Внимание!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного ознакомления, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей.

Мелани Хансен «Выбирая свободу»

Автор: Мелани Хансен

Название: Выбирая свободу

Серия: Спектр. Книга 1

Автор перевода: Cloud Berry

Перевод группы: http://vk.com/loveinbooks

Аннотация

Скотт Эшворт прозябает в захолустье Флориды, где перед ним простирается беспросветная жизнь безо всякой надежды на будущее. После замужества матери у него появляется сводный брат Райлан, и дружба с ним оживляет унылое существование Скотта. Со временем их отношения становятся ближе. Но одной страшной ночью Скотт узнает нечто такое, что вынуждает его сбежать и никогда больше не возвращаться домой.

Проходит шесть лет. Теперь Скотт самый горячий хост клубной гей-сцены Финикса. Он делает все, что хочет. Берет все, что хочет, — и всех, кого хочет. Жизнь хороша, однако дорога к славе и популярности была непростой. Его внешность — и дар, и проклятье. И причина необъяснимой ненависти его пьющей матери.

Райлан мечтает о карьере фотожурналиста. Живя в Финиксе, он пытается сделать проект, который дал бы его карьере толчок, но все его усилия не приносят плодов. Однажды, нуждаясь в деньгах на оплату аренды, он соглашается на разовую работу, которая заключается в том, чтобы продавать непристойные леденцы и съедобные презервативы... разгуливая по улицам в одних мини-шортах золотистого цвета. Выяснив после смены, что его одежду украли, Райлан приходит в отчаяние от перспективы возвращаться в полуголом виде домой. К счастью, незнакомец, проезжавший мимо в кабриолете, останавливается и выручает его.

Его спаситель — ходячий секс, и Райлан с шоком узнает в нем своего давно пропавшего сводного брата. Воссоединившись через шесть лет, Скотт и Райлан полны решимости оставить прошлое позади, но вмешательство судьбы ставит их будущее под угрозу.

18+

Глава 1

Все знали, что Скотт Эшворт красив.

Он бесподобен!

В жизни не видела такого симпатичного мальчика.

Скотт еще в детстве догадался о том, какую власть дает красота. Стоило ему с виноватым видом поднять свои большие глаза и закусить губу, и сердитые лица смягчались, а ругань стихала. Он довольно быстро запомнил: главное — хорошо выглядеть. Тогда будет неважно, в чем именно он провинился. Учителя, полицейские, приятели матери… полная раскаяния улыбка, ямочка на щеке, робкий взгляд из-под густых, длинных ресниц — и в девяти случаях из десяти он срывался с крючка.

Глядя на его привлекательное лицо, людям было проще не думать о том, что его семья была нищей. Зачем обращать внимание на полинявшую, изношенную одежду, когда можно полюбоваться ослепительным блеском улыбки? Еще Скотт научился делать вид, что не голоден, особенно когда поварихи в школьной столовой подкладывали ему дополнительный кусок пиццы или когда девушки приглашали его в гости на ужин.

К сожалению, обаяние Скотта действовало на всех женщин в радиусе двадцати миль за исключением его родной матери. Хизер ясно дала понять, что ей омерзительно смотреть на него, когда сообщила, что он точная копия того «гнилого ублюдка», который однажды ночью по пьяни обрюхатил ее за баром «Банановый Боб».

— Говна кусок, а не пилот ВМС, — часто цедила она в неизменный стакан виски. — Чтоб он разбился вместо концовки «Офицера и джентльмена».

Она не раз и не два повторяла, что хотела сделать аборт, и сделала бы, не запрети ей ее мать. Со временем у него появилась привычка смотреть на свое отражение в зеркале и представлять человека — он выглядел точно как Скотт, только был взрослым, — который летал по всему миру и сражался с врагами Америки. Иногда, заслышав рев истребителя над головой, Скотт поднимал глаза в небо и мысленно махал ему. Привет, пап. В его любимой фантазии, которой он тешил себя по ночам, самолет в один прекрасный день приземлялся и тормозил в дымке и визге шасси, после чего оттуда выскакивал высокий и красивый пилот. Прямо в летной форме он бежал по взлетно-посадочной полосе к мотоциклу, заводил его и с ревом несся от базы ВМС в Пенсаколе, штат Флорида, к близлежащему городку Пейс, населенному реднеками и беднотой.

— Скотт! — восклицал он после того, как мотоцикл, взбивая камни и пыль, останавливался у них во дворе. — Прости, что бросил тебя. Если б только я знал!

Скотт выбегал, садился позади отца, и тот увозил его навсегда. Может, Хизер и не досталось счастливой концовки, но почему ее не могло быть у Скотта?

Эта фантазия так и не воплотилась в реальность. Проходили месяцы, годы, но в жизни Скотта по-прежнему не было ничего, кроме старого, обшарпанного трейлера около леса и матери, которая между обналичиванием чеков на соцпособие целыми днями пила. Каждые два-три года у Скотта появлялись новые брат или сестра, рожденные после коротких интрижек Хизер с мужчинами, которые могли терпеть ее лишь до тех пор, пока у нее не появлялся живот, после чего исчезали.

Впрочем, однажды, когда Скотту было семнадцать, он вернулся из школы домой и увидел, как на их неухоженный, заросший сорняком двор сворачивает пикап последней модели. Зрелище было таким непривычным, что от внезапного предвкушения у него ослабли колени. Может, отец водит не мотоцикл, а пикап…

Но на человеке, который вылез из-за руля, не было летной формы, и он оказался не копией Скотта, а здоровяком с бочкообразной грудью, брюшком и бородой. Лицо у него было добрым, на что Скотту, впрочем, было плевать, поскольку он пытался справиться с разочарованием, распиравшим его изнутри, — разочарованием таким сокрушительным, что у него защипало в глазах. Он раздраженно смахнул с лица слезы и, привалившись к трейлеру, скрестил руки.

— Милый! — Хизер распахнула дверную сетку и бросилась в объятья мужчины.

Они поцеловались, и Скотт закатил глаза. Ее новый хахаль. Теперь ему предстояло несколько дней слушать, как они трахаются, будто кролики, за тонкой стеной. Он знал, что потом начнутся неизбежные драки, и в итоге дело, как обычно, закончится фингалами, окровавленными носами, полицией и, возможно, новым братиком или сестрой. Он покачал головой и пошел было к лесу, но Хизер вдруг энергично замахала рукой, подзывая его.

— Скотти! Иди познакомься со своим новым папой!

Скотт резко остановился.

— Какого хера?

— А ну-ка не выражайся, — одернула его Хизер и потащила мужчину к месту, где стоял Скотт.

— Привет, Скотт. Я Боб, — сказал мужчина с открытой улыбкой.

Скотт не заметил его протянутую ладонь.

— Ни хрена ты не мой отец.

— Конечно, нет, — мягко проговорил Боб, опустив руку, — но мне бы хотелось когда-нибудь стать им. — Он притянул Хизер к себе. — У нас для тебя есть сюрприз. На прошлой неделе мы с твоей матерью поженились.

У Скотта отвалилась челюсть.

— О-о, нет! Ты больной, что ли? — выпалил он и вздрогнул, когда Хизер отвесила ему подзатыльник.

