Пролог

Служанка уже в седьмой раз заходила в купальню. Если в первые свои появления она только почтительно склоняла голову и излагала пожелания князя, то к концу второго часа говорила уже плачущим голосом и готова была в ноги мне кинуться, лишь бы его приказ был выполнен незамедлительно.

Прекрасно, просто прекрасно! Пусть Кир еще поварится в собственном соку. Учитель всегда говорил: неуравновешенный противник — побеждённый противник. А этот бой мне жизненно необходимо было выиграть.

Я уже приняла ароматическую ванну, умаслила тело и волосы. Да и когда еще такая возможность может представиться, не известно.

— Передай князю, что я скоро буду, — адресовала трясущейся девушке, которая все еще стояла у двери и ждала моего ответа.

— Но… — попыталась возразить она.

— Ты хочешь поспорить со мной? — спросила я как можно более грозным голосом и почти физически почувствовала, как от служанки пошли волны страха. Князь, наверняка, на нее уже не раз собак спустил. — Я одеваюсь и иду, — сказала ей уже более мягко. — Ступай.

Служанка облегченно выдохнула и мышкой прошмыгнула за дверь.

Я осмотрела в большое зеркало свою фигуру, у князя был хороший лекарь — на теле ни следа от прежних ранений, кожа чистая, от масла едва заметно переливалась на солнце. На груди красуется печать невесты, ничего, скоро и ее не станет, тогда можно будет подумать и о будущем. О настоящем будущем.

Заплела пшеничные волосы в косы, надела тонкую рубашку, плотные штаны и тунику на пуговицах, без рукавов, из того же материала, натянула мягкие высокие сапожки. Такая одежда не приветствуется среди жительниц княжества Илиар, но для моего ремесла подходит идеально.

Вошла в свою комнату, богато обставленную дорогой мебелью, еще раз посмотрела, все ли, подаренное мне князем, оставила тут. Все. На большой кровати лежал огромный белый тигр, погладила его, тот заурчал.

— Тико, а за тебя я еще поторгуюсь, — сказала любимцу.

Закинула катану учителя за спину, повесила на шею и спрятала под одежду маленькую деревянную птичку (ее подарили мне, а не невесте князя, поэтому с чистой совестью забираю ее), положила в карман мешочек с деньгами для мага Во с горы Ву и ладонь, для связи с ним, поправила браслет, вышла из комнаты.

В коридоре меня уже ждала служанка, склонившая голову, она облегченно выдохнула и засеменила в тронный зал. Дорогу туда я знала и сама, но с недавнего времени в замке меня везде и всюду сопровождали слуги, «чтобы не заблудилась». Очень смешно.

По тому, как одновременно со страхом и облегчением смотрели на меня слуги, можно сделать вывод, что выходка моя удалась на славу. Даже в коридоре чувствовалось, что напряжение в тронном зале вот-вот перевалит за невидимую черту и разнесет замок.

Дора, стоящая в коридоре вместе с другими слугами, почтительно склонила голову при моем появлении, но она, старшая из слуг, позволила себе неободрительно смотреть на меня, и пусть смотрит. Недолго осталось.

Я остановилась перед входом в тронный зал и сделала несколько глубоких вдохов и резких выдохов. Мне нужно было полное спокойствие и холодная голова.

Зашла.

— Лира! — прорычал князь. Его взгляд сейчас мог убить. И это не фигура речи, князь был магом, но я знала, что его сдерживает пока еще охраняющая меня магия, да и воины его личной охраны готовы были укрыть меня от гнева хозяина. Вот и Роук с Реи начали незаметно вставать, один готов кинуться ко мне, другой — к князю.

— Добрый вечер, достопочтимый князь Илиар, — с улыбкой произнесла я и села за стол рядом с ним. Стояла кладбищенская тишина, мои сапожки не издавали звука при ходьбе, а присутствующие, казалось, боялись дышать.

— Еще минута, и я бы притащил тебя сюда за волосы, — все еще рычал Кир и сверлил меня взглядом.

— В твоем замке время летит незаметно, — и расплылась в самой обворожительной улыбке, аж мышцы на щеках свело. — Илио, мне, пожалуйста, рыбу, овощи и вино.

Распорядитель не сразу вышел из оцепенения, но потом очертя голову кинулся выполнять мое поручение. Музыканты, решившие, что ужин официально начался, грянули в едином порыве.

— Музыка вон! — закричал Кир, музыканты подхватили свои инструменты и понеслись из зала. Счастливчики, отмучились.

— Я думала, что тебе нравится музыка, — постаралась придать лицу самое милое выражение лица, мол, не замечаю, что он меня придушить готов.

— Тебя все это забавляет, Лира? — князь уже не кричал, но все еще буравил меня тяжелым взглядом.

Слуги принесли мой ужин, налили вина.

— Мое настроение в твоем присутствии, князь, становится радостным. Не могу этого скрывать.

Кир вскинул бровь, уголки рта дрогнули в едва заметной улыбке. Да, да, нужно было, чтобы он успокоился немного, иначе сегодня уже никто в этой комнате спокойно не поест.

— Что еще ты испытываешь в моем присутствии, Лира? — как же он любил называть меня по имени, каждый раз словно прокатывал его во рту, пробуя на вкус.

Я могла бы, конечно, ответить честно. Но не сегодня, Кир, не сегодня.

Уже, вообще, никогда.

— Я думаю, что сегодня прекрасный вечер для ужина с твоей дружиной, князь. Прекрасная традиция. Илио, принеси же, наконец, нашим доблестным воинам самое лучшее вино и самое сочное мясо.

Еда мгновенно появилась на столах дружинников, в скором времени у меня такой власти уже не будет. А воины, за это время почти ставшие мне семьей, наконец-то приступили к ужину.

— Дорогой жених, почему ты ничего не пьешь? — взяла кувшин и налила в его кубок вина.

Кир перехватил мою руку, нашел браслет, погладил его. Это не просто украшение, а свидетельство того, что я его невеста. Князь сначала сжал мою руку в своей, а потом поцеловал. Наиприятнейшее ощущение. В этот момент хотелось прикоснуться второй рукой к его лицу, провести пальцами по скуле, очертить подбородок и губы, но я сжала ее в кулак и прижала к подлокотнику стула.

Какой же Кир красивый! Могу часами смотреть на него, и никогда не надоест. Крупные, мужественные черты лица, пронзительные синие глаза, непокорные каштановые волосы, собранные в небрежный хвост. Мой воин, мой защитник.

Казалось, ураган прошел. Дружинники тихо переговаривались, я тоже быстро съела свой ужин. Не волновалась, это хорошо.

Но Кир не ел, только пил вино, не отводя от меня взгляда, совсем успокоился, мне это было не на руку.

Приготовилась к финальному аккорду.

— Князь, в какое время завтра ты ждешь гостей из королевства Хору? — как можно более беззаботно спросила я, отпила вино, посмотрела сквозь бокал на пламя заходящего солнца. Красивое зрелище. Но самый красивый вид на горы и закат из покоев князя.

В зале снова стало тихо. Кир перестал дышать.

— Это ничего не значит, — сдавленным голосом говорил он, а я боялась посмотреть на него. Трусиха. — Ты моя невеста, ничего не изменится. Мы будем вместе, — последнюю фразу он сказал совсем тихо, чтобы слышала только я.

— Однако безродная рабыня не может стать женой князя, это знают все, а брак князя Илиар с наследницей королевства Хору угоден Создателю, — с этими словами я поставила бокал на стол и протянула руку к браслету.

— Что ты делаешь? Лири, нет! — прорычал Кир, глаза как грозовые тучи.

На мгновение задержала руку на браслете, выдохнула и сдернула его со своей руки, бросила на стол. Не была до конца уверена, что у меня это получится, Кир говорил, что только сам может его снять.

— Лира, немедленно надень обратно демонов браслет!

— Нет!

— Не смей мне перечить!

— А то что? Накажешь?

— Женщина, не дерзи мне! Надень демонов браслет!

— Нет, — я встала, не могла сидеть с ним рядом, боюсь передумать.

Дружинники готовы были вскочить со своих мест, чтобы удержать князя, слуги явно хотели стать невидимками, а Кир вперил в меня тяжелый взгляд. Ничего, потом еще спасибо скажет.

— Князь, что мне полагается как твоей бывшей невесте? — Выделила слово «бывшей».

Кир долго не отвечал.

— Бери, что хочешь и уходи, пока я тебя не придушил, — снова рычал он. Какие мы грозные.

— Тогда я забираю Тико, — на мои слова воины встрепенулись, все ждали ответа Кира. Но сейчас ему не до его богатств, не до людей рядом, не до завтрашних гостей. Сейчас ему нужна только я, а я его оставила.

— Забирай, — выдыхает он.

— Тико, иди ко мне, мой хороший, — тигр через мгновение появляется в зале и бросается ко мне. Я глажу Тико, а сама кидаю последний взгляд на Кира, чтобы лучше запомнить его. В абсолютной тишине мы с монстрюсом разворачиваемся и идем на балкон.

— Лира, стой! — Кир догоняет меня, разворачивает к себе и крепко обнимает. Это все болезненно для нас обоих, но в то же время так приятно. — Не уходи. Не смей бросать меня. Я твой князь, я приказываю тебе остаться!

Отстраняюсь от него, но задерживаю руку на его груди, чувствую, как бешено бьется его сердце, мука искажает красивое лицо Кира. Не могу устоять, притягиваю его к себе, он податлив, потому что сломлен, целую, и быстро, чтобы не передумать, отталкиваю, заскакиваю на Тико, тот прыгает с балкона и мчится в сторону гор, оставляя позади город Олир.

Глава 1

Я не знаю своих родителей, меня вырастил и воспитал учитель. Он рассказывал, что нашел меня на берегу какой-то реки. Учитель занимался поимкой и истреблением монстров (тварей, чудовищ, чудищ, вредителей — по-разному их называют), меня этому ремеслу обучил тоже. Он говорил, что мое тело просто создано для сражений — сильное, но гибкое, у мужчин такие качества встречаются в юности, потом утрачиваются. Я, к тому же, верткая и быстрая.

Мы с учителем постоянно кочевали, он искал сильного мага, но часто останавливались рядом с водой, она помогала мне сосредоточиться, поэтому Тико принес меня из замка князя именно к морю. Тико — не просто тигр, а монстрюс, это особый вид монстров, который служит хозяину и готов отдать за него жизнь. А вот монстры, наоборот, вредят человеку, а я врежу монстрам, тем и живу. Точнее жила, пока не поступила на службу к Киру. Ну, как поступила? Сторговалась.

«Тут безопасно» — мысленно передал мне Тико.

«Побудь со мной» — тигр сел рядом на траву, я его обняла и смотрела на воду. За горами, которые мы только что пересекли, осталось княжество Илиар, самое большое в Малохусе, в нашем мире. Учитель говорил, что миров существует множество, он много лет назад случайно попал в Малохус, но так и не смог вернуться обратно к себе. Причиной тому было его здоровье — переход в другой мир требовал огромных физических нагрузок, учитель бы не смог выжить. Ему оставалось только дожить свой срок в Малохусе. Учитель умер, когда мне исполнилось двадцать, перед кончиной он взял с меня одно обещание, которое мне еще нужно выполнить.

С Киром и его дружиной я познакомилась в царстве Кронли, где мы с учителем жили перед его смертью. В Кронли есть колдун, который мог захоронить тело учителя после его смерти таким образом, чтобы я смогла выполнить поручение наставника. Но процедура эта стоила очень дорого, нам с учителем не удалось бы скопить такую сумму. Учитель запрещал брать большие суммы с бедных крестьян (они платили едой, одеждой, ночлегом), тогда мы придумали хитроумный план. После смерти учителя я становлюсь рабыней колдуна, он меня продает, деньги забирает себе в качестве платы за услугу, а я потом сбегаю от нового хозяина.

На рынке рабов Кронли меня и купил Кир вместе с еще семнадцатью девушками.

В тот день я стояла среди других невольниц и надеялась, что за меня дадут хорошие деньги. Нет, я красивая, но в тот момент не мылась уже неделю, грязные волосы туго заплела в косу, протерла лицо влажной тряпкой, но это не могло избавить мой внешний вид от помятости, которая появляется от сна на сене (маг ни в какую не пускал к себе на ночлег, а денег на гостиницу или постой у меня, конечно же, не было).

Кира я заметила издали, он был выше многих жителей Малохуса, грозный вид и невероятно красивое лицо. Вместе со своей дружиной князь осматривал, словно корову, каждую приглянувшуюся женщину, прикидывая, сможет ли она выносить хорошее потомство.

— Князь, посмотрите на эту, — крикнул Роук, лучший друг князя.

Кир подошел ко мне, рабыням нельзя было поднимать взгляд на покупателей, полагалось стоять, опустив глаза и склонив голову. Что я и сделала за несколько мгновений до этого и сейчас разглядывала богатые сапоги покупателя.

— Чья эта рабыня? — обратился Кир к продавцам. Маг мигом подскочил.

— Я торгую эту женщину, — лебезил мой хозяин, — она хороших кровей, но у нее скверный характер и длинный язык. Можете отрезать ей его.

Хотелось за это стукнуть мага, но мне нужно изображать покорность.

Кир схватил меня за косу, с силой дернул вниз, чтобы рассмотреть мое лицо. Черные брови и ресницы контрастировали с волосами, учитель говорил, что у меня яркая внешность, а глаза при большом скоплении людей просил держать опущенными. Да, у меня замечательные карие глаза, по цвету напоминающие мед, что очень редко встречается среди жителей Малохуса. Но не цвет глаз поразил Кира, а выражение — в них не было страха.

— Женщина, ты меня не боишься? — грозно спросил Кир.

— А должна? — улыбнулась я.

— Чему ты улыбаешься? Я кажусь тебе смешным? — князь перешел на рычание. Такое красивое бархатистое рычание.

— Нет, ты кажешься мне самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела, — и наблюдала, как глаза князя округлились, а уголки губ едва дрогнули.

— Я же говорю — скверный характер и слишком длинный язык, — вмешался маг.

Нет, князю не нужны были покорные. Он и так уже купил много рабынь, все до одной боятся смотреть на мужчин. Взгляд Кира приелся, нужно было чем-то отличиться от всех этих женщин, чтобы меня заметили. Все знали, что князь Илиар очень богат.

— Князь, если ты не берешь эту женщину, тогда ее куплю я, — сказал Роук. Как я была благодарна ему в тот момент! Меня в любом случае купят, а кто, мне было уже неважно.

Кир провел рукой по моей щеке, оценивающим взглядом прошелся по фигуре, расплел косу. Да, именно в таком виде моя стоимость заметно подросла. Все из-за цвета глаз и волос, пусть и грязных сейчас, — такое сочетание встречалось крайне редко. Но меня можно было бы продать еще дороже, потому что на моем теле не было шрамов.

— Сколько ты за нее хочешь? — Кир все еще смотрел на меня. А я на него.

— Две тысячи монет, — сказал маг.

Цена, конечно, больше той, на которую я рассчитывала, в десять раз. Но стоимость рабов по негласным законам рынка всегда завышали, потому что дальше приходила очередь собственно торга, во время которого стоимость всегда снижалась.

— Роук, дай ему деньги, — отрезал Кир.

Ничего себе! Он готов отдать за меня такие большие деньги даже без торгов! Не лгут, князь очень богат.

Дружинник беспрекословно исполнил поручение хозяина, значит, его приказы никогда не оспаривались. Получив увесистый мешочек с деньгами, маг тут же испарился. В прямом смысле.

— На колени, женщина, — я смиренно исполнила приказ нового хозяина.

Князь положил руку на мою голову, сначала от нее шло тепло, которое перетекло по позвоночнику на спину и расцвело обжигающей болью. Я вскрикнула от неожиданности.

— Запомни: теперь ты принадлежишь мне, князю Илиар, — объяснил Кир, — на тебе стоит моя печать. Вставай, — я подчинилась, боль ушла так же неожиданно, как и появилась.

Это был неожиданный для меня поворот. О том, что князь ставит метки на своих рабов, я слышала впервые. Это было очень и очень скверно, скорый побег отменялся и переносился до более удачного момента.

— Что у тебя за спиной? — князь указал на катану, завёрнутую в пестрые тряпки. Ее мне отдал учитель, такого оружия не было ни у кого в Малохусе. Заранее придумала, что отвечу на этот вопрос.

— Это приспособления для моего рукоделия, — соврала я, Кир недоверчиво посмотрел на меня, но поверил. Рабов покупали вместе с тем, что было на них в момент покупки.

Вместе с другими купленными женщинами я поплелась за новым хозяином. Кир шел не спеша, даже со спины он выглядел грозно, Роук держался рядом и придирчиво посматривал на товар хозяина.

Князь дошел до конца помоста с рабами, поморщился от вида женщин в самом конце, они уже мало походили на людей — грязные, изможденные, у многих не было волос и зубов. Наверняка, они из тех земель, где нет правителя, и одолевают монстры, поэтому для выживания семьи люди продают себя в рабство. Я засмотрелась на этих женщин и не заметила, как налетела на Кира.

— Женщина, — зашипел он на меня, — ты грязная!

— Прости, Кир, — я тут же опустила глаза, изображая покорность.

— Князь! — прогремел он.

— Что? — мой голос тихий, как у мышки.

— Рабыни должны называть меня «князь». Поняла?

— Да, князь, но мне больше нравится твое имя.

Повисло молчание. Я чувствовала, как Кир гневно вперил в меня глаза. Демоны!

— Женщина… — шипел он.

— Лира, — перебила я его, — меня зовут Лира.

— Лир-р-ра, — зарычал он и сжал мое горло.

Я не боялась, не станет же он убивать или калечить рабыню, за которую заплатил только что такие большие деньги. И верно — вместо того, чтобы сильнее сжать руку на моей шее, он стал гладить ее большим пальцем. Да, у меня в отличие от многих этих рабынь, кожа нежная.

— Мне нужна покорная женщина, — спокойнее сказал он.

— Ради тебя, князь, я постараюсь быть покорной.

— Постараешься? — клянусь, еще мгновение, и он готов был рассмеяться.

Как же быстро менялось его настроение! Князь отпустил меня и зашагал к выходу с рынка, рабыни следом, я пропустила всех вперед себя, чтобы лучше рассмотреть тех, рядом с которыми мне предстояло находиться в ближайшее время.

Девушки все красивые, здоровые, хотя и грязные, вместе со мной восемнадцать. Их явно купили не для работ в поле и по дому. Скорее всего, они станут украшением гарема или будут дарованы кому-либо. Моя догадка оказалась верной — когда мы дошли до повозки, воины князя делили девушек. Однако к более решительным действиям они приступить не смели — Кир властно взирал на свою покупку.

Из первой встречи можно сделать вывод, что мой новый хозяин — импульсивный, самодостаточный, грозный. В моей голове уже созрел замечательный план, благодаря которому я могу исполнить последнее желание учителя, а после этого начну новую жизнь.

Глава 2

Как же смердело от этих женщин! Я умру, если пробуду с ними еще хоть день.

Нас везут в большой закрытой повозке с маленькими окошками по бокам. Внутри жесткие скамейки, небольшие подушки, на которых девушки сидели и спали. Во время путешествия нас неплохо кормили, выпускали по нужде во время привалов, спали мы тут же, в повозке. Девушки молчали всю дорогу, смотрели на меня как на сумасшедшую, когда я пыталась с ними заговорить.

Но от дружинников я услышала, что путь до Илиар продлится еще три дня, а рабыни воняли не лучше навоза. Именно в тот день нас привезли к озеру, велели вымыться и выстирать одежду. Я ринулась первой. Пока никто не обращал на меня внимания, в воде постаралась размять затекшие мышцы, разгоряченное тело тут же остывало в прохладе озера.

Поскольку водоем с трех сторон был закрыт горами, то с четвертой стороны нас охранял Лои, один из младших дружинников князя. Он старался не смотреть на обнаженных женщин, но у него плохо получалось.

Я выстирала свою одежду — рубашку, жилет и брюки, сапожки хорошенько отряхнула. Разложила тряпье на большом камне, чтобы то просохло на солнце, сама же принялась промывать волосы и отмокать в воде. Закончила раньше всех, надела уже подсохшую рубашку, едва доходившую мне до середины бедра, и, уютно устроившись на теплом камне, расправила волосы, чтобы они подсохли на теплом ветру.

Лои очень старался нести службу, но такое количество красивых женских тел не могло не отвлекать молодого мужчину, не искушенного подобным зрелищем (у него едва начала пушиться борода). В какой-то момент он окончательно утратил бдительность и не заметил, как со стороны гор стали подкрадываться варвары. По всей видимости, они пробрались через какой-то проход в скалах. Все знали, что в Кронли живет много варварских племен, которые промышляют грабежом и работорговлей, поэтому нас и везли в крытой повозке. Для меня путешествие, хоть и в статусе рабыни, но под охраной, было очень выгодно. Сбежав от князя Илиар (когда пойму, как отделаться от его печати), я могла бы уже самостоятельно попасть в княжество Турон, оно находится на окраине мира, там на горе Ву живет Во, самый сильный маг в Малохусе. Поэтому нападение варваров на Кира разрушало мой замечательный план.

Я громко крикнула, но в Лои уже летел камень, пущенный из пращи, который оглушил его. Рабыни подняли шум, а я подбежала к нашему охраннику, подобрала его меч (катану учителя спрятала в повозке) и встала между озером и варварами. План захватчиков — тихо умыкнуть безвольных рабынь — провалился, мне нужно было выиграть время и дождаться воинов князя, они не могли не услышать женские крики.

Варвары же смеялись, глядя на меня с мечом в руках, но нападать не решались — могли меня покалечить, а тогда моя стоимость в разы упадет, Лои за моей спиной стонал от боли и пытался подняться.

Дружинники подскочили через несколько мгновений, исход битвы был понятен: дюжина сильных мужчин быстро разобралась с кучкой вонючих варваров. А я так и стояла с мечом в руках, отрезая путь к озеру и защищая Лои, не понятно с какой стороны еще могли напасть варвары, а стоять беззащитной мне совсем не хотелось.

— Убрать тела, — скомандовал Кир, осмотрел рабынь, задержал взгляд на мне. — Что ты делаешь, женщина?

— Защищаю этого мужчину, — я кивнула на Лои, который стонал и все еще не мог встать, — и этих женщин, — кивнула на рабынь, которые от страха сбились в стайку и все еще стояли в воде, — берегу твое имущество.

А Кир, наверняка, подумал, что я собралась сбежать. Но я же не безумная, на мне все еще стоит его печать, если улизну, он найдёт меня очень быстро, и тогда мне сильно не поздоровится.

Убрала меч с линии атаки и протянула его Киру рукоятью вперед, опустила глаза. Я вижу, что ко мне подходят сапоги князя, тот медлит, потом забирает протянутое оружие и отбрасывает его в сторону. Тянет руку и за подбородок поднимает мое лицо, мы смотрим глаза в глаза. Не могу прочитать эмоцию, которая появилась в его взгляде, но это не гнев.

— Ты держала меч так, словно умеешь с ним обращаться, — говорит Кир холодно.

— Я умею, — на мои слова князь лишь ухмыляется. Не верит.

Женщины-воины в Малохусе не такая уж и большая редкость, но все они мощные и по телосложению больше похожи на мужчин. Я не такая.

— Ты побеждала в схватках?

— Иногда, — скромничаю я.

— А мужчин?

— И мужчин, — понимаю, к чему он ведет, поэтому не удивляюсь его приказу.

— Сразись с моим воином.

— Да, князь.

— Лои, ставай. Если тебя побьет еще и эта рабыня, то получишь двойное наказание, — воины Кира оценили шутку.

— Нет, князь, — говорю громко, чтобы перекричать гогот мужчин, рука хозяина мгновенно сжимается на моем горле, — дай мне сильного воина, чтобы ты не думал, что я победила Лои, потому что он сейчас слаб.

Лои смог встать на ноги, но тут же упал как подкошенный. Кир хмурится, но едва заметно кивает.

— Забери свои вещи. Идем, — Кир толкает меня в спину, потом обращается к своим дружинникам, — рабынь в повозку.

Я бегу к камню, сгребаю еще влажные вещи в охапку, возвращаюсь к Киру, тот внимательно наблюдает за моими движениями, хватает за локоть и тащит на поляну, где мы встали на ночлег. Сажусь у костра и греюсь, не люблю холод, пока никто не видит, стаскиваю какую-то лепешку, жую, быстро заплетаю косу, чтобы волосы не мешались.

Князь перетряхивает мои вещи, но, как и ожидалось, ничего необычного не нашлось. Кир не разрешает мне одеться, видимо, уверен, что после боя мои вещи раздаст рабыням, а меня оставит умирать рядом с варварами.

— Реи, иди сюда, — кричит Кир, когда мужчины усаживаются у костра. Поднимается рыжебородый воин, он словно вырублен топором из огромного дерева, татуировка пересекает его лицо поперек, в руках тяжелый меч. Идеальный для меня соперник.

Князь хватает меня за руку и резко поднимает на ноги.

— Возьми оружие Лои, — говорит мне он.

Побитый варварами воин, который сидит рядом бледный и липкий от пота, вынимает свой меч и кладет рядом со мной. Наверняка, Кир не дает приказ его вылечить, чтобы наказать за плохую службу. Все справедливо.

— Нет, князь, меч Лои для меня слишком тяжелый, я хочу твое оружие.

Меч Кира, который я заметила во время схватки с варварами, должен быть легче оружия Лои. В глазах князя появляются смешинки, он протягивает мне своей меч. Пробую его в руке, тяжеловат для меня, но очень похож на катану учителя по форме — тонкий, слегка изогнутый. У князя хороший оружейник.

— Лира, все? — князь впервые называет меня по имени.

— Нет, — смело отвечаю я, — мне нужны мои сапожки, тут камни, не хочу, чтобы они стали причиной моего поражения.

Кир бросает мне обувь, я тут же ее обуваю, тепло, на моем лице появляется счастливая улыбка.

— Я готова, князь, — говорю беззаботно, — но только у меня вопрос.

— О, Создатель! — зачинает заводиться Кир, но кивает мне, разрешая его задать.

— Мне убить Реи? И что будет считаться моей победой? — на самом деле я тяну время, чтобы привыкнуть к новому оружию и внутренне приготовиться к бою.

— Если ты повалишь его на землю, ты победила, — Кир морщится, ему надоела моя затянувшаяся подготовка. — Реи, если победишь ее, она твоя. Эта рабыня меня утомила.

— А если я поборю Реи, что тогда? У меня есть одно желание.

— О твоем желании поговорим, если ты останешься в живых, — холодно говорит Кир.

Реи порядком устал ждать, я подхожу к нему и занимаю оборонительную позицию, было бы верхом глупости нападать на него. Дружинник делает шаг в мою сторону, заносит меч, я этого и жду, резко ухожу с линии атаки, разворачиваюсь, отскакиваю, ногой бью ему в спину, он летит на землю. Я заскакиваю ему на спину и победно поднимаю меч.

Никто не успевает ничего сообразить, а Реи рычит подо мной, я спрыгиваю с него и тут же занимаю оборонительную позицию, потому что воин, побежденный тощей рабыней, захочет эту самую рабыню тут же убить.

— Еще раз! — командует Кир.

— Еще одно желание, — смело отвечаю ему, — если я, конечно, выживу.

Кир нехотя кивает мне.

Рей злой неимоверно, но больше не пытается нападать на меня первым. Я делаю обманный маневр, он снова замахивается на меня, отбиваю его удар. Какой же он сильный! Здоровяк, а не поворотлив — легкий соперник. Уворачиваюсь от его меча, пинаю по ноге, Реи снова летит на землю.

— Еще раз! — кричит Кир. Его злит, что рабыня смогла победить его самого сильного воина. Сильного, а не верткого, как я.

— Еще одно желание, князь, — говорю я, он что-то рычит в ответ, буду считать, что это согласие.

Реи ходит вокруг меня, продумывая, как бы напасть. Я стою неподвижно и красуюсь перед Киром.

— Устал, здоровяк? Или боишься женщины? — провоцирую его. Ведется. Итог — я снова стою на его спине с победно поднятым мечом.

— Хватит, — рычит Кир.

Спрыгиваю с Реи, иду, чтобы отдать меч князю. Чувствую, что воин мчится на меня, бегу от него и прячусь за спиной Кира. Реи встает как вкопанный, моя наглость не знает границ.

— Довольно! Тебя побила девчонка. Смирись, наказание будет жестоким, — кричит на него Кир, потом ставит меня перед собой.

— Кто ты, Лира? — князь снова держит меня за подбородок, гладит по скуле. Да, наслаждайся моей кожей. После купания я выгляжу намного лучше.

— Я твоя рабыня, князь, — его рука уже сжимается на моей шее.

— Женщина, — шипит он.

— Я занималась истреблением монстров, — раскрываю себя.

— Почему тебя продавали на рынке рабов? — вопрос очень разумный, потому что истребители монстров не бедствуют настолько, чтобы оказаться на рынке рабов, они заламывают неимоверную цену за свои услуги и всегда живут в достатке, но не мы с учителем.

— Деньги нужны были, вот и продала себя.

— Для чего тебе нужны были деньги?

— Замок купить, — съязвила я.

— Женщина, не дерзи мне, — рычит Кир.

— Чтобы отдать за погребение, — я замялась, — за погребение отца.

Хватка Кира на моей шее становится легче, красивое лицо смягчается, еще немного и его рука начнет путешествие по моему телу, кое едва прикрыто тонкой рубашкой.

— Князь, позволь мне одеться, я замерзаю, — меня действительно начинает бить дрожь. Кир нехотя отпускает меня и кивает на мою одежду. Та немного влажная, быстро одеваюсь, на мне досохнет, подбираю с земли что-то вроде плаща, оставленного кем-то, кутаюсь в него и бухаюсь у костра под удивлёнными взглядами дружинников. Все воины сидят в плащах, значит, на мне одежда князя. Сам виноват — в походе одевается как обычный воин.

Убить за эту выходку они меня не посмеют, потому что побоятся напасть после произошедшего.

— Князь, ты согласился, что выполнишь три моих желания, — говорю подошедшему ко мне Киру, он не садится на свое низкое походное кресло, а возвышается надо мной грозной скалой.

— Одно желание, — холодно говорит он.

— Я хочу, чтобы ты нанял меня для охраны рабынь, — Кир не отвечает, а я продолжаю, — сражаться я умею, ты видел, и уж, точно, не стану отвлекаться на их красоту, забыв о долге.

— Иди в повозку, женщина, — говорит князь.

Уже неплохо, хотя бы «нет» он мне не сказал.

Я вскакиваю, все еще замотанная в плащ, бегу в повозку. Пахнет тут лучше, чем было утром. Над поляной, где мы стоим, начинают сгущаться сумерки.

Глава 3

На следующее утро меня будят ни свет ни заря, тянут за волосы, спросонья я пугаюсь и бью обидчика ногой, тот летит под ноги хмурого Кира.

— Извини, князь, я испугалась, — лепечу, а Дуи, побитый только что воин, готов придушить меня из-за позора.

— Ты будешь охранять моих рабынь до Илиар, потом я тебя подарю, слишком много от тебя шума, — холодно говорит Кир, счастливо улыбаюсь в ответ.

— Где я поеду?

— На повозке. Если ты попытаешься сбежать, то я сам найду тебя и убью, — моя татуировка угрожающе покалывала. Видимо, так и убьет.

— Я согласна, — забираюсь на повозку не рядом с возницей, а так, чтобы видеть вход в нее. Она деревянная, не похожа на княжескую. Это обманный манёвр, чтобы не привлекать лишнее внимание в дороге. По той же причине Кир одет просто. — Мне нужно оружие, князь. Твое — мне подходит.

Кир молча отстегивает с пояса меч с ножнами и отдает мне.

До вечера мы едем узкой каменистой дорогой, горы сменяются только горами. Я посматриваю по сторонам, но опасности не вижу и не чувствую.

Дружинники сменяют друг друга, когда сопровождают князя, чаще всего это Реи или Роук. О последнем много шепчутся женщины, он красивый — русые волосы, серые глаза, мягкие черты лица, — и не такой грозный, как остальные дружинники. Но самый хмурый, конечно, Кир. Даже не хмурый, а какой-то чрезвычайно сосредоточенный. Смотрит по сторонам, словно ждет подвоха. Вообще, дружинники все какие-то напряженные. Особенно когда находятся рядом с Киром.

Когда начинает темнеть, мы выезжаем к равнине, виднеется небольшое поселение.

Кир посматривает на меня, как на безумную, когда я отправляю рабынь по нужде по двое.

— Так меньше вероятность, что украдут всех сразу. Если что-то случится с одной из них, то другая закричит, — объясняю ему.

Пока девушки бегают в лесок, я набираю луговые травы и кидаю в повозку, после свежего воздуха не хочется спать в этой вони. Рабыни немного повеселели в ожидании окончания путешествия, всем хотелось скорее добраться до замка князя и покинуть, наконец, повозку.

Воины ужинали у костра, Роук принес женщинам какой-то еды, мне протянул лепешку. Я забралась со всем этим на крышу повозки.

— Что ты делаешь? — с улыбкой спросил Роук.

— Буду тут спать, — невозмутимо ответила я. Плащ Кира был все еще у меня. Да и спать под открытым небом мне приходилось очень часто.

Дружинник ничего не ответил, ушел к костру.

Когда я жевала свой скудный ужин, то почувствовала, что за нами наблюдают. Это чувство развил во мне учитель в процессе охоты на монстров. Я притихла и позволила телу воспринять окружающий мир. Хищники. Справа от меня. Повернула голову — краем глаза заметила огоньки в траве.

Мягко спрыгнула с повозки и подлетела к Киру, чем вызвала негодование среди дружинников.

— Князь, за нами следят долинные волки, — сказала я ему торопливо.

Кир вскакивает, а я показываю ему на горящие глаза животных, которые находятся пока еще далеко от нас. Их манит запах лошадей. И женщин. Князь озвучивает воинам нашу проблему, те хмуро на меня посматривают. Да, от меня есть толк, но я же хилая женщина.

— Если разожжем еще костры, то нас могут увидеть кочевники, — произносит Дуи.

— Лучше сражаться с людьми, чем с животными, — говорит Роук.

И то, и другое для нашего небольшого отряда чревато серьезными потерями.

— Сворачиваемся и идем ночью, — приказывает Кир, его поручение исполняется мгновенно.

— Кир, варвары могут напасть и днем, как только мы сделаем привал. Варвары приручают долинных волков, чтобы те изводили людей по ночам, — говорю я князю в полголоса.

— Не лезь не в свое дело, женщина, — отрезает он и толкает меня в сторону повозки.

— Но, Кир, мы можем умереть, а волки… — не успеваю договорить, потому что Кир хватает меня за горло, больно тянет вверх.

— Для тебя я князь, женщина. Князь! — он готов придушить меня, только моя высокая стоимость не дает ему сделать этого. Демоны! — Иди к повозке, женщина, и не высовывайся.

Волки идут за нами, дружинники и лошади устали, дорога изводит и меня. Наконец, нам попадается пещера, где можно укрыться и отдохнуть. Мысль неплохая. Нет, просто отличная. Как только повозка останавливается внутри пещеры, наваливаюсь на ее колесо и засыпаю сидя. Меня грубо будят, толкают палкой в бок, я пытаюсь отбиться, палка с треском ломается. Лои, что стоит рядом с обломком деревяшки, очень бледен, его собратья, которые сидят у небольшого костра, гогочут, Кир по-прежнему хмур.

— Иди сюда, женщина, — говорит князь холодно. Покорно плетусь и опускаюсь рядом с ним на колени. Так ведут себя рабыни.

— Что ты знаешь о равнинных волках?

— Они теряют след, если уйти по воде. По-другому они от нас не отстанут, волки могут преследовать дичь неделями. И особенно их привлекает запах женщин. Скорее всего, они учуяли нас еще в горах, и шли по пятам, я заметила их только недавно.

Кир молчал, а я рассматривала его лицо. И зачем природа сделала его настолько красивым? Это не утонченное изящество, как у Роука, не грубая привлекательность Реи. Нет, Кир был красив без сравнения с чем-либо. Он был просто красив. Даже когда князь хмурился, лицо оставалось великолепным. Он отошел и заговорил с Реи.

Пока дружинники занимались лагерем, я нашла момент, чтобы снять сапожки и отряхнуть их. Неподходящее время выбрала, прямо скажем. Кир схватил меня за локоть и потащил к выходу из пещеры.

— Обувь, — запротестовала я.

— Молчи, женщина, — прорычал Кир и вывел меня в темноту ночи. — Волки еще тут?

Я прислушалась, как говорил учитель.

— Вот там, — показала на небольшой лес неподалеку от пещеры, — они затаились.

— Я ничего не вижу.

— Я тоже их не вижу, но я чувствую, меня этому научили.

— Научи меня, — рычит Кир.

— Не могу.

— Научи меня, женщина, — Кир хватает меня за волосы и силой тянет на свет, что льется от проема в пещеру, чтобы видеть мои глаза.

Щиплю от боли, и некстати наступаю на что-то колючее босыми ногами, вскрикиваю от этого, но моему хозяину плевать.

— Я не могу научить тебя или твоих воинов. Мне потребовалось семь лет, чтобы уметь чувствовать опасность рядом.

— Тогда сиди тут и охраняй вход в пещеру. Не страшно, если тебя растерзают волки, — его глаза горят злостью.

— Я хочу обуть сапоги, — торгуюсь.

— Быстро, — рычит Кир, разворачивается и возвращается в пещеру, бегу за ним, по стопам прокатывается боль от каких-то колючек. Демоны! Хватаю сапожки, плащ князя, он пахнет мужчиной, это отпугнет волков, стаскиваю ужин и под пристальным взглядом Кира бегу нести дежурство.

Темнота не позволяет мне осмотреть ноги, все равно натягиваю сапожки, постепенно, к утру, жжение в ногах разгорается.

Ночью я не спала, а дремала, привалившись спиной к камням и укутавшись в плащ, теплый, кстати, ни разу за ночь не замерзла. Успела проснуться до того, как в очередной раз дружинник пришел проверить, жива ли я. Конечно, жива, волки нападают только на движущуюся добычу, я же сидела, словно выточена из камня, да и пахла Киром.

— Передай князю, что от меня остался только мой длинный язык, — сказала пришедшему, не поднимая век.

— Было бы неплохо, если бы волки тебе отгрызли именно его, — послышался голос своего хозяина, я открыла глаза. — Волки еще тут? — я кивнула в ответ.

Князь смотрел в сторону леса, но чудищ там уже не было.

— С первыми лучами солнца они перешли под то дерево, — указала на большую иву, одиноко стоящую в тени горы. Он недоверчиво посмотрел на меня, — отсюда мне их хорошо видно.

Кир присел рядом, присмотрелся, помрачнел. Да, стая волков зрелище настораживающее.

Вдруг что-то белое пронеслось рядом с Киром, я схватила его за плечо, повалила на спину и закрыла собой. Над нами пролетел рой безвредных бабочек-беглянок. Демоны!

— Ты решила пасти меня от бабочек? — улыбнулся мой хозяин, все еще лежа подо мной.

— Я у тебя на службе, князь, — невозмутимо ответила и попыталась встать, но рука Кира удержала меня на месте. Другую руку он запустил в мои волосы, обхватил затылок, перевернулся вместе со мной и подмял под себя. А потом поцеловал, сначала нежно (и это грозный Кир?), как бы спрашивая, а потом, когда я ответила на прикосновение его губ, требовательно. Почему я не оттолкнула его от себя в тот момент? Почему, имея непокорный характер, подчинилась ему безропотно?

Когда его руки блуждали по моему телу, Кир целовал мою шею, спускался ниже. Как же приятно!

— Почему ты такая горячая?

— Из-за тебя, мой князь, — лепетала я.

— Нет, у тебя жар, ты больна! — поморщился Кир и вскочил на ноги. Что за напасть? — Иди за мной!

Легко сказать: «Иди за мной!», а я не могла встать на ноги — те не слушались, поэтому в пещеру вползла на четвереньках. Тут все мое тело обуял такой жар, словно я заживо горю. Дотащилась до ног Кира, села на колени, вцепилась в его сапоги, словно утопающий за бревно.

— Так ты мне нравишься больше, — проговорил князь холодно. — Ты стала страшная, как смерть. Мо осмотри ее.

— Ноги… не могу стоять… жарко, — пыталась выговорить я.

Мо, чернобородый воин с добрыми глазами, с трудом стащил с меня сапожки. Демоны! Мои стопы были фиолетовыми.

— Это яд шипошника, князь. Она умрет без лекаря к полудню, у меня нет нужных лекарств. Если только доживет до приезда в замок, — вынес вердикт лекарь.

— Береги свои силы. Она должна была умереть еще этой ночью, брось ее на повозку, — сказал Кир и поморщился, глядя на меня, словно и не целовал только что.

Меня подняли и уложили рядом с возницей.

Демоны! Ненавижу Кира, а за свою жизнь я еще поборюсь. Князь стоит рядом со мной, во взгляде незнакомое выражение. Что это? Сострадание? Или мне все это кажется? Глаза плохо видят, тело не слушается.

— Мо, добей ее, если будет сильно мучиться, — говорит негромко Кир.

— Кир, — хватаю его за руку, с трудом шепчу высохшими губами, — если я выживу, исполнишь еще одно мое желание?

Князь хмурится, но кивает и уходит, а я через несколько мгновений окончательно утрачиваю связь с реальностью.

Моя любимая дочка, я безмерно сожалею, что не могу быть с тобой. Сожалею, что оставил тебя в самый сложный момент твоей жизни. Я надеюсь, что ты сможешь меня простить.

Я часто вспоминаю, как мы с тобой любили забираться с ногами на скамейку и кормить хлебом птиц, как заставляли их танцевать, словно дрессированных, за пару кусочков еды.

Там, где я сейчас, очень интересно, тут все не так, как мы привыкли. На мы по разные стороны мира, и это печально.

Я прихожу в себя от боли в ногах, какой-то мужчина, по всей видимости, лекарь, осматривает их, грубо дергает, поднимает. Но я их чувствую, это хорошо.

Лежу в какой-то комнате с каменными стенами, подо мной жёсткий топчан и небольшое окно. Если бы на окнах были решетки, то решила бы, что я в тюрьме. На грубо сколоченном столе лежит катана учителя.

— Проще ее убить, чем вылечить, — выносит вердикт мужчина, обращаясь к Мо.

— Эта рабыня стоит очень дорого, — мотает головой Мо. — Мы должны вылечить ее, это приказ князя.

Смотрю на свои ноги. Демоны! Они почернели и опухли, местами сочится гной. Незнакомый лекарь брезгливо обматывает их тряпками, пропитанными зловонной мазью, они вместе с Мо прикладывают ко мне руки, от них сначала идет покалывание, а потом боль пронзает мое тело и заставляет выгнуться. Кусаю губу, чтобы не закричать, чувствую, как раны сначала вскрываются, и потом заживают, весь гной, остается на тряпках. Лекари заканчивают свою работу, но мне ее результаты не нравятся — сквозь тряпье видны уродливые рубцы.

— Уберите шрамы, — шиплю, лекарь и Мо смотрят на меня удивленно, — уберите шрамы на ногах. Князю не понравится, что у самой дорогой его рабыни шрамы на теле.

Лекарь ищет ответа у Мо, тот кивает. В этот раз прикосновения лекарей дают прохладу и успокоение телу.

— Отдохни, девочка, — говорит Мо и уходит вместе с лекарем, а ко мне приходит лечебный сон.

Просыпаюсь от того, что меня грубо толкают в спину. Снова! Если бы не усталость и сон, уже давно бы отомстила этому человеку.

— Вставай и иди мыться, — говорит Дора, немолодая женщина, — быстрее же, — она толкает меня в спину, — князь ждет. Торопись!

Судя по тому, как она обращается с купленными женщинами, Дора — старшая из слуг. Меня отводят в большую купальню, где уже моются другие рабыни, вместе с которыми меня купили. Я выбрасываю тряпки с гноем и остатками мази и с наслаждением опускаюсь в горячую воду, старательно промываю волосы. Меня просят втереть масло в тело и волосы. М-м-м. Делаю это и с интересом наблюдаю за другими рабынями, каждая из них прихорашивается, выбирает наряд красивее, чем у других (хотя платья все однообразно пестрые), в волосы вплетает ленты, надевает украшения.

Я успеваю умыкнуть платье, но не пестрое, а голубое, синие сандалии и пару лент. Волосы оставляю распущенными, они струятся по плечам, ленты повязываю на поясе. Украшения настолько дешевые, что не хочу к ним прикасаться к радости других рабынь. Да и не привлекают меня серьги и подвески, только мешаются. Мое платье короче, чем у других, но удобно тем, что имеет по бокам длинные разрезы до середины бедра, драться в таком удобнее, хотя надеюсь, что это мне не понадобится.

Я слышала раньше, что замок дома Илиар очень богат. Это правда. На стенах дворца цветная мозаика, витражи и множество фонтанчиков. Купальня для слуг выглядит достойно, в ней несколько небольших бассейнов, есть мыло и масло. Замок изнутри выложен серым камнем, везде присутствуют знамена черного цвета с золотой символикой, слуги одеты в черную одежду с золотой отделкой.

Дора ведет нас по коридорам замка, не успеваю рассмотреть все, потому что идем быстро. Только понимаю, что здание какое-то разношёрстное, словно его строили несколько человек одновременно, но не договорились о конечном результате. Дора заводит рабынь в большой зал, где находится трон, на котором восседает Кир. Рядом с ним стоят дружинники, их больше, чем было в походе, они в черно-золотых плащах, но каждый одет на свой манер. Значит, им не полагается специальная форма, как слугам. Князь одет в синие штаны, белую рубаху и жилет из богатой ткани с вышивкой из серебряных нитей. Засматриваюсь на мужчину, некстати вспоминается, как он целовал меня, отчего получаю толчок в спину, чтобы шла быстрее.

В зале висят черно-золотые флаги, стены украшены изображениями княжества Илиар, потолок высокий, под ним зависли шары, которые разгораются в темноте. Окна тоже высокие, с балконами, на них цветные витражи.

Пока Дора пересчитывает девушек и выстраивает в каком-то только ей понятном порядке, князь просит Илио, распорядителя тронного зала, подавать ужин. Дружинники рассаживаются на низкие диваны за огромным столом, заставленным всевозможными яствами. Кир не спеша встает с трона и садится во главе стола на самый высокий диван.

Дружинники располагаются за столом в соответствии с заслугами. По правую руку — Роук, по левую — Реи (судя по взгляду, тот все еще готов придушить меня) и далее другие воины, на самом конце стола — молодые дружинники, по всей видимости, не успевшие проявить себя на службе.

После того, как мужчины выпивают за успешный поход, начинается утомительная процедура оценки товара, то есть нас, рабынь. Лекарь, тот самый, что предлагал убить меня вместо исцеления, подходит к каждой женщине, кладет руку на ее плечо и рассказывает обо всех травмах и количестве мужчин. Демоны! Мне следовало сбежать еще из купальни. Быстро осматриваю помещение — можно выпрыгнуть из окна, а там в город, за катаной проберусь позже. Или выхвачу меч у ближайшего воина, потом во двор и угнать лошадь.

Печать на плече начинает покалывать — Кир смотрит на меня очень пристально, опускаю глаза.

«Если убежишь, я найду тебя и убью» — голос князя звучит в моей голове. Да, он может принимать мысленный зов от человека, на котором стоит его печать, направлять его. Дора предупреждала, чтобы рабыни вели себя спокойно, если князь пожелает обратиться этим способом.

«Если я захочу от тебя убежать, то только за хорошей одеждой и вином» — смело отвечаю ему. Князь никак не реагирует на вольность, даже голову не поворачивает в мою сторону.

После того, как лекарь выносит вердикт, Кир дарит рабынь своим воинам, предварительно сняв печати, мужчины забирают женщин и приказывают сесть на пол рядом с собой. Так вот где место женщины в княжестве Илиар! — у ног хозяина, глаза в пол, язык за зубами. А дружинники печати на женщин не ставят, значит, я смогу сбежать отсюда уже скоро. Пусть хоть Реи меня отдаст!

Терпеливо жду, когда лекарь дойдет до меня, он поступает со мной так же, как и с другими.

— Князь, эта рабыня стоит всех этих женщин вместе взятых, — буднично говорит лекарь, — у нее благородная кровь, нет болезней, шрамов, и она девственница.

Демоны!

Кир встает, неспешно подходит ко мне, хватает за шею. Снова. Я едва не падаю от его настойчивости, хватаюсь за его протянутую руку, чтобы удержать равновесие.

— Кто ты такая, Лира? — холодно спрашивает он.

— Твоя рабыня, князь, — улыбаюсь ему в ответ.

Он грубо хватает меня за руку и тащит за собой, сажает рядом с диваном. Еще бы ошейник нацепил, как у дворовых псов. И печать не снял! Демоны!

Но есть и плюс — на этом внимание к моей персоне снижается, и я могу осмотреть дружинников, коих собралось тут более тридцати. Такие армии при себе держат все правители Малохуса, воины служат на постоянной основе. Их основная задача — охрана правителя от злопыхателей и государства от монстров. Князь дома Илар не скупился на личную армию, тут только лучшие. Дружинники Кира, как один, большие, сильные, грозные, под стать Киру, у многих шрамы на лице и теле. Но есть и совсем молодые, как Лои, они стараются выглядеть устрашающе, как их братья по оружию.

Но сейчас, за трапезой, под звуки музыки (всего пятнадцать музыкантов, такое себе может позволить только богатый правитель) мужчины во главе с Киром не кажутся мне грозными. Они смеются, вспоминают сражения, битвы с тварями, нападение варваров (Реи снова грозно смотрит в мою сторону, Лои вдавил голову в плечи). Каждый из мужчин, кому досталась рабыня, кормит ее ужином. Из рук. Сначала женщины с недоверием принимают еду, а потом привыкают к своим новым хозяевам, а те в свою очередь начинают изучать своих женщин: гладить, нежить, опекать. Учитель так же учил меня приручать диких животных. Только Роук был безучастен к своей женщине, очень красивой, кстати. И Кир.

— Я хочу есть и пить, князь, — произнесла негромко, когда Кир завершил разговор с Реи. Хозяин, не глядя, протянул мне какой-то пирог и что-то в небольшом кувшине. Еда так себе, а вино очень вкусное.

— Что ты будешь со мной делать? — продолжила я.

— Не знаю, — Кир бросил на меня мимолетный взгляд.

Допила вино, поставила кувшин на стол.

— Что ты хочешь со мной делать? — изменила вопрос.

— Отвести тебя к себе в покои и научить покорности или выставлю тебя в качестве приза за победу в Летних играх.

Летние игры — это соревнования лучших воинов, которые одновременно проходят в трех королевствах. Вот и за столом мужчины советовали Киру, кого из дружинников можно было бы выставить на ринг. Победитель приносил славу и почет дому своего правителя.

— А если я выиграю для тебя эти игры, ты подаришь меня мне же самой?

— Чтобы потом говорили, что у меня нет воинов, чтобы сражаться, поэтому я выставляю женщину? — усмехнулся он. — Нет, Лира. Хочешь свободы?

— Очень, — кивнула я.

— Ты очень дорогая рабыня, — говорит он и запускает руку в мои волосы, пропускает сквозь пальцы. А Кир-то захмелел, он уже гладит мое лицо, обвел контур губ, смахнул лямку моего платья с плеча, где красовалась его печать.

— Я выиграю Летние игры и принесу славу твоему дому, — не унимаюсь, поднимаясь к его ласкам, как цветок к солнцу, сжимаю его колено, где выше надулись штаны. Так. Нужно быстрее прекращать этот разговор, иначе он действительно уведет меня в свои покои и научит покорности. — Если я проиграю, то убьешь меня или отдашь своим дружинникам.

От этих слов рука Кира останавливается на моей шее, глаза еще более темные, чем в начале разговора, он сильно сжал мои волосы и оттянул голову назад.

— Дора, убери эту рабыню от меня, пока я не убил ее и приведи мне Фури, — Кир брезгливо отталкивает меня от себя.

— Ты задолжал мне одно желание, я выжила, — успеваю проговорить, глаза Кира вспыхивают гневом, а Дора грубо хватает меня за локоть и тащит прочь из тронного зала.

— Глупая девка! Могла бы жить припеваючи при князе! А ты! Зачем было его злить? Когда он сегодня успокоится? — причитала Дора, пока вела меня по коридорам замка, больно сжимая руку под локоть. — Фури, — крикнула она красивой темноволосой девушке с пышными формами, — князь просит тебя в тронный зал.

Фури просияла, подпрыгнула от радости и убежала туда, откуда меня увела Дора.

Демоны! Почему я не научилась соблазнению мужчин, как советовал учитель? Мне в тот момент это казалось чем-то ненужным, словно драконов на ярмарке показывать.

В своей каморке легла на топчан, когда ушла злая Дора, взяла катану и обнялась с ней. Сегодня меня точно не убьют, у Кира есть дела более важные и, главное, приятные, с этой мыслью я быстро уснула, укрывшись старым одеялом.

Глава 4

Утро обрушилось на меня, как камнепад в горах. Я не выспалась, тело почему-то ломило, голова кружилась. И это не из-за вина, оно было не хмельное.

Меня разбудила Дора — князь зовет, — велела вымыться в купальне, я не возражала (от воды мне всегда становится лучше), платье разрешили надеть вчерашнее и отвели в покои Кира, которые занимали целый этаж.

Судя по всему, ему подали обед, служанки быстро поставили блюда и кувшины на стол и вышли. Очень довольная Фури, бывшая среди них, бросила на меня испепеляющий взгляд. Дора хмыкнула и тоже ушла. Меня оставили одну.

Покои Кира были просто огромными. Большой стол, заваленный бумагами, рядом с ним еще один стол с картой, кресла вокруг него, несколько шкафов с книгами и стол, где сейчас был накрыт обед. Обстановка была довольно скромной для князя такого богатого государства, но, по всей видимости, Кир любил простоту в быту. Не мудрено, что во время похода только аура силы и власти отличала его от дружинников.

Князя в покоях не было. Поэтому я прошлась по ним, в другой комнате нашла купальню и большую кровать под балдахином, наверняка князь не раз терял в ней Фури за эту ночь. Купальня мне очень понравилась — вырезанные прямо в скале емкости с водой разного цвета, свет, попадающий сюда через небольшие окна в стене, отражался от воды и дрожал на стенах. Ветер задувал в небольшие окна, пробегал под сводом помещения и выводил низкие мелодии. В спальне князя был выход на балкон с видом на город, еще один балкон — за столом с бумагами.

Еще была большая комната для занятий с оружием, рядом с ней комната с одеждой и обувью.

Вернулась туда, куда меня привели. Есть без разрешения не решилась, но выбрала из шкафа одну из книг со сказаниями, залезла с ногами в кресло, которое стояло у накрытого стола. Обувь у меня отобрали, все рабыни во дворце ходили без обуви в знак принадлежности хозяину.

Книга начиналась с легенды о большом черном драконе, который несколько столетий назад появился в Малохусе, а потом пропал. Ему приносили в жертву девушек, но он всех отвергал, пока не нашел свою половину, которую взял в жены. Дочитать об их отпрысках не успела, потому что меня прервал князь, бросив на книгу в моих руках заинтересованный взгляд. Одет он был просто — в белую рубаху и черные штаны.

— Моя самая дорогая рабыня еще и читать умеет, — усмехнулся Кир, усаживаясь за стол.

Какой же он красивый! Он был хорош и в походной одежде, и в праздничной, как вчера, и в повседневной, как сейчас.

