке и ответила, — это уже не имеет никакого значения. Он умер.

Когда дверь за Полиной закрылась, Макс продолжал смотреть на панель домофона, задаваясь лишь одним вопросом, «Кого именно она похоронила?»

Вот и сейчас приехав в свою квартиру, он несколько часов подряд бессмысленно смотрел в окно. Перед его глазами утро медленно сменило ночь, и вскоре согрело теплом каменные джунгли, но зритель остался не вовлеченным в созерцание обыденного чуда.

Он вздохнул, выходя из мысленно ступора, так и не решив, как узнать о связывающем ее и Грэга прошлом, не проявляя своего интереса?

* * *

Сборы не заняли много времени. Сама того не замечая, я между делом за три дня продумала и собрала сумку.

МЧ говорил, что о коктейльных нарядах и аксессуарах к ним мне беспокоиться незачем. По его словам пригодится что-нибудь для дома и на выход в город, то есть в город выбираться будем, как обычные туристы. Спортивный костюм с брюками и шортами уместился в чемодан сам собой, кроссовки и пара футболок так же незаметно скрылись в его чреве. Кто знает, какими будут мои аппетиты в Туманном Альбионе.

Я не раскрыла всех своих пожеланий на программу досуга, так как не обдумала ее детально. Не говорить же ему, что возможность перелета в Лондон и путешествия по его окраинам превысила все скромные ожидания его спутницы. К тому же бродить в одиночестве мне не придется, буду в сопровождении первоклассного гида. Его, кстати, я попросила за мной не заезжать, объяснила это важными делами. Хотя, на самом деле на самом деле по пути в аэропорт заскочила к родителям.

Нежелание знакомить его с ними возникло после папиной фразы, обращенной к маме, «Ты в это веришь?» При иных обстоятельствах, я бы не сомневалась в нем ни на минуту и познакомила. Но сейчас внутренний голос менторским тоном от случая к случаю напоминал — это игра, все это игра! V! А я не хочу, чтобы на сцене жизни моих родных играли посторонние.

— Когда тебя ждать?

С волнением спросила меня мама. Не отпуская Соню с рук, ответила, что во вторник вернусь. Взгляд скользнул по дверце холодильника, занавесям на окошке и обеденному столу.

— Мам, я тут подумала и решила поинтересоваться. Ты помимо магнитика на холодильник что хочешь?

— На выбор? — улыбнулась мама.

— Ага.

— Вернись в целости и сохранности.

— Будет исполнено, другие пожелания есть?

— Мормышек и панагры пару десятков возьми, — предложил присоединившийся к нашим посиделкам отец.

— Пап, а что-то более редкое для этого края?

— Палатку по типу Normal Буран! — сходу предложил глава семейства. На укоризненный взгляд мамы спокойно пояснил. — У них явно дешевле, да и качество европейское.

— Тебе обязательно нужна ветроустойчивая палатка для скалолазов?

— А что? Залезем с кадрами на рыбалке греться… — начал вдохновенно папа.

— Ага, и никакой мороз домой из леса не выгонит. — Согласилась я. — Так что ты сказал мормышки и … как вторые называются?

— Панагры. — Он вышел, махнув на нас рукой. И уже из другой комнаты добавил. — И не беспокойся, здесь возьму. А ты вот что, матери халат, мне коньяк.

— А может не надо? — нетактично намекаю на коньяк.

— Надо, — ответил папа, — она от халата не откажется.

— Аааааа. Понятно. — Тихо добавляю. — Спорить бестолку.

Чем вызвала мамину улыбку.

— Мам, ты еще подумай, я позвоню оттуда, скажешь. Хорошо?

— Хорошо.

— Маленькая принцесса, ваши пожелания? — я растормошила на моих коленях притихшую Соню.

Кроха, расцепив пальчики, пару раз сжала и разжала ручки, — бабачь… ки!

— Понравились?

— Очень. — Подтвердила мама.

Пришлось согласиться. — Бабочки, так бабочки! А с прошлыми что случилось?

— Отлетали. Отец грозился на булавки наколоть, но руки не дошли.

— Ничего, найдем вечно живущих бабочек! Да, кроха?

— Да.

Такси приехало вскоре. На прощание расцеловала родителей и обняла кроху. Пора! Махнув им на прощание забралась в авто и обернулась. Уменьшающиеся родные фигурки, стоящие на крыльце уютного домика и машущая ручками Соня запечатлелись в памяти.

Отогнать набежавшую грусть сразу не получилось. Но я боролась за солнечное настроение, и оно с трудом, но все же заиграло. Так что, встретив задумчивого МЧ, я улыбалась, предчувствуя одно из самых невероятных моих приключений.

Мы прошли регистрацию и заняли места в самолете. Выглядел он «не ахти» и был задумчив. Я решила дать ему время на размышления и уткнулась взглядом в иллюминатор. У мужчин бывает легкий ступор, когда они мысленно забредают в «комнату для ничего» и долго оттуда не выходят. Спросишь у такого задумчивого — «о чем ты думаешь?» И непременно получишь ответ — «ни о чем».

Поэтому свои вздохи, ахи и ухтышки я проглотила, не озвучивая за весь процесс взлета. Из-за накала ощущений, возникших при первых движениях самолета, пропустила рассказ стюардессы о мерах безопасности на борту. А потом уши заложило, так что спрашивать или рассказывать о чем-либо не имело смысла.

К счастью мое восторженное от полета молчание он вскоре прервал. Правда, совершенно неожиданным предложением.

— Нам нужно придумать историю встречи и воссоединения. — Улыбнулся МЧ. — Есть идеи?

— Пока нет, зато есть время. До окончания полета пять часов, успеется.

Кивнул, затем спросил.

— Для общей осведомленности мне следует заполнить некоторые пробелы?

— Ммм…

— Готов ответить на вопросы. — Блеснул он щедростью своей. Кажется, совершенно не понимая, что нарвется на допрос с пристрастием. Полет обещает стать интересным.

— Пробел есть и не один. Условимся так, на некорректные вопросы не обижаться и отвечать.

— Чувствую себя на допросе.

Поздняк метаться, ты только что дал согласие! — Чуть было не возразила я. И вслух добавила. — Он еще не начался.

Прикинула список вопросов, который мы так и не осветили, выделила главные, прочистила горло и миролюбиво начала подкрадываться к интересующему меня.

— Ты не говорил о своих родных. Ни слова. Считаешь, я не должна знать?

— Нет.

— Что нет?

— Не считаю.

— Тогда…

— Сестра и племянница, отец, бабушка и дедушка со стороны отца, тетя и… дядя.

— И что значит значительная пауза перед словом дядя?

— Что я с ним не вижусь.

— Были причины?

— Они и сейчас остаются. — Он резко поправил прическу, проведя рукой ото лба к затылку. Жест раздражения в его случае — это сигнал, что тема о родных сворачивается.

— А сколько племяшке?

— Семь.

— Когда в последний раз ты ее видел.

— Очень… давно. Они на Украине, я там с недавних пор редкий гость.

С недавних пор? Нужно сделать зарубку в памяти, и выяснить, что это значит.

— Ты родился на…

— Да. Украина моя малая родина. Удивлена?

— Смущена. Я тебе иные корни приписывала.

— Какие?

— Немецкие. Русский немец из Англии. Так промахнуться только я могла.

— Ну почему же. Немецкие гены во мне точно присутствуют, так же как и украинские, а если быть откровенным — еврейские в основном.

Я начала тихо похохатывать.

— Чему ты смеешься?

— Да, так…

— Нет, рассказывай.

— Представила, как из-под плена килограмма барбарисок из коробки вылетают две бабочки-капустницы.

— А что на дне? — улыбнулся он. — Талоны на проезд в метро?

— Да… — похохатывание стало усиливаться и напоминать плачь.

— Тихо-тихо, — МЧ погладил мои трясущиеся плечи, — Если ты так хочешь, куплю я тебе проездные, слово даю. На два года вперед со скидкой в 0,5 процентов.

Он подмигнул и прижал палец к губам. Ему легко такие знаки подавать, он не я. Это у меня воображение картину рисует маслом, так что молчать сложно. Отсмеялась, отдышалась, задаю следующий вопрос.

— Почему ты не женат? Не могу сказать, что это плохо. — Положив руку на сердце, признала я. — У меня теперь прекрасный, действительно прекрасный мужчина в качестве верного любовника. — Щелкнула Макса по носу. — И все же любопытство одолевает.

— Не успел. А дальше ничего не приглянулось.

— Но ведь у тебя были спутницы! И судя по некоторым высказываниям, не одна.

— Давай обойдемся изречением моего друга, которое многое объяснит. — Предложил МЧ.

— Хорошо, давай.

— В ожидании своего поезда можно летать на самолетах.

Так и замерла, чуть открыв рот с непрозвучавшим вопрошающим восклицанием — Что?! Моему возмущению не было предела. И в точку, и так по-мужски… открыто. И все же обидно! За поезда, да и за самолеты тоже. Из-за всепоглощающего чувства несправедливости не нашлась что ответить.

— Удовлетворил твое любопытство?

— Полностью. — Буркнула в ответ. — Прекрасное изречение. Могу я узнать, как обстоят дела у этого друга.

— С его слов: «положительного много!»

— А на взгляд со стороны?

— Закрываем тему.

— Неужели и смотреть страшно?

Он промолчал. Ну, вот еще одна черная тема, не поддающаяся огласке. Какая жалость!

— Еще вопросы есть?

Подавить возглас противоречия под моим «угу», не получилось. Он его услышал. — Да, я не закончила.

— Предлагаю прерваться. Что ты расскажешь о себе?

Вот и все. Здравствуй, станция «Расскажи о себе открыто». Я мысленно прошлась по тем тупикам станции, которые не хочу афишировать и выбрала отличную от его тактики. Ту, что называю «Избирательное повествование от первого лица».

— У меня есть старший брат, мы родились с разницей в полтора года. Родители живы и вполне здоровы, есть дочь Сонечка трех лет отроду. Кстати, в коробке осталась пара бабочек, так что я продлила твой сюрприз еще на день.

— А теперь для общего виденья. — Я незаметно набрала больше воздуха в грудь и выпалила. — Ты должен знать, я вас уже знакомила.

— Нет. — Выдал МЧ. — Не знакомила. Я ребенка не видел и не смогу ее описать.

— И не нужно. Мы же не женимся. Я в разводе, ты один.

Он прищурил глаза. Хм, меня таким не испугаешь. Мое любопытство взяло верх надо мной. — Кстати, ты не прояснил вопрос о твоем одиночестве. Она сбежала?

— Нет.

— Почему?

— Почему не сбежала?! — усмехнулся он. — Считаешь, нужно было.

— Нет, почему расстались?

— Так получилось, мы не сошлись характерами.

— Один раз?

Его бровь медленно поползла вверх, не понял.

— Один раз не сошлись характерами или избранниц было более одной?

— Один раз. Это было давно и неправда. — Он наклонился ко мне. — И я, как верный и порядочный, не стремлюсь заполнять наше с тобой время рассказами о прошедшем.

Коснулся губами моих губ и отстранился, так и не продолжив заманчивое закрывание моего рта. А зря!

— С тех пор дуешь и на воду?

— Да, поэтому вернулся к старой доброй…

— К старой?!

— И доброй.

— Благодарю за добрую. Чего-чего, а доброты во мне хоть отбавляй.

Перехватив мою руку, прижался к раскрытой ладошке щекой, спросил. — Так что, по-твоему, я, как твой любимый человек, должен знать и помнить?

А я думала, эту информацию он сам должен был собрать. Оказалось, не собрал.

— Дай подумать… Мелкие детали мужчины не запоминают, только лишь действительно влюбленным свойственно примечать цвет глаз, улыбку, запоминать движения рук, вибрации голоса, запах духов, предпочтения в еде, саму готовку и… И прочее.

МЧ кивнул.

— А таким умудренным любовникам, которых предстоит разыгрывать нам, запоминаются лишь технические детали.

— Между нами есть чувства. — Напомнил он, потеревшись щекой о мою ладошку.

— Очень интересно. — Я прищурилась, входя в образ разгневанной стародавней дамы сердца. — Что ж ты отдал меня другому и позволил выйти за него?

— Я опоздал.

— В таком случае ты должен знать, мне ооооооочень, очень-очень жаль. Я допустила глупую ошибку со своим замужеством. — Почти честное признание.

— Мне тоже. — Тихо сказал он. — Итак, сожалеем о прошедшем оба, и как выяснилось, любим тоже оба. — Подвел он черту. — Теперь поясни, что я должен знать детально?

Уф! Что там, в романах пишут, мужчина запоминает каждый изгиб на ощупь и запахи и вкус… Мдя, бульварные романчики оставили в моем мозгу определенную схему развития мыльных сюжетов.

Я отмахнулась от них. Нужно думать о возможном реальном.

— Например, на каждом моем плече есть родинка. И более всего вам нравится та, что расположена на внутренней стороне левого бедра.

Его взгляд устремился на мои ноги. Кажется, зря я в такие подробности влезла.

— Это стоит запомнить. — Задумавшись, изрек МЧ.

— На моем лбу хорошая выбоина, — я указала участок на лбу свободной рукой. — Мы со старшим играли в детстве, изображали приведений в одеялах.

— Что произошло?

— Запуталась и стукнулась головой о батарею.

Он поцеловал мой лобик и провел рукой по щеке. — Что-то еще?

— Еще… Был ожог руки и ноги, но папа сказал, что до свадьбы заживет.

— Зажило?

— До свадьбы почти зажило. — Отвечаю, стараясь не вспоминать глупое замужество с Кириллом.

Дал Бог, да еще и кинул! Поздно оплакиваю, прошло все.

Смотрю на Макса, и в душе такая теплая волна поднимается, словно и не играем вовсе. Может быть когда-нибудь мы встретимся при иных обстоятельствах?

— Я не люблю зеленый чай, предпочитаю крепкий черный сладкий кофе без молока и в той же консистенции черный чай. Не пью, это ты уже должен был запомнить. — Я сжала его пальцы. — И одним из самых любимых моих блюд является жареная картошка с чесноком. Это воспоминание из детства: картошка и салат с помидорами. А еще перед тобой трудоголик и романтик. Заработавшись, вспоминаю о романтике, залетев за облака, вспоминаю о работе.

Улыбнулся.

— Для меня не важна вещь, важен человек, ее вручивший. Поэтому долгие годы бережно храню подарки, какую бы материальную ценность они не несли.

— А дальше?

— Куда дальше? Я и так уже разошлась, даже стыдно как-то, о себе да, о себе.

— Ладно, какими словами тебя можно описать?

— Элегантная скромность и сдержанный вкус. О да! И еще я первоклассная.

Он старался скрыть смешок, очень старался, даже покраснел.

— Со второклассными ты не водишься, так что мою планку добродетелей бессовестно завышай. Иначе в твои искренние чувства никто не поверит.

— Теперь все? — он, вернувшись к нормальному цвету лица, поцеловал середину ладошки. И мое сердце начало неправильно работать.

— Вот теперь все.

Глава 18

— В таком случае, мне стоит добавить, что когда ты искренне улыбаешься, появляется маленькая ямочка на правой щеке. Когда злишься, рвешь на мелкие части бумагу. И еще одним признаком становятся глаза. Они темнеют в гневе.

— Ммммм, какой ты наблюдательный! Внимателен к мелочам, говоришь? Продолжай, интересно послушать.

— Ты танцуешь, об этом говорит плывущая походка. У тебя очень мелодичный голос, так что возможно, еще и поешь.

— Да, по последним двум пунктам. Но только для себя.

— А я надеюсь услышать и увидеть это когда-нибудь. Не говоря уже о таинственной родинке на бедре.

— Ах ты, развратник!

— Бывает. По настроению. Что скажешь о любимых домашних животных? — словно между делом спросил он.

А я знаю этот тест, дорогой мой, знаю и не собираюсь юлить.

— Раньше очень любила кошек и котов, но жизнь такая штука, что спустя время отдала сердце собакам. — Поэтому и котенка от Сани передала своему секретарю, теперь мы с пушистым чертенком видимся редко, на работе.

— Преданным псам.

— Ты сам не раз говорил о верности. Кстати, а что за порода была у той славной собаки, которую ты до сих пор не забыл?

— Такса. — Он откинулся на сиденье и спросил. — Мне как мужчине твоего сердца, нужно знать что-то еще?

— Да, я…

Появление стюардессы, искренне интересующейся, нужно ли что-нибудь МЧ оборвало меня на полуслове. С такими улыбками ей нужно работать в борде… или на пане… и почему на ней форма так идеально сидит, подчеркивая все прелести това…

— Ты что-то говорила. — Позвал МЧ.

— Я?

— Да.

— А. Ну… — я на днях прикинула, какими последствиями может обернуться мое прошлое в его случае, и на всякий пожарный решила перестраховаться. Создала мини-сказку, в которую наши с ним встречи идеально впишутся между моих ошибок с Ж и Кириллом. И вот теперь решила ее огласить.

— Слушаю.

— И вот еще что… Для полноты картины наша с тобой история звучит следующим образом. — Я внимательно на него смотрю. Кивнул и с серьезным видом готов слушать мою версию. Однако приятно.

— Мы встретились четыре года назад в Киеве за три месяца до моей помолвки с Кириллом.

— Интересное обстоятельство. Место встречи?

— Ну… не решила еще. По Киеву в ту пору я много кругов наверстала.

— Может Мариинский дворец? Неплохое место для встречи.

Я согласилась. Как раз там народ время проводит в неспешных прогулках, медитации и катании на роликах.

— Вполне. И я представилась Алевтиной.

Его правая бровь поднялась вверх.

— И занималась я гравюрой.

Он понял, что далее этой информации я не пойду.

— Хорошо, я запомню. У нас был бурный роман?

— Да, — я улыбнулась. — Пока ты не уехал по срочным делам. Скажем, месяц или два он длился. Я с обиды выскочила замуж. И ты, вплоть до моего развода, исчез из поля зрения.

Завершить апофеоз трагедии чувств удалось оптимистично. Все же встретились мы с ним, после стольких лет разлуки.

— У меня возникли смутные подозрения. — Заметил он серьезно.

Если бы не этот коварный блеск в его глазах, я бы испугалась такой интонации. — Ты о чем?

— Сколько лет твоей дочери?

— А! Молодец, схватываешь! А как ты думаешь, почему я к тебе вернулась спустя четыре года?

— Так я еще и отец?

— Ты можешь им быть, мне выгодна твоя неосведомленность, но в целом я не навязываюсь.

— Поверишь ты или нет, в 2008 осенью я был в Киеве.

— Как ты вычислил, что осенью?

— Разве неделю назад мы вдвоем не покупали подарок?

— Покупали. Твоя внимательность к мелочам и подспудный анализ делают тебя опасным противником. Как тебя встречают оппоненты по судебным разбирательствам?

— Сведя коленки. — Мило признался он.

Спустя пять часов мы спустились на землю. За это время я устало прильнула к МЧ, не заметив момента, когда заснула. Пропустила объявление стюардессы и сам процесс приземления. Хотя кажется, именно от толчка при соприкосновении с землей я и проснулась. Пока я разлепила сонные глаза, отстранившись от его плеча, мой спутник спрятал iPad и ноут, на котором он при моем погружении в сон тихо работал. Макс, освободив плечо из плена, чуть сморщившись, повел им.

— Затекло? — непроизвольно потянулась, чтобы помочь размять его.

— Есть немного, — удивленно прокомментировал он и подставил шею, плечи, а затем и лопатки. После легкой разминки поймал мои руки на своих плечах и поочередно прижал к щекам, проявляя благодарность. — У тебя удивительные руки.

Вот и как с ним рядом быть? Если этот мужчина со всеми такой нежный, как он еще не взят в плен брачных уз или заложники? Еще немного и я наяву начну им бредить. — Выдала я мысленный вердикт и рассмеялась своим мыслям, обнимая его.

— Макс, у обладательницы удивительных рук есть нескромная просьба.

Он, не разнимая объятий, повернул голову в моем направлении. — Какая?

— Понеси меня на ручках. — Плаксиво попросила я.

Кажется, просияв скромной улыбкой, он только что дал согласие. Но затем сделал серьезное лицо, разнял мои руки, обернулся. — А багаж?

— Так и быть, понесу я.

— Это как?

— А ты крокодила Гену и Чебурашку не помнишь?

— Нет.

— Неужели ты не видел этот мультфильм? Ай-ай-ай, какая неосведомленность.

— Издеваешься?

— Скорее подтруниваю.

Пассажиры стали медленно подниматься со своих мест, забирать ручную кладь из верхних отсеков и продвигаться к выходу.

Он склонился ко мне, — так что там с крокодилом Геной и багажом?

— А! Смысл в следующем, устал Чебурашка, попросился на ручки. Гена ему в ответ точь-в-точь как ты: «а багаж?». И тут Чебурашка озвучил гениальную идею, «я понесу багаж, а ты меня!»

— Пееечалька, — ответил он, совсем меня ошеломив. Такой взрослый и вдруг использует слово, выпадающее из серьезного привычного для него лексикона.

— Что? Почему?!E!

— Я не в той физической форме, чтобы нести тебя и багаж. Так что вставай, гений Чебурашка, нам пора.

— Какая жалость, а я так надеялась…

— Понести багаж способом Чебурашки?

— Понежиться на руках, но если ты против, так и быть, не буду тебя, пупырчатый и зеленый, этим утруждать. — Поднимаюсь и слышу с его стороны, «аккуратно, не задень уши».

— Не раскрывай сильно пасть, иначе багаж выпадет, — не осталась я в долгу. Детская выходка получилась, и стало стыдно за произнесенные слова.

Пожилая пара, проходящая мимо, с интересом на нас посмотрела, парень вытаскивающий поклажу из соседнего с нашим отсеком подмигнул мне, прежде чем развернуться и направиться в сторону выхода. А от Макса удостоилась шутливо осуждающего взгляда.

— Ни слова! Ты первый начал.

— Я этого не отрицаю. — С легкой иронией ответил он, пропуская меня вперед. — Стоило мне улыбнуться стюардессе, так ты тут же флиртуешь с соседями по ряду.

Останавливаюсь, оборачиваюсь: — Что ты сказал?

— Я повторю позже, не задерживай людей в проходе, милая.

Удивительно, как одним словом можно было передать снисходительность и нравоучение по тону и нежность по форме.

Нас встретил мужчина в черном костюме двойке, судя по кепке, водитель. Стойкая ассоциация водителя лимузина или роллс-ройса осталась после пары старых иностранных фильмов по типу «Сабрина».

— Личный или заказ на водителя и авто?

— Подожди. — Перекинувшись с мужчиной парой фраз и сгрузив на него багаж, он обернулся ко мне. — Это Ричардс, мой водитель.

— Richards, miss Pauline. — Представил МЧ нас друг другу. Мужчина склонил голову. — Nice to meet you.

— Макс, скажи, что я так же рада. — Он перевел, водитель кивнул, заулыбался.

— Какой у тебя уровень английского? — поинтересовался МЧ, помогая мне сесть в автомобиль и занимая место рядом.

— Никакой. Понимаю общепринятые фразы, остальное через каждое пятое слово.

— Через каждое пятое?

— Да, то есть союзы, предлоги и междометия.

Он покосился в мою сторону и улыбнулся. — Как же переговоры с клиентами?

— С тобой они пройдут без запинки.

— Я о последующих.

— Выучу язык или найму постоянного переводчика. Или приглашу к работе специалистов, владеющих языком. Правда, чтобы отслеживать правильность их действий, придется учить язык усерднее, — вздохнула я, — не останавливаясь на междометиях и союзах.

Машина мягко двинулся в сторону города. Открытая площадь полей перед аэропортом вскоре сменилась окраинными постройками.

Спустя минут сорок, автомобиль остановился напротив аллеи, ведущей к двухэтажному дому с мансардой. Среди сочной зелени деревьев дом выглядел уныло сдержанным. Украшением, по сути, безликого однотонного фасада стали белые рамы окон и их раскосы. Еще одной читаемой архитектурной деталью на фасаде являлась тяжеловесная плита. Она полукругом выступала над входной дверью, опираясь на пару колонн. Вспомнился фильм «Гордость и предубеждение» 1995 года, точнее дом семейства Беннет с таким же обедненным в оформлении фасадом.

Зато есть своя аллея и немалое пространство перед домом. Что значительно повышает уединенность хозяина и стоимость строения.

А я-то думала, он живет в квартире одного из блокированных домом, мимо которых мы минут десять назад проехали. Где улицы спального района застроены стеной из одинаковых домиков, плотно примыкающих друг к другу. Кажется между двумя строениями лишь одна стена. Такие дома не имеют заднего дворика, или лужаек перед фасадом. Зажатые с двух боков они задней стенкой примыкают к ряду таких же «близнецов», обращенных входной группой в сторону соседней улицы.

Автомобиль остановился, и Ричардс открыл мне дверь машины, затем противоположную — для Макса. Хозяин дома повел меня ко входу в дом, пропустил вперед в холл, где нас радушно встретило пять человек.

— Так много прислуги?

— Это не все.

— Интересно, — прокомментировала я, здороваясь с кухаркой, дворецким и горничными, — украдкой посматриваю на МЧ. В голове проносится мысль: «И зачем ему столько обслуживающего персонала? Привычка окружать себя зависимыми людьми или косвенная попытка избежать одиночества».

Он быстро обсудил насущные проблемы, дал указания по поводу ужина и обернулся ко мне.

— Шесть спален с отдельными ванными комнатами, четыре гостиные, кухня, столовая кабинет, холл и библиотека. — С блеском прорекламировал он.

— Плюс двухмаршевая лестница на второй этаж с верхним светом. — Добавила я озираясь.

— Как тебе? — он подошел ближе.

— Шикарно!

— Первое выражение твоего лица говорило об обратном впечатлении.

— Читаешь по лицам?

— Профессиональная наклонность. — Согласился МЧ.

— Хорошее качество. И давно оно у тебя проявилось?

— Возможно с рождения, всегда было интересно узнать, о чем думает собеседник.

— Вот как?!

— Да, так. Ты от ответа не уходи. — Он сжал мою руку. — Не нравится?

— Нравится.

— Тогда почему первая эмоция с твоей стороны была из разряда — «я так и знала».

— Потому что фасад классика, а внутри средиземноморский стиль. И, возможно, колониальный, так? — молчит, пришлось продолжить, — я не предполагала, что тебя привлечет этот стиль, все же ты производишь иное впечатление.

— Ты не ответила… — отстраненно заметил он.

— Ладно, ладно, он нежилой. Теперь доволен? — стойко выдержала его внимательный взгляд.

— Теперь да. И почему нежилой?

— А в нем мало живут или совсем не живут. Не видно признаков обитания.

— Грязной посуды, разбросанных вещей, факсов, дисков, немытых чашек из-под кофе, чулок, бигудей?

— Какое у тебя интересное представление о жилой среде. Где-то видел такой порядок?

— Допустим. — Ушел он от ответа. — Так что?

— Нет. Не о такой среде идет речь. Если присмотреться к фото в журналах по интерьерам, замечаешь одну характерную особенность. Помимо модного интерьера, идеального порядка и чистоты они обязательно чем-нибудь дополнены.

— Например?

— Шарфом или шляпой, женскими или мужскими туфлями, тапочками, связкой ключей в прихожей, полной дымящейся чашкой кофе на рабочем столе или журнальном столике. Чтобы вдохнуть «жизнь» используют сумки, барсетки, даже ночнушку повесят, чтобы выглядывала из-за дверцы шкафа. Детские игрушки.

— А еще щенков и кошек или намек на них: ошейники, миски для еды. — Не глядя на него, продолжила объяснять. — Агенты по недвижимости используют запахи. Так пара гранул ванили на разогретой сковородке распространяют по квартире запах, ассоциирующийся с выпечкой. У мужчин, кстати, это вызывает ощущение уютного дома, что способствует повышению продаж.

— Возможно. — Он устало опустился на диван, предложив жестом сесть рядом.

— Хорошо, давай на примере гостиниц. Заходишь в номер, а там нет картин, сувениров или каких-либо других мелочей, на подушке нет шоколадки, нет игрушки, открытки или букетика цветов, нет и изящно сложенного на кровати полотенца. Халаты и тапочки нерадушно ждут в ванной или на кровати, а сложенными лежат в ящике комода. Первое впечатление «тебя не ждут!». То есть гостеприимством не пахнет, впрочем, как и чувством обитания. Безликий номер.

— Полин, снимая номер, я бы не хотел ощущать его преемственности от прошлых посетителей.

— Ок, пример не из лучших, вычеркиваем. А в остальном понятно?

— Почти.

— Макс, не обижайся, — села рядом, прильнув к его плечу. — Привыкла, что куда ни приеду, отовсюду люди выбегают — обитатели. Ну, помимо моей квартиры, — нехотя добавила я.

— Вот и все, что меня смутило.

— Нас встретили экономка и дворецкий.

— Ага, и еще трое горничных. Но они работают, а не живут, а это совсем иное. — Макс вновь нахмурился. Пришлось идти на попятный. — Предлагаю замять.

— Замяли. Что же ты скажешь относительно своих апартаментов…

— Первым делом, что комнат у меня должно быть две, ты обещал. — Напомнила я, поднимаясь. Потянула его за руку. — Пошли, покажешь.

Когда Макс открыл двери я невольно, зажмурилась. Колорист изнасиловал цветовую гамму, наплевав на все основы сочетания. — Что это за цвет? Здесь недолго ослепнуть.

Он выключил подсветку стен, и комната, погрузившись в менее агрессивную среду, стала приветливее. Я тихо выдохнула и перестала щуриться.

— Какой, — протянул он.

— Стены.

— Разгоряченная мулатка, кажется, или экстаз…

— Экстаз мулатки? Уникальное название для венецианской штукатурки.

— Нет, экстаз кофе с молоком.

Я повернулась к нему. — Цвета выбирали по экзотическим названиям? Тогда на потолке что? Возбужденный коралл?

— Располагайся, дорогая, с комфортом. — Выдохнул Макс. — У нас два часа на отдых и поездка на пикник или барбекю.

— А история создания этих интригующих цветов останется нераскрытой?

— Хорошо, я могу попросить гамму цветов с их названиями. Если согласна, сегодня же вечером Кристин принесет образцы на барбекю Нолана.

— Ммм, а Кристин, случаем, не сексапильная мулатка? Если так, не утруждай себя. Названия цветов и не только их явно должны были стимулировать твой интерес к ее персоне. Даже не представляю, как она их произносила.

— Не представляешь, — усмехнулся он своим воспоминаниям.

— И каков был результат?

— Ты сама видишь, — он окинул взглядом комнату. — Все это плюс интерьер дома. — Когда его взгляд вернулись ко мне, понимающая улыбка тут же отразилась на лице, — ты не об этом результате, так?

— Так. — Ответа я не услышала, так как этот умник развернулся и вышел из комнаты. Выхожу следом. — Макс! Так это был самолет? — услышав вопрос, он тормозит и поворачивается, начинает приближаться. — Или дельтаплан? Что, нет? Воздушный шар, планер, дирижабль? Нет, не может быть — вслух продолжаю рассуждать. — Неужели это был парашют?! — вот на этом предположении он оказался очень близко, а я же с трудом сдерживаю смех. — Милый, за что она с тобой так? Скажи, приземление было мягким?

Меня непривычно нежно заставили замолчать.

— Отменная фантазия. — Прокомментировал он, убирая прядь моих волос назад.

— Погоди, я только разогреваюсь.

— Не сомневался. Поешь со мной?

— Поем.

— Тогда спускайся через пять минут. Кухня направо от лестницы третья дверь.

— Найду по запаху. — Отмахнулась я.

— Вряд ли.

Глава 19

— У тебя дома готовят вкуснее.

— Знаю.

— Так ты поэтому предложил поесть?

— Я преследовал иные цели, но об этом позже.

Мы уже более получаса были среди его друзей. Барбекю на открытом воздухе предполагало: теннис и бассейн, ближе к ночи интеллектуальные игры и диско под динамичную музыку, а сейчас непривычными переходами от стола к столу и разговорами. Основная возрастная группа от 25 до 45 лет, все друг с другом знакомы.

К Максу за это время подошло более десяти человек, к остальным подходил он и я вместе с ним. Здесь оказались и русскоязычные, но разговор не клеился. Возможно потому что к МЧ обращались по рабочим вопросам, то вскоре от интересующихся он стал отбиваться мной. То есть поворачивал к себе и целовал. Нехотя часть желающих его оставила в покое, другая часть продолжила свои попытки. Поэтому, когда хозяин дома Нолан пригласил его сыграть в теннис, он, не раздумывая, согласился.

— Ты забыл спросить разрешения у любимой женщины, — прошептала я.

— В следующий раз…

— В следующий раз я по закону жанра устрою сцену.

— Не устроишь, за это я тебя и люблю, милая.

— Быстро учишься, дорогой! — тактика хвалить, но не перехваливать сработала автоматически. — Так и быть, отпущу. Только для начала напомни, какая я у тебя?

— Первоклассная! — вспомнил хитрец мои наставления, поцеловал в висок и пошел играть.

Я заняла одно из кресел для зрителей и постаралась абстрагироваться от происходящего. МЧ мощно отвечал на подачи и первые минут десять отбивал уверенно и легко. Затем стал потирать зажатое мной в самолете плечо, и недовольно на меня поглядывать. В ответ просияла невинной улыбкой.

Любимую женщину Макса Чадова мужчины разглядывали с интересом, а представительницы женской половины в большинстве своем встречали «в штыки». Двое из них во время произнесения «обыденных» фраз приветствия тут же начинали кого-то искать в толпе. Первый трюк блондинки Кристин я упустила, не придав значения. Но когда поиском неизвестной занялась брюнетка Келли, и, судя по лицу, нашла, я обернулась в ту же сторону.

Интуиция не подвела. Это была женщина. Красивая, ухоженная, уверенная и холодная. Она держалась приветливо и улыбалась супруге Нолана, которая что-то ей, радуясь, рассказывала. Келли извинилась и отошла от нас.

— А вот и Элиза, — прошептал Макс в мою макушку. — Сейчас познакомимся.

— Кристин и эта Келли, ее близкие подруги?

— Подруги, о близости их дружеских отношений мне неизвестно.

— Милая, я так тебя люблю, — вдруг прошептал он, и я удивленно вскинула голову.

— Повтори.

— Милая, я так тебя люблю… за твою внимательность.

— А! Спасибо дорогой, — говорю и краем глаза замечаю как ледяная леди начала неспешное движение в нашу сторону. Она несколько раз останавливалась, чтобы поздороваться с кем-то из знакомых, но неотвратимо шла к нам. Одетая скромно и со вкусом она разительно отличалась от собравшихся гостей. И неудивительно, классика ей шла и выделяла, когда прочие и я, в том числе, были одеты по-спортивному и проще. К тому же массивные кольца на руках усиливали разницу.

— Макс! — я присмотрелась к ее рукам. — Она же замужем.

— Знаю.

— Тогда зачем здесь я?

— Нужна. — Последовал невозмутимый ответ.

— Ты не пояснишь?

— Ее замужество не проблема в некоторых вопросах.

— Ничего себе! — захотелось его стукнуть. Один раз, а затем еще раз. Ладно, потом выведаю. — То есть ты уверен в необходимости моего присутствия?

— Всецело, как и прежде. И пока она занята другими, могу продолжить знакомить тебя с людьми.

— Вполне, все равно я с ними вряд ли встречусь в будущем.

— Спешишь с выводами. Ты получила крупный заказ на оформление, придется тебе учить иностранный язык и запоминать людей тщательнее, чем ты делала это до сих пор.

— Ты не открыл вселенную. И я прекрасно со всем этим справляюсь сейчас, как и прежде.

— По второму пункту спорить не буду, а что с первым? — он забрал из моих рук стакан с соком и повернул к себе.

— С первым все замечательно. — Ответила я, чувствуя неспешный ход его рук вдоль моей спины.

— И ты готова обсудить новинки дизайнерских решений с гостями?

— Конечно, готова! У тебя русско-английский или англо-русский словарик есть?

— И что я говорил, у тебя с языком проблема. — Отстранился МЧ.

— Макс, мне словарик не нужен. У меня с русским проблем нет, а вот у моих собеседников, они могут возникнуть! — временно омолодившая его улыбка стала гаснуть. Поворачиваюсь в его руках и встречаюсь взглядом с ледяной леди. Хотя нет, скорее с колким взглядом выжженной степи, где раньше колыхались зеленые травы и пробегали ручьи, а теперь свирепствуют песчаные смерчи.

Она подошла вплотную, обдав нас чем-то из Lacoste, и подставила Максу щеку для поцелуя. Воздушный «чмок» с ее стороны воздушным не стал. Намек понятен.

После произнесения приветствия она внимательно осмотрела нас. И я не осталась в долгу, возвращая цепкий взгляд и ту же скептическую улыбку. Что и говорить, вкус у Макса отменный. И к этому выводу мы с ней пришли одновременно. Видя их с Максом дружескую пикировку, я бы назвала ее вполне сносной и, может быть, приятной. Но единственный момент дал ясно понять, что с ней дружить не стоит.

Отходя от нас, она что-то спросила у МЧ насчет игрушки и Грэга. Макс напрягся, но ответил шуткой. Его напряжение сохранилось, по крайней мере, еще на полчаса, пока он не был приглашен играть в теннис.

После первого сета Макс поднял меня с кресла, — пошли, поедим!

— Пошли.

Он сам наполнил тарелки и стаканы, и повел меня к небольшому столику. Вскоре к нам присоединилась молодая пара Смитов. Разговор вел Макс, он шутил, они с легкостью поддерживали. Говорили на английском, но легкая атмосфера позволила расслабиться. За столом царил веселый смех, а рука Макса лежала на моей пояснице, когда к нам решила присоединиться Элизабет и еще одна пара, имена которых я забыла.

Вот тут теплая ладонь мужчины собственнически и нагло сместилась, основательно ниже спины. И обхватила то, что на людях обхватывать не стоит. Пара отреагировала понимающими улыбками, Элиза внутренне напряглась, с болью в глазах оглянулась. Когда она вновь посмотрела на нас, лицо ее было сдержанно приветливым вновь.

— Макс, убери руку.

— Почему? — невинно поинтересовался шалунишка.

— Ты только что унизил меня, себя и своих друзей одним нелепым движением.

Его рука плавно сместилась на мою талию, и большой палец нежно погладил кожу.

— Каким образом?

Поворачиваюсь к нему. Вау! У него на лице не отразилось ни недовольства, ни раскаяния, ни злости, ничего из обычного мужского набора. Прекрасно!

Продолжая улыбаться, поясняю. — Понимаешь, женщины, терпящие аналогичное на людях, относятся к одному определенному сорту. Этим ты унизил меня. — Улыбнулся, кивнул.

— Ты, согласный тратить свое время на такую мадам, унижаешь своим выбором себя. — Он чуть нахмурился.

— А приведя подобную к друзьям, нелепо подчеркиваешь, какого мнения ты об их обществе и гостеприимстве.

— Ясно. — Он просиял улыбкой так, словно я только что дала вольную на любые его действия. Вот только глаза остались серьезными. Даже когда меня поцеловали в висок. У него настроение опять изменилось.

— Не могу сказать, что не нравится. — Я потянула его за ворот футболки. — Но лучше всего это делать тет-а-тет. А хочешь проявить заинтересованность в «исчезновении» просто внимательно и долго смотри на меня.

— Хорошо. — На этот раз меня поцеловал в щечку.

— К тому же мои руки, плечи и лицо всегда будут рады нежной ласке. И губы не откажутся и от легкого поцелуя.

— Это намек?

— А ты как думаешь? Облапал и останешься без наказания?

— Ты выбрала не то наказание.

Наш диалог Дэвид прервал покашливанием.

— Если он сейчас скажет, что нам следует уединиться, в этом будешь виноват ты.

— Не скажет. — Парень выудил из сумки волейбольный мяч и подбросил его, привлекая желающих на площадку. — Предлагает сыграть. Я пас.

— Я — за!

— Как? — удивление МЧ было неподдельным.

— Дай размяться. И не переживай за перевод, мне на руках покажут что к чему.

Я вклинилась между Владом, знающим русский язык, и Амандой, кажется. На втором поле разминались Кристин, супруги Смитов и еще те, которых я нечаянно забыла. Теперь придется быть внимательнее к разговорам. Обратятся к кому-нибудь из них — и запомню, как зовут. А что делать со своими? Кричать «эй ты в красном джемпере, принимай мяч!?» или «кроссы на подъеме, ты подаешь!» смешно. Я дернула Влада и попросила повторить, кого и как зовут.

Спасибо, человек понял меня, тихо пояснил. Парень в красном джемпере Пол, мужчина лет сорока с повернутой назад кепкой — Джим, первая девушка с кроссами на подъеме Лили, вторая, чуть старше, в зеленой юбке-шортах — Аманда.

Нужно было еще спросить, кто и с какой позиции лучше играет, и какие мячи может принимать, но не рискнула командовать. Все же люди поиграть пришли, а не «мочить» противника гуманными способами. За первые пять минут нам забили два мяча, подметив, что девушки вышли скорее покрасоваться, а не играть. Вместо удара по мячу, летящему прямиком в их зону, обе шарахались в сторону, сбивая с ног и тех, кто спешил на помощь.

2:0, подача противника, я на позиции под сеткой справа. На этот раз решили проверить меня. Приняла мяч, мягко передала стоящему в центре Вадиму и тот, подмигнув, вернул его назад мне. Прыжок, «шлеп», мяч ударил под сеткой, перед глазами остолбеневшей Кристин.

Вытираю руки, и мы переходим. — Так-то! — Подача моя. Я разминаю плечи, довольная подмечаю, что у нас появились новые зрители. И Макс уже не сидит в компании Элизабет, а подошел к нам.

Подбрасываю мяч, удар. Из центра площадки его отбил неизвестный мне мужчина и, как назло, мяч летит в одну из наших хрупких.

— Лили, сядь! — рявкнула я. Она от неожиданности рухнула на землю и Пол выбил мяч за сетку, ответный удар принял Джим и без передачи зарядил его в центр площадки противника. Счет сравнялся 2:2.

— Откуда такая сила? — удивился Влад, давая мяч мне на подачу.

— Поверь, походишь с Сонечкой на руках часов шесть-семь в день и не такое сможешь.

От меня мяч снарядом полетел за сетку противника «бух!» Его поднял у самой земли Смит, «бамц!» И мяч летит во Влада, он отбил его вверх и дал мне сигнал. С воплем «мой!» подпрыгиваю и забиваю его за сетку. «Шлеп!» он попадает между двумя столкнувшимися, и счет 3:2 в нашу пользу.

Разгибаюсь под аплодисменты своей группы. Пока нам возвращают мяч, Лили что-то спросила у Влада, указав на меня. Он перевел. — Интересуется, кого зовут Сонечкой?

— Соня это моя…

— Племянница, — закончил Макс неожиданно оказавшийся рядом. Приобнял меня, прошептав на ухо. — Я отойду на пару минут, не скучай.

— Не буду. — Просияла я, получив мяч от немного смущенной Лили — тут наконец-то стало весело.

— Слышал. Любишь команды раздавать?

— Войско без команды гибнет! T! — Вспомнила я пословицу, которую бабушка часто повторяла.

— Ясно, продолжай вести бой. — Нежно поцеловал и ушел.

— Всенепременно! — поворачиваюсь к группе, — ну что готовы?!

— Готовы!

«Баммц!»

* * *

Прежде чем пройти в дом, он поинтересовался, где может уединиться, чтобы ответить на пару звонков и проверить почту. Барбара указала на кабинет Нолана. Выход в сеть через ноут занял менее минуты. В это время дрожащий голос Адама через динамик на телефоне вводил его в курс дела.