— Не можешь даже порадоваться за меня? — взвизгнула она. — Я дала тебе нового отца и нового брата, неблагодарный ты мелкий говнюк.

Скотт заметил на пассажирском сиденье пикапа фигуру — кто-то смотрел на них сквозь лобовое стекло, — но из-за ярости, застлавшей глаза, ничего больше не разглядел.

— Охрененно, — с отвращением бросил он. — Как будто у нас тут мало детей.

Боб отозвался по-доброму, понимающе.

— Скотт, Райлану почти столько же, сколько тебе. Он у меня единственный сын, и будет рад братьям и сестрам. Ну же. Если мы все приложим усилия, то заживем счастливо и хорошо.

Скотт вытаращил глаза. Откуда он такой взялся?

— Ты хоть успел с ней пообщаться или только трахнул ее? — фыркнул он. — Быть счастливой — это не про Хизер. Она умеет только блядствовать и бухать. — Хизер, вновь взвизгнув, кинулась на него с занесенной рукой, но Боб поймал ее и за талию притянул обратно к себе.

— Так, Скотт. Я не стану терпеть такое отношение к матери. — Его тон был суровым, и Скотт, насмешливо дернув плечом, напустил на себя безразличие и опять привалился к стене. Впрочем, затем Боб удивил его, сказав Хизер с мягким упреком: — Рыбка, а ты не дави на него. Он не обязан звать меня папой, если не хочет.

Хизер впилась в Скотта взглядом, в котором горело не что иное, как ненависть, и он, презрительно скривив рот, проговорил:

— Ладно, Боб, скоро ты сам все узнаешь, и мне почти жаль тебя. Но ты не мой отец и никогда им не будешь.

Боб собрался было что-то сказать, но тут пассажирская дверца открылась, и из пикапа выбрался парень.

— Эй, сынок! — окликнул его Боб. — Иди познакомься с Хизер и Скоттом.

Парень настороженно подошел к ним. Скотт оглядел его. Высокий, тощий, прыщавый. Совершенно не примечательный. И все же Боб обнял его за плечо с нескрываемой гордостью. Внезапно Скотту захотелось заорать во все горло или ударить по чему-нибудь кулаком.

— Привет, — прошептал парень.

— Райлан, знакомься, это Скотт. Скотт, это мой сын Райлан. Надеюсь, вы с ним подружитесь.

Райлан переступил с ноги на ногу, и Скотт пробормотал: «Йоу». Повисла неловкая тишина, прервавшаяся, когда в трейлере заплакал ребенок.

— Скотт, — заговорила Хизер. Ее тон стал заискивающим. — Посидишь с Карой немного, чтобы мы с Бобом побыли наедине? Он только-только приехал…

— Нет, — отрезал Скотт. — Сама нарожала их, сама о них и заботься. — Не обращая внимания на ворчание Хизер, он развернулся и пошел к лесу, но какой-то необъяснимый порыв заставил его оглянуться и бросить Райалану: — Ты идешь?

Боб, улыбаясь, ободряюще подтолкнул его, и Райлан, пересилив себя, поплелся, загребая кроссовками опавшие листья, за Скоттом.

— Почему ты позвал меня с собой?

Скотт оглянулся.

— А что, ты предпочел бы остаться и, пока Хизер кувыркается с твоим стариком, присматривать за ее детьми? Потому что поверь, случилось бы именно это. Но если хочешь, то ради бога, возвращайся назад. — Он сделал размашистый жест в сторону трейлера и, когда Райлан не шевельнулся, насмешливо фыркнул. — Я так и думал.

Он снова начал идти, и Райлан приноровился к его шагу.

— Спасибо. Присматривать за детьми я не хочу.

— Тогда пореже попадайся ей на глаза. Их четверо.

— Черт. А ты не знал про них, да? В смысле, про моего отца и ее. Было видно, что ты удивился.

— Еще бы не удивиться. Моя мать меняет мужиков как перчатки. Нахрена жениться на ней, если все знают, что она дает просто так?

Райлан ничего не ответил, только сжал губы.

— Что? — раздраженно спросил Скотт. — Мне не положено говорить так о своей мамочке, да?

— Да нет, просто… — Райлан покачал головой и остановился. Скотт тоже остановился и, уперев руки в боки, стал ждать объяснения. Наконец Райлан вздохнул. — Около года назад моя мама ушла от нас, и с тех пор мы от нее ничего не слышали.

Скотт хотел было выдать какой-нибудь саркастический комментарий, но что-то заставило его промолчать. Может быть, тихая боль в голосе Райлана.

— Я уже давно не видел отца настолько счастливым, каким он стал, встретив Хизер. — Его рот дернулся. — Я не хочу, чтобы он снова страдал, вот и все.

Скотт ощутил прилив непрошенного сочувствия и, не думая, положил руку Райлану на плечо. Тот бросил на него быстрый взгляд, однако не отошел.

— Не хочется тебя огорчать, но моя мать пьяница и городское посмешище. Чем Хизер Эшворт отличается от «феррари»? Внутри «феррари» были не все.

Райлан разинул рот, и Скотт покивал.

— Ага, именно так.

Глаза Райлана стали огромными. В них стояло смятение.

— Черт, мне так жаль. Не представляю, чтобы кто-то говорил так о моей маме.

Скотт в упор посмотрел на него, отвергая сочувствие.

— Ну, такова жизнь. Когда-нибудь я уеду отсюда и даже не оглянусь. Твой папаша понятия не имеет, вот что вляпался, и мне жаль его, вот и все.

— Может, все будет нормально, — проговорил Райлан. — Он любит ее. Может, с ним все будет иначе.

В голосе Райлана было столько надежды, что Скотту невольно стало жалко его. И он, хоть и знал, что его слова прозвучат совершенно неубедительно, пробормотал:

— Может быть. Твой старик вроде бы ничего.

Пиная листья, они в молчании двинулись дальше.

***

Райлан сидел на плоском валуне у бурлящего лесного ручья и смотрел, как его новоиспеченный брат швыряет камешки в воду. Слушая восторженные рассказы отца о женщине, которую тот встретил на стоянке фур, он с нетерпением ждал встречи с этим своим будущим братом.

— …Рай, она такая красивая. — Голос отца стал мечтательным, мягким, и Райлан улыбнулся.

— Правда?

— Да. Маленькая, беленькая, такая вся женственная… У нее есть дети от предыдущих отношений, и в том числе сын примерно твоего возраста. Мы так хорошо заживем. Станем настоящей семьей.

Сам Райлан считал, что события развиваются слишком стремительно, но он был всего лишь глупым ребенком, ведь так? Главное, что спустя год тихой скорби из-за внезапного ухода Дианы, его отец опять улыбался. Боб не был женат на матери Райлана и твердо решил не повторять той же ошибки и с Хизер.

— Так что я быстренько отвез эту девчушку в Билокси и женился на ней, — горделиво сказал отец. — Теперь она миссис Роберт Махоуни.

Скотт перепрыгивал с одного берега ручья на другой. Его движения были ловкими, уверенными, грациозными. Райлан еще никогда не встречал такого красивого парня. Высокий, широкоплечий Скотт выглядел много старше своих семнадцати лет.