— Скоро ты решишь, что я стою, как все твое княжество, — прокомментировала и отложила книгу. — Для чего я тебе нужна?

— Какие у тебя предпочтения в еде? — проигнорировал он мой вопрос, налил себе и мне вина.

Просто восхитительный напиток. Конечно, вчера вино тоже было вкусным, но это мне нравилось больше: светлое и прозрачное. Кир подвинул мне горшочек с мясом и овощами.

— Все, что есть на столе, кажется очень вкусным, — ответила, вылавливая вилкой ароматное мясо.

Вот так мы и ели, словно не было вчерашнего дня, а мы знакомы много лет, и я равна ему по статусу.

— Лира, — он прокатил мое имя по языку, словно пробуя на вкус, как вино. — Кто ты такая?

— Кир, — вцепилась глазами в его лицо, — сейчас я твоя рабыня, которую ты собираешься подарить победителю Летних игр.

— А если я этого не сделаю, что получу взамен? — странный вопрос.

— Самая дорогая твоя рабыня останется у тебя, — мы смотрели друг на друга в упор.

Что-то меняется в его взгляде, так же он смотрел на меня вчера вечером, перед тем, как выгнать. Желание? Почему прогнал от себя? И сейчас он меня испытывает: насколько я усвоила вчерашний урок? Нужно воспользоваться советом Доры — быть любовницей князя лучше, чем его рабыней. Вон как Фури задается. Тем более, что Кир мне очень нравится. Не для того же он меня сюда позвал, чтобы действительно выяснить, кто я такая. Еще и едой угостил, о предпочтениях спрашивает.

Встаю из-за стола, медленно подхожу к Киру, не прерывая зрительного контакта, развожу его руки на подлокотники, кладу руку ему на грудь и мягко толкаю его на спинку кресла. Он легко подчиняется, на губах улыбка. Я задираю платье и взбираюсь ему на колени, садясь спиной к столу, кладу руки ему на грудь. Под пальцами чувствую биение сильного сердца и напряженные мускулы. Потом подношу одну руку к его лицу и глажу по щеке, другой рукой развязываю его хвост и запускаю ее в его волосы. Кир прикрывает глаза от наслаждения, тянется за моей ладонью, которая исследует его лицо.

Странное чувство — усмирила огромного грозного воина, словно золотого льва приручила. Его руки ложатся на мои бедра и поднимаются к талии, останавливаются на спине, Кир тянет меня в свои объятья.

— Лири, — шепчет Кир, зарывшись носом в мои волосы на макушке.

От него идут волны желания. Горячая тяжесть наполняет низ живота, мое дыхание учащается, этот красавчик еще и восхитительно пахнет. С губ слетает стон, когда Кир оголяет мое плечо и целует кожу, сильнее прижимаюсь к нему, а он ищет губами мои губы. Поцелуй получается долгим, а он пробует кожу на моей шее.

— Кир-р-р, — рычу от удовольствия и восторга. Хочу раствориться в нем.

Внезапно мой хозяин останавливается, отстраняет меня и спускает на пол.

— Сядь на свое место, — приказывает и уходит на балкон.

Я беспрекословно делаю, что велено, дыхание выравнивается, на смену возбуждению приходит разочарование и гнев. Демоны! Что это сейчас было? Нет, мужчины никогда от меня не отказывались, потому что я себя никогда никому не предлагала, хотя от желающих отбоя не было. Отвергнутой быть унизительно и противно. Что случилось? Нельзя называть его по имени!

С ожесточением кидаюсь на обед, доедаю ставшее безвкусным мясо, пирог запиваю вином. Хотя бы поем.

— Кто тебя научил драться? — как ни в чем не бывало спрашивает Кир, когда возвращается через продолжительное время и садится на свое место.

— Учитель, — беззаботно отвечаю, выбирая на столе самую крупную грушу вонзая в нее зубы.

— Учитель был твоим отцом?

— Нет, — фыркаю я.

— Ты очень красивая, — говорит Кир после небольшой паузы, никак не реагирую на его слова, — но у тебя скверный характер и длинный язык. Я люблю покорных. — Ах, вон оно в чем дело! Ну, я-то точно не самая покорная из его рабынь. — Я продам тебя за хорошие деньги.

— Лучше найми меня, я отработаю свой долг.

— Что ты будешь у меня делать, Лира? — смеется Кир.

— Что скажешь, — говорю, смакуя грушу, — но работа в поле или уборка в доме явно не для меня, а опыт общения с мужчинами у меня, как ты уже знаешь, совсем небольшой.

Только ты.

— Так для чего ты мне, строптивая рабыня? — Кир ухмыляется.

— Я хорошо управляюсь не только с мечом, — торгуюсь и наблюдаю за реакцией князя, он внимательно за мной наблюдает, но расслаблен, — я могу стать воином твоей дружины.

Кир громко, беззастенчиво смеется.

— Женщина, ты победила только одного моего воина, а думаешь, что достойна моей армии? — на его вопрос киваю. — Сможешь выстоять против трех или четырех моих воинов?

— Если повезет, и если они будут нападать не одновременно.

— Ты считаешь, что ты сильнее моих воинов?

— Нет, — снова фыркаю я.

— Почему тогда, Лири, я должен взять тебя в свою армию, куда стремятся попасть самые лучшие воины княжества Илиар?

Да, что он с моим именем определиться не может!

— Я быстрее любого из твоих воинов и готова отдать за тебя жизнь, князь, — говорю серьезно. Только бы купился, моя жизнь мне самой нужна. — К тому же за мои подвиги не нужно дарить рабыню, — продолжаю с улыбкой.

Кир долго молчит, мой живот полон, пытаюсь разглядеть, что изображено на карте на столе рядом. И вдруг соглашается.

— Я отпущу тебя только тогда, когда посчитаю, что ты отработала долг. Жить будешь на женской половине, жалования у тебя нет.

— А оружие? — перебиваю его.

— Выберешь в оружейной мастерской. Если я пойму, что ты меня обманываешь или работаешь в чужих интересах…

— И экипировка. Мне нужна новая экипировка…

— Лира! — рычит Кир.

— Я все поняла, князь, если разочарую тебя — сам меня убьешь, — беззаботно сообщаю. Пусть только снимет с меня свою печать, сразу же исчезну из этого города, и отправлюсь на край света. — Так что там с экипировкой?

— Закажешь у Ори, нашего мастера-оружейника. Махи, наставник, тебе покажет.

— Это хорошая сделка, Кир. Я стану для тебя хорошей охраной, потому что никто не станет воспринимать хилую рабыню серьезно.

— Я еще не принял от тебя присягу на верность. Если после тренировки с моими дружинниками пойму, что от тебя действительно есть толк, то найму тебя, если нет…

— То убьешь меня или продашь, — заканчиваю его мысль.

Наш разговор очень удачно прерывает Роук, он зовет Кира на встречу с послами королевства Хору и уходит. Встаю из-за стола. Князь подходит ко мне, берет за подбородок, по-хозяйски гладит лицо, шею, снова запускает пальцы в мои волосы.

— Откуда ты, Лира? — снова прокатывает во рту мое имя.

— Я не знаю, мы с учителем часто переезжали, — почему-то почти шёпотом отвечаю ему.

— Кем были твои родители?

— Я не знаю, меня младенцем нашел учитель и вырастил, — говорю, а сама закрываю глаза от наслаждения, когда пальцы Кира путешествуют по моей шее.

— У тебя благородная кровь. Кто ты, Лира? — говорит он мне шёпотом на ухо.

— Я не знаю, учитель подобрал меня где-то у реки, до вчерашнего дня я была уверена, что мои родители были нищими рыбаками, которые решили избавиться от лишнего рта, — зачем-то рассказываю то, о чем знали только мы с учителем.

— Ты очень красивая, Лира, у тебя идеальное тело, — мягко говорит Кир, проводит пальцем по моим губам, которые мгновенно открываются, ожидая поцелуя. — Почему у тебя не было мужчин?

— Потому что девственницы дороже стоят, особенно с хорошей кожей. Так вероятность того, что меня купит кто-то богатый, кто сможет дать рабыне, хорошую жизнь увеличивается.

— Я продам тебя хорошему человеку, — отвечает Кир и отпускает меня. Он как-то сразу становится уставшим, садится в кресло, выдыхает, глухо говорит. — Иди, маленькая рабыня.

Ушла, бухнулась на топчан.

Что это сейчас было? Уверена, если бы Киру не стало плохо, я бы выдала ему еще что-нибудь. Демоны! Князь умеет колдовать, это, наверняка, его магия на меня так действовала через печать. Что нужно от рабынь? Чтобы они боготворили своих хозяев, Фури вчера так и светилась от счастья, когда к Киру полетела. Учитель всегда говорил, чтобы я избегала магов, потому что они могут подчинять себе людей.

Слуги сказали мне, чтобы до вечера я не выходила из комнаты, она хоть и была небольшой, но места все же достаточно для того, чтобы размяться (Кир говорил об испытании с воинами) и помедитировать. Свою старую одежду, которая была гораздо более удобной для этих занятий, я держала в каморке, не дала выбросить. После нескольких часов работы мышцы благодарно загудели, а созерцание своей души позволило вернуть спокойствие духа после разговора с Киром.

Глава 5

Сосредоточилась на ощущениях в теле. Печать князя молчала. Как именно она действует на меня? Если вырезать печать, а потом тут же воспользоваться услугами лекаря для заживления кожи? Я не успею истечь кровью. Но вынесу ли такую боль? И чем вырезать печать? Наверняка, есть какая-то защита на ней: уверена, и раньше были желающие избавиться от клейма хозяина. А если сделать это за границами Илиар? Кажется, магия правителей связана с землей их государств. И у кого бы обо всем этом узнать? По дворцу мне разгуливать не разрешают, указывают на мою каморку. А если выбраться в окно, например, ночью?

За этими мыслями провела остаток дня. К вечеру мне принесли что-то из еды, съедобное, но у Кира было вкуснее. Потом меня попросили взять обувь и отвели на площадку для тренировки дружинников, где меня ждал князь, воины полукругом стояли за его спиной.

— Подойди ко мне, Лира, — хозяин протянул ко мне руку, я почему-то взялась за нее. Демонова печать! — Если ты докажешь, что достойна быть в моей армии, то я приму тебя, если нет — продам. Ты должна будешь сразиться с пятью воинами, это условие для всех, кто хочет вступить в мою дружину. Если после победы ты сможешь стоять, я посчитаю, что испытание ты прошла.

— Я могу подготовиться, князь? — он кивает в ответ.

На самом деле я готова, весь день разминалась, но если есть возможность понаблюдать за тем, как тренируются его воины, к чему ее упускать. Учитель говорил, что всегда нужно узнать как можно больше о своем противнике. Для отвода глаз вскидываю руки и ноги, а сама смотрю за дружинниками. Их приемы новы для меня, но перенять мне их вряд ли удастся, потому что самыми эффективными из них являются основанные на силе и мощи.

А вот у Фури можно было кое-чему поучиться. Она расположилась у ног Кира, тот кормил свою рабыню виноградом. Девушка сидела с опущенными глазами и робко поднимала их, когда князь ее звал. Но ее взгляд был полон такого обожания, что мне становилось страшно за себя — я утром выглядела так же. Фу! Иногда Кир целовал Фури, запрокинув ее голову. Она же даже не пыталась обнять его, держала руки на коленях. Да уж. Неудивительно, что Кир за обедом вспылил, я на месте этой рабыни уже давно бы влезла ему на колени. И как такое может нравиться мужчинам? Это же словно со статуей сидеть.

Думая об этом, неосознанно начинаю прикасаться к своим губам, они все еще хранят вкус Кира, очень странно, я в этот момент лежу на спине на огромном камне, забросив ноги на стену, что ограждает тренировочную площадку.

Вдруг понимаю, что Кир пристально смотрит на меня, просто гипнотизирует взглядом, потом он хватает рабыню за руку и тащит в какое-то помещение рядом, та лишь довольно улыбается. Вот и еще один стимул попасть в дружину — не будет же князь использовать дружинника для плотских утех, а то все это зрелище вызывает тошноту, не хочу быть как Фури. И насколько я могу судить, у воинов отсутствует печать князя, их поведение в присутствии хозяина не меняется. Или их печать никак не влияет на поведение?

Через какое-то время из помещения выбегает довольная Фури и выходит злой, как демон, Кир. Рабыня тут же скрывается в замке, а князь идет ко мне. Я не поменяла позу с тех пор, как он уходил, только руки на животе сложила.

— Ты уже готова, женщина? — рычит он.

— Ты уверен, что хочешь покорных рабынь? Какой-то ты недовольный после близости с Фури, — лепечу я.

На самом деле во мне говорит злость и обида — он отказался от меня утром. Чем я хуже этой рабыни?

Кир хватает меня за руку, заставляя принять вертикальное положение, но больше ничего не делает, только смотрит мне в глаза, я же пользуюсь моментом, трусь щекой его руку и целую ее. Князь отдергивает ладонь, словно ее ошпарили кипятком.

Тренировка воинов уже давно прекратилась, потому что дружинникам интереснее смотреть на нас, чем друг на друга.

— Я готова побить твоих воинов, князь, — мурлычу я, поворачиваюсь и грациозно соскакиваю с камня. — Можно мне твой меч? — оружие летит мне под ноги, князь садится в кресло, глаза так и мечут молнии.

Достаю меч из ножен, отбрасываю их в сторону. Князь называет по имени пятерых воинов, они остаются на границе тренировочного поля, наполненного песком, остальные уходят за спину Кира. Все ждут отмашки князя, а он только смотрит на меня и молчит. По взгляду ничего нельзя прочитать. Смотрит и молчит. Что такое?

Подхожу к нему.

— Князь, как ты хочешь, чтобы я их побила? — встаю перед ним на колени, меч кладу перед собой, но глаза не опускаю.

Именно так, на мой взгляд, должна поступить рабыня, которая хочет стать воительницей князя. Взгляд Кира смягчается, губы изгибаются в довольной улыбке. Ну, хоть что-то.

— Ты очень уверена в себе, Лира? Никогда не проигрываешь?

— Проигрываю, — улыбаюсь, а сама так и чувствую, как он прощупывает меня магическим зрением, как делал это утром, — но ради тебя я выиграю в любой схватке. Обещаю, что отдам жизнь за тебя.

Среди воинов поднимается ропот.

— На тебя будут нападать по одному. Тот, кто упал на песок, считается побежденным и уходит с поля.

— Благодарю, князь, — встаю и иду. И вовсе не сложно изображать покорность. Правда, у меня она имеет особый, дерзкий вариант.

Первые двое — Тои и Фуи — неслись на меня, как разъяренные быки, за что и поплатились, за счет инерции их тел быстро повалила дружинников на песок, даже меч не понадобился.

Следующий, Рони, вступает на песок, но не пытается напасть на меня сразу, обходит по кругу, постепенно уменьшая расстояние между нами. Я же стояла неподвижно, чувствуя его перемещения, даже когда повернута к нему спиной. Когда он решил, что я утратила бдительность и кинулся на меня со спины, резко развернулась, отразила его удар мечом, пнула его под ноги. Итог — Рони лежит лицом в песок.

Зои, на фоне других воинов смотрится хилым, но это обманчиво. Он жилистый, молодой, верткий. Демоны! Я не смогу победить тем же способом, что и здоровяков до него. Но брезгливость на лице Зои говорит о том, что ему противно сражаться с женщиной. И в то же время он уже понимает, что я сильный противник. С этим дружинником не получается быстрого боя, как до того, я устаю и получаю несколько сильных порезов и ушибов, пока мне не удается обмануть воина, сделав ложный выпад и спровоцировав его на падение.

Из всех дружинников Реи оказался для меня самым сильным противником. После схватки с Зои не успеваю восстановить дыхание, когда рыжий воин нападает на меня. Уворачиваюсь, пропуская первый удар. Дальше Реи не торопится, он явно учел свои ошибки и методично изводит меня, нападая, но я всегда чувствую его приближение.

Когда понимаю, что мои силы на исходе, делаю обманчивый маневр, как будто не могу двигать ногой после его удара (мне показалось, что в этот момент Кир вскочил), Реи подходит ко мне ближе, заносит меч, я же резко отскакиваю, бью его по ноге, опрокидывая на живот, сама делаю кувырок в сторону и встаю.

Итог: пять воинов князя побила какая-то хилая рабыня.

На трясущихся от напряжения ногах подхожу к Киру, успокаивая дыхание, кладу перед собой меч. Ноет в боку, правом бедре, на плече сочится кровью порез, ушиб где-то в спине. Это только из того, что я вижу и чувствую. Долгое время стоит молчание, Кир смотрит на меня, не мигая, дружинники тихо перешептываются.

— Кто ты такая, Лира? — в очередной раз задает он этот избитый вопрос, синие глаза серьезные, губы — прямая линия. Какой же он красивый!

— Твоя рабыня, князь, — отвечаю так же серьезно.

— Кто научил тебя всему этому?

— Учитель.

— Как его звали?

— Учитель.

— Лира, — рычит Кир.

— Он просил называть его учителем.

— Откуда он?

— Я не знаю, он говорил, что откуда-то издалека.

— Как ты смогла одолеть самых лучших моих воинов?

— Тебе не все было видно отсюда? Повторить?

— Лира, — снова рычит мой хозяин, — не дерзи мне!

— Они сильные, а я быстрая. Зои почти смог меня победить, потому что он тоже юркий, — дружинники начинают громче перешептываться. — К тому же мне постоянно приходиться придумывать, как перехитрить противника, потому что я не сильная. Не такая сильная, как твои огромные дружинники, — вовремя исправляюсь я.

— Ты научишь этому меня и моих воинов. Особенно чувствовать опасность, — это он о том, когда я отслеживала движения противника, не глядя на него. Эту способность заметил и развил во мне учитель.

— Нет, князь, я глина в руках моего учителя. Извини, но я не могу передать его знание, потому что я не учитель. Так ты берешь меня в свою дружину?

— Подойди ко мне, Лира, — говорит он вместо ответа, беспрекословно исполняю его задание. — Я соглашусь взять тебя, если буду уверен в твоем намерении исполнять мои приказы. — Но как он собирается это проверять? Мне почему-то стало не по себе от этих слов. И не зря! Кир продолжил после небольшой паузы, во время которой с явным наслаждением наблюдал за переменами в моём лице. — Раздевайся.

Не верю своим ушам! Воины за спиной князя усмехаются. Стою какое-то время, хочется выругаться, но благоразумно молчу. И как мое обнажение может показать, что я предана Киру?

Князь хмуриться. Да что я в самом деле? Приказ есть приказ. Ну, увидят все эти мужчины меня голой, не станут же они ничего со мной делать. К тому же тело у меня красивое.

И тут до меня доходит — Кир на меня сейчас никак не воздействует. Или он специально нейтрализует любое магическое воздействие. Хочет проверить мои намерения? Тянусь к верхней пуговице жилета, синие глаза Кира следят за моими движениями, и тут мне становится интересно наблюдать за реакцией князя: по мере того, как виднеется моя рубаха — его глаза становятся темнее.

— Быстрее, — рычит Кир.

— Князь, отдай ее мне, я научу ее быстро раздеваться, — говорит Реи, воины смеются, но мой хозяин веселья не поддерживает.

В два шага подходит ко мне, с силой распахивает уже расстёгнутый жилет, спускает его на мои руки, тем самым обездвиживает их. Потом князь берется за рубаху и разрывает ее, оголяя плечо, в том месте, где уже стоит его печать рабыни.

— На колени, — шипит Кир. Мгновенно подчиняюсь, показываю свои намерения и покорность. — Я не могу поставить на тебя печать дружинника, потому что ты женщина, поэтому оставлю клеймо рабыни, но увеличу его, так я буду лучше чувствовать тебя. Как только посчитаю, что ты отработала долг, отпущу.

Демоны! Демоны! Демоны!

— И тогда ты снимешь печать? — Кир кивнул в ответ. — Где гарантии того, что ты сдержишь свое слово? — Князь засмеялся, его подхватили воины.

— Князь, если ты не хочешь отдать ее Реи, отдай мне, — кричит Канан, — я научу ее покорности. Или давай отрежу ей язык.

— Или отдай ее мне, — поддевает Роук с улыбкой.

Мой хозяин поднимает за подбородок мое лицо, чтобы поймать взгляд.

— Лира, обещаю, что отпущу тебя сразу после того, как посчитаю, что ты отработала долг, — негромко, только для меня проговорил князь.

— Кир, — ответила в тон ему, — если ты меня обманешь, я тебя убью.

Губы князя дрогнули в улыбке.

— Ты не можешь этого сделать, имея мою печать, — князь все еще держит руку на моем плече, мягко гладит кожу, и я чувствую, как кожа начинает гореть, потом все тело пронзает боль, опираюсь на руки, чтобы не упасть и прикусываю губу, чтобы не закричать, не здесь, не пред дружинниками.

Когда все было закончено, я не могла пошевелиться, а рука Кира все еще лежала на моем плече.

— Ты можешь встать, женщина, — на лбу князя появилась испарина, вокруг глаз проступили морщинки, щеки чуть впали. Это его магия так истощает? Если да, то хорошо, что у меня нет магических способностей. Неуверенным шагом Кир подошел к креслу, рухнул в него, воины заметно напряглись. — Подойди ко мне, — приказывает мне князь. С трудом встаю и плетусь к нему, ноги вязнут в песке и плохо слушаются меня, выгляжу не лучше своего хозяина.

Поскольку кресло было только одно, то падаю прямо у ног Кира, устроившись на подушку, где ранее сидела Фури. Силы из меня как будто выкачали.

— Отдохни, сегодня у тебя не будет тренировок и боев, — говорит отрывисто мой хозяин, не открывая глаз, а у меня нет сил, чтобы поправить одежду. Словно услышав мои мысли, князь натягивает рубаху мне на плечо и подтягивает жилет, затем приваливает мое обессиленное тело к своей ноге, мою голову кладет себе на колени, расплетает косы и зарывается рукой в мои волосы. А я обвила его ногу руками и наслаждалась происходящим, особого трепета от его прикосновений не испытываю. Приятно и все. Очень странная ситуация.

Тем временем дружинники сражались друг с другом под руководством Махи, наставника. Это большой мужчина с татуировкой на всю правую половину лица и пышной копной коричневых волос, собранной в хвост.

Я попыталась собраться с силами и встать, но Кир сильнее прижал меня к себе.

— У тебя не будет сил какое-то время, отдыхай. Сейчас ты только наблюдаешь, пока можешь, — пояснил он тихим голосом. Пока могу? К демонам! Сейчас мне никуда не хотелось уходить от его нежной руки и теплой коленки.

Интересно, а князь сможет найти меня при помощи печати, если я нахожусь в море или под землей. Как бы это выяснить? Об этом думала, когда наблюдала за тренировкой мужчин. Дружинники были хорошими воинами, их навыки, наверняка, приобретены в драках и войнах, они прекрасно владели оружием и были хорошо тренированы. Почему я вообще решила, что смогу быть среди них?

— Я не такая, как твои дружинники. Я не убивала людей. И оружие мне нужно будет другое. И одежда, — бормотала, окончательно разомлев от ласк и тепла.

— Завтра Махи отведет тебя к оружейнику. Если после пяти дней ты не разочаруешь меня, приму у тебя клятву дружинника. А пока будешь заниматься наравне с другими.

— Я хочу сама выбрать оружие и одежду с доспехами, — пролепетала и зевнула.

— Будем считать, что исполняется твое желание, Лири. Ты выжила, как и пообещала мне, — ответил Кир, его руки переместилась на мою спину. От его ласк моя голова отключается, и я засыпаю в обнимку с ногой Кира.

Глава 6

Просыпаюсь от того, что кто-то тычет меня в бок (да, почему каждый раз так-то!), потом прибавляется звук.

— Вставай, женщина, — кричит Махи, — иди есть.

Жесткий топчан под спиной, значит, нахожусь в своей каморке. Быстро вскакиваю, умываюсь, так и спала в одежде, застегиваю жилет и следую за наставником. Если меня будит Махи, а не Дора, значит, я действительно в дружине. Точнее, я среди ожидающих дать присягу князю, после чего действительно стану дружинником. Некоторые в таком ожидании живут по несколько месяцев, они отличаются несмелым взглядом, мол, еще не заслужили доверия Кира.

По ощущениям в теле понимаю, что меня посещал лекарь, под порванной, замаранной кровью одеждой нет даже намека на вчерашние ранения, прекрасно, даже шрамов не осталось. Мы приходим в большой обеденный зал, похожий на тронный, где уже сидят воины во главе с князем. Но места за столом мне не полагается, последнее низкое кресло нанимает Махи. Что за?

— Женщина никогда не сядет за стол с воинами князя, ее место у ног хозяина, — отвечает наставник на мой немой вопрос.

Кир не обращает на меня внимания, беседует с Роуком. Я не гордая — взяла у проходящих мимо слуг блюдо с пирожками, вино, устроилась на широкий пролет дальнего окна и стала есть. Воины никак на это не отреагировали, но, клянусь, в глазах князя появились смешинки. Пока все ели, я любовалась видом из окна — замок стоит на возвышенности, у его подножья лежит город, дальше море и горы. Очень красивый вид.

— Идем в город, женщина, — подходит ко мне Махи.

О, да! Мы идем к оружейнику. А Кир свое слово сдержал, хоть и делает вид, что меня тут нет, а вчера после ритуала он не ласкал меня (после его рук волосы у меня слегка всклокоченные). Ну и пусть…

Иду за Махи, он выходит из замка и идет в сторону рынка, потом сворачивает к лавке оружейника. Это отдельно стоящий каменный дом, откуда доносятся характерные звуки удара молоточков о металл.

Ори, так зовут мастера, кивает Махи, они явно знакомы очень давно. Наставник садится в кресло, отдав меня на попечение хозяина мастерской со словами: «Ей нужно оружие». оружейник обошел меня вокруг, потом еще раз.

— В Илиар закончились сильные воины, если наш князь решил взять в дружину женщину? Да еще и такую хилую, — усмехнулся Ори.

— Никогда не видел женщин, которые побеждают мужчин? — отгрызнулась я. — А если я надеру тебе задницу?

— Ори, у нее скверный характер, а когда она открывает рот, хочется отрезать ей язык, — буркнул Махи, мастер в тот момент улыбался.

— Красивая и непокорная, — протянул оружейник, — но решения князя не принято обсуждать. Какое тебе нужно оружие, женщина?

— Меня зовут Лира, — ответила я, — и мне хотелось бы посмотреть оружие, которое у тебя есть, Ори.

Оружейник отвел меня в соседнюю комнату, где находились готовые изделия. Помещение охраняется специальными чарами, чувствую их как легкое покалывание в теле, когда вхожу.

Хозяин мастерской стоял в дверях и с интересом наблюдал, как я осматриваю оружие. Но мне ничего не подходит, все мечи очень большие, у меня начинают дрожать руки, когда я пытаюсь замахнуться оружием. Топоры, алебарды и копья тоже тяжёлые, и с ними я плохо умею обращаться, стреляю из лука еще хуже, поэтому сразу прохожу мимо.

Только ножи и кинжалы мне нравятся, но они опять же слишком большие для меня, неудобно обхватить рукоять. Выбираю самый маленький кинжал, очень простой в оформлении, пробую его в руке и проверяю балансировку, как показывал учитель, оружие идеально ложиться в руку.

— Твоя работа? — Ори кивает в ответ. — Ты хороший мастер, я беру этот кинжал. Меч Кира тоже ты делал? — оружейник снова кивает, — я хочу такой же, только меньше и легче. Сможешь выковать?

— Конечно, смогу, Лира, но моя работа стоит очень дорого.

— Я тоже стою очень дорого, поэтому Кир не жалеет на меня денег, — уверенно заявляю.

Ори засмеялся в голос, на этот звук приходит Махи.

— Наставник, Лира говорит, что князь готов заплатить за то, чтобы я сделал оружие специально для нее.

— Это так, — выдохнул Махи, — у него на нее какие-то свои виды, князь разрешил потратить на ее оружие столько, сколько потребуется.

— И на экипировку, — вставляю я, хмурый наставник подтверждает мои слова.

— Кто ты такая, что князь тратит на тебя большие деньги? — спрашивает Ори.

— Самая дорогая рабыня Кира, — отвечаю, а наставник замахивается на меня со словами: «Для тебя он князь, женщина», но я ловко ухожу от удара, отбегаю и прячусь за спиной Ори. Учитель всегда говорил, что, если это возможно, хороший воин попытается избежать драки. Махи гневно сипит.

— Демонова женщина! Если не придешь в замок до заката, накажу так, что стоять не сможешь, — рычит Махи и уходит из оружейной, громко хлопая дверью. Интересно, как он собирается меня наказать?

— Так, значит, просто рабыня? — Ори смотрит на меня с улыбкой.

— Самая дорогая его рабыня, — поправляю.

— Лира, тебе нельзя называть князя по имени, запомни это, — строго говорит оружейник. — Идем, подробнее опишешь, какое оружие тебе нужно, — смягчается он и ведет меня из оружейной.

Верчу кинжал в руках, метать его не получится, для этого нужно прямое лезвие и балансировка на переднюю часть. Но я решаю оставить оружие у себя, во-первых, не привычно ходить совсем без защиты, а во-вторых, кинжал мне очень нравится.

Оружейник угощает меня ягодами, пока я рисую, какое оружие хотела бы иметь. Это узкий, легкий, слегка изогнутый меч, заточенный с обеих сторон и простая удлиненная рукоять. Проще было бы показать ему катану учителя, но тот запретил кому-либо даже говорить о ней, мне тоже нельзя доставать ее из ножен, потому что это мог делать только сам наставник. Вообще об оружии учителя я знаю из его рассказов, описывал он довольно красочно, словно в руках держала обнаженный меч, вживую я ее никогда не видела.

— Ори, металл должен быть легким, но прочным. А лезвие — очень острым, — поясняю я. — Еще мне нужно несколько ножей для метания и пара ножей, чтобы носить на теле.

— В ножнах на поясе? — спрашивает Ори.

— На поясе я буду носить этот кинжал, — показываю ему сегодняшнюю находку. — Нет, я буду носить нож, например, на бедре.

Оружейник удивленно вскидывает бровь, а я обхватываю свое бедро в том месте, где хочу крепить нож.

— Ты очень странная, Лира, — улыбается Ори. — Будь уверена, князь тебя не продаст, потому что с тобой интересно.

— Лишь бы он не убил меня за дерзость и непокорность, — бубню себе под нос. Тем более, что официально я еще не дружинник, а мой статус в замке не совсем ясен.

Ори рассмеялся, но ничего не ответил, позвал мастера по доспехам и экипировке. Тот отвел меня на другую половину дома, где я могла посмотреть готовые изделия, которые, конечно же, были мне велики. Но внимательно рассматриваю доспехи, чтобы понять, что могут оружейники. Но меня больше привлекает одежда, в которую вшиты зачарованные металлические пластинки. По сути, такая одежда была подобна доспехам, только легкая.

— Мне нужно будет что-то вроде плаща без рукавов с высоким воротом, длина — до середины бедра. И еще новые сапожки, такие же мягкие и бесшумные, как мои, — объясняю я мастеру по доспехам, который шьет одежду для дружинников, показывая свою обувь, — и несколько рубах и штанов. И наручи.

Портной приступает к работе тут же, обещает, что выполнит заказ к вечеру. Лучше подожду тут, чем буду сидеть в своей каморке в замке. Возвращаюсь к Ори, который работает в кузнице и уже начал готовить металл для моего меча. Он увлечен делом, не хочу его отвлекать, поэтому прошу разрешения посидеть в кузнице, на что получаю согласие. У оружейника хороший нрав, да и относится он ко мне лучше, чем дружинники. Или служанки.

Пока есть время, достаю гребешок и тщательно расчесываю волосы, заплетаю их в две косы. В кузнице уютно, не жарко, две из четырех стен отсутствуют, поэтому задувает ветерок. Может быть, успею вздремнуть тут, если оружейник разрешит, тем более, что на скамье, где я сижу, достаточно места, а других посетителей пока нет.

— Ты особенная женщина, Лира, — говорит Ори, — поэтому и меч для тебя я выкую из необычного металла.

Открываю рот от удивления. Он точно мне сейчас все это сказал?

— Этот металл нашел князь, когда вместе с Роуком лазил на Дальние горы, — продолжает Ори.

— О, друг, ты рассказываешь хорошенькой рабыне о наших с князем походах, — в кузнице появляется Роук собственной персоной, они с оружейником обнимаются. Неужели они все трое друзья?

— Друг, князь попросил тебя проверить, как тут его рабыня? — спрашивает оружейник.

— Когда Махи с лицом как у разгневанного вепря пронесся по дворцу, князь велел мне отправиться в оружейную после Совета старейших, — весело рассказывал Роук.

— Что за Совет старейших? — спросила я у дружинника, который сел рядом со мной.

— На нем присутствуют самые уважаемые жители Илиар, обычно обсуждают важные вопросы княжества.

— И что в это раз?

— Женитьба князя на наследнице королевства Хору, — беззаботно ответил Роук, а я сразу утратила интерес к этому Совету старейшин.

— Так что там произошло в Дальних горах? — спросила я у мужчин.

— Князь и Роук все время соперничали. Однажды они поспорили, кто быстрее взберётся на Мохес, самую высокую вершину Дальних гор, — Роук в это время самодовольно улыбался. Неужели он выиграл в споре? — Но Дальние горы — это запретная территория, жрецы Создателя не позволяют даже близко к ним подходить. Однако, этих двух ничего не могло остановить. После Мохиса они пришли ко мне и принесли этот кусок, — Ори кивнул на металл в своих руках, — для меча он маловат, для хорошего кинжала великоват. Но ты хилая, сделаю тебе меч из него.

На этом оружейник принялся работать с металлом.

Приласкал, так приласкал. Хотя чему удивляюсь? Для воительницы я действительно хилая. Поэтому никогда даже не пыталась поступить на службу к какому-нибудь правителю или богатому человеку, чтобы охранять его жену или дочь. На такую работу нанимают женщин больше меня раза в два, которые одним только грозным видом наводят страх. Даже на мужчин. Особенно на мужчин.

— А ты услада для взгляда, — говаривал учитель, — поэтому должна уметь постоять за себя в этом диком мире.

Я ничего дикого тут не видела.

Да, на взгляд учителя, Малохус — место, где не живут, а выживают. Мы с ним часто спорили по этому поводу, но каждый оставался при своем мнении.

Прогнала от себя тоску по учителю, обратилась к дружиннику.

— А чем закончился спор? — спросила я у Роука, тот лучезарно улыбнулся.

— Эта наша с князем тайна, — шепнул он мне на ухо. — Ори, у тебя есть что-нибудь, чем могут подкрепиться два дружинника князя?

Ах, да. Это же про меня. Я дружинник на испытательном сроке.

Оружейник распорядился, и нам принесли вино и лепешки. Отношение Ори и Роука ко мне отличалось от всех остальных. Они видели во мне человека, не пытались унизить. Но я все равно держалась отстранённо, служба у Кира временная, мне еще необходимо выполнить поручение учителя.

Пока мы ели, принесли мою новую одежду, она была выполнена в цветах дома Илиар, неброская, простая, но красивая. Тут же облачилась в нее — сидело идеально, двигаться удобно. Повесила кинжал на пояс. Учитель бы одобрил. Сапожки принесли тоже, села рядом с Роуком, чтобы сменить обувь.

— Какая у тебя изящная ножка, Лира, — проговорил дружинник задумчиво, — ты действительно благородных кровей.

— Конечно, благородных, потому всю жизнь с хлеба на воду перебиваюсь и на рынке рабов себя продаю, — подтвердила я.

Мой собеседник благоразумно промолчал.

— Роук, как ты думаешь, если я попрошу князя, он подарит мне Лиру? — внезапно спросил Ори, оборачиваясь к нам.

— Не думаю, я уже просил отдать ее мне, но князь отказался. Он бережет тебя для себя, Лира? — я фыркнула, оставив вопрос без внимания. Роук, когда понял, что ответа от меня не дождется, продолжил. — Идем в замок, скоро будут подавать ужин.

— А мой меч?

— Он готов, Лира, — засмеялся Ори.

— И давно он готов? — изумилась я, потому что оружейник все еще отбивал молотком по металлу.

Мастер с широкой улыбкой протянул мой меч, приняла его обеими руками. До чего же хорошее оружие — идеальное для меня. Вышла во дворик оружейной, где никого не было, и сделала несколько замахов мечом. Просто идеально.

— Ори, ты превосходный мастер! Спасибо тебе за меч! — крикнула я стоящим рядом мужчинам и наблюдающим за мной.

Не стала тянуть время, и тут же его опробовала, меч рассекал воздух, словно пел. Рукоять небольшая, специально сделана под мою ладошку, металл легкий, но не слишком, лезвие слегка искривлено.

— Где князь купил ее? — спрашивал Ори.

— На рынке рабов, — рассказывал Роук, но я их не слушала, все мое внимание поглотил меч.

Сделала еще несколько замахов, не могу пока в полную силу позаниматься. Нужно было размяться, пока в оружейной сидела, но тело, тренированное годами, двигается спокойно, сильные замахи и прыжки, быстрые удары. Дыхание сбивается. Плохо. Сажусь на колени и все еще верчу оружие в руках, поглаживаю отполированное, невероятно острое лезвие.

— Ори, а как ты его так хорошо наточил? — спрашиваю я, не поднимая глаз, боковым зрением вижу, что кто-то еще стоит у оружейной.

— Это магия, Лира, — просто отвечает мастер.

Вот в чем дело! Поэтому его оружие так высоко ценится.

— Наверняка, князь решит, что было дешевле убить меня, чем заплатить за мое оружие и одежду, — говорю не очень громко, но меня услышали.

— Именно так я и подумал, — ответил Кир.

Демоны! Он стоял рядом с Ори и Роуком, взгляд внимательный, но не злой, на плечах плащ, слишком простой для князя.

— Иди сюда, женщина, я хочу увидеть, на что были потрачены деньги моего дома.

Подхожу к хозяину и терпеливо жду, когда Кир меня осмотрит, он расстегнул плащ, сбросил его, повернул меня, когда потянулся к пуговицам жилета, я пробурчала: «Там только рубаха». Князь смотрит мне в глаза, мгновенно в его взгляде появляется гнев, мягко беру его руку и убираю со своей одежды.

— Я смогу победить любого ради тебя, князь. Я достойна потраченных на меня средств, — говорю ему, губы Кира изгибаются в едва заметной улыбке, но глаза непроницаемые.

— Роук, отведи ее в замок. Ори, отличная работа, — говорит князь, почему-то не отводя от меня глаз, потом разворачивается и уходит.

Глава 7

Тренируюсь с дружинниками. Махи практически не дает мне наставлений или советов, поэтому большую часть времени я предоставлена сама себе. Обычно, вначале, медитирую в углу тренировочной площадки с мечом в руках, потом выполняю комплекс упражнений, который показал мне учитель. Наставник никого не ставит в пару со мной, поэтому отрабатываю удары на деревянном манекене.

Дружинники со мной не общаются, но и не задирают. И на том спасибо. Во время тренировки Кир сидит в одной из комнат замка на балконе, который выходит на тренировочную площадку. Ну, все правильно: князь должен знать, кто из его воинов силен.

Как я уже поняла, после каждой тренировки Махи или сам Кир выбирают дружинников для спаррингов, так это называл учитель.

Только на пятый день мне дают возможность опробовать новое оружие и доспехи, они превосходны. А дружинники, с которыми меня поставили в спарринг, позорно повержены, позорно для них. Я же чувствую себя на седьмом небе, победы всегда радуют. Но я тоже вымоталась, все-таки они сильнее и ненавидят меня, что добавляет их технике особое настроение: поставить на место эту хилую выскочку. Но не на ту напали.

Стою после боя и выравниваю дыхание. Интересно, чем сегодня кормят на ужин? Хорошо бы подали груш.

— Иди за мной, — бросает Кир, проходя мимо меня. Плетусь за ним. Он сидел рядом с тренировочным полем, пока я была в спарринге.

Мы приходим в тронный зал, он непривычно безлюден, князь закрывает дверь, сбрасывает с себя вышитый золотыми нитями зеленый камзол, достает свой меч и встает напротив меня.

— Сразись со мной, Лира, — говорит он спокойно.

Привел меня сюда, чтобы было удобно заниматься, но никто не увидел, как князь терпит поражение от хилой рабыни.

— Не могу, князь, я тебя защищаю, а не калечу, — так же спокойно отвечаю ему.

Кир без предупреждения нападает на меня, но я разворачиваюсь и отскакиваю в сторону, даже меч не достала. Он рычит, но больше попыток напасть не предпринимает и совершенно меняет стратегию разговора.

— Объясни мне, как ты это делаешь?

— Многолетние тренировки и опыт истребления монстров. Я не смогу тебя научить, извини.

— Почему ты сидела перед началом тренировки с мечом в руках?

— Учитель называл это медитацией. Нужно уйти в себя и успокоить дух, чтобы во время боя разум был чист и рука точна. Нужно остановить мысли в голове, чтобы была пустота внутри, — повторила слова учителя.

— Просто сидеть и все? Покажи, — Кир садится прямо на каменный пол, копирует мою позу для медитации, закрывает глаза.

До чего же он красив, так и хочется провести нетерпеливыми пальцами по его скуле, полным губам, спуститься к шее, пройтись по крепкой груди.

— Не получается, — сказал Кир через какое-то время, чем прекратил мое любование им.

— Князь, тут нужна долгая практика, к тому же мне всегда помогали слова учителя. Для тебя он тоже смог бы подобрать слова, но я — не мой учитель, я лишь глина в его руках, — повторяюсь.

— Что ты делала дальше? Я таких движений никогда не видел, даже у драд, — продолжил Кир.

Конечно, откуда танцовщицам знать о ритуальных движениях, которые придумал мой учитель?

— Это специальные движения, которые позволяют энергии правильно течь по телу, и к тому же они хорошо разминают мышцы.

— Все? Только эти семь движений и медитация? — недоверчиво спросил Кир.

Надо же! А он внимательно наблюдал за моими тренировками.

— Еще есть слова, которые попросил запомнить учитель, с годами они менялись. Учитель просил говорить их про себя во время выполнения ритуальных движений.

— Это заклинание? Твой учитель был магом?

— Нет, он не был магом, и это просто слова, в них нет магии. Когда я была маленькой, слова помогали мне запомнить движения.

Кир прошелся по залу, сел на трон, а я в этот момент отряхивала свою одежду. Хорошая экипировка, а главное, не понятно, что это не одежда, а доспехи.

— Лира, подойти ко мне.

Подчинилась, покорно поднимаюсь по ступеням к его трону, князь проворно расстегнул и сбросил мой плащ, туда же полетел жилет. А я ни словом, ни делом не дала понять, что считаю это чем-то унизительным. Почему-то в этот момент всецело доверяю Киру, он оголил мое плечо, то, где стояла его печать.

— Ты принадлежишь мне, — он погладил кожу, меня пронзает горячая волна, это все его магия, — не вертись, Лири. Только после этого я смогу доверить тебе свою жизнь. На колени, рабыня, — холодно произнес он над самым моим ухом.

Я безропотно подчиняюсь. Что еще ему от меня нужно?

— Если ты солжешь, я об этом узнаю, — он сильнее сжал мое плечо. Так он через татуировку может чувствовать мои мысли? Другой рукой он проводит по моему подбородку, поднимая голову так, чтобы смотреть в глаза. — Ты очень красивая, Лири, сильная духом. При твоих способностях… жаль, что ты не родилась мужчиной. Но я рад, что купил тебя, ты станешь достойным дружинником. Ты хочешь этого?

Я кивнула. Так меня принимают на службу?

— Ты будешь служить мне и днем и ночью, пока я не решу, что твоя служба окончена?

— Да.

— Что, да?

— Да, князь.

— Хорошо, птичка. Клянешься ли ты, если это потребуется, отдать жизнь за меня?

— Да, Кир.

— Клянешься ли ты ставить интересы княжества и дома Илиар превыше своих собственных?

— Да, Кир, — чувствую покалывание на плече.

— Прекрасно, Лири, — он встает с трона, тянет меня за собой, чтобы я выпрямилась во весь рост.

Потом князь захватывает мое лицо в свои руки и притягивает к себе для поцелуя. Он выходит очень нежным, как-то не похожим на грозного правителя княжества Илиар. Потом Кир крепко прижимает меня к себе.

— Позови Саши, — шепчет он мне на ухо, сползает по моему телу и подает на пол без сознания.

Демоны! Демоны! Демоны!

На бегу поправляю свою одежду, в коридоре кричу, чтобы позвали Саши, хотя не знаю, кто это. И тут появляется уйма народу, все галдят.

— Что произошло с князем? Что ты с ним сделала? — кричит на меня Махи, если бы не меч в моих руках, то наверняка ударил бы.

— Я дала клятву князю, а потом он упал, — кричала в ответ, опуская подробности этого процесса.

Кира куда-то перенесли, а мне было велено идти к себе в каморку и не показываться, пока не позовут. Я так и сделала. Конечно, меня никто не покормил: Махи, а именно он отвечал, чтобы у дружинников было все необходимое, конечно же, обо мне и не вспомнил. А Дора как старшая из слуг не имела на это права. Служанки посматривали на меня свысока, можно было не сомневаться, что мне от них ничего втихаря не перепадет.

Более того, они меня ненавидели. И хорошо бы делали это на расстоянии, так они же волосы мне подрезали, пока я спала, уставшая от тренировок и всего пережитого в тронном зале.

Могло быть еще хуже, но я вовремя проснулась. Почти вовремя. Из-за магического воздействия Кира не смогла сразу подняться (по всей видимости, я проспала ночь и почти весь день) и догнать обидчиков, слышала только удаляющиеся смешки и топот.

Жаль, что пообещала учителю не бить женщин! Но я обязательно отомщу. Они обрезали одну из моих кос: волосы больше не доставали до талии, а только ниже лопаток. Половина волос длинная, другая — короткая. Отрезанная часть косы лежала на полу. За созерцанием своих волос вечером меня нашел наставник.

— Женщина, тебя ждет князь, — грозно проговорил Махи, словно меня ждут для наказания.

— А я его не хочу видеть, — буркнула и села к нему спиной.

Сначала мне хотелось привести волосы в порядок, не могла решиться отрезать половину второй косы.

— Ах, ты дрянная женщина! — замахнулся он на меня.

— Руку отрублю, — предупредила его, молниеносно доставая меч.

Наставник на рожон лезть не стал, с силой захлопнул дверь в мою каморку.

«Лира, иди ко мне» — позвал меня Кир мысленно через какое-то время, достаточное, чтобы Махи успел дойти до обеденного зала.

«Не хочу. Не могу».

«Как же я устал от тебя! Немедленно иди сюда и прими свое наказание за неподчинение!»

Не стала больше гневить князя, как могла, собрала волосы в хвост, отрезанную косу сложила в карман, чтобы потом сжечь. Вышла и поплелась за одним из услуг под ликующими взглядами девушек, что встретились мне на женской половине замка. Ничего, я с вами еще поквитаюсь!

Пришли в обеденный зал. Странно, но дружинники не ели.

— Подойди ко мне Лир-р-ра, — прорычал Кир, бесстрашно встала перед ним. Любое его наказание будет ничем по сравнению с подлостью служанок. — Ты заставила себя ждать, не подчинилась наставнику. Твое наказание — десять дней ночного дозора у моих покоев, — продолжил он очень тихо.

— Спасибо, — улыбнулась я, лучше уж спать под дверью Кира, чем в моей каморке.

— Тебе смешно? — гневался мой хозяин.

— Нет, я буду рада понести это наказание, — проговорила скороговоркой.

— До чего же ты странная… — сказал князь уже спокойнее.

Как же быстро менялось его настроение!

Он сунул мне в руки блюдо с едой и кувшин вина.

— Я могу сесть за столом? — с надеждой спросила его.

— Нет, женщине нет места за нашим столом, но ты мой воин, и по традиции, мы не можем начать трапезу без тебя. Ты можешь сесть у моих ног или там, — он кивнул на окно, где я обычно ужинала.

Кир выглядел очень уставшим, если бы не это, потрепала бы ему душу за вчерашнее. Но тут же отбросила эту мысль: нет, издеваться над слабым — учитель бы не одобрил.

За ужином князь с дружинниками обсуждали поход в соседнее государство, чтобы решить вопрос брака. Махшин, правитель соседнего княжества Нашин, сватал Киру дочь богатых торговцев. Теперь князю полагалось сделать ответный визит. Я не очень внимательно слушала разговор, думала о своих волосах, а точнее о своем будущем. Смогу ли найти богатого хозяина, если мои волосы не такие длинные, как раньше? Может быть после того, как выполню поручение учителя, вернуться в Олир? Город, где я сейчас находилась, мне нравился. И вид на закат отсюда открывается такой завораживающий. С грустью наслаждалась красивым зрелищем, пока не услышала свое имя.

— Лира поедет в качестве моей наложницы, — говорил Кир. Что? Наложница?

— Я ей не доверяю, у нее скверный нрав и длинный язык, — отвечал Махи.

— Она поклялась мне в верности, — безапелляционно ответил князь.

— Князь, — негромко сказал Реи, — твои силы… Разумно ли тратить их на эту женщину? Она не умеет подчиняться.

— Нет, не умеет, поэтому она смогла победить пятерых моих лучших воинов. Ее ум гибкий, непокорный, а тело быстрое. И с ней можно договориться, — продолжал Кир.

От его слов у меня челюсть отвисла. Да и вся ситуация казалась по меньшей мере странной, обсуждают меня, словно меня и нет рядом.

— Воля твоя, князь, — ответил наставник, дружинники вернулись к ужину и больше о предстоящем походе не говорили.

Когда все стали расходиться: кто-то шел домой, — воины жили со своими семьями в домах рядом с дворцом — другие в караул. Кир кивнул мне, чтобы я следовала за ним, мы поднялись куда-то вверх.

— Это твое наказание, Лира, — Кир указал на дверь, — ночью ты несешь караул у моих покоев.

Что-то я не видела, чтобы дружинники несли караул у покоев князя, когда меня приводили сюда в прошлый раз, и не слышала об этом от других. Хотя, возможно, караул несли только ночью и держали эту информацию в секрете.

Но мне тут определенно нравилось. Кир скрылся за единственной дверью на этом этаже, оставив ее приоткрытой, наверняка, чтобы можно было позвать меня в случае необходимости.

В помещении, где я находилась, стояли диваны, стол, большое окно с балконом и насколько маленьких, на них разноцветные занавески. Идея провести тут ночь нравилась мне гораздо больше, чем спать в своей каморке. Может быть, мне стоит еще что-нибудь выкинуть, чтобы заслужить еще раз это же наказание. Интересно, к Киру сегодня приведут ночью женщину? Фури, наверняка, была бы не против.

Села на окно, любовалась горами и лесом. Замок в этом месте примыкал к горам, словно он вырастал из гор. Руки сами потянулись к волосам. Что бы такое сделать в отместку, чтобы поставить этих куриц на место? Не успела придумать — князь позвал меня к себе, я влетела в его комнату, даже волосы собрать не успела.

— Сядь, — он указал на кресло за столом напротив себя, исполнила указание. Князь отложил какие-то бумаги. — Что случилось с твоими волосами?

— Решила подстричь, но не успела, Махи отвлек, — пробурчала, не буду же ему жаловаться, что не смогла себя защитить.

Кир встал позади меня, взял в руку прядь неровно остриженных волос, отошел к столу и принес ножницы.

— Так закончи начатое, — он сел и снова погрузился в бумаги.

Ножницы я взяла, но волосы никогда себе не подстригала, эта процедура вызывала у меня непонятную тревогу и желание выброситься в море со скалы.

— Что на этот раз? — устало спросил князь.

— Я не могу, Кир. Я лучше так похожу.

— Не можешь чего?

— Обрезать волосы себе сама не могу, — почти прошептала, глядя на стол.

Кир выдохнул, взял ножницы, гребешок, который я держала в руках, и принялся расчесывать мои волосы. Ну и ну! Князь Илиар, грозный Кир расчёсывает мне волосы. Кому рассказать — не поверят! Хотя, может быть, он так со всеми женщинами обращается. Учитель говорил, что мужчины разные бывают, как и их потребности. Но отношение Кира настораживало.

— Почему ты так обращаешься со мной? — спросила прямо.

— Как так?

— Так…, - искала подходящее слово, — так хорошо.

— Потому что я не изверг, Лири, но при своих подданных я должен быть строгим правителем, так учил меня отец. Тебе я благодарен за то, что дважды спасла мне жизнь. Трижды, если брать в расчет спасение от бабочек-беглянок, — Кир улыбнулся. — Я не люблю быть в долгу, поэтому помогаю тебе с волосами. Но если об этом кто-нибудь узнает, отрежу твой острый язычок. К тому же твои волосы мне очень нравятся, — последнюю фразу он сказал совсем тихо, но я расслышала.

Кир замолчал и увлеченно возился с моими волосами. Моими волосами. Моими. То есть волосами рабыни, которую он купил несколько дней назад. Которую готов был убить. Которую хочет видеть на коленях у своих ног.

Я решила воспользоваться добрым расположением князя.

— Что с тобой произошло вчера? Почему ты упал?

— У меня заканчивается магия, а чтобы принять у тебя присягу, я ее потратил много, когда изменял клеймо на твоем плече. Если нарушишь клятву, печать тебя убьет.

Хорошо, что объяснил. Исполнение просьбы учителя откладывается до окончания службы у Кира. Можно пока успокоиться.

— Как твоя магия может заканчиваться, если она дается от рождения? — спросила деловым тоном, а сама млела от прикосновений Кира на волосах и голове, даже глаза от удовольствия закрыла.

— У простых магов это так и бывает, но не у магов-правителей. Если до тридцати лет я не найду свою пару — женщину, обладающую магическими способностями, — то лишусь своих сил и не смогу больше быть правителем.

— Как жестоко. Сколько тебе уже лет?

— Двадцать девять.

— То есть у тебя остался год?

— Чуть меньше полугода, — поправил он.

— А почему твоя пара тоже должна обладать магией?

— Чтобы править княжеством. Пока я испытываю недостаток силы, как сейчас, любое колдовство дается мне с трудом.

Все становилось на свои места.

— Кир, — в который раз назвала его по имени за вечер, а он меня ни разу не отругал, — так найди свою пару, делов-то, — в ответ он рассмеялся и взял в руки ножницы, а я внутренне сжалась.

— Сейчас, в моем состоянии, я могу пройти мимо нее и не почувствовать. Но, хвала Создателю, мне известно кто она и откуда. Почему ты съежилась? Я делаю тебе больно?

— Нет, но я не очень люблю, когда мне подстригают волосы, — сжала руки в кулаки от напряжения.

— Да, такое богатство просто кощунственно портить. Приготовься, — прошептал он где-то рядом с моим ухом.

Чик — и мои пряди полетели на пол, я закрыла глаза и старалась ровно дышать. Нужно отвлечься, чтобы успокоиться.

Вечереет, по комнате разгораются магические шары. В их свете мои волосы кажутся бледно-золотыми.

— Все закончено, Лири, — проговорил Кир, — а где другие волосы, которые ты обрезала?

Я все еще успокаивала дыхание, достала косу из кармана и протянула со словами: «Сожги ее, пожалуйста».

Кир забрал мои волосы.

И снова крайне удивил меня.

— Если ты не против, я бы хотел сделать из твоих волос тетиву для лука.

Что? Я обернулась к нему.

— Ты умеешь изготавливать оружие? — удивлённо смотрю на него, а Кир в этот момент сел за стол, на синем платке лежат мои волосы, он приносит откуда-то станок для намотки тетивы.