— Брайс отказался подписывать договор. Процентная ставка по объектам ниже 15 % его не устраивает, несмотря на льготные поблажки.

Макс предполагал, что тот поступит таким образом, и не был удивлен его реакции. Хотя ожидал более импульсивных действий. У него еще три дня на глупые попытки договориться силой, прежде чем в ход вступил первое соглашение по делу.

— Просто отказался и без угроз с его стороны? — поинтересовался мужчина.

— Макс, именно поэтому я тебе позвонил. — Выдохнул помощник, и сдавленно продолжил. — Устных угроз не будет. Он знает, что ты в Лондоне.

— Адам, спасибо.

— Я, Макс, я честно не знаю, как он узнал… — просипел он.

— Сейчас скинь мне документы Соверина и брачный договор Грэга Брауна. — Оборвал он его словоизлияния. — И вот еще что…

— Слушаю… — насторожился помощник.

— Завтра утром пришли ко мне Дэвида. На этом все, до встречи, Адам.

— До встречи. — Адам уже набирал номер Дэвида, прекрасно понимая, что утечка информации может навредить боссу. И если это произойдет, молодой человек нахмурился, чертыхаясь, слушал гудки в трубке, простой порчей имущества дело не закончится.

* * *

После второго с трудом выигранного тайма я вышла из игры. Лили и Аманду еще после первой игры сменили две другие девушки. Двигались они расторопнее, отбивали с охотой и в глазах их весь тайм пылал огонь азарта. Но учитывая, что в команде противника новые силы пришли со стороны мужской половины, мы вырвали победу из их рук с большими усилиями.

Стемнело, и в саду Нолана включили свет. Сотня маленьких фонариков белым светом озарила пространство на лужайке и между деревьями. В саду застрекотали сверчки, а со стороны дома послышалась приятная мелодичная музыка.

С начала нашей игры прошло более часа, а МЧ так и не объявился. И в тоже время пришлось признать, скучно мне не было. Игра сплачивает, поэтому через десять минут я уже сидела в окружении Аманды, Лили, Влада и еще пары-тройки человек, подошедших нас поздравить.

К моменту, когда Барбара, супруга Нолана, позвала всех на открытую террасу, я через Влада и нового знакомого Сэма, который тоже знал русский, успела пообщаться с народом. Трудно сказать пообщаться. Народ засыпал вопросами. Так что я подробно ответила, где и кем работаю, как давно и каковы мои перспективы, когда и как познакомилась с Максом. А на вопрос, «Что у нас на уме» ответил виновник допроса, вовремя пришедший на помощь.

— Поужинать! — сообщил он и напомнил, что Барбара всех нас ждет, не дождется. Ведя меня под руку, пропажа поинтересовался, — устала?

— Выжата, как лимон. Если бы ты еще немного задержался, меня бы дожали.

— Извини, не предвидел, что вопрос меня так задержит.

— Прощу, только если скажешь, что он был рабочим.

— Он был рабочим, — заверил МЧ.

Прежде чем присоединиться к веселой компании, отлучилась в дамскую комнату.

Дом у Нолана и Барбары мне понравился. Простой и со вкусом, он располагался в первой половине участка, скрывая двухэтажным массивом задний двор с садом. Потолки под три метра, комнаты не менее двадцати квадратов, отделка — только экологически чистые материалы. И несмотря на уют, преобладал в доме минимализм, где, как сказал Влад, тяга Нолана к растениеводству отражалась повсеместно. Вот и в малой комнатке с зеркалами, перед дамской комнатой меж пары диванов канапе стоят три кадки с папоротником.

Именно из-за них крутиться перед зеркалом можно не стесняясь, что тебя заметят. Что я и сделала, продлив свое отсутствие, еще на пять минут. За это время в комнате появилось две девушки, одна из них потянула вторую на канапе и тут же взялась растирать лодыжки. Элизабет я узнала сразу, ее подругу, что-то встревожено спрашивающую, лишь по голосу. Сегодня мне ее тоже представили, правда, имя вылетело из головы. Что-то на К…

Их диалог был эмоционально заряженным и коротким. Говорили о детях, и опять всплыло имя Грэга. После чего милая Элизабет, о которой Макс говорил только с уважением, чуть не расцарапала лицо подруги. Брюнетка тут же извинилась, вытащила из сумки таблетки и предложила ей. Элизабет отказалась. Когда они скрылись за дверью туалета, я поспешила на выход.

— Макс, чудо внеземное! Ты уже набрал мне жаркого, гарнира и отрезал кусок птицы, — пролепетала я, глядя на свою пустую тарелку.

— Не успел…

— Меня долго не было.

— И не знал, что ты будешь. — МЧ усадил меня на стул. — Так что ты будешь?

— Я уже сказала.

— Жаркое, гарнир, кусок птицы? — повторил он и потянулся за тарелкой.

— Тебя и фильм «Время», — застыл, поворачивается. Я продолжаю, — но так как в меню этого нет, давай жаркое и так далее.

Он наклонился и прошептал у самых губ, — меню можно пересмотреть.

— Не стоит, мы и так уже привлекли излишнее внимание. — Кивнул и отстранился, — продолжим после.

Когда начались танцы, мы с МЧ стояли у перил террасы. Сюда звуки динамичной музыки доносились приглушенно, не раздражая или заводя, а скорее лаская слух. Я улыбалась, вспомная нашу игру в волейбол.

— Что случилось за время моего отсутствия?

— Ничего. Кто-то интересовался, где и кем работаю, кто-то как мы познакомились. — Замолчала, продумывая, как у него спросить насчет Элизабет. — Послушай, а как на английском звучит слово аборт?

Брови Макса удивленно приподнялись. — Повтори, — попросил он.

— Слово «Аборт» на английском как звучит?

— An abortion.

— А «болезнь ребенка» или «больной ребенок»?

— Child's illness или sick child.

— Нет, не то…

— Что не то, объясни нормально.

— Сейчас, — я задумалась, вспоминая, что бы еще подошло к их беседе. — Тогда может быть… А «развод»? Макс, слово «развод» как переводится?

— Divorce? — ответил он.

— Ага, вот теперь совпадает.

— Полина, почему ты спросила?

— Элизабет разводится. Вроде как что-то решают с детьми.

— У них с супругом детей нет.

— Знаешь, с учетом развода, может быть, это и к лучшему.

— Возможно, — отстраненно согласился он, — с кем она обсуждала эту щекотливую тему?

Поднимаю голову и сталкиваюсь со взглядом подруги Элизабет, сидящей в другом углу террасы. Что делать, я невинно улыбнулась ей. Девушка не смутилась, и ее взгляд прошествовал выше моих глаз.

— Дорогой она сейчас прожжет в тебе дыру.

— Келли… — выдохнул он. — Прожжет точно. Полин, дай мне минуту, я сейчас вернусь.

— Хорошо. Только… Макс, Грэг — это ее муж и ты с ним работаешь, так?

Вместо ответа, он сжал мою ладошку и повторил, — я сейчас вернусь.

МЧ вышел в сад, и Келли последовала за ним. Что-то недоброе шевельнулось в моей душе, и я очень понадеялась, что это была не ревность. Они говорили недолго, всего пять минут, в течение которых, я вновь и вновь прокручивала в уме одну единственную фразу, «Я не хочу зависеть!» Достаточно с меня прошлых моих зависимостей. И все же… Что-то заставляет мой взгляд замирать на нем и глупо улыбаться, когда он легкой и уверенной, даже слишком уверенной походкой направляется в мою сторону.

Совсем как сейчас.

— Хочешь, потанцуем?

— А ты умеешь? Дело в том, что из всех знакомых мне мужчин ты будешь вторым умеющим танцевать, если скажешь да. Так, да?

— Обычно я стою столбом в центре зала. — Улыбнулся.

— Прекрасно, я умею крутиться вокруг столба, пошли!

Играла динамичная музыка, а он просто стоял, медленно покачиваясь из стороны в сторону, и я вместе с ним. Медленно-медленно мы вращались по кругу, ось которого проходила между нами. И не обращая внимания на темп и басы, мы танцевали так, как нам того хотелось.

— Прекрасно крутишься! — прошептал он.

— Ага. — Наслаждаясь происходящим, не захотела прерываться на разговоры. Все же давно у меня этого не было. Чувства крепости замкнувшей свой круг оборонительных стен и башен, когда мужские руки обнимают. Чувства защищенности и незыблемого спокойствия, даруемого каменными стенами. Одно жаль, я многого еще не смогу ему рассказать, да и стоит ли, если это игра?

В полумраке комнаты, он нашел мои губы и поцеловал.

Так это игра? Или… а что я, понимаешь ли волнуюсь, вокруг куча народа, мы что-то вроде любящих людей, надо же поддерживать имитацию. Так что расслабься и продолжай получать удовольствие от происходящего.

Макс позвал меня по имени.

— Да, слушаю, — резче, чем хотелось бы, ответила я. На что МЧ внимания не обратил.

— Мне нужно уехать на час. Я предупрежу Нолана и Влада, чтобы ты не…

— То есть к себе ты меня сейчас не отправишь?

— К сожалению, нет, хотя так мне было бы спокойнее. Ты простишь меня?

— Да, дорогой. Как скажешь, дорогой. Конечно, дорогой.

— Полин… — вздохнул, приподнял мой подбородок. — Обиделась?

Ага, вот прямо сейчас я ему признаюсь, об обуревавших меня чувствах. Нет уж!

— Так, живо собираешься и едешь куда нужно. Чтобы через час был как штык!

— Иначе? — его бровь поднялась вверх.

— Иначе дома ты меня сегодня не увидишь.

— Хорошо. Только, — он внимательно посмотрел на меня. — Полина, такси ты не вызываешь, других не просишь подвезти. Я сам тебя заберу.

— Понятно, дорогой. Валяй, буду ждать тебя у окна.

— Я быстро. — Поцеловал и пошел договариваться с Ноланом и Владом. Второй оказался в поле моего зрения через минуту и повел танцевать. До конца вечера именно он развлекал меня разговорами в перерывах между танцами с Полом, Джимом, Ноланом и русскоязычным Сэмом.

— С Максом вы давно знакомы? — поинтересовался он.

— Четыре года.

— Почему же мы с вами познакомились только сейчас?

— Я была замужем, а он… был увлечен другой.

— Вы о работе? — удивился Сэм.

— Возможно. Он не говорил, кому именно я перешла дорогу.

* * *

Значительно опоздав на прием в галерее Элизабет, он незамеченным прошел вглубь зала. Чета Браунов расположилась в правом углу, где продолжали принимать поздравления с открытием новой выставки в галерее. Судя по шуму в зале и непрерывным вспышкам фотокамер, экспозиция собранных Элизабет картин будет иметь коммерческий успех и известность.

Несомненно, все присутствующие поздравляли их обоих, лишь малому кругу близких было известно о бракоразводном процессе, начавшемся месяц назад. Одним из них был Макс. Получив вольную в отношениях с Полиной, он наплевал на распоряжение Грэга привезти девушку в галерею Элизабет. После столкновения у Нолана еще раз удостоверился в правильности своих действий.

Итак, назвав его гостью «игрушкой Грэга», она подтвердила, что ей известно, кем была Полина. Хорошо, что ей неизвестно о ее дочери. — Думал мужчина. — Уверен, Грэг так же не должен об этом знать. Иначе… иначе тихой жизни Полины придет конец. Два противоборствующих циклона уничтожат все, попавшее в зону их действий.

Направляясь в сторону пары, он уже продумал, что скажет Грэгу и как поведет эту игру дальше. Еще два дня пребывания Полины здесь и он сможет более не тревожиться на ее счет. Развод Браунов завершится полюбовно без потерь в ближайшие три недели, чего бы это ему не стоило.

Грэг в темно-сером костюме и Элизабет в платье цвета бирюзы были одной из самых красивых пар на этом вечере. Ими восхищались, их боготворили, их ставили в пример как одну из самых крепких пар, чувства которых не угасали, не смотря на беды и невзгоды, выпавшие на их долю. Хотя правильнее будет сказать, на долю Лизи. Вот и сейчас будучи в эпицентре восхищенных взглядов и ярких фотовспышек они сияли, как звезды в ночи. Нежные взгляды, улыбки, прикосновения рук и фразы на самом романтичном языке — французском дополняли картину фантастической идиллии и гармонии супругов.

Только Макс знал, что на французском языке она привыкла ругаться и спорить, а лирические звуки его голоса дурачат окружающих и скрывают лицемерность ее слов. Вот и сейчас на глазах более сотни человек, они не шептались словно влюбленные голубки, а жестоко наносили удар за ударом, не щадя и не прощая друг друга.

— Твой верный пес прибежал просить косточку у хозяина, — Элизабет улыбнулась Грэгу и наклонила голову в сторону МЧ.

— Стоит ли говорить, что он был и остается твоим верным псом. — Парировал Грэг. — И не я один замечаю, — он провел рукой по ее плечу, поднимаясь к шее ненавистной супруги, — что он готов в любой момент упасть на спину, подставив брюшко в надежде на твою ласку.

— Вряд ли эти предположения актуальны, — она наклонила голову, предоставляя большее поле для маневра его пальцев. — Тебе стоит знать, что он ввел твою суку в круг своих знакомых.

— О какой именно идет речь?

— О русскоговорящей. — Фыркнула она. — Этой невежде другие языки не знакомы.

— Боюсь, даже это определение не сузит круг моих сук, дорогая. — Слово «моих» он подчеркнул и заправил выбившийся из ее прически локон.

— Наглая зеленоглазая англо-французская гончая, дорогой.

— Гм, зеленоглазка красной масти, что-то не припомню, — Грэг кивнул на приветствие знакомого, — другие приметы есть?

— Отзывается на кличку «Pauline», реагирует на команды «фас» и «апорт», — Девушка провела рукой по лацкану его пиджака. — Прекрасно бегает за мячом, аккуратно ест с рук.

— Что на счет собачей стойки? — он поднес ее руку к губам и холодно коснулся ее.

— Присутствует.

— Интересно, когда я смогу ее увидеть. — Он передал ей новый бокал с шампанским. — Все же вкус у Макса всегда был отменным.

— Сегодня ты не удостоишься возможности ее лицезреть. — Элизабет улыбнулась и сделала первый глоток. — Сюда он прибыл один.

Глава 20

Смена декораций сопутствует смене действ.

Ближе к 23:00 собравшиеся начали расходиться. А Макс все еще не приехал. Прекрасно! К этому времени Влад передал, что Барбара приготовила для меня комнату. И даже нашла пару книг на русском и журналы на тот случай, если мне не удастся уснуть сразу.

Уснуть не удалось. Поэтому, когда Билл Салем сексуальным голосом заядлого курильщика предложил Джозефине Трей толкать его помятый мустанг к ближайшей автозаправке, и та охотно согласилась, пожирая его тело глазами… Ужас, людоеды на каждом шагу! Меня прервали.

— Я вернулся, — сказал появившийся в дверях Макс. — Поехали.

— Погоди, я дочитаю. — Переворачиваю страницу пустоголового романа. Закрываю, встаю. — До конца осталось всего двести с чем-то страниц, ты пока располагайся удобнее, — подхожу, обнимаю.

— Бери подушку, к утру я закончу.

— Угу, — отвечает он, прижимая меня крепче.

— Дорогой, ты опоздал на час.

— Извини. Дела…

— Вижу, — я указала на деловой костюм, галстук и светлую рубашку, в которые он был облачен. — Пошли?

Нолан и Барбара тихо говорили на кухне в этот поздний час. Пожимая руку Нолана, МЧ отказался от гостеприимно предложенной чашки кофе, что-то ответил на реплику улыбающейся хозяйки дома, взял меня под руку и вывел. На крыльце он остановился.

— Если ты что-то забыл, мы можем вернуться.

— Нет, в этом нет необходимости. Пошли.

— Уверен?

— Да. И не переспрашивай. Не собираюсь сомневаться.

— Как скажешь, дорогой.

— Спасибо, дорогая.

Водитель открыл дверь, МЧ помог мне занять место. И коснувшись руки, чуть дольше задержал ее в своей ладони. Еще пару мгновений он потратил на разъяснение дороги для водителя, конечно на английском языке. Умник! Ну так и я не буду себя утруждать переводом.

Машина мягко тронулась с места.

— Куда теперь?

— Как договаривались.

— Договора не было. Это вообще похищение, меня оторвали от чудесной книги, на самом интересном месте, из гостеприимного дома.

— Ладно, завтра же верну к ним. — Заверил он, устраиваясь удобнее.

— Зачем манжеты расстегивать? — Не выдержала я через несколько минут его непробиваемого молчания. — И пиджак зачем снимать?

— Так удобнее.

Машина двигалась медленно по улицам неспящего города. Ночной Лондон, как и следует столице Великобритании, пульсирует и кипит бурной жизнью, взрываясь красками рекламных огней и ночной подсветки. В другое время попросилась бы на танцы, или в клуб, или погулять по набережной Темзы, встретить рассвет или… или что-нибудь еще! Но сейчас, чувствуя себя разбитой и несчастной, хотела только забраться под теплое одеяло и уснуть.

Я откинулась на сидении, устраиваясь удобнее.

— Иди ко мне. — МЧ гостеприимно раскинул руки и подмигнул. — Не укушу. Ну же, Полина, ты замерзла.

— В этом нет необходимости, пусть водитель включит отопление.

— Не включит. Иди ко мне.

— Даже если я попрошу?

— Даже если разверзнется небо и на нас прольется праведный гнев.

— Вам не кажетс, что это немного чересчур.

— Мне не кажется. Мы на «ты», не забывай. — Подмигнул. — Иди ко мне, упрямая моя.

Осталась сидеть на месте. А как иначе, я по первому зову не бегу. Он стремительно наклонился и, ухватив за колени, притянул меня к себе. Кожаные сидения в авто — ненавижу.

— Полегчало? — поинтересовалась я.

— Нет. Еще. — С этими словами он водрузил меня на свои колени. Проверяя сохранность груза, его руки прошли от лопаток к бедрам и замерли там. — Зачем сердиться? Так сложно было сделать, о чем прошу?

— Да сложно. В нашей ситуации это, — я указала на нас, — неприемлемо.

— Приемлемо. Ты замерзла. Я решил тебя согреть.

— Где?

— Это провокационный вопрос? Или мне предоставляется возможность указать на значительно подмерзшие участки?

Под его пристальным взглядом и я свои подмерзшие участки тоже определила.

— Скромница, — он разнял мои руки от груди, — прижмись ко мне и мы убьем двух зайцев сразу.

Прижаться? К нему, после всего… всего?! К черту мое чувство одиночества! Дважды уговаривать не нужно. Я прильнула, совсем о приличиях забыв. Давно так беззаботно не прижималась к горячей мужской груди. Возникшие образы из шальной молодости отогнала вопросом. — Каких зайцев?

— Твой холод и меня.

— В смысле? — Ой! Зря спросила. Потому что теплая мужская грудь тут же приобрела крепко обнимающие мужские руки и настойчивые губы. И мне стало очень хорошо. Настолько хорошо, что все его последующие слова я пропустила мимо ушей.

— Дорогая, сопротивляйся для приличия…

Я утонула в его поцелуе забыв ответить.

— Говори мне нет. — Его губы спустились к моей шее. — Категоричное нет… Эти поцелуи и объятия неприемлемы… Мы вести себя так… не должны.

Это его «неприемлемо» в данный момент я превосходно чувствовала. И целовался он великолепно, так что пока говорил, я по мере сил возвращала поцелуи.

— Сам виноват, зря пригрел на груди.

— Что ни слова против того, что происходит сейчас? — он медленно погладил мою спину и заинтригованно спросил. — Совсем?

— Нет. — Решила воздать ему по заслугам тем же страстным способом — закрыла рот поцелуем. Во мне проснулась шкодница. Макс влип…

Кажется, об этом он уже догадался. Меня отстранили от теплой мужской груди. Отстранили, какая жалось. Ладно, повожу по ней пальчиками, пуговку расстегну. Вот первая, а теперь вторая…, а этим двум пуговкам скучно без третьей.

— Я конкретно влип? — мою руку он перехватил. — Полина, мне нужно знать.

— Еще не решила…

И шея у него крепкая, и затылок мне его нравится, и запах всегда привлекал, и глаза с серьезным взглядом, и голос… А сейчас голос его совместно с глазами что-то требовал. Но когда его руки лежит на моей пояснице и вот так вот держат, слушать вообще сложно.

— Реши сейчас.

— Что решить?

— Ты знаешь… Реши сейчас.

Он мягко сжал меня.

— Зачем? — вот тут меня понесло. — Я замерзла, у нас медицинские процедуры по согреванию. Ра-ра-растирание мы уже прошли… — и лукаво добавила. — Да, доктор?

Он внимательно смотрит на меня. Долго, не отводя серьезного взгляда. Не хмурится, но результатом своего мыслительного процесса остался недоволен. И вид у него такой обиженный. Как же хочется, сказать — «Масик, ну такая я и ничего с этим не поделаешь! Еще пять или семь недель, а может месяц всего — буду такой зажатой. Это же не страшно?!»

И так хочется прильнуть к нему и не отпускать.

— Да, сестра. — Соглашаясь, он привлек меня обратно и просто обнял. Чувствуя макушкой его подбородок, слыша теперь уже спокойное, почти умиротворенное дыхание я начала сожалеть о своей нерешительности. И все же…

— На этом все? — пальчиком робко описала круг на груди, один, затем второй… на третьем очень медленном МЧ ответил.

— Процедура окончена.

— Можно идти? — спрашиваю и не двигаюсь, потому что очень хочется услышать «нет».

— Нет. — Ответил он. Потом меня поцеловали в макушку и убрали мои руки от тела. Даже в таких условиях с радостью останусь. Уткнулась в его шею, аккуратно застегнув две из трех пуговок. Идиллия, не будите меня до утра.

Утро. Проснулась как в раю. В другой комнате со светлой и красивой обстановкой, Лондон, небольшой дом Макса, утопающий в парковой зелени, и радостная тишина 5 часов утра по Гринвичу. Проблем нет, тревог нет, настроение прекрасное. Улыбнулась и подбросила вверх подушку. Пробежаться бы!

Я позвонила родным, точно зная, что ждут звонка и сегодня от меня, лягушки-путешественницы. Посмотрела в зеркало на свои счастливо блестящие глаза и честно признала, что лягушке до меня далеко! Или мне до нее, так как слишком счастливая для лягушки.

* * *

Он проснулся в половине шестого и с трудом разлепил глаза. В голове набатом бьет колокол, а руки все еще сжимают одеяло, напоминая о несбыточности сна. Он посмотрел на свои руки и разжал их. Кажется, кого-то с наслаждением душил в сновидении, вспомнил он и нахмурился. Еще минута и желание бы исполнилось. — Подумал мужчина, — возможно, именно нереальность происходящего во сне заставила проснуться.

Он сел на кровати и потер глаза.

— Жаль.

Макс был уверен, что переубедит Грэга, и она без проблем уедет, вернется в нормальную жизнь. Но все пошло не так…

К моменту, когда он смог пройти через толпу гостей к Браунам, Элизабет исчезла. Коротко поприветствовав его, Грэг сразу перешел к интересовавшему его вопросу. — Почему ты здесь один?

— Брайс узнал, что я в городе. И очень хочет «обсудить» спорные вопросы.

— Макс, я хочу ее увидеть. Считаешь, зря я потратил кучу денег, оформив на нее визу несколько лет назад? — Грэг отпил из бокала. — Я так не считаю.

Теперь ясно, о каком умершем говорила Полина. И ясно как день, что захоронив его в прошлом, не захочет откапывать. Макс кивнул на его слова, и все же попытался вразумить. — За мной ведется слежка, я не хочу ею рисковать.

— Я получу то, что хочу. И в настоящий момент я хочу увидеть ее.

— В этом нет необходимости… — как бы между делом продолжил мужчина. — К тому же ваша встреча вряд ли положительно отразится на разводе. — Напомнил он. — Элизабет не должна получить подтверждения о вашей связи. Иначе дело обретет иной характер.

Браун молчал, его взгляд блуждал по залу, перемещаясь от одной группы к другой в поисках супруги. Когда их глаза встретились, Грэг ласково улыбнулся ей и получил в ответ ненавидящий взгляд. Его лицо приобрело довольное выражение, и как гром среди ясного неба прозвучал ответ. — Нет.

Макс проследил за его взглядом, подмечая, как бледнеет и без того напряженная Лизи. Он был бы счастлив свернуть шею Грэгу, но сдержался.

— Грэг, не стоит отступать от программы.

— Я о том же. — Он обратил свое внимание на Макса. — Ты обещал ее привезти к Эверетту. И ты ее привозишь.

— Хорошо, привезу. — Мужчина расправил плечи, и продолжил, — при одном условии.

— Мы не должны встретиться. — Понял Грэг.

— И ты понимаешь, почему.

— Отнюдь, но так и быть, соглашусь с тобой. Мы не пересечемся.

Макс скептически хмыкнул и перевел тему. — Где Элизабет? Стоит сказать, выставка удалась на славу. Ее идеи грандиозны!

— Не могу согласиться. Помню я ее идеи…

Перед глазами Макса всплыли черные тюльпаны, он хотел добавить, «а я помню последствия твоих идей!», но промолчал. Направляясь в сторону Лизи, МЧ затылком чувствовал его тяжелый взгляд. Грэг является тем человеком, открыто выступать против которого осмелится лишь идиот. Он не умел и не любил проигрывать, опрокидывая противника навзничь, добивал. Медленно растягивая уничтожение, смаковал ненависть, отчаяние и безысходность поверженного. Макс помнил его с юношеских лет, когда Грэг еще восьмилетним мальчишкой переехал в их город с матерью.

Наклонность к жестокости проявилась постепенно. За восемь лет пребывания в Кировограде он неоднократно и незаметно стравливал группы мальчишек, а повзрослев — часто становился причиной для драки между девушками. При этом всегда оставался в стороне. Вскоре он пресытился играми на человеческих чувствах. Григорий лично знал всю верхушку в городе, и водился с сыновьями и дочерями некоторых шишек. Однако и это положение дел его не устраивало. Гончарук «задыхался» без новизны ощущений, несмотря на частые путешествия по миру. Поэтому вспомнив о наличии родственников в Туманном Альбионе, быстро возобновил связи и переехал.

Кто бы мог подумать, что выучившись на лингвиста и получив возможность стажироваться в Лондоне, Макс встретится с Элизабет. Григорий к тому времени значительно расширил круг своей деятельности и власти и именовался теперь не иначе, как Грэг Браун. Тот самый Грэг, о котором с восторгом живая непоседа и огонек Лизи будет рассказывать своему другу лингвисту в течение года.

Прежде чем огорошить датой свадьбы и предложением работы на семью Браунов, она, не заметив, уничтожила все питаемые им надежды. Для этого хватило одной фразы.

— Я не хочу тебя терять, Макс. Ты ценный друг.

Он с трудом свыкся с этой мыслью, в надежде остаться хотя бы другом. Однако время шло. И о том, что раньше они могли проболтать всю ночь, Лизи уже не вспоминала, да и не успевала. Поглощенная ревностью, она не замечала его, отделываясь лишь приветствием, и коротким, не требующим ответа: «Как дела?». До одного определенного дня, когда ворвалась в кабинет, желая узнать — кому звонил Грэг.

Это была большая ошибка…

Мужчина отправился в душ, чтобы смыть остатки сна и взбодриться.

Впереди два тяжелых дня, затем еще пара недель, и все это время он должен быть готов к непредвиденному.

Около получаса я выжидала момент, когда можно будет позвонить домой и поговорить с родными. Первым делом узнать, что взять маме, так как она до сих пор не решила, чего хочет вместо халата или помимо него. Потом решила вытащить Макса на прогулку и по магазинам, и еще в галерею, музей и если хватит сил еще куда-нибудь. В общем, услышав через окно в своей ванной, как за стенкой течет вода, я предположила, что МЧ уже поднялся. Быстро завершила разговор с мамой и, спустя пять минут после окончания его мокрых процедур, пошла на поиски МЧ. В гостиной его не было, в кухне тоже, и я внаглую ринулась в его спальню. Дверь оказалась открытой, постель уже убрали, и я робко вошла. Если у него гостей больше нет, значит это все же его апартаменты, и я вломилась без приглашения к нему, а не к другому.

Итак, если у меня в комнате возбужденным был коралл на потолке, то здесь аквамарин на стенах. У Кристин точно тяга к резким насыщенным цветам. В ходе изучения обстановки пропустила момент возникновения Макса в дверях, так что скрыться и постучать не успела. В общем, сбежать не сбежала, зато восхищенно прокомментировала его внешний вид в одном полотенце.

Могла бы и попытаться сбежать, пока он из ушей воду выбивал, но как-то растерялась от увиденного.

— Вау! — мой возглас оторвал его от этого действа. Сталкиваюсь с его удивленным взглядом. — Извини, я стучала, — прячу скрещенные пальцы за спиной.

— Врешь. — Улыбнулся МЧ.

— Я честно…

— Полин, сзади тебя зеркало, я видел твой жест.

— Интересно, — поворачиваюсь, точно, сзади зеркало и моя невинная улыбка отражается в нем. — Что же ты в то зеркало смотришь? Я тут!

— А задние карманы твоей юбки сзади. — Выбив воду, он все же распрямился.

— Нравятся карманы?

— Нравишься ты в юбке.

— Спасибо, очень приятно. — Он скрылся в гардеробе. — Макс, вернись, я еще не все рассмотрела.

— Что ты сказала? — он выглянул уже в черных спортивных штанах, держа в руках майку.

— Сказала, что не все успела рассмотреть, но ты уже оделся. — Между делом полезла в книгу, что лежала на кровати. «Граф Монте-Кристо» Александра Дюма вызвал удивление.

— Это поправимо, — подмигнул он. — Хочешь заполнить пробелы в картинке? — Подошел ближе, поцеловал.

— Я подумаю, — кивнул.

— Макс, может, пробежимся?

— Сейчас?

— Да. А что, люди твоего уровня не бегают?

— Бегают.

— Что-то ты так странно ответил. Будто бы в основном бегают от алиментов или от приставов.

— Бывает и так. — Согласился он.

— Побегаешь от меня?

— Это будет интересно. — Красавец с жилистой подтянутой фигурой, без накаченных грудных мышц, зато с кубиками на животе и мускулистыми руками, натянул на себя майку. Окончательно скрыв от глаз и торс, и плечи с прокаченными дельтовидными мышцами, трицепсами и бицепсами, улыбнулся. Эх!

— Ладно, тогда за мной? — предложила я.

— Зачем за тобой?

— Надену шорты на пол попы… — и начинаю наматывать локон на палец, очаровательно ему улыбаясь.

— Даже так?

— Ага, чтобы у тебя не возникло желания отстать. — Выхожу из комнаты, он следом.

— А если обгоню?

— Неужели ты бросишь такое сокровище на дороге в нескромных шортиках?

— Нет, но и бежать сзади… — подмигнул.

— Прикрывая мой тыл! — и поясняю, — от жадных глаз…

— Хм, мне в таком случае со своими глазами что делать?

— Этот момент я не продумала, что насчет повязки?

— Давай для начала позавтракаем.

— Согласна.

Глядя на блюда, внушающие аппетит одним своим видом, я потянулась к кофейнику. Кофе и булочка с маслом мне вполне достаточно до обеда. И понятное дело, этот перекус дал море свободного времени для созерцания завтракающего МЧ. Где-то я вычитала описание трапезы, точнее взгляд со стороны на то, как мужчина ел. А ел он столь сексуальным образом, что дама напротив не удержалась и накинулась на него. С трудом припоминаю, был это любовный роман или новая сага о вампирах, но смысл не в том.

Быстрые слаженные движения рук и челюсти МЧ, способствовали стремительному уничтожению завтрака. Он пропустил момент наслаждения едой и просто с нею разделывался, как с врагом, недостойным милосердия. Поймал мой взгляд, остановился.

— Мне кажется или ты хочешь что-то сказать?

— Хочу… — согласился он и продолжил расчленение бекона.

— И?

— За кофе, — последовал ответ.

Наливаю ему кофе, ставлю сахар, как он просил в ресторане при мне, протягиваю ему чашку.

— Дорогой, я вся внимание. — Ой, зря я так настаиваю, кусок мяса явно стал ему поперек горла. Пришлось дать воды.

— Так и убить можно. — Просипел он проглотив.

— А нечего смеяться, не проглотив куска. Теперь тебе лучше, кофе есть…

— Аппетит перебит… — вставляет Макс.

— Я не хотела. Клянусь!

— Скрещенные пальцы на правой руке или на левой?

Под таким взглядом нехотя пришлось признать. — Левой.

— Так то. — Он покрутил тарелку с беконом, подумал и отложил, взявшись за пирожные. — Хорошо спала, моя радость?

— Лучше всех! Не увиливай. Я вижу, ты на что-то настраиваешься. Как любимая женщина хочу знать, что тебя тревожит. Так что тебя тревожит?

— Полин. Тут, в общем…

Ох, что-то тучи стали собираться над головой, такой вид словно хоронить кого-то собирается. Не меня ли случаем?

— Говори прямо, без предисловий.

— Я не могу с тобой выходить в город.

— Вот тебе и гром среди ясного неба. Почему?

— Нет, я… Это не боязнь твоего присутствия и уж тем более не попытка тебя спрятать. — Начал он.

— Я понимаю, — иначе бы ты вчера так не «играл» — подумалось мне.

— Страшного ничего не произошло. — Продолжил он. — Просто сегодня тебя будет сопровождать Барт. — Хороший человек, знает русский, знает город, составит тебе компанию.

— Это будет не та компания, на которую я рассчитывала.

— Понимаю…

— Но… — протянула я уже представляя, что он скажет.

— Не могу этого изменить. — МЧ вдруг просиял, — он побегает с тобой, или за тобой. Что скажешь?

— Что ты нарушил все мои планы, дорогой. Обидно. — Утираю несуществующую слезу затем вторую, — но так и быть, настаивать я не стану. — Вздохнул, немного приподнял плечи. Незаметный, почти незаметный жест, но ясно говорящий, что эти изменения в плане досуга не окончательны. — Судя по всему это не последнее сообщение, так?

— Выходить из дома придется через заднюю дверь. — Протянул он. — Потом по аллее, в конце нее мой участок соприкасается с Макконари. Проблем не возникнет. У нас негласный договор. Так что спокойно пройдете через его владения, садовник откроет ворота.

— Макс, в чем дело? Это уже не похоже на легкое недоразумение.

— Это легкое недоразумение, только не спорь. — Оборвал он мою не прозвучавшую реплику, как только я начала набирать воздух в грудь, — сделай, как прошу.

— Прекрасно. Значит, возвращаемся мы с этим Бартом через тот же двор. И едем по магазинам тоже через соседей, так?

— Так. — Кивает он.

— И ты говоришь, что подобные прогулки нормальны? И они вызывать вопросы с моей стороны не должны?

— Хотя бы сегодня. — Мило улыбнулся МЧ.

— А завтра?

— Завтра можешь задавать их сколько угодно.

— Я не о том. Завтра для выхода из дома придется придерживаться этих рекомендаций и так же переходить через владения твоих соседей?

— Возможно, — уклончиво ответил он.

— А мы до завтра хотя бы доживем?

— Не утрируй, не смешно.

— Понимаешь, милый… — хотела сказать, «оно и так несмешно», но промолчала.

— Барт хоть хорошенький?

— Я в этом не разбираюсь. — Отрезал МЧ и совершенно серьезно добавил. — Зато он владеет айкидо, стрельбой из огнестрельного и навыками экстремального вождения.

— Макс, на кой мне такой спутник?

— Он скорее для меня, моего спокойствия. Ты же можешь позволить мне не нервничать зря.

— Могу.

— Вот и славно. Доедай, он скоро прибудет.

Собралась, подкрасилась, взяла сумку, деньги, телефон, документы на всякий случай. Выхожу. Двери в комнату Макса плотно закрыты, за ними слышен его голос, явно говорит по телефону. Стучусь, открываю двери и на пальцах показываю ему что ухожу. Кинул, отвернулся.

Что за индивид, его обращению с женщинами еще учить и учить. Неужели так трудно было подойти, поцеловать и пожелать счастливого дня? Ладно, хоть бы не отворачивался, так бы намекнула, а он?! Бяка!

Спустившись в холл, нашла там молодого человека в костюме чуть выше меня с мягкими чертами лица и шевелюрой цвета меди великолепно уложенной волосок к волоску.

— Доброе утро. — Поздоровался он. Костюм на нем деловой, но мужчина говорит на русском, поэтому на несостыковку, что русскоговорящий должен быть в спортивном костюме, а не деловом, я не обращаю внимания.

— Доброе, я Полина, — по привычке, взятой в мужском коллективе, протянула руку и с сомнением спросила, — вы Барт?

— Адам Рэбб, помощник Макса. — Он мягко пожал мою руку и указал куда-то вправо в сторону лишнего шкафа в холле. — А вот это Барт.

Поворачиваюсь. Мать! Мать! Мать! Мать! Мать-и-мачеха! Мой сопровождающий оказался не человеком среднего роста и колоссальных возможностей, а детиной, от которого колоссальностью разило на километр во всем: от размаха рук до размера ног. Видя мой интерес, внушительный дядя, одетый в спортивный костюм, улыбнулся, от чего шрам на щеке стал третьей по счету ямочкой справа.

Барт двинулся в нашу с Адамом сторону. Мягко, несмотря на комплекцию, и ужасающе, несмотря на улыбку.

Нет, это совсем не добрый дядя Степа, он для него слишком мощный и грозный, но «дядя». И если он и владеет экстремальным вождением, то явно в машинах типа лендровера, не меньше. За руль более низкого авто такой не поместится.

— Барт. — Он пожал мою руку. — Рад познакомиться.

— И я. — Когда он предложил пойти все же и выполнить мое первое желание, то бишь пробежаться, я все еще на него смотрела, чуть открыв рот. — Да-да, идемте. Адам, была рада познакомиться.

— И я. Удачной пробежки!

— Спасибо.

* * *

Он поднял документы прежних договоров с Брайсом и сделал запрос на некоторые данные в архиве материнской компании. К моменту их пересылки с курьером, он уже работал несколько часов, не поднимая головы от стола. В мыслях где-то на заднем плане витал запах кофе и образ веселой собеседницы. За завтраком они многого не успели обсудить, но он был признателен ей за проявленную тактичность и умение не задавать лишних вопросов.

Спустя час звонок прервал его работу. Просидев в закрытом кабинете более четырех часов, он не сразу отреагировал на его трель.

— Макс Чадов, слушаю.

— Видел твою забаву в сопровождении громилы. — Не здороваясь, начал говорить звонящий. — Ты не упоминал, что у нее есть друзья в спецслужбе.

— Сэм! — Макс чертыхнулся про себя, узнав голос Фарелла. Этот просто так звонить не будет. Неужели уже что-то пронюхал. Интересно, что?

— Подумать только, виделись лишь раз и ты ее уже запомнил. — Поддел он Сэма за нестойкую память на лица.

— Успел разглядеть вблизи. К тому же твоя старая знакомая… впечатляет.

— Не то чтобы старая, — возразил мужчина и откинулся в кресле.

— С ее слов вы знакомы более четырех лет.

— Так и есть. И этого достаточно, чтобы отпускать ее…

— Побегать. — Закончил Сэм.

— Да. Утром она была на пробежке в парке, теперь должна быть на пробежке по магазинам. Хорошо бегут?

— Лучше некуда. На твоем месте я бы попридержал узду, иначе не избежать тебе рогов.

— Вот как… — МЧ расслабился. Сэм ничего не знает. — Ты звонишь меня предупредить на этот счет?

— Нет. — Фарелл улыбался, это было слышно по его голосу, от чего Макс подался вперед и сжал трубку сильнее.

— Слушаю. — Напряженно повторил он.

— За ними хвост. Двое среднего роста, косят под биржевиков на обеде. Я бы не тревожил тебя понапрасну. Но зная, чьи это люди не понаслышке, — он сделал ударение и прозаично добавил, — хочу предупредить.

— Спасибо, Сэм.

— Был рад. До связи.

В эти мгновения в коридоре послышался знакомый женский голос. Дворецкий что-то ответил, но дама, в силу своего характера, на озвученные распоряжения наплевала. Макс узнал Джимму и за тысячи километров отсюда лишь по интонации. И не удивился, когда за его спиной открылась дверь, а прозвучавшая фраза нарушила уединение кабинета и все планы на этот вечер.

— Максимилиан, я приехала!

— Я рад. — Безрадостно отозвался он и обернулся.

Уделив гостье лишь пятнадцать минут, он вновь вернулся в кабинет и на этот раз запер его изнутри. Прежде чем набрать Барта, Макс обдумал происходящее.

Намек на спецслужбы и двух агентов говорит о… ни о чем не говорит! Это могут быть люди Брайса или Грэга. Грэгу может просто нравиться нервировать без надобности, Брайс попытается надавить. А вот этого стоит избежать.

Он уже набрал телохранителя, когда в голове всплыла фраза о рогах.

— Это люди Грэга, — Макс выдохнул и чертыхнулся. — Ну конечно. Браун в курсе проблем с Брайсом и о договоренности с Макконари также знает! Чего ему стоит немного поиграть и ради удовольствия устроить слежку. Ответ прост — ничего.

— И все же, стоит быть аккуратнее.

Когда Барт ответил на входящий звонок, МЧ четко представил, как они сработают дальше. Озвучив свои распоряжения, отключился. С Полиной он позже поговорит.

Глава 21

— Где-где мы должны с ним встретиться? — я оторвалась от созерцания прилавка с банными халатами.

— Spearmint Rhino, — улыбаясь, повторил Барт. — Знакомо?

— Мятный носорог?! — я задумалась. Название более чем знакомо, мне о нем столько рассказывали, что… — но это же стриптиз клуб!

— Один из лучших. Начинает работать с 23:00, и сегодня у них огненное шоу. Планы на вечер есть?

— Есть, конечно! — Я указала продавщице на понравившиеся изделия и обратилась к нему, — Барт, знала бы я с утра, что ты выдерживаешь длительные походы по магазинам, мы бы время на пробежку не тратили.

— Я это понял.

Расплачиваясь на кассе, протянула карточку. Девушка взглянула на мои руки и вздрогнула. Вот тут и я обратила внимание на них. Руки от кисти до локтей за одну ночь стали в кроваво-красную крапинку.

— Мда, от таких ручек девушки я бы тоже шарахалась.

Волейбол, если им долго не заниматься, а потом в один прекрасный момент вдруг начать усиленно практиковать, оставляет определенные отпечатки.

— Кто тебя так? — удивился Барт.

— Сама. В волейбол поиграли вчера активно, вот и последствия. — Пришлось опустить рукава рубашки, чтобы более не травмировать окружающих. — Она покупку упакует или попросит удалиться начинающую наркоманку?

— Это не похоже на следы от иглы. — Барт забрал пакеты и отдал мне карточку.

— Тогда любительницу игр. — Я ему подмигнула. — Не все ли равно, главное же увидеть и заклеймить. Впрочем, что она благополучно и сделала.

Мы вышли из торгового центра, и направились к автостоянке. Барт легкой походкой десантника направился в сторону своего авто, и блестящий черный лендровер приветливо мигнул фарами.

— Поделись планами, что на досуге? — предложил он.

— Дай подумать… Вестминстерское Аббатство, Королевский Ботанический Сад Кью, Собор Святого Павла, Тауэрский Мост, Лондонский Глаз и Букингемский дворец — как на духу перечислила я. Подметив впечатляющую округлость глаз спутника, добавила. — Там как раз Грин Парк, Гайд Парк и Парк Святого Джеймса, обязательно магазин Харродc и, если получится, то до обеда в музей дизайна.

— Все за день? — выдохнул он.

— Точно, и еще какое-нибудь кладбище для общего вида. Назовем программой минимум. Ты же на машине.