У него были черные волосы и поразительные зеленые глаза, прямой нос и лицо без единого прыщика или изъяна. Когда он посмотрел на Райлана и улыбнулся, Райлан увидел, какие ровные и белые у него зубы, и невольно провел языком по своим неровным зубам. Рядом с этим восхитительным существом он чувствовал себя гадким утенком.

Скотт вернулся обратно и, усевшись на землю с ним рядом, подтянул колени к груди и обхватил их руками.

— Ну, — начал он, — и где вы живете?

— В Крествью.

— И теперь, что ли, переедете к нам?

Райлан подобрал с земли палочку и стал бесцельно рисовать ею круги.

— Наверное. Папа сказал, чтобы я собрал вещи.

— А как же учеба?

Райлан пожал плечами.

— Он сказал, что перед отъездом запишет меня в вашу школу. Я, наверное, пропущу пару дней, но…

— Перед каким отъездом? Куда? — Говоря, Скотт запустил в ручей еще один камень, и его ботинки обрызгало сверкающими капельками воды.

— Он дальнобойщик, — объяснил Райлан. — Каждый месяц уезжает недели на две. Я без него, конечно, скучаю, но он зарабатывает довольно приличные деньги.

У Скотта округлились глаза. Он открыл рот, потом захлопнул его.

— Что?

— Да так… Ничего.

Райлан подождал продолжения и, не дождавшись, снова начал водить палочкой по земле.

— После того, как мама ушла, с нами стала жить моя тетя, но она хочет переехать в Висконсин, чтобы быть ближе к дочери, так что все это даже кстати. Отцу не придется беспокоиться обо мне, пока он будет в дороге.

— И тебя не бесит, что ты поменяешь школу, бросишь друзей?

Райлан кинул палочку вниз.

— Немного. Но зато отец после всего, что он перенес, будет счастлив.

Скотт откинулся на локтях и вздохнул.

— Черт, все лучше и лучше. Или все хуже и хуже. Как посмотреть.

— Сказал бы прямо, что имеешь в виду. — Уныние в этой просьбе было слышно ему самому, и все же Скотт не ответил. Толчком поднявшись на ноги, он протянул руку и помог Райлану встать. Они встали лицом к лицу, глядя друг другу в глаза.

— Мне жаль это говорить, но скоро ты поймешь сам. — Скотт невесело качнул головой. — Идем. Посмотрим, что у них происходит.

Они вернулись обратно. Хизер нигде не было видно, а Боб сидел на продавленной скамейке возле крыльца и держал на коленях маленькую белокурую девочку. Когда Скотт скрылся внутри, Райлан опустился на табурет рядом с отцом. Малышка покосилась на него, и он улыбнулся.

— Это Кара, — сказал Боб, покачивая девочку на коленях. — Ей почти три. Вон там Гэвин, которому пять, Гаррет, которому восемь, и Джексон, которому девять.

Он помахал трем мальчишкам, которые, визжа, гонялись друг за другом с длинными палками и сражались на них, как на мечах. Райлан подставил малышке кулак. Она стукнула по нему своим маленьким кулачком, и его пронзила какая-то осторожная радость.

— Готов стать старшим братиком, Рай? — Боб с удовлетворенным вздохом откинулся на скрипучую спинку. — Хорошо, что у тебя теперь будет много родных да еще брат-ровесник.

Райлан фыркнул.

— Ага, пап, Скотт ведь такой классный парень.

Боб укоризненно посмотрел на него.

— Дай ему шанс. Хизер призналась, что наделала с ним немало ошибок, ведь она родила его совсем молодой. — Он снова покачал Кару, и она захихикала. — Ему нужно мужское влияние, а тебе нужна мать. Начнем жизнь с чистого листа, Рай. — Он заворковал над девочкой, щекоча ее и ухмыляясь ее тонкому смеху.

Райлан смотрел на отца и думал о том, до чего он бесхитростный человек. Трудолюбивый и честный, со старомодными южными ценностями и представлениями о семье: муж-кормилец и любящая жена, которая воспитывает детей и создает в доме уют.

— Черт побери, Скотти! Я сказала, выдели ему место! А ну шевелись!

Пронзительный выкрик Хизер заставил девочку вздогнуть, и она зарылась в объятия Боба. Тот оглянулся на трейлер, а потом с какой-то решительной бодростью на лице перевел взгляд на Райлана.

— Кое-каких проблем роста не избежать. Но в конце концов все наладится, сын, вот увидишь.

Не посмев отнять у Боба надежду, Райлан кивнул.

— Конечно, пап. Обязательно.

В этот момент из двери высунул голову Скотт.

— Тащи сюда свои вещи. — Его тон был угрюмым. — Покажу, где будешь спать.

Боб ободряюще улыбнулся, и Райлан поплелся к пикапу, где лежал его чемодан и большая коробка. Взяв их, он пошел следом за Скоттом. Внутри трейлер оказался просторнее, нежели казалось снаружи. В прокуренной, грязной гостиной валялись игрушки. Ее стены были обшиты темной фанерой, которая создавала тусклую, мрачную атмосферу, а на полу лежал зеленый ковер — весь в пятнах и местами протертый до дыр. Проходя мимо маленькой кухни, Райлан заглянул туда и увидел старую пожелтевшую технику годов, наверное, семидесятых. Линолеум был растрескавшимся, несколько больших квадратов отсутствовало.

— Смотреть особенно не на что, но вот он — дом, милый дом. — Слова Скотта сочились сарказмом.

Он завел Райлана в тесную спальню в дальнем конце трейлера. Райлан обвел ее взглядом. Он был впечатлен. В комнате царил безукоризненный порядок и чистота. Там была кровать, заправленная с армейской аккуратностью, тумбочка и большой комод с лампой. На стенах висело несколько идеально выровненных и бережно прикрепленных постеров с истребителями и пара плакатов с музыкальными группами.

Оглядев комнату, Райлан немедленно понял, что она была святилищем Скотта, местом, куда он приходил расслабиться и отдохнуть, его уголком уединения и покоя в хаосе мира. А теперь к нему безо всякого предупреждения подселили незнакомого человека.

— Знаешь, ты не обязан пускать меня в свою комнату, — пробормотал Райлан, чувствуя себя ужасно неловко. — Я могу лечь и на диване.

— Да ради бога. Но когда Хизер в четыре утра будет бухать со своими приятелями на крыльце, петь во всю глотку и дымить как паровоз, ты быстренько передумаешь.

Райлан окинул взглядом кровать.

— Но ведь она… страшно узкая. Я могу спать на полу, если у тебя есть лишние покрывала, чтобы я мог…

Скотт раздраженно фыркнул, потом забрал у Райлана чемодан, бросил его на кровать и расстегнул.

— Ты в курсе, что у тебя комплекс мученика? Никто ни на каком полу спать не будет.

Он начал доставать вещи Райлана и раскладывать их — джинсы, футболки, белье — по маленьким кучкам.

— Я освободил для тебя нижний ящик. Уж прости, но шкафа тут нет.

— Спасибо, — тихо пробормотал Райлан и как можно аккуратнее перенес свои вещи на дно нижнего ящика. Положив сверху набор с туалетными принадлежностями, он с чувством неловкости встал и стоял, пока Скотт не махнул на коробку.