— Да, меня этому учили еще в детстве. Отец считал, что князь должен уметь все то же, что и его подданные, — пальцы Кира проворно плетут мои волосы.

— А мечи ты тоже умеешь делать?

— Знаю, как их ковать, но кузнец из меня не ахти. Я неплохо режу из дерева.

С каким трудом мне верилось в реальность всего происходящего. Князь Илиар после того, как расчесал и подстриг мои волосы, плетет из них тетиву для лука и повествует мне, рабыне, о своем детстве.

— Почему ты все это мне рассказываешь? Почему так близко подпускаешь меня к себе? — спрашиваю его.

— Потому что могу доверять тебе, для меня это роскошь, — беззаботно отвечает Кир.

— Каким оружием ты владеешь, князь? — решила сменить тему разговора.

— Меч, лук, нож. Но после встречи с тобой я засомневался, что у меня были лучшие в княжестве Илиар наставники по военному делу. Сколько у твоего учителя было последователей?

— Я одна, хотя в ученики к нему просились многие.

— Почему он не брал их?

— Не знаю. Чтобы оценить их мастерство, учитель ставил меня в пару с претендентом и говорил, что бой идет до первой крови. Я не хотела, чтобы на моем теле были шрамы от ранений, поэтому всегда и всех побеждала.

Кир смотрит на меня удивленными глазами, но его лицо такое уставшее.

— Князь, может быть, тебе уже стоит лечь в постель? — он кивнул, на непослушных ногах дошел до ложа и рухнул.

— Раздень меня, — глухо говорит Кир.

Ничего себе просьбы! Хотя сейчас он настолько слаб, что даже с кошкой не справится, не то, что со мной.

Стянула с него сапоги, жилет.

— Рубашку тоже сними, — попросил он, глаза закрыты, дышит рвано, — и штаны.

Занятие хотя и не привычное для меня, но приятное, чего лгать себе. Перевернула его на спину, села сверху. Расстегнула рубаху, сняла, штаны оставила на месте. Великолепное тело, но наброситься на него с ласками не хочу, просто созерцаю нечто идеальное. Укрыла его одеялом.

— Сядь сюда, — Кир показал на место на другой половине огромного ложа. Я привалилась к изголовью кровати, под спину подложила подушку, удобно.

Князь взял свою подушку, положил ее мне на колени, лег на нее головой, повернувшись на бок ко мне лицом.

— Охраняй своего князя, Лири, — закрыл глаза и очень скоро глубоко задышал.

Я расплела его хвост, волосы он обычно собирал на макушке, расчесала их пальцами.

Когда Кир уснул, устроилась удобнее, но мне не удалось отцепить руку князя от своей ноги. Меч положила рядом, рука на нем, другая рука на плече Кира, чтобы развернуть его и закрыть собой в случае опасности.

И почему я так хочу служить этому человеку? Конечно, от него так и исходят волны власти, но я и раньше встречала настоящих правителей, а такой реакции не было. Меня осеняет. Это его печать, она не только не дает сделать что-то плохое своему хозяину, но и делает из меня его слугу, рабу.

Мои глаза тоже закрываются от усталости, погрузила себя в состояние между сном и явью: когда тело отдыхает, но уши слышат, инстинкты обостряются.

Но в эту ночь ничего не произошло. И в следующую. И еще на следующую ночь.

На рассвете седьмого дня от начала моего наказания, неплохо отдохнувшая, я выбралась из кровати, умылась в купальне князя и села на пол его спальни для медитации. После этого, стараясь двигаться бесшумно (новые сапожки в этом очень помогали), выполнила ритуальные движения, где-то под конец занятия почувствовала, что Кир проснулся и наблюдает за мной. Я не против.

— Прости, князь, если разбудила тебя, — пролепетала невинно, хотя понимала, что ему нравится смотреть на меня.

Кир лежал на боку, подперев голову рукой, одеяло сползло до пояса, волосы растрепались, тело мускулистое — просто красавец.

— Подойди ко мне, — говорит мой хозяин. Подчиняюсь. И ловлю себя на мысли, что мне нравится ему подчиняться.

Все это время по вечерам мы разговариваем, пока Кир стругает лук, иногда я читаю. Спим мы в его кровати.

Князь садится в кровати и заключает меня между своих ног, поворачивает спиной и ощупывает ноги, руки, спину, поворачивает лицом, делает то же самое. От прикосновений начинаю часто дышать и хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть.

— Что ты делаешь со мной? — пытаюсь выговорить я.

— Изучаю твое тело, Лири, — невозмутимо говорит он.

— Почему мое тело так реагирует на тебя? — меня начинает бить мелкая дрожь от желания, и это при том, что я одета.

— Все рабыни хотят меня, — спокойно отвечает он, — потому что понести от князя почетно. Это действие магии моей печати. Только эти движения делают твое тело сильным и быстрым?

— Я не твоя рабыня. Я твой дружинник, — шиплю, — сними печать, — желание горячей змеей ползет по телу и наливает тяжестью низ живота.

— Нет, — грозно говорит Кир, останавливает руку на моем животе, а я вскрикиваю от его прикосновений. Он сильно прижимает меня к себе, расстегивает жилет, задирает рубаху, утыкается носом в живот и глубоко вдыхает. — Я мог бы очень дорого продать тебя, ты восхитительно пахнешь, Лири.

— Тогда возьми меня.

— Нет, Лири, мне нравятся покорные.

Бессмысленный разговор.

Князь хватает меня за руку и ведет в купальню, подводит к емкости с голубой водой.

— Раздевайся, — приказывает он.

Я быстро сбрасываю одежду, он поворачивает меня лицом к купальне, проводит рукой по спине, от чего у меня вырывается стон, Кир толкает меня, чтобы шагала вперед.

— Залезай в воду.

Вхожу в емкость и сажусь, вода довольно прохладная, остужает тело. И прочищает мысли. Кир, стоящий рядом, больше не кажется мне мужчиной, от которого я немедленно должна понести. Нет, он все еще очень привлекателен, но накинуться на него я больше не хочу.

— Эта вода снимает магию? — спрашиваю я, князь кивает. — И это метка рабыни так на меня действует, — он снова кивает. — Кир, убери ее с меня. Если я буду вести себя так при каждом твоем прикосновении, я не могу защитить тебя, потому что в этот момент буду раздевать тебя или себя.

— Если сниму печать, то ты сразу сбежишь от меня.

— Ты знал?

— Всегда, догадаться было не сложно. Куда ты хочешь сбежать?

— На край света, там живет самый сильный маг в Малохусе, он сможет помочь мне выполнить последнюю волю учителя.

— Когда мы вернёмся из похода, и я женюсь, сам приведу тебя к этому магу.

— Для чего тебе помогать мне?

— Я помогаю не тебе, а себе. Поход может быть очень опасным. Меня хотят убить, и мои враги становятся все более последовательны в своем желании, — Кир сел на диван. — Мне нужен человек, который бы постоянно был со мной рядом и защищал меня, и которому я мог бы доверить свою жизнь. Как я уже говорил, сейчас я слаб без второй половины.

— Когда ты женишься? Договорённость с семьей невесты уже достигнута?

— Да. Маги-правители не всегда женятся на тех, на ком хотят, как в моем случае. Жрец Создателя изрек его волю: я должен до тридцати лет жениться на принцессе, первой дочери правителя королевства Хору. Она тоже маг, это хороший союз для нас обоих, — Кир протянул мне большое полотенце, когда увидел, что я начала дрожать в прохладной воде. Обнажённой он меня уже видел и дал понять, что я его не привлекаю. Пока выбираюсь из воды и кутаюсь в полотенце, князь продолжает свой рассказ, — у магов-правителей сила в течение года нарастает и достигает пика в день рождения, потом снова убывает. У моей избранницы день рождения через полгода после моего. Мы прекрасно дополняем друг друга — когда у меня спад силы, то у нее подъем.

— Если твой день рождения через полгода, значит, сейчас твои силы идут на подъем? — начала одеваться, Кир явно наслаждался этим зрелищем, но желания в его глазах я не видела.

— Это было бы так, но без своей половины я постоянно чувствую спад, я словно нестабилен. К тому же кто-то не хочет, чтобы я становился полноправным правителем Илиар, на меня уже несколько раз покушались, в последний раз это была наложница.

— Поэтому ты привез женщин для своих воинов издалека? — Кир кивнул и улыбнулся.

— Эти семь дней были твоим испытанием, и ты с ним справилась.

На самом деле мне понравилось оберегать его сон. И дело даже не в том, что я спала на удобной кровати — мне нравилось слушать, как он размеренно дышит. Или это влияние печати рабыни?

— Меня приглашают в королевство Нашин, чтобы познакомиться с невестой.

— Еще одна невеста? — спросила, проверяя свою одежду. Все на месте.

Бодрое утро у меня выдалось.

— О пророчестве, связанном с наследницей дома Хору, знают несколько верных мне человек, — Кир уходит в комнату, где служанки проворно ставят еду на стол, спешно удаляются. — Я надеюсь, что поездка в Нашин поможет понять, кто хочет моей смерти. А женщина рядом со мной покажет, что я уже занят и не нуждаюсь в невесте.

— Кому выгодна твоя смерть?

— Много кому, соседям, например. Илиар — лакомый кусочек, а его правителем могу быть только я, у других моих родственников нет магических способностей, — объяснил Кир, но я не хотела вдаваться в подробности магического престолонаследия.

— Что тебе будет нужно от меня?

— Защищать меня, — Кир смотрит на меня немигающим взглядом. — Ты будешь изображать мою женщину.

— Твою рабыню на привязи? — фыркнула, вспоминая Фури у ног Кира.

— Нет, Лири, ты будешь притворяться моей невестой и неотступно следовать за мной, словно ты моя пара.

— Тогда, Кир, благодаря твоей печати я буду думать о твоем теле, а не о твоей безопасности.

— Это я уже понял сегодня утром, любая моя печать делает тебя слишком чувствительной ко мне, — он улыбнулся. — Но ты мне нужна такой, как сейчас. Я убрал свою печать перед тем, как ты вошла в воду. Но я поставлю на тебя печать невесты, она позволит тебе не зависеть от моего воздействия, но при этом я буду знать, где ты находишься, и общаться с тобой мысленно. Предупреждаю: ты будешь изображать покорность, держать язык за зубами при других людях. Оставшиеся до похода дни мы посвятим тому, чтобы научить тебя всему этому.

— А потом ты меня отпустишь?

— Да, Лири, я отпущу тебя после того, как наследница дома Хору прибудет в мой замок. А сейчас на колени. — В очередной раз становлюсь перед ним, оголяю плечо, но Кир садится напротив, растягивает мою рубаху и просовывает руку под нее. — Нет, печать невесты ставится напротив сердца. — Он кладет ладонь в центр моей груди, поглаживает кожу, а потом я ощущаю покалывание, боль, хватаюсь за плечи Кира, но все быстро проходит, и князь подхватывает меня на руки и несет на диван. — Привыкай, князь носит свою женщину на руках.

— Почему ты не обессилен, как я? — когда он увеличивал мою печать рабыни в прошлый раз, мы оба были без сил.

— Потому что я хорошо выспался, — с улыбкой проговорил Кир, застегнул мою рубаху, жилет и оставил меня отдыхать.

Глава 8

Дружинник несется на меня с огромной скоростью, но я ловко ухожу с линии атаки. Стою к нему спиной, но чувствую, что он разворачивается, в два прыжка подскакивает ко мне и замахивается мечом, приседаю и делаю кувырок в сторону. Спарринг длится довольно долго, а воин даже не задел меня, и мой меч все еще в ножнах.

Несколько дней я отрабатывала удары на каком-то подобии человека, сделанном из соломы и дерева, Махи даже близко не подпускам меня к тренировкам в паре. Для меня так даже более привычно, хотя я надеялась научиться чему-нибудь у наставника дружинников. И несмотря на то, что нигде в Малохусе — ни в религиозных учениях, ни в наследии предков, ни в укладе жизни — нет прямого запрета на военное ремесло для женщин, Махи не жалует мое присутствие среди дружинников. Но и запретить мне являться на тренировочную площадку не может: приказы князя не обсуждаются, а исполняются.

Уже несколько дней я дружинник, и только сегодня Махи поставил меня в спарринг, но толку от этого мало, Дуи пытался просто прихлопнуть меня, а я бегала от него по тренировочной площадке, потому что хилая женщина не смогла бы выдержать ни одного из его ударов, а уворачиваться от его ударов могла.

«Это твоя идея поставить меня в паре с Дуи?», спросила мысленно у Кира, сидящего на своем привычном месте во время тренировок.

«Я хочу, чтобы ты хорошо подготовилась перед походом», ответил он.

«Все эти дни я неплохо тренировалась одна. Какой толк от того, что я извожу Дуи? Мастерства это мне не прибавит, а другие его будут задирать, и на одного злопыхателя у меня сегодня станет больше».

— Хватит, — кричит Кир.

Мои доводы ему показались убедительными?

Махи указывает мне на угол с манекенами, где я и занималась до спарринга, Дуи тяжелым шагом идет на край тренировочного поля.

Нет, удар мечом я сегодня отработала неплохо, поэтому иду к снарядам для метания ножей и стрельбе из лука. Этому и посвящу остаток тренировочного времени. Наставник по этому поводу молчит, расцениваю его спокойствие как разрешение на смену вида деятельности.

На поясе красуются новые миниатюрные кинжалы для метания — Ори недавно их изготовил, принес во дворец сам, потому что я все время при князе, чтобы «перед походом мы привыкли друг к другу». Как и ожидала, выполнены они прекрасно, специально для меня: небольшие, помещаются в ножны, которые опоясывают талию.

Пока кидаю кинжалы, стоя спиной к тренировочной площадке, чествую, что Дуи подбирается ко мне со спины, выжидаю момент, пригибаюсь, пинаю его под ноги и роняю лицом вниз, хватаю его руку и выворачиваю до хруста в суставе. Воин шипит в песок, отплевывается, сжимает покалеченную конечность, но я не могла иначе — нужно показать, что не дам себя задирать. Протягиваю руку Дуи, предлагая подняться, но он презрительно смотрит на меня и встает сам. Пожимаю плечами и возвращаюсь к прерванному занятию.

«Ты можешь приближение любого человека почувствовать?» спрашивает меня Кир.

«Ну, да, особенно если от него исходит опасность», отвечаю и бросаю очередной кинжал.

«Ори сделал для тебя прекрасное оружие. Больше ты ничего не попросила?»

«Попросила, князь. Он сделает еще несколько ножей мне на ноги».

«На ноги? Пояса тебе не достаточно?», действительно, воины носят оружие только на поясе.

«Спрячу в сапог, привяжу к бедру». В ответ на свои слова чувствую эмоцию Кира — смех.

Продолжаю кидать кинжалы, они зачарованы, возвращаются обратно по зову хозяина. Моя рука все более меткая.

Внезапно все тело словно завибрировало. Опасность! Оборачиваюсь и мгновенно нахожу глазами Кира. С ним все в порядке…

«Что такое, Лири?»

«Кир, я чувствую опасность», бегу к нему.

«Откуда! Где?», он осматривается, но не подает виду.

«Я пока не знаю».

Все происходит очень быстро. Я почти добежала до князя, когда почувствовала, что что-то в него летит, прыгаю, толкаю ногами кресло с ним, Кир падает в одну сторону, я — в другую. В стену, где мгновение назад, сидел мой хозяин, прилетает огромная стрела, она отколола большой камень, прежде чем застряла в кладке.

Кидаюсь к Киру и накрываю его собой, вдруг еще раз выстрелят. Но он быстро переворачивает нас, подминает меня под себя и смотрит в ту сторону, откуда прилетела стрела, я тоже вижу — на крыше серой башни замка мелькает тень. Демоны!

— Поймать! — кричит Кир, указывая на башню. — За мной, Лира, — князь скрывается в замке, бегу за ним, отряхиваясь на ходу.

Мы приходим в обеденный зал, князь мечется по комнате. Как же он зол! Вваливаются дружинники. Лекарь Мо осматривает князя, хотя тот отмахивается, потом меня, мы оба целы и невредимы.

Чтобы не мешаться в этой неразберихе, сажусь на «свое» окно и смотрю то на город, то в зал. Внутри царит суматоха, Кир дает распоряжения, кто-то что-то кому-то кричит, дружинники с трудом подпускают к Киру людей, обступив его со всех сторон.

Постепенно все затихает, лишние люди уходят, князь тоже успокаивается, велит Илио подавать ужин. Я очень даже не против поесть, сегодня успела только перехватить какую-то лепешку со стола в спальне Кира, пока Фури не зашипела на меня, что это еда для князя. Пусть злится змеюка! Потому что я, а не она провожу ночи с князем. По его же приказу.

Да, я по-прежнему сплю в его покоях, хотя мне выделили комнату, говорят, что она хороша. Моюсь тоже в купальне Кира, если он не очень устает, то мы беседуем, пока он стругает лук. Красивое, кстати, получается оружие, из черного дерева неизвестной мне породы.

По распоряжению Илио слуги приносят ужин, а я с нетерпением жду, когда Кир протянет мне уже традиционное блюдо с едой и вино. Когда виночерпий с кубком для князя проходит мимо, у меня появляется странное чувство, такого со мной никогда не было — мне начинает казаться, что опасность исходит от вина в кубке. Или это от слуги? Но у юноши есть печать, а значит, он не может навредить Киру.

Быстро встаю, проскальзываю за кресло князя. На меня никто не обращает внимания, потому что все привыкли, что я тенью следую за своим хозяином. Виночерпий — рыжий кудрявый юноша, — ставит кубок перед хозяином и удаляется.

Все спокойно, от человека угрозы не чувствую. Но вино так и не дает мне покоя. Демоны! Все это очень странно — впервые чувствую опасность от предмета, а не от живого создания.

Кир берет кубок, но он увлеченно беседует с Роуком, подносит вино к губам. Тут все мое тело буквально протестует — опасность!

«Кир, вино отравлено», передаю ему, «кажется».

Князь поворачивает голову и мгновенно находит меня глазами.

«Кажется?», взгляд синих глаз хмурый, черты лица жёсткие, угловатые. Я выглядела бы не лучше, если бы понимала, что на меня покушаются во второй раз за день.

«Я не уверена».

Князь сверлит меня взглядом, затем подзывает лекаря и отдает ему кубок. Мо изучает жидкость, а потом со смесью отвращения и ужаса быстро ставит его на стол.

Кир вскакивает и хватает меня за шею. Как же это надоело!

«Кто ты такая? Откуда у тебя такие способности?»

«Кир, отпусти, мне больно», но его рука словно окаменела на моей шее, впиваюсь ногтям в его запястье, пусть тоже почувствует, что такое боль.

«Кир, ты делаешь мне больно! Отпусти!» Сильнее сдавливаю его руку, наверное, у него уже появились кровавые следы от моих ногтей. Его глаза стали черными, лицо холодное, еще немного и действительно задушит меня. Это гнев не на меня, он ненавидит тех, кто пытается его убить, а я просто под руку попалась.

Нет, тут нужно что-то совсем иное. Протягиваю руку и глажу его по лицу.

«Кир, я спасла тебя сегодня дважды. Отпусти меня, и мы поговорим. Иначе ты меня задушишь, и говорить будет не с кем».

Его взгляд теплеет, рука на моей шее разжимается, откашливаюсь и дышу свободно. Думаю, что если попытаюсь заговорить, то буду хрипеть как столетняя старуха. Наверняка, на коже останутся уродливые следы, растираю шею. Князь следит за моими движениями и на его лице появляется незнакомое выражение. Сожаление? Вина? Кир кивает лекарю, чтобы тот подлечил меня, я не против. От рук Мо исходит знакомое лечебное тепло, он протягивает мне воду, почти залпом осушаю полный кувшин.

Князь отходит от стола и садится на диван у окна.

— Все вон отсюда, — говорит он негромко, но у меня от его голоса прокатывается холодок по спине, такой он властный и холодный.

Я разворачиваюсь, чтобы слинять, но Роук хватает меня за руку и просто держит, пока прислуга и дружинники уходят.

— Лира, подойди ко мне, — говорит Кир уже спокойно. Слава Создателю!

В зале остаемся мы трое, еще Реи и какой-то незнакомый мне мужчина в длинной белой накидке, так одеваются жрецы Создателя.

Иду к Киру и сажусь перед ним на колени, но он поднимает меня и пересаживает рядом с собой, развернулся в пол-оборота и взял мои руки в свои. Его взгляд мягкий. Не чувствую от него никакого магического воздействия. Хотя его и не может быть, на мне же печать невесты.

— Смотри мне в глаза, — говорит он, хотя я и так в них смотрю. — Откуда у тебя умение чувствовать опасность?

— Я не знаю. Умею и все. Его во мне заметил и развил учитель.

— Как?

— Сначала просил чувствовать, что есть вокруг. Однажды мы брели через Гиблые болота, там смерть на каждом шагу. Тогда мое умение впервые проявилось.

— А сегодня? Вино с ядом — это не живое создание, которое может напасть в любой момент.

— Я сама удивилась, поэтому не была уверена. Это было впервые.

— Кто ты такая, Лира? — просил в очередной раз князь.

И этот вопрос мне уже не просто надоел, от него тошнило.

— Я не знаю, Кир! — Его имя само вырвалось, и тут же я вспомнила, что мы не одни.

Собеседник никак на мою дерзость не отреагировал. Замолчала, больше мне сказать было нечего, пусть хоть задушит. Снова.

— Саши, — обратился Кир к жрецу Создателя.

— Эта женщина говорит правду, — ответил тот.

Так у нас присутствовал проявитель правды. Обидно, что князь мне не верит. Хотя, если бы на меня так часто покушались, я бы тоже стала подозрительной.

— Саши, ты можешь сказать, откуда она и каких кровей?

— Нет, князь, — ответил тот после недолгих раздумий, — но у меня есть для нее послание от Создателя.

Надо же! Сам Создатель знает о моем существовании. Где он был, когда мы с учителем бедствовали, а я тайком носила в его храм подношения, чтобы послал учителю выздоровление? Потом поняла, что все это пустое. Учитель говорил, что верить нужно только в себя и свои силы, и, как всегда, оказался прав.

— Говори, — скомандовал Кир.

— Уходя, не оставайся, возвращаясь, не оборачивайся, — сказал Саши утробным голосом, словно из его рта слова выходили помимо его воли. И уже своим голосом он добавил. — Это все.

Я фыркнула. Прекрасное предсказание! Мне ничего не стоит сочинить таких с десяток и продавать на рынке в ярмарочный день. И никто не отличит, что оно мое, а не Создателя.

— Лира, маги на тебя когда-либо ставили заклинания? — спросил Кир.

— Нет, князь, эти шарлатаны были нам с учителем не по карману.

— Но вы же истребляли монстров, — удивился он.

— Да, но никогда мы не брали с крестьян большие выплаты. Стала бы я продавать себя на рынке, если бы мы с учителем много на этом зарабатывали.

Кир, кивнул, соглашаясь со мной.

— Князь, — обратился к нему Роук, — дружинники готовы доложить по поводу стрелка.

— Стой рядом со мной, — негромко сказал мне Кир, отослал Саши и вернулся в кресло, я пристроилась позади него.

«Лири, прости за то, что схватил тебя», передал мне князь, а сам наблюдает за входящими людьми.

Я ничего не ответила. Да и что ответить? Никогда тебя не прощу за это, потому что считаю, что достойна лучшего обращения. Но ты князь, и в Илиар нет ничего, чего бы тебе было нельзя сделать. А сейчас я всего лишь твоя рабыня, и жду не дождусь, когда закончится этот демонов поход, который еще даже не начался, и я стану свободной.

Подданные докладывают, что стрелок, что был на башне, скрылся. Кто подсыпал яд не нашли, виночерпий под действием мага рассказал, все делал как обычно и посторонних не видел. На него заклятие не накладывали.

Из разговора я также поняла, что печати, которые стояли на слугах, и рабынях, отличались по своим свойствам: рабы видели в своем хозяине что-то вроде божества, слуги старались во всем ему угодить, дружинники — защитить. Хотя, на последних, как таковой печати не было, но присяга выступала своего рода магическим гарантом их верности князю. Воины, которые еще не дали присягу, носили печать слуги. Таким образом, ни один из них не мог сделать что-то плохое князю, а значит, нападавшие на Кира — люди из другого государства. Скверно.

Еще оказалось, что печать имеют только слуги и рабы, чтобы Кир знал о местонахождении своего имущества, о нахождении дружинников князь тоже знал всегда. И если первых покупают и клеймят без согласия, то воины это право должны заслужить. Скорее всего, моя печать, печать невесты, имеет те же свойства.

Наконец, все уходят.

— Лира, — говорит мне князь, не оборачиваясь, — с этого момента ты будешь находиться при мне все время. Все время — значит, каждое мгновение.

Что?

Глава 9

Дора причитает надо мной уже битый час. Одежда, которую она приносит, мне не нравится. И не потому, что я капризничаю, а потому что в ней невозможно драться, свободно двигаться, прыгать. Подолы платьев путаются в ногах. Одежда, безусловно, красивая и богатая, но не подходит.

— Мне нужен портной, сама ему объясню, что и как сшить, — сказала я ей.

Женщина запричитала еще громче и вылетела из моей комнаты. Да, мне выделили комнату во дворце, рядом с покоями Кира. Потому что для всех я его наложница и по первому зову должна очертя голову бежать к нему. И то, что Фури посещает его с завидным постоянством, никого не смущает, разве что девушка становится все мрачнее.

Кстати, Фури меня ненавидит. Да и не только она. Все девушки этого замка хотят меня придушить, потому что я ночую в покоях князя, да и днем всегда при нем. Все, как и приказано. Только он ко мне и пальцем ни прикоснулся, хотя с Киром мы спим по-прежнему в его кровати. Не знаю, радоваться этому или печалиться. Поэтому стараюсь вообще не думать.

Наложница — хорошее прикрытие, чтобы быть с ним все время и не вызывать вопросов у обитателей замка. И в этом же качестве он везет меня в Нашин и будет держать все время при себе. А у наложницы князя Илиар должна быть самая красивая одежда, и это не жилет и штаны. Нет, на этой женщине должно быть платье, самое дорогое, и украшения. Много украшений. Об этом причитала Дора, пока носила одежду в мою комнату.

Сейчас на мне очень красивое платье, голубое с переливами серебра, корсет, расшитый камнями, длинные рукава, подол довольно широкий, но волочится по полу. Пытаюсь сделать замах ногой в прыжке — и падаю на руки. Ничего не получается.

— Такого я еще не видел. И почему князь не подарил тебя мне? — смеется Роук, стоя в дверях моей комнаты.

Да, моя комната — это не каморка, практически, в подвале. Вот и отомстила курицам, которые отрезали мне волосы. Сейчас у меня есть своя купальня, балкон, кровать, шкаф, но в нем только катана учителя.

— Роук, эти платья очень неудобные, — жалуюсь ему.

— В платье ты просто красавица, — говорит он, входит в комнату и протягивает руку, помогая мне встать с мягкого пестрого ковра. Потом начинает рыться в ворохе одежды на полу. — А если это? — протягивает мне черное платье, короче того, что на мне сейчас.

Беру одежду и ухожу переодеваться. Черное платье не волочится по полу, оно до середины лодыжки, но тяжелое неимоверно, потому что расшито камнями, да и ткань очень плотная.

— Это тоже не годится, — выхожу к нему и встаю перед зеркалом, — если бы оно было таким, — поднимаю подол до середины бедра, — и без рукавов, мне было бы очень удобно.

— Да, тогда все присутствующие будут смотреть только на тебя, — смеется Роук.

— Очень коротко?

— Очень, Лира. Наложница князя должна открывать тело только для него.

«Что там у тебя снова?», — раздраженно спрашивает Кир. Лёгок на помине. Дора уже нажаловалась. Да что с нее взять? Главная задача слуги — угодить хозяину. Ей велели одеть наложницу Кира, вот она и старается и не может знать, в чем мне будет удобно драться, а в чем нет.

«Мне не подходит одежда, которую принесли».

«Почему?»

«Мне в ней неудобно двигаться. Роук согласен, что одежда плохо подходит». Беру зеленое платье, по которому уже несколько раз прошлась ногами, у него подол какой-то другой. Вдруг подойдет? Ухожу в купальню переодеваться.

«Иди ко мне сейчас же», — рычит Кир.

«Не могу, — и благоразумно добавляю, — пока».

«Ты дерзишь мне?»

«Кир, я сейчас раздета. Или ты хочешь, чтобы твоя наложница голой разгуливала по дворцу?»

«Лира!»

«Я оденусь и приду», — отвечаю быстро. Все веселье как рукой сняло.

Зеленое платье — самое простое из всего, что я надевала сегодня. Не жалко будет порвать.

Роук внимательно на меня смотрит, когда вхожу в комнату.

— Судя по шуму в коридоре, пока ты одевалась, успела разозлить князя, — комментирует он.

Да, слуги меня отводят-приводят. Нет, я не заключенная, а наложница, то есть очень дорогое имущество князя.

Рассматриваю в зеркале, как на мне сидит зеленое платье, это просто ужас. Как в нем вообще ходить?

Беру меч и хочу надеть сапожки, но Роук отрицательно качает головой. Ах, да! Мне нельзя надевать обувь, а чтобы не поранить ноги, меня носят на руках, как калеку. Ой, не правильно! Как наложницу князя. До чего же это раздражает!

Роук, а его послали именно для этого, берет меня на руки, я держу в руках оружие и обувь.

— Ты весишь как пушинка. Откуда в тебе столько силы? — негромко спрашивает Роук, пока несет меня по коридорам замка на тренировочную площадку, Кир сейчас отправляется туда после какого-то совета, где мне нельзя было находиться. Наслаждаюсь спокойствием рядом с другом князя, я в него могла бы влюбиться, если бы была его круга и не была рабыней. Может быть, он бы даже женился на мне.

Кир стоит под навесом, защищённый с трех сторон каменными стенами, его эта мера безопасности раздражает очень и очень сильно. Вот и сейчас он не сидит в кресле, а ходит из стороны в сторону по небольшой площадке, а когда видит нас с Роуком, замирает на месте. Напряжен, руки сжаты в кулаки.

Дружинники занимаются, Роук огибает людей и ставит меня перед князем, тот хватает меня за руку и вертит перед собой.

— Что тебе не нравится? — рычит он.

— Что я без обуви хожу, — язвлю в ответ.

— Это все?!

— Одежда тяжелая и длинная, путается в ногах, — отвожу ногу в сторону, демонстрируя узкий подол. — Если я сейчас встану в пару с любым дружинником, то тут же буду повержена. И защитить тебя точно не смогу.

— Роук! — кричит Кир и кивает мне на поле для занятий.

— Почему Роук? — огрызаюсь я. — Давай сразу Реи, он на меня зуб еще с озера точит.

— Реи! — кричит князь.

Кто меня за язык тянул? Роук ни за что бы не нанес мне серьезных повреждений, он бы меня вообще не ранил. Вот и сейчас он стоит с каменным лицом, руки сжаты в кулаки, как у Кира, губы — прямая линия. Но приказы князя не обсуждаются, а исполняются. Велю себе урезонить панику. Мо рядом, может быть, еще успеет вылечить, не умру.

Как же я ненавижу Кира! Кидаю ему под ноги ножны от своего меча и шагаю на песок. Босиком. Дружинники обступили тренировочное поле, чтобы посмотреть на показательное избиение (или сразу убийство) строптивой рабыни, им известно, что статус наложницы — это только прикрытие на время поездки. Для них я осталась той, кем прибыла в замок — рабыня, купленная на невольничьем рынке.

На лице Реи самодовольная ухмылка, он получает удовольствие от происходящего и от понимания, что как никогда раньше близок к тому, что сейчас прихлопнет меня как муху. Ничего, не из таких передряг выбиралась. Дружинник обходит меня по кругу, я же стою неподвижно в оборонительной позе. Из-за этих тряпок сегодня даже размяться не успела. Демоны!

Реи нападает со спины, чувствую это, падаю в противоположную сторону, перекатываюсь и едва успеваю вскочить, чтобы отбить его удар. До чего же этот дружинник сильный, кулаком бью его в печень сильно и больно. Учитель говорил, что удар женщины всегда больнее, чем у мужчины, потому что ее кулак меньше.

Пока Реи замешкался, все-таки ранение болезненное, наношу ему удару по лицу и в солнечное сплетение. Демонова юбка не позволяет провести обманный маневр, чтобы пнуть его под ноги и уронить на песок, я словно без ног. Поэтому получаю, сначала удар по плечу, а потом в живот, сгибаюсь от боли и падаю на песок. Из меня словно выбили весь воздух, во рту вкус крови. Боль приваливает меня к земле, словно гора. Стону и не могу сделать вдох полной грудью, жадно хватаю воздух ртом. Как я их всех ненавижу!

— Реи! Мо! — кричит Кир и бежит ко мне.

Пока суетятся вокруг меня, вижу, что платье окрашивается кровью, оказывается у меня ранено левое плечо. Мо быстро лечит, а Кир все это время держит меня на руках. Еще бы! Если умру, кто будет его защищать? Яды в вине чувствовать? Стрелков примечать?

— Я в порядке, — сиплю и пытаюсь встать, но князь не пускает меня.

— Лири, — шепчет он мне на ухо, — тебе не обязательно…

— Князь, если ты не против! Чтобы не умереть в походе, одежда мне нужна примерно такая, — решительно встаю, беру кинжал Кира (да, да, засовываю руку ему под одежду и достаю оружие) и обрезаю платье по колено, рваная ткань и нитки болтаются по ногам, потом делаю два вертикальных разреза по бокам подола до середины бедра. Рукава оставляю, они широкие, не мешаются, отдаю Киру кинжал и надеваю сапожки.

— Лира, — Кир пытается меня ухватить, отскакиваю от него, не хочу даже видеть его.

— Реи, — нагло зову воина по имени, — не желаешь еще раз побить хилую рабыню.

— Тебе мало? — удивляется тот, ухмыляясь в рыжую бороду.

— Лира! — говорит Кир уже предостерегающе.

— Князь, — оборачиваюсь к нему, в его взгляде сожаление, — с твоего позволения, я все-таки продолжу.

И пусть попробует меня остановить.

— Давай, здоровяк, — кричу Реи и сама бегу в атаку, ухватившись за меч обеими руками.

Воин растерян, еще бы — у меня сейчас такое выражение лица, что человек в здравом уме на меня не рискнул бы напасть. Прыгаю, замахиваюсь, слышится звон нашего оружия, перерубаю меч Реи. Спасибо, Ори! Поворот. Пинаю его по спине. Когда он падает на песок, хватаю его за руку и выворачиваю до хруста. Реи морщится от боли.

— Мо! — кричу, но лекарь не сразу подбегает, потому что все опешили от увиденного.

— Прости, Реи, — опускаюсь рядом с воином и рукой оттираю его кровь из рассечённой брови. На лице дружинника мука от боли и удивление.

И тут на меня накатываю слезы, потому что я сейчас перечеркнула все, к чему призывал меня учитель. Сквозь пелену размыто вижу, как Мо подходит к Реи.

— Где болит? — это уже Кир хлопочет надо мной, кричит Мо, чтобы тот исцелил меня, но я здорова.

Князь поднимает меня на руки.

— Как же я тебя ненавижу, — только и могу шептать одно и то же, пока Кир несет меня в свои покои.

На самом деле не его ненавижу, а себя. Потому что позволила себе слабость и покалечила человека. Потому что была зла. Потому что утратила силу духа в тот момент.

Кир приносит меня в свою купальню, раздевает, опускает в воду, бережно смывает песок и кровь, полощет волосы, укутывает в свой халат, относит в комнату и усаживается со мной на кровать.

— Отдохни, Лири, — говорит он, укладывает мою голову себе на плечо, перебирает мокрые волосы.

— Я тебя ненавижу, — как заведенная шепчу и не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Дочка моя, я смог помочь одной заблудшей душе. На самом деле это она меня спасла от всех ужасов, которые я тут вижу. Она — моя цель в жизни. Она прекрасна, чиста.

— Ты уверен?

— Нет.

— Как это проверить?

— Я не знаю. Пусть просто будет.

— Странно все это.

— Я знаю. Я знаю.

И выдох.

Глава 10

Портной постарался на славу — на мне очень красивое и удобное платье. Длинное, из легкой ткани, без рукавов, по бокам длинные разрезы и очень тонкие штаны. По срезам платья вьется богатая золотая отделка. На ногах сапожки из тонкой кожи, потому что с недавнего времени из наложницы превратилась в невесту Кира, замок только об этом и гудит. Все это часть прикрытия, конечно же. Когда приедет наследница дома Хору, князь откажется от меня. Завтра мы отправляемся в княжество Нашин, а потом я свободна.

Все эти чудесные метаморфозы произошли после того боя с Реи. Мы с ним теперь, кстати, что-то вроде друзей, даже в паре частенько тренируемся под хмурым взглядом Кира. Князь больше заговорить со мной не пытался, да и я не лезу. В качестве благодарности за хорошую службу (совесть замучила?) позволил вместе с Роуком сходить к Ори, пока проводил какое-то секретное совещание.

В тот день Кир был поглощен последними приготовлениями к предстоящему походу, все мои вещи уже были упакованы в два сундука и стояли в комнате. Меня должна была сопровождать служанка, Фури, это личное повеление князя. Еще бы, как же он будет плоть ублажать в походе? А что? Она покорная, услада для Кира.

— Идем, Лира, — Роук оторвал меня от рассуждений о пристрастиях князя. Хорошо, что меня перестали носить по дворцу, словно я ваза из золотого стекла.

Мы быстро покинули дворец и пришли в мастерскую оружейника.

— Роук, а почему наложницу князя носят на руках? — спросила воина, пока он выбирал оружие для похода.

Многие дружинники брали дополнительное снаряжение или что-то из экипировки в поход.

— Потому что она может понести от князя, а его дети станут наследниками его магии, что является благом для Илиар.

— Почему тогда таких почестей нет для его невесты и жены?

— Потому что невеста и жена должна быть из рода магов-правителей, а значит, магия и так ее оберегает. Но иногда, чтобы показать особое почтение к невесте или жене, князь продолжает носить ее на руках.

Ну, тогда все понятно.

— Лира, твои ножи тоже готовы, — Ори, раскрасневшийся от работы в кузнице, вынес мое оружие. Бросаюсь к нему и забираю. Ножи небольшие, крепятся на пояс и бедра тонкими ремешками, под платьем не заметно. — Ори, большое спасибо! — выбегаю во двор и пробую ножи в деле.

Не знаю, почему меня так радует оружие, видимо, увереннее себя с ним чувствую. Особенно с таким, какое делает Ори — идеальная калибровка, идеальная форма, идеально для моей небольшой ладони и не слишком сильных мускулов (по сравнению с мужчинами).

Успокоилась, настроилась на внутреннее равновесие, его мне с трудом, но удалось вернуть после боя с Реи, часами сидела в медитации на полу в комнате Кира, когда тот работал над луком из черного дерева. А потом мы ложились спать в его кровать (хотя последние две ночи я спала в своей комнате). И все это, не говоря ни слова. Тем приятнее было общаться с Роуком. Всегда, когда я была не с Киром, оставалась в обществе его друга.

— Как природа могла создать что-то, настолько уникальное? — негромко говорит Ори, но я его все равно слышу.

— Да, убийственное сочетание совершенства, красоты и опасности.

Понимаю, что они говорят не обо мне, а об оружии Ори. Роук заказал новый меч, похожий на мой, но больше и тяжелее.

— Лира, сразись со мной, — говорит Роук и кивает на свой меч, — хочу испытать его в деле.

Идея неплохая, сегодня хорошо размялась и позанималась, даже с Реи и Лои пару раз меня ставили в спарринг.

— Давай, только без крови, — соглашаюсь с улыбкой.

Роук достоин быть в дружине князя, он хороший мечник, но еще лучше управляется с луком и стрелами. Доверяю ему полностью, мой противник делает замахи и выпады, но не старается покалечить меня. Это словно разговор с оружием в руках. Бой постепенно убыстряется, Роук так же ловок, как и я. Ммм. Мы почти на равных. Почти. Потому что я быстрее, изворотливее и техника у меня другая.

— Лира, — взмолился он спустя продолжительное время, — ты просто восхитительна. Но я устал и позорно прошу завершить бой ничьей. Да и ужин скоро, нельзя заставлять князя нас ждать.

Мы прощаемся с Ори, тот желает хорошего похода.

В обеденном зале уже собрались дружинники, подхожу к Киру за блюдом с едой и кувшином вина. Но меня ждет неожиданность — князь вместо этого берет меня за руку и тянет, чтобы опустилась рядом с ним.

— В этом замке место невесты князя рядом с ее женихом, — говорит он спокойно, даже не глядя на меня. Моя ладонь все еще в его, Кир достает из кармана браслет и надевает мне на руку. — Это символ того, что ты моя невеста. Моя. Его могу снять с тебя только я. Когда приедет наследница дома Хору. Потом я тебя отпущу.

Браслет очень простой, не похож на подарок князя своей невесте, у которой должно быть все самое красивое и дорогое в государстве. Тонкая золотая цепочка, крупные звенья замысловато переплетаются друг с другом, никаких камней, подвесок, украшательств.

Все правильно, я не настоящая невеста. Кир все еще держит мою руку в своей, гладит браслет и целует кожу рядом с ним. Ах, да, в зале полно слуг, которые должны поверить в нашу игру. После чего князь снова теряет ко мне интерес, а Илио приносит мне бокал с вином (а не кувшин, как раньше) и блюдо с едой.

Послезавтра отправляемся в Нашин, с нами идут десять воинов, среди них Реи, Роук, Мо. Еще Фури, моя служанка. Очень смешно.

После спокойного ужина Кир велит отправляться в мою комнату. Ну, и прекрасно.

По спальне разливается мягкий свет. Тут хорошо и должно мне нравиться, но почему-то не могу спать в своей кровати, даже не разбирала ее сегодня. Весь вечер просидела в кресле с мечом в руках, пялилась на огонь в камине.

«Почему ты еще не спишь?» спрашивает меня Кир.

«Не могу уснуть».

«Почему?»

Не хочу отвечать на его вопрос. И не отвечаю.

«Почему?», — сейчас его слова звучат требовательно. Того и гляди, примчится и взбучку мне устроит.

«Не хочу спать в этой кровати».

«Иди ко мне».

«Я тебя ненавижу», — отвечаю абсолютно искренне.

«Иди ко мне быстро!»

Если промедлю еще немного, Кир точно прибежит сюда и утащит меня к себе силой. За волосы.

Иду к нему. Князь тоже сидит перед камином и стругает лук. На меня, когда вошла в его покои, даже не посмотрел.

— Иди в спальню, — говорит он раздраженно.

Лишь бы не столкнуться там с Фури, а то очень неприятно выйдет. Но спальня пуста. Забираюсь в кровать и, к собственному удивлению, быстро засыпаю.

Утром просыпаюсь одна, это радует, не хочу видеть Кира. Хотя простынь на его половине кровати смята, значит, ночевали мы все-таки вместе. Он проснулся раньше, уже встал и ушел. Прекрасное начало дня, а вот его продолжение…

Сегодня мне нужно будет настроиться на то, что несколько следующих дней буду проводить с князем все время, а я его ненавижу. Но будет Роук. И еще Реи. С этими мыслями кутаюсь в одеяло (утром довольно прохладно) и иду в свою спальню, чтобы переодеться для тренировки.

Но у моей комнаты шум и суета, слуги столпились у входа, тут же дружинники, кто-то кричит.

Что там? Сундук в дверь не пролезает? Или снова решили гардероб перетрясти? Стою в стороне от этого бедлама и жду его завершения. Из комнаты выбегает Роук, он бледен и сильно обеспокоен, замечает меня.

— Лира, где ты была? — взволнованно спрашивает воин, подходя ко мне, тянет руку, а потом убирает. Мне показалось или он меня сейчас обнять хотел?

— В спальне князя, — невозмутимо отвечаю. К чему скрывать, я же его невеста!

— Что там? Мне можно одеться и пойти на тренировку? — киваю в сторону своей комнаты.

Роук не успевает ответить, потому что коридор наполняется криками Кира, того и гляди стены обрушатся.

— Кто это допустил? Почему ее комната не охраняется должным образом? — рычит князь, он очень зол.

Кир заглядывает в мою комнату, потом с ожесточением бьет кулаком по стене. Поворачивает голову, видит меня, и его взгляд смягчается.

Из всех присутствующих, только я не знаю, что за напасть приключилась! Расталкиваю слуг, которые в присутствии хозяина стараются слиться со стеной, и вхожу в свою комнату.

Да уж! Балдахин на кровати порван, она перетрясена, простыни и наволочки тоже порваны, пух из подушек летает в солнечных столбах, которые падают из окна, распахнутого настежь. Осколки зеркала рассыпаны по полу. Но шкафы в целости, сундуки закрыты, стоят на полу.

Спокойно вхожу в комнату, достаю из шкафа одежду для тренировок, оружие, выхожу и направляюсь в комнату князя.

— Куда? — рычит на меня Кир.

— В твои покои, хочу одеться, — рассматриваю одежду в своих руках.

— Что ты тут вчера делала?

— Пыталась зарезать кровать и зеркало. Разве не понятно?

— Лира, — снова рычит он. — Что тут произошло?

— Я не знаю. Когда уходила к тебе, все было целым, — больше мне вопросов не задают, поэтому ухожу в комнату князя. Роук тенью следует за мной, но вместо тренировочной площадки мы приходим в тронный зал.

— Иди сюда, — говорит Кир при моем появлении.

Почему-то всем понятно, что это адресовано мне, а не моему спутнику. Мне полагается сидеть рядом с князем, но дружинники — а кроме них в комнате больше никого нет, — и так знают, что я не настоящая невеста. Для кого притворяемся? Поэтому опускаюсь на ступени, что ведут к княжескому трону, сажусь в позу для медитации, кладу меч на ладони и погружаюсь в созерцание своего внутреннего я. Пусть они там дела государственной важности вершат, а мне необходимо вернуть холодный рассудок.

— Мо, — зовет Кир, но помощь лекаря мне не нужна, мое физическое состояние идеально, дело в другом.

— Она напугана, но повреждений нет, — говорит лекарь.

Понимаю, что сейчас Кир начнет приставать ко мне с вопросами-претензиями, поэтому опережаю его: «Дай время, мне нужно прийти в норму».

«Что тебе для этого нужно?»

«Чтобы меня не трогали», — хотя мы общались мысленно, постаралась вложить в свои слова все отвращение к Киру.

В качестве настройки выбрала голоса вокруг. Слуги докладывают, что никого постороннего в замке не нашли, о том, кто входил в мои покои не знают, по мере разговора Кир звереет, а потом я остаюсь только наедине с собой посреди этого шума.

В голове всплыли слова учителя о том, что наша смерть всегда ходит рядом с нами. После этого могу признаться себе: меня пытались убить. Причем меня, как невесту Кира, а не как безродную рабыню. Вывод: когда приедут посланники Хору и моя часть сделки будет выполнена, это прекратится. Вот и все! Ну, не плакать же из-за того, что меня убить пытались. Кир вот уже и не удивляется, что мою кровать разнесли. Да и что ему до жизни рабыни? Запрещаю себе его сейчас ненавидеть. Разрешаю себе порадоваться, что после похода в Нашин больше никогда его не увижу, уж я об этом позабочусь. Возможно, даже воспользуюсь советом учителя.

Возвращаюсь в реальность, в тронном зале тихо, но Кир все еще сидит рядом, я его сначала чувствую, потом слышу его размеренное дыхание. Открываю глаза — все так и есть, князь с задумчивым видом крутит в руках кубок с вином, рядом с ним стоит еда. Ох, я же не позавтракала. Внезапно Кир начинает говорить.

— Однажды мы с Роуком брели по Дальней долине, поспорили, кто быстрее найдет голубые розы, — да, эти цветы очень редко встречаются и чудесно пахнут. — Мы влюбились в одну девушку. Розы нашел Роук, а я нечто более ценное. Монстрюса. — О! Монстрюсы еще более редкие волшебные создания, чем голубые розы. — Он был очень слаб и мал. Я выходил и вырастил его, но защищать меня он не может, потому что одного со мной пола. Но вот тебя он может оберегать… от ночных посетителей. — Не успеваю до конца осмыслить все услышанное, — Тико, иди ко мне.

Из воздуха в тронный зал прыгает белый тигр. Да, это действительно монстрюс, животные так не светятся. А Тико еще и двигается более плавно, от него не исходит волна агрессии или угрозы, как от хищных кошек, его хочется обнимать.

— Тико, защищай Лиру, — тигр подходит ко мне и обнюхивает, протягиваю руку, он подсовывает под нее голову.

Шелковистая шерсть, почти прозрачные голубые глаза, слишком осмысленный для животного взгляд. Клянусь, он улыбается мне сейчас. Потом Тико кладет голову мне на колени и разваливается на ступенях, что ведут к трону Кира.

— Лири, он защитит тебя, — говорит князь негромко, — поход в Нашин будет сложным.

Не смотрю на Кира, с наслаждением запускаю пальцы в шерсть Тико, и благодарить князя не собираюсь, потому что моя безопасность — это его безопасность. И Тико — это вовсе не способ загладить вину за избиение хилой рабыни. С чего бы Киру, князю Илиар, испытывать из-за этого чувство вины?

Глава 11

Я лежу на Тико у костра. Фури зло поглядывает на меня из небольшого окошка нашей с ней повозки, она считает, что девушке неприлично проводить вечер в компании мужчин. Что я дружинник и это традиция, она не знает. Пусть и сидит одна в повозке до самого Нашина. Тико негромко мурлычет, от него идет тепло, еще и костер греет, того и гляди разморит, и усну.

— Лира, иди в повозку, — рычит рядом Кир, я даже не шевелюсь в ответ, но продолжаю гладить Тико. — Лира!

Что-то быстро стал князь выходить из себя. Устал от подготовки к поездке? Или ласками Фури недоволен? Злить его еще больше себе дороже.

— Тико, отвези меня к повозке, — говорю достаточно громко, чтобы Кир меня расслышал.

— Лира, — рявкает он, — монстрюс — не ездовая лошадь!

Очень жаль. Не понимаю, в чем проблема. Когда в дороге мне надоело сидеть в небольшой повозке в компании Фури, позвала Тико, взобралась ему на спину и ехала так. Правда, не очень долго, пока князь этого не увидел и не зашипел, чтобы я немедленно отправлялась обратно в повозку.

Скатилась с Тико, поцеловала его в нос и отпустила. Не знаю, куда он исчезает и откуда появляется, но уверена, что монстрюс присматривает не только за мной, но и за всеми участниками поездки все время.

Плетусь к повозке. В это время дружинники садятся ужинать, нам с Фури уже что-то принесли. Можно было бы попроситься посидеть вместе с мужчинами, я ведь давала клятву верности князю, но Роук прослеживает мой взгляд и отрицательно качает головой, мол, Кир не в духе. И соблюдением традиции на время поездки, по всей видимости, можно пренебречь.

Почти дошла до повозки, когда увидела, что Реи переодевает рубаху и запнулась. Демоны! На его груди огромный синяк, такой же на спине, порез на плече. Видно, что ему больно, но воин не привык показывать слабость. И я причина его болезненного состояния.

«Почему Реи не вылечили?» — впервые с того боя обращаюсь к Киру сама, но смотреть на него все равно не хочу, стою спиной.

«Это его наказание», — отвечает Кир.

«А себя ты наказать не хочешь? — князь молчит, я чувствую, что он смотрит на меня, — вели Мо вылечить Реи».

«Нет!»

По его ответу понятно, что князь больше обсуждать со мной ничего не будет.

Как же я его ненавижу!

Поворачиваюсь, не поднимая глаз от земли, подхожу к Киру и опускаюсь пред ним на колени.

— Князь, прошу тебя, — говорю его сапогам.

Кир вместо ответа запускает руку в мои волосы — Фури не так давно их хорошенько расчесала, но заплести я не дала, потому что за день голова устала от тугих кос — и пропускает волосы через пальцы, все это длится довольно долго. Не выдерживаю и поднимаю на него взгляд, пусть видит мою ненависть. Кир проводит пальцами по моей щеке, подбородку, губам.

— Прошу тебя, — говорю негромко и пытаюсь уловить изменения в его лице, но оно по-прежнему холодное.

— Мо, вылечи Реи, — говорит князь, все еще смотрит мне в глаза, убирает руку от моего лица и, уходя, бросает в сторону, — иди в повозку, Лира.

Вскакиваю и делаю, что велено, в душе праздную победу. Или это поражение?

Дорога с Фури гораздо более невыносима, чем с рабынями. И это при том, что она сидит все время с опущенными глазами и старательно изображает предмет мебели.

Но однажды мы почти поговорили с ней.

— Ты не достойна князя, — шипела Фури, красиво щуря раскосые глаза.

— С чего это ты взяла? — вскинула бровь.

— У тебя плохой характер, — выплюнула она.

— Удивила, — я закатила глаза. — Только вот я его невеста, а ты как была рабыней, так ею и осталась.

Обо всех подробностях наших с ним договоренностей ей знать не стоит.

— Надо было все твои волосы остричь, чтобы мужчины на тебя плевали! — она отвернулась к окну.

— Я тебя уверяю, даже без волос я была бы привлекательна для князя, он мне сам об этом говорил, — давненько я так не лгала.

Фури ничего не ответила, внимательно рассматривала горы за окном.

И почему я так на нее взъелась? Ну, спит с ней Кир. Ну, красивая она для служанки, ну, нежная, ранимая, беззащитная, покорная. Сложно придумать более противоположное мне сочетание. Ну, обрезала она мои волосы, так мне же лучше — сколько потом внимания князя из-за них получила, к тому же он из них тетиву для лука сплел, а оружие я люблю. И волосы еще отрастут.

И потом становится совсем невмоготу: к нам присоединяется Кир. Мы проезжаем опасный участок дороги — узкое ущелье, где нас может кто-нибудь подстерегать. Князь, наверняка, зол, что приходится прятаться вместе с женщинами, поэтому сидит напротив нас мрачнее тучи. Постепенно сон берет над ним верх и Кир укладывается на скамейку, на которой я спала ночью.

— Сидите здесь и тихо, — негромко говорит он и закрывает глаза.

Фури смотрит на князя с таким обожанием, что меня начинает тошнить от происходящего. Не могу здесь находиться, выглядываю в окошко и любуюсь однообразным, почти безжизненным горным пейзажем.

Кир размеренно дышит. Заснул. Пользуясь моментом, решаю выбраться из повозки. Мы едем уже несколько дней, а меня выпускают только по нужде, размяться с мечом и поужинать с дружинниками. Хочу свободы. И не могу не воспользоваться такой возможностью.

— Если князь спросит, где я, скажешь, что вышла по нужде, — говорю Фури.

— Он будет зол, если узнает, что ты ослушалась его, — шипит она на меня.

— А если не узнает, то не будет зол. Да и ты же тут — приласкай, успокой князя. Или мы взяли тебя для чего-то еще? — с этими словами выскальзываю из повозки и спрыгиваю на землю.

Повозка, у нас, кстати, зачарованная: в ней абсолютно безопасно, она плывет по воздуху, не требует тягловой силы, поэтому продвигаемся мы быстро, в Нашине будем уже завтра.

Зову Тико, тот прыгает рядом из воздуха, взбираюсь ему на спину.

— Как же я скучала по тебе, — говорю ему на ухо, он довольно урчит в ответ.

Мы едем какое-то время позади нашего небольшого каравана, потом догоняем Роука и Реи, те недовольно смотрят на меня. Кто бы сомневался.

— Лира, монстрюс — это не средство передвижения, — повторяет Роук слова князя.