— Я на своей в центр города не поеду. — Барт махнул в сторону своего «вездехода», — слишком муторно и дорого.

— Прекрасно. Скинем покупки в авто и на общественных колесах.

— Ты себе представляешь, сколько времени займет экскурсия? — возмутился он так, словно за час до этого не рассказывал, из каких дебрей ползком двое суток выбирался. И о ведении рукопашного не заикался, и как их на тренировках муштровали, чтобы в самых неожиданных ситуациях с успехом вести бой. Это же надо, при подтягивании на штанге выдерживать удары ногой в живот. Какая мать на это сына отпустит?!

И ведь выдерживал, что же сейчас возмущается?

— Сейчас около 13:00 до 23 дотянем?

— Вполне. — Он открыл машину и загрузил мои покупки. — Но везде побывать не успеем.

— Так я этого и добиваюсь.

— Как же вечер? Набегаешься за день, никаких танцев… романтики.

— Хм. Видел бы ты, как я прошлый провела, не жалел бы.

— Не знаю как насчет прошлого, но и этот будет весьма насыщенным. — Между делом сказал он.

— Так ты в курсе предстоящих событий! Делись информацией, что у меня будет вечером?

Верзила понимающе улыбнулся, но не ответил. — Залазь в салон, перекусим и пойдем выполнять план минимум.

— Тебе максимум озвучить?

— Нет. — Он завел авто и вырулил на дорогу. — Мне достаточно минимума.

— Кстати, Барт, а что у тебя с личной жизнью? Дома ждут?

— Ждут.

— И сколько человек? — он покосился в мою сторону и промолчал. — Неужели только рыбки ждут? Ты так загадочно молчишь, неужели, они ждут тебя кверху брюхом?

— Знаешь, — он мягко крутанул руль и плавно занял соседнюю полосу перед самым носом соседа. — Я понял, что спецслужбы упустили ценного агента.

Загадочно улыбаюсь, пропускаю его намек мимо ушей и задаю следующий вопрос. — А ты работал в спецслужбах после окончания военного?

— Я не о себе. — Барт почесал лоб.

— Я поняла. Так ты был агентом?

Ответом послужил его сдержанный, но все же смех.

* * *

— Джимма, — МЧ появился в гостиной, где за чтением глянцевых журналов она любила проводить время, когда оставалась у него. — Как насчет посещения твоего любимого клуба?

— С тобой? — улыбнулась она и плавно поднялась с канапе.

— Почти. Мне придется оставить тебя в компании моего знакомого и отлучиться на пару часов.

— А что потом?

— А что потом? — переспросил он, делая вид, что не понимает.

— Ну, знаешь, я привыкла к тому, что у нас при встрече все идет по одному определенному плану. — Джимма подошла вплотную, проведя наманикюренным ногтем по его подбородку, улыбнулась. — Понимаешь, о чем я?

— Теперь да. — МЧ перехватил ее руку у своей ключицы. — И ничего не могу обещать. Слишком многое может произойти за вечер.

По привычке, появившейся после посещения французской Ривьеры, девушка надула губки и закатила глаза. — Макс, я здесь нечастый гость… Скорее, редкая птица и могу изменить ареал своего обитания.

— Несомненно, можешь.

— И ты знаешь, что потеряешь.

— Знаю. Так ты согласишься провести вечер в баре Spearmint Rhino?

— Конечно, соглашусь! И кто скрасит мое одиночество в твое отсутствие?

— Он тебе понравится. Бывший десантник, сейчас владеет собственным охранным агентством и недвижимостью в Сан-Пауло.

— И что он делает здесь?

— Отдыхает. — Почти честно признался Макс.

— Имя?

— Барт Амбросио.

— Как-то связан с супермоделью? — просияла она.

— Нет, никак. Однофамилец.

— Ясно, — улыбка блондинки стала менее яркой. — Ладно, с этим материалом так же можно работать. Давно он владеет бизнесом?

— Семь лет. Водит лендровер, есть своя яхта и частный самолет. — Ответил МЧ, и как бы между делом, — обожает красный цвет и распущенные вьющиеся каштановые локоны.

Джимма остановилась в дверях и указала на свои волосы. — Максимилиан, я блондинка.

— Именно поэтому я тебя и предупредил.

— Оу! Теперь понятно! — Она скрылась за дверьми и уже оттуда пропела, — я возьму твое авто, хочу посетить салон и, возможно, пару магазинов.

— Все к твоим услугам! — улыбнулся МЧ. Его план вступил в действие.

Через мгновение девушка вернулась. Обдав его стойким ароматом своих духов, прижалась к нему грудью, жадно поцеловала.

— Говори это чаще, приятно, когда ты такой!

* * *

Флагман среди стрип клубов оказался впечатляющим. Скромный фасад кирпичного двухэтажного здания скрывает собой обширные пространства. Атриум пробивает внутренний объем от уровня подземного этажа вплоть до крыши. И расположен он над центральной сценой с четырехметровым шестом и мягкими креслами по контуру подиума. Таким образом, за разыгрываемым представлением на сцене можно следить со всех уровней, кроме закрытых комнат, конечно. На то они и закрытые.

С Бартом мы заняли один из столиков внизу. В углу и в то же время близко к подиуму. Когда мимо прошествовала пара, где дама была в непрошибаемом черном без декольте и разрезов я возмутилась. Напомнив о себе, оторвала взгляд Барта от подиума.

— И чем был плох мой вид до твоей корректировки?

— Несоответствием. — Мужчина поднял бокал, приветствуя знакомую танцовщицу.

Я вспомнила, как мы спорили в квартире МЧ, куда Барт после спешно завершенной экскурсии меня привез. Через час, тот самый час, что был отведен на отдых и душ, вошел в гостиную с тряпицей в руках. Нечто красное показалось носовым платком. Я успела возмутиться, пока он меня не развернул и не втолкнул в комнату со словами, — Переодевайся, время не ждет. Сейчас перекусим и поедем.

— Слишком мало ткани, и как в нем ходить, а садиться? В нем и есть неудобно. Ощущения, что сейчас вывалюсь из него.

Смерив меня колким взглядом, Барт выдал. — Не боись, ты точно не вывалишься. И это все, что было красным и подходило по описанию.

— Так-так, значит красное и такое интересное неспроста?

— Увидишь. — Предсказал он, и заговорщически подмигнул.

С предсказателем мы тут сидели чуть более десяти минут. Начало двенадцатого, выходит вечер, который мы с МЧ должны были посетить или откладывается или отменяется. Прекрасно, проведу время как Барт — разглядывая девушек. Та, которую он поприветствовал, переместилась ближе к нам, поменявшись с коллегой шестами.

Когда он подал ей какой-то знак, она кивнула и просияла. Что ж, красивая, с немного тоскливым взглядом, она танцевала плавно, завораживающе и эротично. Но когда тело говорит одно, а на лице тоска невыносимая — это страшно. Через минуту Барт поднял меня со стула и увел в одну из комнат, где нас ждала та самая танцовщица. Когда она указала на несколько вечерних платьев, туфли и пуф в углу у зеркала, я поняла, что ждали здесь только меня.

— Ты располагайся, сейчас тобой займутся. — Просиял Барт и увел девушку.

Если бы я знала на что я согласилась, я бы… а что я, собственно. Двадцать минут, и я стою у зеркала собранная на бал, не хуже золушки. Прическа мне к лицу, платье с голой спиной по фигуре, и судя по блеску глаз стилистов, сапфиры на шее и в ушах, настоящие.

Барт оказался тут как тут, прокомментировал работу двоих истязателей и вывел меня в зал. Музыка закончилась, мой спутник встал и удалился, проронив, — я через минутку. Тебе что-то еще принести? — он кивнул на мой коктейль.

— Нет. Барт, я тебе говорила, что ты замечательный спутник?

— Да, раз десять. — Улыбнулся верзила.

— Так вот, засчитывай за одиннадцатый — ты замечательный! Запомнил?

— Уже.

И вот в это самое мгновение виновник нашего ожидания появился на лестнице нижнего этажа в сопровождении с какой-то мадам. А она, кстати, в красном платье и распущенными каштановыми волосами. Точь-в-точь как у меня некоторое время назад.

— Вот тебе и совпадение. — Барт, отошедший от меня, поспешил увести подругу МЧ, а я отвернулась к сцене, где уже знакомая малышка пластично выгибалась под ритм медленной музыки. Проделав прогулку по воздуху, она гибко обхватила шест ногами и прогнулась, опускаясь вниз. Следующее па было пропущено. Приближение МЧ в смокинге я заметила краем глаза.

«Что ж если тебе угодно вести игру так, продолжай в том же духе. Все равно у меня такой день замечательный был!»

— Меняемся, — голос МЧ потонул в моих овациях.

— Потрясающе! Потрясающе! Потрясающе!

— Полин, ты привлекаешь внимание. — Макс сжал мои плечи.

— Дай отдать должное ее таланту. — И протянула ей купюру. — Передай, что мои овации мастеру принимаются из рук в руки. И на продолжении мы не настаиваем, пусть отдохнет.

Макс перевел, девушка удивленно улыбнулась, но взяла купюру рукой, не подставляя округлостей, как это принято. Собрала вещи с подиума и удалилась, плавно вышагивая.

— Ты умеешь так же?

— Нет, пыталась. Ты даже не представляешь, сколько сил и энергии спрятано в плавности ее движений. Если честно, под кожей этой девчушки крепкий панцирь из тугих тренированных мышц.

— Она далеко не девчушка…

— Хм, еще какая! Может быть, осознает через годик или два, или вообще не выберется из этого круга…

Макс поднял мою тонкую шаль со стула и перевел тему. — И что ты пыталась сделать?

— Ну, прогулка по воздуху и вращение. Они не требуют растяжки на шпагат. А так как я ни на поперечный шпагат, ни на продольный так и не села, к сожалению, то выбрала группу движений без разлета ног.

— Ты становишься все более…

— Интригующей?

— Да. Чего я о тебе еще не знаю? — он подался чуть вперед, заглянул в глаза.

— Я вышлю тебе автобиографию от первого лица через год, ок?

— Она у тебя уже есть?

— Да, первые четыреста странниц с детальным описанием происходящего…

— Шутишь.

— А как же!

— И кто преподал тебе пару уроков?

— Алла. В Киеве она была соседкой сверху. У нее стоял шест в квартире, а я часто прибегала к ней с вопросами или просто по-соседски и восхищалась. Так она и предложила попытаться. Неделю или две я у нее училась… до одного момента. А потом это бы повредило… и я перестала к ней ходить.

МЧ кивнул.

— Зато умудрилась прорекламировать ее как тренера по pole danse одному из директоров клуба. — У него лицо стало таким интересным, что я повторилась. — Она реально хорошо объясняла.

О том что, вскоре вместо мужчин к ней стали ходить девочки, я промолчала. В конце концов, у нее хватило ума бросить прежнюю «профориентацию» и съехать. Потому что соседки и спустя время за глаза звали шлёндрой и тыкали в ее пятилетнего сына пальцами. К тому же в двушке места было мало, так что она взяла в аренду маленький зал и помимо pole danse начала тренировать и go-go girls.

Столько времени утекло с тех пор, а до сих пор помню, как она трепала меня по щеке. «Алька, не горюй, мелкая. Забудется, все забудется. Уйдет, как прошлогодний снег, только время себе дай…»

А потом и еще одна ее фраза. «Так что решила? Рожать будешь или как…?»

— Знаешь, рассказала тебе и вспомнила, что давно ее не слышала. Нужно будет человеку позвонить, узнать как она.

Кивнул и повел меня на выход, прежде чем открыть двери, накинул на плечи шаль и приобнял.

— Прекрасно выглядишь… Полин, почему это платье?

— Нужно было что-нибудь с перчатками.

— Зачем? — Молча, протягиваю вперед руку, оттягиваю край перчатки. И тут же получаю его согласие. — Да, с перчатками обязательно.

Уже в машине он свободно устроился на сидении и деловито поинтересовался. — Хорошо день провели?

— Отлично! А ты как?

— Так же.

— А могу я поинтересоваться, кто тебя сопровождал?

— Можешь. — Разрешил он, протягивая мне бокал и собираясь наполнить его шампанским. По привычке подмечаю, что бутылка уже была открыта.

— Дорогой, кто была та цыпа?

— Моя старая знакомая, приехала погостить, занимает комнату на первом этаже… — он помолчал, подбирая слова, — вот так вот нежданно-негаданно навещает без телефонного звонка.

— И много у тебя таких?

— Как сказать…

Пока он думал, оглянулась на проплывающие мимо улицы. Город я не знаю, но сегодня Барт со мной проезжал как раз по этому району и делился историей из бурной молодости. — Куда водитель направил машину?

— Мы опаздываем, решили сократить дорогу.

— Через этот район?

— Да.

— Но здесь ведь… — мой затылок начал покалывать от неприятного ощущения. И при этом Макс продолжил спокойно крутить в руках свой бокал, словно, у него интуиции вовсе нет.

— Тихо и спокойно, как и в любом другом районе этого города. — Ответил он.

— Ясным днем — да, темной ночью — вряд ли. Я слышала…

— Моя дорогая, ты слишком нервничаешь, и это в присутствии вашего любимого человека.

— Какого человека?

Ответом был внимательный и немного насмешливый взгляд.

— Ах, да точно. Любимый мой… — Начала я, вдохновенно немного поддавшись к нему. — Когда ваша машина мчит нас к звездам сквозь тернии этих кварталов, мне страшно…

И точку в моей реплике поставила пуля, намертво застрявшая в стекле, около головы МЧ, а потом и дополнительные две где-то сзади меня. Вот вам и троеточие. Слова закончились, весь мой пыл растворился в ушном звоне. Я села назад, все еще не отрывая взгляда от выбоины.

— Не паникуй.

— Хорошо, — согласилась я тихо. — А что дальше?

— Банкет, бальный зал и много шампанского, но до того мне бы хотелось услышать продолжение.

И о каком продолжении он сейчас? Когда перед моими глазами сцены из кровавых разборок мафиозных группировок. — Продолжение?

— Да, твоего проникновенного вступления.

— Аха… — я поставила бокал на подставку. — Это… Это часто повторяется?

— Время от времени. — Просто ответил он.

— И как с этим бороться?

— Чаще всего обращаемся к страховому агенту. Он подтверждает наличие огнестрельных повреждений и выписывает чек. Сумма возмещения многократно перекрывает ущерб…

Он меня не понял или шутит. — Почему?

— У меня хорошие условия договора… — Начал МЧ.

— Нет, почему…

— Желающих расправиться с нашим классом предостаточно. Все дело в косвенной неприязни, которая быстро перетекает в личную. Не только между представителями разных классов, но и в среде одного.

— И сколько на вашем счету пуль? — еле удержалась, чтобы не подчеркнуть снобизм, прозвучавший в его ответе.

— Выпущенных или полученных?

— А может пойманных?

— Такие тоже были. Давно, в результате неаккуратности… — начал МЧ, углубившись куда-то в бурную юность, где успел прострелить себе ногу.

Смотрю на него, не мигая, и пытаюсь переварить поступившую информацию. А выбоина в стекле этому не способствует совершенно. — Ты не ответил на вопрос.

Он чуть дольше, чем ранее вздохнул, медленно повернулся и, проявляя массу удовольствия меня лицезреть, произнес. — Сегодня ты затмишь всех.

— Если доживем.

— Пессимизм — не лучшее начало для вечера. — МЧ взял мою ладошку в свои руки и нежно погладил.

— Подобное происшествие для тебя не в новинку. А могу я узнать, как часто они достигают целей?

Он проследил за моим взглядом и ответил. — Нечасто.

— Но достигают.

— Само собой. Все зависит от обстоятельств. Правильного расчета, взвешенных действий, импровизации.

— Каких импровизаций?

— Цирковых.

— В смысле?

— Ты на цирк указала. — Он поцеловал ладошку. — Вот мы и говорим о цирке Шапито.

— Но…

— Мы только что проезжали мимо, и ты указала на их вывеску. — Продолжил он с серьезным видом абсурдное объяснение, цирка там не было. На мой скептический взгляд добавил. — На цирк.

— Да-да, конечно же. — Дальше я молчала, несмотря на его попытки разговорить. Угу, сейчас опять что-то о цирке вспомнит, взгляд то и дело возвращался к плевым отметинам с моей стороны. — Куда я вляпалась?

Глава 22

В свете прошедших событий я не поразилась ни внушительными чугунными воротами, ни колоссальной подъездной аллеей, ни дворцом с каменными изваяниями у входа.

Макс что-то пытался объяснить по дороге, говорил о владельце особняка и хозяине вечера, что-то упоминал о его страсти к современному искусству и, кажется, я даже запомнила, как его зовут — Эверетт, а в остальном…

Мне стало с высокой горки плевать: кто кому кем приходится и чем занимается, чем владеет и как давно. МЧ подметил мое состояние и замолчал, перед выходом из машины поинтересовался, — как ты? С трудом улыбнулась, сигнализируя, что все хорошо.

За последние пятнадцать минут в моей голове происходила масштабная переоценка ценностей. Умудрилась разозлиться на себя, отругать за глупость, наехать по полной программе за неосведомленность и слепую веру в своего спутника, ну здесь и МЧ перепало за неумение вводить в курс дела, не утаивая карт. И все это кипя про себя и негодуя.

Когда он поправил шаль на моих плечах, отчаянно захотелось послать его куда подальше, прыгнуть в первое попавшееся авто и отбыть в аэропорт. Я не подписывалась на роль живой мишени для огнестрельного оружия. И не проходила кастинг на роль в детективных расследованиях с сокрытием свидетелей, плетением алиби и поиском улик. Родилась и выросла далеко отсюда, никогда и никуда не лезла и плохого никому не делала. Единственная уникальная способность необдуманно принимать решения на личном фронте и горько потом о них сожалеть. Ну неужели эта ситуация идентична прошлым?

— О чем задумалась? — голос МЧ вырвал меня из водоворота «положительных» мыслей. Мы уже поднимались по парадной лестнице навстречу неизвестному. Во всяком случае, неизвестному для меня.

— О своих ценностях.

— Они прошли корректировку?

— Нет, все ценности остались на месте, а вот настоящие желания — нет.

Не говорить же ему, что блистать на вечере в его обществе расхотелось вовсе. Строить из себя влюбленную так же. Уже не радовала перспектива завязать новые знакомства и деловые связи, если удастся. Отчаянно захотелось назад, домой в крепкие стены, или хотя бы в крепкие объятия на пять минут.

На верхней площадке перед входом мы встретились взглядами. — И что с желаниями?

— Макс, обними меня.

Стою перед ним и понимаю, что если он сейчас вновь скажет, что мы опаздываем, и нас ждут, я ему этого не прощу. В кои-то веки проявила слабость и необходимость участия, неужели не поймет? А кто их мужчин знает, иногда до них не достучишься. Хоть в лоб, хоть по лбу. Кажется его длительное раздумье на этот счет отразилось на моем лице разочарованием. Как оказалось поспешным.

Он увел меня за колонну и нежно обнял, подбородком уперевшись в мою макушку. Ощутив безмятежность и спокойствие, искренне пожелала создателю долгих лет и благополучия за маленькую и такую ценную радость, как мужские объятия. В этом мысленном посыле пришлось сделать корректировку — мужские объятия бывают разные, впрочем, как и мужчины. Крепче прижалась к нему, ощущая, как на лице отражается улыбка.

— Это и есть роль плюшевого мишки? — прозвучал его вопрос, и руки погладили мою спинку.

— Не совсем. Но где-то рядом.

— А в чем несостыковка?

— Он молчит.

На этой ноте нас прервали удивленным восклицанием, не разнимая объятий, мы повернулись. Это был мужчина за шестьдесят явно, но выглядящий моложе, он удивленно приветствовал нас на ломанном русском. И в предвкушении знакомства замер, поблескивая глазами. В белом костюме и с красной розой в петлице, больше всего походил на веселого мафиози в расцвете «семьи». Образу как раз соответствуют светлая шляпа и перчатки в его руках, не говоря об улыбке и прищуре черных глаз. Не иначе как спрут улыбнулся, и по спине поползли неприятные мурашки.

— Полина, разреши представить тебе человека, перед которым открываются любые двери высокого собрания. Мистер Эверетт Хилгард. — И уже обращаясь к нему, — а это моя…

— Наслышан, — Эверетт не церемонясь, взял мою руку и склонился к кисти, — и очень рад видеть.

Удивительно, человек на мгновение приник к коже губами и тут же отступил, а мне показалось, что руки я лишилась под смачный звук «хрясь» и «хрум — хрум».

— Вы опоздали, — иронично улыбаясь, заявил хозяин дома, — но теперь мне понятно почему.

— Пробки, — подсказал МЧ, пропуская меня вперед.

— Привлекательные пробки нынче в Лондоне. — Не сбавляя темпа хода и колкости намеков, Эверетт провел нас через холл и остановился лишь у дверей, ведущих в залу, где толпились собравшиеся гости. — Я и сам был бы рад в такую попасть.

— Годы тренировок, — начал МЧ.

— Тщательный анализ дорог, — добавила я.

— Или спланированная авария на перекрестке, — Предложил Эверетт, бросив на Макса колкий взгляд.

— Тоже вариант. — Ответил он.

Огромный зал, выставленные на обсуждение и восхищение предметы искусства и праздно плывущие представители высшего общества. Правильнее будет сказать, общество, считающее себя высшим. Но им об этом лучше не говорить. К вазам с цветами, ярким огням не только на стенах, но и на дамах, к совершенно «черно-костюмному» мужскому поголовью для полной незыблемости сливок и яркости картины рукой хозяина были приплюсованы официанты, вдвое быстрее и расторопнее скользящие меж гостей.

Бокалы с напитками незаметно появлялись в руках «впечатляющихся» коллекцией и так же легко исчезали, сменяя следующий прием охлажденного и шипящего. Как в моих руках появился первый наполненный бокал я и сама не заметила.

Зато будет, чем руки занять. И на что отвлечься в моменты, когда МЧ увлеченно говорит на английском, немецком или французском и еще каком-то, а я рядом безмолвная и прекрасная. Таких моментов было предостаточно, в те первые полчаса после нашего прибытия. В один из них я заметила у столиков с закуской Элизабет в строгом черном платье, открывающем лишь руки. Нежность ее лицу придали изысканные украшения. Однако со своими обязанностями они справлялись туго, лицо выдавало ее холодную сдержанность и надменность… или как может показаться боль. В какой-то миг девушка скрылась из вида, а потом вновь появилась, с благодарностью опираясь на чей-то локоть.

Нет, все-таки с ногами у нее явно проблема или со всем опорно-двигательным аппаратом, но афишировать свое положение девушка не привыкла. Решилась спросить у Макса о своей догадке. Поворачиваюсь, а его рядом нет.

Прекрасно, ушел и не предупредил — минус балл. Его давешний оппонент по диалогу и девушка, висящая на нем, несмело мне улыбнулись он — сочувствуя, она — ликуя. Я удивилась. Две минуты назад эта мини секс бомба в белом и коротком облизывалась на Макса и строила глазки из-за плеча папика, а теперь зубоскалит мне? Поворачиваюсь к прошлому объекту своего интереса и застываю. Вот это подстава!

Элизабет опиралась на благородно предложенный локоть Макса! Убью! Сволочь, паразит! Как мог? Уйти и не предупредить?! Я обернулась в поисках подельников, лучше русскоговорящих, такие поймут быстрее и подсобят. — Рассудила я.

Где-то здесь блуждали Нолан с супругой и Сэм, и даже Влад, которому я искренне обрадовалась. А сейчас никто из них на глаза не попадался, а парочка напротив, как и я не знали о чем говорить. В целом, как и зачем говорить. Папик что-то произнес, указывая на столы, я улыбнулась и кивнула. Кажется, он имел в виду, что отойдет со своей цыпой. Так и вышло, они удалились.

Я направилась к окнам, покинув зону видимости для МЧ, который все-таки обернулся в мою сторону. Обернулся, посмотрел печальным взглядом и сделал неопределенный жест головой. Что-то из разряда «Подойди». Я осталась на месте. Второй жест трактовался как, «Подойди, будь добра!», судя по сдвинутым бровям, звучала она в повелительном наклонении.

Ага, вот сорвалась с низкого старта и подошла. Знать нужно, как покидать любимую женщину, чтобы таких проблем с повиновением не возникало! Глупо, конечно. Но ведь если подойду, он рад не будет. Я ему выскажу, все что думаю и не думаю тоже. Вот минутку тут у окошка постою и подойду. А пока пусть подумает над своим поведением! То же мне — повелитель и покровитель!

* * *

— Вернись к своей игрушке, Макс! — Элизабет произнесла это резко, но его локтя не отпустила.

Он склонил голову и прошептал, так чтобы услышала только она. — Как только помогу тебе выйти отсюда.

— Я еще не готова уехать. Хочу взглянуть на их встречу…

Ему не нужно было быть провидцем, чтобы понять о чьей встрече она говорит. Возникшие подозрения подтвердил ее взгляд.

— Их встречи не будет.

— Ты реально так думаешь, Макс?

— Да, так. Кто сегодня с тобой?

— По-видимому, только ты. — Устало ответила девушка.

Он отыскал глазами Полину и кивком поманил за собой. Макс не позволил бы себе оставить ее наедине с Паулем, или с кем-либо другим не предупредив. Но состояние Элизы требовало немедленного вмешательства. Любое промедление завершилось бы ее падением, как физическим, так и моральным. Этого он не мог допустить.

Элизабет могла быть гордой, злой, циничной, глупой и жестокой, что стало проявляться в ней после… после. Но даже это не остановило бы его. Макс знает, это внешнее неосознанное, это проявление защиты. Внутри она осталась все той же нежной и доверчивой, а сейчас еще и беспомощной из-за… Он просто не мог не прийти на помощь, какой бы ни была ее оборонительная реакция на вмешательство.

Полина отреагировала на его знак неопределенно и сделала вид, что не поняла. Он нахмурился и кивнул еще раз. Его удивительная «любимая женщина», а она действительно удивляла и не раз, решила проявить несговорчивую сторону своего характера и осталась на месте.

— Не слушается, — улыбнулась Лизи, превозмогая боль. — Плохо приручил.

— Кто кого. — Прошептал Макс, не видя ее реакции на прозвучавшие слова.

Эверетт оказался тут как тут, проявил дружелюбный оскал. Элизабет чуть отодвинулась от Макса, и постаралась невозмутимо просиять.

— Уже уходите? Элизабет, я не слышал твоего мнения о коллекции.

— Прекрасна, коллекция прекрасна, Эверетт. Уверена она будет именно свою особую ценность, далеко за пределами твоих владений.

Он кивнул и обратился к МЧ. — Макс, как же твоя подруга?

— В данный момент она скрылась из виду.

— В таком случае, она не откажется от компании. — Предположил мужчина.

— Передай, я сейчас подойду.

— Да. Что ж, Элизабет спасибо, я был рад видеть тебя. — Он поцеловал ее пальцы и отступил.

— Мне так же. Прекрасный вечер.

Прохлада ночного воздуха окружила их сиянием садовых огоньков. За пределами личного музея Эверетта Хилгарда мир становился более отзывчивым и приятным. Макс вдохнул полной грудью и задумался. Сейчас срочно нужно отправить Лизи, и вернуться к ней. Однако спуск вниз скорого завершения не предполагал. На каждой ступени Лизи замирала сцепив зубы, выдыхала и делала следующий шаг. Будь она в компании не с приближенным человеком, не произнесла бы и звука. А с каменным лицом преодолела бы лестницу и рухнула в машину, на неделю потеряв способность двигаться.

— Позволь донести тебя к машине. — Макс нежно сжал ее талию.

— Нет. — Выдохнула она и, сцепив зубы для следующего шага, сделала вдох.

— Элизабет, в данный момент я забочусь о тебе. — Он остановил ее на месте.

— Проявлял бы заботу о кукле!

— Она не кукла.

— Неужели стрела пронзила тебя? — скривилась она, от чего черты ее лица стали еще более заостренными, чем раньше. Он не ответил, не отпуская девушку и не давая ей сделать следующий шаг. — У тебя с ней… — Лизи сглотнула и сжалась в его руках. Она не делала больше попытки вырваться или опуститься на ступень ниже. Опустив голову на грудь, вздохнула. Он хотел что-то ответить, но она резко обернулась к нему и улыбнулась самой счастливой улыбкой. — Вот и ты дождался купидона! Мои поздравления, Макс!

Это бравада наиграна, и он это знает, и она это знает, но играть они будут по правилам.

— Спасибо. Я не уверен…

— Это понятно, как день. Иначе бы не оставил тет-а-тет с Эвереттом…

— Элизабет?

В сад через открытые двери террасы проникала музыка из дома. Она была еле слышна и долетала к парадной лестнице лишь с порывами ветра, урывками выхватывая ноты. Поэтому в ночи, где звучали трели сверчков, казалось, они остались одни.

Повисшее молчание падало тяжестью секунд на их плечи, разрывая и без того тонкую нить связи.

— Как ты думаешь, откуда я знаю, что она его сломанная игрушка? — Макс посмотрел в сторону дома и чертыхнулся про себя. Она продолжила. — Позабавился и бросил! А ты поднял… — ассоциация со схожим случаем заставила ее оборвать речь, она отвернулась, чтобы он не увидел ее лица.

— Если ты собираешься чинить все его разбитые игрушки…, запроси у него список, пригодится.

— Я… Лизи… я.

— Понял, какую ошибку допустил, — злорадно поинтересовалась она, все так же, не поворачивая к нему лицо. По сердцу резануло, а он так ничего и не понял. Лизи подалась чуть в сторону. — А теперь отпусти меня…

Он сглотнул, с трудом подавляя проклятия. К машине оставалось еще тридцать пологих ступенек и пара шагов, чтобы открыть дверцу и помочь ей занять место. Но если она будет противиться и дальше, он не может насильно ее спустить, и давить на нее бессмысленно, но он не успеет к Полине… Выдохнул, и еще раз попросил. — Лиз, позволь…

Она расправила плечи и улыбнулась, глядя в небо. — Хорошо, твоя взяла.

Мужчина легко и нежно поднял ее на руки, быстро и плавно преодолел лестницу и аккуратно опустил ее на пассажирское сидение.

— Справился, свободен.

— Доброй ночи. — Он не отреагировал на ее колкость, по привычке поцеловал на прощанье и закрыл дверь. Дьявол! Дьявол! Дьявол!.. — звучали его мысли под счет ступеней, которые он преодолевал, перемахивая через две. — Дьявол! — дверь закрылась за его спиной.

Элизабет смотрела на его удаляющуюся фигуру, не пытаясь стереть проступившие слезы на глазах.

— Если у нее нет детей, зачем же ты ее привез, Макс? Зачем ты ввел ее в свой круг? Почему заботишься? Макс…

Дьявол! Как он мог упустить из виду вечную осведомленность Эверетта. Что он может знать? Откуда? И главное: почему Грэг не сторонится этого прощелыги?

Пересекая холл, он услышал окрик знакомого голоса. — Макс. Вот ты где!

— Что-то потерял?

— Доверие. — Ответил МЧ, приближавшемуся Грэгу. — Вы не должны были встретиться.

— По сути, мы и не встретились. — Мужчина поправил манжеты и продолжил. — А терять время и не видеться с людьми из-за нее я не намерен. Я ищу Элизабет, она с тобой?

— Нет, уехала.

— В таком случае ты можешь уделить мне пару минут.

— Не сейчас. — МЧ остановил проходящего рядом Эверетта, — где она?

— Занята Владом и миниатюрой работы от Жауме Пленса, — он кивнул Грэгу и продолжил тем же тоном. — Должен сказать, она в надежных руках.

Макс видел, как довольный собой Эверетт занервничал под взглядом их общего знакомого. Выходит, что-то он уже успел сделать и ожидает последующего развития событий. И это так же касается и Грэга… Но если она с Владом, то действительно в надежных руках, — думал он. — Только если, только если плут не врет.

Макс бросил еще один проницательный взгляд на Хилгарда. Мужчина более ничем себя не выдал. Уверенно встретил взгляд, лукаво усмехнулся.

— Она не одна, Макс. — Подтвердил Грэг и без обиняков заметил. — У меня мало времени.

— У меня тоже. Эверетт, удели нам один из твоих кабинетов. — Обратился он к Хилгарду.

— Да, конечно, мой кабинет к вашим услугам.

Деревянные панели скрывающие большую часть стен, говорили о том, что Эверетт практик а не мечтатель. Эта обитель помпезного лоска, была сдержана в цветах и эксцентрична в подборке материалов. — Такой кабинет заинтересовал бы Полину, — подумал Макс, и обернулся.

Грэг, говоривший о скоротечности времени и спешке, в данный момент никуда не торопился. Он медленно затворил за ними дверь, оглядел представшее в свете пространство и, раздумывая над чем-то, незаметно пожевал губы. Далее его взгляд скользнул по книжным полкам, размещавшимся вдоль короткой стены, перешел на потолок, пол и остановился на рабочем столе.

— О чем ты хотел поговорить?… — МЧ занял кресло у окна. В этом кабинете он был не впервой, поэтому по-хозяйски открыл бутылку шотландского скотча и щедро разлил по бокалам. Эверетт, да не оскудеют его закрома, наслаждался напитком в трудные минуты крушения своих планов и надежд. Именно тогда, когда нужен был свежий взгляд на новые схемы манипулирования.

Грэг поднял второй бокал, вернулся к двери и щелкнул по выключателю. Помещение погрузилось во тьму, скрыв лицо собеседника.

Речь пойдет о самом хозяине дома. — Догадался МЧ, — но почему здесь и сейчас? Тянет время, как и Эверетт несколькими минут назад или пытается что-то передать ушам этих стен, или ждет.

Его размышления прервал голос Грэга. — Он слишком много знает.

Итак, речь действительно идет о хозяине музейного логова. — У него нюх на компроматы.

— Некоторые из них не должны быть раскрыты. — Прозвучал голос Грэга. — Много заинтересованных лиц.

— Поздно. — Макс вспомнил слова Элизабет, и криво улыбнулся, — слишком поздно.

— Я надеялся повременить с открытиями. — Протянул Грэг и занял кресло напротив.

— До каких пор?

— Может быть год, может быть десять лет, может месяц или меньше.

Три недели понял Макс. Грэг не зря указал отрезок времени до дня бракоразводного процесса с Элизабет. Значит договор на слияние двух фирм, он хочет подписать для того, как гарант его благополучия с ним разведется.

Макс потянулся к стакану со скотчем. — Обсуждаем глобальные проблемы, но ждем локальную вспышку. — Подумал он. — Грэг ждет какой-то реакции извне. И Эверетт так же ждет каких-то событий. Учитывая пристрастие второго к громким скандалам, не трудно догадаться чего именно они ждут. И главная роль здесь отведена Полине.

Он чертыхнулся про себя.

Грэг знает, что ускорит развод и может сделать его неконкурентоспособным в этой схватке — факт измены в браке или наличие наследника на стороне, как гласит брачный контракт. Эверетт, судя по всему, заинтересован в срыве слияния. Иначе бы не действовал столь опрометчиво, пытаясь столкнуть Грэга и Полину на глазах у Элизабет. Значит… он будет «копать» в поисках достоверных улик. Возможен шантаж. Но на каком основании? Откуда ему что-либо известно?

— Откуда он узнал о…?

— Мы столкнулись в гостинице. Учитывая, что я тут же съехал, могли возникнуть вопросы.

Только бы Полина сюда не вошла, — подумал МЧ и после долгого молчания ответил. — Грэг, в этом вопросе я ничем не могу помочь. И твое появление усугубило ситуацию.

— Я не меняю своих решений. — Ответил, тот как отрезал.

Другими словами, он хотел ее увидеть, он ее увидел, — понял МЧ. А то, что вся затея из-за осведомленности Эверетта может полететь коту под хвост, его не волнует. Выкручивайся в отведенные три недели как хочешь. Но информация о его связи с ней не должна подтвердиться.

Голос Грэга прозвучал в подтверждение его мыслей. — Три недели. Не меньше. — Он встал со своего места и успел от него отойти, когда раздался стук в двери.

Видя, как Грэг молниеносно прячется за кресло, Макс удивился скорости его реакции. Потому что когда в дверях показался Влад и Полина, а за ними улыбчивый Эверетт, МЧ все так же сидел со стаканом у рта.

Глава 23

Не загоняй меня в угол. Ты не знаешь с кем играешь.

Теплая незнакомая рука легла на плечо, заставив вздрогнуть. Белый костюм я заметила в отражении стекла и поняла, кто решил предотвратить мое одиночество — хозяин вечеринки собственной персоны, единственный в белом. Он обошел меня справа и теперь стоял лицом к лицу, довольный собой улыбнулся. — Развлекаешься?

— Частично.

— Почему бокал пустой? Непорядок.

Кивок одному из официантов, мне тут же поменяли бокал, чуть ли не вернув пальцы на те же точки соприкосновения. — Благодарю.

— Красивый сад. — Прокомментировала я его владения. Чуть не спросила, что за дерево справа цветет светлыми цветами в ночи, но вовремя удержалась. Откуда ему знать? Заказал, ландшафтный дизайнер или группа разработали проект, вырастили по технологии, высадили по схеме, теперь садовник за ним ухаживает. Я посмотрела на Эверетта и встретилась с внимательным немного скользким взглядом черных глаз.

— Вы что-то хотите спросить?

— Нет, жду твоего вопроса. Он назрел? — о чем именно он сейчас говорил я в толк не возьму. Ладони вновь стали чесаться, а в затылке покалывать. Ох уж эта Максовская недосказанность!

— Уверенна, мой вопрос о дереве не входит в число тех, которые могли бы вызвать ваш интерес.

— О дереве? — удивился он. Глубокомысленно помолчал и добавил. — Я думал, тебе будет интересна иная информация.

— Учитывая рекомендации Макса, вам известно многое. — Он понимающе кивнул. — Перед вами открываются любые двери. — Продолжила я и получила еще один кивок. — Следует предполагать благодаря осведомленности. — Улыбнулся и продолжил выжидательно смотреть на меня.

Возникает вопрос, признаться ему открыто, что я не могу оправдать его ожиданий и задать вопрос, так как не знаю, к чему он клонит. Или по возможности увести тему в другое русло. Выбрала второе.

— Важное преимущество. Редко встретишь человека, который получает информацию и умеет правильно ею распорядиться. — Улыбнулся. Я чуть изменила тон голоса. — Несомненно, во благо себе.

Попала пальцем в небо, нужно было завернуть иначе. А учитывая его непрошибаемое выражение доброжелательности на лице, ставшее после вопроса еще более доброжелательным, я отменно промахнулась.

— Ты не понимаешь, к чему я клоню, так?

Стойко выдержала еще один пронизывающий взгляд. Предчувствие подсказало, сейчас начнется новый виток странностей и неприятностей. Удержала тяжелый вздох и так же улыбнулась ему. — Так.

Он решил меня помучить неведением и заинтересовано посмотрел в окно.

— И меня ты не помнишь, и спросить, куда подевался Грэг, не желаешь? — с этими словами он повернулся к удивленной мне.

— Не помню. — Я внимательнее присмотрелась к нему, нет, реально не помню. Такое лицо я бы запомнила и в гриме и с кривыми зубами, очками на пол лица, шрамом на лбу, по отдельности или со всем сразу.

— И почему я должна интересоваться неким Грэгом?

— Грегори Браун, супруг Элизабет Браун… — пояснил он непонимающей мне.

— Эверетт, вы что-то путаете. — Моя фраза вызвала почти садистскую улыбку у мужчины. Сейчас последует удар, поняла я, не успевая выставить хоть какую-то защиту. Но я действительно не знаю, какая информация в его «руках».

— Одесса, отель Palace Del Mar, четыре года назад, ты его ждала в холле. А спустя неделю интересовалась, есть ли он в городе…

Я потрясенно уставилась на него. Да я там была, была в полном отчаянии и беспомощности, совершенно сбитая с толку. И, да я об этом хочу забыть… и забыла. И до этого дня стойко держалась и научила себя не возвращаться в те мгновения. Но искала я не неизвестного Грэга, а Ж! Кретина Ж! Ублюдка, мразь, труса, подлеца и беспринципную сволочь Ж! И черта с два я помню: кого тогда встретила, что говорила и кому.

Перед глазами вновь всплыла пустая квартира снятая им на неделю, смятые простыни, пустующий без его чемодана коридор и столик с открытой бутылкой его любимого напитка, клубникой для дуры — меня, и пара бокалов… И кажется… Кажется пару банкнот рядом с пустыми обертками презервативов… Память услужливо прорисовала в сознании их номинал — сто долларов каждая…

Бокал треснул в моих руках, но не осыпался. Меня прошиб холодный пот. Мир сошел с ума? Нет, одно из двух: или это у Эверетта проблемы, или у меня. А может у нас обычное недопонимание?

— Теперь ты понимаешь, какого вопроса я ждал. — Ухмыльнулся спрут, кровожадно показав зубы. — Хочу сказать, что он здесь. — Добавил он, намереваясь удалиться.

— Эверетт, — он остановился. С трудом набрала воздух в ставшую каменной грудь и произнесла тихим голосом. — Даже если тогда его искала незнакомая вам девушка, и вы знали об этом… Почему? Почему не помогли?

— В этом не было необходимости.

— Сейчас она есть? — Стакан скрипнул еще раз, аккуратно поставила его на подоконник, и представляя себя в реалити-шоу. Ситуация создана, сюжетная линия намечена, участники проявляют себя со всех сторон…

— Полина, вы не представляете, на каком перекрестке образовали пробку. — На слове «каком» Эверетт сделал ударение. Чтоб им с их аллегориями «хорошо» было!

— Примеряете на себя роль регулировщика? — голос прозвучал тихо и спокойно и следующий вопрос, не смотря на привкус горечи во рту и легкое головокружение, уже был готов. — Это ваша любимая роль или она навязана свыше?

Эверетт не ответил, криво улыбнулся и отошел, открыв мне обзор в сторону зала. Среди сотни гостей скалящихся, заворожено смотрящих на экспонаты, смеющихся и пьющих я увидела его.

Евгений.

Ужас реальности накрыл с головой. Он появился как гром среди ясного неба, как беременность после первого секса, как черные цветы в ЗАГСе, как письмо через четыре месяца после исчезновения… Паника прорывалась во мне, сметая все здравые мысли на своем пути. — Бежать!

Сердце замерло и в горле запершило от нехватки воздуха. Удар под дых — вот как это называется стремительный, точный, молниеносный и устрашающий. Как завороженная я видела, как он повернулся и подмигнул мне, прежде чем скрыться из вида. Глаза, я узнаю эти глаза из тысячи. Ненавижу… Ненавижу! Время застыло.

Я не знаю, каким образом рядом оказался Влад, не знаю что он у меня спросил первым, так как расслышала его лишь во второй, а может быть и в пятый раз, когда он тряхнул меня за плечи и позвал по имени.

— Полина? Полина? Что-то случилось?

— Мне… нужен Макс, где он?

— Не знаю, но могу найти его. — Он странно на меня посмотрел и нахмурился.

— В последний раз он стоял возле Элизабет Браун. Влад, очень прошу, найди его. — Я сжала его руку, как утопающий. При этом чувствую, как предательские слезы наворачиваются на глаза.

— Да конечно. Ты уверена, что с тобой все в порядке.

— Уверена. Я буду здесь. Найди его…

Через несколько минут он вернулся.

— Я его не нашел. — Влад увел меня в тень и, не отпуская ладони, спросил, — тебя отвезти домой? Я вызову свою машину.

— Нет, не нужно.

— Хорошо. Тогда может быть, ты чего-нибудь хочешь?

— Ты можешь побыть со мною рядом?

— Могу.

В этот момент к Владу подплыл один из официантов и что-то произнес. В ходе передачи сообщении, прозвучало имя Макса.