— Что там?

— О. — Райлан поднял ее с пола и перенес на кровать. — Там все нужное для фотографии. Это мое хобби. — Он открыл коробку. Внутри оказалось несколько новых и наполовину использованных одноразовых фотоаппаратов и стопки конвертов со снимками.

— Можно? — Скотт показал на конверты, и Райлан кивнул.

— Конечно.

Взяв верхний конверт, Скотт вытащил пачку снимков и бережно разложил их на покрывале.

— Зачем ты это снял?

Райлан, который заглядывал в кармашки своего маленького чемодана, проверяя, все ли достал, поднял лицо и поморщился.

— Черт. В общем… когда мама ушла, папа запретил трогать или убирать ее вещи — чтобы она не разозлилась, если вернется.

Он подошел к Скотту и выбрал фотографию покрытого пылью стакана с еще заметным отпечатком губ на ободке.

— Он стоял на ее тумбочке. Она всегда держала воду возле кровати и перед сном всегда наносила на губы бальзам. — Райлан обвел их отпечаток кончиком пальца и взял другой снимок. — А это книга, которую она читала перед тем, как уйти. Открытая на той же странице.

На следующей фотографии был снят Дианин комод. Его ящики были выдвинуты, верх был завален вещами, которые она решила не брать. Ровно по центру лежало кольцо с маленьким бриллиантом.

— Подарок Боба, да? — спросил Скотт и, когда Райлан кивнул, усмехнулся. — Довольно очевидный намек на то, что она порвала с ним и никогда не вернется. — Он бросил оставшиеся фотографии на кровать. — Уж не начать ли мне волноваться за Хизер? — полушутя спросил он. — Твой папаша, по ходу, с приветом.

К щекам Райлана прилил жар. Он собрал фотографии и, засунув их обратно в конверт, резко ответил:

— Неправда. Просто он любил ее и не хотел признавать, что она бросила его ради другого. Не трогать ее вещи в надежде, что она скоро вернется, было его способом пережить ситуацию. — Запал иссяк, и он сел на кровать. — По крайней мере, так объяснила мне тетя. Я тоже подумал, что он ведет себя странно, — признался он. — Мне самому, когда я понял, что она ушла навсегда, захотелось сгрести все ее вещи в мешок и бросить на тротуаре.

— А твоим способом была фотография.

Райлан, удивленный его проницательностью, поднял глаза, и Скотт дернул плечом.

— Что? Хорошие фото. Я думал, там будут котята с собачками или цветочки, — насмешливо бросил он. — А эти фотографии интересные и рассказывают историю.

Райлан заправил клапаны коробки, как было, и поставил ее рядом с комодом.

— Спасибо. Я этого и добивался. Хочу когда-нибудь стать фотожурналистом. Рассказывать с помощью фотографий истории.

— Круто.

Скотт откинулся на спину, заложил руки за голову и скрестил ноги в лодыжках. Его футболка чуть-чуть задралась, и при виде тонкой дорожки волос, убегавшей от пупка к поясу джинсов, Райлан через силу сглотнул и вздрогнул, когда в дверь постучали. В комнату заглянул Боб.

— Просто проверяю, как вы устроились. Все хорошо? — Он зашел в комнату, увидел кровать и нахмурился. — Она слишком узкая. Вдвоем вам точно не уместиться.

Скотт сел.

— В обнимку — вполне, — возразил он с легкой ухмылкой. — Райлан, как тебе такая идея?

Со злым весельем в зеленых глазах он прошелся по телу Райлана взглядом, и тот съежился от внезапного страха и дискомфорта. Скотт был дьявольски привлекателен, а Райлан только-только начал мириться с тем, что он… нет, сюда заходить точно не стоило.

— В этом нет необходимости, — ровно ответил Боб. — Около торгового центра, вроде, был мебельный. Рай, может, съездим туда и купим тебе матрас? Думаю, он уместится у стены. Что скажешь? Скотт, прокатишься с нами?

Скотт кивнул, и вскоре они уже сидели в пикапе и в тишине ехали в сторону Пенсаколы. Скотт смотрел на воду со своей стороны, а Райлан рассматривал большие, дорогие дома со своей.

Когда они остановились у торгового центра, Скотт издал довольное восклицание и, выбравшись из пикапа, устремился к компании, которая стояла около входа. Райлан увидел, как вокруг него обвилась, подставляя губы для поцелуя, симпатичная девушка с длинными, блестящими волосами.

Боб, ухмыльнувшись, подтолкнул сына локтем.

— Подружка, наверное. С таким-то лицом у него наверняка нет отбоя от девушек. Тебе, знаешь ли, будет полезно с ним пообщаться.

— Пап, перестань… — начал Райлан, но Боб упрямо тряхнул головой и твердо сказал:

— Сын, ты еще слишком молод, чтобы понимать, чего хочешь.

Райлан повернулся к нему.

— Я уже достаточно взрослый, чтобы знать, что мне нравятся парни. — Его тон был не менее тверд. Губы отца сжались в тонкую линию, и он ощутил укол боли.

— Райлан, этот год был непростым. Твоя мама ушла, я постоянно отсутствовал… неудивительно, что у тебя в голове все перемешалось. Но теперь у нас появился шанс… опять стать нормальными.

И время, и место не подходили для споров, поэтому Райлан не стал попусту тратить слова и убеждать отца, что быть геем тоже нормально, и что общение с девушками не изменит его. Выходя из пикапа, он с грустью подумал, что сделал большую ошибку, совершив каминг-аут в ту очень эмоциональную ночь, когда Боб наконец-то выбросил вещи Дианы, а после взял с Райлана слово, что между ними никогда не будет секретов.

И Райлан в ответ раскрыл ему свою самую главную тайну. Реакцию Боба нельзя было назвать полностью положительной, но, по крайней мере, он не выставил сына из дома и не сказал, что больше не любит его. По-видимому, Боб решил набраться терпения и дождаться, когда Райлан одумается и признает, что назвал себя геем под влиянием огромного стресса.

Но у Райлана не было ни малейших сомнений на счет того, кем он был. Он всегда ощущал, что… отличается от остальных. Он никогда не смеялся вместе с друзьями над тем, как во время бега на физкультуре у девочек тряслась грудь, и не старался разглядеть краешек кружевного белья под их шортами, когда они садились на верхней трибуне.

Нет. Его возбуждало, как спасатель в их местном бассейне украдкой поправлял себя в плавках, когда слезал с вышки. Или приятель отца, который однажды лег загорать прямо напротив Райлана, болтавшегося в воде у края бассейна. С этой выгодной точки открывался прекрасный обзор на курчавые волоски в паху у мужчины и его обтянутые короткими шортами яйца. От этого манящего зрелища в совокупности с видом на капельки пота, запутавшиеся в дорожке волос на его животе, у Райлана мгновенно случилась болезненная эрекция, и он был несказанно рад, что нижняя часть его тела скрыта прохладной водой.

— Может, познакомишься с кем-нибудь через него. — Голос Боба был непреклонным и бодрым. — С подругой подруги. Как я познакомился с… — Он, умолкнув, поморщился, и Райлан похлопал его по плечу. Историю о том, как Боб встретил Диану на вечеринке общих друзей, он слышал множество раз.