— Роук, ну, хоть ты не начинай. Не могу сидеть в повозке вместе с Фури и Киром, они оба такие… молчаливые, — воины смеются, все знают, что князь недавно был в гневе.

— Перебирайся ко мне, — говорит Реи и показывает на место на лошади перед собой. Отношения у нас с ним все лучше и лучше. Да, да.

— Реи, ты просто огромный, твоя лошадь не выдержит нас обоих, — говорю ему. Это правда, у бородатого дружинника лошадь намного сильнее, чем у остальных, но и она быстро устает.

— Лира, залезай ко мне, — говорит Роук и останавливается. Еще раз целую Тико, прижимаюсь к нему всем телом, он поворачивает свою улыбающуюся морду ко мне, потом отпускаю его. Реи поднимает меня и усаживает перед Роуком, одной рукой друг князя придерживает меня, другой правит лошадью. — Почему ты все делаешь для того, чтобы позлить Кира?

— Само получается, — говорю беззаботно. На это воин лишь ухмыляется.

— Что ты будешь делать после, когда твоя служба у князя закончится? — внезапно спрашивает Роук.

— Мне нужно выполнить последнее поручение учителя. А потом я стану свободной. А ты?

— Я не очень богат, но за хорошую службу Кир подарил мне имение. Хочу построить там мельницу, чтобы после того, как уйду от князя, жить с семьей и зарабатывать помолом.

— А где живут твои родители?

— Я не знаю своих родных, Кир нашел меня на улице, когда мне было лет десять, ему немного больше. Он заявил родителям, что хочет, чтобы я жил во дворце.

— Почему он выбрал тебя?

— В день нашей встречи мы подрались, и я ему не поддавался. Я ему никогда не поддавался. Наш князь любит честность. Я рос вместе с наследником дома Илиар и всегда считал себя везунчиком, — чувствую, что Роук улыбается. — В детстве его обучили оружейному делу, а меня — строительному. Его отец считал, что правитель должен уметь все тоже, что и простой подданный.

— Да, князь рассказывал мне об этом.

Воин замолчал, но его тело было очень напряжено, когда он говорил, голос звучал слишком спокойно, а вот дыхание было учащённым.

— Роук, для чего ты мне это рассказываешь?

— Когда я увидел тебя на невольничьем рынке, то готов был отдать все свои деньги, только чтобы купить тебя. Но князь меня опередил. Обычай предписывает, чтобы подданный сначала предложил купить что-то понравившееся правителю, и если тот откажется, купить самому, — невпопад ответил он. Странный, на мой взгляд, обычай, но в Илиар считают, что у правителя все должно быть только самым лучшим, поэтому доля логики в этом есть.

— Я бы от тебя сбежала, — раскрываю секрет. — Я бы и от князя сбежала, но он поставил свою печать. Так что ты сэкономил деньги, — мы смеемся.

— Скажу тебе это только один раз, ты умная — сама решишь. Мне нужна жена, — после этих слов я заерзала, но Роук расценил это по-своему и лишь сильнее прижал меня к себе. А я от его прикосновения почувствовала… ничего. Обнимают меня и все. — Если тебе со мной не понравится, я позволю уйти. Ты не похожа на женщин, которых я встречал раньше, твой характер… я не буду тебя ломать, ты мне нравишься именно такой. Пообещай, что подумаешь об этом…

Не успеваю ему ответить.

— Лира! — орал Кир как ненормальный и жадно искал меня глазами, — Лира!

Удивлюсь, как его голос не спровоцировал горный обвал. Конечно, все останавливаются. Кир выскакивает из повозки, в два огромных шага подходит к нам с Роуком, неодобрительно смотрит на руку, которая обнимает меня за талию, но молчит и ждет. Перекидываю ногу, чтобы спрыгнуть с лошади, но князь подхватывает меня на руки и тащит на плече в повозку, сгружает на скамейку, на которой он так хорошо спал. Чувствую толчок, значит, мы двинулись в путь.

Сажусь на край скамейки, чтобы смотреть в окно и не смотреть на своих попутчиков. Кир с довольной ухмылкой ложится на скамейку, вытягивается во весь могучий рост и кладет голову мне на колени.

— Если я еще раз таким образом буду тебя искать, привяжу к себе, — говорит он строго, но без всякой злобы, и кладет мою руку себе на голову, почему-то зарываюсь пальцами в его волосы.

— Я неплохо могу выпутываться из всех существующих узлов, — говорю, все еще глядя в окно.

По-моему, Кир успокаивается.

«Я сама вылезла из повозки, хотела ехать на Тико, но Роук меня отругал, а Реи предложил ехать вместе с ним, раз уж мне не сидится, а ты был очень злой. Но я выбрала Роука, потому что лошадь Реи нас двоих не выдержит». Не хватало, чтобы кого-нибудь из-за меня наказали.

«О чем вы говорили с Роуком?».

«О его и твоем детстве, о домике у озера. Он хочет жениться…»

«Ты моя!» — шипит он. Да что на него нашло?

«Ты обещал, что отпустишь меня», — напоминаю, а Кир тянется к моей косе и распускает волосы.

Тут вспоминаю, что все это время Фури сидит рядом, на ней просто лица нет, она даже не бледная, а какая-то сине-зеленая. Князь в это время уже пропускает мои волосы сквозь пальцы, проводит ими по своему лицу.

Кир прослеживает мой взгляд. «Пусть она тебя не волнует».

«Это она обрезала мои волосы», — почему-то сообщаю я. Хотя какое ему может быть дело до этого?

«Пусть это тоже тебя больше не волнует».

Вот же заладил: пусть не волнует, не волнует. Конечно, его уж точно не волнует, что моя цена теперь ниже, чем с более длинными волосами!

«Я уйду из Илиар, когда закончится моя служба у тебя», хорошо, что мы общаемся мысленно, иначе Фури хлопнется в обморок.

«Нет», отвечает он словно, его спросили: не желает ли князь вина и чего еще выпить.

«Кир, — перевожу на него взгляд, — я уйду из твоего княжества. Меня здесь ничего не держит. А жить рядом с тобой у меня совсем нет желания».

В глазах Кира за мгновение появляется ярость, не успеваю понять, как, но он укладывает меня рядом с собой, закрыв от Фури, и, кажется, от всего мира. Крепко обнял.

«Твоя пара — это наследница Хору», — напоминаю в тот момент, когда его руки начинают путешествовать по моему телу.

— Замолчи, или я отрежу твой язык, Лири, — говорит он мне на ухо, его слова звучат мягко. Кир, действительно не дает мне ничего на это ответить, потому что в противовес своему настрою целует меня нежно-нежно. Потом он проходится руками ровно по тем местам, куда меня бил Реи во время того безумного поединка. Очень смахивает на извинение.

«Кир, ты обещал, что отпустишь меня», — зачем-то напоминаю ему.

«Хватит, дай мне поспать», — он недоволен, но действительно засыпает, обнимая меня и уткнувшись мне в волосы. Из-за плеча Кира смотрю на Фури, та готова спрыгнуть на ходу, лишь бы не видеть нас.

Интересно, как мы оба поместились на узкой скамейке? Почему-то рядом с Киром так спокойно и удобно, что я не замечаю, как сама засыпаю.

После этого случая Кир стал брать меня с собой, когда ехал на коне, говорил, что мы должны привыкнуть друг к другу, чтобы ни у кого не возникло подозрений, что я не его пара. Пока разбивают лагерь, работаю с мечом и ножами. Кажется, Фури тоже не понимает, почему ее взяли с нами. Для дружинников я своя. Ну, как своя? Они не хотят меня убить или наказать. А Фури же явно чувствует себя не в своей тарелке, выглядывая из повозки с круглыми глазами, особенно после того, как Кир уснул со мной в обнимку. К ней он, кстати, не притрагивается и ведет себя так, словно ее нет.

Пока упражняюсь с мечом в паре с Зои, он тоже верткий, Кир пристреливает новый лук. Да, тот самый, что стругал перед походом. Оружие получилось очень красивым: сам лук выполнен из черного дерева, рукоять из вызолоченного дерева, тетива — это искусно сплетенные мои волосы. Просто, убийственно, совершенно. Колчан и стрелы тоже черно-золотые, их делал Ори, узнаю его руку. Все это успеваю рассмотреть, пока Кира куда-то позвали, и он оставил свое оружие у дерева. Как оказалось, не просто так оставил.

— Нравится? — спрашивает Кир над самым моим ухом. Как он смог подкрасться, что я не заметила? Или он стоял неподалеку и просто ждал, когда решусь рассмотреть его оружие? — Был уверен, что ты попадешься на мою приманку. Другая бы позарилась на украшения и платья, но не ты.

Вот удивил.

— Ты хорошо режешь по дереву, — говорю, проводя пальцами по гладкому оружию. На нижнем плече лука висит небольшая фигурка из дерева, это маленькая птичка. — Что это? — оборачиваюсь к нему и показываю находку. Кир стоит очень близко ко мне, сначала вижу только его губы, которые растягиваются в улыбке.

— Это тебе, — говорит он и тянется за луком, при этом практически обнимает меня, вытягивает фигурку и застегивает цепочку на моей шее. — Хотел отблагодарить. Если бы не твои волосы, я бы не сделал самое лучшее оружие за все время, что занимаюсь этим.

Все это настолько не похоже на привычное поведение Кира, что я оборачиваюсь вокруг, чтобы понять, не сплю ли. Не сплю: Мо орудует с костром, Роук и Зои сошлись в поединке, Сони готовит ужин, Фури ему помогает, Реи занимается с лошадьми. Остальные тоже обустраивают ночлег, двоих отправили в замок Махшина, чтобы предупредить правителя о нашем прибытии.

Птичка вырезана искусно, она запечатлена мастером в тот момент, когда расправила крылышки, чтобы спикировать вниз. Провожу пальцем по дереву, оно очень гладкое.

— Спасибо, мне нравится, — говорю негромко, скорее, для себя, чем для Кира, тот все услышал, довольно хмыкает.

— Хочешь попробовать лук? — спрашивает он и достает стрелу из колчана.

— Я не очень хороша в этом, — оправдываюсь, хочу поскорее уйти от Кира, его хорошего настроения и запрятать подальше в сундук его подарок.

— Все очень просто, — улыбается Кир, встает позади меня, вкладывает мне в руки лук и стрелу, оттягивает тетиву, поправляет стойку. — Приготовься, выдохни и стреляй, — шепчет он мне на ухо, от его слов и прикосновений у меня подкашиваются ноги. Отпускаю тетиву. Конечно, стрела летит куда-то в кусты.

— Я же говорила! — кричу на него и убегаю в повозку.

Не надо мне ни ужина, ни тренировок, ни обучения стрельбе из лука. Ложусь на скамейку, сама не замечаю, как начинаю вертеть в руках птичку. Спустя какое-то время засыпаю. Просыпаюсь от того, что меня обнимают и прижимают к себе. Темно, но я знаю, что это может быть только один человек.

— Моя Лири, — шепчет Кир и зарывается в мои волосы. Даю себе слабину и позволяю насладиться объятиями князя, переворачиваюсь и целую его. Как же с ним хорошо! Каким сладким и неторопливым выходит поцелуй. Позволяю Киру расстегнуть мой жилет и неспешно гладить спину, живот, грудь, пока мы наслаждаемся близостью. Наконец, его рука останавливается на моей груди, где стоит печать невесты. — Моя Лири, — повторяет он. — Моя. Только моя. Спи, моя Лири.

А на следующий день мы прибываем в Нашин.

Глава 12

Мы едем по главной улице Нихила, столицы Нашин. Город богатый, красивый, дома такие же, как в Олире: не выше трех этажей. Над всем этим возвышается огромный дворец из камня разных оттенков коричневого, с башнями, балконами. Туда мы и держим путь. Много зелени, фонтаны, парки — все это нарочито богато.

Кир усадил меня перед собой на лошадь, только сидеть мне полагается по-женски, вполоборота, свесив ноги на одну сторону. Это, наверняка, очень красиво выглядит со стороны, в действительности мне сложно удерживать равновесие и следить за толпой горожан, приветствующих нас. Князь лично проверил наличие специальных пластин в моей верхней одежде. Если будут стрелять исподтишка, то успею извернуться и закрыть Кира собой.

Фури долго укладывала мои волосы в замысловатую прическу, помогла одеться в красивый синий костюм с плащом-безрукавкой, светлыми узкими штанами. У меня только пара ножей и кинжал под плащом, мой меч висит на бедре Кира, странно, конечно, выглядит, что у него их два. Но он же князь, может позволить себе причуды.

Несколько раз повторяю себе, что начинается, собственно, моя работа, после которой наш договор будет выполнен, а потом свободное будущее. Воспользовалась советом учителя и повторила про себя, что защищать Кира — это моя работа, а беспокоится он обо мне, потому что я его защита. В конце концов, если он умрет, непонятно, что будет со мной дальше. Да, все это помогает настроиться на рабочий лад. А наши ночи вместе — это его прихоти.

— Почему люди так приветствуют тебя? — спрашиваю у Кира, чтобы лучше разведать обстановку.

— Потому что я племянник их правителя. Раньше, когда у моего деда еще не было детей, Илиар и Нашин были одним государством. Когда у моего отца и дяди обнаружились магические способности, дед разделил государство на два княжества и отдал сыновьям. Если бы у моего брата были магические способности, то мой отец поступил бы так же.

Ничего себе, у Кира есть брат! Где он живет и чем занимается? Хотя, кто я такая, чтобы он мне об этом рассказывал?

— А если с тобой что-то случится, то твой дядя снова сможет объединить оба княжества? — приходит ко мне неожиданная мысль.

— Да, поэтому это путешествие опасно для нас с тобой, но не принять его приглашение я не могу, — сосредоточено отвечает Кир и сильнее прижимает меня к себе. — Но ты мое тайное оружие. Ты и Тико.

Кстати, Кир запретил мне звать монстрюса без крайней на то необходимости: «Традиция обязывает, что я, как младший, должен отдавать своему дяде все, что он ни попросит. Если он попросит, я буду обязан подарить Тико. Мой дядя помешан на редких животных».

— А твоя магия? Она уже иссякла? — уточняю я у Кира.

— Я пока чувствую ее, но не знаю, надолго ли ее хватит без присутствия рядом со мной наследницы дома Хору, — глухо ответил князь.

Мы въехали во дворец, Кир спешился и снял меня с лошади, но на землю так и не поставил. Еще одна традиция — невесту князя в гостях носят на руках, либо он сам, либо его дружинники. Он идет вместе со мной на руках за слугой, который нас встретил, за нами Реи, Роук, Мо, еще трое дружинников и зачем-то Фури.

Дворец Махшина мне не нравится — очень много стекла и зеркал, от всего этого режет глаза, а зелени почти нет. По всему замку стоят большие клетки с животными: золотые бабочки, пятнистые козы, хвосторогие аисты; а розовые павлины, красные хохлатые пингвины и изумрудные кошки просто разгуливают по комнатам дворца. Да, Махшин действительно любитель экзотики!

Кир вносит меня в тронный зал, наконец, ставит на пол. Ощупываю пространство, опасности нет.

«Все спокойно», — передаю Киру, его плечи немного расслабляются.

— Мой дорогой племянник, — встает с трона Махшин, дядя моего князя, а я сразу невзлюбила этого человека за хитрый прищур серых глаз, за ужимки любителя подковерных игр, за то, как оценивающе он на меня посмотрел.

Хочется броситься в объятья Кира от этого гадкого человека. Хотя он привлекательный — статная фигура, медные волосы, мягкие черты лица, улыбка дается ему легко, словно он наслаждается каждым мгновением жизни.

Опускаю глаза, потому что мне полагается выглядеть очень-очень покорной.

Махшин и Кир обнимаются. Присутствующие в тронном зале люди, — в основном мужчины, их немного, жутко важные, богато одетые, — перешептываются, наверняка, обсуждают богатство одежд гостей, красоту женщин рядом с ними.

— Дядя, как я рад видеть тебя, — с улыбкой говорит Кир, но вижу, что князь все еще напряжен. — Я привез тебе подарок. Моя самая красивая и дорогая рабыня.

На этих словах кровь отливает от моего лица, а из легких пропадает весь воздух. Кир обманул меня и подарит своему дяде! А печать — только повод привезти меня сюда! Ведь знай я правду, пришлось бы меня как минимум связать.

— Нет, — вырывается из моего рта, но, кажется, меня услышали все, даже люди, которые находятся рядом за дворцом. Кир резко оборачивает голову в мою сторону и буквально прибивает взглядом к тому месту, где стою.

— Фури! — кричит он через мгновение, не сразу понимаю, что именно он говорит.

Девушка несмело подходит к мужчинам, опускается на колени, а я вновь вспоминаю, как дышать. По-моему, втягиваю в себя воздух чересчур громко. Помнится, в подарок мы везли племенного жеребца, а не рабыню. Или меня во что-то не посвятили? Или он из-за меня решил Фури подарить, из-за ее выходки с моими волосами?

«Лири, опусти глаза!», обращается ко мне Кир, я тут же принялась старательно рассматривать мозаику на полу.

Махшин словно не заметил моего вызывающего поведения, он рассыпается в благодарностях.

— Спасибо, дорогой племянник, за такой щедрый подарок! — говорит правитель Нашин и принимается ощупывать Фури, словно овцу на рынке. — Хорошая рабыня. А это у нас кто?

Махшин подходит ко мне очень близко, я даже чувствую его запах, от которого меня тут же начинает мутить.

— Это моя невеста, — так же добродушно говорит Кир и обнимает меня за плечи.

— Красивая, — выносит вердикт после непродолжительной паузы Махшин. Наверняка, он готов тоже меня ощупать, но я невеста князя, на меня можно только смотреть. — Но у нее скверный нрав, я найду тебе лучше, покорную.

Демоны! Мне же полагалось стоять, опустив глаза. А я разве что в глаза правителю Нашина не говорю, как он мне омерзителен. На лице у меня сейчас именно такое выражение.

— Она волнуется, — спокойно говорит Кир, разворачивает меня к себе лицом, ловлю сосредоточенный взгляд его синих глаз, он мягко надавливает мне на плечи, опускаюсь на колени перед своим хозяином. Да, я женщина, мое место у ног мужчины.

— О! Какая прелесть! — восторгается Махшин. — Она умеет быть покорной. Просто чудо! А какое тело! А волосы! Кир тебе очень повезло! — Как же мне хочется провалиться сквозь землю. — Вы устали с дороги, отдохните. Вечером жду на пиру в честь твоего приезда.

— Спасибо, дядя, за радушие! — говорит Кир, легко берет меня на руки, а я прячу лицо у него на груди.

Когда мы выходим из тронного зала вижу, как Махшин провожает нас злым взглядом, а Фури все еще стоит на коленях около него, словно статуя.

— Лира, неужели так сложно стоять молчать? — рычит на меня Кир, когда мы оказываемся в отведенных нам покоях, целое крыло замка со своей кухней, конюшней, купальней и прислугой.

— Я не специально! Все-таки не каждый день я оказываюсь перед правителем княжества Нашин! — кричу в ответ.

Пока мы спорим, дружинники заносят наши вещи (от слуг дяди Кир отказался, потому что у него есть свои, это нормально), но мой князь настолько зол, что не обращает внимания ни на кого и ни на что.

— К тому же, когда ты сказал, что даришь свою самую дорогую рабыню, я решила, что ты отдаешь ему меня. Я испугалась! — после этих слов ухожу в свою комнату, у нас с Киром они смежные.

Князь несется за мной.

— И как в твоей больной голове могли возникнуть такие мысли? — с криком Кир вбегает за мной.

— Потому что как бы ты меня ни называл и какую бы печать на меня ни ставил, я остаюсь рабыней, которую ты купил втридорога на невольничьем рынке!

Кир долго молчит, смотрит на меня незнакомым взглядом.

— Вечером постарайся вести себя менее заметно, — холодно говорит он, но уходит, хлопнув дверью.

Как же хочется позвать Тико и обнять его, но я раскрываю сундук, чтобы выбрать самый красивый наряд для пира в честь моего князя.

Сквозь ткань рассматриваю лежащий за окном парк с фонтаном. Все окрашивается в розовато-красные цвета, словно смотрю на мир сквозь цветное стекло. И если уж окружающие меня вещи видятся четко, то мое тело в этом розовом великолепии будет как на ладони. Ткань очень мягкая и приятная к телу. И это платье. Это платье отправил Махшин в подарок для невесты Кира. И именно в этой сетке мне предлагают быть вечером.

Платье доставили, когда я занималась в общем зале. Дружинники подвинули большой стол, за которым обедали, ближе к стене, чтобы дать место для манёвров. Меня не отпускали на тренировочную площадку на улице: во-первых, мне полагалось быть рядом с князем всегда, во-вторых, меня и мои способности прятали. Тайное оружие и все такое. А на Фури наложили заклинание, чтобы не проболталась.

О том, что мне принесли платье, я узнала только за обедом и спокойно поесть уже не могла, потому что думала, куда бы сбежать от платья, Кира, его дяди и этой скверной ситуации.

Нужно отдать должное дружинникам, они даже шутить не пытались, просто ели и посматривали то на растерянную меня с тряпкой в руках, то на место рядом со мной — все ждали, когда из свой комнаты выйдет Кир. А он все не появлялся. Не выдержала и сама вломилась к нему, без стука, размахивая красной тряпкой.

Кир, крайне сосредоточенный, сидел на кровати, раздетый (или уже одетый) по пояс, в руках черный лук. И все.

— Что тебе? — спросил он и обдал холодом синих глаз.

— Это, — и расправила платье, чтобы сквозь него было видно как можно больше деталей: меня, комнату и, по возможности, обедающих дружинников.

— Ты решила узнать, разрешаю ли я тебе в этом спать? Разрешаю. Иди.

— Это платье! — выпалила с жаром, — его твой дядя мне подарил для вечернего пира. Где я под ним оружие спрячу? — выдала наименее важный для меня аргумент, гораздо страшнее было прийти практически голой, — в этом смогу спасти тебя только один раз, прикрою собой и сразу умру или…

Но Кир не дал договорить, вырвал платье из рук и потащил меня в смежную комнату, вывалил содержимое сундуков на пол. Хорошо, что катану учителя я уже перепрятала под подушку, а то бы разговоров было: покажи, что за рукоделье с собой привезла? Для чего?

— Вот это под низ, — кинул он мне злосчастное платье, — вот это наденешь поверх, — следом полетел длинный красный плащ-безрукавка с металлическими вставками с изнаночной стороны и узкие штаны, — и больше не смей отвлекать меня по пустякам, женщина.

Скрипнул зубами, ушел к себе. Ну, и пусть злостью кипит!

Пока Кир не передумал, быстро оделась, пристегнула ножи на бедра, на пояс надела ремень с кинжалами, еще один нож сунула в сапог, другой — под плащом, во внутреннем кармане, на груди, еще кинжал. Несколько прядей волос собрала на макушке, чтобы на лицо не падали, остальные распустила. Все, я готова. Волосы на фоне красной одежды казались золотыми. Плащ смотрелся как платье, разрезы с боков не сразу заметишь. Мой внешний вид соответствует комнате, где меня поселили: гобелены с пейзажами на стенах, большая кровать со столбиками, огромное зеркало в золотой раме, широченные шкафы, шкура льва на полу (стараюсь не ступать на нее). Мне тут не нравится, все это богатство так и вопит, что хозяин замка спит на золоте.

Села на пол и погрузилась в созерцание своего духа.

Пир проходит очень-очень-очень скучно. Удивительно, как присутствующие еще не уснули, у меня глаза точно закрываются.

Реи и Роук сидят рядом с Киром за низким столом, еще двое дружинников стоят неподалеку, а я, конечно же, сижу у ног своего хозяина. Мы находимся в уже знакомом мне тронном зале, кроме нас тут приближенные Махшина, множество рабынь. Но нет ни музыкантов, ни шутов. Все очень тихо. Думала, что князь Нашина все вечера проводит в праздном веселье, что у него есть хорошо обученные драды, лучшие в Малохусе музыканты или свой театр. Хотя этот любитель редких животных поставил в тронном зале несколько больших прозрачных чаш с золотыми пятнистыми рыбками, их чешуя переливается в свете магических фонарей.

С Киром мы изображаем неимоверные нежности. Например, князь положил мою голову себе на колени и гладит волосы. Очень мило выглядим со стороны. Ласки моего хозяина дарят безмятежность, борюсь со сном, потому что совершенно никакой опасности не чувствую. Наоборот, мне очень спокойно и хорошо, и руки Кира, как назло, такие нежные.

Первое, что выводит меня из себя — это Фури. Ее приводят и усаживают у ног Махшина, новый хозяин ей нравится больше, чем предыдущий, они с ним о чем-то шепчутся и посматривают на нас с Киром. И тут ко мне приходит осознание — Фури рассказывает о нас с князем. Мы должны выглядеть как жених и невеста, поэтому Кир полез ко мне в повозке в присутствии рабыни, которая потом может рассказать об этом новому хозяину, для которого весь этот спектакль и рассчитан. Демоны! Как я могла на что-то надеяться? Столько всего себе напридумывала, наивная.

«Лири, — рука Кира останавливается, — что такое?»

Я поняла, что напряглась от своей догадки, а князь, решил, что рядом опасность.

«Все в порядке, устала сидеть», — ложь выглядит правдоподобно, потому что я действительно сижу на полу довольно долго.

Руки Кира опускаются на мою спину и плечи, чтобы размять мышцы. Ненавижу его за это, за его нежность. Чувствую себя так, словно меня предали. Сама себя предала. Сама виновата, вообразила, что Кир, князь Илиар, может меня полюбить, рабыню без прошлого и будущего. У него есть наследница дома Хору, напоминаю себе в очередной раз, а сейчас он изображает жениха своей избранницы перед дядей.

В этот момент, очень некстати, Кир тянет мою руку к губам и целует ее вместе с браслетом невесты. Горжусь тем, что по телу от его прикосновений не разбегаются мурашки.

— Кир, — обращается Махшин через большой стол, — вижу, что твоя невеста очень хороша. А печать ей ты уже поставил?

— Да, дядя, — чувствую, как тело Кира мгновенно напрягается.

— А можно увидеть эту печать? — слащаво спрашивает хозяин замка. — Что может быть красивее невинной девушки с печатью ее жениха. Это так ранимо, нежно.

— Моя невеста очень стеснительна, — Кир сильнее прижимает меня к себе. Хорошо играет.

— Но мы же здесь почти семья, — все с той же интонацией говорит Махшин, — позволь нам тоже порадоваться за тебя, Кир.

«Для чего ему нужно увидеть печать?»

«Чтобы убедиться, что я не лгу. Иначе он сосватает мне другую невесту, тогда я не смогу ему отказать».

Поэтому и платье для меня отправили прозрачнее сетки.

— Ничего не бойся, — шепчет мне ухо Кир, когда поднимает на ноги.

Приближенные Махишна, в богатых одеждах и со множеством украшений, оборачиваются в нашу сторону. Вот вам и развлечение во время пира, никаких артистов не нужно.

Тем временем Кир прижимает меня спиной к груди, заводит руки вперед, начинает расстегивать плащ-безрукавку, затем берется на тесемки осточертевшего мне красного платья, вырез которого заканчивается на середине живота. Махшин не дышит, смотрит на нас, не мигая, словно змея, гипнотизирует каждое движение Кира, отворачиваюсь, до боли сжимаю руки в кулаки.

— Еще немного, Лири, — шепчет Кир и целует меня в висок, — я рядом.

Наконец, тесемки платья развязаны и каждый желающий может лицезреть печать невесты, которая стоит на моей коже напротив сердца.

— Да, у тебя очень красивая невеста, Кир, я одобряю ваш брак, — протягивает Махшин, а князь с облегчением выдыхает, резким движением разворачивает меня к себе и крепко обнимает.

У меня от всего происходящего ощущение, что меня раздели догола и провели по улицам сначала Олира, а потом Нахила и еще десятка городов, и каждый из их жителей меня еще и ощупал. Хочется вымыться. И разреветься. Часто дышу сквозь сжатые зубы.

«Тихо, Лири», успокаивает Кир и целует меня в макушку, «все позади, я рядом».

— Хотя характер у твоей невесты скверный, Кир, — продолжает Махшин, — но ты похож на меня, любишь непокорных. Я своих рабынь бью, чтобы стали шелковыми.

Да, да, эти шелковые рабыни на женщин не похожи, вон рыбки в чашах и то веселее выглядят.

Князь Илиар уводит меня к нашему месту за столом, сажает к себе на колени, прижимаясь щекой к моей щеке, и все еще крепко обнимает.

Когда я успокаиваюсь, и сползаю на пол, потому что именно там место покорной женщины, Кир проворно завязывает тесемки платья и пуговки плаща, но разворачивать меня лицом к столу не спешит, я так и сижу между его ног, уткнувшись куда-то в теплый бок. Нащупала у князя за спиной кинжал и схватилась за него, стало легче и спокойнее.

— Уверяю тебя дядя, моя Лира не была бы так прекрасна, без своего характера, — говорит Кир и протягивает мне вино. Роук и Реи едва сдерживают улыбку.

Оказывается, я очень голодна, осушила бокал, приняла от своего хозяина горшочек с какой-то едой и большую грушу. Как же вкусно. А жених снова принялся теребить мои волосы.

— Кир, завтра в честь твоего визита я провожу игры: мои лучшие воины сразятся с монстрами и чудовищами, — говорит деловито Махшин.

— Дядя, для меня будет честью присутствовать на этих играх, — племянник прижимает руку к груди и немного наклоняется вперед, пригибая голову.

— А как насчет дружинников? Смогут ли они не посрамить честь твоего дома?

Так вот для чего затеивались эти игры! Проредить ряды дружинников, чтобы проще было подступиться к Киру, он это тоже понимает.

— Конечно, дядя, для них это будет большая честь. А каких тварей ты выставляешь?

— Пара подземных драконов, водный вепрь и илистая кобра, — безразлично говорит Махшин.

«Не очень опасные монстры, — констатирую я, — смогу одолеть всех их».

Кир больно хватает меня за волосы и оттягивает голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

«Ты здесь не за этим», — слышу, как Кир с силой сжал зубы.

— Характер, говоришь, делает ее прекрасной? — смеется Махшин, его смех подхватывают приближенные.

«Знаю, знаю», — возвращаюсь к еде.

Далее пир возвращается в скучное русло, почти засыпаю, развалившись между ног Кира, когда меня поднимают на руки и относят в мою комнату. Снится, что меня награждают сладким поцелуем.

Глава 13

Просыпаюсь ночью от ощущения, что что-то идет не так, что ситуация — и еще не знаю, какая именно это ситуация, — с каждым мгновением меняется в худшую сторону.

Выхожу в зал, где стоит обеденный стол. Действительно, что-то не так, дружинники негромко переговариваются, их движения какие-то крадущиеся и в то же время неуверенные. Бегу в комнату Кира, но там пусто, кровать не разобрана, одежда, в которой он был на пиру, разбросана по полу.

— Что происходит? — спрашиваю у дружинников.

Те не знают, что делать: с одной стороны я не настоящая невеста, с другой — общаюсь с князем на равных, а значит, ко мне нужно относиться соответствующе. Что-то во взглядах дружинников говорит мне, что ситуация их волнует настолько, что они готовы выложить все.

— Князь с Реи и Роуком долго не возвращается, — говорит почти шепотом Зои.

Наверняка, они ушли в бордель, Реи говорил, что в Нахиле они одни из лучших в Малохусе.

— И куда они отправились? — раздраженно спрашиваю их, сейчас мне хочется вымыться и вернуться постель.

— Они, — Зои говорит еще тише и озирается по сторонам, — они отправились посмотреть, каких тварей приготовил дядя нашего князя для игр.

Ах, вот откуда шепот и секретность. Не доверяет Кир своему дяде, вот и на разведку ушли.

«Кир!», зову мысленно, но никто не откликается.

Скверно. Очень скверно.

— Почему князь сам пошел, а не дружинников отправил?

— Потому что он лучше всех знает дворец, — все шепчет Зои.

— Когда они ушли?

— Сразу же после того, как вернулись с пира. Князь велел нам ходить очень тихо, чтобы не разбудить тебя.

Так, а сейчас глубокая полночь. Что-то затянулась их разведка, тем более что замок хорошо знаком одному из них.

— Когда должны были вернуться? Князь что-то об этом говорил? — начинаю волноваться и я.

— Нет, но их нет всю ночь, скоро рассвет, — дрожит воин.

Решение принимаю быстро, потому что времени почти нет, скоро придут слуги Махшина с завтраком, а значит, весь дворец проснется.

— Несите сюда веревки, какие найдете, и оружие, — строго говорю дружинникам, от волнения они кидаются беспрекословно выполнять мои приказы.

Мне очень-очень невыгодно, чтобы с Киром что-то случилось. Во-первых, он пообещал найти сильного мага. Во-вторых, дядя Кира захочет сделать меня своей, в этом уверена больше, чем в том, что солнце сегодня взойдет на небо.

Поэтому бегу в свою комнату, надеваю черный костюм для тренировок, косы прячу под одеждой, отрываю от подола черного платья широкую полоску и повязываю на голову, чтобы прикрыть волосы, другую такую же повязываю на шею.

Дружинники уже принесли веревки и оружие, сгрузили все на большой стол.

— Я на поиски князя. Если мы не вернемся до того, как слуги князя Нашина принесут завтрак, скажете, что мы вынуждены были срочно уехать в Илиар, и Кир очень просит прощения, что не успел попрощаться с дядей, — говорю дружинникам, в это время надеваю на себя веревки, беру меч и все ножи.

Подхожу к окну, закрепляю одну из веревок за держатель для штор и вылезаю по ней. Дружинники бросаются за мной, но меня не разглядеть, потому что я натянула ткань, что висела на шее, на лицо, и окончательно слилась с ночью.

Да, есть у меня еще один талант — хорошо лазаю по стенам и прочим неровным вертикальным поверхностям. Когда учитель был совсем плох, лекарь посоветовал заваривать ему голубые звездочки, это цветы, которые растут только на отвесных скалах. Так и научилась лазать.

Итак, Кир и его верные спутники решили незаметно посмотреть на тварей, с которыми завтра предстоит биться. Идея хорошая, я бы тоже так сделала, если бы Махшин был моим дядей. И попасться они не должны были, потому что это вызовет, как минимум, негодование дяди, а Кир ведет себя предельно прилежно.

Замок Махшина разноуровневый, мы живем в отдельной пристройке, поэтому, спрыгнув на землю, бегу вдоль стены, несколько раз прячусь от случайных людей, караульных. Поплутала, но нахожу загон для монстров, от них идет особый запах опасности, не перепутаешь. Все верно, пять подземных драконов жмутся друг к другу, но эти особи крупнее, чем они бывают обычно, два водных вепря вопят и долбят стену, тоже большие особи, а в том коробе должно быть илистые кобры.

Незаметно обхожу загоны, нахожу еще когтистых орлов, которые бьются в клетках, дикие кошки ходят из угла в угол по малюсеньким клетушкам, но Кира не нахожу. Где же они?

Можно попытаться разговорить кого-нибудь из охранников, кинжал и верёвки при мне, но мне невероятно везет (или это Создатель благоволит Киру?).

Дикие кошки чуют мой запах, начинают вести себя крайне нервозно, на этот шум приходят охранники.

— Что тут? — спрашивает один из них сиплым голосом.

— Животные шумят, — отвечает его собеседник, я стою в углу в тени, к тому же меня прикрывает перегородка, поэтому остаюсь незамеченной. — Это те, кто пробрались к нам, тварей растревожили.

— Ничего, — смеется первый и сплевывает на пол, — может быть, князь скормит их монстрам перед завтрашней игрой.

— Нет, их же сразу убили, всех троих, — спорит второй, меня бросает сначала в жар, а следом в холод.

— Нет, я видел, как их в темницу отводят. Каждого из них хорошенько приложили, выглядели так, все равно, что мертвые. К завтрашнему дню их заклятье неузнаваемости спадет, как раз к началу игр, там и повеселимся.

Они смеются и уходят, постукивая палками по клеткам, чтобы раззадорить тварей.

Итак, тех, кто пробрался в загон, поймали, это первое. Их личности не раскрыты, иначе бы уже обыскали покои Кира, это два, да и охранники бы об этом обмолвились. Горе-исследователи находятся в темнице, это три.

А где эта самая темница? Выбираюсь из загонов, взбираюсь на его крышу и осматриваюсь. Тюрьмы обычно располагают там, куда просто так не доберешься, в здании практически не бывает окон и балконов. Под это описание подходит только одно — темная башня у реки, над ней кружат вороны.

Бегу к башне, она высокая и на первый взгляд неприступная. Что делать? Просто зайти я не смогу — ночь, все двери закрыты. Остается один выход — карабкаться по стене. Но куда именно? Куда их заперли? Обошла кругом, еще раз. На третий раз почувствовала отзвук, слабое ощущение, что Киру плохо. Где-то с этой стороны.

Лезу вверх, улавливая слабый отклик Кира. Как же ему тяжело.

«Кир!», он не отвечает, словно между нами глухая стена.

Руководствуюсь только своими ощущениями, это сложно, потому что нужно еще и удерживать равновесие. Хорошо, что башня старая, часть цемента выветрилась, поэтому камни проступают хорошо.

Это здесь! Чувствую очень хорошо, что Кир совсем рядом, мне вон в то окно. Неудобно держаться, а я еще и без страховки, но запрещаю себе думать об усталости, завтра подольше позанимаюсь, чтобы убрать боль из мышц. Берусь за прутья решетки и проскальзываю внутрь (определенно в том, что я хилая рабыня, есть свои плюсы), благодаря сапожкам бесшумно приземляюсь на пол. Камера, где они находятся, — а это именно Кир, Роук и Реи, — освещается благодаря небольшим, тусклым светильникам.

Все трое прикованы к стенам, но их лица не могу разглядеть, словно лиц у них вообще нет. Значит, так выглядит заклятье неузнаваемости, и мой князь на него, наверняка, все свои силы потратил, иначе поколдовал бы, и они отсюда выбрались.

Сначала подхожу к Киру, я настолько хорошо его чувствую, что могла бы найти с закрытыми глазами среди сотен мужчин. Убираю кляп изо рта, князь стонет, он сильно истощен.

— Кир, — шепчу ему на ухо и не могу сдержать порыв, обнимаю.

— Лири? — в его голосе удивление.

— Да, это я, — снимаю платок с лица.

— Убери камни с шеи, — каждое слово дается ему с трудом.

Действительно, у него на шее висит связка черных камней, грубо обработанных и нанизанных на толстую веревку, осторожно убираю их и кладу на пол.

«Это ограничитель магии», говорит Кир, «из-за него я обессилел. Но я восстановлю магию».

«Как снять кандалы?», видно, что это не просто наручники, в них примешано что-то магическое. Они свисают с потолка, заставляя держать руки пленников поднятыми.

«Найти в моем кармане ключ, он открывает любые замки», исследую одежду Кира и действительно нахожу небольшой серебряный ключик, маленький, но он удивительно хорошо подходит к большим замкам кандалов. Очень осторожно снимаю их с запястий Кира, тот стонет от облегчения, и так же осторожно, чтобы они не шумели, вешаю их на стену.

Кир обхватывает меня и моментально находит мои губы. Поцелуй выходит отчаянным. И странным, потому что лица Кира до сих пор не вижу четко.

— Моя Лири, — шепчет он.

В коридоре проходит охранник, князь прижимает меня сильнее к себе, словно боится, что кто-то зайдет и разлучит нас. Гоню прочь непрошенные иллюзии. Нет, князь просто закрывает мной себя.

«Кир, я освобожу Реи и Роука», оставляю его одного, хотя это решение дается почему-то с трудом. Князь кивает, он очень изможден. «Как скоро тебе станет лучше?»

«Это зависит не от меня. Мне нужно немного времени».

Пока он сидит, опершись на стену, освобождаю Реи и Роука. Те выглядят бодрее Кира, да и, судя по всему, чувствуют себя лучше. Но их освобождение занимает много времени, я замираю каждый раз, когда по коридору проходят охранники. К тому же большой сосредоточенности и неторопливости требуют кандалы, боюсь, что на них лежат какие-нибудь чары, которые могут привлечь тюремщиков.

— Здоровяк, освободи для нас окно, — шепчу Реи, тот довольно улыбается и осторожно, почти бесшумно вынимает решетку. Его лицо покраснело от напряжения, воин бросает решетку в окно. Снимаю с себя веревки, и мы соединяем их и привязываем к крюку на стене, Реи проверяет — крепко.

Дело осталось за малым — спуститься вниз. Первым лезет Роук, он держит веревку на земле. На горизонте появляются первые несмелые лучи солнца. Нужно торопиться, чтобы незамеченными вернуться в замок.

Дальше очередь Кира, тот уже стал походить на себя прежнего, он цепляется за веревку и неторопливо спускается на землю. Делаю глубокий выдох. Оказывается, что все это время переживала за него больше всего.

— Теперь ты, дохлая, — говорит Реи с ухмылкой.

— Конечно, — берусь за веревку и внезапно понимаю, что его самого веревка может и не выдержать. — Здоровяк, а как же ты?

— Спущусь как-нибудь, — слишком беззаботно говорит он.

— Я могу слезть обратно и по стене, — бормочу.

— От этого веревка крепче не станет, — усмехается воин.

Время идет, на улице становится все светлее. Порывисто обнимаю Реи, вскакиваю на окно и быстро съезжаю по веревке прямо в объятья Кира.

— Реи, он просто огромный! А других веревок не было… а я не знала где вас искать, — лепечу, освобождаясь из рук князя.

Смотрю на окно, из которого должен появиться последний из нас.

— Лири, все в порядке, — шепчет мне Кир и обнимает со спины, — часть моей силы уже восстановилась.

Не понимаю, что он имеет в виду. Реи начинает спускаться, веревка жалобно затрещала. О, Создатель, не могу на это смотреть! Но Кир выставил руку и веревка словно заморозилась. Воин скатился по ней, как по шесту, но ближе к земле набрал слишком большую скорость, от чего сильно ударяется ногами.

— Спасибо, князь, — говорит Реи, морщась от боли.

Скорее в наши покои, там Мо!

Но все не так просто, это я могу бегать по крышам под пологом ночи, и ни одна деревяшка не скрипнет, а эти трое большие и шумные, кроме того, двое из них явно не в лучшей форме.

— Я пришла по крыше, — оправдываюсь пред ними. — Не знаю, как пройти к нашим покоям.

— Я знаю, — говорит Кир. — Они за тем большим садом с лабиринтом. Мой дядя — любитель разного рода забав. Я проведу.

И мы идем к садам, прячемся каждый раз, когда проходят стражники, Кир сжимает мою руку, Реи повис на плечах князя и Роука. Здоровяк, по всей видимости, сломал обе ноги, он бледный, часто дышит, но терпит боль.

А в саду очень оживленно, пир, который мы, оказывается, спешно покинули из-за усталости от долгого переезда, все еще продолжается, из лабиринта доносятся крики и смех.

«Кир, может быть, мы пойдем в обход?».

«Нет, Реи очень плох, его сильно ранили, когда нас поймали. Я уже позвал Мо, он ждет на улице у наших покоев, нужно пройти совсем немного».

И действительно Кир ведет нас по лабиринту очень уверенно, мы избегаем случайных встреч.

Но тут, где-то совсем рядом раздается голос Махшина: «Фури, где ты, мой цветочек?» Демоны! Хуже не придумаешь!

Хозяин замка идет в нашу сторону, сейчас обогнет зеленую стену и завернет к нам. Кир ругается себе под нос.

— Фури! — раздается все ближе.

Кир знаками показывает, чтобы Реи и Роук спрятались за ближайшим фонтаном, они спешно отползают. Далее мой князь со скоростью ветра срывает с меня одежду, оставляя только черную рубашку, которая едва прикрывает бедра, а потом и вовсе разрывает ее на плече. Моя одежда и оружие летят на землю, их подбирает Роук, а я стою практически голая. С себя он тоже срывает жилет, рвет рубаху на груди. Какой же он красивый сейчас, с горящими синевой глазами.

— Ну, моя невеста, покажи, как ты рада меня видеть, — говорит Кир с плотоядной улыбкой и целует меня.

Создатель! Не знала, что так вообще можно целоваться. Я словно плавлюсь в его руках. Не замечаю, как повисаю на Кире, пытаясь стать к нему как можно ближе, ерошу волосы, а князь совершенно по-хозяйски гладит мое тело.

— Так вот, почему тебе нравится ее непокорный характер. Она просто воплощение страсти и порока, — раздается совсем рядом голос Махшина.

— Дядя, — хрипло говорит Кир, отрываясь от моих губ. — Мы с Лирой решили прогуляться ночью по твоему саду, но не заметили, как наступило утро.

Одергиваю рубаху и прячу лицо на груди Кира, я же сама покорность. Во рту появляется горький привкус. Надеюсь, дядя спектакль оценил. Хотя, чего мне обижаться? Реи с Роуком спасаем, да и сами с Киром спасаемся.

— Бывает. Я бы тоже такую женщину хотел испить до дна, — слащаво говорит Махшин, в руке зажимает хлыст. Уверена, он сейчас и без красного платья всю меня рассмотрел. — Не буду вам мешать. Но все же советую хорошенько выспаться перед вечерними играми.

Когда хозяин замка уходит, выжидаем немного, Кир и Роук помогают подняться Реи, мне в руки суют одежду и оружие. Мы быстро выбираемся из лабиринта, у наших покоев встречает встревоженный Мо.

Дружинники помогают занести белого Реи в замок, лекарь тут же осматривает его и прикладывает руки. Воин вылечивается прямо на глазах, кожа становится здорового цвета, ноги целы, но он еще долго лежит на полу и смотрит в сторону восхода.

Следом очередь Кира, у него несколько ушибов и порезов, но он сильно истощен магически, шатаясь, идет в свою комнату, на ходу снимая оставшуюся одежду. Он не оборачивается, просто идет и закрывает за собой дверь.

Роук пострадал меньше всех из них, Мо быстро с ним заканчивает. А я не могу найти в себе силы, чтобы подняться с того места, куда рухнула, как только оказалась в наших покоях.

— Лира, у тебя нет ран, — констатирует Мо.

Киваю в ответ. Как ему сказать, что на самом деле у меня сейчас болит сердце? Даже дышать больно. Где мое самообладание? И, как назло, в голову не шел ни один совет учителя.

Глава 14

С ожесточением нападаю на Реи, делаю слишком сильные замахи и удары. Мое поведение явно выходит за рамки тренировки. Демоны! Останавливаюсь. Так и вижу, как учитель с укором смотрит на меня.

— Прости, Реи, я не в себе сегодня.

— Ничего, мелкая, жив, — он улыбается и идет к Мо, потому что фактически я использовала его как мешок с песком для битья, а Реи безропотно все сносил, почти не отбивался.

Почему он так со мной? Мог бы врезать разок мне хорошенько, и я бы провалялась без сознания до самых игр.

Иду в дальний угол зала, где мы обычно едим, дружинники расступаются, пропуская меня. После вчерашнего дня они смотрят на меня… с уважением. Хотя никто никому ничего не рассказывал. Просто невеста князя ушла в ночь и пришла с тремя сильно потрепанными мужчинами.

Если бы я была как Фури, то расплакалась бы, но я другая. Сажусь на пол в углу для медитации, достаю меч, держу его на вытянутых руках, опускаю их на колени. Сегодня уже второй раз пытаюсь медитировать. Пытаюсь, потому что сначала не получилось, после чего стала бить Реи, который сам предложил потренироваться вместе. Пытаюсь, потому что в груди стоит ком, который не проходит и мешает дышать.

Началось все с того, что я проснулась в кровати Кира, а он обнимал меня и гладил волосы. И это при том, что засыпала в своей комнате. Князь выглядел отдохнувшим. И сильным.

И вот он замечает, что я открыла глаза.

— Иди к себе, Лири, — проговорил и ушел в купальню.

Та-а-ак, оказывается я теперь еще и грелка на ночь для хозяина. А как же «я люблю покорных»?

За завтраком, который у меня был после полудня, кусок в горло не лез, поэтому выпила вина и пошла разминаться. Как и ожидала, после вчерашнего лазания по крышам-стенам, все тело болело. Никто из нас четверых о вчерашнем не заговаривал, но я видела благодарность в глазах Реи и Роука, и мне было достаточно.

А Кир. А Кир и есть Кир. Он был мрачнее тучи, тоже не позавтракал, сразу пошел пристреливать лук, который из рук не выпускал. Мы с ним не разговаривали.

Добряк-здоворяк Реи предложил позаниматься вместе, и вот мне стыдно за свое поведение. Я снова нарушила обещание, данное учителю: применять силу только в случае крайней необходимости. Какая у меня была необходимость избивать Реи? Потому что хотелось избить Кира.

После медитации становится лучше ровно до тех пор, пока рядом не проходят сапоги князя. Они останавливаются напротив меня, замирают на время и уходят. А я встаю и иду в свою комнату. Позорно сбегаю, то есть.

Сижу в купальне, пока кожа на пальцах не сморщилась. Еще одна ночь, и завтра мы уезжаем обратно, правитель Хору уже выехал в Илиар. Это я подслушала дружинников во время трапезы. Еще бы что-нибудь узнала, но Роук всех разогнал.

Пусть мужчины думают о том, как одолеть монстров, а я женщина, мне полагается сидеть тихо. Втираю в тело и волосы цветочное масло, долго и тщательно наряжаюсь. Я хочу быть самой красивой сегодня вечером. Получается. Когда выхожу из комнаты, дружинники на мгновение замирают, глядя на меня.

— Ты в этом собралась пойти? — одновременно хмуро и недоверчиво спрашивает Кир.

— Да, — я сама беззаботность, пристёгиваю пояс из ножей на талии.

— И в этом, — он хмуро обводит взглядом мое платье в пол, — ты сможешь меня защитить?

— Сомневаешься? — спрашиваю, выставляя ногу в сторону и демонстрируя разрез от подола до бедра. — Хочешь проверить меня?

«Или снова прикажешь это сделать Реи?» — от моих слов Кир мгновенно мрачнеет, глаза из синих превращаются в черные.

— Лира, — рычит он, а Реи и Роук незаметно поднимаются из-за стола и встают рядом с нами, чтобы, по всей видимости, кинуться нас разнимать. Мо мрачно наблюдает за происходящим, после вчерашнего лечения покалеченных мужчин он как будто не отдохнул.

— Что, князь? — переношу тяжесть тела на другую ногу, показывая, что разрезы у меня с обеих сторон.

Да, а выше на бедрах, где прикрывает платье, у меня пристегнуты ножи. Руки открыты, довольно глубокий вырез на груди. Это платье, как и почти вся моя одежда, должно носиться с рубахой. Но сегодня я хочу быть красивой. Желанной. Да, как и на всей моей одежде для похода, на платье пришиты металлические вставки, которые защищают грудь, спину, бедра. А платье не самого скромного цвета — красное с золотом. Кстати, золотом отделана вся моя одежда.

Кир изучает меня, его взгляд медленно скользит по моему телу, надолго задерживается на лице и волосах. Прическа у меня сложная, на ней много заколок из золота и камней, волосы переливаются от масла, волнами спадают по плечам и спине.

— Немедленно сними это! — кричит Кир.

— Почему? — изображаю искреннее непонимание. — В нем я могу двигаться довольно свободно.

Обвожу комнату взглядом и нахожу то, что мне нужно. Это большое растение в кадке, что сиротливо стоит в углу. Разбегаюсь, прыгаю, группируюсь, ногами поочередно задеваю его листья — раз, два, поворот, три, четыре, — и приземляюсь на обе ноги. Итог — четыре листа лежат на полу, а дерево стоит неподвижно, идеальная четкость и точность. Сегодня хорошо размялась. Только этим и занималась, если точно. Этим и собой, если уж совсем точно.

Кир глубоко вдыхает и медленно выдыхает. Не с чем поспорить. Мужчины возвращаются к обсуждению предстоящей игры, а я сажусь рядом с Роуком и слушаю молча.

Стратегию выбирают верно. Мощный Реи против водных вепрей — сила против силы, уверена, что он их сначала разорвёт на куски, а потом мелко топориком порубит. Роук с луком и стрелами против илистой кобры, несмотря на то, что тварь называется коброй, она не ядовита, а добычу душит. Но она очень большая, и если попасть в ее захват, уже не выбраться, поэтому лучше бить издалека. Подземные драконы абсолютно безобидны, мне их жалко, потому что человеку они никогда не вредят, живут себе преспокойно в земных недрах, поэтому слепые, как кроты. Но эти монстры очень-очень страшные, поэтому их часто выставляют для затравки на состязаниях.

— Когтистых орлов сложно выставить на игры, — говорит Кир. — Дядя, скорее всего, держит их для каких-то своих целей.

Князь прав, орлы улетят в первое же мгновение, когда почуют свободу, а арена для игр не крытая, значит, эти монстры отпадают.

А вот дикие кошки — это очень опасные соперники.

— Князь, Зои может выступить, если Махшин выставит их, — воин, о котором говорит Реи, делается как-то выше ростом, доволен собой. — Он почти такое же проворный, как Лира.

После этих слов здоровяк поглядывает на меня с довольной ухмылкой, а улыбка на лице Зои меркнет.

«Я могу сказать?», — обращаюсь к Киру.

«С каких это пор ты спрашиваешь разрешение, чтобы открыть рот?», — князь удивлен.

— Дикие кошки не любят запах лаванды. Если ты намажешься лавандовым маслом, то они не станут нападать первыми и у тебя будет время для маневра, — говорю Зои, тот нехотя кивает. — И еще. Они обычно нападают по двое, но если ты ранишь одну из них, другая будет защищать первую, а не атаковать.

— Еще советы будут? — спрашивает Кир.

— Нет, — фыркаю в ответ.

Дружинники неплохо подготовились, надеюсь, что они достойно выступят.

А я приготовилась просидеть все игры в ногах Кира, то есть под столом, чтобы не видеть, как убивают монстров на потеху зрителям. Мы с учителем истребляли их, потому что иначе страдали бы люди, которые жили в землях, где нет правителя.

Во время игр в наших покоях останутся только двое дружинников, всех остальных князь берет с собой. Потому что это последний день и последняя ночь, чтобы Махшин проявил себя, а игры — самое подходящее для этой цели время.

Своему родственнику Кир скармливает очередную ложь по этому поводу.

— Дядя, я решил наградить своих воинов — пусть посмотрят игры, — сообщает Кир. Ага, и доспехи все они надели, потому что у них такая парадная форма.

— Конечно, это же так интересно, — медовым голосом говорит Махшин, а сам так и вцепился в меня взглядом. — Как же прекрасна твоя невеста, Кир. Не могу налюбоваться.

Ага, особенно после вчерашнего.

Мы находимся на возвышении, откуда открывается лучший вид на арену. Тут присутствует очень много людей, это вельможи и приближенные князя Нашина, богатые горожане. Оба князя общаются со многими из них, кто-то знал отца Кира, кто-то помнил его самого еще в детстве. Многие знакомят моего хозяина со своими прелестными дочерями, а тот лишь подносит мою руку, на которой красуется браслет невесты, к своим губам и вежливо представляет меня как свою избранницу. Все-таки Кир придумал отличный план с ненастоящей невестой.

Когда мне начинает казаться, что смотрины никогда не закончатся, Махшин и Кир, наконец, садятся за низкий столик, я пристраиваюсь у ног хозяина, тот кладет руки мне на плечи. Дружинники, облачённые в боевые доспехи, стоят позади Кира, ближе всех к нам Роук, Реи и Мо, все напряжены и сосредоточены. Но я не чувствую ничего, что могло бы быть источником опасности. Махшин мне, конечно, очень неприятен, но, может быть, он не желает смерти Кира? Все-таки они родственники.