— Где он? Уехал? Влад, говори…

— Не волнуйся, мне передали, что он в одном из хозяйских кабинетов справа по коридору на втором этаже у лестницы. Пошли я провожу тебя. — Он аккуратно взял меня под локоток и повел в нужном направлении. Будучи у самой двери, спросила.

— Влад, кто нашел Макса?

— Эверетт передал, — постучав в деревянную панель, без ожидания какого-либо отклика изнутри, он открыл передо мной дверь.

* * *

Услышав имя хозяина дома, я замерла, потому что знакомый холодок вновь пробежался по спине. Чутье подсказало, что за дверью вряд ли скрывается то, что бы мне хотелось увидеть. Но я не успела остановить Влада.

Упавшее из коридора пятно света осветило ближние предметы, открыв вид на сдержанный и в то же время характерный мужской кабинет. А лунный свет, льющийся из окон, осветил высокие книжные шкафы у стены, стол с широкой столешницей, а в одном из кресел и силуэт МЧ, припавшего к стакану с чем-то крепким.

Не отставляя стакана, он поднялся и подошел к нам.

— Влад, спасибо. — МЧ мягко ввел меня в кабинет и прижал к себе. — Эверетт могу я занять твой кабинет еще ненадолго.

Только тут я сообразила, что холодок сигнализировал о спруте за спиной. Моему удивленному взгляду тот ничуть не смутился. Мужчина подошел ближе к проему, заглянул внутрь, и ничего нового не заметив, как-то разочарованно кивнул.

— Спасибо, — Произнес МЧ, закрывая перед ним дверь.

Бутылка с каким-то спиртным и бокал в его руке отбили всякое желание говорить, задавать какие-либо вопросы, просить о помощи, да и вообще быть рядом с ним.

— Ты выпил.

— День тяжелый. Немного скотча не помешает. Хочешь?

— Нет. — Это прозвучало резко. — Я хотела тебя кое о чем спросить…

— Но…, — протянул он, — думаю, следом идет «но».

— Но в твоем состоянии это бессмысленно.

Развернулась, чтобы уйти. А он притянул меня обратно и обнял. — Полина, погоди… Я выпил, но не пьян. Что именно тебя интересует?

— Макс, у Барта есть разрешение на огнестрельное оружие? — прошептала я.

— Есть.

— А разрешение на убийство? — спросила еще тише.

— В чем дело?

— Увидела приведение из прошлого…

— Захотелось его пристрелить? — спросил он на ушко.

— Да, чтобы оно вернулось в бестелесное состояние.

— У тебя есть знакомые среди гостей?

— Лучше бы их не было! — я рассудила и приняла решение. — Макс, пошли…

— Куда? — Поинтересовался он, погладив мою спину.

— Я хочу знать, мне показалось или нет?

— Наверняка показалось.

— Милый, — я обняла его за шею и заглянула в глаза. — Был бы ты на моем месте, ты бы говорил иначе.

— Хорошо, — он изменился в лице и спросил серьезно. — Что мне делать?

— Просто пройдись со мной, — я забрала его стакан и поставила на подлокотник ближайшего кресла. Затем взяла его за руку и вывела из кабинета.

— Просто пройтись? — он остановил меня на лестнице и спросил, — где?

— По всему дому. И возле тех дверей.

Он посмотрел в указанном направлении. — Там выход в сад.

— Значит, мы пройдем и сад.

— Ты замерзнешь, — заметил МЧ.

— Согреешь. Пошли.

— Погоди, — он притянул меня к себе, обдав запахом спиртного, и прижался к губам. Я временно оглохла, когда нежный, но требовательный поцелуй перестал быть сдержанным и все же расслышала, как рядом хлопнула дверь и раздались торопливые шаги уходящего прочь человека. Захотелось немедленно прекратить этот фарс. Но МЧ усилил натиск, чуть ли не впечатав меня в себя, на что я ответила с таким же порывом.

Он хмыкнул, утянул меня в сторону и начал рукой шарить по стене. Звук задетой им дверной ручки, остудил все мои порывы. Я в ужасе замерла. Господи! Что мы делаем! Здесь у лестницы в чужом доме?! Я вообще не соображаю, что происходит! Игра игрой, но я же не дура малолетняя, чтобы спать с ним при подобных обстоятельствах…

Он понял мой протест, прервал поцелуй и отстранился. Восстанавливая дыхание, я не сразу заметила, что мы стали объектами неподдельного интереса сразу нескольких пар глаз. Слабо улыбнулась вновь пробудившемуся чувству опасности, посмотрела на него.

Однако, МЧ решил воспользоваться случаем, толкнул дверь и вновь потянулся ко мне.

— Стой! — он замер. Вдох-выдох и я продолжила. — Ничего не будет.

Он просиял нежной улыбкой и серьезным трезвым голосом произнес, — тогда подыграй мне. — Коснулся губами волос.

— Не выйдет, — прошептала я. — В свете прошедшего ты бросил меня и удалился с Элизабет, а я…

— Встретила приведение. — Он поцеловал меня за ухом, все так же не выпуская из рук.

— И очень расстроилась. Макс, этой сцены было достаточно. Все о чем я прошу просто спуститься со мной на первый этаж, обойти залу и выйти в сад. Пожалуйста… — он отстранился.

— А потом?

— А потом хоть десять таких сцен на каждом углу этого дома, только не сейчас.

— Хорошо.

Мы, медленно не разнимая рук, обошли зал с гостями, а затем вышли в сад, где так же прогуливались приглашенные. МЧ кивал знакомым, кратковременно останавливался возле, тек, кто интересовался у него какими-то новостями. Давал короткие ответы и продолжал со мной обход.

Мы здесь менее часа, а, кажется, будто провели вечность. И еще появилась полная уверенность в том, что от неприятного чувства, возникшего в этой среде, избавиться не удастся никогда. А я еще удивлялась рассказам Ж об обществе окружающем его. Да, в том далеком прошлом он рассказывал, что не является простым человеком хоть и косит под него, чтобы спокойно путешествовать. Надо же! Когда он смеялся над моим удивлением, я и представить не могла, что попаду в эту среду чванства и лицемерия. Перед глазами вновь всплыло лицо урода и слова Эверетта «… в этом не было необходимости». Да, соглашаясь на поездку с МЧ, не могла представить, что попаду в схожие круги общества.

Судьба злодейка! Знала бы, что могу с Ж здесь встретиться, согласилась бы на любые отношения с Ивакиным и не только с ним. Но тогда бы я не встретилась с Максом…

— Это один из них? — Словно прочитав мои мысли, он остановился. — Твой бывший… Которого ты «похоронила»… — Я молчу, он подался чуть вперед и заглянул в мои глаза. — Полин, если ты его называешь привидением, и не хочешь с ним встретиться, зачем мы его ищем?

— Метко, ничего не скажешь.

— Ты промолчишь?

— Вынуждена. Я только что сказала, что больше сказать нечего.

— Не молчи. Скажи то, что ты сейчас готова сказать.

Вот так всегда, — что я готова сказать? Вам мой дорогой друг уже ничего. Есть лишь один момент, все время меня вгоняющий в молчание.

— Знаешь… это удивительно. Но ведь ты также скрываешь прошлое, если не хлеще. Так почему ты ждешь откровений от меня? — на мой правомерный вопрос, он задал сногсшибательный свой.

— Полин, ты поэтому мне отказала?

Ох! Умеет же! Я мысленно досчитала до десяти, но не успокоилась. Противный внутренний голос начал набатом бить в ушах о том, что спрашивает он неспроста. Может быть это из-за Эверетта? Но мое прошлое не должно задевать нашей игры, ведь вымышленную историю я специально увязала так, чтобы МЧ попал между Ж и Кириллом. Неужели задела его самолюбие.

— И? — напомнил он о себе.

— Лишь частично. В действительности сработал старый механизм. А в правильности его работы я никогда не сомневаюсь. — Чтобы перестал меня буравить своим проницательным взглядом, прибавила для точности. — Теперь не сомневаюсь.

— Механизм, работающий на основе предубеждения, сродни ловле привидений.

— Интуиция не раз меня спасала. Не раз…

— Это твой выбор.

— Благодарю.

— Я сожалею. — Он сжал мою ладошку.

— Не глупи! Тебе и сожалеть?

— Ты вновь пришла к неправильному выводу.

— Ты ошибаешься…

— Поздно. — Он посмотрел на гостей медленно возвращающихся в дом. — Здесь холодно.

— Да, согласна.

— С чем?

— Здесь холодно.

— Пойдем.

Галантность, предусмотрительность, собственный взгляд на вещи и личная убежденность. Вот что в нем есть, вот что я раньше очень ценила в мужчинах. Раньше… Это было давно, — напомнила я себе, — а жаль.

Мы вошли заднюю комнату, отделяющую зал с экспонатами от сада, здесь было темно и тихо. Как я оказалась в его руках не помню, помню лишь тихий голос МЧ. — Кто же так посмел тебя обидеть? Твое приведение?

Господи, за что мне это? Держись малыш, только не плакать, только бы не разреветься.

— …. ммМа, Ми…

— Вот даже имени моего произнести не хочешь. — Провел рукой по волосам. — У нас одинаковые имена с ним? — Он сделал ударение.

— Нет, Отчество. — Высвобождаюсь из его рук, отошла подальше. — Спасибо.

— У меня нет брата, — заметил он.

— А у меня предубеждений на твой счет.

— Но ответ остается отрицательным?

Я мысленно закрыла эту тему и больше к ней возвращаться, не намерена. — Макс, если я здесь не нужна, отправь меня к себе. Хочется выспаться и забыть этот вечер.

Он согласился. Мы простились с хозяином вечера. Эверетт пытливо смотрел то на меня, то на МЧ, пытаясь что-то узнать, но судя по всему, так и не понял, чего добился своими россказнями.

Глава 24

Черный лимузин ждал нас внизу. Водитель открыл нам двери и подождал, пока мы займем свои места. Костюм, белая рубашка, фуражка и перчатки — полный набор для обслуживающего персонала.

— Ричардс, в бар Spearmint Rhino. — Скомандовал МЧ и авто плавно двинулось с места.

— Ты там что-то или кого-то забыл?

— Можно и так сказать. — Он откинулся на сидение, больше не пытаясь ни завладеть моим вниманием, ни поцеловать. Мысленно попыталась сказать ему спасибо и не смогла. Значит, будучи в полной уверенности, что за поцелуями ничего не последует, на подобные нежности он растрачиваться не намерен. Вот так сюрприз. Что ж, поучительно.

Он протянул пакет, в котором оказалось то самое красное платье и мои туфли. Маскарад продолжается, а я так до сих пор в неведении происходящего. А может быть это и к лучшему?

— Доставить меня обратно, надеюсь, не забудешь.

— И я надеюсь, Полина. Однако мы с тобой… — я правильно расценила его взгляд и поспешила указать границы.

— Уже все обсудили. Поднимать данную тему еще раз я не согласна.

— Может ли хоть что-нибудь изменить твое решение? — улыбнувшись, спросил он.

— Может.

— И что же это?

— Обстоятельства. — Честно призналась я. — А теперь отвернись, я переоденусь.

— Интересно.

Потратив пять минут, не меньше, с трудом переоблачилась. МЧ как джентльмен не подсматривал. Хотя, учитывая отражающую способность стекла, я рановато его к ним записала. Встретив его улыбку в отражении поняла, что не ошиблась. Смотрел, зараза.

У МЧ зазвонил телефон. Увидев номер, он нахмурился, а задав несколько вопросов, недовольный отключился.

— Mister, — голос водителя из динамика дал мне время на передышку. Я откинулась и позволила себе раствориться в этой атмосфере аморфности и неизвестности. Сейчас уже все позади. Однако интонации во фразе Ричардса мне не понравилось. Он сказал что-то насчет двух автомобилей и нескольких миль.

— Ясно. — МЧ внимательно посмотрел на меня. — Ты говорила: в твоей жизни мало приключений… — У него вновь заработал телефон, ответив на звонок, он еще больше нахмурился.

— Это не значит, что я с радостью в них окунусь.

— Придется изменить свое мнение в виду некоторых обстоятельств. — Он сдвинул брови, что-то просчитывая в уме. Откинулся назад и чертыхнулся. — Полина, не будь тебя рядом, я бы следовал по ранее намеченной схеме, но…

— Что но…? Макс? — Вот сейчас откроется тайна моих утренних пробежек с Бартом через чужие владения и последующая инсценировка с красным платьем.

— С тобой хотят познакомиться мои… «знакомые». — Его тон не оставил сомнений. Меня пробил озноб, а две пары фар в отдалении успокоению не способствовали.

— И какие меры предосторожности ты принял?

— Мои меры заблокированы в пробке, пятью минутами ранее. — Он что-то спросил у Ричардса и ответ водителя его не обрадовал. Макс начал кому-то звонить.

Вопрос, что он имел в виду, не будь меня рядом? Он закончил разговор, я спросила. — Макс? Что они сделают, если обнаружат твою знакомую в этой машине в такое время суток?

— Примут ее за мою очень хорошую знакомую.

— После такого вечера нетрудно догадаться почему. — Не удержалась я от колкости.

— Думаешь?

— А ты нет? Не уходи от ответа, что твои «знакомые» сделают с очень хорошей знакомой?

— Попытаются через нее надавить на меня.

— Как? И зачем?

— Полина на вопрос как, задам встречный. Тебе неизвестны способы давления?

Красное марево расплылось перед моими глазами. Вспомнились добрые 90-е, рассказы о веселых 2000- х и пара баек из разряда «Держали в подвале несколько дней…», «Утопили в колодце…», «Забрали из дома, и не вернули живой…» Черт тебя дери, Макс!

— Шутишь?

— Нет. — Последовал его напряженный ответ, — не шучу.

Что произошло в следующую секунду, в моем воспаленном воображении удивило бы не только меня, но и Спилберга, возможно, а может быть другого менее знаменитого кинорежиссера. Отрадно осознавать, что от моих действий глаза на лоб полезли и у МЧ. Когда я дрожащими руками я взялась расстегивать его пиджак.

— Не знал, что адреналин так действует на сдержанных женщин.

— Плевать мне! — я отстранилась, — расстегивай манжеты, запонки в мусорку или пепельницу, часы, кольца снимай! Это я командовала, забрасывая шаль от вечернего платья в пакет, и задергивая до бедер узкое красное платье. С прической пришлось повозиться, ее слишком тщательно уложили.

— Полин, что про… — но начал отстегивать все, кроме кольца на правой руке. То самое что он с юности не снимает никогда, его он прокрутил на пальце печаткой вниз.

— Пусть Ричардс свернет в сторону красных фонарей не доезжая перекрестка, через два квартала вправо, затем в лево… переводи. — МЧ послушно перевел. Все так же удивляясь моей активности.

— Помоги мне с колье и вот этим, — я указала на браслет, он отстегнул, и открыв бар поставил их в бокал.

— Красиво… — пролепетала, я судорожно вдохнув.

— Берешь все в свои руки?

— Сейчас, да. Волосы… — заметила я и уложенную волосок к волоску прическу растормошила, а затем тщательно пригладила.

— Откуда тебе известен этот район? — спросил он.

— Работать можно где угодно и даже там… — без зазрения совести ответила я, вспоминая реплику Алки, но не говоря о первоисточнике.

— Ты там работала… Ты же не выезжала за границу? — улыбнулась в ответ, сейчас неподходящее время для выяснения отношений, пусть останется в неведении на мой счет. — Сколько новых фактов твоей «скучной» жизни я узнаю.

— Это последний, перелезай! — я начала искать помаду в вечернем клатче.

— Куда?

— Через перегородку со стеклом, не задень светильник… И, Макс, управление берешь на себя. Ричардса ко мне.

Он остался на месте, сверля меня взглядом. Вот только не нужно этих страшных глаз! Сам только что напугал меня до чертиков, я не хочу в подвал и уж тем более в колодец!

— Только не говори что не умеешь водить лимузины… Или лимузины не твой профиль?!

— Нет…

— Да,… так не теряй время! — взглянув на него, я серьезным тоном добавила, — не шучу. Занимай место водилы и направь ко мне Ричардса.

Теперь он меня понял. Понял, что во мне не адреналин и мои гормоны бушует, а животная паника вызвала острое чувство — хочу жить!

Пока они с трудом менялись местами, я откупорила вторую бутылку шампанского. Пробка от врезалась в подголовник водителя, куда перебрался МЧ. Удивленный и возмущенный взгляд через зеркало заднего вида, встретился с моим затравленным.

— Прости…

— Не за что… — Пробубнил он.

— Ричардс, ко мне! — скомандовала я замершему впереди мужчине.

МЧ кивнул, водитель пересел ко мне.

С водителя я расторопнее сбросила пиджак, расстегнула на нем ворот рубашки, и ремень. Сильно не сопротивлялся, но был чрезмерно удивлен. Его кепку и перчатки я бросила МЧ.

— Перчатки в сторону, кепка обязательна. Надвинуть на глаза, сегодня ты играешь — водилу. Шеф, — тут же добавила я, передавая бутылку Ричардсу. — Не пропусти поворот налево… и переведи, что ему нужно несколько глотков, для запаха. И чтобы расслабился.

Слова и кивок со стороны мрачного МЧ, внимательно отслеживающего наши действия через зеркало, заставили-таки Ричардса приложиться к бутылке. А затем и подожженную мной кубинскую сигару взять в руки.

Двух примеченных им авто я теперь не видела. Возможно, мы оторвались, но отступать я не рискнула. Свет фар в конце квартала где-то метрах в двухстах предостерег.

МЧ вел машину менее аккуратно, сказывались наклонности повелителя мира, не иначе. Но сейчас мне было не до шуток. Помада легла неровно и ко всему прочему я ее еще и по щекам размазала. На поцелуй страсти не похоже, ну и к черту!

— Поворот! Поворот!.. — завопила я, когда Макс рискнул ехать прямо. — Под балконом с амурами глуши мотор. И на выход!

Я оказалась права, сегодня здесь черных лимузинов было предостаточно. С первым мы пересеклись на первом перекрестке, а вот теперь на повороте столкнулись со вторым. Здешние улочки убивали всю маневренно авто, а лимузины же просто начинали ползти.

Найдя нужный балкон, он заглушил мотор, и, не вытаскивая ключи из зажигания, остался сидеть. Захмелевший Ричардс и я были неподвижны на заднем сиденье.

— Скажи Ричардсу, что я репетирую роль, и выходи ради Бога. Считай, что мы выставили тебя, чтобы немного порезвиться. Ну же… Макс!

Он перевел мои слова, еще раз внимательно посмотрел на меня и вышел, с грохотом хлопнув дверцей. Маленькая красная точка от сигареты явно из пачки водителя, возникла впереди. Ну, вот теперь, он нервничает не на шутку, ведь раньше говорил, что табак сигарет не приемлет. Минуту или меньше мы сидели тихо. Ричардс дымил сигарой в перерывах между затяжками, внимательно посматривая на меня.

МЧ уже минуту стоял на улице, а я рискнула обрадоваться, что моя импровизация не зашла слишком далеко, ведь преследователей не наблюдалось. Рано рискнула. Свет приближавшейся машины выхватил фигуру Макса из темноты. Он немного отвернулся, но позы не изменил. Когда из лендровера как у Барта наружу выбралось двое крепышей и направилось в нашу сторону, я громко застонала.

Ричардс дернулся как от удара, а МЧ шагнул в сторону дверцы, но вовремя остановился. Покрывать пьяного водителя поцелуями и задыхающимся голосом громко шептать, как он будет млеть от моих ласк, когда он словно истукан смотрит на меня и не может сообразить, что происходит, было трудно… Звезда порно во плоти, блин. Он сидел не двигаясь, пока я не облила нас шампанским и не прильнула к нему мокрой грудью. Вот тут все стало на свои места.

Меня грубо усадили на колени, задрав платье выше и начали лапать.

Еле сдержала рефлекс врезать, и укусила за плечо. Восторженный возглас Ричардса и последующие восхваления моей страстной натуре стали слышны не только в задымленном сигарой салоне. Я вторила, срываясь с хриплых восклицаний на шепот, в панике подмечая, что просто так крепыши от нас не отделаются. Один переговаривался с МЧ, словно это простой парень, второй ближе подошел к дверце, выхватывая что-то с уровня пояса.

Боже! Неужели он не заблокировал дверь? Хотя к черту дверь, такие и подорвать машину могут…

Я вовремя потянула Ричардса на себя, дверь открылась, и прогремел выстрел, затем еще один. Нам крышка! Куда делся МЧ, и что с ним случилось, не поняла и не смотря на холодный пот, продолжила по своей схеме.

— Какого хрена?! — возмутилась я, отбиваясь от водителя, — с двумя мы не договаривались!

Крепыши застыли, я вылезла, оправляя платье и заливаясь бранью, потому что оно из шелка и сейчас испорчено, а за это он не заплатил. Нахально заявила, чтобы катился вместе со своим водилой куда подальше, обслуживать его я не намерена.

Абсурд, да и только. Сверкнув ногами и бельем, нашла клатч и распрямилась чуть, не рухнув там же на асфальт. Осоловело оглядываюсь.

Водила в лице МЧ оказался на земле скрученный третьим. Крепыши резко переговаривались между собой, бросая недовольные взгляды на помятую меня, пьяного и довольного Ричардса, барахтающегося на полу лимузина и смирно лежащего МЧ. С дулом у виска я бы тоже смирно лежала, но…

— Чего уставились, уроды! Валите на хрен! Упыри чертовы, ублюдки… Оргий им захотелось… а вот вам! — произвожу не женственный жест с прямым значением, — валите!

И под звуки своего истерического хохота вошла в красные двери дома с балкончиком и амурами. Сидеть у входных дверей не имело смысла, я поднялась выше. На втором пролете услышала, глухой звук, очень похожий на выстрел. Сердце пропустило несколько ударов и подступила тошнота. Судорожно вцепилась в сумку и заставила себя подниматься выше, даже когда внизу хлопнула входная дверь.

Надежда издохла, не успев окрепнуть, это был крепыш, и он шел за мной.

Один выстрел уже был лишним, если они догадались и добивают свидетелей, то… то сейчас моя очередь.

Как сумасшедшая начала рыться в поисках несуществующего ключа, и продолжила возмущаться то громче, то тише. Остановилась возле одной из дверей, еле сдерживая панику и рвущийся хохот истерички. Ключ не нашелся, конечно! А крепыш не выстрелил, но и не ушел, продолжал медленно подниматься. Я вытряхнула все из сумочки наружу и на четвереньках взялась перебирать содержимое. Плевать на грязный пол, вонь и духоту, на все плевать…

Только бы выжить и вернуться домой!

Только бы выжить и вернуться домой!

Две ноги в черных туфлях остановились передо мной. Холодок прошелся вдоль спину. Если дернусь — пристрелит, если не дернусь, все равно пристрелит. Я зажала газовый баллончик в руке. — Без боя не дамся!

Входная дверь вновь открылась, незнакомый голос дал команду. Мое сердце сделало удар, затем еще один. Черные туфли развернулись и начали удаляться вниз по лестнице. Когда крепыш скрылся из виду, еще немного подождала, прежде чем подняться с колен. Сердце билось где-то в горле, и красное марево опять заволокло глаза. Дав себе еще несколько мгновений, я поднялась на пролет выше. Уже из грязного окна на третьем этаже с замирающим сердцем видела, как крепыши пнули МЧ, выстрелом пробили колесо лимузина, развернулись и зашагали к лендроверу.

— Насыщенный вечер? — спросили за моей спиной прокуренным голосом.

Медленно оборачиваюсь. Встретившись лицом к лицу с неприятной представительницей женского пола и тяжелой профессии, ответила. — Да, есть немного.

— Ты здешняя?

— Из двадцать второй.

— Дура, здесь только шестнадцать квартир. — Проскрипела она усмехнувшись.

— А дом какой? — лимузин тронулся с места, обдавая искрами каменную дорогу.

— Четырнадцать Б, — она окинула меня взглядом, — хочешь, приютить могу. Я слышала ты против групповухи, но может, возьмешь клиента, у меня их сейчас двое.

— Нет, благодарю.

— Как хочешь, — ответила женщина, — если тебе не нужны деньги…

Когда я спустилась на первый, в клатче зазвонил телефон.

— Я твой должник. — Сухо выдал МЧ.

— Ричардс жив?

— Жив.

Судорожно выдохнула, пытаясь привести в порядок свои мысли.

— Макс… я… вызови мне такси, никого не присылай. Дом четырнадцать Б. Свой адрес или твоего соседа дашь сам…

— Хорошо.

Глава 25

Я не помню, как приехало такси, как оно увозило меня из злачного района в тихую гавань дорогих особняков, минуя портовую часть и деловой центр. Не доезжая несколько кварталов к дому Макконари, вышла из такси и расплатилась. Мне нужен свежий воздух, а еще хочется пить, в глазах печет, а я неизвестным образом все еще стою на ногах.

Входящий звонок, прервал мое тугодумие. Точнее их было два, я сбросила неизвестный и ответила на входящий от Савельева.

— Привет! — бодро поприветствовал Саня. — Прости, я знаю что там уже далеко не полночь, но до того как вылечу в Киев, хотел узнать как прошел вечер. — Мое молчание он расценил правильно. — Полин? Полин, что-то случилось, почему ты молчишь?

— Потому что я тебя ненавижу! Не-на-ви-жу!

— Я тебя разбудил или оторвал?

— Подставил… — ответила треснувшим голосом. На заднем фоне зазвонил Санькин домашний, эту мелодию я знаю наизусть, потому что сама ее у них установила.

— Подожди! — он отвлекся на секунду и тут же вернулся. — Полина, ты где? Мне МЧ звонит. Что у вас произошло?

— Нет, Сань я вас обоих ненавижу…

— Не верю, меня ты любишь, как друга точно. Ложи трубку, сейчас он тебе наберет.

— Не нужно, не хочу…

— Хорошо, чего тебе сейчас хочется? — начал он осторожно.

— Милый, а ты можешь просто рассказать как твои дела? Ты говори, а я послушаю. — Я медленно двинулась в нужную сторону. Шаги гулко отдавались в пустынной улочке. Фонарики в зеленых кронах деревьев раскрашивали радужными огнями лужайки и аллеи перед зданиями. Тишина и идиллия. Только я здесь иду как… и вечер у меня прошел как… и знакомство с Максом как… и домой я хочу очень.

Мысль прервал голос Сани. — За милого спасибо, я уж решил усомниться в твоей дружеской любви.

— Зря, не сомневайся…

— Так ты значит, на улице и ты себя чувствуешь в почти полной безопасности, если идешь пешком.

— Почти в полной.

Он что-то тихо сказал в сторону и продолжил повседневным голосом. — Помнишь Эллочку? Блондинка с пятым? Она такая…

— Помню.

— Уволилась из-за Михея, ну то есть увел короче Михей Эллочку из-под моего носа под венец.

— Знаю, она на третьем месяце.

— Почему ты знаешь, а я нет?

— Потому что не приходишь в себя после деловой встречи, сидя в женском туалете.

— Ага! Я знал, что у них туалет место перемалывания и поливания де… Хм, так о чем это я? Полин, твой котенок просил купить велосипед на прошлый день рождения. Я не выдержал, купил, но еще не доставил.

— Какой?

— Красный.

— Спасибо. Сань, если меня не подводит интуиция, то ты сейчас должен чуть внимательнее обходиться с женой.

— Бывшей. Мы в разводе. — Не преминул поддеть он. Выходит его родная рядом стоит, а он подтрунивает, вредина.

— Вы живете вместе и она не чета твоей Эллочке, потому что до сих пор молчит как партизанка, а у тебя глаза на затылке и ты…

— Не понял. — Возмутился он моему голосу.

— После упоминания Эллочки должен был понять.

— Понять что?

— Что твоя благоверная пошла на развод будучи не совсем одна… что ли.

— Ты шутишь…

— Если бы. С тебя шампанское. Хотя нет, на шампанское я еще долго смотреть не смогу и на икру тоже, ну а на красные фонари так вообще…

— Полина…

— Нет, не сейчас.

— Ладно… Ну так что там, к тебе навстречу никто еще не идет? Он, по крайней мере, должен был начать поисковую операцию на несколько сотен кварталов в радиусе своего жилища.

Он оказался прав, навстречу мне шли. Точнее — шел, МЧ. Его фигуру в свете фонарей я узнала сразу, в смятение привела кепка Ричардса. Почему после такого вечера или ночи, он топает без охраны, вообще не понятно. Анализировать я отказалась, просто вела констатацию фактов.

— Идет. Сам идет. — Ответила я. — Странно идет, кстати.

— Почему?

— Потому что уже бежит, не вприпрыжку, но достаточно стремительно.

— Признак радости! — Пошутил Саня. — Полин, он к тебе уже добежал?

— Да.

— Точно?

— Да.

— Вот теперь я отключаюсь.

— Счастливой поездки. — Пожелала я тихо.

— Спасибо! Держись, малыш, все будет…

— Пучком. — Закончила я, оказавшись в крепких объятиях МЧ. Вот теперь мне захотелось разреветься в три ручья, но я тихо уткнулась в его часто вздымающуюся грудь и сжала зубы.

— Сэр, мы оцепили район. Тихо, вы можете вернуться. — Прозвучало в его наушнике.

— Спасибо.

— За прекрасный вечер?

— За то, что он не стал последним, — добавил МЧ. — Я в долгу.

— Не переживай, зачтемся.

— Только… — я подавила истерический смешок и глупое ха-ха.

— Что, только?

— Только не говори мне, что это была спланированная ситуация, чтобы я изменила свое… а глупость.

— Не спланированная. — Он придавил меня чуть сильнее. — А она подействовала на твое решение?

— Нет.

— Я так и думал.

Мы возвращались, тесно прижавшись друг к другу, и инициатором была я. Боясь, что он меня отпустит и я рухну там же. Поэтому вцепилась в него и не отпускала. Прошли через охрану Макконари, прошли по аллее, почти не спотыкаясь, и поднялись по лестнице.

— Тебе нужно в душ. — Заметил он.

— Не привык к запаху алкоголя от женщины?

— Нет, к запаху Ричардса от женщины. К тому же ты устала, а дать тебе уснуть в этом состоянии мне совесть не позволит. Ты ведь хочешь в душ.

— Хочу, в холодный, но не пойду, иначе туда придется тащить и тебя.

— Я не против.

— Просто стоять рядом и держать меня?

Он подумал и помотал головой, — такого я не выдержу.

— Тогда воду в ванной включи и можешь идти.

— Я позову к тебе кого-нибудь из горничных.

— Давай, если разбудишь.

— Разбужу.

* * *

Разлепила глаза, с трудом соображая, кто я и где я. Потихоньку вспомнила — Полина, Лондон, резиденция МЧ, 4:00 часа утра или ночи. И именно в это время воды холодной и обязательно с газом захотелось неимоверно. Недолго думая, так и спустилась вниз в комбинации до бедра и шортиках. Все же любовница я или кто? Если подарил — буду таскать, к тому же очень приятная к телу материя, шелковая. Прошлепала на кухню, выбрала бутылочку из холодильника. Поднимаюсь наверх и застреваю напротив полуоткрытой двери Макса.

Когда я спускалась вниз, она была закрыта, и уж тем более в ней на фоне окна неизвестная девица не просматривалась. Подхожу ближе. Женская точеная фигура соблазнительно изогнулась над МЧ, приспуская халатик с голого плеча.

— Мааакс… — позвала она приятным голосом.

Мадам, судя по всему, та с которой он в клуб приехал. Та самая гостья, мирно посапывающая на первом этаже. Да уж, сопит, не просыпается. При других обстоятельствах прошла бы мимо, наверное. Но когда я в доме, и у меня вроде как на него свои права, то, что я делаю за дверью?

Видя, как халатик на посетительнице спустился еще ниже, поняла, что права стоит предъявить. И скорее, пока она не пустила в ход тяжелую артиллерию. Обмундирование на мне соответствующее — белье. Волосы, эх! Что за привычка заплетать их на ночь! Свободной рукой расплетаю, взлохмачиваю слегка. Тут же кусаю губы, растираю чуть щеки и для наглядности только что перенесенных утех больно ущипнула себя в районе груди и шеи. Ну-с, готова!

Толкаю дверь, вхожу. — Милый, ты только водички хотел? Или еще не совсем умаялся?

Красотка, застывает на месте преступления, руки на плечах дремлющего и улыбающегося МЧ, губы где-то в районе его уха, затем выпрямляется и грубо толкает его. — Макс, это кто?

Выражение неги с его лица слетело быстро. Глаза открыл. А я приевшееся из школы выражение «ху из виз» перевела сходу и поспешила представиться, — Полина. Будьте добры ведите себя аккуратнее с чужим имуществом.

— Что происходит? — подало голос имущество.

— На тебя покушаются.

— Джимма?! — удивленно уставился он на мадам, срочно вернувшую халатик на плечи. Кажется, дальше он спросил, почему она здесь. Вместо прямого ответа «Сижу и домогаюсь», он услышал нечто нечленораздельное. Одним из слагаемых этого предложения была Венесуэла.

Черт, дернул за язык, я решила уточнить, — из Венесуэлы?

Ох! И что началось! Она ругалась на четырех языках, кидая бешеные взгляды и не забывая бурно жестикулировать по ходу речи. Из них некоторые жесты трактовки не требовали. При попытке вдохнуть и продолжить изъясняться Макс ее оборвал. Хватило двух-трех фраз, чтобы она вылетела из спальни, грохнув дверью.

— Так она лингвист и сурдопереводчик?

— Стюардесса.

— С международной линии как я поняла.

— Так и есть.

— Миленькая. — Я продолжала стоять у двери, переминаясь с ноги на ногу, он откинулся на подушки. В эти мгновения в доме грохнуло еще три двери.

Поворачиваюсь выходить. Слышу сзади. — Полина вернись обратно.

— Зачем?

— Ты мне водички принесла, теперь ложись. И продолжим то, на что у нас теперь осталось мало времени.

— Так ты слышал?

— Такое и не услышать, обижаешь, — МЧ похлопал по месту рядом с ним. — Ложись.

— Иначе?

— Иначе она вернется.

Стою на месте. — А тебе бы не хотелось?

— Да.

— Да или уже да?

— Ответ да. — И командным голосом. — Ложись, спать давай.

— Ах, вот на что у нас осталось мало времени? — подхожу, открываю бутылочку и протягиваю ему, — водички?

— Нет, спасибо.

— А ну да, на тебя и так уже вылили ушат грязи…

— И не только. — Растягиваюсь рядом, умник тут же привлекает к себе и комментирует. — Хорошо.

— Ага, очень хорошо, — стяни она с тебя одеяло, моя оборона прошла бы с меньшим успехом. Ты ж в шортах, герой любовник!

— Ты тоже в одежде. — Заметил он пробираясь под комбинашку теплыми руками.

— Да, и попрошу ее оставить на месте. — Руки остановились.

— За что ты так? — вздохнул МЧ.

— За все хорошее. Спи, у нас мало времени.

Я проснулась от шума бегущей воды в ванной. МЧ уже встал, пришлось и мне подниматься. Несмотря на вечер, ночь и возникшее привидение, улыбка осталась на лице. Она осталась на лице и когда я, открыв ящик, с бельем удалилась в ванную, а вернувшись, обнаружила цепляющегося за фасад паука. Привыкла созерцать маленьких на тонких ножках, или толстеньких от силы сантиметров в пять в диаметре, но этот гигант с ними не шел ни в какое сравнение. К тому же серый окрас и две здоровые челюсти говорил, о его инородности в Лондоне и уж тем более в моем белье.

Краем глаза отслеживая его поведение, спустила с кровати одеяло, затем простыню перебросила на рядом стоящие кресла и тумбу, сделав мини загон. Паук он и есть паук, напугай — убежит. Я задвинула ящик и серый «паучище» шмякнулся в центр загона.

Вооружилась прозрачной вазой, рассчитывая как бы так его накрыть, чтобы не рубануть по лапам. — Получится, поймаю, не получится, убью.

— Макс, — я без стука вошла в комнату, узрев голый зад, скрывшийся в гардеробной. Хм, что же он вчера прикрывался?

— Почему без стука? — он вернулся в комнату в штанах, держа в руке футболку.

— Прости, мустанг, я видела твой голый круп. Такое больше не повторится.

— Надеюсь. — Его взгляд вновь напомнил, что лица он читает безостановочно. Прозвучавший вопрос это подтвердил. — Полина, что случилось?

— Знакомься, это Гоша. — Я поставила вазу накрытую книгой на тумбу возле кровати. — Зуб даю, нездешний и в ящике с моим бельем он проживать не должен.

— Теперь придется все-все вещи пересмотреть в перчатках и все перестирать, кто знает, какие еще сувениры она привезла с собой.

— Так откуда ты говоришь, прилетел твой «самолетик»? Из Венесуэлы? То-то она не одной входной дверью грохнула, а тремя. Явно забыла подарок для любимого арахнолога.

Макс продолжил удивленно смотреть на Гошу, забыв надеть футболку.

— Ты одевайся, одевайся, пока я тебе вопросы задаю, не соблазняй зря. И так вопрос А. Как она оказалась в доме? Б. Она часто у тебя останавливается? С. Если она пользуется парадным въездом, соизволите ли вы удостоить этой чести и меня?

— Больше не пройдет, не остановится, и нет! — ответил он сходу на все вопросы. — Я рисковать не стану. Сегодня же завершаем все дела, и ты возвращаешься домой. Пошли, позавтракаем.

Странно, если бы его об этом попросила, была бы на коне. А так как он об этом упомянул, мой конь умчался, оставив меня несчастной и ненужной: ни коню, ни МЧ. Роль сыграна! Занавес! Бросив печальный взгляд на полный стол, помешала кофе. Есть не хотелось. Пить тоже. Ну и составлять компанию МЧ так же. Где же моя хваленая выдержка? После поползновений шефа и еще пары придурков, потом приходилось сидеть вместе ними за одним столом на корпоративе и, улыбаясь поддерживать светскую беседу. А ведь поддерживала, удавалось даже шутить, а тут…

Макс, как ни в чем не бывало, завтракал. Точными движениями нарезал мясо на куски, обмакивал в соусе, жевал, проглатывал, принимался за следующий кусок. Ну, вот ему все ни по чем. А мне как? Ответ прост, он стал для меня эмоционально важен. И это не смотря на мои собственные широко открытые глаза и понимание происходящего фарса. Я же сама на это подписалась. Блин! Я одна «умная» такая или нас много таких мечтательных?!

На фоне этих размышлений забыла и о предстоящей встрече и о померещившемся Ж. Нужно собраться, профи я или кто? Но черт подери! Если мне сейчас тошно, то… что будет, когда я вернусь домой?

— Ты почему не ешь? — прервал он мои размышления.

— Не хочется.

— Ясно.

Глава 26

Попали в безвыходную ситуацию? Помните: вход в нее может стать выходом…

В Москву я возвращалась одна, несолоно хлебавши. И это притом, что могла гордиться собой и подписала договор с Monndarin Oriental на разработку интерьерных решений пятизвездочного гостиничного комплекса! Мое ликование отразилось вежливой улыбкой. Не верилось, и в то же время ожидалось. Чертовски повезло с МЧ, он выступал как переводчик, союзник и юрист одновременно, чем удивил и меня и представителей второй стороны.

Прекрасный выбор переговорщика! Так профи я или как? Но настроение все же медленно и верно скатывалось к нулю. Спектакль окончен, а как целовал ночью. Сволочь!

Правда, напоследок он уже не был пылким поклонником, а как добрый друг позволил себя обнять и нежно сжал мою руку. Он остается в Лондоне, я возвращаюсь сама.

— Да-да, я понимаю, ты занят. Дела.

И про себя, — остаешься здесь и в нашей игре более не нуждаешься. А на его слова о звонке, обычной формулировкой ответила. — Конечно, дорогой, как скажешь.

— Я позвоню тебе, — повторил он. Отчего захотелось горько рассмеяться и треснуть его чем-то тяжелым. — Конечно, звони, буду рада услышать твой голос.

Сидя в бизнес классе, дала себе обещание обстоятельно поговорить с Саней, хотя видит Бог не то, что видеть, слышать его не хотела, наверное, как и любого другого мужчину в радиусе метра. После этих выходных в глубине души засела смутная тревога. Что-то произошло, произошло что-то очень важное, но что? Я еще раз прокрутила перед собой события последних восьми часов, стараясь не вспоминать момент расставания с Максом, произошедший сразу же после переговоров. Он отчаянно спешил отчалить и скрыться из виду.

Утром не пытался ни объясниться, ни разуверить в ненормальности происходящего. За завтраком он напряженно молчал, разделываясь с едой. Подал голос, чтобы уточнить время встречи с представителями Monndarin Oriental и пообещал закончить свои вопросы к этому моменту. В те два часа свободы я позвонила домой, затем Сане, просто чтобы сказать, что у меня все в порядке и сегодня к вечеру вернусь. И еще раз просмотрела материалы, которые представлю потенциальному клиенту. Хотя, почему потенциальному? Учитывая мое вчерашнее везение, они точно будут в числе первых крупных заказчиков и не иначе.

Еще бы, я теперь «играть» могу и под дулом пистолета, и под пристальным взглядом спрута. Как говорит герой из кинофильма «особенности национальной охоты», «Захочешь жить, не так раскорячишься». Грубо, зато в тему.

Мысли о ночи активно гнала прочь. На носу было более важное мероприятие, и нечего себе душу травить ненужными мыслями. Мои вещи к моменту отъезда в сити были тщательно пересмотрены на предмет ползучих и ядовитых, затем перестираны, уложены в чемодан и сразу же загружены в авто.

Когда мы заняли места в зале переговоров, Макс посматривал на меня точно так же как Ричардс тридцатью минутами ранее. Внимательно и настороженно, словно в следующую секунду я могу выкинуть что-то из ряда вон выходящее. Водитель после вчерашнего не знал, куда глаза деть. Еще бы, такое шоу я устроила впервые, да и неизвестно, как Макс это объяснил.

Но почему на меня так смотрит сам МЧ?

А впрочем, зачем забивать голову ненужными подробностями. Как бы ни объяснил он это себе или Ричардсу, их обоих я вряд ли еще раз увижу. Уверенность в этом, больно раня, росла с каждой минутой. Вплоть до того как Макс пообещал позвонить. И с этого момента она стала каменной и почему-то тяжелой, припечатывающей к грешной земле. Иллюзии имеют свойство растворяться и развеиваться, оно и к лучшему.

Ведь главным было договориться на выгодных для моей фирмы условиях и приняться за работу. Мы и договорились, дело осталось за малым — работать и ничего не вспоминать. В аэропорт меня привез Ричардс. Провел к стойке регистрации и, опустив чемодан рядом, мужчина передал маленькую синюю коробочку. Неловко улыбнулся, сжал мою ладошку теплыми и руками и протяжно сказал на русском, — спасибо.

— Вымучено улыбнувшись, кивнула.

— Good luck! — пожелал он.

— И вам. Удачи.

* * *

В кабинет сэра Рождера Аттвуда вошли представители Брайса. Трое мужчин, среднего возраста заняли места напротив. Если не присматриваться к чертам лиц, все они в данный момент казались одинаковыми. Словно выдрессированные псы, заставшие в напряженной позе и готовые сорваться с места в любую секунду.

— Мистер Чадов, Мисс Уотсон, мы можем приступить. — Подал голос центральный.

— В таком случае начну я. — Ребекка передала Максу бумаги и легко коснулась пальцев.

В голове наперекор всем установкам возник образ Полины. Нежной, теплой, эмоционально сдержанной, пока ее не коснешься. Он улыбнулся, вспоминая, как она двадцать минут подряд заваливала удивленных и заинтригованных представителей сети гостиничных комплексов идеями, не переставая сыпать предложениями по оформлению, приводить существующие примеры, предъявляла фотографии и экономические отчеты о возрастании посетительского потока в том или ином случае и в подтверждение всего вышесказанного.