— Конечно, пап. — Он решил на время отложить спор о себе. — Скотт, похоже, довольно-таки популярен.

И действительно — он стоял в центре компании, все вокруг смеялись и разговаривали, а та девушка по-прежнему липла к нему, как репей.

— Ладно. Идем, сынок. Поглядим, что здесь есть. — И Боб кивнул на мебельный магазин.

Спустя полчаса Райлан стал гордым обладателем дешевого складного матраса, обтянутого лоснящейся тканью черного цвета, который в зависимости от того, сложен он был или разложен, мог служить и как диван, и как кровать.

— Ну вот. Теперь тебе есть где сидеть и делать уроки или читать, — сказал Боб, пока работники магазина укладывали матрас в кузов пикапа. — Знаю, со свободным пространством у них туговато, и ты не представляешь, как я ценю то, что ты воспринял это спокойно. — Боб одной рукой неуклюже обнял его.

Райлан улыбнулся.

— Тут скорее надо благодарить Скотта, а не меня, — заметил он. — Мы свалились ему как снег на голову, и он, вместо того, чтобы пустить меня к себе в комнату, вполне мог послать меня в… к черту. Но не послал.

Боб кивнул.

— Сын, я так рад это слышать, — с облегчением вымолвил он. — Мы с Хизер знали, что вам придется непросто, но… — Внезапно его лицо сморщилось. — Господи, я чересчур поспешил, ничего не продумал, да? Но мне просто хотелось… — Он стал нервно заламывать пальцы, и Райлан сочувственно сжал его руку.

— Пап, все будет нормально, — попробовал он успокоить отца. — Ты же сам сказал, все наладится, — повторил он, и после нескольких долгих вдохов Бобу удалось взять эмоции под контроль.

— Спасибо, Рай. — Он неустойчиво улыбнулся. — Ты у меня замечательный парень.

Райлан ничего не ответил, и после того, как матрас был надежно уложен и закреплен, они двинулись к торговому центру. Внутри они разошлись в разные стороны. Боб собрался искать туалет, а Райлан — погулять немного, а затем пойти к ресторанному дворику, где они договорились встретиться со Скоттом.

— Как увидишь его, — сказал Боб ему вслед, — спроси, может, ему чего нужно? Хочу сделать всем детям подарочки в честь нашей новой семьи. Окей? Передай, что, если ему чего-нибудь хочется — в разумных пределах, конечно, — то пускай даст мне знать.

Райлан кивнул и, засунув руки в карманы, легким шагом направился к ресторанному дворику. Скоро он услышал впереди смех и заметил блеск темных волос: у прилавка с хот-догами стояла компания Скотта. Приблизившись, Райлан увидел, что Скотта там нет, и собрался было повернуть в обратную сторону, но, услышав, о чем они говорят, резко остановился.

— Лиза, так ты пойдешь со Скоттом на выпускной? Говорят, он хочет тебя пригласить.

К изумлению Райлана Лиза, вместо того чтобы выказать энтузиазм, презрительно фыркнула.

— Господи, нет. Он же нищий. Я купила себе шикарное бальное платье не для того, чтобы он повел меня на ужин в «Макдоналдс».

— Да и потом, что он наденет? Синюю футболку или красную? — Это ехидное замечание отпустил мускулистый качок, который набивал рот хот-догом с такой быстротой, что при каждом слове из него вылетали крошки.

— О боже, Стив, а помнишь, как он пришел в школу в футболке, которую ты отдал в секонд-хенд? Что на ней было — черепашки-ниндзя?

Стив поперхнулся хот-догом.

— Нет, покемоны. — Он прыснул. — Я и забыл про тот случай! Мать заставила сдать ее из-за пятна на воротнике, и я так взбесился. А потом в ней появился наш Скотти, весь такой гордый и важный. Помнишь, как мы ржали? Умора!

— Рехнуться, скажи? Я бы умерла от стыда! — Глаза Лизы в ужасе округлились. — Сначала пойти в такое омерзительное место, как секонд, а потом припереться в школу в чьих-то обносках… — Она содрогнулась. — Бр-р. Аж противно.

— Тогда почему ты с ним зависаешь? — спросила ее стройная рыжая девушка, которая прихлебывала какой-то модный кофейный напиток. Райлан прислушался, потому что его мучил точно такой же вопрос.

Лиза аккуратно откусила кусочек хот-дога и вытерла губы салфеткой.

— Потому что, господи, Бренда, ты вообще его видела? Он же самый горячий парень в этой дыре.

Стив издал возмущенное «эй», на что Лиза не обратила внимания, а Бренда согласно кивнула.

— Он прямо супермодель. А вы с ним… — Она выразительно приподняла брови.

Лиза усмехнулась.

— Естественно.

— Ну и как? У него большой? Рассказывай!

Бренда и еще одна девушка обступили ее с обеих сторон, и Лиза, не потрудившись понизить голос, хвастливо сообщила:

— Огромный. Но…

— Но что? Говори! Детали, подружка, детали!

Лиза пожала плечом.

— Вообще, с таким красавчиком могло быть и лучше. Он… даже не знаю. Двигается иногда словно на автомате, как будто ему самому все равно. Но у него такое тело, такое лицо… Уф. — Она помахала на себя пальцами. — Когда он голый, я готова смотреть на него дни напролет.

— С парнями вроде него никакое будущее невозможно, — заметила Бренда. — Его мать — тихий ужас. Только представь ее на вашей с ним свадьбе. Как она напивается в хлам и трахается с парнями подружек невесты.

Всю компанию опять передернуло, и Лиза сказала:

— Он адски красив, и все девчонки завидуют мне, потому что я его трахаю, но ты совершенно права. Помимо этого, он больше ни на что не годится.

Больше не в силах слушать их отвратительный разговор, Райлан развернулся, чтобы уйти, и врезался прямиком в стоящего позади Скотта. Можно было не спрашивать, много ли он услышал: на его скулах горели красные пятна, а в глазах сверкала ненависть, смешанная со стыдом.

Остальные, увлеченные болтовней и едой, его не заметили, так что Райлан взял Скотта за локоть и отвел в сторону.

— Эй, — прошептал он, — забей на этих придурков, угу?

Скотт стряхнул с себя его руку.

— Засунь свою жалость знаешь, куда? – огрызнулся он. — Я знаю, что они обо мне думают. Знал всегда. Так думают все. Я же тебе говорил, мы городское посмещище.

Райлан вытаращил глаза.

— Тогда зачем ты с ними общаешься? Зачем притворяешься, будто они тебе нравятся, и спишь с той маленькой сучкой?

Скотт с горечью рассмеялся.

— Все очень просто. Она красивая и богатая. Когда я с ней, люди не видят во мне трейлерное отребье.

Райлан был потрясен.

— Скотт… — Не зная, что сказать дальше, он замолчал.

Скотт вздохнул и сел на ближайшую лавку.