Князь Нашина объявляет о начале игр, говорит, что они проводятся в честь его дорогого племянника, Кира, и прочее, прочее, прочее. От речей хозяина во рту как будто становится сладко, даже зубы сводит. Только сейчас замечаю, что у ног Махшина сидят девушки, застывшие словно статуи. Не удивительно, что их не видно, они старательно изображают мебель.

«Кир, мы тут уже три дня, а на тебя даже покушения не было. Ты уверен, что угроза исходит от твоего дяди?» — князь в этот момент гладит мои волосы.

«Дядя очень хитер. Я думаю, что он усыпляет мою бдительность, чтобы напасть в самый неожиданный момент. Ему действительно важно присоединить к своим владениям Илиар. Он младший сын и всегда жил в тени моего отца».

Сижу спокойно до тех пор, пока на арене не появляются монстры. Сразу чувствую угрозу, тянусь к Киру, якобы за поцелуем, на самом деле прикрываю его собой.

«Что такое, Лири?»

Не знаю, что такое, просто хочу его защитить и все.

«Посади меня к себе на колени», моя просьба исполняется мгновенно.

— Твоя маленькая хорошенькая невеста испугалась? — смеется Махшин.

— Да, дядя, она такая ранимая, — Кир целует меня в висок, — этим Лира мне и нравится.

Игры начинаются, озираюсь по сторонам в попытке понять, идет ли опасность от людей, но нет. Это монстры, моя чуйка работает великолепно, она настроена именно на них, только раньше я встречалась с ними в естественных условиях. А от этих игр меня тошнит.

Первыми выводят — да, да, — подземных драконов. Страшно, зрелищно, наверняка. Наверняка драконы умрут. Что и происходит. Канан, который выступал первым, поднимается с арены прямо к Киру.

— Князь, для меня честь принести тебе победу, — говорит воин, склонив голову перед князем.

— Канан, ты достойно сражался, — холодно говорит Кир, а дружинник выглядит подавленным. Еще бы, убить кого-то столь же безобидного очень печально и ни разу не почетно.

С арены утаскивают туши драконов, чтобы приготовить ее для воинов Махшина. Да, да, этот пройдоха заявил, что уступает честь выступать первыми воинам Кира, чтобы «они первыми покорили сердца зрителей». А эти самые сердца нам для чего? Нет ответа. Но Кир, конечно, поблагодарил за такую великую честь.

Когда воины Махшина побеждают подземных драконов, которые готовы были в землю зарыться от безысходности, ерзаю на коленях Кира, потому что мне противно все происходящее на арене. В отличие от публики, которая просто ликует.

«Не вертись», князь сжимает мои бедра. Ах, да, я же должна являть образец скромности.

«Кир, твой дядя уже понял, что я не покорная. К чему скрывать и дальше?» На это Кир усилил хватку на бедрах, я поворачиваюсь к нему и целую в щеку. Махшин смотрит на нас — кто бы сомневался, что он это пропустит? — и довольно улыбается.

Мой князь как-то сразу успокоился.

«Где еще у тебя ножи?», — рука Кира гладит то место, где под тканью платья прощупываются ножны на бедрах.

«В сапоге, на поясе — это на самом деле ножны, еще нож за спиной, несколько ножей в подкладках по подолу платья», князь гладит мое тело и незаметно ощупывает все места, которые я указала. Пусть знает, где мое оружие, не вижу в этом ничего плохого, а вот приятного чувствую много. Но тут же напоминаю себе, что мы все это разыгрываем для Махшина, а вовсе не потому что. В общем, только для него и его пытливого взгляда.

Кстати о взгляде, что-то мне подсказывает, что Махшин знает, что Кир знает, что сегодня еще будут, например, дикие кошки, и что ночью именно дружинники Кира пробрались в загон. И не без помощи своего князя.

И сообщает о новых тварях князь Нашина крайне безобидно.

— Кир, только сегодня мне привезли несколько диких кошек, — масленым голосом говорит Махшин и расплывается в улыбке.

— Для моих воинов будет честью выйти на арену и сразиться с ними, — с гордостью отвечает Кир.

«Он знает», прижимаюсь к Киру, я же маленькая запуганная невеста.

«Я знаю», отвечает он, «но мой дядя не станет меня в чем-либо обвинять — гордыня не позволит. Да и доказать ничего не сможет. Ты проскользнула, как птичка. Как это будет выглядеть в глазах других? Племянник ночью пробрался в загоны для монстров своего дяди?», выдает Кир развернутый ответ.

На Арену спускается Зои, улавливаю запах лаванды, когда он проходит мимо нас. Он справляется хорошо, что-то подсказывает, что пару приемчиков он позаимствовал у меня, не жалко. Молодец, дружинник сразу ранил одну из кошек, добил первую, затем вторую. Чистая победа, твари повержены, но Зои сильно ранен, за ним тянется кровавый след, когда он взбирается к месту, где сидит Кир.

— Кир, твои воины очень хороши, — сообщает равнодушно Махшин.

Наверняка, он рассчитывал, что потери с нашей стороны будет больше.

Нет, Зои просто молодец! Кошки сильные противники, мой совет ему помог, но немаловажное значение имело мастерство самого воина, а он очень хорош. Мой князь благодарит его за поединок и за победу дома Илиар.

Конечно, воины Махшина тоже выигрывают, но не за счет ловкости, а за счет хитрости и, кажется, зачарованного оружия. Хотя, насколько мне известно, последнее запрещается на играх с монстрами. Но кто и в чем посмеет обвинить хозяина игр?

Далее водные вепри, Реи спускается вниз, выходит на арену, опускает забрало. Дружинник силен, но вепри не только сильны, но и быстры, и воин получает несколько ударов острыми бивнями в ноги и туловище. А потом Реи меняет тактику — лобовая атака, он с воплями бежит на одного из вепрей и вгоняет топор в его голову, животное падает замертво. Таким же образом расправляется с другим монстром, под одобрительные возгласы публики поднимается к Киру. По доспехам из тех мест, где вепри пробили их бивнями, толчками вытекает кровь. По приказу князя Мо лечит Реи, и тот как ни в чем не бывало встает за спиной Кира.

Воин Махшина тоже справляется с вепрями, но выглядит он куда хуже Реи (на что тот довольно хмыкает), медленно поднимается по ступеням, чтобы получить одобрение своего князя, но получает нечто иное.

— Ты опозорил меня! — ударяет его плетью Махшин.

Если бы не руки Кира, которые вцепились в меня мертвой хваткой, я бы так же ударила самого хозяина замка.

«Сиди спокойно», рычит Кир, «это не наше дело».

«Но воин едва не умер!»

«Я видел все то же, что и ты. Но в этом государстве порядки устанавливает мой дядя, а мы здесь гости». Действительно, а я так вообще рабыня.

С арены утаскивают туши животных и тщательно вычищают кровь, красный песок убирают, заносят новый. С чего бы это? Кто там еще остался? Илистые кобры. Что-то здесь не так!

И тут меня озаряет! Животных выставляют от слабых к сильным, публика уже неплохо разогрелась. Сейчас должна быть илистая кобра, но она слабее даже подземных драконов. Тут что-то не так, обвожу взглядом вокруг.

В это время Махшин лично наливает «дорогому племяннику самое лучшее вино из далекой провинции». Опасности от напитка не чувствую, о чем и сообщаю Киру.

Махшин встает, чтобы отдать огромный кубок племяннику, но, конечно же, случайно проливает вино на нас с Киром.

— Как же я вопиюще неловок, — причитает хозяин замка, а сам гаденько так улыбается.

От головы до ног мы в вине.

— Я надеюсь, это не станет преградой для того, чтобы ты смог досмотреть игры, Кир, — спохватывается Махшин.

— Конечно, не станет, дядя, я останусь.

Меня начинает заботить другое: вино имеет специфический запах, оно пахнет яблоками. А на арену уже выносят коробку с коброй. И тут ко мне приходит страшная догадка — там не безобидная илистая кобра, а очень-очень опасный монстр — древесная кобра. Она умеет прыгать на большие расстояния, хорошо чует запах яблок, потому что питается грызунами, которые живут на гигантских яблонях. Особь в коробке, наверняка, голодная, поэтому она тут же кинется в нашу с Киром сторону. А Роук уже спускается к арене.

Демоны!

«Отошли меня!», встаю с колен Кира и морщусь от запаха пролитого на меня вина. Он смотрит с удивлением, но просит Зои проводить меня в покои, чтобы сменить платье. «Канан и Мо тоже!», князь отправляет их пойти со мной.

Мы уходим из поля видимости зрителей, дружинники ведут меня в сторону наших покоев, но я заворачиваю в сторону арены и зову их за собой.

— Канан, принеси для меня и для Кира одежду на смену, — тот кивает и убегает.

— Роук, — кричу воину, который стоит рядом с выходом на арену, он удивлен, но подходит, хватаю его за руку и завожу в какую-то комнатку рядом с трибуной для зрителей. В ней или готовятся к выходу на арену, или складывают мертвых воинов. Подозреваю, что верно именно второе. — Раздевайся!

Глаза Роука округляются, он смотрит на Зои и Мо, но те только пожимают плечами.

— На арене не илистая кобра, а древесная, — говорю, и сама начинаю расстегивать его доспехи, Мо мне помогает, словно знает, для чего мы это делаем. — Древесная кобра далеко прыгает, ее яд убивает мгновенно. Еще она хорошо чует яблоки, и Кир сейчас именно яблоками и пахнет. Я выступлю вместо тебя.

— Ты сумасшедшая, — одновременно говорит Роук и Мо.

— А вы сомневались? Помогите мне надеть доспехи, — говорю быстро.

— Я не пущу тебя, — Роук хватает меня за руку.

— Я знаю, как ее убить, не умерев! Поверьте мне! — кричу ему в лицо. Нет времени на дружелюбный тон.

На арене уже почти все готово. Демоны!

Рву подол красивого платья, чтобы он не мешал надеть доспехи. Роук и Мо быстро меня облачают, мои сапожки почти не видно из-за доспехов, боевая обувь Роука мне велика. На голову мне надевают шлем, опускаю забрало.

И самое важное — оружие мое оружие.

«Лири», зовет Кир. Неужели чувствует?

«Я одеваюсь», совершенно честно отвечаю я. «Не мог бы передать Зои мой меч. Прямо сейчас!»

«Лира!», рычит Кир, но меч в комнатку приносят быстро, как раз объявляют выход Роука, то есть мой. В доспехах я выгляжу больше, фигура походит на мужскую. Только росту все равно не достает, надеюсь, что никто не заметит.

Выхожу на арену, за мной закрывается выход, отрезая путь назад, потом стена коробки исчезает. Сначала змея не шевелится, изучает обстановку. Сейчас нужно быть предельно внимательной и собранной, я пахну яблоками, жду, когда она кинется на меня, но ветер в мою сторону, есть несколько мгновений, чтобы настроиться.

«Где ты?», в самый неподходящий момент спрашивает Кир, змея высовывает язык, пробуя воздух.

«На арене, не отвлекай меня».

«Что ты там делаешь?»

«Защищаю тебя. Что я еще могу делать на арене?», близкая опасность придает мне смелости не только для предстоящего боя.

«Я убью тебя!», чувствую волны гнева Кира.

«Подожди! Может быть, сейчас погибну от яда змеи, тебе уже ничего не придется делать», язвлю в ответ.

Нахожу его на трибуне — кулаки сжаты, осанка деревянная, глаза горят синевой. Салютую ему мечом и кланяюсь.

«ЛИРА!»

«Сейчас выползет».

Кир меня оставляет.

Понимаю, что это будет сейчас. Змея прямо из коробки бросается на меня, летит как хороший, невероятно точный снаряд, падаю в сторону, делаю кувырок, вскакиваю. Больше она нападать пока не будет, это ее тактика: долго готовиться к прыжку, поэтому он такой безупречный. Сейчас змея изучает поведение жертвы, у меня есть время для хитрости, о которой я просто не успела бы рассказать Роуку.

Змею можно усыпить.

— Ссссссс, — шиплю и одновременно черчу линию на песке между нами, делаю очень маленький шаг в сторону змеи. Снова шиплю, черчу линию, делаю шаг, шиплю, черчу, шаг, шиплю, черчу, шаг… Змея начинает издавать похожие звуки. Значит, у меня получается. Публика молчит, потому что слишком странно я веду себя на арене, это им непривычно, интересно, непонятно.

Но Махшин не был бы собой, если бы позволил дойти до змеи и одним ловким движением отрубить ей голову. За стенами арены начинают шуметь, словно колотят по всему, что попадется под руку.

Змея словно просыпается от вибраций и снова бросается на меня, не потому что готова напасть, а потому что напугана шумом, а в ее поле зрения нахожусь только я. Прыгаю ей навстречу и отрубаю голову. Тело змеи летит по инерции и падает рядом со мной, в послесмертной агонии оно извивается с невероятной силой и скоростью, сбивает меня с ног и погребает под собой. Лежу лицом в песок, хорошо, что я в шлеме. Но удары настолько сильные, что чувствую сильные ушибы по всему телу, особенно сильный удар пришелся на спину. Ничего, Мо рядом. Только нужно уползти с арены.

«Лира!», — встревоженно зовет Кир.

«Я в порядке. Кстати, Канан и для тебя новую одежду принес, а то наша с тобой воняет яблоками», сообщаю ему между прочим.

Понимаю, что не в состоянии подняться сама, спина очень болит, выходят слуги Махшина и помогают уйти с арены. Но я шагаю сама, потому что Роук такие травмы бы выдержал. Это уже в комнатке для мертвых падаю на пол и стону, не в силах пошевелиться.

— Снимите с меня доспехи, — морщась от боли, говорю негромко.

— Лира, — Роук снимает с меня шлем, после чего Мо кладет руку на мою голову, и я чувствую, как излечивающее тепло разливается по телу.

Потом Мо и Канан, который положил чистую одежду на лежанке в комнатке, снимают с меня доспехи, а Роук их спешно надевает.

— Воду, чтобы умыться, — говорю Канану и начинаю снимать рваное платье через голову, а Мо и Роук как по команде отворачиваются, второй при этом продолжает надевать на себя доспехи.

Канан приносит ведро с водой и тоже отворачивается, а я думаю, как бы всю ее полить на себя, чтобы смыть пот, песок и ненавистный с этих пор запах яблок.

— Лира! — орет Кир, входя в комнатку и расталкивая остальных.

— Князь, полей на меня воду! — кричу в ответ, показывая на ведро, а он замирает, как вкопанный.

Ах да, я же голая стою! И что такого? Он меня уже видел без одежды тогда, в купальне, а воины на меня не смотрят.

— Кир! — зову его по имени, чтобы вывести из оцепенения.

Сработало, прибираю волосы, он льет на меня воду, я тру кожу руками, смывая грязь и жар от схватки.

— Демоны! — зло говорит Кир, бросает в сторону ведро.

Я тоже слышу голос Махшина. Действуем по старой схеме: Кир притягивает меня к себе, закрывает мою наготу своим плащом, смыкая его полы у меня за спиной. И жадно целует. Обвиваю его шею руками и получаю главный приз за победу. Я его заслужила, поэтому стараюсь получить как можно больше наслаждения от этого поцелуя.

— Я думал, что со скоростью ветра ты унесся убивать воина за плохой бой. Как можно было так долго биться с обычной илистой коброй? Да еще такое представление устроить? А тут обнаруживается, что хорошенькая Лира снова не дает тебе покоя, Кир, — растягивает слова Махшин. — Только почему она решила переодеться в комнате для мёртвых?

А я, оказывается, была права.

— У нее настолько красивое тело, что я не могу надолго отпустить ее от себя, — ответил Кир, а я только сейчас почувствовала бугор, который упирался мне в живот. Даже забыла обидеться по поводу того, что меня сейчас сравнили с куском мяса.

— Жду тебя, дорогой племянник, на трибуне, чтобы посмотреть окончание игр, — практически пропевает Махшин, бросает на меня цепкий взгляд, такое чувство, что он смог рассмотреть меня всю под плащом Кира.

Дружинники все еще стоят к нам спиной, Кир выпускает меня из объятий, быстро натягивает на меня чистую одежду (белая рубаха и длинная синяя туника), хорошо, что к тому времени мое тело высохло. Потом он переоделся сам, бросил дружинникам, чтобы грязную одежду тотчас унесли в наши покои.

— Ножи, — остановила Кира, когда тот направился к выходу.

— Нет времени, — ответил он, подхватил меня на руки, зло проговорил. — Позже поговорим о том, что ты здесь устроила.

Босая (потому что сапожки в песке, а Канан принес, как и просили, только одежду), без оружия, чувствовала себя все равно, что раздетая. Хорошо, что в тунику вшиты металлические пластины.

Снова сижу на коленях моего князя. Махшин в этот момент грубо тискал одну из своих рабынь, а та находилась в экстазе, попискивала от наслаждения, ее глаза были затуманены.

«Не смотри на них», строго говорит Кир.

«Что с ней происходит?», все же поинтересовалась я, но отвернулась.

«Действие магии», все-таки отвечает князь, «она не может себя контролировать, хочет угодить хозяину».

«Я так же жалко выглядела?», вспоминаю, как мне хотелось доставить удовольствие Киру.

«Ты? Нет, ты сопротивлялась», на эти слова поворачиваюсь к Киру, чтобы понять, говорит ли он правду. Не шутит.

«А как же тогда, в спальне?»

«Я специально воздействовал на тебя, чтобы проверить твои пределы», у меня отвисает челюсть. Да, Кир не воспользовался моим состоянием, как это делает сейчас Махшин. «У дяди нет детей, свою пару он тоже не может найти. Если у него не появится наследник, то после его смерти княжество Нашин перейдет мне. Поэтому дядя старается разбросать как можно больше семян». Я улыбаюсь, пряча лицо на груди Кира.

С арены наконец-то убрали тушу убитой мной змеи. Выходит воин Махшина и ждет, когда его хозяин даст отмашку к началу поединка, но тот слишком занят со своими рабынями. Совершенно верно: его ублажают уже обе, их вздохи слышны всем присутствующим.

Кир перехватывает меня и разворачивает спиной к стонам.

«Заботишься о моих нравственности и целомудрии?», не могу не съязвить.

«О, Создатель! Ты действительно не понимаешь!», он сокрушенно выдыхает, «ты понравилась дяде, если бы ты не была моей невестой, то сидела бы сейчас на месте тех рабынь», от его слов внутри меня все холодеет и становится противно. «А еще он видел тебя практически голой вчера и когда мы целовались недавно. Не провоцируй его».

«Можно подумать, что он меня украдет и снимет печать».

«Если он найдет достаточно сильного мага, то так и сделает. Мы с тобой не пара, поэтому сильная магия может это сделать».

После этих слов чувствую себя совсем раздетой и почему-то жалкой. Кир как-то чувствует мое настроение и обнимает крепче.

«Обещаю, что ты вернешься в Илиар целой и невредимой. А потом я тебя отпущу».

Мне становится совсем печально и одиноко, но его слова отрезвили. Зря я забыла, что нужна Киру только для защиты, и что мне предстоит выполнить поручение учителя, мысль о нем всегда давала мне силы. Сажусь прямо, освобождаюсь от объятий Кира.

Наконец, Махшин даёт указание начать бой.

Наблюдаю, что происходит на арене. Просто наблюдаю. Воин достает оружие, ему удается нанести змее несколько ударов, а потом он падает на песок, зажимает место укуса, словно это может его спасти. Считаю до тридцати, воин перестает дергаться и замирает. Смерть.

И почему никого не удивляет, что воин умер от укуса змеи, если она только душит добычу? И тут же отвечаю сама себе: эти люди пришли поглазеть за зрелище, что и получили, им не обязательно разбираться в повадках монстров, как жизненно важно это было для нас с учителем.

Кир почему-то обнимает меня, но ничему не удивляюсь. Все происходящее между нами только для глаз его дяди.

— Хорошо, что он умер, иначе я убил бы его за позорное выступление, — говорит Махшин строго. Как будто у воина были шансы. — Кир, победа в этих играх за твоим домом!

Все аплодируют, а я смотрю, как на арене каким-то образом — магия, не иначе, — удается загнать змею обратно в коробку, бездыханное тело воина волокут по песку.

— Для меня и моих воинов это большая честь, — говорит Кир.

— Племянник, в качестве подарка и символа силы твоей дружины, прошу, прими эту илистую кобру в дар! — заливается соловьем Махшин.

Ага, очень илистая кобра!

— Большое спасибо, дядя!

Слуги уносят коробку со змеей в сторону наших покоев. Неужели мне придется ночевать рядом с ней? Брр!

А дальше начинается прощальный пир в тронном зале, Махшин сетует, что «его любимый племянник так скоро уезжает», на что Кир заверяет, что «будет очень рад твоему, дядя, приезду в Илиар». И так весь вечер.

После того, как мой князь сунул мне в руку лепешку и вино, лежу на коленях Кира, под его одеждой обхватив кинжал для придания уверенности в себе. Кстати, мой князь ведет себя крайне напряженно, но я опасности не чувствую, о чем ему и сообщаю, но меня не удостаивают ответом. И чем ближе конец пира, тем мрачнее он становится.

Наконец, мой хозяин благодарит за вечер и сообщает, что устал. Кир резко встает, отчего я лечу с его колен на пол, потом он резко подхватывает меня, закидывает на плечо и несет в наши покои. Не самый удобный способ передвижения, уж лучше бы я шла босиком.

И только он вносит меня в наше крыло в замке, его словно прорывает.

— Как ты могла так безрассудно поступить? Почему полезла на арену? — кричит Кир, игнорируя дружинников, которые не знают, что им делать, поэтому просто стоят у дверей.

— Я тебя спасала! — кричу в ответ и встаю на теплый коврик, чтобы ноги не мерзли. — Дядя вылил на тебя яблочное вино, а древесные кобры хорошо чуют запах яблок и они могут прыгать очень высоко.

— Это была древесная кобра? — рычит Кир и озирается на коробку со змеей, которая уже стоит в наших покоях. — Как ты это поняла?

— Я догадалась, сам же говорил, что дядя попытается тебя убить. А древесная и илистая кобры очень похожи внешне. Если бы Роук вышел на арену, то его уволокли бы с арены, как того воина, — бросаю взгляд на дружинника, на нем лица нет.

— Снова ты всех спасла, — зло говорит Кир. Меня это ранит.

— Да, я хорошо выполняю свою часть сделки.

— Князь, — говорит Реи, — дружинникам нужно поесть и отдохнуть.

Кир уходит в сторону своих покоев, а дружинники садятся за стол. Я тоже, умираю с голоду.

Реи находит в груде одежды мои сапожки, в которых я была на арене, отряхивает их от песка и протягивает мне. Да, в мою комнату можно входить только Киру, поэтому одежду, залитую вином, сложили в общей комнате.

Дружинники приступают к ужину, Роук наливает мне вино. Но есть уже не хочется. Что со мной происходит? Но все наши взгляды как по команде устремляются в сторону моих покоев, потому что оттуда доносится грохот, и кроме Кира, издавать эти звуки некому.

Князь вытаскивает мой сундук и по полу волочит его в свои покои. Возвращается и таким же образом тащит второй сундук, выходит в столовую.

— Сегодня спишь в моей комнате, — бросает он и уходит.

— Как пожелаешь, князь! — Выплевываю слова я в сторону его комнаты и вгрызаюсь в грушу.

Глава 15

Утро дня отъезда застает меня в кровати Кира. Он проснулся раньше и сейчас играл с моими волосами, а я иду на поводу у своих слабостей и притворяюсь спящей. До чего же хорошо лежать в его объятьях, быть окутанной его теплом.

И что со мной такое? Влюбляюсь в того, с кем не могу быть — совершенно честно призналась себе. Какой ужас…

Да, да, ужас. И прежде всего для меня самой, потому что на столе в комнате Кира лежит сообщение из Илиар о том, что послы Хору будут в замке моего князя через пять дней. Вчера, пока Кир давал распоряжения по поводу отъезда, я, как и было велено, пришла на ночлег в его комнату. Вещи мои уже были разложены по сундукам, проверила катану учителя, на самый верх положила одежду для дороги.

Послания из Илиар просто лежали на столе и так и манили, чтобы их прочитали. Итак, Илио сообщал, что в княжестве все спокойно, границы защищены, нападения монстров не было, и осторожно напомнил, что для благополучия княжества необходимо, чтобы Кир вернулся не позднее, чем через четыре дня. Еще было короткое письмо от Саши с сообщением о том, что у него есть новое сообщение от Создателя для Кира, о чем будет сообщено последнему по приезду. Еще одно послание от Илио о том, что прибыли гонцы из Хору с сообщением о том, что делегация с наследницей уже выехала.

Все мысли сразу улетучиваются из головы, потому что руки Кира спустились мне на спину, невесомо, как порхание бабочек-беглянок, его пальцы гладят тело, укрытое под тканью тонкой рубашки. Еще немного понежусь и выдам свое пробуждение. Но я уже поймана с поличным — по коже побежали мурашки.

— Собирайся и выходи, — говорит спокойно Кир и удаляется из комнаты.

Лежу еще какое-то время все в той же позе, в надежде, что окаменею и умру, но приходится вставать, потому что Кир заглядывал уже два раза. Если он сделает это в третий раз, мы снова начнем ругаться, это застопорит сборы, а все, и особенно я сама, хотят вернуться в Илиар.

Посещаю купальню, потом надеваю самую простую из моих туник и узкие штаны, волосы заплетаю в тугие косы и выхожу завтракать. Сажусь на место рядом с князем — его, кстати, за столом нет — хватаю что-то из еды, что лежит ко мне ближе всего. Пища почему-то кажется безвкусной. Пока ем одна (дружинники уже позавтракали), решаю, что за время поездки из повозки даже носа не высуну, тем более, что попутчиков, вроде Фури, у меня не будет. Да и Тико можно будет тайком позвать.

Сундуки с моей одеждой выносят из комнаты Кира. А князь в это время ставит какие-то чары на коробку с древесной коброй. Ага, подарочек-то нужно довезти так, чтобы змея не поубивала всех.

— Знаешь какие-то хитрости безопасной перевозки этой змеи? — спрашивает он меня.

— Убить, — безразлично отвечаю, на что взгляд синих глаз Кира в мгновение становится черным. Это гнев.

— Женщина! — рычит он. Давненько меня так не называли.

Реи, который стоит рядом с нами, напрягается.

— Убить или сломать клыки, весь яд в них. Чтобы сломать клыки, нужно усыпить ее холодом. У тебя есть кусок льда? Или сугроб снега? Нет? Тогда убить, — выпаливаю на одном дыхании, вскакиваю из-за стола и иду, не знаю куда. В итоге прихожу в свою комнату, которая опустела без сундуков. Якобы проверяю, все ли мои вещи унесли отсюда, хотя Роук, я уверена, уже это сделал, невзирая на запрет для дружинников появляться в моей комнате (и то, что Канан вчера его тоже обошел, все как бы забыли). Еще вчера он принес то самое красное платье, которое подарил Махшин. Кир, который в этот момент зашел в свою комнату и увидел меня с тряпкой в руках, вырвал ее, сначала порвал, а затем сжег. А потом начал орать, чтобы я ложилась спать.

Сижу в повозке. На ней коробка со змей, кстати, ее положили на крышу рядом с сундуками. Но мне не страшно — меч со мной, а скоро можно будет и Тико позвать.

Кир и Махшин долго прощаются, «как жаль, что ты почти не погостил у меня, дорогой племянник», «дела в Илиар не ждут. Приезжай теперь ты ко мне, дядя», «хорошей тебе дороги, Кир», «благоденствия твоему княжеству, дядя» и в том же духе.

Наконец, мы трогаемся. Кир заглядывает в окно повозки, чтобы проверить, тут ли я. Конечно, тут! Где мне еще быть? У Махшина остаться? Ненавижу Кира.

Поздно вечером встаем на ночлег в какой-то пещере. Не хочу выходить к костру, лежу в повозке и надеюсь, что все-таки смогу окаменеть.

— Лира, — слышу голос Роука рядом с повозкой, — идем ужинать.

— А можно мне еду сюда? Не хочу выходить.

— Ты заболела.

— Нет, хочу умереть.

Роук не отвечает и уходит.

Приходит Кир, врывается в темноту повозки, хватает меня, закидывает на плечо и несет к огню, сгружает на подушку, сует в руки сырную лепешку с мясом и вино. И все это без слов, но по лицу понятно, что он в гневе.

Дружинники мирно едят, старательно не обращая внимания на нас с Киром.

— В последний раз повторяю, Лира, — шипит Кир над моим ухом. — Ты одна из дружинников, потому что дала мне клятву верности. Традиция такова, что вечером все дружинники собираются, чтобы разделить трапезу. Если ты не больная и не мертва, то должна быть с дружинниками за столом, у костра или там, где они находятся. Поняла?

Киваю. Что тут может быть непонятного?

«Через пять дней моя служба у тебя закончится, и я перестану принадлежать тебе», напоминаю ему.

Кир звереет, хватает меня за руку, в которой все еще зажата лепешка, тащит обратно к повозке, толкает внутрь.

«И ты обещал, что позовешь для меня самого сильного мага».

Кир ничего на это не отвечает, бьет кулаком по стене повозки и уходит. А у меня появилось еще одно окно, правда, с рваными краями, но через него можно будет смотреть на дорогу. Красота, думаю, жуя лепешку.

Снова проснулась в объятьях Кира. И почему не чувствую, когда он подходит? Дружинников, Дору, служанок я чувствовала, когда они собирались подойти ко мне спящей. Князь пришел ночью, сгреб меня в охапку, зарылся носом в волосы, которые расплел, и уснул. И так третий день.

Завтра к вечеру будем в Илиар, там дорога лучше — большее расстояние преодолеем за меньшее время.

Когда мы проезжаем опасные места, Кир садится в повозку, мы смотрим на пейзажи за окном и… общаемся. Он рассказывает о своём детстве и отрочестве, живо интересуется моим прошлым.

Впервые это произошло, когда мы проезжали участок узкой дороги в горах, на следующий день после того, как я отказалась выходить на ужин.

За окном открывался вид на гору необычной формы, она напоминала гигантскую черепаху, которая вздумала забраться как можно ближе к солнцу и окаменела. Голова ее так и осталась задранной к верху.

— Это Рутра, — сказал Кир, он смотрел туда же, куда и я.

— Рурта?

— Рутра, — повторил Кир и улыбнулся тому, как я исковеркала слово. — Отец рассказывал, что Рутра жила в море, ела рыбу, любовалась кораллами и ракушками, закатами и восходами. Когда Создатель сотворил Малохус, то сел на берег моря, взял горсть песка, вылепил Рутру, вдохнул в нее искру жизни и отпустил в воду. Она была первым созданием, которое поселилось в новом мире, а поскольку в ней была частица Создателя, она была бессмертной и год от года становилась все больше. Однажды Рутра, будучи самым большим созданием в море, приплыла к рыбацкой деревне, где ее увидели люди и решили, что она божество. К тому времени люди забыли, как выглядел Создатель. Ей стали проносить подношения, построили храм, ублажали ее тело. Но и Создателю люди тоже поклонялись, это не нравилось Рутре, поэтому, однажды она решила убить Создателя, чтобы стать единственным божеством. Черепаха полезла в горы, чтобы забраться на небеса, где, как говорили люди, и живет Создатель. Рутра, тело которой было предназначено для плавания, а не лазания по горам, несколько раз падала к подножью горы, но снова лезла вверх. Сменилось два поколения людей, но Рутра все карабкалась и карабкалась. Она истощилась без еды и воды, и тогда Создатель превратил ее в камень, чтобы люди навсегда запомнили этот урок — каждое его создание должно быть на своем месте.

После его рассказа повисло комфортное молчание. У меня перед глазами все еще стояли картинки: огромная черепаха плывет в морских глубинах, потом лезет и лезет на гору и становится каменной. Мне даже стало казаться, что выражение лица черепахи какое-то надменное.

— Как звали твоего отца? — почему-то спросила я.

— Дорин. Он был великим правителем, — Кир поморщился от воспоминаний.

— Сколько тебе было, когда его не стало?

— Двадцать. Мы с Роуком тогда убежали из замка, чтобы посмотреть, как ловят диких кошек на границе нашего княжества. Выдали себя за дружинников.

— Как он умер? — задала вопрос и тут же пожалела, разговор был для Кира не самым приятным.

— Он неожиданно заболел и скоропостижно скончался. Ни один лекарь не мог ему помочь. Я даже не успел с ним попрощаться, — губы Кира были сложены в прямую линию, он отвел взгляд, но продолжил. — Я почувствовал, что его больше нет. Это было, как если бы из меня сначала пропал весь воздух, а потом я как будто впервые вдохнул полной грудью. Это земля признала во мне правителя, моя магия, а не магия отца, стала защищать границы Илиар от монстров.

Да, и князю во что бы то ни стало нужно сохранить свою магию.

— И брак с наследницей дома Хору сделает твою магию стабильной, чтобы обеспечивать безопасность границ? — он кивнул и странно на меня посмотрел.

Это взгляд я видела впервые. Неужели он?…

— Но я не хочу никого, кроме тебя, — сказал он, притянул меня, усадил к себе на колени, до боли обнял и зашептал, — я хочу быть только с тобой, моя Лири. Моя Лири. Только моя.

Я не знала, как реагировать на его слова. Кир распустил мои волосы и зарылся в них лицом, а его руки гладили меня.

— Ответь, мне что-нибудь, — зарычал он, схватил за волосы и нежно оттянул голову назад, чтобы заглянуть в глаза. Лицо сосредоточенное, глаза горят синим огнем.

— Давай до приезда во дворец позволим себе быть вместе. Поцелуй меня, — от этих слов Кир срывается и припадает к моим губам жадным поцелуем, потом прикосновения становятся нежными, бесконечно нежными. Запускаю пальцы в волосы Кира и наслаждаюсь их жёсткостью и непокорностью.

— Я еще не готова полностью стать твоей, — прошептала ему на ухо, Кир кивнул, потому что понял, о чем я, крепко меня обнял и посадил боком к себе. Так ему было удобнее лицом ласкаться о мои волосы, одна из его рук обнимала меня за грудь, другая прижимала к себе, обхватив поперек талии. — К тому же мне нужно защищать тебя, князь, — произнесла с улыбкой.

— Скоро граница с Илиар, там я стану менее уязвимым.

А совсем неуязвимым он станет, когда вступит в брак с наследницей дома Хору. Прогнала от себя эти мысли и для верности повернулась к Киру за новым поцелуем.

Сама не заметила, как уснула в объятиях Кира, проснулась от того, что он меня гладил по лицу.

— Лири, нужно выйти к ужину, — проговорил он негромко.

— Я уснула, — пробормотала, потягиваясь.

— Мне нравится, когда ты спишь в моих объятьях. Мне нужно идти, не смей засыпать, иначе снова приволоку тебя на плече, — Кир поцеловал меня и вышел из повозки.

Расчесала волосы, заплела их в косу, пристегнула меч и вышла.

Мы встали у леса, с одной стороны горы, с другой — небольшое озеро.

Дружинники уже приступили к трапезе, Роук замахал мне руками, чтобы шла к нему, так и сделала — села радом с ним. Кира у костра не было, поискала его глазами, не увидела, только почувствовала, что он где-то правее от меня. Сколько ни смотрела в сгущающиеся сумерки, не смогла его увидеть из-за деревьев. Опасности не чувствовала.

— Что там делает князь? — спросила у Роука, кивнув в сторону деревьев.

— Ты пришла уже после того, как он ушел, ни с кем не разговаривала, — обвинительным тоном говорил Роук, протягивая мне сырную лепешку и вино. — Как ты можешь знать, где он находится?

— Чувствую и все, — ответила, пожимая плечами. — Так что он там делает?

— Готовится к пересечению границ Илиар, — буднично ответил Роук.

— Это больно?

— Тебе лучше у него спросить. Знаю только, что он будет после этого сильно истощен, не вздумай его злить, как это делала всю дорогу, — строго сказал воин.

Если бы он знал, что я единственная здесь, кто сможет князя успокоить.

Пока жевала лепешку, раздумывая, попросить ли еще одну, из темноты пришли Кир и Реи. Князь сел рядом со мной, он был очень сосредоточен, ни с кем не разговаривал, почти не ел, только смотрел в сторону Илиар.

После трапезы мне позволили немного размяться. Сделала комплекс упражнений, который мне показал учитель. Кир, Реи и Роук негромко переговаривались у костра, другие дружинники укладывались спать, вокруг тихо.

Занятая разминкой, не заметила, как разговор неразлучной троицы перешел на повышенные тона.

— Князь, ты забыл, что тебя выбрал сам Создатель! — говорил Роук.

— Я помню об этом каждое мгновение! — бросает Кир.

Он вскакивает, проходя мимо меня, кивает, чтобы я шла за ним в повозку. Убрала меч в ножны и побежала следом.

Кир сидел на краю скамейки, лица не разглядеть, виден только силуэт на фоне окна, через которое льется лунный свет.

— Иди ко мне, — приказывает он, подхожу к нему и сажусь на пол на колени, — распусти волосы, — тянусь к косе и рассыпаю волосы по плечам, — сядь ближе, — хриплым голосом говорит Кир.

Подползаю к нему, располагаюсь между его ног, отсюда лучше видно лицо князя, оно напряженное. О чем они там говорили? Довольно долго Кир просто рассматривает меня в лунном свете.

— Ты очень красива, моя Лири, — говорит он негромко, голос спокойный, без ноток власти.

Потом он стягивает с меня тунику, развязывает тесемки рубахи, но знаю, что дальше он не зайдет, потому что я попросила. И действительно: Кир открывает грудь настолько, чтобы положить ладонь напротив сердца, там, где стоит его печать. Потом он берет мою руку, оголяет ее, до того места, где надет браслет, сначала подносит ее к губам и целует браслет вместе с запястьем, после этого кладет на свою щеку и трется об нее. Словно получив разрешение, подтягиваюсь и начинаю гладить его лицо, другую руку запускаю в волосы. Кир кладет вторую руку мне на спину, закрывает глаза и наслаждается ласками. И во всем этом нет и намека на секс.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде, чем князь открывает глаза. Я уже успела расстегнуть его рубаху и изучала мышцы на груди, тело Кира очень сильное.

— Для чего тебе нужен маг Во с горы Ву? — спрашивает он.

— Маг Во с горы Ву? — не понимаю я, но сочетание слов мне нравится.

— Гора Ву находится на краю мира, там живет Во, самый сильный маг в Малохусе, — поясняет Кир, лицо спокойное, но в свете луны, оно кажется очень уставшим.

— Мне нужно с его помощью выполнить последнюю просьбу учителя.

— Ты можешь сказать, что это за просьба?

Я отрицательно качаю головой, хотя на самом деле не не могу сказать, а не хочу.

— Идем спать, Кир. Ты выглядишь уставшим, а Роук предупредил, что пересечение границы для тебя особое действие, — шепчу я, на его лице появляется кислая улыбка.

Князь достает откуда-то плед, вытягивается на скамейке, ложусь рядом с ним, он укрывает нас обоих и прижимает меня к себе.

— Спи, моя Лири, — целует меня Кир.

Глава 16

К границе с Илиар приближаемся засветло. Как ее разглядели, мне было непонятно. Всё те же горы, широкий участок дороги, но все остановились по приказу Кира. Князь спешился и зашагал вперед, рукой показав, чтобы все стояли на месте. И вдруг, словно невидимые гигантские завесы проявляются и искрятся красными всполохами, когда Кир проходит через них. Эти магические завесы с огромной скоростью золотыми искрами разбегаются в противоположные стороны от того места, где прошел князь. Он делает еще два шага и почти падает на землю.

— Кир, — шепчу и спрыгиваю с его лошади, чтобы броситься к нему.

Но меня перехватывает Реи и зажимает рот рукой.

— Не смей прерывать князя, женщина, — говорит он строго и продолжает держать меня на весу.

Я могла бы и догадаться, что не нужно ему мешать. После полудня Кир позволил мне ехать вместе с ним на лошади, он много рассказывал о тех местах, где мы проезжали. И чем ближе была граница с Илиар, тем сосредоточеннее он становился. Вчера Роук меня тоже предупреждал.

Время идет, мы стоим, Кир неподвижен. Реи меня отпускает, когда понимает, что я не буду больше совершать таких необдуманных поступков, и усаживает обратно на лошадь.

— Как долго он там простоит? — спрашиваю негромко Реи.

— Пока заряд магии не пробежит по всей границе Илиар и не вернется обратно, — объясняет он, а потом подает знак, чтобы я молчала.

Проходит довольно много времени, прежде чем заряды магии «прибегают» обратно, встречаются на том же месте, где разошлись, устремляются к Киру и входят в него.

Князь встает, ему подводят лошадь, он прилагает большие усилия, чтобы взобраться на нее. Взобравшись, наконец, крепко обнимает меня и передает поводья.

— Прямо, Лири, — шепчет он мне в затылок сдавленным голосом.

Я думала, что князя после этой процедуры нужно будет уложить в повозку, но он быстро восстанавливается, у него даже есть силы, чтобы язвить мне.

— Думал, что верхом ты ездишь так же хорошо, как и управляешься с оружием, — проговорил он, но поводья у меня не забрал.

— У нас с учителем не было денег, чтобы купить и прокормить даже самую дрянную лошадь, поэтому мы странствовали пешком, — пожала плечами.

Для меня весь секрет управления лошадью сводился к тому, что поводья тянут на себя, чтобы остановить животное, вправо и влево — чтобы повернуть. Поэтому предпочла просто держаться за ремешки, отдавая полную свободу действий животному. Поэтому лошадь много вертелась и трясла головой.

— Могу я позвать Тико? — решила воспользоваться хорошим настроением князя.

— Можно, но поедешь ты все равно со мной, — спокойно ответил он.

Мой план зарубили на корню.

— Тогда я сделаю это на привале, — промурлыкала с улыбкой. — Скоро он?

— Мы остановимся вон у тех гор, — Кир показал на одинокие скалы рядом с небольшим лесом, — там есть родник, и место хорошо подходит для ночлега.

— Ты каждый раз, таким образом пересекаешь границы своего княжества?

— Да, после смерти отца именно так.

— То есть, каждый раз обновляешь заклинание на границах Илиар?

— Да. В прошлый раз, когда мы возвращались из Кронли с рабынями, ты была больше похожа на труп, поэтому не помнишь ничего, — пошутил Кир и поцеловал меня в затылок.

На самом деле я что-то помнила, в частности слова Реи, который предлагал выбросить меня, чтобы не «тащить этот мусор во дворец».

— Почему ты не бросил меня умирать по дороге?

— Волосы. Они у тебя очень красивые. Я думал тогда, что если ты умрешь, то срежу твои волосы и сплету из них тетиву, — произнес он, поцеловал за ухом, спустился к шее и, конечно, Кир расплетал мои волосы. Для чего я их, вообще, заплетаю?

— Любая часть моего тела к твоим услугам, князь, — пропела ему. Мне приходилось править лошадью в очень сложных условиях. — Как долго Илиар может оставаться без твоей защиты? — решила отвлечь Кира, иначе мы рисковали оба свалиться с лошади.

— Не более семи дней, потом границы падут, тогда монстры или вражеские армии могут беспрепятственно пройти в Илиар. Когда у меня появится жена, посланная Создателем, я смогу на более долгий срок оставлять княжество.

Почему-то разговор внезапно сник сам собой, я думала о том, что неплохо бы было размяться на привале, в то время как Кир прижался щекой к моей макушке.

Пока дружинники разводили костер, позвала Тико, сначала мы с ним просто сидели обнявшись, потом он отвез меня к небольшому источнику, чтобы ополоснуться. Кир находился на территории своего княжества, поэтому заверил, что тут чувствует себя в полной безопасности, к тому же Реи и Роук находились рядом с ним постоянно.

Все началось внезапно. Сначала появилась необъяснимая тревога. Я уже выбралась из воды, чтобы вытереться и одеться.

— Тико, ко мне, — тигр, лежавший на камне рядом с источником, подбежал.

«Кир, я чувствую угрозу!», передала князю, надевая рубаху и штаны, накинула жилет, не стала застегивать.

«У нас все спокойно. Быстро возвращайся!»

Запрыгнула на Тико с обнаженным мечом в руках, мокрые волосы липнут к лицу и телу. Монстрюс быстро принес меня обратно, Кир, как только мы с тигром оказались рядом, обнял меня.

— Откуда опасность? — спросил он встревоженно, дружинники окружили его с оружием в руках.

— Дай мне немного времени, — попросила и позволила своим чувствам подсказать ответ на его вопрос.

Почувствовала! Что-то быстро приближалось по воздуху.

— Там! — указала в сторону княжества Нашин.

Кто бы сомневался, что опасность придет именно оттуда?

— Князь, тебе лучше пойти в повозку, — произнес Реи, на что Кир зарычал. И я его понимала: мужчина, тем более правитель прячется, словно женщина.

— Это когтистые орлы, — говорю, показывая в небо, беру Кира за руку и мягко тяну его в сторону повозки.

Сколько боли было в его глазах. Кир подчиняется и идет за мной, безропотно забирается внутрь. Но эта покорность только внешняя, Кир сейчас похож на котелок, из которого выкипела вся вода, а он все еще висит на огне и готов взорваться.

Дружинники берут в кольцо повозку, становясь к ней спиной. Мы с Тико тоже стоим у повозки, у меня в руках меч, монстрюс оскаливает зубы в сторону орлов. И эти птицы очень странные. Обычно они летают рвано, а эти движутся мягко. И их глаза светятся синим огнем.

— Они находятся под влиянием магии, ими управляют, — говорит Кир, выглядывая наружу.

Птицы подлетают совсем близко и кидают вниз какие-то снаряды, которые взрываются от удара о землю. Начинается суматоха, воины ранены, но меня не задевает. Один из снарядов взрывается прямо над повозкой, разнося коробку, в которой сидит змея.

Демоны!

— Змея, — пытаюсь перекричать гомон.

Ее глаза тоже горят синим. Она ищет возможность залезть в повозку и делает это, но Кира там нет. Он выскакивает в окно в самый последний момент, в лук заряжено две стрелы.

Князь встает рядом со мной, как только змея показывает голову из повозки, князь стреляет в нее. Одна из стрел застревает в голове твари, бросаюсь на нее, но успеваю только сделать большой надрез на брюхе. Змея отползает, готовится к повторному нападению, ее цель — Кир. Но все происходит слишком быстро: змея, находясь под действием чар, нападает практически сразу. Кир даже не успел достать новую стрелу. Змея бросается, Тико хватает ее за хвост, а я перерубаю ее туловище где-то примерно посередине. Но все это не останавливает ее, она впивается в плечо Кира, я кричу и отрубаю ее голову, но поздно, князь хватается за плечо и падает. Тико оттаскивает тело змеи и отшвыривает ее голову.

— Мо! Князь! Мо! — кричу я, срывая голос, и подбегаю к Киру. — Мо! Мо! Кир, только не умирай!

Князь стонет, разрываю на нем рубаху в том месте, где укусила змея.

Демоны!

— Я не дам тебе умереть! — кричу, на самом деле слышно только сипение. От волнения голос пропал.

Ядовитая змея, два прокола на плече Кира. Сажусь на него сверху и начинаю отсасывать яд из раны вместе с кровью, сплевывая все это на землю.

— Лири, прекрати, — шипит Кир. Он тоже понимает, что после такой процедуры от яда могут умереть сразу двое. Но Кир должен жить. Пусть пусто будет этому Махишну. Добился-таки своего — убил племянника. Голыми руками задушила бы этого дядю.

Яд на вкус горький, а кровь Кира сладко-соленая, сначала он пытался оттолкнуть меня от себя, на яд начал действовать, поэтому он быстро ослаб.

Когда уже почти отчаялась, подбежал Мо. Он грубо оттолкнул меня и положил руки на плечо Кира. Лекарь ранен в ногу, на лице и голове кровь, на рукаве тоже кровь. Через какое-то время Мо убирает руки от князя и без сил падает на землю.

Подползаю к Киру, тот без сознания, грудь не вздымается, бледен, кожа на месте укуса фиолетовая. Неужели у Мо не получилось? Все-таки обычно он лечит от ран и ушибов, но тут укус ядовитой змеи.

— Кир! — кричу, хлопая его по лицу, — Кир, пожалуйста, очнись! Не оставляй меня!

Слава Создателю, мой князь открывает глаза и слабо улыбается.

— Какая же ты красивая, моя Лири! — говорит он сдавленным голосом и пытается вытереть мои слезы. — Хочу всегда видеть тебя, когда отрываю глаза.

Кир притягивает меня к себе, лежать на его груди так спокойно. Закрываю глаза, и меня поглощает тьма.

Глава 17

Огонь сжигает меня изнутри. Хочется пить. Не могу понять, где я и что со мной. Только огонь, он везде. Как ни пытаюсь, огонь не отпускает меня

— Кир, — хочу позвать, но что-то мне мешает.

«Кир! Кир!»

«Я здесь», тут же отзывается он.

— Я рядом, открой глаза, Лири, — говорит он над моим ухом.

Это простое действие дается мне с большим трудом, веки каменные, словно на них уже положили монетки, чтобы оплатить работу десятикрылых людей, что переносят души для встречи с Создателем.

— Вот так. Молодец, — говорит князь.

Но открыв глаза, вижу не намного больше, чем когда лежала с опущенными веками. Ранее утро, я в повозке, Кир рядом, держит меня на руках и прижимает к груди. Нет, ради этого зрелища определенно стоило открыть глаза.

«Как ты?», передаю ему, так как не могу заставить рот говорить.

— Со мной все хорошо. Мо вылечил. И яда в ране было не так много, к тому же змея не так давно уже убивала, и яда в ней было меньше, именно поэтому он справился, — говорит он спокойно, но вдруг зарычал. — Как ты могла быть такой безрассудной, Лири? Ты могла умереть от яда!

Конечно, могла, но не умерла же. Или у меня все еще впереди?

«Главное, что ты жив, князь».

— Это было очень глупо! — снова рычит он. — И не спорь со мной!

Я хочу успокоить его и тяну ладошку, чтобы погладить по щеке, но мои руки не поднимаются, потому что связаны и привязаны к телу, чувствую тугие веревки.

«Кир, я сделаю это еще раз, если потребуется».

— О, моя Лири, я чуть не умер, когда понял, что ты лежишь на мне и не дышишь, — тихо сказал Кир и поцеловал в висок.

«Ты очень хороший стрелок».

— У меня были лучшие в Илиар учителя, — усмехается он. — К тому же мой новый лук мне очень нравится.

Кир находит на моей груди фигурку птички и гладит ее.

«Я умираю?», спрашиваю его. Но Кир тянет с ответом, только покачивается со мной из стороны в сторону.

И то, что он не отвечает сразу, начинает меня пугать. Вопрос на самом деле очень закономерный — яд древесной кобры сначала делает из человека безумца, а потом иссушает тело жаром. Если меня связали, значит, дело плохо, и я уже показывала признаки безумства.

— Мо ранен. А природа лекарей такова, что сначала они должны исцелять самих себя. Мо потратил много сил, чтобы помочь мне. Сейчас он впал в лечебный сон, потому что крайне истощен.

Но почему тогда я все еще жива? Если бы мне не помог лекарь, я бы уже отправилась к Создателю.

«Кто тогда лечит меня?», задаю закономерный вопрос.

— Я сам, — негромко говорит Кир.

Демоны!

«Ты слаб без своей пары», выговариваю назидательно, но понимаю, что все это пустое. Кто может что-то запретить Киру в его же княжестве?

— Я сам решаю, куда мне тратить силы, женщина, — рявкает он над самым моим ухом, но его объятья по-прежнему очень нежны. — Помоги мне, Лири! Прошу тебя, выживи.

Хочу ответить, что все для него сделаю, но снова меня затягивают чернота и жар.

Больше всего на свете я хочу сейчас оказаться рядом с тобой, дорогая доченька. И если все получится, свой последний вздох я разделю с тобой.

Несколько раз тяжело просыпаюсь, пытаюсь двигаться, но веревки не пускают, когда понимаю, почему связана, злюсь и начинаю неистово хотеть остаться живой. Кир всегда рядом, если не держит меня в объятьях, то тот час же откликается на мой мысленный зов.

Он кладет руку мне на грудь, тогда чувствую, как успокоительная прохлада разливается по телу. Мои пробуждения кратковременные, я все время в повозке, на полу.

В этот раз первое, что чувствую — Тико рядом. Он положил огромную голову мне на живот и мурлычет, как домашняя кошка. Открываю глаза. Я лежу у костра на большой подушке из повозки. Ночь. Мы все еще стоим на том же месте, где на нас напали когтистые орлы.

Дружинники заняты своими делами, они сильно покалечены, у каждого второго ожоги на теле, у каждого первого множество ран. Вижу трупы орлов и змеи. Да это же настоящие трофеи! Из когтей орлов можно сделать хорошие костяные ножи, а из костей змеи — кинжалы, а ее ядом смазать наконечники стрел.

Нахожу глазами Кира, он разговаривает с Реи, Роуком и Мо, но стоит так, чтобы видеть меня. Если меня оставили тут, то я не так уж и опасна.

Хочется встать и вымыться. Но мои руки все еще связаны, а горло саднит, когда сглатываю. Кир заметил, что я очнулась, но он только наблюдает. Это же суровый правитель Илиар, он не будет показывать свои чувства при других, если это не задумано для глаз, например, его дяди. Быть нежным он может позволить себе только наедине со мной.

А я все еще его дружинник, поэтому должна постараться сама справиться, тем более, что он во мне уверен, иначе бы не вынес из повозки и не оставил одну. Я же обещала ему выжить.

Как я себя сейчас чувствую? Сносно, только в теле жар, слабость.

«Тико», зову его в надежде, что монстрюс может слышать мой зов. И действительно, он поднимает голову и смотрит на меня. «Ты меня понимаешь?»

«Да», слышу его голос в своей голове. Но это не как голос Кира, который я узнаю из миллионов голосов по тембру. Голос монстрюса — это просто голос.

«Тико, ты можешь помочь мне встать?»

Он поднимается и подсовывает морду мне под спину, поднимая меня. Сажусь, наваливаясь спиной на него, перебарываю приступ тошноты.

Смотрю на верёвки на руках — не самый сложный узел. Но пришлось повозиться, потому что пальцы дрожат. Веревки падают на землю, а я невысоко поднимаю свободные руки, чтобы Кир увидел. Тот, по-моему, вообще не слушает Реи, смотрит на меня широко раскрытыми глазами и едва заметно улыбается. Пусть видит, что он настолько сильный маг, что меня с того света вернул.

Далее задача сложнее — нужно встать на ноги. Разворачиваюсь, опираюсь на Тико и очень медленно поднимаюсь. Держусь за монстрюса, потому что ноги дрожат, он обвился вокруг меня и придерживает телом.

«Тико, пригнись, чтобы я могла взобраться на тебя», он пригибает лапы, с трудом перекидываю ногу и седлаю его. Ложусь на него грудью, потому что сидеть нет сил. «Отвези меня к источнику, где я мылась».

Монстрюс медленно разворачивается и идет в сторону леса.

«Кир, мы к источнику», сообщаю князю, прежде чем мы исчезнем из поля его зрения.

«Если ты утонешь, я тебя больше доставать с того света не буду», чувствую в его словах улыбку.

Рядом с источником понимаю, что не смогу снять с себя одежду.

«Тико, ты не против зайти в воду вместе со мной?». В ответ он поворачивает голову в мою сторону, на его морде читается ухмылка, и он входит в источник.

Вода остужает тело, забирая жар и усталость, тошнота проходит, выпрямляюсь. Тико плывет от берега и обратно, когда я чувствую себя достаточно хорошо, прошу его выйти на берег.