Ему оставалось лишь с такой же скоростью переводить, по возможности поддержать ее и проверить договор на юридические лазейки, что он сделал с большим удовольствием. Так что переговоры были конструктивными и основывались на необходимости договориться и приступить к исполнению, а не урвать еще более жирный кусок, как это происходило сейчас.

Ребекка Уотсон партнерша по переговорам как всегда была на высоте. Милая, стройная, ухоженная, она лишь казалась мягкой, хотя таковой не была. И в поддержке такая никогда не нуждалась, легко выдерживала атаки оппонентов, давала объемные ответы на вопросы, и задавала не менее насущные со своей стороны. Она легко уходила от психологического прессинга и не чуралась использовать столь же действенные приемы.

Макс отстраненно следил за ходом переговоров, не вступая в обсуждение. Брайс уже не мог уклониться от возложенных старым договором обязанностей, однако и сейчас в ситуации 50/50 пытался занять более выгодные позиции.

Ребекка предложила МЧ предъявить заранее заготовленные бумаги. Им хватило только просмотреть договора, чтобы понять, что далее урвать ничего не получится. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что с этого момента: сильный навязывает свою волю слабому.

Слабый кивок, и Ребекка пошла в наступление. Через три часа поле боя оппонентов было оставлено с подписанием «мирного» договора, на год связавшего руки Брайса. Он найдет лазейку и выпутается — что непременно. Однако за это время слишком многое изменится, и обесценив бумаги, навеки сотрет дочернюю компанию, которой он руководит.

Пожимая руки переговорщикам, он все еще не мог просчитать, как прошлой ночью люди Брайса засекли машину. Лимузин забрал Джимму из салона, в бар он приехал на такси из сити, а уезжали они с его водителем, но на новом лимузине. Вечеринка у Эверета не входила в список его дел и нигде в электронной почте не отразилась. Мог ли его подставить Грэг? Или же слежка велась от дома Эверета? И все же вопрос оставался открытым. Три пули, всаженные в его машину, не говорили о том, что его пытались просто напугать. Это была попытка временно выбить из седла и чем дольше продлится это время, тем лучше. Если бы не Полина…

Он вспомнил момент их расставания и мысленно чертыхнулся.

Все продолжает лететь в тартарары, а впереди еще три недели неизвестности и игр вслепую.

— Ты напряжен. — Заметила Ребекка стоя рядом с ним в лифте. — Выдалась тяжелая неделя?

— Да.

— Помочь развеяться? — улыбнулась она. — Я бы сейчас не отказалась от поездки заграницу, например на Бали. Что скажешь?

— Скажу, нет. Спасибо за предложение, Бекки, у меня дела.

Далее спускались в тишине. В подземном гараже она протянула руку и пожала его кисть. — Что ж была рада тебя видеть Макс, в полном здравии.

— Предполагалось, что мы не увидим тебя сегодня. Мистер Аттвуд дал распоряжения ввести в курс дела Адама в случае непредвиденных…

— Интересно, спасибо за информацию Бек.

— Но твой утренний звонок не подтвердил поступившие сведения.

— Брайс? Звонок был ночью?

— Ты даже знаешь, кто это мог быть! — Ребекка улыбнулась, — Так и есть, он собственной персоной. — Она помахала ручкой и пошла к своей машине. — Счастливо.

Когда огни ее авто скрылись за поворотом, МЧ некоторое время все еще стоял, переваривая поступившую информацию. В целом, они завершили это дело, и теперь опасаться нечего. Отныне Брайс находится в упряжке и в выбивании колеса он более не заинтересован.

Но как они нашли его? Как узнали о возвращении в город? Он набрал начальника службы охраны. — Дэвид, мне нужно, чтобы ты кое-что проверил.

Глава 27

Алика принесла документы и удивленно на меня покосилась. Прекрасно понимаю, что за вопросы роятся в ее голове. Но отвечать на молчаливое восклицание «В чем дело?!» — не буду. Взяла документы и углубилась в них с головой. Мой боевой секретарь лишь покачала головой и вышла.

То, что ужасно выгляжу — это и так понятно. Три почти бессонные ночи бесследными не остаются. Я несдержанно себя веду и в данный момент основательно взвинчена. А еще меня не радует бронзовая статуэтка Гермеса, пять с лишним кило швейцарских конфет и одинокая бугенвиллия, стоящая на тумбе в кабинете. Не отвечаю на звонки Савельева, который Саня, хотя успела чистосердечно заверить, что буду рада его услышать по приезду. Хм, а это не ранее чем через неделю.

А еще я не хочу ни видеть, ни слышать Макса. Он оставил несколько сообщений на автоответчик, пару писем прислал по электронной почте и вот сегодня окончательно замолчал, не подавая признаков интереса. Мое состояние офис благополучно списал на ссору с МЧ, хотя букеты от него все еще приходили раз в два дня.

Когда я перестала спать? Наверное, с того момента, когда неожиданно встретила Эверетта в Москве во вторник, на следующий день после перелета. И в мою душу закралось страшное подозрение.

Весь день сам по себе был ужасен. Я подала заявление об увольнении, от чего вызвала приступ слюно-плевательства со стороны Ивакина. А когда сообщила, что на замену готовлю Люду из другого отдела, у него появился и приступ мата. Ведь Анатолия готовить не имело смысла, так как он уходил со мной. О чем так же без обиняков пришлось сообщить.

Потом был сугубо «вежливый» звонок от Дмитриевича. Мне пожелали тихо в ближайшие две недели закрыть все дела и катиться куда попало, а лучше, чтобы совсем пропала и более не возникала.

Обещала исполнить в точности с указаниями.

Чтож, понедельник с ночными бдениями по улицам красных фонарей Лондона задал тон всей неделе. В офисе то и дело слышался треск от наэлектризованного начальства и бедственное искрение попавших под напряжение сотрудников, а в моей квартире стали возникать раздражающие молчаливые звонки. Отрубила домашний телефон и вздохнула спокойно, все кому я понадоблюсь, найдут меня иначе.

Пятница, конец рабочего дня. В кабинет вошел Вадим. Вот кто мне нужен! Непредвзятый слушатель! После обсуждения проблем насущных, он без вступления сообщил. — Ты после поездки сама не своя. Что-то случилось?

— Вадим, новое кафе-кондитерская еще в силе?

— Да.

— Когда ты будешь свободен?

— Для тебя хоть сейчас.

— Прекрасно. Пошли.

Выходя, мы поймали на рабочем месте Алику, которая удивленным взглядом проводила нас до дверей. Затем так же удивили еще пару человек из офиса, встреченных в коридоре. Я уходила раньше обычного и с другим мужчиной — удивительно! Еще бы, это с моей-то привычкой задерживаться допоздна и радеть за общее дело.

Мы молчали всю дорогу к кафе-кондитерской, и даже когда я вела свое авто в направлении оного. Рассказывать ему что-либо не хотелось. Я и маме, в общем-то, ничего не объяснила, оставила подарки, поговорила с моей кнопкой и поутру отправилась на работу.

Мы заняли столики и сделали заказ. Вадим что-то рассказывал о работах, произведенных на новом объекте, а я отстраненно слушала. Он дал мне еще несколько минут на пирожное, потом перегнулся через стол и потрепал по руке.

— Ты так и будешь молчать?

— Еще не решила.

— Так у тебя что-то стряслось?

— Возможно.

— И что это значит? Ты не уверена?

— Чувствую, что вляпалась. Вляпалась по самые уши и неизвестно во что. А еще меня ко всему прочему без предупреждения использовали. — Он искренне улыбнулся моим бестолковым пояснениям, но промолчал. — Гадкое ощущение на самом деле. И я не знаю, как от него избавиться.

— От ощущения?

— От него.

— Нет ничего что может быть проще! — он придвинул ко мне тарелку с мороженым в шоколаде и орешках. — Используй нарушителей твоего спокойствия без их ведома и без их на то разрешения.

— Правда?

— Почему — нет? Ход конем.

— Я не знаю…

— Придет время, ты найдешь выход. Уж кто-кто, а ты точно его найдешь. — Он выхватил вишенку из своего пирожного и прикусил. — По тебе видно, что уже что-то начала.

— Есть такое.

— И чтобы это могло значить?

— Для начала, — я придвинулась к нему и прошептала, — у меня есть подряд. Хочешь принять участие?

— Что за объект, объемы, работы?

— Ммм, тебе понравится. Только представь себе белые песочные пляжи, раскидистые пальмы и теплое море.

— Так прямо и скажи, что буду лепить песчаные куличики и отдавать приказы по укреплению их стенок. — Предложил он.

— Ой, зришь в суть проблемы. С песком навозитесь от и до, его там много!

В этот вечер я возвращалась домой в приподнятом настроении. Мы прекрасно посидели в кафе, затем погуляли в парке и даже посетили планетарий. Никогда раньше не была, а тут столько положительных эмоций от космических съемок Хаббла, что думаю стоит повторить. Обнаружив в почтовом ящике пятидневную путевку на одного взрослого и ребенка до 4-х лет в сторону Сейшел, удивилась. Билеты прилагались. И короткое сообщение на карточке гласило:

«Небольшая благодарность. Встречу в аэропорту Пуант-Ларю. МЧ».

Еще раз посмотрела на билеты, вылет в следующую субботу утром, а размещаемся в одноэтажной гостинице Anse Soleil Beachcomber, как оказалось у самой кромки воды. Почему-то из всех мыслей возникла лишь одна «Ивакин будет против». И это при том, что к тому моменту, я уже выйду из их штата сотрудников.

Еще раз посмотрела на фото гостиницы в интернете, затем на свой отключенный домашний телефон и поняла, что дальше не спать я не смогу. Пора решать вопросы, оставшиеся незавершенными, чтобы более никакой Эверетт, Ж или другая мразь не коробили своим присутствием.

Диалог с Вадимом подтолкнул к мысли, что я могу использовать МЧ в своих целях без его на то согласия. Трудно сказать, зрел ли этот план ранее и каким образом его волос оказался у меня. Точнее даже два с той самой комбинации, не прошедшей масштабную стирку. Но раз уж мы с ним любовники и эта история вписывается в мое прошлое, почему бы не использовать такую возможность?

Это раз и навсегда решит тревожащую меня проблему.

Номер Сани набрался сам собой. Альтернативная запись автоответчика послала абонента к дьяволу. А затем мирным голосом Александра предложила говорить в случае крайней надобности, то есть после звукового сигнала.

Для сообщения у меня не хватило слов. Ха! Ну и ну, не в первый раз звоню после 22:00 и вдруг нарываюсь на собственную идею, когда-то озвученную при нем. Кажется, мои откровения возымели действие. И он теперь как примерный муж в вечернее время свободен только для нее — супруги.

А мне что делать?

Идите к дьяволу! — вспомнила я его посыл и улыбнулась. А он прав!

К дому Владислава Яковлевича я попала спустя полчаса. Визит будет не только поздним, но и дерзким. После долгого звонка в домофон и представления, он «несказанно» мне обрадовался.

— Полина? Что вы здесь делаете?

Честность в данном случае лучшее оружие. — Ваш племянник прямым текстом послал меня к дьяволу.

— И вы пришли ко мне?

— Скажите, что не по адресу. — Предложила я.

Его смешок в домофоне сопроводил щелчок открываемой двери. — Поднимайтесь.

— Сию секунду.

В разговорах с Саней мы не раз нарекали Владислава Яковлевича кровожадными прозвищами. Дьявол — стало у нас общепринятым после суда по финансовым махинациям, где он защищал права Сани, как истца и после моего долговременного развода. Бракоразводный процесс завершился, как только он взял в документы в свои руки.

Галантный и аккуратный не только в суде, но даже в домашней обстановке, он встретил меня в холле, помог снять тонкую куртку и пригласил в квартиру. Обстановка передних комнат апартаментов в стиле ампир весьма впечатлила.

— У вас уютно.

— Ярослав. Это его работа.

— Сплоховали. — Не удержалась я от колкости в сторону автора дизайна. — Их фирменный броский сумрак не читается.

— Можно добавить. Или ты подкорректируешь?

— Я могу добавить лишь горечь утраты, но она явно вам не подходит.

— Предположим. Кофе?

— Мне бы яду. — Мой черный юмор он не оценил.

— Ты не по адресу.

— Жаль, я настраивалась.

— Выпить яду? Все так плохо?

— Нет, что вы, взять с собой. Подлить кое-кому… Но вы не захотите становиться соучастником, так что воздержусь. На самом деле все хуже некуда и мне нужна ваша помощь. — Заняла предложенное место. — Хотя, что это я?! Если будет хуже, с собой брать не обязательно, можно и здесь пригубить.

— Полина перестаньте говорить загадками.

— Владислава Яковлевич, вы ведь знакомы с Рыжим Кириллом Алексеевичем.

— С твоим мужем знаком.

— Как вам известно, он не мой.

Что-то его смутило, но он с добродушным лицом сказал. — Разреши поздравить тебя с полученной свободой.

— И вы разрешите мне поздравить вас с приобретением работы. Если возьметесь.

— Вопрос об опеке?

— Именно.

— Когда слушание?

— Еще не назначили, мне пока лишь угрожают расправой.

Нужно подбить Кирилла на судебное разбирательство, и пусть мы оба знаем, что Соня не его, тест должен проходить по всей строгости. Осталось сыграть на ущемленном самолюбии. Пусть вспомнит полупьяную ночь, когда уснул в день нашей встречи, так и не добравшись до главного. И попытается заявить права на ребенка.

— Почему обратились только сейчас? — его взгляд стал более цепким.

— Вы лучший! — памятуя, что разобраться с этим стоит в ближайшее время, добавляю. — Самый лучший!

— Из-за племянника.

— Вы светоч юриспруденции, в руках которого не один крупный козырь. И по возможности, я не хочу проводить экспертизу на отцовство. — И уже про себя, — или подменить анализы.

— Интересно. — Он откинулся в кресле, внимательно на меня поглядывая.

— К тому же, если не ошибаюсь, именно вы ранее вели мое дело. И поэтому я здесь.

— Не понял.

Я отложила чашку, стараясь не сцепить свободные руки и уж тем более не сжать в кулаки.

— Владислав Яковлевич, мне известно, что документы по моему разводу вы видели, и сразу же после этого процесс был завершен. Чего я лично не ожидала спустя полгода тяжбы.

Что-то в его выражении лица меня не то чтобы насторожило, а напугало. Кажется, сейчас я узнаю нечто новое.

— Полина, меня ознакомили с документами. Однако я не успел что-либо предпринять, в виду отбоя. Со мной связался известный вам племянник и сообщил о скором решении дела. Что до остального, в процесс я не вмешивался ни под каким предлогом. И как вы заметили, о скором решении не предполагал. — Он криво улыбнулся, забавляясь ситуацией. — С чем и поздравил.

— То есть вы не…

— Не участвовал.

Воцарилось гнетущее молчание. Вот так поворот, неожиданный крюк. А не обратись я к нему лично, чтобы мне напел Саня?

— Удивлены? — дьявол воплоти внимательно смотрит на меня, подмечая все эмоциональные всплески. Я знаю, что он это может. Саня не раз говорил о его сверхспособности распознавать чужие мысли и умении манипулировать людьми.

— Более чем… И лица, решившие все, вам неизвестны.

— Почему же. Одно известно и мне, и вам.

— Благодарю. — Я встала, все еще не в силах разложить все по полочкам. Что происходит? Он провел меня в холл, помог одеться.

— Простите за поздний визит.

— Ничего, мне было приятно узнать, что у вас все хорошо.

— Почти хорошо. Еще раз спасибо. И… позвольте мне. — Я замешкалась, не зная как выпутаться из сложившейся ситуации. В общем, мне же нужна помощь? Нужна. Значит, прошу о помощи.

— В общем, если я в ближайшие три дня не решу данного вопроса, надеюсь, вы сможете меня проконсультировать.

— Обращайтесь. — Яковлевич улыбнулся, напоминая чеширского кота. — Ваши условия меня заинтриговали.

Теперь мне известно, что именно его привлекло в этом деле.

Входящий от лукавого Александра прозвенел, когда я завела свое авто и направилась к дому родителей. Вот теперь о себе решил заявить так называемый друг. Он начал говорить без приветствия, явно обеспокоенный моим звонком.

— Ты звонила, что у тебя.

— Уже ничего. Ты ложишься?

— Да, перед сном решил проверить автоответчик. И вот, я здесь.

На разбор полетов у меня сейчас нет ни сил, ни желания. Я буду готова к нему завтра, тогда и поговорим.

— Завтра будешь свободен, мне нужно кое-что обсудить с тобой?

— Хорошо. Я выкрою время. Полчаса тебя устроит? — На заднем фоне послышался довольный голос крохи. Кажется, он только из киевской поездки прибыл, пора завязывать разговор.

— Вполне. Спасибо. До завтра.

— До завтра.

Вернувшись на минутку в квартиру, взяла с собой ноутбук и вещи на уикенд, чтобы сбежать к родным, в теплое гнездо из опостылевшего места для ночлега. Квартиру в городе никак иначе назвать не получалось — жердочка, стойло, берлога, лежбище. Здесь за неимением людей эмоциональный фон значительно снижен, стены не умеют радоваться моему прибытию, кухонные шкафы расспрашивать, как прошел день. И тапочки не прибегают, зажатые в чьей-то пасти, не говоря уже о кровати, в которой кроме одеяла более никто не греет и куда сон не стремится прийти, даже не смотря на тяжелое чтиво.

Мне нужно все обдумать и взвесить, а еще поработать и наметить план действий. И лучшего места для размышлений, чем дом родных у меня нет. В Химки приехала далеко за полночь. Мама удивилась позднему визиту, хотя судя по всему — это не было большим сюрпризом. Ее проницательности мне еще учиться и учиться.

— Хочешь поговорить?

Я отрицательно покачала головой и поцеловала ее. — Мне нужно время.

— Хорошо. В крайнем случае, ты знаешь…

— От входа третья дверь налево, — повторила за ней я месторасположение родительской спальни.

— Спокойной ночи, родная.

— Спокойной ночи.

С безмерной любовью и чувством вины я наблюдала, как спит моя малышка. Захотелось забыться таким же крепким сном и перестать по сотому кругу прокручивать болезненное прошлое. Слишком много в нем глупости и наивности, слез и слишком мало понимания происходящего. Но одно я знаю точно — я не отдам своего ребенка что бы ни случилось, когда бы ни случилось.

— Сонечка, прости меня, но ради твоего блага с твоим настоящим отцом я тебя никогда не познакомлю.

Глава 28

Она не ответила ни на одно его письмо, и не перезвонила. Все попытки связаться с Полиной стремились к нулю, стоило лишь услышать ее серьезный и деловой тон приветствия, после которого она тут же прощалась, ссылаясь на дела. В конечном счете: домашний телефон был отключен, а на мобильном — все время срабатывал автоответчик.

Прошла ровно неделя с момента их расставания, и он не сомневался, что является предметом обиды. Стоило объяснить хотя бы часть происходящего, а не просто отправлять ее восвояси, как только за ними закрылись двери в переговорный зал сетевиков. И вот теперь его промах возвращается сторицей в той же монете — молчанием.

Она получила билеты и путевки на острова? Хотя скорее стоит задаться вопросом: использует ли она шанс вырваться из столицы на песчаные берега? Или в завершение их игры останется в Москве? Он вновь бросил взгляд на телефон, но удержался. Следующий ход за ней, даже если она использует шанс, то вряд ли обрадуется, увидев его в аэропорту. Придется послать Адама, и об этом он ей сообщит в пятницу вечером, а сейчас…

Макс внутренне собрался, ожидая второй этап переговоров. В кабинет вошел Грегори и еще двое, его личные юрист и финансовый аналитик. Мужчины посовещавшись, заняли свои прежние места.

— Действуем без изменений, — подал голос Браун. — Макс, что с договорами?

— Чисто.

— Лазейки?

— С нашей стороны нет, но стоит тщательнее рассмотреть приложения и дополнения. Грэг кивнул, следя за тем, как переговорщики второй стороны занимали свои места.

— Время есть или обеспечим.

Все прекрасно знали, что это лишь один из туров на этапе к общей договоренности и слиянию двух крупных фирм. Как Грэгу удалось приблизить сроки до окончания развода, пока оставалось неизвестным. Однако в ближайшие две недели договор должен быть в его кармане и он будет там. Иначе бы Грэг не был бы Грэгом Брауном.

* * *

Понедельник день тяжелый. К обеду успела раз двадцать подумать о том, что от предложение МЧ отказываться не стоит. Все же кто еще может устроить полноценный отдых после двух недель испытаний и истязаний. Ивакин не стеснялся в выражении своей «любви», срываясь на вопли при любом удобном случае. Мне пожелали всего и сразу, а предлог такого гнева так и остался скрыт.

Еще немного и придется вызывать скорую для сотрудников, так как нашему павиану все по плечу и даже непрерываемая ругань. Вот после пяти минут попадания в эпицентр необузданного гнева, так и не разобравшись с рабочим вопросом, по которому к нему сама без боязни зашла, я посыпала голову Ивакина всеми мысленными и немыслимыми ругательствами за неконструктивное поведение.

Работы навалом, на звонки нет времени отвечать, не то что на стук в двери, а он истерит! Стук в дверь повторился.

— Алика, я четко сказала, ко мне никого не впускать.

— Ты это сказала Алике. — В дверях оказалась Ольга Бестужева при полном параде по последней офисной моде, сзади маячит тот самый паренек из МАРхи.

— Можно войти? — с этими словами она вошла и закрыла за собой дверь, оставив парня в приемной.

Настроения расточать любезности как не было так и не появилось. — Не считаю необходимым быть с тобой вежливой. Поэтому, если не хочешь нарваться на несколько милых комплиментов, предлагаю все рабочие вопросы решить позже. — Я потянулась за ежедневником.

— Скажем в конце недели, устроит?

— Я по личному делу. — Бестужева с несвойственной ей ленцой приблизилась к столу и заняла одно из кресел.

— А личные, — протянула я, — их никак нельзя рассматривать в понедельник с утра. Пятница лучше.

— В пятницу все будет хуже. Перед Ивакиным мы тебя отговорим.

— Только если он это позволит. В последнее время Георгий Сергеевич стал весьма словоохотлив. Утренняя порция его словесного потока мною уже получена.

— Еще бы! — она не стала пояснять своего восклицания. — Удели мне пару минут.

— Прекрасно. — Я закрыла ноут и сдвинула папки с чертежами в сторону. — Слушаю.

— Одну секунду, нам нужен антураж. — Она позвала парня, он внес пакет, выложил его содержимое на стол и вышел. — Заберешь меня через минут тридцать, — сообщила Ольга ему.

— Что это значит?

— Это мерло и шардоне, икра черная, французский багет, виноград столовый и конфеты из Швейцарии, только что оттуда. — Она уже потянулась за бутылкой. — У тебя стаканы есть?

— Это ничего не объясняет.

— Одну секунду, — она вынула карточку и положила на стол, затем нажала на вызов секретаря и потребовала стаканы. Стаканы тут же оказались на столе. Ольга открыла бутылку мерло, наполнила бокалы и один протянула мне.

— Хочу сказать — спасибо.

На столе оказалась визитка доктора Файхтингера, которую я дала Владимировне, нечаянно став третьим лишним в их частной беседе. Оторвав взгляд от кусочка пластика, я встретилась с сияющим взглядом ее счастливых глаз. Значит, мое косвенное вмешательство не прошло зря. Мой бывший будет в «восторге». Мысленно поздравила себя.

Мне нужно было разворошить Кирилла и сделать левые анализы ДНК, вот он шанс! Виват непрошибаемой женской логике и интуиции!

— Понятно. Принято. Помогло?

— Да!

— Если не ошибаюсь, теперь у тебя особая диета. — Я тормознула бокал Ольги на полпути к ее губам. На мои слова она среагировала весьма интересно. Удивленно вытянулась, а потом с сожалением отложила бокал. Выходит, не беременна, но результат есть — рожать может и проблема не в ней.

Не хотелось ликовать, но я об этом знала. Привычно заказала у Алики две чашки черного чая, и скупо поздравила Бестужеву.

— Спасибо. — Она все еще смотрела на меня, немного удивленно и в то же время с подозрением.

— Какой срок? — не удержалась я, чтобы не поддеть, — недомогания есть, нет?

Я спрашивала с настоящим живым интересом. От нее ни звука, лишь взгляд в упор. Возможно в какое-то мгновение, я не сдержала торжествующую улыбку и выдала себя с головой. И все мои последующие вопросы о самочувствии она с отрешенным взглядом проигнорировала.

Когда я убрала визитку доктора в стол, она уже пришла в себя. Посмотрела на меня еще раз, внимательно. Взвесив всю полученную информацию, задала свой вопрос. — Как он мог тебя отпустить?

Я не сдержала еще одной улыбки. — Это было не его решение.

Алика принесла чашки и мое любимое печенье с кусочками шоколада. — Звонил Савельев. — Тихо сообщила она. — Интересуется: куда пропала?

— Я перезвоню позже.

Когда секретарь удалилась, Бестужева впала в следующий этап оцепенения. Да, вот так бывает, когда до человека доходит, что Кирюша слабохарактерный трус и тряпка, время от времени умело играющий в кукловода.

— Но у вас ребенок общий, сколько ей тогда было? Во время развода…

— Чуть больше двух лет. Соня мой ребенок.

— Но… — Ольга оторопело посмотрела на меня.

О возникших у нее вопросах было нетрудно догадаться. Конечно же, он говорил, что не бесплоден, конечно, использовал Соню в доказательство своей могучести в этом вопросе. Ну и ну, как можно было верить?! Неужели она верила во все, исключительно все его байки?

Тень, пробежавшая по лицу Ольги, подтвердила мои догадки.

Сейчас будет что-то очень интересное, и мой бывший пожалеет о нашей встрече в том далеком прошлом. Решила не оставлять пробелов в ее ознакомлении с внутренним миром будущего благоверного.

— Он был в курсе с самого начала. Ему периодически нравилась эта мысль — быть отцом Сони. Чаще всего он вспоминает о ней в периоды «кризиса». Как ваш. — Здесь я сделала ударение.

— Кириллу в щекотливых ситуациях проще верить в свое отцовство и рассказывать о нем, как об истинном.

— Но вы были супругами, — продолжила настаивать она.

— Думаю, ты знаешь, какой была наша семейная жизнь. И то, что у него была своя личная жизнь, тебе тоже известно.

— Ты знала? — ее голос прозвучал глухо и сдавленно. Вау, верная любовница моего бывшего мужа умеет краснеть? Неожиданно.

— Нетрудно догадаться, если тебя ставят в пример. Остальное сложилось из кусочков. Собственно, благодаря тебе я приняла решение. В один прекрасный день не стала гасить скандал. И он наконец-то высказался.

— Ты выгнала его.

— Естественно. И он со спокойным сердцем переехал. — Закончила я, открывая коробку со швейцарским шоколадом. — К тебе, правильно?

— Это…

Судя по интонации, сейчас польются извинения, а слышать их не хотелось.

— Забудь. Такая скука это прошлое. Дележ квартиры, машины, опись имущества… Шоколад прелесть, — констатировала я. — Кстати! Прежде, чем попасть под венец, поверь моему «счастливому» опыту, составь брачный договор.

— Я… — Начала Ольга неуверенно.

— Держи, — визитку Ландышевой я протянула на автомате. — Она первоклассный специалист.

Ольга взяла визитку на автомате. — Пожалуй… пойду.

— Да было бы неплохо. Я занята, а тебе еще фамилию придется брать его — Рыжую. В противном случае твой отказ окончательно подорвет его мужское самолюбие.

Когда она достигла дверей, я преспокойно добавила. — Его либидо уже подорвано. Так как причиной вашей беды все это время был сам Кирилл. Передай ему от меня привет.

В подтверждение моих слов Бестужева грохнула дверью. В пустом кабинете я закончила обличающую фразу. — Мной и Соней он тебя дразнил, а ты об этом только сейчас догадалась.

В дверном проеме появилась обеспокоенная Алика. — Что-нибудь нужно?

— Убери все это в холодильник. Шоколад мне, остальное вам. Разберетесь?

— Разберемся, — улыбнулась Алика.

— И соедини меня с Савельевым.

Через несколько минут Саня был на связи. Как всегда солнечно и жизнерадостно поздоровался. — Привет, ты наконец-то решилась мне позвонить!

— Привет, буду краткой.

— Давай!

— Чем ты обязан МЧ?

— Максу?! — и уже настороженно. — А что случилось?

— Пока ничего и буду надеяться, в будущем тоже ничего не случится.

— Раз так, тогда… — Начал Савельев.

— Саня! Не юли, как он тебя уговорил, втянул, навязал, какого дьявола ты в это полез?

— Никто никого не втягивал. Полина, мы взрослые люди…

— Прекрасно, тогда оставим любезности. Мне просто нужно знать, каким образом он вышел на тебя.

— Это я на него вышел. — Заверил он.

— Зачем?

— Не спеши с вопросами, я сейчас все объясню. — Он замолчал, собираясь с мыслями.

— Мы с ним пересеклись много раньше. А когда я помогал тебе с поиском недвижимости, столкнулись еще раз. Дом твоих родителей я нашел через него… То есть через его старых знакомых, владеющих агентством недвижимости. У них нашелся уютный сельский домик по весьма привлекательной цене. — На этом Саня замолчал.

Если он решил, что это все обличающие его моменты, то глубоко ошибается.

— Я говорила с твоим дядей.

В трубке послышалось, как что-то глухо упало.

— Теперь понятно откуда ветер дует. — Протянул он.

— Выходит, скорым решением моего развода я так же обязана МЧ. — Меня поразило, как такая простая догадка не пришла ко мне раньше.

— Да. Полина, я…

Если он сейчас начнет извиняться, я взвою и сдуру наговорю кучу лишнего и наломаю дров. Пришлось пресечь все возможные покаяния. — Санечка, у тебя все хорошо?

— Да, хорошо. — Настороженно ответил он. Знает гад, что мой беззаботный тон отнюдь таким не является.

— Ну и ладно, была рада тебя слышать и спасибо, милый. Я позвоню на неделе. Привет твоей замечательной. Счастливо!

Вечер, квартира, одиночество. Я должна бы радоваться триумфу над Бестужевой и гневаться на Макса за его тайные игры. Обойдя пустую квартиру, поняла, что радоваться триумфу сил нет, впрочем, как и желания разбираться в хитросплетениях МЧ. Я злилась на него и на себя. Надо же! Мне его не хватает.

Не достает голоса, теплоты его присутствия, историй. Я сейчас согласна слушать все, даже поэтапное развитие Второй Мировой в лицах. И не задавать вопросов относительно его неоднократного вмешательства в мою жизнь. Но где ты, МЧ? И почему я цепляюсь за тебя?

Словно услышав мои слова, телефон подал мелодичный сигнал входящего на мобильном. Сработал автоответчик.

— Полина, это Кирилл, нам нужно поговорить! Ответь, я знаю ты дома…

Вот так от одного лишь голоса слезы готовые вырваться на свободу сменила злость. Я ответила.

— Хочешь поговорить! А мало ли чего ты хочешь! Зачем?

От моего напора он замешкался.

— Это важно, я поднимусь.

— Нет. Жди внизу.

— Я уже здесь у двери.

— В таком случае спускайся.

— Полина, — начал он угрожающе. Неужели мне уготовано слышать злого и раздраженного Кирилла? Сейчас, когда я свободна? Ну, нет!

— Ты меня знаешь? Знаешь. — Добавила я утвердительно. — Спускайся. Кафе «У Лонгории» через пятнадцать минут.

— Это не терпит!

— Прекрасно! Если это не терпит, потерпишь ты. — Я бросила трубку. Монитор, отображающий лестничную клетку, предъявил Кирилла стоящего на месте и не думающего уходить. Видео камеру я поставила после последнего его визита. Не хочу больше питать глупых надежд о личности посетителя и открывать ее незваным.

— Я жду, — провозгласил он через пять минут.

— Я тоже, — ответила я через дверь.

На этот раз он сообразил куда быстрее.

— Стерва! — Бывший развернулся и бросился вниз по лестнице.

— Идиот. — Он так и не понял, я по его правилам больше не играю.

Еще через несколько минут сработал мобильный.

Звонила старая знакомая, не раз выручавшая меня, а в прочем столько же раз сколько и я ее. В прошлом жизнь преподносила «хорошие подарки», уравнивая нас в личных горестях. Сейчас моя очередь просить об одолжении.

— Полин, привет это Кира. Твой… то есть не твой, в общем, он тут у нас «У Лонгории». Говорит, что ты скоро подойдешь. А чтобы пришла скорее, приказал тебе позвонить.

— Кир, спасибо. А знаешь… Завари ему чего-нибудь крепкого за мой счет.

— Ты не придешь. — Поняла она и тихо протянула, — жаааль, у него вид такой очумелый, хоть бери фотографируй. Тебе бы понравился.

— Прекрасная идея. Сфоткаешь его для меня?

— Посмотрим. — Ответила она уклончиво.

— Спасибо. До встречи.

— До встречи.

Оставаться дома и ждать возвращения Кирилла и «праведного» гнева за обман я не намерена. Быстро собралась и вышла. Желание поговорить хоть с кем-то оказалось настолько острым, что я еле оборвала себя, запретив звонить родным и Сане. Завтра расскажу, может быть. Пусть спят без переживаний, уж кто-кто, а родные точно поймут, что недоговариваю. А сейчас…

— Вадим, привет! Есть планы на вечер?

Понедельник получился сверх меры насыщенным. И этот день опять-таки задал тон всей неделе. Днем скандалы и разборки на работе, но к среде они слегка поутихли. Однако со стороны бывшего мужа все чаще проскальзывало настойчивое желание разобраться «по душам», как он это называл. Его «по душам» я хорошо знаю с поры замужества, поэтому динамила по полной каждый вечер. Отключив телефон, в основном скрывалась там, где бесплатный Wi-Fi и есть возможность поработать, все же работу, не смотря на неустройку в личном плане, никто не отменял. Через вечер получалось вырвать к себе Вадима. Весело и, как мне казалось, по-дружески проводили время в боулинге и даже на катке, а еще попали в театр на незапомнившуюся комедию.

В конечном счете, за нелепое «по-дружески» я и поплатилась. Дело было на катке, когда мы, накатавшись и насмеявшись в основном с моей манеры скользить, переобувались возле гардеробной. Сидя рядом, он неожиданно наклонился и поцеловал меня легко, спокойно, уверенно. Не найдя отклика в предмете нежности, отстранился.

От его понимающего взгляда захотелось провалиться сквозь землю и извиниться одновременно. Он ничего не ждал, и ничего не просил взамен, а просто поставил перед фактом своего личного расположения. Слов не нашлось, я поспешила скрыться, он понимающе кивнул.

А было это вчера. И вечер пятницы я с чистым сердцем приравняла к неестественности всего светового дня. С утра Ивакин пытался наладить со мной контакт, днем Кирилл прислал ожидаемую повестку в суд, ближе к обеду МЧ отписался о том, что встретит нас на островах его помощник Адам, а Саня с понедельника каждый вечер звонил, интересуясь — как обстоят мои дела. На что я отвечала как и прежде — все хорошо или мне пора, а в довершение Вадим…

И все же я должна была радоваться. С Кириллом все прошло как по маслу. Хватило лишь полунамека, чтобы в его душу закралось нужное мне подозрение. А всего лишь попросила не напоминать о той ночи, когда он уснул в квартире Аллы, где после клуба осталась и я. Его неосознанное желание доказать свою правоту не позволило вспомнить, что был он невменяем и проспал до полудня, когда меня уже и след простыл.

И о том, что следующая наша встреча произошла только через два месяца, он тоже не вспомнил. Главное ухватиться. Он и ухватился.

Итог, должна была радоваться, но меня это не радовало.

Глава 29

Одна ложь порождает другую, и главное в них не запутаться…

Суббота утро, за три часа до вылета я еще раз переговорила с дьяволом во плоти — Владиславом Яковлевичем, а затем позвонила его родному племяннику. Теперь с Саней можно говорить напрямую.

— Повтори еще раз, куда ты едешь и что я должен сделать. — Попросил он.

Я повторила, он понятное дело ничего не понял. — Сань, в ближайшие два часа подъезжай к моей квартире, я все подробно разъясню.

Он прибыл через полчаса и с удивлением воззрился на меня, бегающую по квартире и собирающую вещи.

— Рад, что ты решила больше не дуться, — прокомментировав он, входя за мной в спальню, — а теперь поясни все по порядку.

— Первое: я не хочу общаться с Кириллом напрямую. Он ничего слышать не желает. Только и делает, что орет как умалишенный. — Кивнул и кривая улыбка коснулась его губ. Да! Теперь Кирилл расплачивается за прошлое. Своим окончательным уходом из его жизни Ольга отомстила и за себя и за меня с Соней. Осталось лишь использовать шанс и закрыть последнюю трещину в моем «веселом» прошлом. И я смогу жить легко и почти беззаботно.

— Он не желает слушать, не нужно! Я не собираюсь с ним говорить.

— С первым ясно, что дальше?

— Второе: поэтому увожу Соню. Ему неизвестно что в голову взбрести может. Мне не нужно, чтобы ребенка дергали по любому поводу и впутывали в эти разборки.

Саня опять кивнул, не задавая вопросов и не пытаясь меня перебить.

— Третье: за прошедшие две недели я устала как ломовая лошадь. А тут такой шанс выпал отдохнуть, вдали от Кирилла, подумать, восстановить силы. А еще присмотреться к существующим отелям и гостиницам в прибрежной зоне, да еще и на островах. Кто упустит такой шанс.

Я замолчала застегивая чемодан, молния не хотела поддаваться.

— Ты не договариваешь. — Заметил он и помог застегнуть багаж.

— Я тебе все сказала.

— Нет, не все. Полина…

— Да, Александр.

— Я понять не могу, зачем тебе менять анализы? — Ага, значит кое-что он все-таки понял.

— Зачем вообще их делать, а уж тем более менять? — продолжил он. — Мы же оба прекрасно понимаем, что с Кириллом ты встретилась много позже. Да и Кирюха, вроде как не страдает склерозом.

— Саня, ты умница.

— Я знаю, цэ ж я! — он сел в кресло у стола. — А ты не юли, выкладывай — в чем дело.

— На эти разборки с отцовством я его надоумила.

— Зачем? — удивленно и в то же время недоверчиво прозвучал его вопрос. — Чтобы жизнь медом не казалась?

Черт, придется все-таки объяснять. — Сань, когда ты разузнал где Ж и кем является, ты помнишь первые свои слова?

— Нет.

— А я помню, и ты был прав. Первое: с такими, как он нормальные не связываются. Второе: это какой дурой я должна была быть, если я зная его историю, согласилась на встречу и… на… Хм, это тоже ты вопрошал. Третье не помню, честно.

— Полин…

— Ты был прав. И сейчас я с учетом прошлых ошибок страхуюсь.

— Так это не из-за Кирилла.

— Отнюдь, это для моего спокойствия.

— Но почему сейчас и так?!

— Я видела Его там в Лондоне.

— Этого Ж?

— Да, изменившегося, но его. Мне еще Эверетт делал пространные намеки на свою осведомленность. Не знаю, чего он хотел, но явных результатов не добился. Мало того, я его еще и встретила потом здесь в Москве. — В процессе повествования принялась складывать вещи в дорожную сумку.

— И единственной моей мыслью с тех пор стал вопрос с Соней. Я просто еще раз страхую свое прошлое. Чтобы любой пожелавший озаботиться отцовством моей малышки сразу обламывался не только на первых порах, но и на вторых.

— То есть… как на первых? Это еще и не первые твои баррикады?

— А дело давно было, — удалось даже улыбнуться, — попросила ведущего меня гинеколога изменить сроки. В документах зачатие наступило на две недели позже.

— Зачем? Чтобы Кирилл попадал в те две недели?

— Нет, он и не может попасть. Потому что и в ту пьяную ночь он появился в моей жизни лишь через месяц, когда меня от горя в бар потянуло, а это уже две недели «левого срока» и месяц «правого». В тот день я попросила тебя узнать, где он.

— Объясни нормально.

— Сань. У меня стойкое предчувствие, что все озаботившиеся отцом моей малышки в случае чего меня спрашивать не будут. Оно возникло тогда, оно же возникло и сейчас. Это будет предпоследний рубеж страховки, — я кивнула на прозрачный пакетик, лежащий перед ним на столе.

— Так они смогут заглянуть в документы по судебному разбирательству. — Понял он меня, — а там…

— А там в любом случае будут чужие данные, совершенно чужие данные ни Кирилла, ни Ж не затрагивающие. Вот и все. — Я закончила с сумкой.

— И кто надоумил? — он спрятал пакет в нагрудном кармане легкой спортивной куртки.

— Страх, самый настоящий животный страх. А твой дядя нашел лазейку по подмене.

— Так чьи это волосы?

— Моего страстного любовника. — И бросаю честный взгляд в его сторону.

— Какого страстного любовника? Если мне не изменяет память, у тебя такого отродясь не было.

— Теперь есть. — Он думал недолго, наверное, мой лукавый взгляд подсказал. Челюсть Сани немного отвисла.

— Ты о МЧ?

— Да.

— Он в курсе?

— Нет.

— Полина, что ты творишь?

— Спасаюсь. Он выдал вымышленную историю за реальность, история вписывается в мое прошлое, и я это собираюсь использовать в случае опасности. — Похлопав по багажу, спросила, — поможешь загрузить в авто?

Еще раз обошла квартиру, проверила двери и окна, розетки, вентили на трубах в ванной и санузле. Закрыв квартиру, передала ему ключи. — Цветы можно не поливать, с учетом перелета вернусь через пять с половиной дней.

Уже на улице он внимательно посмотрел на меня, затем на мою машину, сумки и спросил. — А что будет последним рубежом в твоей защите? Новый переезд, смена фамилии, имени или еще один поспешный брак?

— Если помнишь, все это не помогло. — Крепко обняла его, как это заведено между нами и поцеловала шершавую щеку. — Нет, вспомню эпизод из фильма «Пенелопа» там было потрясающее решение. Временное, конечно, но потрясающее…

Он хмурился. Кокетливо хлопаю глазками, не разжимая объятий. — Сань, я ведь могу рассчитывать на тебя и твое молчание?

Улыбнулся, снимая мои руки со своих плеч, — езжай уже, расхитительница сердец! Хорошего отдыха.

— Спасибо!

* * *

В его небольшом кабинете прораба отделочной бригады чаще всего было тихо. Вадим решал все возникающие вопросы без скандалов и словесных баталий. Его не боялись и уважали, в рабочей команде считали начитанным, и в то же время не раз потешались над привязанностью к старинным предметам мебели. Мебели, останки которой давным-давно должны были стать тленом, но благодаря его скрупулезной работе продолжали безропотно служить.

Сегодня здесь было так же тихо, как и в пустой квартире, где еще четыре дня назад мог раздаться звонок от Полины. И ее веселый голос нараспев предлагал куда-нибудь пойти и что-нибудь увидеть.

Услышав ее голос, он откладывал дела, которыми думал занять вечер, собирался и шел на встречу. Потому что с ней было весело, было тепло и хорошо, было легко, а приподнятое настроение сохранялось не на один час после такого вечера. Квартира перестала казаться каменным мешком, работа — машиной для прожигания жизни, а окружающие его люди — беззаботными счастливцами, которым неведомо чувство одиночества.

Встречи длились недолго, но озарили все. И возможно вкус ее губ станет последним воспоминанием, он благодарен ей за полученный душевный свет.

— Благодарен буду, — думал он, перелистывая папки с чертежами, — как только узнаю, где она и что решила.