— Райлан, послушай. Кроме вот этого, — он обвел жестом свое лицо и тело, — у меня ничего больше нет. — Райлан открыл было рот, чтобы заспорить, но Скотт взмахом руки остановил его. — Я не питаю иллюзий, — снова заговорил он. — Даже если у меня каким-то мистическим образом получится кончить школу, то что меня ждет? Какая-нибудь тупиковая работа на стройке, которая высосет из меня жизнь, после чего я превращусь в алкаша вроде мамы и буду заливать свои печали спиртным?

Он встал.

— Ну уж нет. Черта с два я стану таким. — Он издевательски простер руки в стороны. — У отца Лизы спортзал, и поскольку я ее парень, мне разрешают там заниматься. Бесплатно, сколько я захочу. Раз уж мне досталось такое тело, я буду работать над ним, и, вот увидишь, однажды оно вытащит меня из гребаной Пенсаколы.

Скотт зашагал прочь, и Райлан, бросив еще один взгляд на ничего не подозревающую компанию у прилавка с хот-догами, поспешил за ним следом.

— Постой! — окликнул он Скотта. Тот развернулся, и Райлан невольно испытал новое потрясение при виде его абсолютной физической красоты и идеальной симметрии черт лица. И как только все это сошлось в одном человеке? Непостижимо. Во рту у него пересохло, и чтобы заговорить, ему пришлось не один раз сглотнуть. — Отец п-просил передать, что если ты что-нибудь хочешь, то он купит тебе.

Он вздрогнул, увидев, что Скотт, вместо того чтобы обрадоваться, надменно скривился.

— Твоему папаше необязательно меня подкупать, чтобы подлизнуть Хизер. На случай, если ты не заметил, она ненавидит меня.

Райлан мотнул головой.

— Скотт, он не пытается подкупить тебя или использовать. Это его добрый жест. Вот и все. Подарок в честь нашей новой семьи, и маленьким он тоже что-нибудь купит. Он предложил от чистого сердца, поверь.

Скотт закатил глаза, но его взгляд сам собой метнулся к магазину, где продавалась спортивная обувь, а на лице промелькнула тоска. Райлан украдкой покосился на его поношенные ботинки, наверняка тоже найденные в секонд-хенде. Неужели ему никогда не покупали новые вещи?

Стараясь говорить как можно небрежнее, Райлан сказал:

— Ладно, я по-быстрому загляну в тот магазин. Идем со мной, если хочешь, ну или подожди в ресторанном дворике. Я на пару минут. — Он двинулся к обувному и возликовал, когда Скотт пошел следом.

— Мальчики!

Райлан оглянулся — к ним, широко улыбаясь, бежал Боб.

— Пап, я знаю, тебе ужасно хочется кофе, но мне ужасно хочется посмотреть, нет ли у них одних классных кроссовок, и я беру Скотта с собой. Можно, мы забежим туда на секунду, а потом пойдем есть? Пожалуйста.

— Не вопрос.

Через сорок минут они вышли из обувного, и Боб повел их в ювелирный неподалеку. Когда он заговорил о каких-то симпатичных сережках, которые идеально подойдут Хизер, Скотт бросил на него сомневающийся взгляд.

— Лучше не надо, — с ноткой осторожности проговорил он. — Она… не носит украшения.

Но Боб только фыркнул.

— Скотт, запомни о женщинах одну вещь: они обожают красивые вещи. — Его тон был таким покровительственным, что поморщился даже Райлан. Скотт просто пожал плечом и вместе с Райланом пошел за ним следом.

— Она заложит их, а деньги спустит на виски, — напрямик сказал он. — Твой отец думает, будто он знаток женщин, да только он не знает Хизер, как знаю я. Зря он меня не послушал.

— Я поговорю с ним, — пообещал Райлан, но Скотт покачал головой.

— Не утруждайся. Мне насрать на их брак, а ему явно не нужна моя помощь. Ну и пускай.

Он держал пакет, где лежали его новые «найки», так крепко, словно боялся, что они могут исчезнуть, и Райлан на инстинктивном уровне понял: только что Скотт поблагодарил Боба за них самым значимым для себя способом — попытался предостеречь его насчет женщины, которую знал лучше всех.

Сердце Райлана сжалось от боли, но что он мог сделать в данный момент? Ничего. Только ждать.

Глава 2

Скотт с каким-то близким к благоговению чувством поставил новые кроссовки рядом с кроватью и с трудом удержался, чтобы не погладить их еще раз. Они были ярко-синими, с белоснежной шнуровкой, слишком красивыми, чтобы носить. Он оглянулся. Райлан возился с какими-то своими вещами, и тогда Скотт опять приласкал ярко-синюю ткань. Когда Боб купил их, этот неприкрытый жест благотворительности ранил его, но в итоге боль перевесил восторг.

— Они тебе нравятся?

Скотт вздрогнул и отдернул пальцы, словно обжегшись.

— Ну да, — проговорил он, чувствуя себя идиотом. — Вроде нормальные.

Он заставил себя оставить кроссовки в покое и сел рядом с Райланом на матрас.

— А тебе нравится твоя новая камера?

Тот с нескрываемым энтузиазмом погладил ее.

— Очень. Она цифровая, и к ней, конечно, придется привыкнуть, но мне не терпится поскорее начать. — Он махнул на коробку с фотографиями, стоящую у комода. — Больше никакой пленки и поисков мест, где ее проявлять. Теперь я смогу играть с вспышкой, с настройками, с фильтрами. — Он в буквальном смысле обнял свой новый фотоаппарат, и Скотт закатил глаза.

— Ну круто. Прикольное у тебя хобби.

Он украдкой бросил очередной взгляд на кроссовки и, повернувшись обратно, увидел, что за ним наблюдают голубые глаза.

— Знаешь, это нормально — радоваться новым вещам, — мягко проговорил Райлан.

Скотт с иронией фыркнул.

— Откуда мне это знать? Я не помню, когда мне в последний раз доставалось что-то, кроме обносков или пожертвованного старья. — Он крепко сжал губы, шокированный своим внезапным словесным поносом. Его дела никого не касались.

Райлан неотрывно смотрел на него — глазами, в которых несмотря на все, что он узнал и услышал о нем, не было осуждения. Скотт впился в его лицо пристальным взглядом, но увидел лишь искренность и бесхитростный интерес, отчего у него возникло желание дать нормальный ответ.

— Хизер получает неплохое пособие, — само собой вырвалось у него, — плюс иногда подрабатывает в каком-нибудь баре. Но практически все она пропивает или спускает на курево и наркоту. На нас мало что остается.

Райлан поморщился, но не с отвращением, а с сочувствием, и Скотт решился продолжить.

— В Пенсаколе есть христианский колледж, откуда по всей округе рассылают добреньких волонтеров. Раньше они приходили и к нам, приносили мусорные мешки, набитые пожертвованной одеждой и прочей херней, а от нас всего-то и требовалось, что послушать их болтовню об Иисусе.

Скотт встал и походил немного по комнате, сцепив пальцы за головой.

— Сначала Хизер была с ними вежлива, но как только они отдавали мешки, говорила что-нибудь типа: «Ебучий Иисус, надо срочно промочить горло», и поверь, они не затягивали с уходом.

— Черт, жутко неудобно, наверное, было.