До чего же прекрасно быть живой!

Сползаю с Тико, тот отряхивается и окатывает меня волной брызг, визжу от восторга.

«Лири!», тут же зовет меня Кир, который по моим ощущениям находится где-то рядом.

«Я в порядке, мы с Тико купались».

«Помочь тебе?», не знаю, с чем именно он хочет мне помочь, но соглашаюсь.

Просто прекрасно, что вчера оставила тут одежду для смены. Можно переодеться в чистое.

Тико ложится неподалеку, а я начинаю еще немного трясущимися руками расстегивать жилет. Но сырая ткань сильно затрудняет это дело. Слышу шаги и улыбаюсь. На поляну, где я стою, выходит Кир. В лучах заходящего солнца его лицо выглядит как-то очень мужественно и красиво, волосы отливают бронзой.

— Ты очень красивый, — выдыхаю, Кир улыбается и начинает стягивать с меня одежду, держусь за него, чтобы не упасть.

— Вижу тебе уже лучше, ты даже заговорила что-то связное, — на землю летит жилет, за ним рубаха.

— Я что-то говорила в бреду? — испугалась я, Кир стягивал с меня штаны.

— Да, именно тогда я решил, что ни в коем случае не буду отрезать тебе язык, — улыбнулся он, отбросил прочь сырую одежду, обнял меня, мгновенно согревая своим теплом. — Ты очень красивая, моя Лири!

Затем он помог мне надеть сухую одежду, а грязную и мокрую сунул мне в руки.

— Тико, — позвала тигра, чтобы он отвез меня обратно.

— Лири, — устало проговорил Кир, — монстрюс не средство передвижения.

После чего он подхватил меня и закинул себе на плечо. У меня не было сил сопротивляться, поэтому в гордом молчании сносила сложности передвижения. Кир посадил меня на подушку у костра, привалил к своей груди, придавая устойчивость, дал грушу, вино поставил рядом. Грязную одежду он с брезгливым выражением лица бросил в огонь.

С наслаждением съедаю грушу и сразу чувствую сытость. Кир отпивает половину вина из кубка, остальное отдает мне, допиваю вино и ставлю кубок рядом. Хорошо, что вина в кубке было мало, иначе я бы разлила его дрожащими руками. Вот так ненавязчиво Кир дал понять дружинникам, что я все еще в строю и умирать не собираюсь.

— Завтра с утра выходим в путь, всем отдыхать. Все вы сильные воины, я горжусь, что вы служите мне, — объявляет Кир

После ужина он уходит в сторону повозки, оборачивается около нее и выжидательно смотрит на меня

Так, если сейчас мне дали понять, что я смогу пройти это расстояние одна, без помощи, то так и сделаю. Я все ради него сделаю.

Собираюсь с духом и поднимаюсь на ноги. Силы есть, но их очень мало. Нет, я дойду до него, чего бы мне это ни стоило. Каждый шаг дается с гигантскими усилиями, но учитель говорил, что жалость к себе делает человека слабым.

Закусываю губу и иду к Киру, который стоит со сложенными на груди руками, со спокойным выражением лица.

Наконец, дохожу до повозки, опираюсь на нее спиной, встаю рядом с Киром. Дружинники как по команде оборачиваются к костру.

— Ради чего ты все это устроил, князь?

— Чтобы они знали, как ведет себя человек, в котором живет дух воина, — отвечает Кир слегка равнодушно.

— Ты слишком высоко ценишь меня, — отвечаю смущено.

— Лири, — поворачивается ко мне Кир, — я видел, как ты дважды едва не умерла меньше чем за месяц. И каждый раз только упрямство позволило тебе выжить. Пусть мои дружинники видят, как хилая рабыня готова отдать жизнь за своего князя, несколько раз спасла ему жизнь и раз за разом побеждает смерть. Залезай в повозку.

— Но сейчас именно ты помог мне выжить, — не унимаюсь.

— Когда просил тебя открыть глаза, то не был уверен, что ты сможешь это сделать. Ты едва дышала, — говорит он спокойным голосом. — Сначала я сходил с ума, потому что думал, что ты умерла. Но ты выжила. Вопреки всему ты выжила. Яд, которого ты наглоталась, убивал тебя изнутри, ты вся горела и бредила, мне пришлось тебя связать и держать. Мо не мог тебе помочь, и никто не мог. Кроме меня. Я понял, что не смогу вынести твоей смерти, поэтому стал лечить тебя. Но ты никогда не поправилась бы, если бы сама не хотела жить. Сколько же в тебе упорства, Лири… — Кир прижал меня к себе, хотелось так и стоять тут вместе с ним и никогда не возвращаться в Олир. Но над моим ухом раздалось, — залезай в повозку.

Не стала испытывать терпение князя, несмотря на то, что он был в хорошем настроении. Кир усадил меня на скамейку и принялся расчесывать мокрые волосы. У меня не было сил, чтобы заняться ими. Уткнулась в грудь Кира, вдыхая его запах, и наслаждалась его руками. Когда с волосами было покончено, он уложил меня на подушки, лег рядом и обнял.

Спать не хотелось, хотелось слышать его голос в темноте.

— Твои силы все больше, — проговорила негромко.

— Да, это так. Я даже подлечил дружинников, которые особенно сильно пострадали.

— Это земля Илиар тебе помогает?

— И это тоже. Но, скорее всего, дело в том, что моя пара уже на земле княжества, посланники Хору везут ее с собой. Так они сообщили Илио, — Кир замолчал и до боли обнял меня. Я была не против. Хотелось залезть ему под кожу и жить там. — Законы не запрещают мне иметь несколько жен. Я хочу, чтобы ты родила мне сына и дочь, — шепотом выкрикнул Кир.

Вот какой он видит выход в нашей ситуации.

Здесь и сейчас лежа рядом с ним, была готова хоть дворцовые конюшни чистить, лишь бы быть рядом с моим князем.

— Но я же безродная, — пробормотала сокрушенно.

— У тебя благородная кровь, Лири, — напомнил Кир.

— И что с того? Если меня выбросили умирать, значит, я была не нужна даже в качестве бастарда. Кир, мне нет места рядом с тобой. Я всего лишь безродная рабыня, которую ты купил на невольничьем рынке втридорога, и наши с тобой дети могут, как я сама, оказаться однажды на берегу реки, — прошептала быстро в надежде, что он не услышит слез.

— Не смей так говорить, — зашипел Кир и схватил меня за шею. А потом навалился на меня, впился в мои губы горячим поцелуем, разорвал жилет и рубаху на груди, чтобы положить ладонь на свою печать. — Ты моя, Лири! Моя! — уже мурлыкал он, целуя мою шею. Как же быстро менялось его настроение.

В ответ залезла ему под рубаху и гладила сильную спину. Так мы с ним и уснули.

Глава 18

Народ Олира ликовал, под ноги князю Илиар бросали цветы и ленты. Мне было видно лучше, чем всем остальным дружинникам, потому что Кир посадил меня на лошадь перед собой. Я бы могла ехать на Тико, но князь в очередной раз напомнил, что монстрюс не средство передвижения.

За неимением другого способа транспортировки, трупы когтистых орлов (многих из них задрал мой Тико) и древесной кобры сложили в повозку. По-моему, дружинники специально не переодели рваные, замаранные кровью рубахи, чтобы горожане видели их боевые ранения.

Меня же Кир попросил надеть самое дорогое платье, кроме того, я ехала в пол-оборота, по-женски, и вцепилась в князя, чтобы не упасть.

Во дворце князь отправился в тронный зал в сопровождении Илио и Саши. Меня отвели в мою комнату, внесли сундуки и оставили одну. И на том спасибо.

Не стала отнимать у Кира время своими вопросами по поводу того, что мне можно или нельзя сейчас делать. Чувствовала себя почти хорошо, немного отдохнула в обнимку с Тико, посетила купальню, где долго смывала с себя дорожную грязь и усталость, вода всегда творила со мной чудеса. Тщательно приводила в должный вид волосы, они стали пушистыми, душисто пахли и падали на плечи и спину крупными волнами. Сегодня мне хотелось быть особенно красивой. Надела голубую тунику с белой рубахой, черные штаны и сапоги в цвет.

На тренировку решила не ходить, сегодня мне можно позволить себе отдых. А дело на ближайшее время меня само нашло. В комнате ждал Роук, он сидел в кресле под пристальным взглядом Тико.

— Почему Тико не предупредил меня, что ты пришел? — пробормотала я, поправляя волосы

— Лира, ты используешь монстрюса как угодно, только не по назначению, — возмутился Роук. Тико продолжил лежать с невозмутимым видом, он прикрыл глаза, словно решил подремать. — Князь попросил отвести тебя к Ори, чтобы ты сказала, какое тебе еще нужно оружие.

Конечно, было немного обидно, что Кир предпочел не сам мне об этом сообщить, но я тут же напомнила себе, что у князя после долгого отсутствия найдется немало дел, тем более нападение по дороге, приезд наследницы Хору.

— Роук, мне не нужно новое оружие. Того, что у меня есть, вполне достаточно. Но к Ори я не прочь сходить.

Пока мы шли по базару, горожане странно на меня смотрели, разглядывали и перешептывались.

— В чем дело? — просила я у провожатого.

— У одного из дружинников оказался слишком длинный язык, он рассказал о том, что случилось по дороге. Сейчас все говорят о том, как дева с золотыми волосами спасла князю жизнь и убила вторую древесную кобру, — невозмутимо сообщил Роук. — А первую убил все-таки я. Ты не против? — спросил он с улыбкой, я отрицательно покачала головой. — Так что они смотрят не только на тебя, а на нас обоих.

Для меня такая известность была в новинку, а Роук, по-видимому, к ней привычен, даже некоторым девушкам подмигивал. Вот ведь ловелас.

— Роук, по поводу твоего вопроса… — начала я.

— Я видел, как вы с Киром смотрите друг на друга. Уверен, что я знаю твой ответ, — улыбнулся он. — Дружба с тобой тоже подарок для меня, Лира.

Ори встретил нас крепкими объятиями, вкусными пирогами и новостями за то время, что мы отсутствовали. Итак, наследница дома Хору в сопровождении отца и большой свиты прибывала завтра вечером. Никто не видел ее лица, но говорили, что она невероятно красива. Все отмечали, что Кир стал сильнее, а это значит, что они действительно пара друг для друга.

То есть у меня есть время только до завтрашнего вечера, чтобы побыть с Киром. Это вечер, ночь, утро, день — уйма времени. Я была благодарна Ори и Роуку, что они просто говорили со мной, невзирая на мой пол и положение, в общем-то, все еще рабыни.

Скоро Роук засобирался, предстоял ужин в обеденном зале, а потом я надеялась, что Кир останется со мной. Так и получилось. Трапеза была не очень долгой, я сидела рядом с князем, потому что все еще считаюсь его невестой, браслет и печать на мне.

Кир очень сосредоточен, он благодарит дружинников, которые были в походе, за отличную службу и просит разделить трапезу. Ужин проходит в молчании, потому что князь задумчив.

Когда дружинники расходятся, Кир приказывает, чтобы я его ждала в княжеских покоях.

— Тебе нужна вода розового цвета, она придаст силы, — говорит он и уходит с Илио.

Понимаю о чем он и бегу в покои Кира, но очень вовремя (или лучше бы мне не вспоминать) спохватываюсь, что забыла птичку, что он подарил мне. Бегу в свои покои, а когда возвращаюсь обратно, то в комнате с диванами, где я собиралась провести первую ночь у покоев Кира, стоят князь и Саши. Я прячусь за поворотом, пока меня не заметили, и вынуждена подслушать чужой разговор.

Уверена, что Создатель таким образом помог мне сделать свой выбор.

— Князь, предсказание ясно гласит, что до тридцати лет ты доложен жениться на принцессе, первой дочери правителя королевства Хору. Больше не говорится ни о чем, значит, жена у тебя должна быть только одна, и она уже едет к тебе. Ты стал другим из-за ее присутствия в Илиар, сильнее. Мне очень жаль, князь, — говорит Саши, и в его голосе действительно слышно сожаление.

— Ты выполнил мое поручение? — безжизненным тоном спрашивает Кир.

— Да, князь, тебе нужно вот это, — слышно шуршания бумаги.

— Спасибо, Саши, ты можешь идти.

Прячусь за штору, когда жрец проходит мимо меня, считаю до ста и вхожу в покои Кира, он раздетый по пояс стоит у окна и смотрит на заходящее солнце. Он услышал, что я зашла, но не оборачивается. В комнате накрыт ужин, освещение приглушено — горят только несколько светильников по стенам.

Лучше момента не придумаешь. Рассыпаю волосы по плечам, подхожу к князю и обнимаю со спины. Кир делает резкий вдох и начинает часто дышать. Как же мне нравится его реакция! Он хватает меня и прижимает спиной к своей груди, обнимает, касается щекой виска.

Солнце садится за горами, небо окрашено в розово-малиновые цвета.

— Отсюда самый красивый вид на закат, — говорит Кир. — Отец рассказывал, что солнце садится там, где живет маг Во с гору Ву. Одни считают его безумцем, другие божеством. Я выполнил свое обещание, — Кир достал бумагу из кармана плаща, на ней была нарисована ладонь и все. — Когда ты захочешь встретиться с магом Во, приложи руку к листу. Маг попросит плату за свою работу, никто не знает, что он потребует, поэтому я даю тебе с собой золото, — Кир достал увесистый мешочек, отошел и сложил золото и бумагу на столе.

Потом он повернулся ко мне и совершенно беззастенчиво разглядывал меня, скользя по телу и волосам. Уверена, что заходящее солнце особым образом подсвечивало мою кожу.

— Я много раз думал, как могла природа создать нечто настолько совершенное, — пробормотал Кир, все еще рассматривая меня. — Что заставило тебя явиться в столь прекрасном виде ко мне?

— Я хочу быть твоей до конца, — подхожу к Киру, который стоит абсолютно неподвижно. — Я хочу узнать тебя всего. Я твоя, Кир.

Он бросился ко мне и крепко обнял.

— Моя Лири! — прорычал он и закусил мою нижнюю губу.

— Задушишь, — рассмеялась, слабость в теле все еще ощущалась.

Он резко отстранился, когда понял, что переусердствовал.

— Почему ты ослушалась меня? — спрашивает он очень спокойно.

— Не хотела остаться без нее, — достала из-под одежды птичку.

Взгляд Кира мгновенно теплеет.

— Сегодня я хочу обращаться с тобой как с женой, — с этими словами он подхватывает меня и несет в купальню. Бережно раздевает, раздевается сам (какой же он красивый и сильный), заходит в розовую воду и сажает меня рядом. Все это очень интимно.

Мы лежим в воде, которая дает силы, и разговариваем о нашем детстве, родителях Кира. Оказывается, его брат живет как обычный горожанин. От его грозности не остается и следа, наоборот, рассказывая о проказах с Роуком, князь делается мягким, с по-мальчишески задорным выражением лица. А я напитываюсь им, хочу запомнить каждое мгновение, каждый его жест, морщинку.

Потом Кир бережно вытирает мое тело, волосы.

— Все-таки ты совершенна, — бормочет он и заворачивает в большой халат, явно предназначенный для него самого.

Он наматывает полотенце вокруг бедер, ведет в комнату, ставит меня в ее центре и снимает халат. Кир не бросается на меня, а обходит вокруг, любуясь мной. Меня это нисколько не смущает, даже наоборот — нравится.

Памятуя, что ему нравятся покорные женщины, опускаюсь на колени на пушистый ковер. Кир замирает. Если бы я не опустила глаза, то смогла бы увидеть его реакцию. И так я просто жду.

— Ты сейчас очень красиво смотришься, но мы оба знаем, Лири, что покорность и ты существуете отдельно, — смеется Кир. Он садится передо мной на колени, нежно проводит пальцем по подбородку и поднимает мое лицо, чтобы смотреть в глаза, — если бы не твое своеволие, Роук, Реи и, конечно, я были бы уже давно мертвы. Ты нравишься мне такой, какой я увидел тебя впервые на том рынке: дерзкая, смелая, сильная, настоящая. Сегодня мы не будем спать до рассвета.

Кир поднял меня с колен и понес к кровати, там он нежно положил меня и навис надо мной.

— Я хочу, чтобы на тебе была печать жены, — говорит он и целует татуировку у меня на груди.

— Как она выглядит? — почему-то спрашиваю его.

Не увижу, так хоть узнаю. А сама глажу плечи и руки Кира. Вот кто настоящее совершенство.

Он болезненно выдыхает, но отвечает.

— Печать начинается тут, у сердца, — он провел между грудей, — потом она переходит сюда, — он перевернул меня на живот и провел вдоль позвоночника, — потом она идет сюда и сюда, — он спустился к рукам и ногам, снова перевернул меня на спину, взял левую руку. — И вместо браслета, — Кир поцеловал запястье. И тут он мгновенно звереет. — Но ты его не снимешь никогда! Ты меня поняла?! Я тебе приказываю! Я найду способ!

Так, значит, я могу его снять? А если попытаться?

— Я подслушала твой разговор с Саши, — перебиваю его. — Кир, ты правитель. У тебя нет выбора.

— Лири, — простонал он и положил голову мне на живот. — Моя Лири…

— Я хочу быть твоей сегодня, Кир, только твоей, — проговорила хриплым голосом.

— Моя Лири, — снова простонал он и наклонился ко мне для жадного поцелуя.

Даже если я останусь в Илиар, что меня ждет? Статус любовницы? Личной рабыни князя? Особенно важной наложницы? А не захочет ли наследница дома Хору убить меня и моих детей от Кира? И это, наверняка, внесет разлад в семью князя, а от правителей государств зависит так много людей. Вполне возможно, что меня именно с этой целью оставили умирать у реки, где нашел меня учитель. Вот так же влюбился правитель или правительница в неподходящего человека, а потом детей от этого союза надо убить, чтобы не было династических проблем.

К тому же сам Создатель указал Киру на наследницу Хору. А если они полюбят друг друга? Ведь они же пара. И Кир потом не будет знать, как от меня избавиться? Пусть он запомнит меня такой: раскрасневшейся, задыхающейся от его ласк, до хрипоты кричащей его имя, царапающей его тело в забытьи наслаждения.

Сегодня и сейчас я счастлива с Киром, ночь показалась нам мгновением, и нам все было мало друг друга.

Утром, лежа в объятьях Кира, целую его искусанные губы и понимаю, что принимаю единственно верное и окончательное решение: воспользуюсь советом учителя — я не вернусь. Ни к Киру, ни в этот мир.

До вечера сижу с Тико на берегу озера. Надеюсь, что Кир меня возненавидел после того, что я устроила на ужине дружинников. Почти не нарушила традицию. Браслет оставила, пусть князь отдаст его своей суженой. Так будет правильнее. Надеюсь, он скоро меня забудет, а наследница Хору сгладит и скрасит наше с ним расставание.

Хочется умереть от зияющей раны в груди. Вспоминаю слова учителя: только холодный ум подскажет воину, где верное направление. Поэтому даю себе слабину и плачу-плачу-плачу. Когда не остается сил ни на что, голова действительно холоднеет.

У меня есть цель, и с этим миром я уже попрощалась.

«Тико, я тебя отпускаю», говорю ему и целую в нос, «ты стал мне другом».

«Я приду, если тебе понадобится помощь», отвечает он и уходит.

Не хочу оставаться без него, но в другом мире ему нет места. Учитель говорил, что он только для людей. Хорошо, что я не скопила ничего в этой жизни, кроме мастерства и опыта. Сейчас мне просто оставить Малохус, а в мире учителя, он пообещал, у меня все будет.

Достаю листок, разворачиваю его и прикладываю свою ладонь к нарисованной, меня затягивает в листок, и оказываюсь на горе Ву. Почему я так уверена? Потому что видно, что это край мира: сильный ветер едва не сбрасывает меня с горы, у ее подножья туман, он стелется всюду, куда хватает глаз. Видно, как сине-серые воды крупной реки падают за край земель. Небо за горой Ву черное от туч, оно пронизывается молниями, но грома я не слышу. Небосвод сломан на две части, и граница разлома проходит по горе Ву.

Иду на поиски мага Во, он — больше некому — сидит рядом с входом в пещеру и лепит из тумана облака.

— Лира, помоги одинокому старику в его нелегком труде, — говорит он, не оборачиваясь. Нечему удивляться, самый сильный маг в Малохусе может все, тем более знать, кто и когда к нему явится.

Сажусь рядом и разглядываю мага. Это старик, с черными глазами, он лыс и худ, но проворен. Все его лицо в морщинках. Сколько ему лет нельзя определить, с одинаковой уверенностью можно сказать, что ему 50 лет или 200.

Помочь, так помочь. Беру туман, но он не берется, рука проходит сквозь него, как это и полагается для человека. Маг Во улыбнулся и с важным видом сделал очередное облако.

— Что с твоими руками? — взволнованно спрашивает он и хватает мои ладошки, вертит их так и сяк, отпускает, — для воительницы ты слишком мягкая, для рабыни слишком умная и смелая, для истребительницы монстров слишком красивая. Кто ты, Лира?

— Я не знаю, — отвечаю и начинаю плакать.

Да что со мной такое?

— Когда ты ответишь на этот вопрос сама себе, то станешь поистине непобедима. — Киваю ему в ответ, слезы так же быстро ушли, как и появились. — Что привело тебя ко мне, Лира?

— Прошу тебя, помоги мне попасть в мир моего учителя. Вот его вещь из другого мира, — достаю катану из чехла, она в ножнах, и протягиваю магу Во.

— Это далеко. Я укажу тебе дорогу, но вернуться ты должна сама, — говорит он.

— Я не вернусь, — уверенно отвечаю, вставая и протягивая мешочек с золотом, — показывай дорогу.

— Люблю золото, — зашелестел маг, но мешочек не взял и пошел в сторону пещеры. — Иди за мной.

В пещере на стенах висят светильники. И это не дом мага, это его сокровищница.

— Иди к тому тоннелю в пещере, он приведет тебя в мир учителя. Только золото оставь, — говорит старик за моей спиной.

— Но там же темно, — протестую я.

— Ты столько раз была на волоске от смерти и боишься темноты? — смеется маг.

Сжимаю в руках катану учителя и иду.

Глава 19

Машина — это то же, что и автомобиль, можно говорить и так и так. Но не всякая машина автомобиль. Например, самолет и кофемолка, это не автомобиль.

Машины помогают людям жить, они могут почти все, только у них нет души. У некоторых людей тоже нет души, но они все равно люди, а не машины. Хотя, когда таких людей ругают или порицают, то можно их назвать и машинами.

Но я не все еще понимаю. Ира меня учит-учит, как жить в мире учителя. Она говорит, что я хорошо справляюсь.

Ира — дочь моего учителя. Перед смертью он попросил меня, чтобы я помогла ему разделить последний вздох со своей доченькой.

Учитель хорошо меня подготовил для встречи с его миром. Я неплохо знаю его язык. В этом мире, Ира сказала, что его можно назвать Земля, множество языков, не как в Малохусе. Ира знает пять языков, но со мной говорит на языке учителя. Мне плохо даются длинные слова, поэтому Ира разрешает называть себя Ирой, а не И-ра-и-дой, очень сложное слово.

Когда я уже потеряла счет времени в пещере мага Во с гору Ву и все брела и брела, то увидела свет, шла на него и оказалась перед домом Иры, где они жили когда-то с учителем.

Учитель мне несколько раз зарисовывал это здание, поэтому я его хорошо помнила. Как только я подошла к дверям дома, на меня напали мужчины в черных узких одеждах. Очень слабые мужчины, вскоре они лежали грудой стонущих тел.

А потом на шум вышла Ира. Она очень походила на самого учителя, от нее шло такое же тепло и уверенность лидера. И она меня не испугалась.

— Кто ты?

— Ты Диди? — после долгой паузы рот плохо слушался, когда я говорила слова на языке учителя.

— Откуда ты заешь это? — кинулась она ко мне.

В ответ я протянула катану учителя двумя руками. Ира меч сразу узнала, как учитель и говорил. Она приняла его, осела на колени и содрогалась от беззвучного плача, прижимая оружие к себе.

— Ты знаешь, где мой отец? — спросила она со всхлипами.

— Да, — кивнула уверенно.

Тут ко мне подбежали еще мужчины, только у этих в руках были железные палки и автоматы. Про автоматы и прочее оружие из мира учителя я знала тоже от него, поэтому подняла руки вверх, как он меня учил.

— Игорь, хватит сходить с ума. Если бы она хотела, то убила бы меня еще тогда, когда уложила твоих элитных охранников, — рявкнула Ира на высокого широкоплечего мужчину. И уже спокойнее сказала мне, — идем, расскажешь все.

Мы вошли в дом. Хотя учитель и рассказывал о нем, для меня все там выглядело странным. Хотя, например, тоже были столы, кресла, камин. Но вода бежала по трубам, по проводам — ток, и везде эти странные машины, которые не всегда автомобили. И самое главное — в этом мире нет магии.

Ира привела меня в кабинет, где на полках стояло множество книг, большой стол, диваны. А на стене висел большой портрет учителя с маленькой Ирой. На портрете учитель был моложе и здоровее.

— Здесь мне двенадцать. Папа пропал через четыре года после того, как был написан этот портрет, — пояснила Ира. — Ты знаешь, где он?

Ира все еще держала катану учителя в руках, показала на кресло напротив себя. В комнате были те же мужчины, что встретили меня у дома. Она с опаской, но без злобы смотрела на меня.

— Я знаю, где он был последние двадцать лет. Мы называем этот мир Малохус. Учитель не знал, как попал в него и не знал, как вернуться, к тебе, Диди, — я говорила медленно.

— Он жив? — с надеждой спросила Ира, хотя выражение лица говорило, что она чувствует ответ на свой вопрос.

Учитель очень болел, он часто говорил, что скоро умрет и что мне нужно быть самостоятельной, но вопреки своим словам все жил и жил.

— Нет, — выдохнула я тихо и, глядя на Иру, сама начинала плакать, хотя учитель запрещал мне печалиться по поводу его смерти. Он говорил: «Для меня смерть — это освобождение от боли».

— Как? — с плачем спросила она.

— Он уснул и не проснулся, — так же негромко ответила ей. — Твой отец был великим человеком, Диди.

— Называй меня Ираида или Ира, если тебе будет проще, — предложила она. Да, на самом деле я произносила «Дьйидьйи», сильно напрягала челюсть, стараясь выговорить слово правильно. — Как зовут тебя?

— Лира.

— Красивое имя. Отец что-то еще просил мне передать?

— Да, у нас это называется «разделить последнее дыхание», — объяснила я.

— Что мне нужно сделать? — всполошилась Ира.

— Я бы не советовал, — вышел вперед Игорь.

Но дочь учителя одним взглядом поставила его на место, он сделал шаг назад и снова замер. Странные у них отношения между мужчинами и женщинами. И это Малохус учитель считал варварским миром.

— Не бояться, — ответила и снова подняла руки вверх, учитель говорил, что так я могу показать свои мирные намерения. — Мне нужна будет катана.

Ира без всякой опаски протянула мне ее.

— Ираида, — предостерегающе сказал Игорь.

— Игорь, все хорошо, она от папы, — мягче сказала она.

— Ты Игорь? — уточнила у мужчины возрастом младше, чем учитель, тот кивнул. — Учитель просил передать спасибо, что ты не оставил его Диди. Игорь скорее сменит пол, чем оставит мою доченьку, — мужчина действительно рассмеялся, учитель объяснял, что это их шутка. — И еще мне нужно извиниться перед тобой за то, что победила ваших воинов.

Обстановка смягчается, чувствую, что мне тут уже рады.

— Я никогда не делала этого. Прошу вас ни во что не вмешиваться, каким бы странным вам ни казалось то, что вы увидите, — предупредила их.

Сделала в точности, как сказал маг. На земле очерчиваю квадрат, чтобы в нем мог поместиться человек, наливаю на его границы свою кровь. Катана учителя все еще в ножнах, подкидываю ее над квадратом, она падает не на землю, а на грудь учителя. Он проявляется из пространства миров, куда его поместил маг из Кронли, где мы с учителем жили перед его смертью. Маг не соврал, обряд получился, и учитель после смерти обретает свой последний приют рядом с дочерью.

Ира села за землю рядом с квадратом и тихо плакала, ее обнимал Игорь и тайком тоже утирал слезы.

Я села рядом с учителем и стала говорить.

Моя дорогая дочка, очень люблю тебя и безмерно сожалею, что не могу быть с тобой. Сожалею, что оставил тебя в самый сложный момент твоей жизни. Я надеюсь, что ты сможешь меня простить.

Я часто вспоминаю, как мы с тобой любили забраться с ногами на скамейку и кормить хлебом птиц, как заставляли их танцевать, словно дрессированных, за пару кусочков еды.

Там, где я сейчас, очень интересно, тут все не так, как мы привыкли. Мы по разные стороны миров, и это печально.

Моя Диди, я смог помочь одной заблудшей душе. На самом деле это она меня спасла от всех ужасов, которые я тут вижу. Она — моя цель в жизни. Она прекрасна, чиста. Позаботься о ней, пожалуйста.

Больше всего на свете я хочу сейчас оказаться рядом с тобой, дорогая доченька. И если все получится, свой последний вздох я разделю с тобой.

Я капаю свою кровь, которая сочится из ладони на лоб учителя. Да, за любое волшебство надо платить. Я сейчас отдаю свои жизненные силы.

— Ира, подойди, — говорю Диди.

Учитель открывает глаза и смотрит на Иру, потом на меня — как же счастливы его глаза, они благодарят меня! — делает последний выдох и умирает.

Ира кричит и плачет, Игорь держит ее, говорит слова утешения. По-моему, до этих пор она все еще верила, что учитель был жив. Что ж. Он всегда учил меня честности и не мог поступить иначе с собственной дочерью.

Похороны учителя по обычаям его народа прошли через два дня. Ира была печальна, но счастлива. Да, отец не бросил ее, он лечился в далекой стране, но нет, не смог выжить, болезнь оказалась сильнее.

Она дала мне свою одежду и представляла всем как дальнюю родственницу. Мы и были почти сестрами, учитель так много мне о ней рассказывал, а мы друг другу о нем до и после исчезновения.

Попрощаться с учителем пришло очень много людей.

— Макс был хорошим мужиком, люди были ему благодарны за помощь, — рассказывал Игорь. — Видишь тех парней в белых кимоно, то есть в белых халатах, это воспитанники школы единоборств, которую он основал. Сейчас я продолжаю его дело.

Друг учителя «готовил элитных бойцов для охраны vip-персон», то есть он был сведущим человеком в вопросах тренировки воинов. А мой учитель, наоборот «был хорошим строителем, но, ни черта не умел, когда дело касалось единоборств. Он, конечно, любил смотреть на бои, но не участвовать».

Поэтому Игорь донимал меня вопросами по поводу моей техники боя, он не верил, что все, что я умею, — это заслуга учителя.

— У тебя очень странный способ боя, — сказал мне он на одной из тренировок, которые проходили в его центре для подготовки бойцов. Поскольку я ничего больше не умела, тренировалась много, чтобы хоть чем-то себя занять. У Иры было «полно денег», она предлагала мне найти занятие для души и жить в свое удовольствие, и я выбрала помогать Игорю в его центре. — Я мастер, поэтому по технике бойца могу сказать, кто и как его готовил. Я любил и уважал Макса, он был мне как брат, но он не мог научить тебя всему этому.

А я считала, что Игорь не прав, потому что других учителей в моей жизни не было.

— Нет, он показал мне ритуальные действия, которые дают энергию и делают тело сильным, и научил медитировать, — настаивала я и показала свою обычную тренировку.

Игорь сосредоточенно наблюдал за мной, а потом выругался.

— Лира, это разминка для школьников из учебника по физкультуре, — сказал он спокойно.

— Я не понимаю, — злилась на него, чувствуя, что сейчас будет неприятное для меня открытие.

— Это упражнения для детей, которые никогда не станут воинами. Так не учат в лучших боевых школах нашего мира. А твоя техника идеальна, безупречная, словно ты жила среди лучших учителей боевых искусств и по двадцать четыре часа в день с самого рождения только тренировалась. Ты не самый сильный боец, которого я видел, но твои движения идеально отточены. Я такое вижу впервые, — все так же спокойно объяснял Игорь.

— Нет, все, что я умею, благодаря учителю, — кричала я.

— В шестнадцать лет Макс построил свой первый дом, а потом построил свою империю, которой сейчас управляет Ира. Если бы Макс был тем, кто научил тебя всему этому, он был бы известен у нас, как непревзойденный боец и мастер. Но он и минуты не мог выстоять против меня.

— Нет! — все равно кричала, готовая поколотить Игоря за его слова. Хотя ничего плохого он мне не сказал и не сделал.

К счастью, за мной приехала Ира и начала уже кричать на Игоря, потому что я плакала сидя на полу, и в комнате больше никого не было. Тот передал наш разговор.

— Лира, Игорь прав. Папа не был бойцом или тренером, но ему нравилось все, связанное с единоборствами, оружием, — говорила она.

— Но его катана, — возразила им обоим.

— Ты видела, как он ею пользовался?

— Нет, потому что он учил применять силу только в крайнем случае. Для него такого случая не представилось, — гордо ответила я, но в глубине души понимала, что они правы.

Я ни разу не видела, как учитель дерется, думала, что он настолько хороший боец, что оттачивать мастерство ему не нужно, и он умеет избегать конфликтов.

— Катану папа подарил мне незадолго до исчезновения. Это не оружие, а игрушка, хотя сделана она как настоящая, хорошим мастером, но это атрибут для моего костюма ниндзя на праздник, на Новый год. В тот день, как он пропал, он увез катану в мастерскую, чтобы заменить лезвие. Я дурачилась и сломала его о камень. Думаю, что катана все еще сломана. Но давай проверим, — сказала Ира.

Она оказалась права. Демоны!

Учитель никогда не показывал мне катану без ножен, говорил, что это только его оружие, значит, оголять ее может тоже только он. А когда я подросла, так и вовсе не разрешал ее трогать и велел относиться с почтением к его оружию.

Для чего он тогда меня обманывал?

— Я думаю, что Макс видел твои задатки бойца и хотел развить их (все-таки он имел школу восточных единоборств), но условий и средств для этого не имел. Поэтому учил тебя полуобманом, полуигрой. Ты самородок, Лира, он сумел сделать из тебя бриллиант, — заключил Игорь.

Когда однажды разговор зашел о монстрах, Ира решила мне показать животных из этого мира. Мы пошли в зоопарк.

Мне они показались совсем не страшными, можно побороть одной левой. И все было бы чудесно: тёплый день, мороженное, Ира «смогла сбежать из своей фирмы», воздушные шары.

В зоопарке оказался белый тигр, и я не смогла идти дальше. Он очень походил на Тико, только монстрюс больше. А вслед за воспоминаниями о Тико, конечно, пришел Кир. Я думала о нем часто, даже хвалила себя, что довольно легко переношу разлуку. Но глядя, как белый тигр гуляет по вольеру, поняла, что жить не могу без своего князя. Сжала в руках птичку из черного дерева, которую всегда носила на шее, и не могла дышать.

Уже дома у Иры я дала волю слезам, она сказала, что мне нужно поплакать и что станет легче. Но легче не становилось, я физически чувствовала, что умираю без Кира.

— У тебя там остался кто-то очень близкий? — спрашивала Ира и обнимала меня.

— Да, я люблю его, — впервые сказала это вслух.

— Ты хочешь вернуться?

— Да, но не знаю, как. Маг Во и гору Ву ничего мне об этом не сказал. Сказал только, что вернуться я должна сама, а я не знаю, как.

— Отец пропал неожиданно, как он очутился в твоем мире, тоже непонятно. Но мы что-нибудь придумаем, — пообещала Ира и действительно придумала.

Оказалось, что Игорь после пропажи учителя сначала организовал официальное расследование исчезновения друга, потом нанимал детективов, но, ни то ни другое не дало результатов. Тогда он начал изучать случаи исчезновения людей, чаще всего это происходило в горах, в пещерах. То, что я пришла в этот мир тоже через пещеру, отчасти подтверждало его догадку о том, что в этих местах есть переходы в другие миры через разломы. Также друг учителя нашел информацию о людях, которые знают о таких разломах. Когда Игорь показывал мне ее, то своими криками я перепугала всех домочадцев.

— Это маг Во с горы Ву, — вопила я, показывая на лысого старика на картинке.

— Это мастер Шо с горы Шу, — поправил Игорь.

— Мне нужно к нему. Еще мне нужен мешочек с золотом, — уверенно заявила ему.

Глава 20

Все оказалось не так просто. Мастер Шо вел затворнический образ жизни и был известен как последний учитель редкой техники созерцания боя. Как объяснил Игорь, такой мастер, глядя на схватку, может овладеть техникой бойца. Как по мне, звучало бредово, но с Игорем спорить не стала, этот мир отличался от Малохуса. Мастер Шо жил один в горах, но раз в год он собирал бойцов, чтобы выбрать для себя учеников.

— Несмотря на то, что состязания проходят ежегодно, за тридцать лет только трем бойцам удалось стать его учениками, — рассказывал Игорь, перекрикивая шум вертолетных двигателей.

Нет, план был не в том, чтобы я сразилась с кем-либо на глазах мастера Шо, Игорь говорил, что меня прибьют тут же. Ира, как хозяйка нескольких школ единоборств, имела право присутствовать на приеме в честь матера Шо, мероприятие проходило ежегодно на небольшом острове в Японии.

И сейчас мы с Ирой, в вечерних платьях, в сопровождении Игоря летели на ее вертолете на этот самый остров. И я просила Создателя, чтобы эта железная машина передвигалась быстрее. Но это не самая страшная беда. Моя одежда — вот что меня действительно беспокоило.

— У тебя такая красивая внешность. Почему ты все время носишь штаны и кофты? — спрашивала Ира, рассматривая на мне платье.

Мы были в одном из ее магазинов. Продавцы старались угодить ей, но капризничала я. Как это вообще можно платьем назвать? Как им что-то можно прикрыть? Да на рабынях Махшина одежды было больше! За месяц нахождения в мире учителя, я носила обычно одежду, которая закрывала почти все тело. Мне не нравилось, как на меня смотрели мужчины, мое тело только для Кира. Кстати, именно в магазине я это поняла. Дима, продавец, мужчина с повадками женщины, принялся поправлять на мне платье.

— Девочка, отпадная фигура. Ира, где ты ее нашла? — говорил он скороговоркой, — к этому платью нужны черные туфли на шпильке, колье и вот тот клатч, — сунул мне в руку черную блестящую коробочку и поставил туфли, похожие на те, что носила дочь учителя.

— Лира, ты просто красотка, — подбадривала она, я пыталась влезть в туфли. К чему носить такую неудобную обувь? Рабыни в Малохусе вообще без нее обходятся.

— Волосы уберем в прическу, — продолжал Дима. — Божечки, какая грива! Откроем спину… Ай, ты стреляешь током! — он отскочил от меня, как от больной проказой.

— Ничем я не стреляюсь, — пробормотала в ответ (оружия при мне не было, да и стреляю не очень), но Дима все бурчал по поводу того, что я огрела его током. Но ток же в проводах.

Но мне стало не до него, не до смеха Иры, не до зеленого платья с открытой спиной, которое сейчас было на мне.

Я рассматривала своей тело, словно видела его впервые. Оно все было в татуировках. Точнее, это была одна большая татуировка. Она начиналась между грудей, несколько раз оборачивалась по спине, тянулась к рукам и ногам, кольцами ложилась на запястьях. Татуировка была с множеством красивых завитков и сложных плетений, она словно светилась золотом, волнами расходящимся по телу. От нее шло тепло, словно меня обнимает Кир, как в ту ночь, когда я окончательно стала его.

— Лира, — звала меня Ира. — С тобой все в порядке?

— Ой, да все с ней в порядке, — подошел Дима и протянул мне колье. — Но больше я тебя не задену!

Безропотно взяла все, что мне нужно было надеть. Да я готова была голой идти на этот прием, лишь бы стать ближе к Киру.

Хуже всего было то, что Игорь и Ира стали проявлять друг к другу больше внимания. Они были влюблены друг в друга. Смерть учителя еще больше сблизила их, они не сдерживались, много целовались или просто сидели в обнимку. Я же, глядя на них, не могла не думать о Кире. Демоны!

Наконец, вертолет сел, Игорь помог Ире выйти из него, я справилась сама — да, прикосновения мужчин к моей кожей доставляли им неудобства. Я не понимала, что произошло со мной, почему проявилась татуировка, хотя князь наверняка уже женился на наследнице Хору. За месяц, что тут нахожусь, Кир уже мог забыть обо мне.

Я была готова к встрече с магом: золото лежало в небольшой квадратной сумочке. Но получится ли у меня — не знаю.

— Лира, я полюбила тебя как сестру, — сказала Ира перед входом во дворец, где проходил прием, — и я была бы рада, если бы ты осталась со мной. Но, Лира, тебе здесь не место. Давай простимся, потому что у меня чувство, что мы больше не увидимся.

И мы простились. Как сестры. Как два человека, которых сумел связать учитель.

Несмотря на то, что по случаю приезда мастера Шо организовали прием, его самого на нем не было. Ира потратила много денег и сил, чтобы узнать, где он сейчас и как можно с ним поговорить, но ничего не получилось. Мастер Шо, возможно, будет на приеме, а возможно, нет — вот все, что мы знали.

Мероприятие тянется бесконечно долго. К тому же, вокруг слишком много нового. В доме Иры меня старались оберегать от всех прикрас этого мира и давали информацию дозировано.

Но тут я была поражена происходящим: много языков, которых я не знала. Люди, которых я тоже не знала и которые на этих языках вразнобой говорили, похотливые взгляды мужчин, много похотливых взглядов мужчин, ревнивые взгляды женщин, громкая музыка, крепкое вино, запах алкоголя, машины-машины-машины, шум…

Как же я хотела вернуться к Киру, хотела обнять Тико, хотела подраться с Реи, получить новое оружие от Ори, выслушать нотацию Доры, посмеяться над историей из детства Роука, поцеловать Кира, успокоиться в объятьях Кира, забыться в объятьях Кира!

Когда мы с Игорем и Ирой окончательно поняли, что наши поиски не увенчаются успехом, и мастера Шо нет на приеме, я вышла на улицу, чтобы скрыться от жалостливых взглядов моих новых друзей.

Горы окружали остров, где жил мастер Шо с горы Шу.

Я со всей решимостью обдумывала вариант: пойти в горы прямо сейчас, чтобы разыскать его там. Как вдруг увидела одинокую фигуру на берегу моря. Это был рыбак. Не знаю, что заставило меня подойти к нему, уж точно не здравый смысл.

Старик закидывал сети в море и медленно тянул их на берег.

— Хотите, я помогу вам? — спросила, не уверенная, что меня понимают (в этом мире я знала только язык учителя), но старик кивнул и указал на место рядом с собой.

Сняла неудобные туфли, подтянула платье и зашла в воду по колено, волна тут же окатила меня с ног до головы. Но не знала, куда пристроить сумочку с золотом.

— Давай я подержу у себя, — указал на нее старик. Не задумываясь, отдала ему золото.

Мы тащили одну и ту же сеть, но со стороны старика в ней была рыба, а с моей стороны ничего, даже водорослей нет.

— В прошлый раз я спросил тебя, кто ты? И ты не могла мне ответить. Я спрашиваю тебя снова: кто ты? — заговорил старик, ко мне внезапно пришло осознание, что это маг Во с гору Ву.

Я молчала, потому что мысли в голове путались, и я понимала, что от ответа сейчас зависит мое будущее и счастливое возвращение в Малохус.

— Я дитя своего мира, — ответила после долгой паузы и поняла, что мы забрасываем сети не в воду, а черноту неба, старик ловил звезды неводом, а я ничего. — Укажи мне направление.

— Если ты готова, то сама его найдешь, — ответил маг Во.

Я бросила сети в воду и пошла прямо по черноте космоса.

— Уходя, не оставайся, возвращаясь, не оборачивайся, — повторил слова Создателя старик. — Подумать только, Малохус едва не исчез из-за одной хилой рабыни. Кому рассказать, не поверят!

И смешок мне в спину.

А я все шла и шла в темноте неба.

Не было ни верха, ни низа.

Думала о князе, хотела быть рядом с Киром, это единственное, что я знала наверняка. Словно сердце тянуло меня через черноту космоса, пока через какое-то время я не оказалась рядом с окаменевшей Рутрой.

Почему из всех возможных мест Малохуса попала сюда? Чтобы я знала, где мое место.

Ночь, вокруг никого, горы.

Я босиком, в платье, которое открывает, а не скрывает.

— Тико, — зову громко и надеюсь, что он все еще мой.

Монстрюс мгновенно прыгает из воздуха рядом. Обнимаю его, мы стоим так довольно долго.

«Я скучала по тебе», говорю ему.

«Ты изменилась», отвечает он, кладет голову на плечо и мурлычет. Подбираю подол платья и сажусь на Тико.

«Отнеси меня к Киру как можно быстрее».

Монстрюс в одно сильное движение заскакивает на облако и гигантскими прыжками перескакивает с одного на другое.

«Я думала, что ты можешь прыгать только по земле».

«По земле вышло бы долго, а ты просила быстро», невозмутимо отвечает он. И пусть мне потом доказывают, что монстрюс не средство передвижения.

После вертолета мне не страшны никакие полеты, прижимаюсь к Тико и наслаждаюсь теплотой ночи. Под нами остаются города и деревни, поля, леса, наконец, появляется Олир, вижу дворец князя, но монстрюс несется дальше, не сбавляя скорость.

«Разве Кир не во дворце?», удивляюсь я.

«Нет», отвечают мне и не поясняют больше ничего.

Тико снижается рядом с небольшим озером, на его берегу разбиты шатры, несмело горит большой костер. Сейчас в Илиар ранее утро. Впервые вижу, чтобы дружинники разбивали лагерь с шатрами. Обычно они спали под открытым небом, значит, находятся здесь довольно долго.

Прошу монстрюса приземлиться недалеко от лагеря, в моем нынешнем виде не стоит появляться перед Киром или дружинниками. На мое счастье, Роук ходит у костра, приближаюсь к нему и, прячась за деревом, зову.

— Лира! — не верит он своим глазам.

— Дай мне плащ, — высовываю только голову.

Роук настолько поражен, что выполняет мою просьбу без всяких разговоров. Когда накидываю его плащ, выхожу из-за дерева.

— Кто тебя избил? — со злостью спрашивает Роук.

— Бил? Никто, — почему он так решил, остается для меня загадкой. Но я тут за другим. — Где сейчас Кир? — решительно спрашиваю его.

— Там, — показывает он на самый большой шатер, который стоит чуть дальше остальных. Конечно, у князя все самое лучшее, — но очень не советую тебе к нему ходить.

— Почему? У него женщина? Его жена? — готова заплакать от волнения и разочарования.

— Нет, нет, — как-то неуверенно говорит он, — после того, как ты ушла, он все время разгневан. Как бы он не убил тебя. Мы думали, что тебя нет в живых!

— Что за бред! — воскликнула и едва сдержала себя, чтобы не сказать, что на мне печать жены Кира. Кажется.

— Лира, князь был очень зол. Я на самом деле боюсь, что он тебя так покалечит, что даже Мо не успеет вылечить. Прошло уже полгода, но он все не унимается.

— Что за бред! Прошел всего месяц! — отрезала и решительно направилась к шатру Кира.

Роук попытался меня перехватить, но я вырвалась и побежала. Меня поймал Реи, который появился как из-под земли, и тут же получил пинок под ноги и упал. Больше преград не было. Прекрасно. Кинулась к шатру Кира под недоумевающими взглядами дружинников, своими криками я перебудила всех. Кроме Кира.

А если он все-таки с женщиной? С женой? И Реи с Роуком не хотели, чтобы я им мешала?

Все сомнения развеялись, когда из шатра вышел Кир — грозный, хмурый, похудевший, глаза горят синевой, челюсть плотно сжата. Я от неожиданности падаю перед ним на землю, хотя внутренне настраивалась на встречу с ним.

— Какого демона! — рявкает он, но видит меня, и в его глазах на мгновение появляется облегчение и, кажется, радость, потом князь становится страшным, как демон.

— Кир, — зову негромко.

Все слова, что я хотела сказать ему при встрече, пропали в одно мгновение. Смотрю на него снизу вверх и не знаю, что делать.

— Так ты вернулась, бывшая невеста? — выплевывает он.

Чувствую, как Реи подбирается ко мне, чтобы оттащить от Кира.

— Кир, — шепчу, едва не плача. — Извини…

— Извини!? За что? — кричит он, нависая надо мной. Хорошо, что его руки сжаты в кулаки на груди, иначе он придушил бы меня.

Я молчу, потому что рассказать нужно так много, а с чего начать не знаю.

— Уведите ее, пока не убил, — говорит Кир зло, словно придумал для меня с десяток пыток и сейчас решает, какую именно применить.

Дружинники кидаются ко мне, чтобы выполнить его приказ, но я так просто не отступлюсь. Не для того я дважды пересекла границы миров. Отбиваю нападения воинов, которые на самом деле не очень-то и хотят схватить меня, значит, моя слава непобедимой воительницы все еще жива.

— Нет, князь, мы поговорим. А потом я уйду, если ты меня об этом попросишь, — смело говорю ему в спину.

И тут он срывается!

— Поговорим? Снова уйдешь? Лучше я тебя сам придушу, чтобы знать, где ты и что с тобой! — Кричит он мне в лицо, нависая надо мной, как тигр над жертвой. Как же он зол!

И тут по моему телу разливается такая боль, что не могу стоять, сгибаюсь и со стоном падаю к ногам Кира. На меня опускается чернота.

Я лежу. Тело ломит, словно по мне прошла толпа каменных носорогов. Лежу на мягком одеяле в шатре князя. Обвожу взглядом вокруг — стол с бумагами, несколько складных стульев, сундук с книгами, пара закрытых сундуков, очаг в центре, ковры на полу, ложе с балдахином. Столько вещей! Обычно Кир путешествовал налегке. И что они тут с дружинниками делают?

В шатер врывает князь, в одной руке блюдо с едой, в другой — вино. Он садится за стол и устремляет взгляд на меня. Сидит и смотрит. Молчит. Его эмоции сложно прочитать.

— Мне нужно с тобой поговорить, — хриплю. Пытаюсь встать, но сил нет.

И почему я потеряла сознание? Удачно, кстати, отключилась. Но почему? Мне удается сесть, опираюсь спиной на подушки.

— Говори, а потом убирайся из моего княжества, — произносит Кир холодно.

Начало не самое плохое. Мог бы уже и придушить меня, пока я была без сознания.

С чего начать? Видимо, сначала.

— Перед смертью учителя я пообещала, что выполню последнюю его просьбу. Маг из Кронли смог поместить тело учителя между мирами, чтобы он перед смертью попрощался со своей дочерью, с Ирой. Но его дочь из другого мира, а учитель попал в Малохус незадолго до моего рождения, — заговорила я.

Кир слушал меня очень внимательно, к еде даже не притронулся. Но лицо по-прежнему непроницаемое. Рассказала ему о другом мире, об Ире и Игоре, похоронах, зоопарке, о том, как искала способ вернуться в Малохус, приеме в Японии, мастере Шо.

Перебил князь меня только тогда, когда я заговорила о случае в магазине. К тому моменту у меня было достаточно сил, чтобы встать и снять плащ Роука. Тогда Кир совсем озверел.

— Мужчины видели тебя в этом? — кричал он. — О, Создатель!

— Да, если бы на мне была другая одежда, Дима бы меня не коснулся!

— Тебя кто-то касался, словно продажную женщину!

— Там все так ходят! — убеждала его.

— А ты и рада это носить! — Вопил он. — Да эта одежда ничего не прикрывает!

— Твой дядя отправил более откровенное платье! — уже кричала в ответ. Но это меня не спасло.

— У моего дяди ты была под моей защитой, а в другом мире ты была одна. Скажи, тебе понравилось? Тебе было хорошо там без меня?! — Кир принялся ломать стулья об стол.

Видимо, лимит его спокойствия закончился.

В шатер заглянул Реи, но в него полетел стул, воин мгновенно скрылся.

— Нет, — пыталась перекричать его, — но если бы тот мужчина меня не задел, я бы не поняла, что я твоя жена.

— А твои волосы… Что? — он замер с поломанным стулом в руках.

— Мне кажется, что я твоя жена, — лепетала несмело, от того тихо.

— Не гневи меня, Лири! — Он тяжело осел в кресло, закрыв лицо руками. — Уходи. Иначе я убью тебя. Уходи.

Конечно, что может быть проще! Уходи и не показывайся мне больше! Бесполезно пытаться добиться своего криком. Не с Киром.

— Я уйду. Только позволь мне попрощаться в этот раз, — стала теребить плащ Роука, словно действительно хотела уйти. — Прошу, поцелуй меня.

Его глаза налились ненавистью.

— Я не касаюсь хилых непокорных рабынь, — процедил он.

— А той ночью ты касался непокорной хилой рабыни, и тебе это нравилось, — мурлыкала, подходя к нему.

— Я все забыл, прошло слишком много времени, — бурчал он.

Его злость проходила, взгляд становился светлее.

— А я помню, словно все это было только вчера, — встала перед ним.

— А хочу забыть все, что было. И тебя я тоже хочу забыть, — уже спокойно, но с сожалением говорил он.

— Мы оба знаем, что ты не сможешь, — взяла его руку и положила напротив сердца. Хорошо, что платье имело глубокий вырез, поэтому его ладонь разместилась между грудей.

От его касания вскрикнула — меня пронзила волна жара вперемешку с желаньем, по туловищу, рукам и ногам появилась татуировка, а я повернулась к Киру спиной (благо, что платье открывало ее всю), чтобы ему лучше было видно.

— О, Создатель, как такое возможно! Лири! — Кир провел другой рукой по моей спине. — Лири… Моя Лири!

Князь в одно движение снял с меня платье, чтобы рассмотреть тело, отмеченное его печатью. Он целовал спину, живот, грудь, усадил меня к себе на колени и принялся расплетать волосы.

— Выйди вон! — Рявкнул он на кого-то, кто заглянул в шатер.

Наверняка, Реи решил, что, если крики смолкли, можно выносить мое бездыханное тело.

Наконец, Кир нашел спрятанную в волосах фигурку птички и задержал ее в руках.

— Я не могла уйти из этого мира, чтобы не взять чего-нибудь напоминающего о тебе, — объяснила мягко. Как же хорошо было рядом с ним.

— Кто бил тебя? — сквозь зубы процедил он.

— Никто.

— На твоем лице синяки, — князь провел теплыми ладонями по моим щекам. — Надеюсь, ты убила их. Почему не лечится?

Меня осенило. Кир пытался вылечить кровоподтеки, которых на самом деле не было.

— Это не синяки. Это краска, для лица. Называется косметика. Растеклась, пока я была в воде.

— Для чего тебе было нужно красить лицо?

— Чтобы быть красивой, — невозмутимо ответила.

— Лири, как с этим на лице можно быть красивой? — искренне удивлялся мой князь. Вдруг разговор получил неожиданное продолжение. — Я накажу тебя за то, что ты бросила своего мужа, — холодно прибавил он.

— Тогда я не знала, что ты мой муж. Я думала, что тебе будет без меня лучше, чем со мной! Да что там тебе! Всему княжеству Илиар будет лучше, если я покину тебя! — С жаром говорила, а Кир с невозмутимым видом расплетал мои волосы, и, кажется, облегчённо выдохнул, когда понял, что длина моих волос осталась прежней.