Вадим оторвался от бесполезного перелистывания и уставился на телефон. Домашний телефон у нее отключен, мобильный не отвечает. Он поднялся и прошелся по кабинету. — Или она все-таки уехала на острова, о которых говорила в пятницу, или решила прекратить любое общение.

В этот момент в коридоре раздался знакомый голос. Вадим выглянул и окликнул одного из своих. — Никита, свободен?

Парень остановился, кивнул на рядом стоящего друга и ответил. — Относительно.

— На пять минут зайди ко мне, есть вопрос. — Вадим отступил вглубь кабинета, пропуская парня. — Ты закончил с мозайкой в кухне 135 квартиры?

— Да что с ней станется, — отмахнулся Никита, — конечно.

— И плитку положили?

— И ее.

— Хорошо. Я думал, что до свадьбы не успеешь. — Улыбнулся Вадим и пригласил его присесть.

— Слышали. — Понял Никита.

— Как не слышать, я рад за тебя.

— И я рад.

— А Лена как?

— Лена радее нас всех вместе взятых.

— С нее еще станется. — Вадим выудил нужную папку.

— Уж я-то прослежу. Так зачем вызывал?

— Вызывал по делу, сейчас найду, что нужно, — и продолжил, — что в офисе слышно?

— Тихо, заказ с Бестужевой дальше выполняют. Баева от дел отошла ни с того ни с сего. Хотя шеф был против, скандалил на пустом месте, весь офис на цыпочках ходил, моя так вообще ревела. А Баева хоть бы хны, собралась и уехала.

— Что так?

— Говорят, ее увольнение на столе Ивакина вторую неделю лежит неподписанным. Прикипел он к ней что ли?

— Баева как ни как. — Вадим вынул еще одну папку и начал тщательно ее пролистывать.

— Видная, — согласился Никита. — Отесана под леди и не ханжа, редкое качество. Жаль увели ее, даже Семеныч наш скис.

— Это кто?

— Семеныч — наш, то есть наш из бригады. Он за ней на объекте приглядывал. А потом чуть почта, так у нее цветы на столе, конфеты. Девки с дуру на стену лезть начали.

— Кажется слышал.

— Представь! Ленка моя уже просит букеты, конфеты, послания… Дармовая трата денег. Говорю ей, что семейный бюджет растрачивает. Так ни в какую. Теперь одними sms-ками не отделаться.

— Женщины.

— А, сороки. — Отмахнулся парень.

— Держи, — Вадим протянул листы с чертежами. — Кому под силу герб, тому и дно морское выложить труда не составит. Здесь… — начал мужчина. Дальше все по схеме, объяснить и показать, дать ответы, если не спросит сам, задать вопросы. Парень не глуп, въедливый, женится вскоре.

А Полина все же уехала…

* * *

Он вышел из кабинета старшего Брауна так, словно за ним гнались тысячи кровожадных чертей. Грэг добился своего всего за две недели, и пакет документов по слиянию фирм был двусторонне подписан, слова заверения произнесены вступающими в новые права, первый бокал в честь сделки выпит, более оставаться в пруду с акулами МЧ не желал. Ссылаясь на непредвиденные дела, собрался и покинул банкет.

Это был неверный ход, и он понимал, что действуя импульсивно, может привлечь внимание. Однако сообщение от Элизабет не оставляло иного выхода. Макс и так уже достаточно задержался.

За прошедшие десять дней они провели еще две дополнительные встречи для согласования спорных вопросов, выявленных в приложениях, но уже в первую встречу основная часть договоренности была решена. Первоначальное подозрение в шантаже и наличии компромата на руках Грэга подтвердилось. Будущий партнер по сделке в считанные дни прикрыл филиал в Дрездене и перевел дочернее предприятие в Тайланде в бессрочное пользование своего компаньона. Таким образом, мистер Грэг Браун получил весьма привлекательный кусок земли на острове Пхукет в прибрежной зоне.

Вот так благодаря компромату развод с супругой теперь не грозит ему провалом слияния. Однако, при условии не соблюдения пунктов брачного договора все еще возможна потеря ощутимого процента состояния. Но и это его уже не заботило, свое он урвет сполна.

В течение последних шести часов Грэг, не изменяя гримасы на лице, рассматривал окружающих с привычным чувством превосходства и презрения. Получив дельную информацию на руки дней десять назад он уже знал, что старый пес Йенсен пойдет на попятную. Поэтому успех, как когда-то в начале этого пути к собственному бизнесу, уже не тревожил и душу победой не бередил. Все вокруг было по-прежнему, по-прежнему скучно.

Противные до зубной боли продуманные речи льстецов и плутов, акул и просто обезьян бизнеса раздражали больше, чем лицо прикроватного Лизкиного коврика. Или прикроватного лингвиста, который ответив на телефонный звонок, вдруг засуетился. А менее чем через полчаса вовсе удрал, сославшись на дела.

— Дела… Знаю я, какие у него дела. — Грэг отрешенно смотрел на закрывшиеся за Максом двери и потер подбородок. — Что она там ему в кабинете Эверетта говорила, — «… был бы на моем месте, думал бы иначе», — вспомнил он.

Жаль информация попала к нему позже, чем ожидалось, так бы он и ее порадовал встречей, а не наблюдал из-за кресла за их ужимками и лобызаньем. — Грэг брезгливо поджал губы.

— А ведь не изменилась. Повзрослела в какой-то мере, приобрела шарм и грацию. Теперь стала ближе к божествам, в честь которых назвала себя Полиной.

Он обвел глазами кабинет родного дяди Самюэля Брауна и вновь вернулся к созерцанию двери.

— Дело по слиянию завершено, рассмотрение развода в судебном порядке намечено, ничего крупного по семейным делам не намечается… Этот наверняка к ней свалил. Интересно было бы встретиться. — Подумал он и криво улыбнулся. — Даже очень интересно.

Когда прозвенел входящий, Макс все еще был в пути к дому Элизабет.

Она, судя по звонку от ее отца, в приступе истерики уже начала крушить свою спальню. В такие моменты прислуга и родные боялись к ней войти, дабы не вызвать новый всплеск агрессии, как это ранее происходило. Первые четыре срыва с небольшим промежутком времени между собой разразились, как гром среди ясного неба, после ее выписки из больницы и завершения первого круга операций, пятый произошел менее месяца назад, когда Грэг подал на развод и вот опять…

Он уже мысленно готовился к тому, что должно произойти. Попав в эпицентр четвертой и пятой истерики, оказался единственным, кого она подпустила к себе и в чьих руках постепенно успокаивалась. А затем, вздрагивая и всхлипывая, засыпала. Если бы Элизабет дала понять, для чего зовет еще в первый свой звонок… И был бы рядом, и предотвратил бы новый круг ее личного ада. А сейчас…

МЧ досадливо поморщился от звонка телефона, звонил Дэвид.

— Макс Чадов. Слушаю.

— Макс, у меня хорошие новости. — Без предисловий начал глава его службы безопасности. — Мы нашли пробоину и утечку информации.

— Не поздновато ли?

— Нет. И повторюсь, тебе повезло. Никто из приближенных сотрудников ни слухом, ни духом. Я бы и дальше чесал затылок в недоумении, если бы не один маленький инцидент, свидетелем которого я только что стал.

— Ближе к делу.

— Представь себе, как твой секретарь уезжает по делам на несколько часов, и ее место занимает новенькая молоденькая помощница…

— И? — Макс остановил машину у подъездных ворот усадьбы семейства Беррингтон.

— И мое ожидание Адама стало веселее. Через пятнадцать минут после отбытия Вайолетт раздается звонок. Малышка поднимает трубку и после приветствия отвечает следующее: «…К сожалению, его нет на месте. Вы оставите сообщение? Вот как? Простите мне неизвестно. Нет, Вайолетт так же нет на месте. Я понимаю». Слушая ответ, начинает улыбаться. «Билеты? Какие-то билеты были. Одну секунду, сейчас посмотрю». Затем говорит, «да, у нее записано».

— А дальше — усмехнулся Дэвид, — она диктует с листика в настольном ежедневнике твоего секретаря: «Вылет из Москвы в субботу на Сейшельский остров Маэ, гостиница Anse Soleil Beachcomber два места… Нет, на пять дней. Была рада помочь». — Потом смеется и добавляет, «доброго дня, мистер Браун».

Перед глазами мужчины стал туман. Грэг в курсе. И он обязательно наведается на острова под любым предлогом. Макс мотнул головой, разгоняя дымку. — Дэвид, ты…

— Уже уточнил относительно памятного вечера у Хилгарда. — Продолжил начальник охраны. — Так и есть. Она чуть менее часа замещала Вайолетт. И очень старалась всем, исключительно всем угодить.

— Адам в курсе?

— Да, уже принял меры. Помогает паковать ей вещи.

— Спасибо.

Он нажал отбой, и в тот же момент дверь перед ним распахнулась, являя встревоженное лицо главы семейства. Мужчина без слов втянул его в холл, где в панике стояло еще три человека. МЧ кивнул присутствующим и быстро поднялся на второй. Там раздавался нечеловеческий вой вперемешку со звуком разбиваемой мебели и истерическими криками Элизабет. В конце каждого крика, она хрипела срывающимся голосом. Будучи на подступах к ее спальне из общего воя ему удалось различить '… у него есть ребенок!' и причина срыва стала ясна.

Случилось то, чего Макс больше всего боялся.

* * *

Глаза вновь наполнились слезами.

Да, блин! Не было печали, черти накачали.

А с чего вдруг реву? Жизнь не сложилась, умер кто? Дочь болеет? Нет, нет и нет. Себя жалко… Казалось бы чего человеку для счастья нужно? Курорт есть, шикарный номер есть, море есть, песок замечательный, работы по проектам навалом. Паши не хочу! Дочурка рядом! А все мне мало…

Молодец! Не похвалить трудно. У меня все прекрасно складывается, и реву. Ну, не глупая… ааааа что с меня взять! Столько времени бояться и искать выход, столько времени гнобить себя за наивность… И вот когда выход найден, тревога наконец-то отступила, я настроена скиснуть, только из-за того что встретила этого придурка здесь на островах!

Урод!

И ведь с Кириллом все получилось. Саня утром звонил, интересовался, как водичка. А между делом поздравил с окончательным и бесповоротным разрывом каких-либо возможных связей с бывшим. Вот так Сонечка стала только моей дочей. Почти моей, если не смотреть на мужскую составляющую, имя которой отныне МЧ.

Еще раз умылась и вернулась в спальню. Пятая непроглядная ночь с высоким звездным небом медленно подходила к концу. Сегодня днем мы возвращаемся домой! — Напомнила себе я и вновь сникла.

Этому упырю обязательно было проверять свои владения вчера днем?

В голове с поразительной ясностью вновь всплыли мгновения «моей грозы». А день начался замечательно, как и предыдущие. Я на островах, рядом Соня и горячий Индийский океан — это казалось сказкой. Был бы МЧ рядом, он бы понял, что сделал для меня… О нем я вспоминала совсем не к месту, и на пляже, и в ресторане и в ботаническом саду Mont Fleuri, хотя кроха все время была рядом и все время восхищалась. Особенно ей понравились желтые и терракотовые мохнатые плоды ачиоте (bixa orellana), с красными ягодами внутри. Заставить рассказать хоть что-то гидов, дрыхнущих у входа в парк и не прослезиться от потраченных впустую денег, у меня явно бы не получилось. Поэтому оглядывая здешнюю флору, обрадовалась, что сама что-то знаю и могу кнопке своей рассказать.

Обходя шесть гектаров зеленой роскоши тропиков, мы одновременно скрылись от разноголосых и разноязычных обитателей минигородка и от жары. Во время прогулки поняла, что в город мы вырвались в первый и последний раз, здесь парило сильнее, чем хотелось бы. Поэтому, предварительно поторговавшись, взяли такси и поехали к отелю.

Знала бы кого встречу, не рвалась бы назад, а посидела с Соней в приглянувшемся ресторане. Но нет…

Стоило лишь засесть у бассейна, пока кроха плещется с одной из соседских девочек, погрузиться в работу, как мысли о МЧ реализовали мужчину, стоящего с солнечной стороны. Визуализация, черт ее побери! Не зря мне эту неделю было так плохо.

— А ты непоседа.

Я подняла глаза на говорившего. Разглядеть черты его лица невозможно, интонация знакома, голос с легким акцентом нет. Еще не совсем его признав, я поздоровалась.

— Здравствуйте.

— Откуда столько официальности, Солнц?

Вот, оно. Солнц — в голове пролетела одна яркая вспышка, затем вторая сразу расставившая все по местам. Черт! — я постаралась не паниковать и не повернуться в сторону Сони. — Какого дьявола ему нужно?!

— Вижу что узнала. — Ж подошел ближе и стал чуть в сторону, от чего теперь все гримасы на его лице я видела как на ладони. — Останешься такой же официальной? — ухмыльнулся, и один уголок рта пошел вбок и вниз.

— Нет.

Встаю и в сотый раз чистосердечно благодарю судьбу за то, что мир нас свел много лет назад, чтобы вот так еще раз столкнуть нос к носу. Вопреки многочисленно представленному сценарию нашей встречи в те бессонные ночи, когда я была готова рвать и метать, а так же нарезать его острым клинком на мелкие кусочки, я просто поцеловала его гладкую щеку. А вернув голосу нотки восхищения, вновь поздоровалась.

— Здравствуй.

— И это все?

Подмечаю свою реакцию на его слова и удовлетворенно киваю — девочка выросла, окрепла, даже язвить могу не стесняясь.

— Дорогой, прекрасно выглядишь. Если бы мы встретились раньше, я бы многое могла тебе сказать. Сейчас — это уже не имеет никакого смысла, — расцеловала в обе щеки и щелкнула по носу, — не только для тебя.

— Забавно.

— Да.

— Дорогим не зови, не вяжется с текстом.

— Уж как получилось. — Я отмахнулась от его попытки вернуть щелчок. — Как твои дела?

— Лучше всех.

— Истинный ты, то есть ответ соответствует репертуару.

Мое дружеское перемирие он явно решил прощупать. — Замужем?

— Нет.

— Неудивительно.

— Спорить не буду. Тебя, кстати, с женитьбой или статусом молодого папаши поздравить можно?

— Поздравить можно, но не с этим.

Захотелось бросить, «А мне плевать, что у тебя!». Однако подобная агрессия будет расценена, как самая настоящая заинтересованность. Сдержалась.

— Поздравляю! Крепких нервов, сил, здоровья, терпения, любви и…

— И?

— Долголетия конечно!

От моей улыбки на его лице не дрогнул ни один мускул. Ах, какая жалость, я ее в свои годы копировала до автоматизма, и даже название дала «Подобострастный оскал наемного работника».

— Всегда на позитиве.

— Без него не жизнь. — Обсуждать что-либо касающееся меня я не намерена, и по возможности плавно перевела тему. — Так с чем же я тебя поздравила?

— Какая разница! Или тебе интересно?

— Какая разница, если твоя реакция такова.

— Солнц, ты стала жестче.

Вай! Опять обо мне, да еще с такой сочувствующей интонацией. Мама дорогая, что с людьми деньги делают — лицемерит и не стесняется. Класс! Мне бы так!

— Дорогой, — осклабилась я, — а давай без Солнц, или будешь на каждом шагу о мое «дорогой» спотыкаться.

Краем глаза отслеживаю детей в бассейне. Соседи решили показать девочкам попугая, которого взяли на рынке вчера. Только бы они еще немного отвлекали Соню, хотя бы минуту.

— Ладно. Спасибо.

— За поздравления?

Кивнул и продолжает внимательно на меня смотреть. Угу, не нравится моя реакция, ждешь подвоха? Ни хрена ты не получишь! — Я умру от любопытства или ты все же сжалишься и расскажешь, какими судьбами?

— Сжалюсь. Приехал осмотреть свои владения. — Ж кивнул в сторону соседнего отеля.

— Ты здесь живешь? — Господи, как у меня это получается? Мне все равно, что он рядом, мне с высокой горки плевать, мне так от этого хорошо!

— Я этим владею.

— Здорово.

— И не говори. Приехал, поставил сумки, вижу в окне фигура знакомая, решил поздороваться.

— Да? И с какого яруса ты меня разглядеть сумел?

— В целом, стоял на берегу, а ты прошла мимо и не заметила.

— Не удивительно. Я была занята.

У этого урода хватило наглости спросить, чем это я была занята. Захотелось горько рассмеяться и ответить — выживанием! И вот тут сработал старый как мир закон подлости или случайности.

— Мам! — Соня взвизгнула и позвала еще раз, — мама!

— Да, родная?

Мы оба повернулись в ее сторону.

— Ну, мам! Смоти, он ест! — моя кроха указывала на большого белого какаду и весело рассмеялась, когда попугай вырвал печенье из ее ручек.

— Не замужем.

— Нет, и счастлива. — Я улыбалась своему ребенку и не смотрела на него. Что мне он, столько времени прошло.

— Вижу.

Когда моя кроха пошла в нашу сторону, он быстренько ретировался. Бросил взгляд на часы, поправил воротник, все по давно установленной схеме. — Мне пора.

— Да. Удачи.

— Спасибо.

Вот таким он был всегда. Удивительно, что за пожелание удачи «спасибо» сказать соблаговолил. Вырос все-таки хоть чуточку и остался тем же бескомпромиссным эгоцентриком.

— Дорогой, — он остановился как вкопанный, — была рада видеть.

Не обернулся, лишь голову чуть повернул. — И я.

Он удалялся быстро и легко, казалось, люди расступались, завидев его стремительный шаг, а потом тут же занимали свои первоначальные места.

Господи, как же я по тебе скучала. — Прижав свое чадо к груди, беззаботное и мокрое после бассейна, я с болью смотрела ему в след. — Как же я по тебе тогда скучала…

Из-за этой короткой встречи с привидением всю последнюю ночь смешная и неудачная любовница МЧ, которая приказала жить ровно две недели назад, отказавшись от романтичного ужина при свечах, ради которого Макс бы прилетел, провела в переживаниях прошлого.

Моя кроха прижалась к груди и мирно засопела. Убирая чуть вспотевшие волосики с ее лица, мне до боли захотелось в теплые крепкие руки, которые бы оберегли нас обеих от злополучных встреч раз и навсегда. Правда на фоне всплывших положительных картин с МЧ появилась равная по количеству группа отрицательных.

— Глупая, ну ты же сама все прекрасно понимаешь. Какое плечо? Какая поддержка? От кого?

Вновь потупилась в черное окно, отражающее постепенно светлеющее небо теплой ночи. — Жаль, не все так просто с ним. И станет еще сложнее, если узнает о моих махинациях. Хотя, чего уж там, я же не от него страхуюсь.

Сама себе удивляюсь, — и это мысли взрослой женщины и молодой мамы самого замечательного ребенка? — Мое сетование перешло в жалость. — Молодой, одинокой, несча…, тьфу ты! Позитивнее думать нужно! Счастливой, свободной, волевой и деловой… Блин! Хоть бери напейся или еще раз пореви… Обойдешься — оборвала саму себя. — Хватит нюни разводить, соберись и спать. Мысли прочь, сны придите.

Глава 30

Сегодня четверг 26 июля. Выдался на удивление пасмурный день, от чего желание залезть под одеяло и чихать оттуда на все увеличилось вдвое. Вообще-то в маленьком уютном офисе, с радостью обжитом моей командой, было вполне комфортно в любое время суток. Вот только сейчас, охватывая взглядом кессонные потолки и стеклянные перегородки, мобильную мебель из светлого ДСП и пятнадцать сотрудников, неотрывно смотрящих в мониторы, я ненароком впала в уныние.

Выпадать в осадок получилось легко, даже не смотря на массу цветов в плетеных горшках, которые Алика расставила, как мать природа джунгли по планете в поддержку одинокой бугенвиллии. Другими словами, зеленый пояс шел строго вдоль экватора — коридора с мелкими островками зеленки, врывающимися в кабинеты.

Вчера получили подтверждение, что дизайн идея пришлась сетевикам по душе, а так же обговорили пару вопросов по мелочам. Дело осталось за малым — доработать макеты в течение следующих двух месяцев и отправить. Какие-то мелочи по организации работы все еще всплывают время от времени, напоминая о том, что дело новое и только начинает набирать обороты. Но в целом, все уже достаточно налажено.

Итог: цель почти достигнута, нужна новая цель. Точнее сказать, новый горизонт, чтобы вновь непроглядно пахать семь дней в неделю и все это время урывая на сон от силы пять часов. Ненависть и желание вырваться из оков собственной неуверенности в будущем сделали свое дело. Ежечасно на взводе, ежесекундно готова броситься в борьбу за свое. Правду говорят: «Самые лучшие бизнес работники — это матери одиночки». Уж такова реальность современности, чтобы выжить и чадо свое прокормить, задвигаешь женские качества на дальнюю полку и выращиваешь в себе мужские. Жаль после этого сильная половина человечества снимает с себя все обязательства защитника и покровителя и неспешно отбывает в более мирные просторы. Туда, где его позиции остаются сохранными, несмотря на агрессивность милых дам.

Что же милые дамы? Да ничего!

Было бы проще жить, если бы программа, заложенная веками в каждой из нас, не требовала чувства защищенности. И еще проще, если бы свои заявки оно выдвигало в разгаре дня, когда в дальний угол отправляются не только мечты о семейном счастье, но и потребности в еде. Но нет! Свои самые ядовитые всплески оно бережет до наступления ночи, чтобы вновь с щемящей «нежностью» напомнить о том, которого рядом нет или о том, что его рядом быть не может.

Как назло вместо текста документа перед глазами опять всплыла картинка вчерашней встречи. Площадка перед кафе «У Лонгории», Бестужева Ольга, немного осунувшаяся, немного измученная разборками с Кириллом и собственными переживаниями, крепко удерживаемая в объятиях мужчины средних лет. Она кивнула мне и улыбнулась. Счастливая. А учитывая, как он ее к себе прижимал и с какой улыбкой на ее слова отвечал — очень счастливая.

И я, сидя в своем любимом кафе, с тоской смотрела на их удаляющиеся спины и думала о том, что вот так же могла бы сейчас бродить с МЧ или Вадимом. Но нет… с первым: два месяца не могу заставить себя поговорить, а со вторым: не удержалась и поговорила сразу после возвращения с островов. Нужно было поступить иначе… нужно было взять тайм-аут… нужно было… было.

Было — прошедшее время. И само дело в прошлом, однако даже сейчас, вспоминая, какими я руководствовалась эпитетами, становится не по себе. А ведь он всего лишь предложил подумать…

Всегда ценила мужчин за умение в деловой сфере принимать решения, не руководствуясь чувствами. Правда и к браку они после 25-летия подходят с той же трезвостью. Те из них, кто дожил до тридцати — свободными связывают себя узами Гименея, просчитав выгоду по пунктам списка на долговременные/постоянные отношения, которым партнерша «соответствует».

Либо я слишком много думала об этом, либо просто не дала себе времени подумать. К сожалению, мое понимание и восхищение этой мужской особенностью не подавило женского желания чувств. Наш диалог всплыл в памяти обрывками.

«— Как-то я уже рассчитывала все возможные варианты…

— И прогорела даже на расчете.

— Я не хочу рисковать добрыми отношениями с тобой.

— Другими словами… друзья.

— Да.

— Близкие друзья или…

— Вадим!

— Ладно, шучу-шучу. Может быть со временем…

— Со временем все может быть.

— А может и не быть…»

Более мы к этой теме не возвращались. Он напомнил, что всегда будет рад нашим совместным вылазкам, моим поздним звонкам, а так же подработке, о которой я ранее сообщила. Так почему же увидев Ольгу, я начала думать, что с Вадимом все могло бы получиться?

Мечтательница, опять захотелось замков из облаков на фоне розовых грез и несбыточных надеж, неоправданных желаний. И это не смотря на мой горький опыт. А ведь прекрасно помню, как больно от разбитых иллюзий, и как досадно спустя годы видеть то ничтожество, по которому было пролито столько слез, столько терзаний пережито, столько глупостей совершено. И столько уроков получено.

Sms от Полины застала его в дороге. Это был первый ее вызов за более чем два месяца с момента их последней встречи. И он гласил: «Макс, нужно поговорить. Сообщи, когда будешь в столице».

Сухо и строго, однако учитывая ее стойкое молчание до сих пор, она явно нуждалась в помощи. Он набрал ее номер, но звонок был сброшен.

«Прекрасно, говорить со мной ты все еще не намерена». — Его вердикт не был озвучен вслух. Рядом сидел Грэг с тяжелым взглядом, буравивший прохожих, яркие витрины, проплывающие улицы, освещенные летним солнцем. Вот уже несколько недель он пребывал в подавленном состоянии. Выиграв битву с новыми партнерами и подписав договор с Йенсеном, Грэг проиграл на втором поле, основательно увязнув в бракоразводном процессе.

Элизабет развода не дала. Последняя истерика значительно подорвала ее здоровье и отсрочила судебное разбирательство. Как сообщил один из ее адвокатов, «мы вынуждены приостановить процесс… до наступления полного выздоровления». Это известие удивило обоих слушателей. Первый с полной уверенностью считал, что полного выздоровления, как такового с его супругой быть не может. Второй же помнил, что уходя под вечер следующего дня, оставил ее спокойной и собранной. Другими словами, готовой к сражениям и победе…

«По-видимому, Элизабет решила иначе».

Воспоминания о гневных тирадах, брошенных Лизи, он вновь отогнал, вспоминая вечер у Эверетта и полную приключений ночь. Он действовал в ее интересах, он пытался уберечь и ту, которой сполна досталось от Грэга, и он же остался виноват, за собственное «неведение». Да, на этот счет он остался непреклонен. О ребенке не знал, о Соне слышал, но в качестве племянницы.

Что-то во взгляде прошлой любви остановило его от раскрытия всех карт. И сейчас он об этом не жалел. Да, у Полины есть дочь, появившаяся, спустя пять месяцев после замужества. Но такого порядка вещей еще никто не воспрещал.

«Полина…» МЧ с раздражением откинулся на спинку сидения и представил себе ее сверхзанятую и деловую, сидящую за столом в новом офисе. Александр говорил, что она его вниманием так же не балует и избегает, а после островов так и не поделилась впечатлениями от поездки. Лишь Соня что-то долго лепетала, сбиваясь и не позволяя ее понять. Одно было ясно — ее девчушке, в отличие от мамы, там понравилось и очень.

«Но что случилось у Полины?»

Его размышления прервал голос Грэга.

— Думаю, пора завязывать с этим.

— Ты о новом договоре?

— Нет. — Браун не поворачивая головы в его сторону, продолжил. — Элизабет получила свою отсрочку. Два месяца достаточно, более не имеет смысла тянуть.

— Хорошо, я созвонюсь с ее адвокатами.

— Не стоит, это затянется еще на пару недель. Я сам с ней переговорю.

* * *

Их диалог состоялся через три дня почти сразу после возвращения Элизабет с озер, где она восстанавливала пошатнувшееся здоровье. Встреча заняла не более двух часов, по окончанию которых он изъявил желание увидеть адвоката семьи.

Заняв место рядом с водителем, он ухмылкой отреагировал на удивленный взгляд МЧ. Грэг, как и прочие из семьи Браун, предпочитал не светиться в прессе или других источниках информации, однако помня о полках доброжелателей, всегда занимал место в глубине салона бронированного авто. Но поведение сейчас было сродни легкому помешательству.

— Как обстоят дела? — поинтересовался Макс.

— Достойно.

МЧ мысленно мог себе представить, что это была за схватка, и спокойствие с которым отвечал Грегори, выбивалось из общей картины своей нереальностью.

— Все прошло в дружеской обстановке, — рассказывал Грэг. — Она с достоинством выслушала меня, согласилась со всеми доводами и даже простила внебрачную дочь…

— Кажется, мы расстались друзьями…

— Что? — Макс подался вперед, внимательно вглядываясь в глаза собеседника. Полуоборот, в котором пребывал Грэг, этому не способствовал.

— Я сказал, что у меня есть внебрачная дочь, и я хочу принять участие в ее жизни. У нас с Лиз детей нет, не будет, и… — он сделал паузу, намекая на прошлое из их семейной жизни, — вряд ли они когда-либо были…

Не стесняясь сторонних ушей, а именно шофера он продолжил. — Теперь у меня есть дочь. Со временем, возможно, появится и сын…

«Сын от Полины» — догадался МЧ и самодовольную улыбку Грэга захотелось стереть одним простым движением, а может быть и парой-тройкой сложных. В эти мгновения он боролся с собой и своими реакциями не на жизнь, а на смерть. Авто продолжало медленно двигаться по городу, люди продолжали гудеть на улицах, время продолжало идти, а Браун не прерываясь продолжал рассказывать о возможностях, которые откроются перед его маленькой девочкой.

Внутри МЧ в этот момент оборвалось все. Он не сразу совладал с эмоциями и заставил себя откинуться назад. Еще через несколько секунд удалось принять прежнюю непринужденную позу собеседника и почти так же легко задать немаловажный вопрос.

— Ты уверен, что она, эта девочка — твоя дочь?

Грэг кивнул так, словно ждал этого вопроса и, прищурив глаза, ответил. — Именно поэтому ты здесь. Без тебя не обойтись.

Далее следовал четкий инструктаж о том, как Макс вернется на малую родину, поднимет документы роддома, где появилась девочка, опросит соседей, где Алина Баева ранее снимала квартиры, встретится с ее родителями и бывшим мужем, найдет ее гинеколога в период беременности… Словом все, чтобы вызвать Полину в Лондон и на основе документов предъявить свои права на ребенка.

— Вызови ее совместно с дочерью. Над этим тебе не придется долго думать, опыт с островами есть. — Добавил он сухо.

Свист колес и грубый мат водителя вывел обоих из молчаливого противостояния взглядов. В первые мгновения Макс не успел разобраться, что его больше удивило: уверенность Грэга в том, что он исполнит все его наставления или два грузовика на полном ходу таранящие их автомобиль. Удары пришлись с двух боков впереди. Падая на пол, он все же успел подумать о том, что где-то в небе его мрачные мысли были услышаны. И кто-то там наверху согласился, что мертвый Грэг Браун не причинит вреда больше никому.

Глава 31

О чем гласит народная мудрость «Не было печали, черти накачали» я не раз вспомнила с того момента как направила МЧ sms. Нет, небо на землю не рухнуло, мир не перевернулся с ног на голову, земля не начала вращаться в другую сторону и реки не поплыли вспять, просто в моем еще не совсем налаженном деле появились те вопросы, о возникновении которых я догадывалась, но в ближайшем времени не предполагала.

Еще не совсем разобравшись с последствиями утечки информации на сторонний ресурс, пришлось искать причину их возникновения. Крот был найден оперативно, пробоина заделана, урок получен. Разделила группы сотрудников между специалистами, а пригласив с внешки знакомого администратора, мы ввели офисные флешки, организовали доступ на сервер специалистов, и уволили крота. «Мы», потому что Саня негласно был рядом и все же поддерживал связь через сеть.

Дала себе зарок быть осмотрительнее, но от чувства неизвестности избавиться не могла. Этот день ничем не отличался от предыдущих относительно спокойных, с тех пор как я распрощалась с девушкой по имени Анна, чьи глаза до последнего уверяли меня в своей невиновности, а слова в своей непричастности. Поразительно было видеть, как изменились черты милого личика, когда ее взлом наглядно продемонстрировал администратор Сева. Поразительным был и ее уход с громко хлопающей дверью, хотя c трудом сдержалась и не вызвала охрану.

Возможно, стоило обломать крылья дальней родственнице Лебедева Егора Дмитриевича, что так ловко пристроил ее к нам. Но мне казалось, холодная война — это лучший метод против таких. К тому же слухи разнесли «добрые вести», этот старый партнер Ивакина (который теперь оказался бывшим), в крайние сроки вывел свои активы из компании и оставил сотоварища на дне с парой крупных и уже неподъемных заказов и парой кредитов. При этом сделал щедрое предложение: забрать лучшие заказы, в виду финансовой несостоятельности бывшего партнера.

Раскол подорвал и без того слабое здоровье Ивакина, состарив его на десять лет. Сегодня я впервые за два месяца столкнулась с ним лицом к лицу в фойе офисного центра, где арендовала помещения. Как и я, он спешил на встречу, короткое приветствие и кивок головы, это все чем мы обменялись. Мое впечатление осталось неизгладимым. Он медленно сгорал изнутри, навсегда теряя образ всесильного зверя и любвеобильного кота. Особенно это отражалось в потерявших блеск глазах и неуверенной зажатости, появившейся в некогда резкой пружинящей походке.

«Постарел, но продолжает бороться», — мысленно повторила я про себя.

Входящий с неизвестным номером развеял мои думы, застав на подступах к личному кабинету.

Близилось время обеда, на который я не попаду и время сдачи проекта, файлы которого необходимо просмотреть, прежде чем с чистой совестью предъявить заказчику сегодня. О делегации обязанностей я подумаю тогда, когда буду уверенна в слаженной работе механизма «PolinDes». А пока, стараясь координировать дела срочные и насущные, коротко отзываюсь на звонки и предпочитаю не терять времени даром.

— Полина Баева, слушаю.

— Полина. Это Адам. — Я открыла двери и замерла на пороге. Странно, но услышав его голос, я почувствовала привкус металла во рту, и знакомое чувство безысходности. Неизвестно от чего до боли стало трудно дышать. Пройдя внутрь кабинета, я рухнула на ближайший стул.

Он молчал несколько мгновений, подбирая слова, или же давая время прийти в себя, что мне сейчас было действительно необходимо. В последние дни я отчаянно ждала развязки, предчувствуя встречу с Максом, и в то же время с усмешкой иронизировала сама над собой.

Хотелось не быть для него безразличной. Хотелось проявлением интереса объяснить тайную помощь, неоднократно спасавшую меня. Хотелось надеяться на истинные чувства, а не двойной просчет, что так проскальзывал сквозь разыгрываемые «страсти» в тот уикенд. Хотелось…

Как многого оказывается, мне хотелось на его счет. Мне хотелось — это точно, и я неизвестно чего дождалась.

— Я не буду долго распинаться. — Прервал тишину помощник МЧ. — Он в больнице, просил привезти вас. Вы прилететь можете?

Да, более короткой формулировки я не встречала. И ожидая его слов, не заметила как голос сел, — давно… он там?

— Два дня, сегодня третий, он просил…

— Я буду. — Мыслей о том чтобы задержаться в виду сложного периода в фирме или назначенных встреч не возникло. Макс позвал, значит нужна. Просчитывая, кем и где заполнить пробелы моего отсутствия на ближайшие три четыре дня, задала волнующий вопрос. — Что с ним?

— Как было сказано мне: «все в норме», не волнуйтесь. — На словах «в норме» помощник Макса сделал запинку. Уточнять, что считается нормой у неосведомленного бессмысленно. Жив — этого достаточно.

— Просил, чтобы вы прилетели. Срочно. — Здесь Адам сделал ударение, выжидая мою реакцию. Было странно слышать, как этот сдержанный молодой человек повторяется, словно сбитый с мысли вновь и вновь произносит: «он просил…». Заверила, что вылечу сегодня. Он озвучил время следующих рейсов Москва — Лондон, позволил выбрать подходящее и заказал билеты. Как выяснилось, он был здесь в столице, узнал о случившемся несколько минут назад и тут же получил задание связаться со мной и сопроводить.

Это было неожиданно. Хотела, чтобы МЧ мне позвонил, мысленно готовила себя к предстоящему разговору, но… но не предполагала, что звонить он будет из больницы! До вылета у меня оставалось два часа, ровно столько чтобы по почти свободным улицам добраться к родителям, взять вещи и направиться в аэропорт. Я собиралась быстро, что-то слетело со стола, на полу послышался звон и звук рассыпающихся осколков. Кажется, я только что уничтожила стеклянное пресс-папье.

Не удержавшись, чертыхнулась и в кабинет, как по заказу, вбежала Мила. — Полина, что случилось?

— Воды принеси.

— Я… да сейчас. — произнесла девушка, выбегая за двери, вернулась быстро.

— Что-то еще?

— Напомни, что у меня намечено на следующие три дня. — Она повторила мои раскладки в точности. По крайней мере, в форс мажорных обстоятельствах память моя не отключается. — Вызови Анатолия.

Через минуту появился мой помощник.

— Ужасно выглядишь, — прямолинейно констатировал он. — Что-то случилось?

— Все в норме, слушай. Мы закрыли вопросы по отделке, тебе предстоит узнать следующие пункты и подать по ним заявки. Я выдрала лист из ежедневника и протянула ему. Привычка фиксировать все совершенные и предстоящие работы в ежедневнике сейчас была кстати. Передала ему флешку с непроверенным проектом, и попросила еще раз просмотреть. — Возникнут сложности — я на телефоне.

— Зная тебя, сложностей не будет, — ответил он. — Полин, сообщи, куда звонить в случае пожара.

— На мой. В сети буду постоянно, в случае надобности скину телефон гостиницы в Лондоне.

— Лондон? У нас нерешенный вопрос с сетевиками, — встревожился он.

— Нет. Личное. Буду дня через три, в случае увеличения срока — сообщу… — Мой зам кивнул, вышел.

Еще минута и я дозвонилась домой к родителям, объяснила все маме и попросила к телефону малышку. На это ушло еще несколько минут. Мысленно дала себе оплеуху: «Я отвратительная мать, с ребенком и пяти минут поговорить не могу», — и пообещала заскочить, если будет возможность.

В этот момент в дверях появился один из самых лучших прорабов в мире. Совсем забыла, как договаривалась с ним о встрече и теперь сама же нарушаю данные обязательства.

— Я встретил Анатолия, ты уезжаешь? — Вадим оттолкнулся от косяка и медленно прошел в помещение. Глядя на мои поспешные сборы, он добродушно улыбнулся.

— Да, вызвали срочно. Ты извини… — Уронила ключи от машины, резко за ними нагнулась, а разогнувшись, оступилась слегка. Так слегка, что доверенному прорабу пришлось меня придержать.

— В таком состоянии ты никуда не поедешь.

— Я полечу.

— Полина, мой водитель подвезет тебя. Вначале доставит домой, а потом в аэропорт.

— Вадим, спасибо, но… — в этот момент прозвенел звонок от Адама.

— Билеты готовы, вас ждут внизу. — Отчитался он.

— Ясно. Спускаюсь.

Сжала руку Вадима, который не отпускал, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Машина ждет внизу.

— Я проведу тебя. — Все еще пребывая в тумане, пришлось согласиться. Он сбросил папку с документами на стол, просунув мою руку под сгиб локтя, повел к лифту. Когда двери кабины за нами закрылись, тихо поинтересовался, — это он, МЧ? Он вызывает тебя в Лондон?

— Да.

— И ты летишь на всех парах. — Как бы про себя заметил мой новый друг.

— Он в больнице. — Отчитываться не хотелось, я и не пыталась, просто посвятила его в происходящее.

— Тяжелый случай?

— Я не знаю.

В молчании мы пересекли холл, тамбур, спустились по ступеням к ожидающему меня авто. Выскочивший навстречу водитель тут же галантно открыл дверь.

— Оперативно, — заметил провожатый, не желая меня отпускать.

— Вадим, спасибо. — Я сжала его локоть и на мгновение приникла лбом к теплому плечу, прежде чем окончательно отстраниться. Он помог мне сесть, напомнив случай, когда нес на руках по офису Ивакина и так же бережно усаживал в авто.

— Береги себя.

— И ты.

Домой я все же попала. Обняла малышку, расцеловала родителей и, прихватив вещи, направилась в аэропорт. Да, теперь я жила с ними, хотя жизнью это не назовешь. Уезжала, когда все еще спали, приезжала, когда уже спали. Стандартная ситуация для многих в столице постепенно стала стандартной и для меня. В выходные «отсыпалась», урвав на два часа больше, из-за чего мой ребенок видел мать лишь в двух состояниях: уткнувшейся в ноутбук или в подушку. Зато кредит под квартиру и сдача жилплощади в аренду, позволили снять офисные помещения и купить надлежащую оргтехнику и что-то еще оставить на непредвиденные обстоятельства.

К слову о непредвиденных, мои сборы в спешке и срочный вылет вновь подтвердили необходимость зама с более крепкими позициями, чем у Анатолия. Однако думать о работе сейчас и логически расставить все по своим местам мне так и не удалось.

Аэропорт, таможенный контроль, регистрация… Я ничего не замечала, выпав из реальности, и мысленно уже была рядом с ним. Воображение детально разрисовывало самые страшные картины его состояния и не стремилось остановиться. Мы не виделись два месяца, но раз в неделю я все еще получала цветы. Изящный жест истинного джентльмена стал для меня тонкой связью с этим человеком, и подпитывал бережно хранимые воспоминания и впечатления, от которых я не была в силах отказаться.

И вот сейчас на голову обрушилось небо. А рассудить насколько он мне дорог не представлялось возможным. Возможно, достаточно одного лишь определения — дорог.

Внутренний голос с издевкой ответил, что будь он просто дорог, я не рвалась бы с низкого старта в аэропорт. Хотя о чем судить, в такой ситуация я в первый и надеюсь в последний раз. Может это простая эмпатия, и он мне не так близок, как кажется, а может я вновь создала идола и поклоняюсь ему?

Адам сидел рядом, более бледный и более сдержанный, чем в нашу первую встречу. Говорить не хотелось и как-то даже не моглось.

Нас встречал неизвестный с табличкой в руках, как вышколенный до автоматизма персонал, забрал сумки и помог занять свои места в глубине салона. Так я узнала, что водитель МЧ в коме. Сцепила руки, чтобы удержать подступившие слезы и мысленно готовилась увидеть парализованного Макса или как минимум подключенным к аппаратуре искусственного дыхания и прочим аппаратам, удерживающим смертных на земле.

Телефон Адама разрывался, на последний прозвучавший при мне звонок, он ответил коротко: да здесь. Вот так спустя почти пять часов после первого звонка Адам оставил меня в холле Лондон Бридж Госпиталя, напутствовав напоследок.

— Пятый этаж, двадцать четвертая палата.

Лифт показался камерой пыток, коридор — тоннелем ужаса, в котором я встретилась с главным героем пятичасовых кошмаров и видений лицом к лицу. Живой, на ногах и за исключением перевязки левой руки более никаких видимых повреждений. Разве что совесть пострадала. Напугав меня до чертиков неосведомленным Адамом и собственным молчанием, он посмел улыбнуться.

— Господи! — В мгновение ока мы преодолели разделяющие нас метры. В эту минуту мне не хватало слов. Впервые в жизни я просто повисла на мужчине, крепко уцепившись за него, и беззвучно глотала слезы. Он увел меня в комнату отдыха, где крепко обнял и не отпускал, пока я не успокоилась.

— Адам ничего не сказал тебе, да?

— Мерзавец! Как ты мог меня подвергнуть таким мучениям, я же передумать успела, а … а ты.

— Шшшш, я не мог. Прости.

— Неа, — я еще сильнее уцепилась за него стараясь сдержать всхрипы-вздохи. — Господи, ситуация «атас», ты… ты даже не… — На смену счастливым слезам внутренняя злость поднялась не на шутку. — Какого дьявола ты заставил меня беспокоиться?! Нельзя было все нормально сообщить!? Я летела лишь с одной мыслью, что что-то случилось. А ты жив и даже, даже ни царапины! Ты…

— Шш, — он крепче меня сжал и мир стал ярче в сотню раз.

— Живой! Живооой, как так можно было?

— Хочешь, чтобы я был побит с парой сломанных ребер и сотрясением мозга?