— Это еще что, — хмыкнул Скотт. — Бывало, кто-нибудь один оставался и пробовал наставить нас на путь истинный, и тогда Хизер пускала в ход тяжелую артиллерию: «Или ты уносишь свою вонючую жопу с моей собственности, или я вызываю гребаных копов».

Райлан поперхнулся.

— Шикарно.

— Поэтому довольно скоро пожертвования прекратились. — Тон Скотта был сухим, как труха.

— Неудивительно… Вот дерьмо.

— Еще дерьмовее было, когда Стив Ласситер увидел меня в своей старой шмотке, которую сдал в секонд-хенд. Так что теперь я покупаю там только самые простые футболки, которые мог носить кто угодно. Синие, красные, черные. Все. — Он сглотнул. — У меня, по-моему, никогда еще не было вещи, которую не носило бы до меня бог знает сколько людей.

Было заметно, что Райлан не знает, как отреагировать на такое признание, и Скотт был благодарен за то, что в итоге он промолчал.

— Я не напрашивался на жалость, — выпалил он и снова плюхнулся на матрас.

Райлан удивленно взглянул на него.

— У меня и в мыслях этого не было, — искренне произнес он. — Мы просто общаемся, узнаем друг друга. — Он покраснел и, опустив взгляд на свою новую камеру, пробормотал: — По-моему, это здорово.

Это и впрямь было здорово, осознал Скотт. Он не подпускал людей слишком близко. Боялся, что они захотят полезть к нему в душу. Или познакомить своих родителей с его матерью. Или прийти к нему в гости. Нахер. Никогда. Ни за что.

Но если к сводному брату автоматом прилагался и друг… Что ж, это было бы охеренно — иметь человека, который прикрывал бы его и для разнообразия был бы на его стороне. Горло Скотта сдавило от неожиданного наплыва эмоций.

— Ну… — Он откашлялся. — Если хочешь повесить тут что-то свое — постеры, например, — то вперед. Пусть та стена будет твоей. — Он указал на пустое пространство обшивки напротив. — Повесь девчонок в бикини. Или что хочешь. Теперь это и твой дом тоже.

Но Райлан вместо того, чтобы обрадоваться, заметно смутился и покраснел.

— Я…

Он запнулся, и Скотта прошила вспышка стыда. Идиот. С чего он решил, что Райлан захочет устраиваться в этой помойке как дома? Да он просто собирается перетерпеть свое время здесь, чтобы при первой возможности…

— Ладно, забей. — Скотт рывком встал. — Я думал…

Райлан тоже поднялся и преградил ему путь.

— Я не хочу вешать постеры с девушками, потому что…

— Мне все равно. — Скотт чувствовал, как от него волнами исходит агрессия, но не мог ее усмирить. Надо было отдать Райлану должное: он скрывал свою жалость лучше других, однако сейчас он явно собирался прояснить ситуацию и сообщить, что сближаться с нищебродами не намерен.

Но следующие слова, слетевшие с его языка, заставили Скотта отшатнуться от шока.

— Потому что я гей.

***

Скотт, распахнув глаза, замер.

— Что? — наконец спросил он.

Райлан распрямил плечи.

— Я гей. Просто ты сказал про постеры с девушками, и я… В общем, я решил, что не хочу начинать наши отношения с тайн.

Скотт по-прежнему молча смотрел на него.

— Отцу я уже рассказал, — упрямо продолжил Райлан, — и планирую не скрываться и в школе. — Он сделал глубокий, прерывистый вдох и снова сел. — Что думаешь?

Этот вопрос выдернул Скотта из ступора.

— Ты хочешь, чтобы о тебе знали в школе?

Райлан кивнул.

— Я признался отцу, а значит самое трудное позади, так почему я должен хотеть возвращаться в чулан, когда пойду в школу?

— Может, потому что она представляет собой охеренно шикарную смесь богатых ублюдков, реднеков и трейлерной нищеты? — Голос Скотта сочился сарказмом. — Они объединятся, чтобы превратить твою жизнь в чистый ад. — Он развел руки в стороны. — Взгляни на меня. Бедность — это мой единственный минус. О, и еще шлюха-мать. — Он насмешливо фыркнул. — Я не превратился в изгоя только благодаря тому факту, что людям отчего-то сложно открыто плевать в привлекательное лицо. А ты… — Он умолк.

— А у меня такого преимущества нет? — Райлана почти позабавило выражение дискомфорта у него на лице, пока он пытался придумать, как смягчить свой намек. — Все нормально. Ведь это правда.

— Я не хотел, чтобы оно прозвучало вот так, но да, если тебе будет нечего им предложить, они съедят тебя заживо.

Райлан вспомнил, как «друзья» Скотта глумились над ним у него за спиной, и внутренне похолодел. Осталось меньше двух лет. Может, лучше всего не высовываться и просто перетерпеть? Нет. Он судорожно выдохнул.

— Наверное, так и будет, но, как и с тобой сейчас, мне кажется правильным следовать своему пути прямо с начала. Это моя новая мантра. — Внезапно его поразила ужасная мысль, и он с тревогой поднял глаза. — Тебя… напрягает то, что я гей? В смысле, жить со мной в одной комнате и все такое.

Скотт помолчал, потом мотнул головой.

— Чувак, я скорее восхищаюсь тобой. За желание жить по своим правилам.

Райлан почувствовал, что краснеет.

— Спасибо. Но я о другом. Тебя не будет напрягать переодеваться передо мной и вообще находиться рядом? Когда ты сегодня проснулся, то вряд ли рассчитывал, что тебе навяжут сводного брата-гея.

Скотт уставился на него.

— Слушай, помнишь, что я тебе говорил? — Он зацепился большими пальцами за карманы и прихватил остальными свой пах. — Мне только того и надо, чтобы на меня пялились и заценивали меня.

Рот Райлана приоткрылся, и огонь, пылающий у него на щеках, распространился по всему телу и осел между ног. Его сердце тяжело застучало. Он неловко заерзал, не в силах оторваться от этих зеленых, полуприкрытых веками глаз. Потом Скотт моргнул, и чувственное выражение на его лице сменилось смешливым.

— Как тебе?

Райлан откашлялся.

— А? О…

Он провел ладонями по лицу.

Скотт опять уселся к нему на матрас — намеренно близко, чтобы Райлан почувствовал исходящее от его тела тепло. На его губах заиграла удовлетворенная кривая усмешка, и в Райлане вспыхнула злость. Возбуждение прошло без следа.

— Не играй со мной, Скотт, — выпалил он.

Тот воззрился на Райлана.

— Что?

— Я сказал тебе, что я гей. — Интонация Райлана была жесткой. — Ты разве не понимаешь, что это значит? Меня привлекают мужчины. Я хочу влюбиться в мужчину, заниматься… сексом с мужчиной.

Он увидел, как Скотт через силу сглотнул, и на его скулах проступили красные пятна.

— Для меня это не шутка. Я не могу подарить тебе членство в спортзале, или вытащить из этого города, или дать что-то еще, ради чего ты манипулируешь другими людьми. — Райлан посмотрел Скотту в глаза. С опасением, вздымающимся внутри, но еще с твердым намерением постоять за себя и задать их отношениям тон до того, как этот красивый проблемный парень раздавит его, как жучка. — Не превращай меня в свой эксперимент. — Он помолчал. — Лучше сделай меня своим другом.