— Обычай предписывает наказать жену, которая покинула своего мужа, — спокойно повторил он.

— А я точно твоя жена? — поддела его.

— Больше никогда не смей сомневаться в этом! — Зарычал он.

— Но Создатель!

— Не спорь со мной, жена, — сказал он с серьезным видом, но я видела, как уголки его губ дрогнули в улыбке на слове «жена».

Затем Кир накинул на меня свой плащ и вышел из шатра. Воспользовалась моментом и разглядела себя в зеркале: действительно тени и тушь потекли, от чего казалось, что у меня на лице синяки. Потом сцапала кусок мяса из блюда на столе, завернула его в лепешку, выпила вина. Как же я проголодалась!

Вскоре князь вернулся с еще одним блюдом с фруктами. Следом за ним шли дружинники, они катили небольшую широкую бочку, следом принесли воду и наполнили ее.

— Обычай предписывает князю купать свою княжну, — пояснил Кир.

Купание, так купание. Сейчас я выглядела хуже, чем когда он купил меня на рынке. Только почему за время, что я его жена, он меня даже не поцеловал ни разу в губы? Это и есть наказание?

Князь снял с меня плащ и действительно вымыл в бочке с водой. Было не совсем удобно, и я надеялась, что он меня приласкает после этого, но мой муж даже не коснулся меня.

— Как ты меня накажешь? — спросила, когда Кир вытирал меня после купания.

— Я еще не решил. Но твои крики должны слышать мои дружинники. Я должен быть строг со своей женой, если она того заслуживает. Ты заслужила. Ты сыта? — Кивнула в ответ. — Жена, иди на ложе.

Жена… До чего необычно!

Легла, а Кир стоял и смотрел на меня, немало смущая происходящим. И дело не в том, что я лежала обнаженной, а в том, что не знала, что он будет делать сейчас. Становиться на колени? Еще в тот раз он дал понять, что не ждет от меня такого поведения.

— Прошу тебя, Кир, иди ко мне, — протянула к нему руку.

И он рванулся ко мне, снимая на ходу одежду.

— Я думал, что умру от тоски, — стонал он. — Ты заставила думать, что тебя нет в живых.

— Я приму от тебя любое наказание, муж, — потянулась за поцелуем. И к своему удивлению получила его.

А потом Кир сделал, как и обещал — наказал меня так, что это было слышно дружинникам. Он изводил меня ласками, доводя до криков. Если в нашу первую ночь он был нежен, как весенний дождь, то сейчас был словно летний ливень с грозой. Он давал мне отдохнуть, как только я начинала шевелиться, Кир снова погружал меня в водоворот наслаждения.

Глава 21

К вечеру, когда от ласк могла с трудом стоять, Кир принялся искать одежду для меня. Обычай ужинать дружинникам вместе никто не отменял. Князь натягивал на меня одну из своих рубах, явно большую для меня. Я могла попросить что-нибудь у Лои, который был самым щуплым из воинов, но, во-первых, Кир придушил бы меня при попытке реализовать задуманное, а во-вторых, мне хотелось вдыхать запах князя, идущий от его одежды, чтобы он оставался на моей коже. Одной только печати было мне недостаточно.

— Обещаю, что больше никогда тебя не оставлю, — говорила, когда Кир надевал на меня рубаху.

— Я тоже, — ответил он и поцеловал меня.

— А наследница дома Хору? На ней тоже есть твоя печать?

— Нет, — отрезал он, а у меня на душе стало легче. — Ты много болтаешь, — он принялся дальше рыться в сундуках.

В итоге на ноги он надел мне какие-то толстые мягкие носки, они заменяли обувь, поверх рубахи одел свой плащ-безрукавку, подпоясал. Получилось сносно, только мое плечо так и норовило просунуться в ворот рубахи.

— Кир, ты поможешь мне дойти до костра? — спросила, когда поняла, что плохо стою без опоры. Впервые в жизни мне была приятна боль в мышцах, о существовании многих я не подозревала, но сил все равно не было.

— Нет, это твое наказание, Лири, — он поцеловал меня и вышел.

Он эти наказания на ходу придумывает?

Помнится, после того, как едва не умерла от яда древесной кобры, он так же оставил меня, чтобы я сама дошла от костра до повозки.

Я и пошла. Только ощущения были странные, чем ближе подходила к Киру, который сидел с невозмутимым видом, тем лучше мне становилось.

«Это ты мне помогаешь?», спрашиваю Кира. Он лишь улыбается и показывает на место рядом с собой. Сажусь на высокую подушку.

Дружинники хранят молчание.

— Ты все-таки жива, Лира, — смеется Реи.

— Князь наказал меня, — отвечаю коротко.

Кир протянул мне вино и горшочек с едой. М-м-м как вкусно!

— Князь, прошу, в следующий раз позволь мне наказать эту женщину, — проговорил Роук. — Ее способности нам еще пригодятся, а я не буду наказывать ее так сильно и не поврежу твое имущество.

Что? Неужели Кир согласится? У меня кусок еды встал в горле, когда попыталась проглотить его, закашлялась, потекли слезы. Князь протянул мне вино и забрал горшочек с едой, чтобы случайно не вывалила еду из него.

— Благодарю за предложение, Роук, но свою жену я хочу и буду наказывать сам, — проговорил Кир, вытер с моего лица слезы, поцеловал в висок.

Снова повисло молчание.

— Жена, князь? — переспросил Реи.

— Да, — кивнул тот и словно в подтверждение своих слов стал вылавливать мясо из горшочка и кормить меня. — Клятву верности дадите вместе с другими после обряда в храме Создателя.

«Какой еще обряд? Разве я все еще не твоя жена?», тут же спросила Кира.

— Ты можешь говорить за столом вслух, я тебе разрешаю, — великодушно сообщил Кир. — Да, тебе как княжне будут давать клятву верности. Это пройдет после того, как жрецы Создателя подтвердят наш брак.

— Так она действительно твоя жена, князь, — протянул Реи. — Как такое возможно? О, Создатель!

Он вскочил и кинулся ко мне, я стала обшаривать пояс Кира в поисках оружия, потому что реакция воина показалась мне очень странной. Но ничего подходящего на поясе князя не было. Демоны!

Вскочила и приняла боевую стойку, готовясь к защите. И поражалась спокойствию Кира. Еще одно наказание?

— Князь, можно мне проверить? Я самый сильный, ты же знаешь, — обратился он к князю.

Тот только кивнул в ответ. Да что они задумали?

Реи подошел ко мне и протянул руку, чтобы схватить мою ладонь. Я отпрыгнула.

«Не бойся», снисходительно сообщил Кир, а сам так хитро смотрит.

Реи приблизился ко мне и снова протянул руку, чтобы схватить меня. На этот раз у него получается, но как только он затрагивает мою кожу, морщится от боли. Я не чувствую ничего, кроме касания.

— На ней действительно стоит печать княжны, — восклицает Реи.

Я от этих опытов хочу убежать подальше.

— Иди ко мне, — говорит Кир. Недовольство написано на моем лице.

Муж — до чего странно, но приятно называть его так — сажает меня близко рядом с собой, чтобы удобно было прижимать спиной к груди.

— Моя печать хранит от других мужчин, — говорит он негромко. — Но на лекарей и жрецов Создателя это не распространяется.

— А на друзей? — спрашиваю смущенно.

— На друзей? — удивляется он.

— Роук, Реи, Ори тоже, — перечисляю ему.

— Я даю тебе разрешение, эти мужчины могут касаться тебя. Я им доверяю.

— Все так просто! — удивляюсь я.

— Для тебя я закон на земле, — строго говорит он.

— Спасибо, муж, — прижимаюсь к нему, он же целуют меня в губы, мы долго не можем оторваться друг от друга, хотя князь весьма сдержан. Если бы мы были в шатре, я бы уже была без одежды и стонала в его руках.

Когда он отстраняет меня и дает грушу, вспоминаю, что мы сидим у костра. Не думала, что он будет проявлять чувства при ком-то, а потом понимаю, что сейчас он еще раз дал понять всем присутствующим, что я принадлежу ему.

Дружинники, конечно, едят, но поглядывают на нас постоянно.

— Когда ты возвращаешься в Олир? — спрашиваю Кира.

— Мы возвращаемся, Лири. С этого момента ты всегда и везде будешь со мной, — он сжал мои запястья, где браслетами руку обвивала золотая татуировка. — Мы не вернемся, пока я не решу, что все монстры в этой части княжества истреблены.

— Я могу помочь, — осторожно предлагаю свои услуги.

— Можешь, но не будешь, — строго ответил он.

Нет, так нет.

Трапеза продолжается довольно долго, успеваю задремать, согретая объятьями Кира.

— Каких монстров вы истребляете? — снова спрашиваю, когда он несет меня в шатер. Если уж сам Кир приобщился к этому занятию, значит, что-то действительно серьезное.

— Ты устала, засыпай, — он кладет меня на ложе, забираюсь под одеяло.

— Ты скоро придешь? — обнимаю его, он в это время снимает с меня плащ, оставляя в рубахе и носках.

— Да. Спи, Лири, — Кир целует меня и выходит.

Настолько устала, что тут же проваливаюсь в сон. Мне снится, что я лечу на Тико над княжеством Илиар, его границы светятся золотым, города и деревни спят. Потом странствую по бездне ночного неба, оно бескрайнее и готово рассказать мне самые сокровенные тайны. Я счастлива, смеюсь и смеюсь.

Меня будят руки Кира, которые по-хозяйски гуляют по моему телу, отдаюсь ему и нежусь в его теплоте.

— Чему ты смеялась? — спрашивает он.

— Я летела во сне, — в темноте пытаюсь понять, как снимается его одежда.

— Раньше ты летала во сне? — Кир помогает мне и вскоре мои руки тоже глядят его горячее тело.

Как же он восхитительно пахнет! Мой мужчина.

— Нет, — глажу его по рукам, спине, волосам. — Я скучала по тебе. Хотя прошел только месяц.

— Прошло полгода, — рычит Кир, а мои руки останавливаются.

Мне об этом говорят раз в третий.

Меня осеняет. Время в Малохусе и в мире учителя течет по-разному. Поэтому учитель и прожил дольше, хотя лекари его мира не давали ему больше трех лет. А если бы я решила вернуться через год или даже через два, то здесь бы прошло шесть или двенадцать лет! А Кир, наверняка, женился бы или…

— Прости меня, Кир, — забираюсь на него. — Мне так жаль, — целую. Но мне этого мало. Хочу согреть его собой за все то время, что меня не было рядом с ним. Не представляю, чтобы стало со мной без него через полгода. — Прости меня, — а слезы сами собой текут по щекам.

— Лири, Лири, — говори он с упреком. — Пообещай мне, что никогда не оставишь меня, что бы ни случилось.

— Обещаю. Я хочу быть только с тобой, — говорю ему, и Кир стонет от облегчения и наслаждения.

Да, я быстро учусь. И понять, как доставить ему удовольствие, такое увлекательное занятие.

Глава 22

Просыпаюсь утром и довольно потягиваюсь. Лежу одна. Кир сидит за столом с бумагами, он сосредоточен, но сразу же замечает мое пробуждение, улыбается. Кутаюсь в одеяло и бегу к нему, он сажает меня к себе на колени и целует.

— С утра ты особенно прекрасна, — говорит Кир и зарывается носом в мои волосы.

— Вести из Олира? — киваю на письма на столе, обдумываю, как бы выяснить подробности о его невесте.

— Да, — выдыхает Кир. — Завтра утром мы возвращаемся. Идем завтракать.

Только собираюсь расспросить о наследнице Хору, как он переводит тему. Не хочет говорить — не надо. Найду, у кого все выспросить.

После завтрака Кир великодушно разрешает мне позаниматься с Роуком, сам отправляется с дружинниками истреблять монстров.

— Роук, что происходит? — спросила вместо тренировки.

— Ты о чем? — улыбнулся он.

— О Кире. Он странный, не говорит со мной о наследнице дома Хору, — села на траву, воин пристроился рядом, поняв, что тренировки не будет, пока не узнаю все, что меня интересует.

— Ну, — протянул Роук, — насколько мне известно, он ее не видел.

— Как?

— После твоего запоминающегося ухода Кир разнес половину дворца и умчался на границу с Илиар для борьбы со степными волками. С королем Хору встречался Илио, который в отсутствии князя озвучивает его волю и дает распоряжения.

— А что потом?

— Мы вернулись через два месяца. Я думал, что Кир готов встретиться с невестой, но он зачем-то забрел в твою прежнюю комнату и буйствовал после этого два дня, еще раз разнес половину дворца и снова уехал на борьбу с монстрами.

— Неужели границы Илиар настолько ослабли, что без князя и его магии монстров не одолеть?

— Магия Кира сильна как никогда, — Роук явно подбирал слова для ответа. — Мы стоим в этом месте уже месяц, ловим бабочек-беглянок, потому что всех остальных монстров мы уже истребили. Даже тех, с которыми могут справиться и крестьяне с вилами.

Вскочила на ноги. Бред какой-то!

— Что происходит? — кричала я.

— Каждый раз, когда князь находил что-то напоминающее о тебе, он впадал в зверство, — тихо ответил Роук. — Хотя трогать твои вещи он не разрешал. Я не знаю, что бы с ним стало, если бы ты не вернулась. Сейчас он стал походить на себя. Сейчас он счастлив.

Демоны!

— А наследница Хору и король?

— Так и живут во дворце все эти полгода. Им оказываются всяческие почести.

— Но почему они все еще ждут Кира? Почему не уедут обратно?

— Потому что королевство Хору под правлением последнего короля, Люкрона, очень обнищало. Он планирует получить хорошее приданое за свою дочь, кроме того, за счет Кира хочет очистить свое королевство от монстров. Говорят, его народ бедствует, а король растерял магию.

Так вот почему Кир мне ничего не рассказывал! Во всей этой ситуации замешана не просто девушка, а целая страна, народ которой испытывает нужду.

«Лири! Что случилось?», взволнованно спросил Кир. Печать жены позволяла ему чувствовать меня, мое физическое состояние и настроение.

«Хочу к тебе. Я соскучилась».

«Ты опечалена только из-за этого?»

«Да»

«Я скоро вернусь».

Скоро, так скоро. Кинулась в шатер и села за стол с бумагами. Еще раз спасибо учителю за то, что настоял на моем обучении чтению, письму и счету.

Итак, Илио каждый день сообщал Киру о том, что происходит во дворце. Люкрон день ото дня становился все требовательнее, то просил самое лучшее вино, то драд, то требовал выделить для него и его свиты половину дворца. Очевидно, что король хотел нажиться на браке своей дочери как можно больше. Но о самой наследнице дома Хору не говорилось ни слова, у меня даже возникло сомнение в том, находится ли она во дворце.

Было несколько писем от Махшина с пожеланиями благоденствия, расспросами о здоровье Кира и предложениями посетить его снова в сопровождении «твоей прекрасной невесты, которая радует и услаждает глаз». Фу, как вспоминаю, так хочется разнести не один манекен, представляя вместо деревяшек слащавое лицо Махшина.

Далее сообщения от Саши по поводу скорого исполнения пророчества.

Снова Илио о делах дворца и княжества.

Нашла. Однажды Илио сообщал об Аране, так звали наследницу дома Хору, он просил разрешения: она хотела иногда гулять по личному саду Кира. Распорядитель сообщал, что Люкрон запрещает дочери выходить из своих покоев, потому что «наследница настолько красивая девушка, что отец боится, что ее похитят».

Демоны! Я не знала Арану, но мне уже было ее по-человечески жаль. Она полгода сидит в трех стенах. И я имела к этому отношение…

— Лири! — Кир замер у входа в шатер.

Оторвала взгляд от стола, но смотреть на него не могла, изучала свою печать на запястье, сейчас она была едва заметна. На душе становилось гадко.

Кир не стал возмущаться по поводу того, что я прочитала письма к нему. Он опустился передо мной на колени. Странно было смотреть на него сверху вниз. Кир молчал и целовал мои руки.

— Когда ты ушла, я выждал день и пошел к магам и прорицателям, чтобы они указали, где найти тебя. Я хотел привезти тебя обратно и, если понадобится, заковать тебя в цепи, но только бы ты была рядом. Никто из них не мог сказать, где ты, — Кир заскрежетал зубами, — и жива ли ты. Я не мог видеть твои вещи, ложе, на котором мы были вместе. Я хотел разрушить этот мир, потому что в нем нет тебя.

Он схватил меня и повалил на ковры, придавил сверху.

— Когда я увидел наряды, в которых ты была у моего дяди, я обезумел. Чтобы сохранить дворец и Олир в безопасности, я отправился истреблять монстров. Когда вернулся, то решил, что переболел тобой, но в моих покоях лежал твой меч, и я снова словно обезумел.

Кир разорвал на мне свою рубаху и плащ, оставляя лежать меня обнаженной. Он смотрел на мое тело жадными глазами, продолжил говорить хриплым голосом.

— Когда ты вернулась, я хотел убить тебя, чтобы прекратить это мучение. Но ты сама упала к моим ногам, тогда я испугался, что больше никогда не обниму тебя, не вдохну твой запах, не смогу ощутить твои волосы на своих пальцах. Я понял, что не могу без тебя, и моя мания, это нечто большее, чем просто влечение к желанной женщине. Я люблю тебя, Лири!

Задыхаюсь от восторга и всего происходящего. Кир провел руками от моей шеи до бедер, а мое тело изогнулось дугой от его ласк, я застонала, когда печать проявилась.

— Люби меня, — прошептала, когда Кир наклонился ко мне для поцелуя.

После полудня, когда мы с Киром нашли в себе силы оторваться друг от друга, я продолжила разговор с мужем.

— А что сейчас будет с наследницей Хору и самим королевством? — спросила хриплым голосом.

Я лежала на Кире, что ему это очень нравилось, потому что «ничто не мешает гладить тебя сразу двумя руками».

— Правитель должен сам заботиться о своем государстве. Как и отец сам должен позаботиться о своей дочери, — мой муж пожал плечами. — Говорят, что она очень красива, наверняка, найдется множество желающих заключить с ней брак.

— Так ты действительно не видел ее? Даже не хотелось? Если она такая красивая…

Кир на этот вопрос намотал мои волосы на кулак и нежно оттянул голову так, чтобы я смотрела ему в глаза.

— Лири, ты запомнила хоть что-нибудь из того, что я тебе сказал сегодня? — строго спросил он. Лучшего ответа и не придумаешь. Все это время он думал только обо мне, о своей хилой рабыне без прошлого и будущего. Потянулась, чтобы поцеловать его, но он не пускал меня, но уже улыбался. — Если ты еще раз усомнишься в моих чувствах к тебе, то я тебя снова накажу.

— Боль, которую я почувствовала и от которой потеряла сознание, — это тоже твое наказание? — я все еще лежала с задранной головой.

— Да. Если бы я тогда знал, что ты моя жена, не был бы так суров, — наконец, Кир отпустил мои волосы, давая возможность делать с ним, все, что мне заблагорассудится.

Меня разбудили поцелуями. М-м-м! Как приятно. Хочется продлить сладкое мгновение.

— Всегда буди меня так, — прошептала, не открывая глаз.

— Вставай, Лири, мне нужно показать тебе кое-что, — мурлыкал Кир, стягивая с меня одеяло и покрывая мое тело поцелуями. Но все заканчивается слишком быстро. — Вставай, я жду тебя у костра.

Потянулась еще раз, кожа все еще звенела от пережитого наслаждения, встала и принялась искать для себя одежду в сундуках Кира. Рваную одежду, которая была на мне вчера, князь бросил в огонь. Он меня любит, до чего же радостно это сознавать. Надела плотную черную рубаху, — конечно, большую для меня, она доходила мне почти до колен, — поверх нее жилет, который прикрывал бедра. Если Кир посчитает, что наряд слишком откровенный, накину какой-нибудь плащ. На ноги надела все те же носки, перевязала на лодыжках, чтобы не сползали, они у князя были в единственном экземпляре, поэтому от носки скоро продырявятся.

У костра было несколько дружинников, все-таки еще не вечер, чтоб ужинать всем вместе. Воины не спеша паковали вещи, собираясь в обратный путь.

Моя одежда действительно оказалась слишком откровенной, Кир ничего не сказал, даже не нахмурился, но тут же каникул на меня плащ и посадил к себе на колени.

На огне запекалась птица, мясо очень вкусно пахло, от чего у меня заурчал живот. Совсем как мой монстрюс…

Демоны!

— Тико! — позвала я, он прыгнул из воздуха рядом с нами.

Я кинулась к тигру и буквально повисла на нем, он громко мурлыкал.

«Извини», передала ему.

«Ты счастлива», ответил он. Видимо, это означало, что он не в обиде, что я от счастья забыла о нем.

— Ты все еще можешь призывать этого монстрюса? — удивился Кир.

— Ну, да. Тико перенес меня от каменной Рутры до твоего шатра. Я не все успела рассказать, потому что мы были заняты друг другом.

— О, Лири, я думал, что он покинул мое княжество, — все еще удивленно говорил Кир.

— Мы с Тико друзья.

— Вот так просто! Ты взяла и подружилась с боевым монстром? — недоверчиво сказал Кир.

Да что снова началось?

— Почему боевой? — огрызнулась я. И поняла, о чем говорит Кир. Форма, которую принял Тико — это тигр, хищник. Монстрюсы могли быть и белками, и рыбами, и насекомыми. Они принимали свою форму в зависимости от назначения. Кир нашел Тико еще котенком, а это значит, что тот всегда был и остается боевым монстрюсом.

«Тико, ты боевой монстрюс?»

«Да».

«Почему ты не ушел от меня, когда я покинула этот мир?»

«Выбрал тебя».

Тико говорил все так же лаконично.

— Кир, Тико говорит, что выбрал меня, — обернулась к мужу, стоящему с крайне удивленным выражением лица.

— Так ты еще и общаться с ним можешь? — выдавил князь.

Он подошел ко мне и обнял, уткнулась ему в грудь, Кир принялся гладить мои волосы, оказывается, меня это действие успокаивало и расслабляло.

— Кто ты, Лири? — прошептал он мне на ухо.

— Я не знаю, Кир, — ответила так же шепотом. — Я дитя этого мира. Это знаю наверняка.

Муж отвел меня обратно к костру, Тико лежал рядом, а мы ели только что запеченное мясо.

— Что ты хотел мне показать? — спросила, лежа на коленях мужа.

— То, ради чего истреблял бабочек-беглянок последние несколько недель, — Кир погладил меня по щеке.

— А можно Тико взять с собой? — спросила, вставая.

— Лири, Тико выбрал тебя в качестве хозяина, сейчас только ты определяешь, что делать с ним. После того, как монстрюс установил мысленную связь с тобой, никто не сможет его у тебя забрать, и магия тут бессильна.

— Значит, сейчас я могу хоть все время ездить на нем верхом? — улыбнулась радостно.

На это Кир закатил глаза и сокрушенно выдохнул, но кивнул.

Муж смог меня удивить — привел к небольшому озеру, где росли соковые лиственницы. Ну да, бабочки-беглянки питаются листьями этих деревьев.

— Почему ты решил защитить деревья от бабочек?

— Сейчас сама все увидишь, — таинственно произнес он и усадил меня на большой камень на берегу озера.

Поскольку я не знала, чего мы ждем, а кроме нас с Киром рядом не было никого, стала целовать мужа.

Внезапно он оторвался от меня и прошептал: «Слушай».

Я никогда не слышала этих птиц. Они пели восхитительно! Выводили кудрявые трели, перебрасываясь друг с другом фрагментами музыкальных мотивов, повторяя и интерпретируя одни и те же части. Каждая из птиц пела своим, неповторимым голосом, отчего общее полотно звучания казалось объемным, цветным, сильным, чудным и изящным. Вся эта музыка рождалась у деревьев и поднималась к небесам чистыми звуками.

Кир гладил мои волосы и, судя по выражению лица, был очень доволен собой и моей реакцией.

— Что это за птицы?

— Лири, — ответил он с улыбкой. — Мы называем их лири.

Тут одна из птиц села на ветку рядом, небольшая, черно-золотая с красивым хохолком.

— По преданию они живут только в той стране, где царит покой. Они напоминают мне тебя.

— Почему? Из-за схожего названия? — удивилась я.

Мне сложно было ассоциировать себя с кем-то из животных.

— Их нельзя приручить, они любят свободу, они красивые, сильные и отдаются своему любимому делу без остатка, — Кир поцеловал меня нежно-нежно.

Так, значит, птичка, которую он мне подарил, тоже лири.

— Я хочу тут, на озере, небольшой дом, чтобы проводить в нем время только вдвоем, — внезапно для самой себя озвучила мысль.

— Думаю, что я смогу выполнить просьбу любимой жены. Это будет моим первым подарком для тебя, — промурлыкал Кир.

— Кир, что входит в обязанности жены князя? — поинтересовалась. Как-то не могла ощутить себя княгиней.

— Самое главное: как княгиня ты должна беспрекословно слушаться меня. Я твой закон на земле, — строго сказал он. — За непослушание я буду тебя наказывать.

— Если я посчитаю, что наказание заслуженное, я приму его безропотно. Но если…

— Ты уже споришь со мной, жена, — зашипел он и запустил руку под рубаху. Как только он коснулся моей спины, по телу пошли волны жара вперемешку с желанием.

— Ну, так накажи меня, — огрызнулась ему.

— Ты провоцируешь меня, — он навис надо мной, а я обняла его ногами, стянула с него рубаху и прижилась губами к его груди.

Глаза Кира потемнели.

— Не смей меняться, — зашипел он от удовольствия, — ты идеальна для меня.

Я видела в его глазах доселе незнакомое мне выражение — он упивался своей властью надо мной. Да и к чему перечить мужчине во время близости, когда он делает все, что мне нравится? Нужно только отдаться ему без остатка и получать взамен небывалое наслаждение.

Глава 23

Внутренне Кир ликовал, хотя никому, кроме меня это было не заметно. Я ехала вместе с ним на лошади по ночному Олиру, улицы пустые, в домах давно погашен свет, только дворец горит башнями.

С озера мы выехали засветло, а до этого полночи мы с Киром проспорили до хрипоты, как поеду я. Он хотел, чтобы я сидела с ним на лошади, а я желала ехать на Тико. В итоге договорились, что до города еду на монстрюсе, так и быстрее получалось и удобнее, но в городе передвигаюсь с Киром. А потом мирились, проспав всего часа два. Но на утро оба усталости не чувствовали. Магия…

— После церемонии в храме Создателя, дружинники, другие мои приближенные и горожане дадут тебе клятву верности, — объяснял негромко Кир. — Ты всегда будешь сидеть рядом со мной на троне и говорить только в случае крайней необходимости.

Я улыбнулась.

— А занятия с дружинниками? Мне уже нельзя?

— Можно. Мне нравится видеть тебя с оружием. К тому же ты управляешься с ним лучше многих мужчин, — Кир поцеловал меня в затылок. — Но сейчас ты хозяйка дворца, Дора и служанки в твоем распоряжении.

— Кир, я не знаю, как управлять таким большим домом, у меня и дома-то никогда не было.

— Я тебе помогу, к тому же у Доры большой опыт, она служила еще при моем отце, — обнадежил он.

Мама Кира умерла, когда родила его брата, поэтому мальчиков воспитывали отец и няни, а за дворец всегда отвечали Дора и Илио. Хотя бы с этим все понятно.

Учитель предупреждал: какой бы мир я в итоге ни выбрала, — Малохус или Землю, — жить нужно по его законам. Мир учителя был для меня чуждым, поэтому я приложу все усилия, чтобы стать достойной спутницей своему мужу.

Наш отряд двигался быстро, поэтому уже ночью мы были в Олире.

Дора и Илио нас и встретили, когда мы с дружинниками подъехали к дворцу, оба не удивились моему появлению, значит, Кир уже оповестил их.

Традицию никто не отменял, поэтому все мы пошли в обеденный зал, где был накрыт ужин. Кир внес меня во дворец на руках, потому что «обычай предписывает князю заботиться о княжне». Кстати, нужно мне изучить, эти традиции, чтобы ненароком по незнанию не поставить себя и мужа в неловкое положение.

Усталые дружинники ели быстро, всем хотелось отдохнуть. Я тоже представляла, что скоро окажусь в кровати, пила вино, Кир разговаривал с Илио. Муж не выпускал мою руку из своей во время всего ужина, поэтому татуировка горела золотом на моей коже. Все понятно: вот так ненавязчиво он показывал, что я действительно его жена. Он волнуется?

— Кир, даже если жрецы не признают наш с тобой союз, я все равно останусь рядом. Даже как любовница, как рабыня, как дружинник, — говорила ему, когда мы лежали на кровати в его покоях.

— Так никогда не будет! — прорычал он, обнимая меня крепче.

— Но ты волнуешься, — погладила его лицо, он немного расслабился. — Я обещаю, что всегда буду рядом, не важно, в каком качестве.

Кир положил руку между моих грудей, от чего знакомый жар растекся по татуировке, пробуждая во мне желание. Я застонала, села на него верхом и потянулась за поцелуем. Он гладил мои ноги, грудь, спину.

— Ты сводишь меня с ума, Лири, — застонал Кир.

— Я не смогу жить без тебя, — шептала в ответ. — Я только твоя, я хочу быть только с тобой.

Он резко опрокинул меня на спину и перехватил инициативу.

— Тогда больше никогда не заводи таких разговоров. Ты моя и всегда будешь со мной, — стонал Кир.

— А ты только мой и всегда будешь только со мной, — вторила я ему.

Несмотря на то, что снова мы заснули только под утро, выспались прекрасно.

Я встала раньше Кира, вышла на балкон и вглядывалась в город, который должен стать для меня родным. Мы с учителем никогда не жили долго на одном месте, он говорил, что постоянные переходы позволяют нам держать себя в форме, помогают увидеть как можно больше, да и работа часто нас сама находила во время странствий.

Из-за такого образа жизни я не имела ничего. «Главное твое богатство — это твое умение», неустанно повторял учитель. А сейчас я княгиня и могу предложить мужу и княжеству Илиар только себя. Сколько же всего мне предстоит выучить, усвоить!

— Моя ранняя пташка, — сказал Кир и обнял меня со спины.

Прижалась к нему.

— Я хочу, чтобы сегодня ты пошла в храм Создателя в одежде моего дома.

— Портные уже пошили для меня одежду?

— Да, мастера Ори работали всю ночь.

Пока я завтракала, Кир одевался. Хотела пойти и пошутить, что он одевается как столичная красавица, и порадовалась, что не успела этого сделать.

— Ты очень красив, мой муж, — выдохнула в восхищении.

Волосы Кир собрал в высокий хвост, надел белую рубаху с золотой отделкой, жилет и штаны черные, тоже с золотой отделкой. На ногах невысокие черные сапоги, на одно плечо он повязал черный с золотым узором плащ, на поясе меч.

— Так цвета твоего дома черный и золотой?

— Да, — коротко ответил он. — Собирайся. Твои вещи в сундуках около купальни. Надень какое-нибудь платье, они тебе очень идут.

Он указал рукой, куда мне нужно идти, и отправился завтракать. Зашла в небольшую светлую комнату рядом с купальней, открыла один из сундуков и от увиденного села на пол. Это были мои вещи, которые шили для поездки в Нашин. Поверх одежды лежали мой меч и ножи. Я рассматривала все это и не могла пошевелиться.

— Лири, если ты не поторопишься, то мы рискуем опоздать на собственную церемонию, — кричал Кир из соседней комнаты.

— Какого демона ты все это хранил? — кричала в ответ. С вещами он предпочитал прощаться одним способом — сжигать. В огонь летела вся моя одежда, которая его не устраивала: подарок Махшина, одежда, пахнущая яблочным вином, платье из мира учителя.

— Оружие неплохое, думал, еще пригодится. Да и одежда дорогая, вдруг бы пришлась по душе моей жене, — говорил он уже рядом. А я готова была его придушить за неуместные шутки. Но он быстро считал мое настроение, крепко обнял, обездвижив. — Я думаю, что ты просто восхитительна в том красном с золотом платье, у которого красивые разрезы тут и тут, — говорил Кир, задирая рубаху, что на мне сейчас и касаясь моих ног в тех местах, где разрезы начинаются на бедрах.

— Но почему?

— Одежда хранила твой запах, Лири, она напоминала о тебе, о ночах в повозке, — шептал он, и уже строго добавил. — Одевайся или я потащу тебя к Ори в этой рубахе.

Когда Кир ушел, я надела форму дружинника. Очень хотелось насолить мужу за то, что… Да ни за что! Просто насолить и все. Потому что не забывал меня, потому что ждал, потому что я чувствовала себя виноватой и искала повод, чтобы он меня наказал — вот зачем.

— Ты бы очень меня удивила, если бы послушалась, — с улыбкой встречает меня Кир.

— Накажешь? — произношу с вызовом.

Его глаза темнеют. Но я знаю, что не от злости.

— Ты не представляешь, сколько я придумал для тебя наказаний, пока ты отсутствовала, — говорит он спокойным голосом. Мне хочется кинуться к нему сейчас и попросить отнести меня в кровать. — Идем, Лири, — он тянет за собой.

К Ори мы добрались в сопровождении дружинников, они остались на улице, когда мы вошли в лавку оружейника.

— О, брат, рад тебя видеть в добром здравии и хорошем настроении, — воскликнул Ори, когда они с Киром обнялись и похлопали друг друга по спине, как старинные друзья.

Брат? Ну, конечно! Можно было и раньше догадаться, что они братья. Роук, Ори и Кир друг с другом общаются на равных, да и князь говорил, что его брат живет как обычный горожанин.

— Эта женщина все-таки пленила тебя, — рассмеялся Ори, глядя на меня. — Она стала еще прелестнее. Добро пожаловать в семью, сестренка.

От этих слов потеплело где-то в груди. Ори обнял меня и даже не поморщился. Так слова Кира действительно закон для меня, это не просто выражение.

— Одежда для обряда готова, — Ори протянул сверток из ткани черно-золотого цвета Киру и вышел.

— Обычай предписывает мужу помочь жене надеть платье для обряда, — натянуто улыбнулся он и принялся меня раздевать.

С особой тщательностью он одевал меня в платье цветов своего дома со странной шнуровкой на спине, на ноги обул туфли, они были для меня немного велики. И хорошо, что он сделал это сам, потому что я бы точно в платье запуталась, оно было странного кроя и застегивалось тоже странно, где-то на боку.

— Обряд — это проверка наших отношений и чувств, — пояснял Кир во время одевания, — проверка того, насколько ты доверяешь мне и можешь быть покорна мне.

— Кир, я не подведу, — заверила его.

— Это мы и проверим, — холодно проговорил он.

Книги на Книгоед.нет

Вот как! Он мне не доверяет. Эта мысль неприятным грузом осела в голове. Больше он ничего не добавил, а я не спрашивала, потому что глупая, потому что дулась. А должна была разузнать о предстоящем обряде — неспроста муж был так напряжен.

В храме Создателя нас уже ждали жрецы, у входа встречал Саши.

— Наша прекрасная рабыня, — протянул жрец, улыбаясь. — А ты изменилась, стала еще более непокорной, как море.

Вот ведь, не мог он промолчать! Меня и так Кир считает воплощением дерзости, недостойной моего нынешнего положения. А мой муж стоял с каменным лицом. Дружинники тоже не шелохнулись и вообще растеклись по стенам храма и глаза в пол, словно нашкодившие мальчишки.

Пред нами с Киром, без всякого сомнения, предстал главный жрец олирского храма Создателя, его звали Хорин. Старше остальных, в белой накидке поверх бесформенных белых одеяний.

Жрецы Создателя соблюдали аскезу, жили небогато, имели по две накидки, чашку для еды и кольцо жреца (простой серебряный ободок с тремя отверстиями), но им разрешалось жениться.

В самом храме все было предельно просто и лаконично — белые стены, большие окна. В центр храма в любое время суток с потолка бил мощный поток света — Око Создателя. Считалось, что в этом свете проявляется все скрытое, ложь сменяется правдой, незримое становится видимым и все подобное.

И только сейчас я поняла, что ничего не знаю об обряде, который нас ждет, и Кир мне ничего толком не объяснил. Лучше бы утром вместо ругани время на это потратили.

— Харин, — обратился князь к главному жрецу, за спиной которого стояли другие служители Создателя, вместе с ними и Саши.

Дружинники, полукругом стоявшие за нами с Киром, по-прежнему держали глаза опущенными. Видимо, им так полагалось вести себя в храме. Я тоже разглядывала пол, потому что не знала, как должна себя вести спутница князя.

Несмотря на то, что учитель попал в Малохус из другого мира (что само по себе событие не рядовое, особенно для его не магического мира), он весьма скептически относился к вере в Создателя, поэтому мы никогда не посещали его храмы. А подношения за здоровье учителя я приносила тайком, оставляя их у подножья святилища.

— На этой женщине стоит моя печать. Прошу признать наш союз перед Создателем, — продолжил Кир в полной тишине.

В храме не было слышно шума просыпающегося города, и было настолько тихо, что создавалось впечатление, что мы сейчас на кладбище. Брр…

Харин обеими руками поднял мое лицо, чтобы заглянуть в глаза. У него просто пронзительный взгляд, выцветшие серые глаза видели меня насквозь, но страшно не было. Что мне скрывать?

— Я чувствую, что на ней стоит твоя метка, Кир. Но не чувствую, какая именно. Покажи мне метку жены на этой женщине, — на удивление бодро проговорил Харин, я думала, что у него старческий, скрипучий голос.

Но постойте! Это весь невероятный обряд? Показать печать жены? И почему мне полагалось быть покорной?

Кир взял меня за руку, ввел в столб света, поставил перед собой, провел напряженными пальцами по щеке и заглянул в глаза.

В его взгляде читалась надежда, счастье, но он был очень взволнован. Потом Кир взял за ворот платья и принялся разрывать одежду.

ЧТО?!

Еле сдержала себя, чтобы не вцепиться в его руки и отскочить от него. Он почувствовал мои метания, в мгновение взгляд Кира изменился — стал жестче.

Подчинение! Княгине полагалось подчиняться князю, он мой закон на земле. Хотя мне очень не нравилось то, что делал со мной сейчас Кир, я опустила глаза в пол, руки вдоль тела, показывая, что безоговорочно доверяюсь ему.

Подумаешь, мужчины в храме, — а в храме были только мужчины, — увидят меня нагой. Пусть все видят, что я принадлежу Киру, и телом и душой. Полная решимости, подняла взгляд на мужа, тот выдохнул с облегчением и едва заметно улыбнулся.

Рваное платье полетело на пол, а по моему телу от касаний Кира загорелась татуировка, посылая жар. Я улыбалась мужу, никакого смущения, потому что в тот момент для меня существовал только он. Бросилась к нему на шею, он обхватил меня, накинул свой плащ, и, конечно, поцеловал, что лишило меня чувства времени. Хотелось запрыгнуть на него, и только знание, что под плащом у меня ничего нет, заставляло стоять смирно. Ну, почти смирно, я прижималась к Киру так сильно, как только могла. Потом он подхватил меня на руки и вышел из Ока Создателя.

— Я вижу, князь, что на этой женщине стоит твоя печать жены, — сказал нам Харин. — Я подтверждаю этот союз перед Создателем.

— Благодарю, — с улыбкой ответил Кир, все еще удерживая меня на руках.

Когда он повернулся к дружинникам, все они опустились на одно колено, жрецы стояли, склонив голову.

«Тебя приветствуют, моя княжна», пояснил их поведение Кир, выходя из храма.

«А мне что нужно желать?»

«Быть моей опорой и заботиться о своем народе», последовал ответ.

Глава 24

Я пихнула Лои локтем, чтобы он пропустил меня вперед, и тем самым рисковала накликать гнев Кира, который велел мне стоять среди дружинников и не высовываться. Поскольку это был приказ, то не предполагал моего согласия или несогласия. Стой и все. А я не хотела пропустить все самое интересное. Как то: официальный прием Киром, князем Илиар, Люкрона, короля Хору, и Араны, его дочери и наследницы дома Хору.

Встреча высоких гостей была организована в тронном зале замка в присутствии дружинников, жрецов Создателя и уважаемых семей княжества.

Снова тот факт, что я по сравнению с огромными дружинниками выглядела щуплой и невысокой, заставил пойти на ухищрение и обойти приказ Кира, потому что мне не было видно зал оттуда, куда он меня поставил. В форме дружинника, — волосы стянуты в тугую косу и спрятаны под одеждой, на голове капюшон — я сливалась с воинами, если не знаешь, что уже в первых рядах, не заметишь.

Почему Кир на этом приеме пожелал таким образом скрыть меня, оставалось загадкой, а объяснять что-либо он не был намерен. И вообще он был какой-то дерганный. Из Храма до дворца нес меня на руках, хотя обувь была все еще на мне. В замке живым коридором стояли, преклонив колено, слуги, приближенные, дружинники, они говорили, что готовы служить княгине Илиар. Среди воинов, кстати, совсем молодые, их взяли на обучение, пока я отсутствовала. Таким образом, все эти люди показывали, что присягают мне, княгине Илиар, на верность.

Пока мы добирались до дворца, Кир светился от счастья, — по-моему, ему хотелось сейчас запереться со мной в спальне, а не исполнять протокольные, обязательные для правителя мероприятия, — но стоило ему поставить меня на пол в тронном зале, как он стал угрюм.

«Кир, что с тобой происходит?»

«Оденься, Дора принесла одежду», он поцеловал меня в лоб и удалился с Илио.

Старшая служанка отвела меня в небольшую комнатку рядом с тронным залом и дала не то, что я ожидала увидеть.

— Почему в форму дружинника, а не в платье? — удивлялась происходящему.

— Это приказ князя, — отрезала Дора, что означало: делай, что велел муж и быстрее.

После того, как я вернулась в тронный зал, Кир поставил меня прямо в центр толпы дружинников. Среди этих здоровяков, словно в густом лесу, мне ничего не было видно. И я прибегла к хитрости. Не будет же Лои бить меня в ответ и препираться, а мне хороши видно отсюда и Кира на троне, и гостей, которые должны вот-вот появиться. А наказание от мужа получу потом, ночью.

Король Хору опаздывал, присутствующие негромко переговаривались, Кир с каждым мгновением становился все мрачнее.

Пробралась к Роуку и потянула его за рукав.

— Почему Кир такой злой? — спросила его в лоб.

— Потому что Люкрон задерживается, — беззаботно ответил тот. Роук вообще в любой ситуации был в приподнятом настроении.

— Роук! — зашипела на него и больно ткнула в бок.

— Говорят, что наследница дома Хору пропала, — одними губами сказал он.

Ох, ничего себе новости!

— Киру Арана не нужна, у него сейчас своя жена есть, — заявила довольно громко.

На мой голос обернулся Кир, сузил глаза, когда понял, что стою не там, где мне велено.

«Вернись на свое место», сказал он.

«Нет! Оттуда мне будет плохо видно Арану, а я не хочу пропустить выход этой красавицы».

«Лири!», гневался он.

«Что? Накажешь меня?», спросила с вызовом.

Его глаза потемнели, но не от злости, а от желания, он буквально пожирал меня глазами.

Сейчас он не догадывается, что я им манипулирую: слишком взволнован, а ему нужно успокоиться, и помочь ему могу только я.

Кир встает, проходя мимо меня, хватает меня в охапку и ведет за собой, заводит в небольшую комнату с диванчиками и столом, явно предназначенную для приватных бесед, закрывает дверь и припечатывает меня к этой самой двери телом и губами. Он рычит, когда я за волосы оттягиваю его голову и впиваюсь в его губы. Кир уже сдирает с меня одежду, позволяя сделать с ним то же самое.

— О, Лири, что ты со мной делаешь… — шепчет он, когда мы уже насладились друг другом, но все еще обнимаемся.

— Я не могу видеть, когда ты сам не свой, — с этими словами глажу его лицо. — Почему обо всем я узнаю от Роука?

— Потому что это мои заботы, а не твои, — отрезает он.

— Дорогой муж, привыкай. Сейчас все твои и мои заботы стали нашими, — строго сказала ему и после поцелуя прибавила. — Тебя могут обвинить в пропаже Араны?

— Этот Люкрон такой же коварный, как и мой дядя, — процедил Кир, протянул мне брошенную на пол одежду, принялся поправлять сначала мои и потом свои волосы.

— И ты боишься, что его гнев может быть направлен на меня, поэтому спрятал среди дружинников?

Он прижался лбом к моему лбу и ничего не ответил.

— Кир, наш с тобой союз подтвердил Создатель. Что нам какой-то там король Хору? — бодро улыбнулась ему. — Я прошла через миры, чтобы вернуться к тебе, нам суждено быть вместе, любимый.

— О, Лири, — прошептал он, — ты впервые сказала, что любишь меня.

— Люблю. Очень люблю. Жить без тебя не могу. Разве я тебе не говорила?

— Словами — нет.

Ох, какое досадное упущение. Я крепко обняла его.

— Я люблю тебя, Кир, — приласкала и поцеловала мужа.

— Моя Лири! — выдохнул он, а я чувствовала, что мы готовы продолжить, не дожидаясь ночи.

Но Кир нехотя отстранил меня от себя и у зеркала продолжил приводить себя в подобающий правителю вид.

Как ни в чем не бывало, мы вернулись в тронный зал, я изображала покорность и смирение, меня же сейчас наказывали за непослушание, но стояла там, где мне все было хорошо видно, то есть перед Лои, рядом с Роуком.

— Я думаю, что каждый житель этого дворца скажет тебе спасибо за то, что с этого дня в первую очередь гнев князя будет направлен на тебя, потому что только ты можешь так виртуозно выводить его из себя, — негромко проговорил воин.

— Много болтаешь, Роук, — улыбнулась ему.

Но собой была довольна: Кир с непроницаемым выражением лица сел на трон и посматривал на меня, пока мы ждали и ждали.

А король Хору с дочерью все не появлялись. Илио несколько раз входил в зал и выходил, присутствующие переговаривались, а Кир был спокоен, как никогда ранее.

— Кто ты такая и что сделала с нашим князем? — Не унимался Роук.

Да, раньше бы Кир уже разнес покои гостей, а сейчас что-то обсуждал с приближенными.

— Полюбила его, — пожала плечами в ответ.

Кир в этот момент смотрел на меня, и по его взгляду было ясно, что, как и я, сейчас он хочет оказаться где-то в районе озера, где живут лири.

Наконец, послышалась возня за дверью в тронный зал. Первым вошел Илио, он представил Люкрона, короля Хору, который шел в сопровождении вооружённых мужчин, но без Араны, его дочери и наследницы дома Хору.

Люкрон оказался большим мужчиной, с густыми каштановыми волосами, без бороды, он был богато одет и невероятно зол, от него так и шли волны гнева. Я приготовилась броситься к Киру, чтобы защитить его от этого сумасшедшего гостя, который двигался порывисто, и его перемещения сложно было спрогнозировать.

Илио раскатисто озвучил титул Кира, после чего им полагалось обменяться приветствиями и пожеланиями благоденствия, но Люкрон сделал выпад в сторону князя Илиар, от чего дружинники схватились за оружие, но никто его не обнажил.

Ситуация становилась напряженной.

— Ты украл мою дочь! — выкрикнул Люкрон, тыча пальцем в Кира.

— Почему ты так решил, король Хору? — с почтением, не теряя самообладания, ответил Кир.

— Моя любимая дочь, моя Арана пропала. Я берёг ее как зеницу ока! — кричал гость громким пронзительным голосом.

— Уверяю тебя, что ни у меня, ни у моих подданных никогда не было и мысли украсть твою дочь, — все так же спокойно ответил Кир.

— Ты лжешь! Я чувствую, она где-то рядом, — вопил король Хору и принялся обшаривать глазами присутствующих в тронном зале. Он прошелся по знатным семьям, раз от раза он сверлил взглядом присутствующих и становился только злее.

Но потом король Хору развернулся и посмотрел в сторону дружинников. Роук, стоящий рядом со мной и готовый защитить меня от этого безумца, заметно напрягся.

— Арана! — завопил он, останавливаясь передо мной. — Что на тебе надето! И какого демона ты сбежала?!

Он потянул руку, чтобы схватить меня, но Роук встал передо мной и обнажил меч. Воины Люкрона тоже обнажили оружие, но остались на своих местах.

— Я жду объяснений, Кир! — Люкрон развернулся к князю, который вскочил с трона.

— Я тоже, Люкрон, — холодно ответил мой муж.

Я выглядывала из-за Роука, а двое правителей вцепились друг в друга взглядами.

— Я прошу отдать мне Арану, мою дочь, — процедил Люкрон.

— Я не знаю, где твоя дочь, — напряженно ответил Кир.

Люкрон зарычал как тигр перед нападением, лицо красное, глаза горят гневом.

— Если ты сейчас же не вернёшь мне дочь, то я объявлю войну с княжеством Илиар! — брызгал слюной король Хору и тыкал в меня пальцем.

Все это было очень интересно, но войны княжества Илиар с кем бы то ни было мне хотелось избежать. Набрала в легкие воздух, чтобы озвучить правду: я не могу быть дочерью короля Хору, он ошибся.

«Молчи! Иди ко мне!», передал Кир. Проскользнула между дружинниками и через мгновение оказалась в объятьях мужа.

— Так ты признаешь, что эта женщина твоя дочь? — спокойно спросил Кир, поставил меня перед собой, развернув к себе спиной и лицом к этому сумасшедшему.

— Да! Да, это Арана, моя дочь и наследница дома Хору. Что ты на себя нацепила? И что у тебя с волосами? И опусти глаза, это неприлично, — более спокойно сказал Люкрон, если спокойствие ему вообще свойственно.

Что за бред сейчас творится?

— Ты не мой отец, — не выдержала я. — Родители бросили меня в младенчестве. Ты ошибаешься, король Хору.

Все это проговорила в абсолютной тишине.

— Не может быть! Твои глаза! — зашипел Люкрон, он вцепился в меня злым взглядом, и все в нем говорило, что он боится меня. — Я велел убить тебя! Ты должна умереть!

Люкрон быстро выхватил кинжал из ножен на поясе и бросился на меня, разделяла нас пара шагов. Но король Хору — плохой воин, не дожидаясь, когда он преодолеет все расстояние, подпрыгнула, развернулась в воздухе, ногой выбила оружие из его руки и приземлилась на обе ноги.

Оцепенение, в котором все пребывали до этого момента, спало. Кир, обнажив меч, встал передо мной. Люкрон с криком снова бросился в мою сторону, но нападать не стал, а кричал что-то нечленораздельное. Его воины стояли с обнаженным оружием, но не знали, что делать. Их смущало, что я, видимо, похожа на Арану. Это пока все, что я поняла из поведения Люкрона.

— Ты демон во плоти, — шипел король, пытаясь встать с пола. — Я должен был сам придушить тебя, как только ты появилась на свет! — Он зашелся нечеловеческим смехом. — Ты — моя погибель!

— Отец! — Раздалось у входа в тронный зал.

В него вбежала девушка, остановилась между нами и Люкроном.

— Простите, отец очень болен. Простите нас, — она встала на колени и опустила глаза.

Кир обнял меня, а я забыла, как дышать, потому что передо мной стояла моя копия.

Что было дальше, помню плохо, словно я была в воде и наблюдала за происходящим из глубины. Кир вцепился в меня мертвой хваткой, пока люди вокруг что-то говорили, кричали, приходили, уходили.

Единственное, что я пока понимала: Арана — моя сестра-близнец, Люкрон — отец, который или душевно болен или действительно хочет меня убить. Или все сразу.

Еще я поняла, что мы с Араной очень-очень разные.

Арана — кроткая, покладистая, глаза на мокром месте, много причитает и все время просит прощения за все, нежная, опускает глаза в пол при разговоре с мужчиной и заботится об отце. А я бы его придушила! — это наше главное отличие. И куда это кроткое создание пропало на несколько дней, мне было не ведомо.

— Лири, дай им время успокоиться и свыкнуться с мыслью, что ты нашлась, — проговорил мне Кир, когда спустил меня с окна в тронном зале и усадил рядом с собой, на место княгини.

Жрецам Создателя и уважаемым семьям княжества предложили отправиться отдохнуть, потому что прием был внезапно прерван, а Арана слезно просила дать ее отцу время прийти в себя, ведь «он очень-очень болен». Подали ужин для дружинников.

Ходила из угла в угол по обеденному залу, собираясь с мыслями, а когда села на окно, Кир, который все это время не сводил с меня глаз, посчитал, что я готова для общения. И он был прав.

А успокоилась я потому, что в моей голове созрел план.

Мой отец — передернуло, когда назвала его так, — находился в одной из башен замка, там же Арана, их охрана до смешного неопытна.

Но Кир попросил меня пообещать, что я не совершу ничего, что могло бы спровоцировать конфликт (считай: войну) между нашими государствами. Очень смешно. Если в охране Люкрона его лучшие воины, то мне страшно за армию Хору.

Конечно, я пообещала Киру выждать время, он мне поверил, на том и согласились.

Ужин с дружинниками выходил тихим, ни веселых историй из походов, ни бородатых шуток. Да и я не очень вслушивалась, продумывала, как бы улизнуть незаметно от Кира, пробраться в башню, где моя сестра и отец, и… А что делать дальше я пока не решила.

Оказывается, Кир внимательно наблюдал за мной. Накрыл мою руку своей, освободил нижнюю губу, которую я все это время неосознанно прикусывала от волнения, протянул мне кубок с вином. В его глазах было столько любви и радости, я, до конца не отдавая себе отчет в том, что делаю, перебралась на колени к мужу и уткнулась ему в грудь. Он ничего на это не сказал, лицо строгое, а руки нежные. Сегодня мне можно покапризничать.

Да и как он от меня сейчас отделается? Наш союз одобрил Создатель!

— Дай им время, — повторил Кир, усадил рядом с собой (нам в этот раз поставили не два отдельных кресла, а одно широкое), — тебе нужно поесть, — вложил мне в руки грушу.

Да, Кир запомнил, что я их очень люблю. И почему это мой муж такой спокойный? В его государстве не понятно, что творится, нашлись вероятные родственники жены (которая до сегодняшнего вечера была рабыней, купленной на рынке), а он меня грушами кормит.

— Ты знал? — спросила его в лоб.

— Догадывался, — и замолчал.

— Продолжай, — процедила сквозь зубы.

— Я попросил Илио собрать как можно больше информации о доме Хору и королевстве, — он снова сделал большую паузу.

— Кир, не томи, — взревела я.

— Бедное королевство, одна наследница, но поговаривали, что первенец умер. Пришлось подкупить несколько человек, чтобы выяснить, как выглядела наследница Хору. Одни говорили, что у нее синие глаза, другие, что зеленые, третьи — черные. Но все сходились в одном — у нее золотые волосы.

— То есть ты считаешь, что это моя семья?

— Люкрон четко сказал, что чувствует тебя как свою дочь, — парировал муж.

— А если ты женился не на той сестре?

— Думаю, что Создатель меня простит, — он поцеловал меня, — я уже выбрал эту.

Вопреки моим ожиданиям, после ужина Кир повел меня не в наши покои (да, да, наши покои), а свернул куда-то в подвал. Нас сопровождали Реи и Илио, но они остановились за металлическими дверями большой комнаты.

Кир завел меня в нее, там небольшой коридор и еще одна дверь, тоже металлическая, более массивная и очень красивая. В свете настенных фонарей она искрилась камнями, которыми была выложена огромная мозаика, изображающая большое дерево, увешанное красными плодами.

Мой муж подошел к двери, достал кинжал, торчащий из стены (как кинжал вообще можно воткнуть в каменную стену?), порезал ладонь, приложил ее к ручке двери и толкнул. Это была сокровищница!

— Сделай то же самое, — сказал Кир, протягивая мне кинжал и заходя внутрь.