— Было бы не плохо. Но знаешь, я, наверное, сейчас тебе эти увечья устрою. — Вытираю глаза. — А потом по сценарию: посижу рядом, повздыхаю, пожалею, за руку подержу…

— Легкое сотрясение есть, признаюсь, остальное можешь добавить. — Серьезно сказал он с каким-то непонятным чувством раскаяния. Тон, этот его тон насторожил и встревожил не на шутку. Всматриваюсь в его лицо и понимаю, что я здесь не просто так, и опасения мои не беспочвенны.

— Дай мне минуту… — отошла, чтобы отдышалась. Подмечаю, что по всем статьям вид у него виноватого, раскаявшегося, готового ко всем наказаниям и обвинениям.

«Даже не так, он из-за чего-то не в своей тарелке. И это что-то не дает ему покоя. Но… откуда чувство вины по отношению ко мне?», — перед моими глазами калейдоскопом пронеслись все несостыковки и «случайности» с Ж.

«Нет-нет-нет, и еще раз нет, быть такого не может! Я спешу с выводами, я основательно спешу с выводами. — Еще мгновение он смотрит в мои глаза, а затем отворачивается. — Твою мать! Макс!»

— В чем дело?

— Я работаю на семью Браунов, это тебе ни о чем не говорит. — Добавляет он, вглядываясь в меня словно видит в последний раз и пытается запомнить здесь и сейчас.

— Но по женской линии у них есть ответвление — Гончарук.

В комнате резко перестало хватать воздуха. Все поплыло перед глазами, превратившись в безрадостную серую массу, я рухнула на стул, не совладав с шоком. И ведь предполагала между ними связь, подобную простому знакомству в его кругах. Но не такую же!

— Ч-ч- чтоо- о?!

— Ты здесь по этой причине. — Тихо пояснил он.

— Ты сказал… Гончарук? Макс!?

— Да, он.

— Я поэтому здесь? — мое тошнотворное состояние стало еще более гадким от догадки, которую я тут же озвучила. — Этот ублюдок попал в госпиталь, поэтому я здесь? Ты что… спятил?

— Да.

— На какой вопрос этот ответ?! — меня встряхнуло со стула, — подожди… Ты не можешь быть адвокатом Евгения. Это бессмысленно, ты не можешь быть его адвокатом!

Он виновато потупился, затем поднял на меня настороженный взгляд и ответил. — Могу.

— Ты адвокат Гончарук Евгения?

— Гончарук Григория, это одно и то же, здесь его зовут Грэг, лучше, чтобы ты знала.

— Боже…

— Мне жаль, что ты так обо всем этом узнаешь… — глухо где-то на дальнем фоне говорил МЧ. — Я не хотел, чтобы так произошло… — а на мою голову как из рога изобилия сыпятся вопросы, вопросы, вопросы, вопросы, вопросы… вопросы, ответы на которые были очевидны, но как оказалось, только не для меня.

— Связаться со мной и представить в виде любовницы — это его идея?

— Нет, моя.

— Помочь с домом для родителей?

Он настороженно посмотрел на меня прежде, чем ответить. — Моя.

— … с разводом?

— Тоже я.

— Этот… этот о твоих идеях… о твоей помощи знает?

— Нет. — На мой немой вопрос: «Почему нет?», прозвучал риторический ответ. — На то были причины.

— Ну, конечно же, как без них!

— После этого… после уикенда я отправил тебя домой в надежде, что все утрясется. А он вас с Соней видел на островах и… — Макс сглотнул, нервно проведя целой рукой по волосам. — Он в тяжелом состоянии. Начал требовать фактов, установления отцовства и прочего. И тут… еще их брачный договор. Так получилось, что пришлось вызывать тебя.

Терпеть подобное я не могла, направилась в сторону двери. — Да пошел ты! И он пошел! Идите вы оба!

— Куда ты?!

— К дьяволу!

— Полина! Стой.

Он слишком быстро для больного оказался рядом, рванул меня на себя, и я с размаху врезалась в его грудь. — Я должен ввести тебя в курс дела.

— Никуда ты меня вводить не будешь! — уперлась в его грудь. — Я его… этого знать не знаю. В глаза не видела, никогда в жизни с ним не встречалась и нежных речей не вела. Я ему никто, он мне никто! Мы незнакомцы! А тебя я ненавижу…

— Совершенно с тобой согласен. Я тоже себя ненавижу. — Он крепко обнял меня, чуть сжал как самое дорогое и отпустил. — Папка перед тобой. Ознакомься.

Медленно обойдя стол с другой стороны МЧ сел уставившись бессмысленным взглядом в пол. Я коснулась черной папки в кожаном переплете. Ж отличался фетишизмом в вещах, так что сомнений в том кому она принадлежит, не было.

«Вот и наступил день, которого я боялась с момента появления Сони», — думала я открывая черный ящик Пандоры. Это была наша с Ж распечатанная переписка. Вся за те семь месяцев словесного общения, ссылки на сайты и на мои фото в соцсетях, даже пара фотографий распечатанных на глянце из тех, что я отправляла почтой.

Я не успела просмотреть все свои глупости, спросила о главном. — Расшифровка сообщений по skype есть?

— Нет.

Удержала вздох облегчения, обернулась к неподвижному Максу. — Когда он исчез, я уничтожила всю переписку, свой профиль, свою почту, skype. Словом все что нас когда-то связывало… Откуда данные?

— Через четыре месяца… после он озаботился этим вопросом. Все это, — он кивнул в сторону папки, — хранилось на сервере сайта, где вы встретились…

Глава 32

Пролистав половину содержимого папки, с трудом удержала себя на краю обрыва, не дав погрузиться в воспоминания. Слишком долго от них избавлялась, чтобы вновь нырнуть в пучину с головой. Я сглупила тогда, но это подтверждает лишь то, что в моей жизни было время для глупостей. И сожалеть об этом, как о прошлом в целом не имеет смысла.

В этот момент в комнату отдыха вошла молоденькая медсестра, обращаясь к МЧ, что-то тихо и настойчиво пролепетала, посмотрела на часы и дала нам пять минут.

— Он хочет тебя увидеть. — Сообщил МЧ.

— Пусть захлебнется собственной кровью.

— Полина… — с досадой протяжно выдохнул.

— Да?

— Он действительно в тяжелом состоянии.

— Мне все равно. Пусть издохнет, мир станет лучше.

— Ты так не думаешь. — Произнес он уверенно.

— Да, а как я должна думать? Скажи мне. Как, по-твоему, я должна думать? Как должна думать идиотка, которую пытаются использовать, наплевав на все? Как?! — с шумом захлопнула папку. — Твою мать! Он Соню увидел и поэтому я здесь.

— Что, проснулся, сукин сын, в госпитале и стало страшно без наследников… — хотелось сказать что-то еще, много чего хотелось сказать. Сдерживая прерывистое дыхание нарастающей паники, медленно взяла себя в руки. Ясно одно, если дам сейчас слабину, проиграю по всем статьям. Постаралась рассудить здраво.

Итак, что нового я узнала, и что мне еще не известно? Нового много.

МЧ поднялся со своего места, чтобы затем упереться руками в стол и выжидательно смотреть на меня. Глядя на его осунувшееся лицо, поняла, что неизвестного больше.

— Что ты имел в виду, говоря о брачном договоре? Как я поняла — Брауны развестись пытаются вот уже несколько месяцев. Я зачем здесь?

— Брачный договор, Все свободные средства Грэга переходят супруге, если у него есть дети на стороне.

— Ты был подослан ко мне, чтобы убрать любое соответствие. — Макс кивнул. — А придуманная нами сказка вписалась в систему?

— Да.

— Теперь поясни в роли кого я сейчас выступаю, находясь здесь, в качестве твоей любовницы или его старой знакомой?

— Трудно сказать.

— Говори как есть.

— Элиза навела справки, она получила сведения о вашей встрече. А три дня назад он сообщил ей, что у него есть дочь. — В этот момент в моей голове что-то щелкнуло. Щелкнуло и закрутилось с поразительной ясностью, выстраивая цепочку эпизодов. — Но имени ребенка не назвал, — Добавил Макс.

— Она в курсе, что я для тебя никто? — Он несколько мгновений медлил с ответом.

— Нет… я сохранил свою позицию. — Кивнула, чтобы он дал уточнения, что он и сделал. — Мы встретились четыре года назад осенью в Киеве, после бурного романа у нас остались теплые отношения и о Соне я не знал.

— Сколько длилась твоя командировка?

— В сентябре пять недель и…, - немного помедлив, он тише добавил, — и десять дней в декабре.

— Сходится, — мысленно поздравила себя за везение, все же медлила со следующим вопросом. — Макс, почему ты присутствуешь в моей жизни более четырех лет? Только не говори, что на то были причины. — Он невесело улыбнулся, что с болью откликнулось во мне.

— Наверное, чтобы сейчас все сошлось, и наша история была правдоподобной.

— А ты бы этого хотел? — ответом стала еще одна невеселая улыбка.

— Полин, извини меня, — прошептал он.

— Ты тоже меня извини.

— За что?

— Чтобы выпутаться, я использую тебя по-полной.

— В смысле? — Приняв решение, я перегнулась через стол и поцеловала его, исполнив мечту двухмесячной давности. Чувства, не смотря на ступор МЧ, теплой волной прошли сквозь меня. И подтвердили то, что я гнала прочь последние месяцы. Вопрос: «Что стало отправной точкой в новую бездну разбитого сердца: цветы, острова или бабочки?» все еще оставался открытым.

Я успела отстраниться, прежде чем он взял инициативу в свои руки. — Сейчас поймешь, — за руку вывела его в коридор. — Показывай, где он.

Палата без цветов и других мелочей, отражающих поддержку близких и знакомых, встретила холодностью и отрешенностью, под стать своему обитателю. Подключенный к системе жизнеобеспечения Ж попытался улыбнуться. Сердце кольнуло, не смотря на острое желание выдать злобную ухмылку.

Лицо по сути чужого человека, сейчас напоминало восковую маску, немного оплывшую от жара со следами кровоподтеков, выглядывающих из-под повязки и лихорадочно блестящими глазами в глубине темных кругов.

— Если бы не глаза, он был бы похож на подопытный труп. — Произнесла я вместо приветствия. Удерживаемая мною рука Макса дернулась. Дур я умею играть правдоподобно. А вот с ролью дуры, которая не хочет сталкивать настоящего любовника с прошлым, и сделает все, чтобы не узнать второго, исполняю впервые.

— Это и есть тот друг, о котором ты мне рассказывал?

— Полина… — протянул МЧ, сжимая мою руку. Кажется, его стоило предупредить о моей инсценировке, его роли и моей цели.

— Что? — робко подхожу к Ж. — Привет, я Полина, Макс мне многое рассказывал о вас. Как себя чувствуете?

Подмигнула ему и улыбнулась, делая пространные намеки из разряда, «Не выдай меня мил человек!», но его игра не впечатлила. А, впрочем, чего ждать от эгоиста с его-то стажем.

— Алевтинка, тебя не зря «Нахалкой» в школе называли. — Он ответил, одним махом надавив на два мозоля моей юности: ненавистную форму имени и кличку, от которой я с трудом избавилась в школе. Перевел взгляд на Макса и прохрипел. — Ребенка доставили?

— Какого ребенка?

— Моего.

— Ты не говорил при встрече, что стал отцом! — не дав ему поймать мой взгляд, успела возмутиться, обернуться в сторону Макса и прикрыть рот рукой, словно сказала лишнее. Лицо МЧ окаменело: челюсти сжаты, желваки напряжены, глубокие морщины меж бровями и тяжелый взгляд, сверлящий меня. Его вид мог быть трактован по-разному, я использовала подходящий нашему случаю.

— Прости, милый… — подошла, взяла его за руку, — я не знала, как сказать, что мы с ним были когда-то знакомы… Встретились на островах, куда ты меня отправил и не прилетел сам, — добавила с обидой. И как ни в чем не бывало, продолжила. — А когда ты рассказал о друге, а это оказался Женя, я…

— Аля, — позвал этот упырь. — Он работает на меня. И запомни, меня зовут Грэг.

— А меня Полина. Но не переживай, это не мешает… нам, — и с надеждой в голосе обратилась к МЧ. — Ведь так? Ты же не будешь из-за старого знакомства… — Я не договорила, поймав его задумчивый взгляд, почувствовала, как он большим пальцем руки проводит по тыльной стороне моей ладошки.

Он понял, к чему весь этот цирк, поддерживает! — в ответ просияла нежной улыбкой.

— Потом к тебе? — задала я невинный вопрос шепотом, который в палате был отчетливо слышен. Получив медленный, почти незаметный кивок Макса, еще раз улыбнулась.

— Але… — послышалось со стороны кровати, — хм, Полина… Я хотел, чтобы наша встреча прошла иначе, — выдохнул Ж примирительно.

— Странное у тебя представление о встречах, — с трудом оторвалась от созерцания Макса, — если учитывать, как ты попрощался и как напомнил о себе.

— Ты…

— Спасибо за цветы. Сорок один черный тюльпан, в ЗАГСе, в день моего бракосочетания… это было потрясающе.

— Ты выполнил мое желание?! — Ж или Грэг, словом урод каких мало посмотрел на МЧ торжествующе. — Я дал ему задание тебя найти…

Вздрогнула, Макс крепко сжал мою руку. Когда наши взгляды встретились, выражение вины на его лице объяснило его участие в моем давнем прошлом. Четыре года прошло, до мелочей помню тюльпаны и озадаченное лицо Кирилла, а вот свое падение и курьера нет. Я обернулась к Ж, пытливо выжидающему мою реакцию, а затем вновь к Максу, который не знал куда глаза деть.

Да, все верно, он увидел, какой эффект произвели на меня цветы, посчитал себя причастным к моим невзгодам и взял под крыло. В голове прозвучали его слова: «На то были причины». Он хоть представляет, что сделал для меня?

Немую сцену больной решил прервать, повторив для закрепления следующий материал. — Я дал ему задание тебя найти… С чем он в течение долгих десяти дней все же справился.

«А вот и причина второй командировки Макса в Киев», — я мысленно улыбнулась: «история складывается удачно, осталось лишь правильно разыграть. Мне известна часть приемов Ж, не зря я слушала все, чем он хвастал. И в данный момент он бил по мне, отсекая привязанность к Максу».

— Я дал ему задание привезти тебя и Соню сейчас, не говоря уже о вашем совместном спектакле.

«Задело, что МЧ для меня что-то значит. Ж — сволочь!» — поняла я, прочистила горло и невинно поинтересовалась. — Зачем?

— У тебя моя дочь… — Начал этот гад, что я тут же пресекла.

— У меня моя дочь. — И уже тише, — Макс прости, что ты об этом так узнаешь, но Соня мне не племянница.

МЧ кивнул.

— Это нужно проверить. — Как бы между делом продолжил Ж.

— Мне плевать, чего ты хочешь проверить.

— Значит, ты не будешь против, если мы проведем анализы на отцовство.

— Не буду. — Отмахнулась, как от назойливой мухи. И с тревогой, как подобает даме, чей бесценный любовник только что узнал о наличии у нее ребенка, всматриваюсь в хмурое лицо Макса. — На этом все?

— Да, — прозвучало сухо, — я устал.

— По тебе видно.

Когда мы вышли, я не отпускала руки своего злодея и ангела спасителя. Мне захотелось сбежать отсюда и срочно вернуться домой. Но… останавливало то, что он может найти Сонечку, провести тест и забрать ее. Именно этого мне сейчас предстоит избежать, а для следующих действий нужна информация.

Войдя в комнату для отдыха, я вновь как в доме Эверетта неизвестным образом оказалась в руках МЧ.

— Прости меня, Полина, прости меня…

— Шшш, — мягко освободилась из его рук. — Об этом после, ты должен мне кое-что прояснить, садись.

Он занял то же место, где сидел менее десяти минут назад…

* * *

Странным образом тревожный звонок от родного дяди совпал со срочным вылетом Полины в Лондон. Александр не стремился делать поспешных выводов, однако стойкое ощущение надвигающихся неприятностей возникло и сейчас. Его внутренний страж, проявил свою бесценность еще в юности, когда он чуть не попал под машину. Первое появление зябкого холодка сковывающего затылок появилось в старших классах перед уличными потасовками. Но зарекомендовало себя на пешеходном переходе, где он чуть было не попал под колеса авто незадачливого водителя. Зацепив парня, тот чуть-чуть сбавил ход, но заметив, как Савельев, временно распластавшийся на асфальте, поднимается на четвереньки, на всех порах умчался вдаль. Саня отделался испугом, ушибами, парой впечатляющих синяков, множеством ссадин и укрепил интуицию на неприятности. Сам он пару раз шел наперекор подсказчику, вновь и вновь убеждаясь в его правоте, которой неоднократно восхищалась Полина.

Возможно, сейчас она бы вновь восхваляла его интуицию или же впала в бешенство, так как он уже знал — дело пахнет жареным и касается ее.

Пойманный дядей на полпути в аэропорт, он предупредил принимающую сторону о задержке и поспешил прямиком к дьяволу.

Дьявол был временно занят, отчего Саня вот уже пятнадцать минут занимал кресло для посетителей, явно ощущая холод, прокладывающий дорожку вниз по позвоночнику.

Дверь хлопнула, взвинченный Владислав Яковлевич прошествовал на свое место и с неслышным вздохом занял его. Опустив обряд приветствия, он подался вперед, внимательно вглядываясь в лицо племянника.

— Я сорвал твой вылет. — Он скорее утверждал, проводя констатацию факта.

— Его сорвала информация, которая не создана для телефонного разговора. — Ответил Саня и их взгляды встретились.

— Забавно. Твоя подруга знает, насколько дорога тебе?

— Мы оцениваем друг друга одинаково. — Александр невольно сцепил руки. — Можно ближе к делу?

— Приятное заблуждение, — прокомментировал Владислав, — однако разубеждать тебя не собираюсь. Теперь о деле, — он потянулся к тумбе, — учитывая интригу, закрученную на малышке, я не удержал своего любопытства…

Дьявол во плоти выудил тонкую папку из внутренних недр стола.

— И копнул глубже, — продолжил Саня, уже предполагая продолжение.

— Интересные знакомые у твоей подруги.

— Да, они мне тоже не нравятся.

— Ты в курсе кто есть кто?

— Хотя Полина не стремится к полной открытости. Все очевидное рано или поздно становится явным. — Не кривя душой, ответил Александр.

— Полина, — протянул Владислав, — имя выбрано подходящее, впрочем, как и профессия.

— Не говоря уже о месте обитания, крупных приобретениях и длительном разводе… Дядя, я не в курсе ее давнего прошлого. Однако на протяжении последних четырех лет мы знакомы достаточно близко.

Стоило заметить, что именно в эти четыре года жизнь Полины неоднократно переворачивалась с ног на голову, чему он лично был свидетелем, но Александр промолчал.

— Тогда для тебя не станет сюрпризом, что результатами теста заинтересовались весьма пронырливые личности, — Владислав Яковлевич заметив, как вздрогнул племянник, будничным тоном продолжил, — более того простых бумаг им было недостаточно, искали образцы.

— Нашли?

— Нет, поэтому спешу предостеречь.

— Когда… — Александр поднялся с кресла, — когда сделали запрос по результатам?

— Это был не запрос, во всяком случае, сейчас, — Владислав криво улыбнулся, показав ряд белых зубов, — как нашептал мой человек — результаты выкрали.

— Образцы… — выдохнул Савельев, разворачиваясь в сторону дверей.

— Именно. Александр! — дьявольский окрик остановил, сорвавшегося с места Саню. — Легальный запрос поступил три дня назад, бумаги выкрали менее получаса назад, я позвонил тебе сразу же.

— Спасибо…

— Погоди благодарить. — Владислав поднялся из-за стола и медленно направился к нему. — Учитывая твою реакцию… — он хитро улыбнулся, — я понял, что поступил правильно.

— В смысле?

— В смысле: после первого звонка приставил к ее дому охрану, после второго вывез людей.

— Где они? — задержав дыхание, спросил Саня.

— Правильный вопрос. — Дядя улыбнулся, протягивая карточку с адресом. И прежде чем удалиться к столу, похлопал его по плечу. — Только учти, времени на разъяснения не было, что говорить решишь сам. И тебе еще повезло, что Полина не звонила домой.

— Там кто-то остался?

— Я смел предположить, что в доме полно так называемых образцов и чужое проникновение в него не желательно.

— У Сони аллергия на пыль и прочее, так что в доме стерильно, — потирая лоб, ответил Саня, — но в целом ты прав. Не отзывай.

— И не собирался. — Последовал ответ, когда за посетителем захлопнулась дверь. Дьявол опустился на свое место и придвинул ближе папку. Его взгляд скользил по фото, найденном на страничке в соцсетях, у некой Аллы из Киева. Снимок четырехлетней давности отражал счастливые лица Полины Баевой и хозяйки странички Аллы Грант (Ивановой в девичестве) и ее сына. Интересной была дата на фото, а именно месяц — декабрь. И еще более интересным был задний план снимка, а именно лицо мужчины, имя которого тайно и неоднократно фигурировало в жизни Полины.

— Ах, вот вы какой, Макс Чадов, — улыбнулся дьявол во плоти.

— Наслышан о вас, наслышан.

* * *

В первые минуты после посещения урода Ж я не знала что делать. Тупо смотрела на белую стену в комнате отдыха, пытаясь собрать ситуацию воедино. И в то же время, всеми силами стараюсь абстрагироваться, чтобы увидеть происходящее со стороны. И вопреки всем стараниям картинка не складывается. Я молчу, и Макс молчит.

— Теперь ясно о чем прозрачно намекал Эверетт. Итак… — он смотрел на меня, пребывая в глубокой задумчивости с толикой скорби на лице, выходит, и МЧ вляпался тоже. Подумав еще немного, все же рискнула озвучить свои мысли.

— Ему плевать, сколько уйдет при разводе. Вполне возможно после расторжения брака Элизабет не увидит ничего.

— Контракт составлял я. — Его слова прозвучали безапелляционно.

— Хочешь сказать, лазеек в нем нет? — кивнул. Утверждать, что в это верится с трудом, не стала. — Допустим, но даю 100 % — это его не обеднит. Слишком уверенно себя ведет. — Понимание того, что ему нужна дочь и даже раздел имущества его не остановит, значительно подкосило мои силы. Снова захотелось выть.

— Макс, мне не ясно одно — почему ты искал меня в декабре четыре года назад? Чтобы цветочки передать?

— Он просил тебя найти.

— Почему он вспомнил обо мне? С той нашей встречи до тюльпанов прошла чертова куча времени. Четыре месяца, если быть точной. Так почему?

— Был случай… — выдохнул он.

— И?

— Элиза… — МЧ мягко с сожалением произнес ее имя, — она подвергла его стойкость и верность испытанию, чтобы узнать любит он ее или…

— Оказалось или. — Не удержалась я от скепсиса, — он не поддастся на простые уловки. Что именно она сделала?

— Ты хорошо его знаешь. — Тихо заметил Макс.

— Достаточно. — Между нами вновь повисло гнетущее молчание.

— Макс?

— Она подделала результаты анализов, сократив его жизнь до трех недель. — Мысленно я воздвигла ей памятник нерукотворный из золота и платины. А МЧ продолжил, — и он позвонил тебе.

Теперь уж ясно кого благодарить за его прощальный жест. Она дура, а он чертов ублюдок! — последнее произнесла вслух.

— Он законнорожденный.

— В другом смысле. И подобные звонки не льстят, как и письма. — Отошла к окну, вглядываясь вдаль, ничего перед собой не различаю. — С ней он детей не завел. Почему?

— У них в первые месяцы не заладилось. И он очень изменился. — Макс говорил как приближенный к семье человек, словно имел прямой доступ к одному из супругов.

— Неужели дошло, что его все любят так же как и он их. Как мило! Жаль раньше ему об этом никто не говорил.

Голова начинала гудеть от мыслей.

Итак, ему плевать на деньги. Нужен ребенок. Умирает? Или просто разыгрывает карты в экстремальных условиях?

Я потерла виски и сморщилась от подступающей мигрени.

Ясно одно. Никаких реальных проверок, такого папашу и врагу не пожелаешь. Чья она, я знаю, остальным быть в курсе ни к чему. Что же делать?

— Болит? — Макс подошел ближе.

— Очень, аспирин есть?

— Есть.

Он вышел и через минуту принес стакан воды, выудил из кармана упаковку таблеток, протянул одну мне. Молчание редкое между нами в прошлом повисло тяжелым пологом. Я не видела его два месяца, столько же не слышала его голоса. А узнав, что он в больнице и ждет меня, переволновалась за время полета, а он… Он, оказался предателем, подсадной уткой, ангелом хранителем, а по сути, таким же утопающим. — Моя усмешка медленно сошла на нет.

Осунувшееся и посеревшее лицо Макса с темными кругами у глаз, которые сейчас стали явственнее, я рассматривала с новым чувством безнадеги.

Как же я мечтала о нем. Как надеялась, что приедет ко мне. Как ждала. Господи, ну почему все складывается именно так? Я не отдам Соню! И почему он не простой адвокатишка-переводчик? Я не хочу терять и его!

Спокойствие, только спокойствие. Если я здесь, здесь есть поле для боя. Иначе быть не может, осталось его нащупать. Сердце кольнуло, и чувство одиночества проявило свои острые зубы. Нужно позвонить домой, вспомнила я. А лучше связаться с Саней, чтобы передал, что у меня «все хорошо».

А у меня «все хорошо»?

Вновь посмотрела на ситуацию со стороны. МЧ как ни крути на моей стороне. Что бы не говорил Ж, Макс на моей стороне и до последнего пытался уберечь. Все же о дочери урод узнал намного позже. И Макс этому факту ее обнаружения не рад. Осталось узнать, чьи интересы он защищал: ее или мои или обеих? Спросить прямо или…?

— Сколько отойдет в ее руки, если у него есть внебрачные дети?

— Около двадцати миллионов сверх того что вложено в недвижимость и будет делиться поровну.

— Хороший брачный контракт, сразу чувствуется, что ее права защищали как могли. — Я присвистнула. Он криво улыбнулся и кивнул. Выходит к ней он питает особые чувства. Питает или питал?

— Если учитывать что на бедной он бы не женился… на ее собственном счету пара миллионов или больше пары десятков?

— Вариант два. — Поняла я по его кивку, вновь обращаясь взглядом в сторону окна. А в это время Темза мерно гонит свои волны, красивый город в летнюю пору подмигивал огнями фонарей и светящимися окнами зданий. Жизнь кипит, у кого-то заканчивается, у кого-то только начинается, а кто-то как я на пороге нового витка.

— Она может получить двадцать миллионов сверх «ставки» или возможность расквитаться… Жаль я не знаю что она выберет. — Не удержала тяжелого вздоха.

— Скажи о чем ты?

— Нет, это ты скажи. — Я обернулась и посмотрела на него в упор. — Ее хромота — это его рук дело?

— Полина, нет. — МЧ ответил резко. Выдохнул, поколебавшись, все же поинтересовался, — зачем ему это?

— Дело в том, что я знаю, как он ненавидит ущербных, инвалидов и больных. Я знаю, как он относится к таким… с каким омерзением удостаивает чести говорить с его «величеством». А еще я знаю, что он мстителен. И если удар нанес приближенный человек. — Я вздохнула, детально вспоминая его слова. — «Не сотру его в порошок, а качественно подпорчу жизнь».

Глаза МЧ стали уже, холоднее, отчужденнее. Вот так лишь по глазам стало понятно, что Элизабет ему дорога, и он всегда ее защищал. В душе стало не только омерзительно, но еще и горько. Выходит, что составляя контракт, он думал о ее благополучии, а привезя меня в Лондон, думал о том, как скрыть от нее факт нашего с Грэгом знакомства. Выходит это она и есть, та единственная, с которой ничего не выгорело. Элизабет — поезд, ушедший на другую платформу.

— Вся одежда Элизабет скрывает ее ноги и грудь. Мой вопрос заключается в следующем: «Что он сделал?»

— Ничего. Она попала в аварию, машина загорелась… ожоги третьей степени и четвертой. — Макс закрыл глаза и с трудом продолжил. — Грэг не отходил от нее в больнице, постоянно был там.

— Не сомневаюсь! — Сдержалась, не обняла, но все же порыв был сильнейшим, поэтому коснулась его плеча. — Он наслаждался ее состоянием отчаяния, боли и ужаса перед обгоревшим телом, отвращения к себе. Ведь именно через это проходят все кому не повезло. И она должна была заметить его склонность к унижению невезучих. — Макс дернулся как от удара. — Какой была марка авто?

— Aston Martin.

— И, несомненно, она не первый год за рулем.

— Да.

— Что ж, этого достаточно.

Он смотрел сквозь меня, пытаясь сложить только что представленные пазлы в общую картину. Плотно сжатая челюсть, губы, превратившиеся в тонкую линию и вертикальная черта меж бровей, говорили сами за себя. Мои чудовищные предположения нашли в нем отклик.

«Не собираюсь отступать особенно сейчас. Мне нужна помощь. Мне нужна его помощь», — повторила я про себя, — «очень нужна. Соберись, засунь свою гордость куда подальше и попроси, просто попроси».

— Макс, в счет той ночи у красных фонарей… я подождала, пока его взгляд сфокусировался на мне, и продолжила, — я прошу тебя помочь.

— Говори. Я согласен сравнять счет.

— Наша история остается в силе. Мы прекрасно провели время вместе, пока ты был в Киеве в ту осень. Ты помнишь все мои родинки, шрамы и прочее. И самое главное, чтобы я не говорила, ты соглашаешься во всем.

— Во всем? — он удивленно вскинул брови.

— Да. Во всем. Даже с отцовством, если потребуется. — Последнее я подчеркнула.

— Начинаю понимать твое школьное прозвище. — В его глазах появился маленький огонек и тут же угас. — Но что, если для нее важнее сумма?

— Я позабочусь об этом.

Выйдя из кабинета, обернулась. Странным образом просто хотелось удостовериться, что он здесь и рядом. Я понимаю что делает этот Ж, и плевать мне как он себя зовет, этот урод навсегда останется Ж. Но тягостно от того, что все это время Макс работал по его поручению и прикрывал меня от Элизабет.

Он почувствовал мой взгляд и прошептал. — Я сделаю. Даю слово…

* * *

Когда она вышла, мужчина еще несколько минут пребывал в оцепенении. Ситуация раскрылась с новой стороны. И этому он не был рад.

Так кто из супругов Браунов жертва? — мысленно задался Макс вопросом.

Ранее не представлялось возможным связать аварию, в которую попала Элизабет и месть обманутого Грэга. Он отмел этот вариант событий как невозможный. Чувства в паре охладели сразу после медового месяца, на что Элизабет не редко жаловалась ему как другу, оставаясь до поздна. В конечном счете, это вылилось в кратковременную интрижку, которую Макс же и прекратил. Совместно с этим прекратились и все проблески дружелюбия со стороны Элизабет.

Он горько улыбнулся, вспоминая, что это не помешало ей отправить его на поиски неизвестной знакомой Грэга.

А потом он увидел Полину и это был последний проблеск света перед чередой черных полос, связанных с Элизабет.

Он потер лицо, чтобы оттолкнуть воспоминания о муках Лизи в больнице, об их раннем предательстве благородного Брауна (того самого Брауна, что просиживал часы напролет возле кровати супруги), о том, что она его ненавидела как и сейчас ненавидит, и о своем недоумении. Ведь, не смотря ни на что, они продолжали жить вместе.

Или же всему виной чертов брачный договор?

Макс откинулся на спинку стула, и поднял глаза к белому потолку. На лице отразилась гримаса горечи.

Зато теперь невысказанное предположение о возмездии Лизи не казалось столь нереальным. Как выяснил его начальник безопасности, алиби у второго грузовика есть, он проводил рейсовый объезд, чего нельзя сказать о первом.

И все же он еще не мог поверить в то, что знакомый ему позитивный рыжик Лизи стала кровожадной кровавой лисой, которой с высокой горки плевать как на Грэга, так и на МЧ лично.

* * *

Редко цитирую писателей, философов или политических деятелей от того, что почти ими не интересуюсь и не зубрю крылатые выражения, афоризмы или же цитаты. А сейчас продумывая, что я скажу, где и как вновь и вновь в голове прокручиваются слова услышанные от Алки: «Честь женщины подобна горностаю: от малейшего прикосновения тускнеет ее белизна». Удачно выскочив замуж, она с супругом и сыном обосновалась в Питере. Бывшая Иванова тихо призналась, что в скором времени в семье ждут прибавления. Правда, она все еще с опаской смотрит на мужа. Хотя и уверена в том, что ждут новенького все, а все же свою танцевальную студию не бросает. Продолжает руководить, не смотря на третий триместр.

И вот сейчас я хочу использовать наше с ней прежнее знакомство по полной, как впрочем, и слухи, которые распространяла Бестужева. И хочу запятнать так называемую честь до состояния кромешной тьмы, где я по только что разработанному сюжету встречу «отбеливатель» под кодовым названием МЧ и временно угомонюсь. А если завязать мое прошлое в тугой узел, то далее… Далее я, поняв, что залетела, выскочу за первого охмуренного, назовем его Кириллом Рыжим и… И попытаюсь создать семейный очаг, который разобьется о подводные камни. А камешков, как и глыб у нас было предостаточно.

Основательная ложь, но из того, что я знаю, Ж слишком брезглив, чтобы связываться с проституткой, тем более чтобы претендовать на ее дочь.

А чтобы информация дошла вкруговую, придется брать Элизабет в союзники хитростью.

— Господи, помоги мне не ошибиться! — прошептала, увидев ее силуэт, и многократно повторила, следуя за ней по коридорам. Когда край ее одежды скрылся в дамском туалете, возблагодарила всевышнего за такой подарок и набрала Саню.

— Привет! — Толкнув дверь, вошла внутрь, остановилась напротив зеркала.

— Что у тебя рассказывай. — Узнать, почему его голос странным образом взволнован, не успела. Савельев тут же задал вопрос. — Двадцати минут хватит?

— Вполне. Слушай внимательно и обалдевай. — Набрала воздуха в грудь и начала говорить чуть игривее, чем позволяла себе это с ним. — Помнишь, я рассказывала о богатом хлыще из Киева?

Реакция друга была соответствующей. — Полина, ты пила?

— Ну, конечно же помнишь! — заняв позицию у зеркала усмехнулась и сдула несуществующую ресничку. — Он еще Евгением представился!

— Этот ублюдок появился? Макс рядом? — проскрежетал зубами Саня.

— Да-Да-да. А не нет, не этот. Да кто его нафиг знает!

В этот момент в помещение вошла женщина средних лет, услышав мою реплику, она неуверенно остановилась.

— Проходи, че стесняешься, я тут шушукаюсь чуток! — сплюнула на пол растерла ногой. Да манерам валютные проститутки не обучаются. Она поняла мой жест по-своему и вышла. Я продолжила по сценарию, не смотря на его удивленный вопрос. — Полина, ты пьяна?

— Не помнишь? А, ну да, через меня тогда многие прошли, калейдоскоп целый. Знаю, примелькались лица, один даже трижды заскакивал, ему моя «лодочка» понравилась.

— Ты с ума сошла? — взревела трубка.

— Слушай, не перебивай!

— Ладно, слушаю. — Согласился он, что-то хлипкое и скрипучее сжимая в руках.

— У меня «лодочка» отменная, не говоря о «тачке». Но прикол в другом, — смачно плюю в раковину. — Упырь Женя, то есть Грэгори Браун — миллианерчик!

— Твою мать! — ругнулся Савельев.

— Бабла завались, тачки, домишки, шлюш… Кстати, на жену свою суч… не смотрит. Кажется, она вся в ожогах.

В трубке повисло гробовое молчание, хотела бы я сейчас видеть его лицо. Он сейчас наверняка, как и я смотрит удивлено в пространство не соображая — что к чему. — Дааааа, ты помнишь, как он о таких отзывался.

Саня молчит, потому что благодаря моим уговорам с Ж он столкнулся лично, причины своего появления по моей просьбе не выдал. Правда, осадок у него остался приличный, так что до сих пор помню, как он по возвращении из Лондона мне выговаривал.

— Аха! Увечная. — Продолжаю, отчетливо слыша как, он начинает чертыхаться. — Короче, эта инвалидка рожать не собирается.

— Ему Соня приглянулась? — насторожился Саня.

— Так точно. А у меня есть доча, и парочка воспоминаний о наших бурных вечерах… — Элизабет из отделения с кабинками не вышла, и я преспокойно продолжила, словно отвечая на его вопрос. — Да, мне эта перспективка улыбается! Он так хочет ее заполучить, уверена — не скупится.

— С каких пор тебе это улыбается? — удивился он.

— Но представляешь, кипец полный! Макс на него работает и на всю семейку Ж.

— Какого дьявола! — вовремя отстранила трубку от уха, дав и ему и себе передышку. — Аха, и он тоже был среди моих постоянных.

Молчание в трубке и тяжелое дыхание Сани дали определенный сигнал к продолжению.

— А залепил он меня месяцочка два назад, чтобы отмазать возможную дочуру Жеки перед этой инвалидкой, иначе убогой миллионы отойдут. Там брачный договор зашибись как склипан.

— Какие еще у тебя новости?

— По мне пусть давится миллионами. Хоть что-то убогой достанется.

— Милосердная. — Усмехнулся Саня.

— Что?! Милосердная…, кто я? Слышь, ты бы видел, какая фифа! Охренеть не встать! Жаль безмозглая. Говорят, в аварию попала и обгорела. Даю стопудово, это его рук дело. Интуиция мать твою! Он же тварь мстительная!

— Это точно?

— Я тебе говорю… Тютелька в тютельку, стопудово беременностью фливой его взяла, а рожать и не пыталась. — Придумывала на ходу, опираясь на свои воспоминания. Для Ж важными в те дни были три фактора: деньги, положение в обществе и как ни странно дети. Элизабет соответствовала двум, третье я приписала с ходу. — Может анализы подделала, может и на сторону пошла… А все же где-то просчиталась грымза, он ей и отомстил.

— Так что хай утрется миллионами, пластику сделает. Если поможет!

— Дьявол! — в кабинете Сани что-то грохнулось. Я хрипло рассмеялась. — Что ты собираешься делать? Я могу помочь?

— Не хочу тест проводить на отцовство. Иначе ни Жеки, ни Макса мне не видать. Первый с баблом, второй с классным ху…

— Другие варианты? — пробасила трубка.

— Второй круче, жаль упускать. Да он что-то на эту мегеру увечную косит. Разобраться не могу! Жалеет что ли или че другое?

— Че другое, — ответил Саня. — Она нравилась до одури. Да увели из-под носа.

Слушая его, еще раз убедилась, что так о знакомстве Сани и МЧ ничего толком и не знаю. А ведь явно знакомы давно.

В этот момент мобильный просигналил о поступлении второго входящего. И это я тоже сопроводила руганью. — А черт, хрен звонит.

— Ты об МЧ так?

— Нет! Ну, то есть, да! Все пиши, буду звонить ночью. Смотри не наеби… — отрубила Саню и переключилась на Макса, предусмотрительно прочистив горло, сплюнула еще раз.

— Масик, милый это ты? — на этой нежной ноте я вышла из дамской комнаты.

— Где ты?

— Ой! Почистила перышки, поговорила с Санечкой… Алку нашу вспомнили. Ты тоже ее помнить должен. Ты ее в бытность нашу молодую худышкой называл.

— Нет. Не помню.

— Вспомнишь. — Прокомментировала я. Он намек понял, согласился вспомнить.

— Возвращайся, мы уезжаем.

— Как далеко? — томно вздохнула, послала улыбку молоденькому врачу.

— Сейчас ко мне.

— Бегу-бегу!

Глава 33

Пила «Дружба» — пилим бревна дружно.

Макс вызвал машину, на этот раз джип с новым водителем. На его вопрос, что мне удалось сделать, я пообещала ответить после, взяла его сотовый и набрала Саню.

Удивительно, что с людьми делает неразбериха. Вечно уравновешенный Александр на входящий от МЧ отреагировал весьма и весьма «любезно». Его поток проклятий удалось прервать приветствием.

— Саня, это я.

— Полинка! — он выдохнул, прежде чем спросить. — Что у тебя происходит?

— Сама не знаю, но у меня к тебе просьба, как бы это выразиться… ты кое-кому обещал поездку в зоопарк.

Зоопарком он называл дачу родственников, которые в Чехове держат свой питомник с пернатыми. Как-то дал слово свозить туда Соню на пару дней, но так обещанного и не выполнил. Я не знаю, как еще его попросить вывезти моих из дома, но отчаянно надеюсь, что поймет без дополнительных пояснений.

— Сделано. — Ответил он загадочно, и спокойствие этой фразы сразило наповал. Мой открытый рот и легкое заикание привлекли внимание МЧ.

— Не-не не поняла.

— Видишь ли, дьявол идет на три шага впереди нас… — удержалась от косого взгляда в сторону Макса.

— Саня, где они?

— Теперь там где нужно. — Судя по тону — эту тему обсуждать здесь и сейчас он был не намерен. — Ты была права, в деликатном вопросе твоего мнения или внятного ответа ждать никто не собирался.

— Почему в прошедшем времени?

— Потому что в прошедшем времени.

— Давно?

— Три дня, в общем. — Сердце застряло где-то в горле, а затем медленно пошло.

— Передай, что у меня все в порядке.

— Передам. И… Полин, мне час назад Алла звонила, интересовалась, как продвигается моя работа, как дела в семье… рассказала о себе,… а еще и о том, как вспомнила мой телефон буквально сегодня утром…

Я намек поняла, долго думать не пришлось, если просишь человека отзвониться, как только начнут интересоваться мной. Ищейки уже пошли по следу. Я промолчала, на что Саня заметил, что интуиция у меня работает отменно. Жаль она так не работала четыре года назад.

Мы распрощались вот уже пять минут как, а я все еще продолжаю держать телефон МЧ в холодных пальцах, и бестолково взираю в пространство…

— Что он сказал?

— Поговорим дома. — Откинулась на сиденье и закрыла глаза.

— Как скажешь, — он притянул меня ближе и уткнулся подбородком в мою макушку. Захотелось отбиться — хоть это грубо и некрасиво, зареветь — хоть это несдержанно и захохотать необузданно — потому что я не представляю, как он переживет эти разборки. Судя по всему, следующий ход за ним и неизвестно, чья голова спадет с плеч его или моя.

Джип стоял на заправке, когда водитель вышел в мини-магазин и оставил нас наедине. МЧ заговорил в первый раз за почти двадцать минут.

— Почему ты улыбаешься?

— Мне нельзя?

— Можно, но улыбка странная.

— Ааа, вот ты о чем. — Я чуть отклонилась, чтобы увидеть его лицо. Он не пустил. Далеко отклониться, не получилось, поэтому в область обзора из всего лица попали только губы. — Ты говорил… Макс, когда это произошло?

— Три дня назад. Я забрал его из дома Элизабет. — Он напрягся, сжал губы.

— Что там произошло, они поссорились?

— Нет. Грэг сказал, что у него есть внебрачный ребенок и развод неминуем. После этого произошла авария… — Макс потянулся ко мне и поцеловал лоб.

Я истинная женщина, в простом жесте читаю целые истории, вот и сейчас словно расслышала признание: «Я боялся, что больше не увижу тебя». Да-да боялся, да-да… Запретила себе отвлекаться по пустякам, сейчас главное не это.

— Кому поручили поднять все мои документы?

— Мне… — ответ прозвучал с заминкой.

— Другие исполнители могли быть?

— Нет. — Слабо в это верится, но я заставила себя промолчать.

— Ты ничего не успел сделать?

— Нет. Была вероятность… — Макс отвернулся, затем вновь заговорил. — Он очнулся этой ночью, начал настаивать на своем…

— Поэтому ты вызвал меня через Адама. — Кивнул. От возникших мыслей я вновь начала улыбаться. Что он тут же подметил.

— Ты опять.