Конечно, я его не послушала, ломанулась следом (не хотелось ранить себя) и стукнулась о невидимую стену, тихо застонала от боли, потирая лоб. Кир повернулся на эти звуки, в глазах читалось огорчение — его жена, которая только сегодня в храме Создателя пообещала всегда слушаться, ведет себя неподобающе.

Демоны!

Полоснула по ладони кинжалом, воткнула его обратно в стену и взялась за ручку другой двери окровавленной рукой, толкнула. Дверь легко открылась, словно ничего не весила, и я вошла без всяких проблем. Рана на руке мгновенно затянулась, магия, не иначе.

Кира нашла сидящим на одной из скамеек, он поигрывал какими-то браслетами. В его взгляде было столько разочарования, что я встала перед ним на колени и опустила глаза. Услышала горький смешок и почувствовала, как его руки расплетают мои волосы.

— Я не могу тебе доверять, — сдавленным голосом сказал он.

— Но обряд! — вскинула голову от негодования.

— Обряд доказал, что ты моя половинка. И я рад, что ты оказалась наследницей Хору, и что именно тебя послал мне Создатель. Но твой нрав, Лири! Твой нрав мне еще предстоит укротить, — печально произнес Кир.

Я не могла видеть его таким разочарованным. Мной. Подтянулась на руках, схватившись за его колени, развела их в стороны и удобно устроилась между ногами. Нежно коснулась губами его губ, они раскрылись, принимая меня. Кир тихо застонал, откликаясь на мои ласки, взял мою руку в свою, привычно поцеловал запястье, где уже проявилась золотая татуировка, и застегнул браслет. Другой, а они явно были парными, надел на свою руку.

Миленько, подумала я, рассматривая украшение, и уже решила, что Кир успокоился, пока не спросила, что это.

— Браслет неверной жены, — невозмутимо ответил он.

— Что? — закричала, вскочила на ноги и смотрела на свою руку, словно на ней сидела ядовитая оса. — Ты усомнился в моей верности?!

— Верности? — улыбнулся он, но глаза все равно печальные. — Нет, Лири, любишь ты только меня, в этом я уверен. Я не уверен в том, что как только я усну в твоих нежных объятьях, ты не выпорхнешь из окна и полезешь в башню гостей Хору.

Хватала ртом воздух как рыба, выброшенная на сушу. Именно так и собиралась поступить.

— Я такая предсказуемая? — скорее себя, чем его, спросила сокрушенно.

— О, нет, каждый раз твоя хорошенькая головка молниеносно выдает новый план. Но сейчас твое желание соединиться с семей очевидно. А я всегда беспокоился и беспокоюсь за тебя.

От этих слов уже стоило растаять, но я не такая бесхарактерная.

— Ты желал мне смерти каждый раз, когда я оказывалась в шаге от нее, — не могла не съязвить.

Кир подошел ко мне вплотную.

— Когда ты умирала от яда шипошника, я думал, что для тебя это будет лучший исход жизни, — набрала в рот воздуха, чтобы возразить ему, но Кир положил палец на мои губы, давая понять, чтобы не перебивала его. — Уже тогда я понимал, что не захочу тебя отпустить. И положение рабыни в моем доме тебя бы не устроило, не тот характер. В глубине души я радовался, что в гостях у дяди могу притворяться твоим женихом и ласкать тебя. А по дороге обратно мне надоело притворяться. Я готов был вопреки воле Создателя взять тебя в жены, но ты оставила меня.

— Кир, — прошептала я, кинулась на него, обвила руками и ногами, нежно прикусила его нижнюю губу, после чего услышала его довольный рык.

— Идем в спальню, — зашептал он, — сокровищница — не самое лучшее место для любовных утех.

Он поставил меня на пол, но я вместо двери пошла в другой конец комнаты, где висел необычайной красоты меч. Хотел непокорную — получи. И пусть меня потом наказывает в спальне хоть до утра.

— Кто сделал это оружие? — спросила, показывая на меч.

За моей спиной раздался смешок Кира. Из двух вещей, которые лежали рядом — диадема из рубинов и меч, — я выбрала второе. Ну, да. Люблю хорошее оружие, а меч был явно со своей историей.

— Мой давний предок, — сказал муж, взял оружие со специальной подставки. — Род Илиар происходит из мастеров-оружейников.

Кир протянул мне меч, и я с благоговением его взяла. Оружие было превосходным, казалось, оно хранило историю всего рода. Кир и Ори унаследовали мастерство своих предков.

— А как же княжество Нашин? Ведь им правит твой дядя?

— Когда дед поделил земли, то родовое имя унаследовал отец, как старший. Махшан изменил пару звуков в своем имени, чтобы наречь княжество.

Тогда понятно, почему такое, на мой взгляд, неблагозвучное название у княжества Нашин.

— Как получилось, что твои предки стали князьями? — сделала несколько взмахов мечом, мне показалось, что рукоять оружия, обмотанная полосками кожи, немного нагрелась в руках.

— Сначала моего прадеда выбрали старостой деревни, чтобы обороняться от монстров, потом его власть признали жители соседних деревень, пока территории под охраной его людей не стали настолько обширными, что он стал князем.

— А как правители получают магию для охраны границ? — положила меч обратно на подставку и подошла к полке с женскими украшениями, чем вызвала еще одну улыбку Кира.

— Создатель дарует им магию, которая передается потомкам.

— Ты очень богат, Кир, — обвела взглядом золото, оружие и украшения в сокровищнице.

— Мы очень богаты, моя любимая жена, — прошептал Кир мне на ухо и сунул руку мне под рубаху, где начиналась печать жены. Мне тоже не терпелось оказаться с ним на нашем ложе.

— Муж, немедленно отнеси меня в нашу спальню, — приказала ему.

Глава 25

В том, что на мне браслет неверной жены, были свои плюсы. Вечером и ночью без посторонних мыслей отдавалась Киру, утром, когда поняла, что прекрасно выспалась и отдохнула, отправилась разминаться в одной из комнат наших покоев, которую подготовили для моих тренировок. Тут же висел лук, который сделал Кир.

Мышцы отзывались гудением. Хорошо! Когда мое тело сильное и готово к схватке, чувствую себя более уверенно, чувствую себя собой. И пусть Игорь говорил, что учитель показал мне упражнения для детей, благодаря им, мое тело было подтянуто, быстро и совершенно. Об этом мне неоднократно говорили жители обоих миров.

«Иди ко мне, любимая», позвал Кир. Я завершила упражнение на мышцы рук и поспешила к мужу. Он был уже одет и не один.

— Дора поможет тебе нарядиться, — произнес он, поцеловал меня в лоб и удалился.

И даже не позавтракает со мной?

— Княгиня, — обратилась ко мне Дора и склонила голову. — Князь велел подготовить для тебя одежду. Лучшие мастера Илиар пошили эти платья, — она указала на сундуки.

Кир сделал это все за моей спиной? И мне сейчас полагалось изобразить покорность. Нет, это не про меня.

«Кир!», завопила я.

«Поторапливайся, Лири!», ответил он.

«Почему платья для меня пошиты без моего ведома?»

«А ты знаешь, как должна выглядеть женская одежда нашего дома?»

«Нет, но…», мямлила в ответ.

«Я тебя жду, поторопись», уже строго добавил он.

«Я хочу сама выбирать свою одежду».

«Лири, вне официальных приемов хоть голая ходи. Но на них будь добра быть в одежде нашего дома!»

И не поспоришь. Не буду ничего отвечать. Пусть срывает злость на ком-то другом. Но Кир внезапно продолжил.

«Я понимаю, что ты привыкла контролировать свою жизнь и сама о себе заботиться. Но сейчас ты моя, о тебе забочусь я, и твое недоверие ранит меня».

Какой откровенный ответ.

— Дора, а как подобает одеваться княгине? — все еще перебирала одежду. Какая богатая ткань! Как много вышивки!

— В цвет одежды князя.

— Тогда я надену это голубое платье, — достала подходящую одежду из сундука. Помнится, Кир сегодня был именно в голубом.

— Хороший выбор, княгиня, — с улыбкой ответила Дора.

Она подготовила одежду и обувь, пока я была в купальне, а потом помогла не запутаться во всех этих складках и завязках, тесемках, крючках и пуговицах платья. Сама бы я точно не справилась, любила одежду простую и удобную для сражений.

— Почему Кир… обеспокоен? — подобрала я удачное слово.

— Его дядя прислал подарок и попросил открыть его в присутствии князя и княгини, — тихо ответила Дора, которая возилась с застежками платья на спине.

Когда она взялась за прическу, я задала вопрос, давно мучавший меня.

— Дора, а князь желал других женщин после моего ухода полгода назад?

— Нет, — только и ответила она, а я засветилась, как солнышко, вот-вот готовая лопнуть от радости.

Все-таки он не был мне ничем обязан. Ну, сбежала рабыня, это не повод отказывать себе в мужских радостях.

В тронный зал не вхожу, а вплываю, потому что платье настолько тяжелое, что изменяет мою походку. Зачарованный этим видением, при моем появлении Кир медленно встает.

Да, да, Дора постаралась на славу. Волосы заплела в высокую прическу, убрав пряди впереди и оставив сзади, платье сидело идеально — я выглядела достойной своего мужа. И вела себя соответствующе. Ну, почти. Когда подошла к Киру, встала на цыпочки и легонько поцеловала его. Он обнял меня и углубил поцелуй.

— О, Лири, — выдохнул он. — Ты заставляешь меня терять голову.

Потом усадил рядом с собой на трон.

— Ты восхитительно выглядишь в одежде нашего дома, словно рождена, чтобы стать княгиней Илиар, — шепнул он мне на ухо, от чего мои щеки залились румянцем, и уже громко распорядился. — Вносите!

Вот и подарок дяди. Слуги Махшина, на них была одежда его дома (красно-золотая), затащили небольшой, но явно тяжелый ящик. Очень похожий на тот, в котором мы везли древесную кобру.

Кир взял меня за руку и сел как-то так, что я оказалась практически за его спиной. Но он зря волновался. Кир вопросительно посмотрел на меня.

«Я ничего не чувствую», передала ему, имея в виду, что опасности нет.

— Открывайте! — Скомандовал князь.

Реи, Роук, Зои, Мо и другие, кто был с нами в походе в Нашин стояли в напряжении, рука на оружии.

Слуги открыли ящик, сняв крышку и расцепив скобы на его стенках.

Кир выдохнул и сел прямо, открывая мне обзор на подарок. В центре на бархатной синей ткани лежало белое, каменное, с шипами яйцо, размером с небольшую дыню.

Посланник дяди заговорил.

— Махшин, князь Нашин, в честь одобрения союза перед Создателем шлет князю и княгине Илиар благоденствия, благодарит Создателя за этот союз, исполняет завет предков и передает вам это яйцо.

— Что в нем? — не выдержала я.

Впервые видела такое яйцо.

Кир строго глянул на меня, по-моему, он знал, что это за подарок. Но посланник опередил его.

— Князь Махшин не знает, — слуга смотрел на меня свысока, давая понять, что уж княгиня Илиар должна, нет, просто обязана знать, что это за объект. — Яйцо досталось семье князя Махшина и князя Кира от далеких предков и передается из поколения в поколение потомкам-правителям, чей союз подтвердил Создатель. По завету предков, яйцо хранится у самого старшего члена семьи, пока союз молодого правителя не будет одобрен.

Все верно, а Махшин так и не может найти свою пару. Можно расслабиться. Дядя своим подарком всего лишь выполнил семейный долг, поэтому и не приехал сам. Кир сейчас силен, отравить его не получится, тогда к чему эта трата сил на дорогу и прочее.

— Князь Махшин прислал еще подарок от себя лично, — продолжил посланец.

И в тронный зал вкатили несколько бочек вина. Яблочного. Его запах вызвал во мне желание немедленно высвободить желудок.

— Лучшее вино из дальних провинций для пира по случаю союза князя и княгини Илиар! — торжественно произнёс посланец.

Но лицо Кира было перекошено, выглядело, словно застывшая маска. Я смотрелась не лучше. Нет, мы с ним никогда в жизни это пить не будем.

«Тоже ничего не чувствую», сразу сообщила мужу.

— Прошу передать моему дяде слова благородности за столь щедрый подарок. Это редкое вино станет достойным украшением на нашем пиру, — так же высокопарно ответил Кир.

Посланник раскланялся и удалился, я взирала на бочки, что стояли вдоль стен.

«Прошу, давай выльем вино», обратилась к Киру.

«Мы не можем, это будет неуважительно по отношению к дяде», ответил Кир, но в его глазах читалось такое же отвращение, что и я испытывала сейчас.

Мой муж заметно успокоился, когда перебралась к нему на колени.

— Лири, у меня еще много дел, — он поцеловал меня в висок, уткнулась ему в шею. — Если хочешь, то можешь остаться со мной, когда будет докладывать Илио.

— А мои… — я запнулась, — отец и сестра? Как они?

— Мне передали, что отец все еще не в себе, а сестра не хочет без него являться. Сейчас ты принадлежишь моему дому и не можешь прийти в башню без их разрешения.

— Я могу немного потренироваться с дружинниками?

— Да, но не ходи в покои дома Хору, — предостерег он еще раз, — если ты ослушаешься моего приказа, то браслет сожжет твою руку, и эта боль тут же пронзит всю печать.

Добряк-здоровяк Реи снова помог мне сбросить нервозность, в этот раз я контролировала себя, поэтому в конце спарринга воину не потребовался лекарь.

— Твоя техника изменилась, — сказал Махи. Надо же, наставник наблюдал за нами. — Твои движения стали более ровными, четкими. Жаль, что ты родилась женщиной, из тебя мог бы выйти великий воин.

Вот так приласкал!

Ничего не ответила и пошла, куда глаза глядят. Пришла в наши с Киром покои, мои вещи из сундуков уже развесили по шкафам, принесли много обуви и новой одежды. Как бы мне все это успеть сносить за одну жизнь.

Сходила в купальню, смыла пот и песок, вернулась, переоделась.

Взяла книгу об обычаях Илиар, но отложила. Мне принесли обед, но кусок не лез в горло. Легла на кровать, но спать не хотелось.

Встала.

Меня мучило чувство непроходящей тревоги. И это было не то, что я испытывала, когда опасность угрожала мне или Киру. Это чувство было непоследовательным, выбивало меня из колеи. Не могла найти места.

Встала и пошла к Киру, но чем ближе подходила к его кабинету, тем быстрее делался мой шаг. С Илио, слава Создателю, столкнулась в дверях, значит, их дела закончились. Влетела в кабинет мужа и прижалась к закрытой двери.

— Ты свободен, — с облегчением выдохнула я.

Кир оторвал взгляд от стола.

— Что такое, Лири?

Подбежала к нему, залезла на колени и обвила руками и ногами. Кир гладил меня по спине, шептал нежности и проводил пальцами по уже оголившимся ногам, но спокойнее мне не становилось. Тогда я запустила пальцы в его волосы и впилась в его рот своим. Я была требовательна, и сначала Кир откликался на мои ласки, но потом, когда оцарапала его плечо, отстранил меня и посадил на стол перед собой.

— Что происходит, Лири? — спокойно спросил он.

— Тебе больно! — прошептала я и потянулась к его плечу, где в красных бороздах выступили капельки крови, он перехватил мою руку и поцеловал.

— Эта боль не идет ни в какое сравнение с той, что я испытал, когда ты покинула меня, — спокойно, без злобы сказал он. — Что с тобой происходит? — ответа у меня не было, поэтому разглядывала свои ногти, под которыми красными полумесяцами запеклась его кровь. — Лири, — мягко произнес он, — мне нравится твоя страсть во время близости, и твои царапины я буду носить как напоминание о прекрасных моментах наслаждения с тобой. Но сейчас ты была не со мной.

Кир замолчал, давая мне время собраться с мыслями.

— Я не знаю, что со мной, — честно ответила ему. — Чувствую какую-то тревогу. Но мне и тебе ничего не угрожает.

Он задумался на мгновение.

— Значит, нам с тобой стоит проведать других твоих родственников. Я и так собирался сегодня к ним сходить. Не вежливо не реагировать на предложение принимающей стороны так долго, — сосредоточенно излагал он.

— Но ты же сам не пускал меня к ним, надел этот браслет, — возмутилась и для верности помахала запястьем перед его носом.

— Потому что ты бы все равно пошла туда, а какие последствия были бы у всего этого, одному Создателю известно, — я насупилась, Кир только улыбнулся моей реакции. — Ты самая бесстрашная женщина, которую я только знаю. Идем в их башню, — уверенно сказал Кир и поморщился, когда надевал на оцарапанное плечо рубаху.

— Нужно позвать Мо, чтобы он вылечил тебя, — виновато бормотала, спрыгивая со стола.

Кир странно на меня посмотрел, прижал меня к столу, оттянул голову за волосы и заглянул в глаза. В его взгляде читалось желание, обожаю мужа таким.

— Нет, дорогая, я сам мог бы себя вылечить, но не буду. Пусть раны напоминают, что мое счастье — не сон. Царапины, которые ты оставила на моей спине во время нашей первой близости, позволили мне не сойти с ума, когда ты пропала. Боль от каждого движения напоминала, что та ночь не была сном, а ты, моя дерзкая, непокорная женщина, стонала в моих объятьях в ту ночь.

Его глаза загипнотизировали меня, синие, теплые, родные. Какой же он красивый! Я легонько провела пальцами поверх расцарапанного плеча, прикрытого рубашкой. Кир издал протяжный стон.

— Я не смогла бы выжить без тебя ни в этом мире, ни в любом другом, — прошептала Киру.

— Я тоже, Лири, я тоже.

Глава 26

Чем ближе мы подходили покоям, где жили гости из Хору, тем сильнее во мне была тревога. Кир, почувствовав это, схватил меня за руку и прибавил шаг. Как он мне объяснял, татуировка позволяла ему ощущать мое состояние, настроение, больная ли я.

У входа в башню никто нас не встретил и не остановил. Зои по кивку Кира пошел вверх по лестнице, следом Роук. Через несколько мгновений они спустились и сообщили, что мы можем идти, опасности нет, но почему-то отводили взгляд и смотрели в пол.

Я кинулась по ступеням, но Кир держал меня крепко, отпустил, только когда мы вошли в большой зал, и он убедился, что опасности для меня нет.

Да и какая тут может быть опасность? Воины Люкрона пытаются что-то забрать из его рук, тот выкрикивает ругательства, пытается подопнуть ближайшего к нему мужчину. Арана плачет, сидя на полу, а Саши — да, да, Саши! — пытается ее успокоить. И все настолько заняты делом, что на нас никто не обращает внимания.

— Добрый вечер, отец, сестра! — сказала громко, чтобы привлечь внимание. — Мы с князем отчаялись ждать, когда вы будете готовы принять нас. Как твое здоровье, отец?

Люкрон вскочил и кинулся ко мне, Роук тут же выставил меч, предостерегая его необдуманные действия, а Кир одной рукой притянул меня к себе, другой — схватился за оружие. Конечно, он знал, что я смогу постоять за себя, его забота была очень приятна и так закономерна.

— Ты! — Тыкал в меня пальцем король Хору, другую руку прятал за спиной. — Надо было убить тебя самому, а не доверять это дело слабовольному слуге.

Кир зарычал, но в противовес своему настрою заговорил очень спокойно.

— Люкрон, король Хору, прошу тебя объяснить, в чем ты обвиняешь Лиру, мою жену и твою дочь?

— Она погубила меня! Погубила Хору! — Причитал мой отец. — Жрец меня предупреждал!… А эта… мою милую Ларину погубила.

— Отец, — с пола говорила со слезами Арана, — ты знаешь, что это не так. Маму иссушила болезнь.

Вот и имя матери узнала.

— Не перечь мне, дочь, — шикнул он, — моя милая Ларина пошла искать эту демонову девку!

А последнее снова обо мне, потому что перст отца указывает на меня.

— Почему я демонова девка, отец? — как можно спокойнее спросила его.

Люкрон заметался по комнате.

— Потому что пророчество! Жрец! Жрец передал мне, что мой первенец займет мое место еще при моей жизни! Ты меня погубила! — Он снова подбежал ко мне, достал из-за спины кинжал и замахнулся им.

Реи тоже обнажил меч, но это было скорее рефлекторное движение. Всем присутствующим было понятно, что Люкрон не представляет опасности, потому что его кинжал был деревянным.

— Вот и раскрыта тайна моего рождения и происхождения, — пробормотала я.

Кир, поддерживая, погладил меня по рукам и спине, поцеловал.

— Он скоро должен успокоиться, — сообщила Арана, вставая, ей помогал в этом Саши.

И действительно так и произошло — Люкрон замер с кинжалом в руках и не двигался.

— Саши, неожиданно видеть тебя тут, — проговорил Кир.

— Я пришел к своей невесте, — невозмутимо ответил он и обнял Арану.

— Невесте? — повторила я с удивлением. Ее же для Кира привезли!

— Создатель послал мне видение, что эта женщина должна стать моей женой. Завтра мы подтвердим наш союз в его храме, — объяснил Саши.

— Неблагодарная дочь, — зашипел Люкрон и сел на пол.

— Отец, — снова бросилась в слезы Арана, — такова воля Создателя!

Так вот что за сцену мы застали! Арана покидала дом Хору. И насколько мне было известно, она примет аскезу, как и ее муж, и должна отречься от наследия семьи, то есть ее дети не могли претендовать на трон.

— Арана, думаю, нам нужно поговорить, — поманила я ее.

Люкрон же сидел на полу и обнимал деревянный кинжал, толку от него было мало.

— Хорошо, сестра, но прошу тебя, давай не будем оставлять отца одного, — снова запричитала она.

Кир распорядился подать ужин сюда, в башню. К тому времени, когда стол был накрыт, Люкрон спал на скамье, все еще обнимая деревянный кинжал. Жалкое зрелище, ненависти к нему я не могла испытывать: больной, несчастный человек. Что с него взять?

Я все верно поняла: Люкрону было предсказано, что его первенец станет править в Хору еще при его жизни. Ему этого, конечно же, не хотелось. Моя мать, Ларин, была беременна двойней, когда родилась я, первенец, он велел унести меня и убить, а жене сказал, что выжила только одна девочка. Ларин узнала о предательстве мужа, бросилась искать меня, но все было тщетно. От тоски она стала угасать через какое-то время, и даже второй ребенок, Арана, не помог. Люкрон смерти жены не перенес, становился то буйным, то впадал в детство. Но Арана говорила, что проблески осознания у него бывают, тогда он обо всем сожалеет и буквально рвет на себе волосы. И все было бы хорошо, если бы на этом история закончилась. Люкрон был правитель-маг и после рождения дочерей, магия перешла к ним, точнее к Аране.

— Лира, тебя почти сразу вынесли за границы Хору, поэтому отец и мать не могли тебя почувствовать. По этой же причине ты не могла получить магию рода, — объясняла Арана. — Но все изменилось, когда мне было двенадцать. Тогда мама говорила, что чувствует второго ребенка, она выплакала все глаза, пока искала тебя.

Только сейчас я поняла, что все это время мы с учителем только раз пересекали границ Хору. Тогда, в двенадцать лет меня покусали дикие осы, я тяжело болела.

Я заерзала, когда догадка посетила меня.

— Что такое, Лира? — спросил Кир, который сидел рядом.

— Человек, который унес меня, предупредил учителя, кто я такая, и просил держаться как можно дальше от Хору. А после двенадцати лет я стала проявлять успехи в обучении единоборствам.

— Ты не с малолетства была хорошим бойцом? — с гордостью в голосе произнес Кир.

— Нет, раньше учитель рассказывал, как убивать монстров, но потом стал обучать меня как бойца.

— Это родовая магия проявилась в тебе, — заявил Саши.

— Да, — подтвердил Кир, — дом Хору происходит из воинов. К тому же Лира летает во сне.

— И что из этого? — удивилась замечанию мужа.

— Только маги-правители летают во сне, так они за одну ночь могут оценить состояние своих владений, — рассказал мой муж.

«Кир, так вот почему тебе так нужно было высыпаться!»

«И спалось мне лучше всего рядом с тобой».

— Как же я рада, что ты нашлась! — Арана обняла меня, после непродолжительной паузы, которая появилась, пока мы с Киром обменивались мыслями.

— Я тоже рада, — в ответ сжала сестру в объятьях.

— Какая же ты сильная, — запищала она и захихикала.

Ее подхватили Кир и его дружинники, уж они-то знали, какой я могу быть сильной на самом деле.

— Только завтра Лира станет еще сильнее, — задумчиво произнес Саши. — После церемонии Арана станет моей женой и посвятит свою жизнь служению Создателю. А вся ее магия перейдет единственной наследнице дома Хору.

— Как это возможно? — удивилась я.

О, Создатель! Об этом я и не подумала.

— Лира, воля Создателя всегда исполняется, — назидательно сказал жрец. — Уж тебе ли этого не знать.

Что правда, то правда.

— И я буду править Хору? — спросила я неуверенно.

— Ты? Нет. Хотя у тебя хватило бы на это смелости, — проговорил Кир, целуя меня в щеку, я чувствовала, что он улыбается. — У тебя есть муж, который уже является магом-правителем.

— Хвала Создателю, — выдохнула, а за столом послышался негромкий смех. — Но как ты это сделаешь?

Королевство Хору находилось далеко, гости добирались в Илиар не меньше семи дней. Если правитель объединял своей властью несколько государств, то в этих случаях земли просто перемещались. Тогда в народе говорили: это произошло в эпоху, когда Кронли было рядом с Идоном или это случилось, когда Фоул лежал левее от Мираха. Но как это перемещение происходило, мне было не понятно.

— Неужели ты настолько сильный маг, что сможешь переместить целое царство? — я восторженно смотрела на Кира.

— О, моя любимая жена, ты не перестаешь меня удивлять! — прошептал он не менее восторженно, а за столом снова послышался смех.

— Лира, положись на Создателя, — ответил за него Саши.

Как же трепетно он обнимал Арану. А ко мне пришла еще одна догадка.

— Сестра, — как же приятно было мне говорить это слово, — когда ты пропала, ты была с Саши?

Она кивнула в ответ.

— Отец не хотел отпускать меня от себя, последние несколько лет дела в Хору все хуже и хуже. Монстры не дают покоя жителям, магия на границах то и дело истощается, образуются бреши. Когда прибыли послы князя Илиар с предложением о союзе, отец посчитал его хорошей партией, потому что Кир известен как сильный правитель и маг, к тому же хорош собой, — я погладила мужа по ноге, да, мой любимый именно такой, он крепче обнял меня и положил подбородок мне на макушку. Еще немного и он начнет расплетать волосы. — К тому же он мог помочь Хору и его жителям. Когда мы прибыли в Илиар, князь долго не радовал нас своим приглашением для знакомства и все время был в отъезде, чтобы справиться с монстрами в княжестве, — в этот момент Кир принялся гладить мою руку. Арана продолжала. — Отец запрещал мне гулять по Олиру, постоянно находиться в комнатах башни было скучно. Тогда Илио по разрешению князя позволил мне бывать в саду замка.

Рука Кира начала медленно гладить мою ногу от колена и выше. Никто его действий не видел, потому что нас закрывал стол.

«Кир, я сейчас сама наброшусь на тебя».

«Лири, сколько же сил мне еще предстоит потратить, чтобы научить тебя прилежанию», в его голосе слышала улыбку. Поэтому так же незаметно провела рукой вверх по его колену.

— Я шел по саду в замок, чтобы передать послание для князя, когда увидел Арану. Тогда мне и пришли слова Создателя о нашем союзе. Я огорчился, потому что принял Арану за Лиру, а ее характер такой скверный, — продолжил рассказ Саши.

Моя рука замерла на ноге Кира. Ну и ладно! Мне этот Саши тоже не нравится! Блаженный он какой-то.

«Твой муж я, а не он. Это мне ты должна нравиться, а не ему. Сколько еще раз мне нужно тебе об этом говорить?», муж почувствовал перемены в моем настроении.

— Арана испугалась меня, тогда я понял, что это не Лира и обрадовался. А после я рассказал ей о воле Создателя, и мы начали встречаться в саду, — закончил рассказ жрец.

— А вчера отец обнаружил мою пропажу, а о твоем возвращении, Кир, мы с Саши не знали, поэтому не смогли предупредить, — добавляла Арана. — Вчера после встречи с Лирой отец впал в буйство. Я не знала, что он может совершить в таком состоянии. А сегодня Саши рассказал ему о воле Создателя, а потом пришли вы.

Рука Кира поднималась все выше по моему бедру, тело покрылось мурашками, а поерзать я не могла, потому что другая его рука обнимала меня за талию, но лишала возможности пошевелиться. Но внезапно он убрал руку из-под моего платья.

— Думаю, что моей жене пора отдохнуть, да и вам тоже, — проговорил Кир, вставая, и потянул меня за собой. — Арана, если тебе или моему тестю что-то понадобится, сообщи Илио.

— Спасибо, Кир, за гостеприимство. И поздравляю с одобрением твоего союза с моей сестрой. Лира, отец очень болен, но в глубине души он любит тебя, — она еще раз обняла меня.

— Ждем вас завтра на нашей церемонии, — проговорил Саши у двери в покои моих родственников.

Кир быстрым шагом направился в наши покои, мне пришлось бежать за ним, чтобы поспевать. У входа в спальню он подхватил меня на руки, отнес на кровать, строго произнес: «Раздевайся!»

Глубоко за полночь, когда у меня не было сил даже шевелиться, я лежала на животе и все еще получала ласки от Кира. Он гладил меня по спине и любовался, как печать проявлялась под его прикосновениями и мерцала золотом в темноте, а в ответ на это я тихо стонала.

— Когда ты снимешь с меня браслет? — спросила, решив воспользоваться моментом.

— Мне нравится, когда он на тебе надет, — взял мою руку и поцеловал вместе с браслетом, полюбовался им какое-то время и снял.

Не почувствовала ничего.

— Почему, если я потомок магов-правителей, не чувствую в этом браслете ничего?

— Потому что, дорогая жена, — Кир улыбнулся, — это просто красивое украшение.

— Что? — Я аж подскочила. — Ты меня обманул!

Кинулась на него с кулаками, но они тут же были перехвачены, тогда попыталась пнуть его, но была прижата к кровати. Все это произошло в считанные секунды. А Кир хорош, наверняка, он мог бы побороть Реи. Муж вытянул мои руки над головой, развел мои ноги своими и прижал. Все это одновременно раздражало и порождало горячие картинки в моем воображении.

— Я проверял тебя, — мягко сказал он, — и ты справилась. Даже ни разу не попыталась нарушить мой запрет.

Что с него возьмешь? Больше меня интересовало другое.

— Ты хороший воин? Да? — В ответ он кивнул и улыбнулся. — И даже ни разу по-настоящему не хотел сразиться с хилой рабыней?

— Нет, не хотел поранить тебя или убить. Мои дружинники не стали бы тебя убивать, потому что ты принадлежала мне, — спокойно ответил он.

Ну, а что еще скажешь? Тогда я была только собственностью князя. Но злость из-за обмана все еще кипела во мне. Если я не могу ударить его, воспользуюсь языком.

— Даже если бы ты убил меня, ничего страшного бы не произошло. Тогда бы Арана стала первенцем дома Хору и досталась бы тебе вместе с красивой внешностью и покладистым нравом, — выпалила в один выдох.

Его глаза сузились, губы сжались в прямую линию, стали видны желваки, он часто и сильно задышал. И просто смотрел на меня, а я начинала бояться, что он придумает за мою дерзость. Моя татуировка начала нагреваться. И пусть наказывает, смотрю на него, не мигая.

— О, да! Именно этот взгляд, — говорит Кир спокойно. — Именно так ты смотрела на меня на рынке рабов и потом на озере, когда стояла с огромным мечом в руках. Такого бесстрашия я не видел ни у одной женщины! Уже тогда я был покорен тобой, жена.

Не знаю, как реагировать на его слова. Злость пропала, но мои руки и ноги держат крепко.

— На том рынке я хотела, чтобы ты купил меня, потому что никогда не видела такого красивого мужчину, — заговорила и почувствовала, как хватка Кира на моем теле ослабевает. — Но моя цель была выручить за свою продажу достаточно средств, чтобы расплатиться с магом за погребение учителя. А потом исполнение последней просьбы учителя о том, чтобы перенести его тело в другой мир, откладывалось, потому что на самом деле мне хотелось быть рядом с тобой. Уверена, что я смогла бы найти способ снять твою печать и сбежать с суммой, достаточной, чтобы расплатиться с магом Во с горы Ву. Еще до поездки в Махшин, я рассматривала возможность остаться в Илиар. И Роук бы позаботился обо мне. Но Кир, после того, как ты едва не умер, я поняла, что хочу всегда быть рядом с тобой, — хватка Кира на моих руках ослабла настолько, что я могла бы сбросить его с себя, но не хотела этого. Хотела чувствовать его силу и власть. — Но кем бы я стала для тебя? Рабыней, услаждающей тело и взор? Воином, готовым умереть за тебя? Игрушкой, которая веселит, пока ты в хорошем настроении? — мой голос дрожит, но лицо Кира не меняется. — Я хотела отдать тебе всю себя, но могла взять у тебя лишь ночь. А потом навсегда уйти из твоей жизни, чтобы не вносить раскол в твои отношения с супругой. А от тебя зависит целое княжество и все его жители! — Слезы текут по моим щекам. — В том мире мне было хорошо, только там не было тебя, Кир. Я чувствовала, что моя душа умирает. Я готова была приползти к тебе и сбить тело в кровь, чтобы знать, что ты жив. Я готова была стелиться песком под твоими ногами, чтобы быть рядом. А когда я увидела тебя у шатра, так боялась, что ты забыл обо мне, что без памяти влюблён в свою жену, что счастлив без меня…

Не могла больше говорить, в горле встал комок, слезы все текли и текли. Когда я замолчала, Кир притянул меня к себе, укрыл одеялом, оказывается меня била дрожь, и гладил по волосам, рукам, спине. Этот мужчина знал меня лучше, чем кто бы то ни было. Он понимал, что мне нужно время, чтобы собраться с мыслями и рассказать обо всем, что копилось так долго.

— Я не смогу тебя покинуть, — продолжила негромко. — Уже не смогу, даже если захочу.

— Не захочешь, — отрезал он.

— Я люблю тебя, Кир.

— Божественные звуки, — прошептал он и принялся вытирать мои мокрые щеки. — С каждым мгновением ты делаешь меня все счастливее.

Толкнула его от себя, уронив на кровать, чем вызвала у него тихий рык, скинула одеяло и отбросила волосы на спину. Он жадно поедал мое тело глазами.

— Люби меня, — приказала ему и кинулась в его объятья.

Глава 27

Обряд заключения союза для зрителей выглядел иначе, чем для участников. Это я поняла, когда стояла в храме во время церемонии Саши и Араны.

Спасибо Киру, утром за завтраком он рассказал, что и как тут происходит, поэтому я вела себя спокойно, хотя зрелище открывалось потрясающее. Конечно, меня так и подмывало просить у мужа о чем-нибудь еще, он предостерег, что наши разговоры, как устные, так и мысленные будут слышны жрецам — это храм, он построен так, чтобы служители могли улавливать из эфира послания Создателя.

Саши и Арана стояли в Оке Создателя, их окутали светящиеся облака, магия наполнила храм. Спустя какое-то время белое марево рассеялось, и я увидела, что Арана, укутанная в белый плащ жреца, улыбалась Саши, тот отвечал ей взаимностью. По ногам сестры вились золотистые татуировки.

Как объяснил Кир, татуировка жены появляется в двух случаях: после обряда в храме Создателя или после первой близости мужчины и женщины, чей союз угоден Создателю. Первый вариант был более предпочтителен и последователен, но мы с Киром пошли по второму пути и ничуть не жалели. Поскольку татуировка появилась у меня до обряда, то необходимости в обряде для нас с Киром в общем-то не было, если бы мы были просто жителями Малохуса. Но Кир правитель-маг, я на тот момент была всего лишь рабыня, поэтому мой муж решил подтвердить наш союз перед Создателем в его храме. Роук рассказал, что нас окутало золотое сияние. Значит, мою наготу видел только Кир.

— Подтверждаю ваш брак перед Создателем, — произнес Хорин знакомую фразу.

Я кинулась к Аране, чтобы поздравить ее. Но на полпути странное чувство пронзило мое тело. Ноги подогнулись, я упала на пол.

— Лира! — Кричал рядом со мной Кир.

— Стоять! — Величественно произнес верховный жрец Создателя. — Она получает всю магию рода Хору, от которой отказалась Арана.

Меня скрутило, я видела взволнованные лица Кира и Араны.

— Позволь магии течь по твоему телу, дитя, — навис надо мной Хорин.

— Лира! Лира! Я рядом, любимая, — говорил Кир.

Так хотелось притронуться к его лицу.

Глаза закрывались, звуки и лица, что окружали меня, уплывали в какое-то марево.

Я летела над незнакомыми землями. Горы, реки, леса и поля. Потом деревни и город. На возвышении замок, больше похожий на огромный дом, который окружают деревянные постройки. В Хору много деревянных домов, не то, что в Илиар.

Почему я решила, что это Хору?

Потому что знаю, что родилась в этом замке. А вон по той дорожке через овраг меня несли темной ночью. Я не плакала, поэтому человек, несший первенца Хору, подумал, что я мертва. Он вынес меня за границу королевства и отдал сидящему у реки человеку. Это был учитель, его костюм (в похожем ходил Игорь, называл троечкой — брюки, жилет, пиджак), уже поизносился. Они поговорили, и учитель унес первенца Хору и заботился обо мне до самых последних своих дней.

Хору с тех пор изменилось — обеднело, истощало, люди стали злее, монстров больше.

Я чувствовала, что эта земля связана со мной через кровь. Я — ее дитя и защитник.

«Лири! — Звал Кир. — Лири, моя Лири, возвращайся ко мне».

— Открой глаза, — раздалось где-то очень близко. Не нужно было гадать, кто сейчас сжимает меня в своих объятьях. — Давай же, любимая, возвращайся ко мне. Ты обещала, что никогда больше не покинешь меня.

Хотелось ответить ему, что если я и соберусь сбежать от него, то только если он разлюбит меня. Но тело не слушалось.

«Я не могу», ответила мысленно.

— Можешь, — не унимался Кир, клянусь, в его голосе слышалась улыбка, — открой глаза. Иначе ты не увидишь, как Хору становится частью Илиар.

Что?! Хору становится частью Илиар?

Мои глаза распахнулись и увидели нечто потрясающее. Огромные глыбы земли пролетали над нами по воздуху. Они отбрасывали гигантские тени, которые простирались везде, куда хватало глаза.

Нет! Отсюда, с земли, так ничего не увидеть.

— Тико, — позвала громко.

Монстрюс возник рядом с нами.

«Тико, ты сможешь выдержать двух людей?»

«Да», коротко ответил он и стал увеличиваться в размерах.

Жрецы, что стояли рядом с храмом, засуетились, чтобы освободить для него место.

— Что ты задумала? — просил Кир, помогая мне встать.

— Увидеть, как Хору становится частью Илиар. Хочу наблюдать это с лучшего ракурса, чтобы было, что рассказать нашим детям и внукам, — улыбнулась, взбираясь на Тико.

— Я хочу сына и дочь, — уведомил Кир, усаживаясь позади меня на Тико и заключая меня в объятья, — и тоже хочу рассказывать им об этом.

— А как же «монстрюс не средство передвижения»? — фыркнула, когда удостоверилась, что мы оба сидим удобно.

— Когда это тебя останавливало? — усмехнулся Кир.

Тико взмыл в воздух и приземлился на облако, откуда было видно, как Хору — а именно им явились те глыбы земли, что летели над Илиар — перемещается вместе с городами, селами, лесами, полями, реками и озерами. Границы Илиар вспыхнули искрами магии, мы с Киром чувствовали, как меняется состояние земель, как объединяется их энергия. Та часть, Илиар, что вдавалась в море, приросла землями Хору.

— Лири, это второе самое потрясающее из того, что я видел в своей жизни, — крикнул Кир.

— А что первое?

— Как ты в короткой рубахе стоишь с огромным мечом в руках и решимостью в глазах, — засмеялся он.

— Надо будет повторить, — пробормотала я.

— Слава Создателю, что он решил связать наши жизни, — Кир поцеловал меня, я была не намерена ему перечить.

Наконец, земли Хору аккуратно опустились на воду, границы золотыми всполохами растянулись над ним.

— Нам нужно обновить заклинание, — скомандовал Кир.

Я попросила Тико спуститься к границам нового княжества. Муж взял меня за руку подвел туда, где новые границы государства светились золотом. Магия пронзила нас, ноги подогнулись, но Кир меня удержал.

Мы ждали, когда обновится заклинение.

— Как сейчас будет называться наша страна?

— Обычай гласит, что название перенимается от государства мужа.

Значит, будет большое княжество Илиар.

— А монстры в Хору? Кто их истребит?

— Я с моей дружиной, — хмыкнул Кир.

— А я в это время буду сидеть во дворце?

— Ты будешь изучать историю наших государств, учиться управлять дворцом, гулять по саду, — перечислял муж.

— Вышивать рубаху, собирать цветы, любоваться сокровищами, обниматься с твоей одеждой, засыпать с твоей одеждой, скучать в купальне…

Кир не дал мне договорить, он развернул к себе и поцеловал.

— Ты мне перечишь? — зарычал он.

— Кир, ты не сможешь запереть меня во дворце, — заявила ему. — Это моя родина, — обвела рукой видимое пространство, — хотя я ей и не была нужна. Сейчас все это мой дом, о котором я почти ничего не знаю.

Он не ответил, мы стояли в напряженном молчании, пока заклинание не вернулось. Оно пронзило нас снова. Вместе с этим я ощутила, что монстров больше всего в лесах и на болотах, что люди рады переселению на новое место, что они приняли своих правителей и посылали нам пожелания благоденствия.

В молчании мы вернулись во дворец.

Нас встретили Саши и моя сестра.

— У нас есть небольшой дворец на реке, думаю, что отцу там будет хорошо, — сказала Арана, когда мы шли с ней в башню гостей Хору, где за правителем приглядывали его воины.

Наш отец сидел на полу и играл с деревянным мечом.

— Папа, — позвала сестра, — посмотри на нас.

Он поднял голову, взгляд осмысленный, изучает меня. Видимо, с ним такие пробуждения бывают все реже.

— Ты жива, — говорит он и указывает на меня. — Хвала Создателю, Ларин, она жива. Ты меня простишь сейчас? — последнюю фразу он сказал не мне, смотрел куда-то вправо от себя, где на самом деле никого не было. — Ларин, любимая, прости меня. Видишь: я все исправил. Она жива. Наша Лирана жива! — Он заплакал и растирал мутные слезы по лицу.

Я хочу сбежать отсюда, куда глаза глядят. Сесть на Тико и унестись на другой конец Малохуса. Но Кир стоит рядом, он точно не даст этого сделать, скорее всего, почувствовал мое состояние и уже просчитал мои дальнейшие действия.

Соглашаюсь с предложением Араны, вещи отца собирают.

— Прости меня, — отец хватает меня за руку, потом отбрасывает ее, его глаза начинают бегать, он угрожает мне деревянным кинжалом.

Я не боюсь его, стою неподвижно, не могу и слова из себя выдавить, Арана снова плачет и просит прощения за отца.

Кир прощается за нас обоих, несет в обеденный зал, потому что вечер, потому что ужин, потому что традиция. Сижу за столом. Просто сижу. Вокруг что-то происходит. Но мне не хочется быть здесь. Кир держит меня за руку, мне почти больно, но я молчу.

Кир приносит меня в покои и раздевает, укладывает в кровать, ложится рядом и укрывает одеялом.

Кир говорит, что любит меня, что разрешит мне иногда навещать его, пока он борется с монстрами в Хору.

И тут меня отпускает, я начинаю рыдать, вцепившись в одежду Кира. Он молчит, дает мне возможность выплакаться.

— Ты самая сильная женщина из всех, кого я встречал, — говорит он. — Но даже тебе иногда нужно быть слабой. Будь слабой наедине со мной. Позволь мне о тебе заботиться. Позволь мне быть твоим защитником. Позволь любить тебя и отдавать тебе себя всего.

Тут все мои барьеры окончательно падают, я разрываюсь новыми рыданиями. И пытаюсь говорить, но выходят только всхлипывания.

Тогда я разрываю на нем рубаху и готова залезть под кожу, потому что не знаю, как еще показать, что для меня нет никого важнее, чем он. Я царапаю его, кусаю, Кир все выносит, лишь рычит и целует меня.

— Ты моя, Лири, — шипит он мне в шею.

— Ты мой, Кир, — повторяю ему.

Утром, завернутые в одно одеяло, мы стоим на балконе наших покоев. Там, где еще вчера было только море, сейчас простирается Хору, но выход к воде остался.

— Неплохое приданое ты получил вместе с хилой рабыней, — говорю Киру.

— Неплохое, да, — смеется он и гладит меня по спине, рукам, животу, груди, его печать на мне мгновенно отдает жаром.

— А я отхватила самого красивого правителя Малохуса, — смеюсь беззаботно.

— А я заполучил самую непокорную женщину, из всех, — вторит он. — Но никому ее не отдам.

— Хочу встречать вместе с тобой каждый рассвет, любимый, — шепчу ему.

— Твое желание совпадает с моим, любимая, — говорит он.

Солнце тянет золотые лучи над Илиар, над нашим с ним домом.

Эпилог

Забираюсь на самую высокую башню замка. Конечно, делаю это ночью, чтобы никто (а особенно вездесущий Илио) не заметил, иначе Кир со мной еще неделю не будет разговаривать. «Княгиня не должна вести себя столь безрассудно. Если тебе хочется лазать, то пусть это будет что-то более безопасное», и все в таком духе.

Верховая езда на самой спокойной лошади, спарринги только с Реи или Роуком, оружие мне, оказывается, совсем ни к чему, потому что у меня есть собственные дружинники, которые готовы отдать жизнь за свою княгиню. Три дня не разговаривала с Киром, пока мне не вернули мое оружие и еще пять, пока не позволили заказать еще у Ори.

Кстати, замок Хору прирос к замку Илиар (теперь становится понятно, почему замок Кира показался мне в самом начале таким разношёрстным). Сейчас это странное, но интересное зрелище. Помещения объединились сами собой, постепенно. Теперь тронный зал имеет цвета обоих домов (цвет моего дома зеленый), появились новые комнаты, сокровищница разделилась на два помещения: богатая принадлежит Илиар и почти пустая — Хору (все это благодаря моему отцу и его необдуманному правлению).

Люкрон, кстати, живет там, на берегу моря, где солнце садится. За ним присматривают слуги. Арана и Саши часто его навещают, я — реже. Обычно доезжаю до его дома, а потом разворачиваюсь. Для чего еще один приступ ненависти в нем провоцировать? Он разговаривает только с любимой Ларин. Но она ему ничего не отвечает и только укоризненно смотрит с портрета. Мама была очень красивой, мы с Араной на нее похожи. А я не только внешностью. Наша мама хорошо владела мечом, ее еще дед учил, Тулио Непобедимый его звали. Жители Хору, которые наслышаны о моих успехах, часто меня с ним сравнивают. Это я из уличных представлений узнала.

«Слуги засуетились», передает мне Тико.

Значит, пора, пока не передумала. Или пока Илио все не испортил. Из лучших побуждений, конечно.

«Отнеси меня к Киру», прошу монстрюса.

Из-за темноты не могу понять, куда именно несет меня Тико, знаю только, что лагерь Кира рядом с водой. Хору и Илиар с двух сторон обнимает море, так что этот ориентир не точный.

Муж писал, что белого кота видели в лесу рядом с лагерем, а потом тот взмыл в небо. Белый кот — это странное существо, которое вылупилось из яйца. Оказалось, что было не яйцо вовсе, а полый камень, в котором оно спало. Я таких созданий в Малохусе и мире учителя никогда не видела, хотя много странствовала, Кир тоже не узнал его. Существо зависло в воздухе, вытянуло отростки из головы и коснулось нас обоих. Мы увидели картинку, как такие же существа куда-то улетают, но картинки сменялись так быстро. Оно что-то хотело нам сказать, но мы не понимали его. Потом белый кот снова завис в воздухе и вылетел в окно. Надеюсь, что странное существо найдет своих сородичей.

Показался лагерь Кира, костер по центру, огни висят по периферии. Дружинники под предводительством князя истребили почти всех монстров, только пара болотных лисов осталась.

Нет, муж не отказывается брать меня с собой, но каждый раз находит повод, чтобы «взять тебя в другой раз». Я, конечно, сбегаю к нему, когда становится невыносимо в разлуке. Он злится при моем появлении (чтобы репутация строго правителя не меркла), наказывает всю ночь (потому, что тихо сбежать из замка у меня получается именно ночью) и шепчет, как скучал по мне и что я — его жизнь. Но охота на монстров — «не место для княгини, хотя ты можешь заткнуть за пояс любого из моих дружинников».

Но дело не только в монстрах — дядя Кира, узнав об увеличении владений племянника, стал слать нам больше подарков со смертоносными сюрпризами. Мы их с благодарностью принимаем у послов и уничтожаем. Во время этих приемов мы с Киром сидим в доспехах, скрытых под одеждой. А еще этот противный Махшин постоянно подливает масла в огонь: говорит, что хочет покачать внучатых племянников, а мы все не торопимся. Как будто нам с Киром и так недостаточно разговоров о детях. Два года живем в браке, а наследника я ему так и не родила. А не больна ли я? А ту ли он сестру выбрал? Арана родила через год брака с Саши сразу двойню. А не нужна ли Киру еще одна жена, чтобы родить ему наследников? Эти разговоры не утихают все время, пока мы с ним вместе. И пусть точат языки…

Тико стал снижаться, осторожно приземлился рядом с шатром Кира.

— О, Создатель! Лира! — закричал Реи, когда заметил меня.

Ну, да. В последний раз Кир был очень-очень зол при моем появлении (когда было иначе?), потом утащил меня к себе в шатер, чтобы напомнить, чья на мне стоит печать.

— Жизнь тебя совсем ничему не учит! — продолжил здоровяк. Не могу привыкнуть, что дружинники обо мне заботятся. Причем делают это искреннее, и не только потому, что я княгиня.

— Где Кир? — невозмутимо спросила его.

— В шатре, — угрюмо ответил Реи и быстро добавил. — Уговори его принять лечение. Вы оба такие упертые! Создатель, верно, свел вас вместе, чтобы вы всю жизнь изводили друг друга.

Я не дослушала Реи, побежала в шатер Кира. Какое лечение он не хочет принимать?

Муж лежал на спине, на боку видна кровь. Правда, она засохшая, рана из пореза не сочится. Лицо бледное, кулаки сжаты.

— Мо, иди отсюда, — рычал Кир. — Это царапина.

Ничего себе царапина!

— Князь, прошу, позволь тебе помочь, — не унимался Мо.

По всей видимости, этот разговор длится довольно долго, и лекарь решил взять князя измором.

— Мо, приказываю тебе: вылечи князя! — Отрезала, входя в шатер.

Да, мы оба правители-маги, поэтому наши приказы равнозначны. Я этим правом пользуюсь редко, потому что по негласной договоренности, Кир был правителем земель, а я его тайной опорой.

— Лири! — вскрикнул Кир.

Пока он замешкался, Мо положил руку на его бок и мгновенно исцелил, а потом быстро удалился, потому что знал, что сейчас начнутся крики и ругань. На этот раз я успела напасть первой.

— Почему ты не хотел воспользоваться лечением Мо? — спросила строго, развязывая плащ.

— Почему ты здесь? — хмурился он, все еще лежа на кровати.

Я взяла полотенце, намочила его в воде и подошла к Киру.

— Мне нужно спрашивать разрешение, чтобы перемещаться по своему княжеству? — добавила в голос больше строгости и принялась отирать кровь с его кожи. — И чтобы исцелили тебя, моего мужа, мне тоже нужно спрашивать разрешение?

Кир перехватил мою руку и поцеловал. Вот мы и заканчиваем ругаться.

— Почему ты не хотел исцелить бок? — спросила еще раз, но уже мягко.

— Не бок, а спину, — ответил он. — Магия Мо лечит все раны на теле, а я не хотел, чтобы царапины на спине тоже зажили.

Ах, вот в чем дело! Кир носил царапины, которыми я награждала его во время близости, как трофеи. Правитель большого государства, а ведет себя, как подросток. Влюблённый подросток. Влюбленный в свою жену подросток. Нет, просто влюблённый.

— Кир, — выдохнула с облегчением, обняла его, а он принялся снимать с меня жилет и рубаху. — Царапины на спине — это очень поправимая травма. Не то, что порез на тел…

Он не дал мне договорить, повалил на кровать и, да, напомнил, чья я жена.

Утром мы сидели у костра и завтракали. Дружинники уже не удивлялись моему внезапному появлению и не спеша собирали вещи. Оказалось, что я приехала вовремя, буквально вчера добили последних монстров (князь был неутомим в бою, за что и поплатился. А все потому что «хотел поскорее вернуться к тебе, моя Лири») и завтра отправлялись обратно. Вернусь вместе с ними, поеду с Киром, всего день пути.

Здесь росли красные груши, муж набрал их для меня, с наслаждением уплетала сочные фрукты.

— Я распорядился посадить эти деревья рядом с нашим домом на озере, — сообщил Кир.

Я была бы не против, чтобы еще один дом появился и тут, где мы находимся сейчас. Красивое место.

— У Хору богатые земли. Скоро его люди заживут в достатке, — поделился Кир.

— Спасибо тебе, — наградила его самой широкой улыбкой.

— Лири, зачем ты приехала? Так сильно скучала? — задал Кир разумный вопрос.

Всего восемь дней прошло с того момента, как он покинул замок, обычно я терпела недели две или даже месяц.

Сейчас тот момент?

— И не только, — ответила и поцеловала мужа. — Я беременна.

— О! Создатель! Я так рад! — Кир обнял меня. Но его эйфория прошла быстрее, чем я рассчитывала. — Ты прилетела на монстрюсе? Ты носишь нашего ребенка и не заботишься о себе!

— Почему это? Тико пообещал служить мне. Он бы не допустил, чтобы со мной случилось что-то плохое. Он бы тогда отказался меня перенести, — спокойно ответила мужу.

— Обратно поедешь в повозке. И будешь сидеть в шатре, пока ее не пригонят для тебя из Олира! — возбужденно говорил он.

— Ты меня еще в клетку посади, — огрызнулась на его слова.

— И посажу! — Уже кричал он. — О чем ты думала, когда летела сюда?

— Что ты тут умираешь от тоски по мне, — снова огрызнулась я. Мы так до завтра можем ругаться. Пора становиться покладисто-ранимой. Да, да, учусь манипулировать мужем. — Я хотела, чтобы ты первым об этом узнал. От меня.

И не соврала.

Подействовало. Кир снова сел рядом, бережно обнял меня за живот.

— Ты сейчас ко мне не притронешься? — негромко спросила его. — Как сегодня ночью?

— О, Лири! Если бы ты знала, как желанна для меня. Но, да. Пока ты носишь ребенка, я буду относиться к тебе по-другому.

— Запрешь в замке?

— Сомневаешься во мне? — он изогнул бровь.

— Когда дело касается меня, ты способен на все, — повторила его слова.

— Да, — усмехнулся он. — Но как можно запереть лири в клетке? Но будь благоразумна, прошу.

А этот подход существенно меняет дело.

— Если это последние монстры, то мне не придется сбегать. С этих пор ты всегда будешь рядом со мной.

Кир счастливо улыбнулся.

— Даже если я куда-то отправлюсь, то обязательно вернусь к тебе.

— Я тоже.