— Макс, сегодня ночью тебе не придется спать. — Пояснила я, удобнее устраиваясь на его плече. — Они, конечно, могут дотерпеть с разборками до утра, что вряд ли, так что готовься.

— К чему?

— К распилу пилой «Дружба»… — возвращение водителя прервало все пояснения.

Мы прибыли в его владения спустя еще двадцать минут. Войти в дом и остаться в четырех стенах не хватило духа, поэтому направилась прямиком в парк к беседке с качелями. Макс остановил меня окриком. — Ты куда?

— Пройдусь по парку.

— Я скоро догоню, — бросил он, прежде чем войти в дом.

— Как посчитаешь нужным.

Тропинка, выложенная светлой брусчаткой, несколько раз плавно вильнула, уводя меня в парк, где кусты шиповника укрывали малую архитектурную форму. Деревянные решетки и сложная крыша более подошли бы для чайного домика, и в то же время общего впечатления от сада она не портила. Это тихое пристанище для отдыха Барт назвал голубятней. Самих птиц здесь не водилось, зато в его понимании это самое подходящее местечко для уединенных встреч парочек-голубков и важных разговоров тет-а-тет. Судя по всему, МЧ был осведомлен на этот счет, поэтому начал диалог со слов: «Нам нужно поговорить». Жаль на голубков мы теперь не походили.

— Ранее была уверена в том, что эта фраза целиком и полностью принадлежит женщинам.

— А сейчас.

— А сейчас… — я отвлеклась от философских мыслей и напрямик сказала о главном. — А сейчас не уверена в том, что все задуманное пройдет гладко.

— Ты ждешь. — Он сел на качели рядом со мной.

— Да. Жду, когда вызовут тебя.

— И что я должен сделать?

— Доказать, что со мной у тебя была короткая, но запоминающаяся связь. — Мы одновременно оттолкнулись от земли и придали качелям ускорение. — Я не в курсе, проверял ли он тебя тогда, однако уверена, что проверке ты уже подвергся или подвергаешься сейчас.

Он кивнул.

— Моими документами интересовались три дня назад. Вполне возможно тебе уже не доверяли.

— Какие документы?

— Мои. — Упрямо повторила я. — Для правдоподобности ты о них знать не должен, и не спрашивай.

— Уверена?

— Да. Так что запоминай, позиция лодочка и сверху, от массажа ног я все еще смеюсь, не смотря на все твои попытки урезонить хохот. Мы с тобой никуда не выезжали, если ты посещал мою скромную обитель, то оставался там до утра.

— Почему?

— Послушай, давай мы забудем о твоих предпочтениях в делах сердечных и предположим, что наша связь в ту далекую пору была важнее твоих предпочтений. — Он нахмурился, пришлось пояснить, — то есть на общие фото и видео ни сил, ни времени не было.

Я поймала его осуждающий взгляд. — Что?

— Ты не знаешь, как я умею делать такой массаж. — Улыбнулся и вновь стал серьезным.

— Это и не нужно. Главное… сейчас главное дождаться, когда тебя вызовут.

Перед глазами детально всплыли кадры из разговора с Саней. Он даже не объяснил где сейчас мои, как они, как моя кроха. И что значили его слова: «дьявол идет на три шага впереди нас»?

МЧ словно прочитал мои мысли. — Что сказал Алекс?

— Что у меня проблемы, от которых мне не убежать, как бы я не старалась.

— Ты знала, что подобное возможно?

— Только возможность его появления на горизонте. А предвидеть такого поворота я не могла.

Мы замолчали, продолжая раскачиваться на качелях. Ловлю себя на мысли, что хочется снова и снова проговорить все этапы их возможных разборок, указать на подводные камни и зыбучие пески, удостовериться в том, что все пройдет без сучка и без задоринки. Хочется, в конце концов, максимально приблизить развязку и успокоиться, снять дамоклов меч с конского волоса над своей головой. Хочется и ничего из этого я сделать не могу, не навредив возможному происходящему.

Сейчас мне предстоит правдоподобно играть роль влюбленной в Макса женщины, которая, возобновив когда-то горевшую страсть, не хочет терять ее.

Небо медленно затянулось тучами, спрятав белую дымку дня в сумерках дождливого вечера.

— Здесь прохладно, пойдем в дом. — Предложил он.

— Мне не холодно и я бы хотела посидеть здесь еще немного.

— Хорошо. — Он сделал вызов по телефону и через несколько минут нам принесли теплый плед, пару диванных подушек, маленький складной столик со скатертью и салфетками, затем чашки с заварничком, приборы на двух персон и полноценный ужин, состоящий из нескольких блюд. В довершение миниатюрная горничная установила над дверью гирлянду с тремя фонариками.

— Не хватает свечей, — прокомментировала я романтическую обстановку среди шиповника.

— Это поправимо.

— Не нужно, подходящего настроения нет.

— А аппетит есть?

— Аппетит есть. — Я набрала себе на тарелку салат, но так к нему и не притронулась. Посмотрев на Макса с трудом управляющегося одной рукой, забрала у него нож и нарезала кусок мяса на его тарелке.

— Мугу, — ответил явно проголодавшийся МЧ и продолжил утолять аппетит.

— В больнице не кормили?

— В поликлинике — ты хотела сказать. Нет, кормили. Я не ел.

— Ясно, — помогла набрать гарнир, потом нарезала еще один кусок и переложила на его тарелку.

— Ты почему не приступаешь? — он отвлекся, разливая чай.

— Я тут подумала…

— О чем?

— О том, что если мы тогда были вместе, нам было здорово, потом ты уехал, а я вышла замуж…

— И что? Как я вернулся и все о тебе разузнал?

— Да. Выходит тебя послали за твоей старой знакомой. Об этом ты Ж ничего не сказал, но тюльпаны доставил.

— Я тебе мстил, за неверность. — Ответил он уверенно.

— Чисто по-мужски.

— Ты должна была ждать меня.

— Всю жизнь? Неизвестно на что надеясь? И не получая от тебя вестей?

— Мугу, — он вновь принялся есть.

— Ничего себе запросы! — отпивая чай, я пустилась в размышления. — А как ты меня нашел?

— Через сеть и посредников в интернет магазинах. У меня был твой номер телефона. Ты воспользовалась им при покупке какой-то мелочевки, и только потом поменяла.

— А ник остался и ты меня нашел по сетке.

— Да. Хватило чуть менее десяти дней.

— Как оправдаешь длительность поисков?

— В смысле? — не понял он.

— На случай «сверхъестественного» возвращения мой номер должен был остаться в твоей записной или в твоем списке контактов.

— Хороший вопрос, нужно подумать.

— А ты приезжал и по рабочим вопросам?

— Нет.

— Значит развлекался. — Он покосился в мою сторону, но промолчал. — Или следил за мной, продумывая как отомстить.

— А может быть мы не тратили времени даром до твоей росписи? — он сделал пространный намек, от которого я захохотала. — Полин, ты почему смеешься?

— Знал бы ты, как Кириллу тяжко приходилось, ты бы не предполагал подобное.

— Беременность протекала тяжело?

— Нет, замужество протекало тяжело, но как видишь все прошло спокойно.

Кивнул и придвинул ко мне тарелку, — я не видел, чтобы ты что-то съела.

— Я и не смогу. Жду звонка.

* * *

То, как двигается этот человек, Грэг с первой встречи заставлял себя запоминать, а так же анализировать поведение и повадки своего пронырливого агента. Доутсона он прикормил давно, но не сумел приручить или взять за горло компроматом так, чтобы навсегда вычеркнуть вероятность его перебежки. Кто знает, возможно, когда-нибудь наблюдательность Грэга позволит предвидеть предательство и спасет ему жизнь. Бешенную собаку проще застрелить то того, как она нападет.

Вот и сейчас приближение неспешных, но уверенных шагов, говорило о возвращении его агента с потенциально весомой информацией. Когда двери открылись в палату вошел статный мужчина средних лет, одетый моложаво в джинсовый костюм с бирюзовой рубашкой навыпуск. О предположительном возрасте могли говорить лишь проседь на висках и абсолютно холодный взгляд циника. Чтобы получить желаемое, он мог играть на человеческих душах, вплетать эмоции, разжигать огонь страсти и ненависти всего лишь парой метко произнесенных фраз и отрепетированных до естественности жестов, за что высоко ценился.

Войдя, он коротко кивнул и, передав флешку и новый iPad Брауну, он отошел к окну. Не заняв кресла, остался стоять пока заказчик просматривал предоставленные материалы.

Прошло не более пятнадцати минут, прежде чем зыбкую тишину прервал полет к противоположной стене iPada и подсоединенной к нему флешки, а затем и звук разлетающегося в дребезги интернет-планшета.

— Источники достоверны. — Произнес Доутсон.

— Я знаю. — Чуть оживившийся надеждой Грэг Браун вновь стал походить на белую безжизненную мумию.

— Нужно сказать, что в отделении Московского роддома я встретился с помощником мистера Эверетта. А позже и самим Хилгардом в здании суда.

— А Элизабет?

— Судя по прослушке с ее телефона, готовит неожиданное известие для вас и уже вызвала Чадова. В данный момент направляется сюда, в госпиталь. Прибудет через двадцать минут.

Грэг повернул восковое лицо в сторону своего гостя. Его голос прозвучал скрипуче. — И ты хочешь сказать, что прекрасно справился с заданием?

— Помимо прочего — Доутсон не обернулся, продолжая изучать пейзаж ночного города. — Мне известно, что семья Алевтины Баевой в данный момент перевезена из дома в Химках.

— Куда?

— В загородный особняк Савельева Владислава Яковлевича. — Дав переварить информацию, он продолжил. — Чуть более двух месяцев назад, она наведывалась к нему среди ночи. Визит не был долгим, но после он оказал ей услугу с оформлением опеки.

— Это родственник ее близкого друга — Александра… — как бы, между прочим, произнес Грэг.

— И поэтому его люди продолжают охранять дом Баевых. — Сделал едкое заключение гость. Читать мысли Доутсону было не дано, однако осколки разбитого планшета у стены, говорили о том, что думают они одинаково.

— Не уезжай далеко, будь на связи, — бросил Грэг, прежде чем отпустить своего человека. Мстительный по натуре, он не мог простить того, кто ел из его рук. И уж тем более того, кто успел наследить.

* * *

Когда Макс пошевелился, Полина недовольно засопела. Они вошли в дом далеко за полночь, однако она настояла на том, что еще немного посидит в гостиной, посмотрит телевизор или почитает, а может быть пошарит в интернете.

Он, будучи уставшим, все же решил посидеть рядом. Сидение рядом плавно перетекло в его возлежание на ее коленях, затем в лежание рядом друг с другом, а затем и в сон в крепких объятиях рядом лежащего.

И вот теперь, когда его личный телефон трезвонит мелодией, установленной на звонки Элизабет, Полина сопротивляется всякому движению с его стороны.

— Милая, — МЧ погладил ее вдоль спины здоровой рукой. — Мне нужно ответить.

— Угу… завтра.

— Полин?

— Да…

— Это Элизабет.

— Эли… — еще не проснувшись, она резко села, от чего въехала по больному плечу МЧ, и начала протирать лицо. В свете горящего торшера, ее смятая одежда, запутанные волосы наводили на приятные мысли. Что говорить о голосе, который со сна продолжал хранить хрипотцу, от чего первые ее слова Макс пропустил мимо ушей, наслаждаясь звучанием. — …или нет?

— Что или нет? — опомнился он.

— Так ты ответишь на ее звонок или нет?

— Отвечу.

Элизабет говорила торопливо, еле сдерживаясь от едких замечаний в сторону его гостьи. От чего ее голос при косвенном или прямом упоминании Полины становился выше и тоньше.

«Что-то нашла, желает предъявить», — подумал он, прежде чем Элизабет потребовала его присутствия в поликлинике в ближайшие сорок минут.

— Ты куда? — Полина поднялась вслед за ним.

— Как ты и предсказывала — вызывают. Я должен ехать…

— А кто именно вызывает? Элизабет?

— Да, — он вышел в свою спальню, она последовала за ним.

— Ты помнишь все, что я тебе сказала?

— Да помню, не хочешь прояснить вопрос о документах, которыми интересовались? — она помогла сменить рубашку, он застегнул манжеты. — О тех, которыми кто-то три дня назад интересовался?

— Нет. — Ее ответ раздосадовал. Возврата на прошлые круги общения не наблюдалось.

— Точно?

— Абсолютно. — Подтвердила она свое решение.

— Если ты неприятно чувствовала себя, прогуливаясь с Бартом по соседским владениям…

— И по клубу, и с тобой по городу, не говоря о прочем, — добавила Полина.

— То хочу заверить, что я сейчас чувствую то же самое.

— Мммм, захлопнувшуюся крышку западни над головой? — она оставила свободными последнюю пару пуговиц.

— Еще незахлопнувшуюся, — Макс наклонился к ее лицу. — Есть просвет.

— Когда захлопнется, тогда сочтемся. — Увернувшись от поцелуя, Полина вышла из его гардеробной. — Дай мне пару минут, я сейчас буду готова.

— Ты со мной не едешь.

— Ты меня здесь не оставишь! В случае положительного исхода я лишней минуты в Лондоне не прожду.

— А в случае…

— Другого случая быть не может. — Она захлопнула дверь перед его лицом. И уже оттуда произнесла, — две минуты и я спускаюсь.

МЧ дожидался ее в холле, продумав как ее переубедить, уже приготовился к обстоятельному рассказу о частичной «криминальности» подобных разборок и о том, что не все может пройти гладко. Однако увидев небольшой чемоданчик, который она спускала со второго этажа, он начал не с того. — Ты возьмешь вещи с собой?

— Да, я уверена. — Эта фраза вновь навела тень на лицо МЧ.

— Полина, что ты сказала Элизабет?

— Лично Элизабет я ничего не говорила. — Остановившись у основания лестницы, она выжидательно прищурилась, так и не ступив на пол. — Макс, а не пора ли доверять мне? Я же тебя не ослушалась тогда?

— Я не против. — Относительно честно признался он. — Интересуюсь.

— Перестань интересоваться, иначе я начну сомневаться.

— Чтобы ты не сомневалась, — подошел и забрал чемоданчик из ее рук. — Рассказывай, что ты сделала, и подумаем вместе.

— Ну, уж нет! Я терпела и ты потерпи.

— Я чувствую удавку на своей шее. — Серьезно заметил МЧ.

— Да? — Полина лукаво улыбнулась, — когда затянется,… скажешь.

— У меня сил на это не останется.

— Такой слабенький? — со смешком она проскользнула мимо него, пересекла холл и легким шагом направилась к ожидающей машине. МЧ обернулся. — Будь проклят тот день, когда я сел за баранку…!

— Ты идешь? — окликнула и оборвала, послав лучезарную улыбку. Желание чертыхаться пропало, как впрочем, и желание ехать куда-либо по первой прихоти Элизабет.

— Вернуться бы назад в гостиную, — произнес он, занимая место рядом, — обнять тебя и забыть о смуте вокруг.

— Совместное возвращение назад не гарантирую, но обнять ты меня можешь и сейчас.

— Откуда такая уверенность?

— Она проснулась вместе со мной, — ответила Полина, позволяя себя обнять. — Вместе или рядом… я еще не решила. — Прижалась к его боку и закрыла глаза. Всю дорогу не разжимая объятий, он смотрел то на нее, то в сторону на огни городских улиц, по которым они ехали. В голове проносились обрывки фраз, телефонных разговоров, вспыхивали разные ситуации из прошлого и собственные домыслы. Он пытался представить придуманную ими историю глазами обывателя, со стороны и не мог понять — на основе каких данных в ней крепнет уверенность. Ведь даже то, что ему известно от третьих лиц не дает и шанса на положительный исход, им придется с боем вырывать Соню. Ее отцом не может быть Кирилл, и Макс это знает.

Его появление в палате Грэга Элизабет отметила корявой шуточкой.

— Вот мы и дождались Мастера, а где же Маргарита?

— С такой незнаком.

— А впрочем мы и без нее разберемся, — Элизабет отпила шампанское из бокала и грациозно поднялась из кресла у окна.

Они ждали его от силы минут десять, но судя по всему с комфортом, во всяком случае, для Лизи. На столике стояла початая бутылка ее любимого шампанского и еще два бокала, шоколад, который не любил МЧ, клубника, которая вызывала отвращение у Грэга. Уловив цветочный запах, он обернулся. «Чтобы добить супруга стоило принести цветы». Букета в палате не было, однако на широкополой шляпе Лиз светились белыми лепестками три лилии с дурманящим запахом. Мягким движением она сняла ее и легко положила на тумбу возле кровати.

— Приступим. — Вернувшись к столику, наполнила два бокала и протянула их мужчинам. Ее нисколько не смутило, то что Грэг метнул шляпку в сторону дверей, а МЧ перехватив, вынес в коридор. — Пожалуй, стоит начать с основного.

— Дорогой, учитывая, что твоей сучкой пользовались все кобели Киева, я представить не могу, на какой чистокровный выводок ты рассчитываешь.

— Элизабет, тебе что-то известно? — голос Грэга был пустым.

— Только лишь то, что тебя ожидает большой сюрприз в лице дочери — бракованный подкидыш.

— Не хочешь поделиться достоверной информацией? — она взглянула на спросившего МЧ и сладко улыбнулась.

— Для этого я вас и собрала. Грегори, а знаешь ли ты что трюк по отмазке этой дряни реален? Они знакомы давно-давно и очень-очень близко, чтобы делать весьма щедрые подарки.

Документы на маленький домик упали на руки Грэга. Макс постепенно начал осознавать, что его вмешательство в дела бывшей Алевтины Баевой становятся ничем иным как проявлением личной заинтересованности. Где-то в сознании мелькнула догадка о том, почему Полина настаивала на реальности игры. Но еще не понятно почему она уверена в положительном исходе.

Чувство нереальности происходящего, некой сценической постановки сейчас было особенно острым. Словно с первых зрительских мест Макс видел, как Грэг напрягся и немного подался вперед. Его удивление было сыграно отменно, однако триумф в глазах Лизи казался неподдельным.

— Это что?

— Маленький подарок от Макса вашей общей шалаве. — Слово «общей» он подчеркнула интонацией.

— Змеиный язык следует держать за зубами.

— А ее хвост за ширинкой штанов. — Вернула она мужу и обратилась к МЧ. — Ты оплатил 50 % от стоимости дома. Интересно она долго возмещала подобную благотворительность?

— Меня более интересует, как эти документы попали к тебе. — Ответил он.

— Запросто. Нужно иметь хороших друзей.

— Что ты с ними и проделываешь — имеешь. — Грэг отложил документы и выжидательно взглянул на Лиз. — Что-нибудь еще, дорогая?

— Несомненно. — Она сделала глоток шампанского и выудила из папки следующие бумаги. — И как любящая супруга я знаю, что тебе должно так же понравиться и вот это… — ксерокопия развода Полины Баевой и Кирилла Рыжего с росписью МЧ и печатью его адвокатской конторы легла сверху.

— У него легко получилось ликвидировать соперника. Что скажешь?

— Что это не доказывает их близкое знакомство до того. — Грэг уверенно улыбнулся. — И в целом, это Макс выполнил по моему поручению. — Окончание фразы остановило Лиз на полуслове. Ее взгляд прошелся по безмолвному МЧ, который ни коим образом не выдал блеф больного.

— Не ожидала? — промурлыкал Грэг.

— В таком случае, — с еще более сладким голосом она протянула ему фотографии, — как тебе пара снимков от ее давней подруги.

К удивлению обоих мужчин на фоне двух девушек и маленького мальчика в разное время суток и в разной одежде маячил Чадов. Он попадал на задний план в каждом из пяти фото, где то ли нервно смотрел в сторону, то ли общался по телефону или набирал что-то в нетбуке.

Макс незаметно для самого себя улыбнулся: «Нам было суждено встретиться». Однако его улыбка не осталась незамеченной присутствующими. Грэг помрачнел, а уголки губ Лиз опустились.

— С твоим желанием оправдываться, — продолжила она, — предположу, что и следить за ней тоже… ты приказал. В таком случае тебе должно быть небезызвестно, что лучшей подругой этой… является самая настоящая…

— Проститутка, — спокойно закончил за нее Грэг. — Алла, если не ошибаюсь. В данный момент очень счастлива, замужем и живет в Питере.

«А вот и Алка, о которой я должен был вспомнить», — Макс, вновь расплывшись в улыбке.

— Не ошибаешься, — Лиз наполнила свой бокал, к которому в отличие от мужчин все время прикладывалась. — Они вначале делили одну жилплощадь, а затем разъехались и стали делить клиентов. Кстати, Макс был одним из постоянных.

— Нет! — МЧ сам не заметил, как вступился за честь Полины, однако взгляд Грэга не упустил.

— Конечно, ты об этом не знал, — просюсюкала она ему. — Самых дорогих клиентов она осыпает сластями исключительно индивидуально. Удивительно как, залетев, тебя не захомутала. Возможно, ты вернулся сюда и в силки попался более крупный дурак. И к несчастью бесплодный.

В повисшей тишине, она протянула горячо любимому супругу скан теста на отцовство и медицинское заключение. — Хотя, то ли еще будет. Грэг в данный момент ты еще крупнее.

Макс, мельком взглянул на бумаги, — это лишь подтверждает, что ребенок может быть от Грэга.

— Уууу какой, — перекривила Лизи, — какой преданный пес! Сделал стойку «служить»? Тебе жалко хозяина? Ну-ну-ну учти, малыш, он пристр-релит тебя сам или же выдаст ордер на ликвидацию.

На кровать легли оригиналы документов из роддома и записи гинеколога. Грэг отложил бокал и впервые с неподдельным интересом просмотрел бумаги.

— Позволю предположить, ты был раньше этого срока, — она похлопала его по холодной руке и повернулась в Максу, — а вот ты попадаешь. — Пошатываясь Элизабет подошла к МЧ вплотную, коснувшись щеки мягко провела ноготками по скуле. — Как тебе перспектива отцовства?

— Маловероятна, — подал голос Грэг. — Я не верю тебе.

— Тогда давай пригласим к микрофону виновницу торжества!

— Ее здесь нет. — Отрезал Макс резко. — И не будет.

— Ооой, не стоит утруждать себя ее защитой! — Элизабет со злости разбила свой бокал об пол у его ног. Будь у нее возможность разбила бы об его голову. — У нее защитников более чем достаточно, каждый второй клиент по доброй памяти.

Видя их общее безмолвие и холодность, расхохоталась.

— Ты и ты! Да вы два идиота пользовались одной подстилкой, и все еще надеетесь! На что?! На преданность, на верность? — Еще некоторое время ее подрагивающие губы либо растягивались то в глупой улыбке, либо в еле сдерживаемой злобе поджимались. — От проститутки?

— На этом все, милая? — голос Брауна ее отрезвил.

— Почти, — утирая слезы, проступившие от смеха слезы, она протянула Максу диктофон. — Прослушаете наедине. На этом спешу вас оставить. Я развожусь, дорогой. — Обратилась она к Грэгу, — пусть твой новый адвокат свяжется с моим.

— Что до тебя, — ее губы коснулись щеки МЧ, — нам было здорово. Но не настолько, чтобы ты остался в живых. Передай привет маме.

Произведенный ею щелчок на кнопке «play» диктофона запустила запись приглушенного голоса Полины, которая начиналась со слов: «о богатом хлыще из Кировограда!».

Элизабет вышла, не забыв прихватить широкополую шляпу с живыми белыми лилиями, что дожидалась ее в коридоре. А запись голоса Полины, которая обращалась к неизвестному, возможно по телефону, продолжила вещать: «Ну, конечно же помнишь! Он еще Евгением представился!»

* * *

Чуть более пятнадцати минут мы сидели в салоне бронированного авто на нижнем уровне подземного гаража госпиталя. Здесь было тихо, почти никто не подъезжал, не слышался скрип колос, визжание тормозов или шаги водителей добирающихся к своим железным питомцам. А в машине через два ряда от нас все так же кто-то кого-то ждал и курил. Он был здесь, когда мы приехали, он оставался здесь до сих пор.

Макс молчал вплоть до госпиталя, затем еще раз спросил насчет документов. Сказать о том, что он вдруг стал папой трехлетней малышки, у меня язык не повернулся, а о том, что я предвидела розыски и поиски тем более. Я играю ничего не сведущую, он играет нечаянно познакомившегося с ней задолго до этих разборок.

Поняв, что я не собираюсь говорить, притянул к себе и поцеловал.

Горько получилось, с каким-то сожалением и толикой «прости не свидимся». Еще не придя в себя, поняла, что он прощается. Так что, когда он отдышался и отдал указание водителю отвезти меня в аэропорт, я промолчала. Молча, выслушала его инструкции по возвращению в Москву и даже смогла махнуть рукой, когда он закрывал за собою дверцу авто.

— А тебя идиота я еще увижу? — не услышал, развернулся, пошел в сторону лифта.

Вот прямо сейчас соберусь и уеду! А как же иначе?! Как сказал, так и сделаю! Да-да-да, послушаюсь! И с работой у меня проблем не возникнет и Грэг на горизонте не появится… угу! Я свободная красивая женщина. Вот возьму и поверю! Поверю и сделаю, как сказал. Ага, счаз!

— Будет красивая молодая женщина, перед которой открыты все горизонты, тебя слушать! Размечтался!

На мою тираду водитель не обратил внимания, завел мотор.

— Шеф стой! — и этот меня не понял, но остановился. — Wait! 20 minutes. You wait for his 20 minutes. — Мой английский был страшен, но видимо я страшнее, водитель более с места не двигался. И машину не заводил, вышел и начал курить.

Мы стояли так, что стены с выходами на лестницы и лифты просматривались как на ладони. Я сама не знаю, чего именно жду, что хочу увидеть, однако появление Элизабет не упустила. Шикарное авто только с конвейера или после ручной сборки, подобрало ее явно хмельное, но очень довольное собой тельце и увезло прочь.

Если предположить, что она поставила Ж на место, указала ему, чью дочурку он решил прибрать к рукам и предъявила доказательства, то первая часть плана прошла успешно. При подъеме моих документов из «бурного» прошлого ее слова станут небезосновательными. А документами моими интересовались, так что с уверенностью можно было ждать второго тура.

Вот только я не знаю, чего именно ожидать сейчас, какой будет реакция Грэга.

Размышления прервал звонок. О моей участи Александр беспокоился. Ответив, услышала голос мамы, гневно отчитывающей Савельева.

— Да что творится?! То запираете неизвестно где, то перевозите! Александр, и вы утверждаете — все в норме и запрещаете звонить ей! — он что-то пытался объяснить, мама явно прищурившись по доброй памяти перешла на родительский тон.

— Уйди ради Бога, дай с дочерью поговорить! — на заднем фоне послышался ворчливый голос Сани.

— Алло, Полиночка?! Детка, что случилось? — одной интонации хватило, чтобы представить ее лицо.

— У меня все хорошо. В гости пригласили. — Водитель МЧ в этот момент кашлянул, от чего я сильнее прижала трубку к уху и уже шепотом спросила ее, — у вас все хорошо?

— Ну как сказать… — начала мама со вздохом. — Когда приедешь — это она подчеркнула, продолжая конспирироваться, — все будет очень хорошо, а сейчас как-то неважно. Красиво, но неуютно. Соне нравится, отцу тоже.

«Судя по папе, там должно быть озеро с рыбой или хотя бы речка», — рассудила я мысленно и поблагодарила Саню за хороший выбор.

— Значит, когда приезжаешь? — все еще встревожено спросила мама.

— Еще не решили, надеюсь в ближайшие сутки или двое.

— Ну, хорошо. Тогда ждем.

— Мамуль, я буду.

* * *

Когда стук ее каблуков растворился в пространстве коридоров, они все еще сохраняли молчание. Грэг смотрел на стену напротив, Макс опираясь на спинку стула, стоял в метре от кровати и не сводил с него сглаз.

— Ты достаточно сдержан для того, кто слышит это впервые.

— Все произнесенное Элизабет для меня не новость. — Грэг бросил внимательный взгляд в его сторону. — Чего не скажешь о тебе.

— Неожиданно. — Согласился МЧ.

— Скорее нереально. — Браун залпом опустошил свой бокал. — Расскажи еще раз правдоподобную историю о том, как ты ее нашел несколько лет назад.

— Одним нажатием кнопки. — Словно и не собирался оправдываться, ответил МЧ. — С нашей последней встречи, ее номер остался в моих контактах.

— И как долго длилось знакомство?

— Месяц или полтора.

— Врешь.

— Несмотря на прямые доказательства? — Макс взял одну из фотографий, где Полина особенно лучезарно улыбалась и словно светилась изнутри. Несколько мгновений сверлящий взгляд Грэга упирался в его лицо, после чего он прервал повисшее молчание и нетерпящим пререканий голосом сообщил.

— От моих дел ты отходишь.

МЧ кивнул, оторвав взгляд от фото. Повертев ее в руках, спрятал во внутреннем кармане пиджака. — Я возьму. А то у нас как-то лишь телесные воспоминания с той поры остались.

Как ни в чем не бывало, не ощущая особого дискомфорта от темы, наполнил свой бокал шампанским, добавил Грэгу и занял стул.

— Мне не понятно, как она далась?

— По собственной воле. — МЧ улыбнулся.

— Та, которую я уговаривал семь месяцев, убаюкивал неделю, а получив свое, оказался первым?

— Вопрос к ней лично. — Он задумчиво смотрел на то, как маленькие пузырьки бойко поднимаются со дна бокала. — Выходит, что до меня и помимо меня у нее уже были клиенты. Быть может… мстила тебе. — Бросил замолкший диктофон на тумбу, тот соскользнув к стене. При этом противно заскрипел, как гонг дал начало второму тайму их диалога.

— И сейчас тебя это не касается?

— Никоим образом, мы взрослые люди, да и она давно остепенилась. Иначе бы с разводом ей помогал не я, а кто-нибудь другой.

Играть отлично сведущего в делах Полины, но не знающего о ее «шальном» прошлом становилось все труднее. Да и не могла она шалить, и в этом Макс был на 100 % уверен.

Грэг сдвинул подушку за спиной и вновь обратил внимание циничных глаз на МЧ. — Савельев старший, например?

— Вполне. — Согласился он и, не кривя душой, продолжил. — В прошлый раз документы я перехватил именно из его рук.

— И он взял реванш в деле с отцовством. — Браун отложил бокал и скрестил пальцы рук. — Как вышло так, что тебя обошли?

Не мешкая, Макс воспользовался уловкой Грэга. — Меня обошли по моей собственной воле. Я бы сказал — предварительно спросив.

Блеф никогда не был его козырной картой, но в данный момент без него не обойтись. «Не говорить же, что после запроса документов о разводе Полины на его отделение в Москве, он сам связался с Владиславом Яковлевичем, чтобы быть в курсе ее дел», — рассудил МЧ.

— Она не хотела ничего рассказывать. — Вспоминая последние несколько часов, удрученно вздохнул. — Она до сих пор ничего об этом не рассказывает.

— Потому что ты отец девочки.

МЧ удивленно воззрился на Грэга, в завершение сцены бокал выпал из его руки.

— Что?

Тот любезно осклабился, настолько насколько это было в его силах, и повторил свои слова.

— Этого не может быть…

— Ты думаешь?! — хрипящий смех Брауна заполнил помещение. В эти мгновения Макс словно видел разыгрываемую ситуацию со стороны. Грэг смеялся сардонически, и удивление МЧ не было поддельным. — Ты шутишь?!

— Нет! А ты не догадывался, — сквозь смех спросил Грэг и захлебнулся новой порцией горьких и от того болезненных всхрипов, отдаленно напоминающих смех.

— Нет…

— Еще бы! — с горечью произнес Браун, протирая свое восковое лицо. — Стать отцом трехлетней девочке, о которой ты слыхом не слыхивал… Но давно позарился на ее мать…

В повисшем молчании были слышны только раздирающие горло вздохи Брауна. Макс вовремя понял — аудиенция завершена. Поднялся со своего места и занял позицию за стулом. Ее можно было бы расценивать как оборонительную, впрочем, она и была таковой.

— Я бы пожелал тебе напоследок — доброй дороги. Но не в этом случае. Так что ходи, — и бросив злобный взгляд, Грэг продолжил, — ходи да оглядывайся.

Разглядеть на его лице скорбь было легко, утешить же — невозможно. Его мало что утешало раньше, а теперь и вовсе нечему.

МЧ вышел тихо, не хлопнув дверью.

* * *

Прошло еще десять минут. Учитывая краткость мужских разборок, я занервничала. Странное чувство опасности холодной змеей поползло по спине. Боковым зрением заметила движение справа. Там где кто-то кого-то долго ждал и курил, хлопнула дверца, мужчина вышел и поправил джинсовую куртку, из-под которой выглядывала голубая рубашка навыпуск.

С его появлением чувство опасности стало нарастать. Простой с виду человек, в простой одежде, но его движение рукой в сторону МЧ я опередила криком.

— Макс!

Раздался хлопок, кто-то сзади потянул меня на себя и закрыл своим телом, одновременно с этим раздались и еще несколько хлопков. Я вздрогнула и затряслась от еле сдерживаемых воплей. Эхо прошлось над нашими головами и затихло. Удерживающий меня мужчина, не давая сдвинуться с места, пробасил.

— Живые есть?

Попыталась освободиться от его руки, он позволил выйти из-за спины, но продолжал удерживать.

В гулком туннеле подземного гаража у пяточка перед лифтами из четырех человек, распластавшихся на бетонном покрытии, поднялся лишь один. Он оглянулся и довольный увиденным, ответил. — Живы все.

Голос МЧ я разобрала не сразу, еще труднее было поверить в то, что он жив. Совершенно сбитая с толку, все еще вздрагивающая я наблюдала за тем, как он отряхнул брюки и неспешащей походкой направился в нашу сторону. Подойдя вплотную, с улыбкой добавил. — Спасибо, что прикрыли.

— Все благодарности Яковлевичу. — Пробасил водитель, вверяя меня МЧ. Только сейчас я поняла, что говорили они на моем родном, и отчество Яковлевич мне знакомо.

— Испугалась?

За его спиной пара крепких мужчин под эгидой водителя, который оказался непростым шофером, поднимали лежащие тела. Движение одного из них за чем-то припрятанным на щиколотке было жестко пресечено выкручиванием руки, после чего подстреленную троицу уволокли к рядом стоящему фургону.

— Полина? — позвал МЧ, чуть сжимая мое плечо здоровой рукой. — Ты как себя чувствуешь?

— Немного странно…

— Не тошнит, голова не кружится?

— Нет…

— Слышишь меня хорошо?

— Временами, — честно ответила я, то теряя, то вновь улавливая его слова. Помедлив, спросила. — Как прошло?

— Вопрос закрыт. — Глядя на его лицо я недоверчиво спросила: «Было что-то еще?» На что последовал такой же сухой ответ. — Узнал много нового.

— Расскажешь?

— Как-нибудь в другой раз. — Поведение МЧ слегка озадачило, он смотрел на меня с немым укором, не опуская глаз.

— Почему он говорит на русском?

— Потому что он знает его. — Попытка перевести тему на водителя не удалась, он ответил односложно.

— И Яковлевича тоже? — МЧ промолчал, задаю уточняющий вопрос — Имелся в виду Савельев Владислав Яковлевич?

— Да, именно этот.

— И что по его просьбе тут делает он? — мужчина в это время отдавал указы парням, что более походили на группу спецназа, потом хлопнув дверцей фургона, пошел к нам.

— Вообще-то его тут быть не должно.

— Он же тебе жизнь спас!?

— Он должен был тебя отвезти в аэропорт. — Макс сказал это без тени улыбки, а с осуждением. Не заметила, как от обиды на глаза навернулись слезы, — и я его еще ждала?

— Хорошо, сейчас исправим и он отвезет меня в аэропорт… Эй шеф! — в ответ озадаченное молчание. Я послала к чертовой бабушке свою мягкотелость и женское умение ждать и понимать, выслушивать, а потом действовать. Если я должна быть подальше от него, я буду.

— Подвезите к пункту назначения. — Отчаянно стирая слезы, чтобы увидеть, где стоит чертов джип и занять свое место, оказалась в обхвате крепкой руки, которая сжала меня чуть сильнее.

— Солнышко… — укоризненно произнес он. — Я тебя ради старался, чтобы никто не задел, чтобы не видела этого, и под пули не попала. Готов искупить, только перестань плакать.

Вытирая слезы и, стараясь не всхлипывать, выговаривала. — Макс, зови тучкой, дождиком, туманом, грозой, молнией, цунами, да как хочешь… — всхлипнула еще раз. — Только не солнышком!

— Хорошо, малыш.

— И не…

— Хорошо. — Успокаивающе погладил по спине и спросил, — тучка моя грозовая, твой дождик закончился?

— Закончился, — попыталась от него отстраниться, но не тут-то было.

— Перестань отталкивать. Я не отпущу.

— Почему?

— Вначале мы подпишем соглашение… о помолвке, свидетельство о браке. Потом ты честно скажешь «да, согласна», то есть согласишься. — Заглянул в глаза. — И так мы обвенчаемся. И я тебе обещаю, — его рука переместилась на мой затылок, — сбегать ты больше не будешь.

— Макс, на что я по-твоему должна согласиться? После… после всего?

— На брак и удочерение. Я свою дочь не брошу.

— Что?! — он наклонился, так что его дыхание коснулось моих губ.

— И тебя не отпущу.

* * *

О произошедшем в подземном гараже Лондон Бридж Госпиталя летом 2012 года свидетельствовало немногое. Пара бурых пятен на бетонном покрытии, новые пулевые ранения у личных агентов небезызвестных лиц и один единственный сухой разговор, произошедший за закрытыми дверьми кабинета Самюэля Брауна.

Грэг выписался из госпиталя через месяц после аварии. Его развод с Элизабет состоялся. Ожидаемые прибыли от сделки подтвердились и на счет неумолимо капают звонкие монеты. Однако счастья от свободы так и не прибавилось.

Как и тогда, шестнадцать лет назад, он сидел перед кровным дядей, не зная, куда приложить свои силы, чтобы заполнить свою пустоту.

Молчание с момента его прихода в кабинет длилось долго.

«То ли дядя выдерживал паузу, то ли следующий вопрос был важен для него». — Думал Грэг. Он и ранее знал, что дядя не привык попусту разбрасываться словами, и от того прервавшие тишину слова стали неожиданностью.

— Макс мой человек.

Самюэль Браун поднял белесоватые глаза и пригвоздил племянника взглядом. — Как доверенное лицо должен оставаться в здравии и доброй памяти. Уверен, больше тебе об этом напоминать не стоит. Теперь моя позиция ясна?

— Более чем.

— В таком случае предлагаю заняться делами. — Он открыл папку, навсегда закрыв тему о семейном юристе. — Что слышно об акциях «ТрэворИнКомпарэйтэд»?

Грэг отвечал четко и по делу, на задворках сознания мелькнула мысль о том, что нереально притихшую Элизабет дядя явно предупредил раньше.

* * *

Вручив мне маленький сверток, две медсестры вышли следом. Так называемый «муж», о приезде которого мне торжественно объявили, стоял у стойки регистратуры, занятый беседой по телефону. Я смотрела на спину увлеченно болтающего Сани и радовалась, что мой благоверный послал нас забирать моего знакомого, а не своего.

— Готова к отъезду? — красавец под 1,85 см с залихватской улыбкой забрал из моих рук сынулю, подменив его огромным букетом кроваво-красных роз и кротко чмокнул в щечку.

— Окончательно и бесповоротно!

— Ничего не забыла?

— Что, например?

— Ты помимо сына более никого не родила?

— Родила.

— Кого?!

— Соню, где моя кнопка?

— В машине ждет. — Улыбнулся он, — без перебоя рассказывает, что ты ей игрушку привезешь.

— У игрушки голосок очень звучный, боюсь, играться с нею буду только я.

— Может бракованного подсунули, — прищурился Савельев. — Там и перепутать могли.

— Не могли, и не смей оскорблять моего…!

— Полина, стоп. Понял, послеродовая…

— Санька! — взвилась я.

— Все молчу-молчу, проходили… — глянул на меня и добавил, стараясь быть серьезным. — То есть пошли что ли?

— Пошли. — Даже уткнувшись в розы, ревностно следила за тем, как он несет мое чудо маленькое.

— И сколько весит ваш богатырь?

— 3 700. — Прикинув что-то Саня веско заявил: «Недокормили». На мой тычок в бок, не отреагировал, наклонился к одеяльцу и тихим голосом произнес.

— Вырастешь, подашь на них в суд за неисполнение родительских обязанностей. — Скосил на меня глаза и весело добавил. — Мой дядька поможет тебе в составлении иска.

— Он еще не нагрешил, а ты его уже с дьяволом хочешь познакомить?

— Ага, пусть и он продаст ему душу! — Сверкая глазами, Савельев прошептал. — У него нынче на прием безгрешных скидки!

— Завязывай с этими шутками, они меня обижают. — Насупилась я. — И вообще реагирую странно сейчас на слова окружающих. То реву, то смеюсь. И на меня сейчас всякая тварь наехать может — смолчу, но если на моих — порву как тузик грелку!

— Только не пытайся проверить, — предупредила его, заведомо зная, что предложит. И мы вышли в холл.

— Полин, я все понять не могу.

— Что именно?

— Почему ты согласилась? — вопрос Сани поставил в тупик.

— Он добрый, мы любим друг друга, нам хорошо вместе, понимаем с полуслова и… и вообще кто бы говорил!

— Добрый? Любит, понимает? Он поэтому прислал встречать из роддома меня? — возмутился Саня, делая большие недоумевающие глаза.

— Добрый, добрый!

— Да? Ты бы слышала, как посылал…

— Активно?

— Очень. И перелет обещал оплатить и первый класс, и отдельную палату в клинике в случае моего отказа и выбитые зубы…

— А вставные?

— Нет, до этого предложения не дошло, я услышал первые и поспешил согласиться.

— Перелет и первый класс — припомнила я. — Щедро.

— Не только это… мне еще угрожали гостиницей, поездкой в Вену на двоих, прогулками по Шотландии и еще ужином в ресторане по столь важному поводу…

— Ресторан?

— Проболтался, — вздохнул театрально Саня, — что теперь будет…

— Санечка, а ресторан когда?

— Сегодня. — Хмыкнул он.

— Сегодня? Он сможет вернуться сегодня?!

— Ты, мать, даешь… — прокомментировал он мой восторг. — Полин, ослабь хватку. Ослабь — говорю, мне дышать нечем, а у меня такая ценность в руках.

Пришлось отпустить. — Это мне дышать нечем!

— Вижу. Вот до чего люди добрые жен доводят. Ты уверена, что добрый? — прищурился он.

— ДА!

— Тогда вытаскивай из моего правого кармана в пиджаке записку. Я сказал в пиджаке!

— Прости привычка мужчин обчищать.

— Хорошая привычка для семейного бюджета.

— Знаю. — Выхватив листок, уместила кое-как букетище в одной руке и развернула свою находку.

— Что пишут? — спросил Саня с интересом.

— Я люблю тебя…

— Что, так и написано? — спросил медленно удаляясь. — Ну, это я знал, меня не любить невозможно — цэ ж я!

Ответ Александра Савельева остался не услышанным. Родные руки обняли меня сзади и мой бесценный мужчина немного небритый, только что примчавшегося из аэропорта, прошептал, касаясь губами ушка.

— И я люблю тебя.

Мы целовались ненасытно, бережно сжимая друг друга в крепких объятиях, возмещая разлуку двух недель. Не обращая ни на кого внимания, стояли там же в холле перед входными дверьми родильного отделения среди россыпи кроваво-красных роз, увенчанных белым листком с парой простых фраз:

«Тучка моя грозовая, спасибо за облачко.

Из родильного вынесу на руках, как и обещал.

P.S. я рядом.

Твой ветерок»