Лицо Скотта было непроницаемым.

— Ну окей. — Он встал и пошел к двери, но, взявшись за ручку, остановился. — Прости.

Райланово «все нормально» было прервано стуком в дверь и появлением Боба.

— Мальчики, принесли пиццу, — бодро сообщил он. — Давайте за стол.

Райлан последовал за Скоттом на кухню, где стояла стопка коробок, от которых шел аппетитный запах горячей еды. Боб попытался было усадить всех за шаткий обеденный стол, чтобы поесть «как семья», но Скотт молча накидал на картонную тарелку треугольников пиццы и, не говоря ни слова, скрылся за дверью, а малыши стали просить, чтобы им разрешили поужинать перед телевизором.

Боб сдался, когда Хизер пожала плечом и унесла к телевизору пару подносов с едой, после чего включила мультфильм… кажется, «Тачки». DVD заедало, но дети, не обращая внимания на прыгающую картинку, смотрели в экран и набивали рот пиццей так, словно не ели весь день.

Райлан сел было за обеденный стол, но когда Хизер устроилась у его отца на коленях и, ерзая, принялась кормить его пиццей, был вынужден отвернуться.

— Милый, мне так понравились сережки, которые ты подарил, — промурлыкала она, заправляя светлые волосы за ухо, чтобы продемонстрировать гвоздики с крошечными бриллиантами, — но на самом деле мне нужен смартфон.

Погрузившись пальцами в волосы Боба, она осы́пала его лицо поцелуями.

— А знаешь, зачем? Чтобы часто-часто звонить тебе, пока ты будешь в дороге. Иначе я буду слишком сильно скучать.

Райлану от ее приторно-льстивого тона захотелось засунуть два пальца в рот. Боб, судя по всему, был совершенно одурманен ею, поэтому просто кивнул, и Хизер, радостно пискнув, впилась в его рот поцелуем. Смотреть на них, слушать их вздохи было противно, и Райлан с тарелкой в руке выскользнул на крыльцо, где опустился рядом со Скоттом на продавленную ступеньку. Он взял было пиццу, но понял, что у него пропал аппетит. Скотт же, напротив, съел все подчистую.

— Завтра придется лишний час побыть в зале, — проворчал он, похлопав себя по плоскому животу и откинулся на руки, — но оно того стоило.

Райлан протянул ему свою пиццу и, когда он вопросительно выгнул бровь, покачал головой.

— Спасибо. — Скотт взял тарелку и, умяв порцию Райлана, удовлетворенно рыгнул. — Вкуснота.

Какое-то время они молча сидели под неразборчивый гул телевизора, выплывающий из-за сетки двери. Райлан поднял взгляд к звездному небу, потом покосился на Скотта. Его черные волосы отливали в ярком свете луны серебром, на красивом лице залегли резкие тени.

Райлан окинул его всего медленным взглядом, вспоминая тот трепетный жар, разлившийся в животе, когда Скотт направил на него всю мощь своих чар, и его пробрала невольная дрожь.

Скрипнула дверь, и на улицу выглянул Боб.

— Мы с Хизер укладываем детей и тоже ложимся, — сказал он. — Рай, завтра я запишу тебя в школу, и, будем надеяться, в понедельник ты сможешь начать, хорошо?

— Хорошо, — пробормотал Райлан. — Спокойной ночи, пап.

— Спокойной ночи, сын. Скотт.

Скотт махнул рукой, показывая, что услышал, и, дождавшись, когда за Бобом закроется дверь, со вздохом встал на ноги.

— Идем.

— Куда? — Райлан посмотрел на часы. — Уже почти десять.

Скотт ухмыльнулся.

— Здесь тонкие стены, а их спальня сразу за нашей.

Перед глазами Райлана промелькнула картинка, как отец и Хизер целовались взасос, и он с отвращением сморщил нос.

— Понял.

Он побрел за Скоттом по заросшему сорняками двору, потом по грунтовке за трейлером. С руками в карманах они пошли к мерцанию неона на горизонте, сообщающему, что они приближаются к цепочке баров и забегаловок, из которых по большей части и состоял так называемый центр городка Пейс. Но вместо бургерной Скотт повел его к маленькому захудалому бару с мигающей пивной рекламой в окне.

— Нас же не пустят, — прошипел Райлан. — У тебя есть поддельный ID?

Скотт, хохотнув, открыл дверь, и их окутало облако сигаретного дыма.

— Всем плевать, сколько нам лет.

И действительно: когда Райлан со Скоттом зашли, несколько обитателей бара, сидевших на табуретах за стойкой, оглянулись на них и, не моргнув глазом, отвернулись обратно.

— А вот и мой жеребец, — прозвучал за их спинами сиплый, прокуренный голос, и Райлан увидел, как пышногрудая, вульгарно накрашенная рыжеволосая женщина поймала Скотта за руку и притянула к себе.

Скотт обнял ее и сжал с такой силой, что ее ноги оторвались от земли.

— Как поживает моя любимая секси-мама? — спросил он игриво, отпуская ее.

— Привет, малолетка. — Она потрепала его по щеке. — Всегда это говорю, но был бы ты на пару годиков старше… м-м-м-м.

Скотт подмигнул ей, и она переключилась на Райлана, который попытался не дрогнуть под ее острым, пристальным взглядом.

— Детка, а кто это? — спросила она.

— О, это реально интересная история, Донна, — растягивая слова, сказал Скотт. — Знакомься, мой новоиспеченный сводный брат Райлан… какой-то там.

— Райлан Махоуни, мэм.

Райлан высунул вперед руку, и женщина пожала кончики его пальцев.

— Донна Микер.

Она уперла руки в боки.

— Сводный брат? Хочешь сказать, его папаша на самом деле женился на твоей маме? — Скотт кивнул, и она закатила глаза. — Боже, помилуй нас всех. — Она перевела взгляд на Райлана. — Ты пока не спеши распаковывать вещи, малыш. Хизер не особо пригодна для брака.

— Что? Я не ослышался? Хизер Эшворт вышла замуж? — Этот вопрос задал грузный мужчина в белой майке и дырявых джинсах, который сидел, сгорбившись, за соседним столом. — Ха! Ну и дела! Да она не сможет перестать раздвигать ноги даже ради спасения собственной жизни. Ее только пальчиком помани, и она…

— Завали рот, Чарли! — рявкнула Донна. — Паршивец, ее пацан стоит прямо здесь.

Чарли хватило совести притвориться сконфуженным, и он, пробормотав что-то в свой бокал с пивом, отвернулся от них.

На лице Скотта играла уже привычная Райлану отвлекающая усмешка, но его истинные чувства выдавала белизна вокруг губ. Господи, каково это — бесконечно выслушивать, как твою мать зовут шлюхой?

— Ну, чудеса случаются, — с напускной беззаботностью бросил он. — Боб, вроде, приличный мужик.

— Храни его бог. — Донна повела их к маленькому столику в глубине бара. — Может, любовь хорошего человека исправит ее. — Уходя, она вполголоса проворчала: — Черта с два. Мы же не в сказке.

Райлан поморщился, но Скотт, который одним пальцем крутил по столу пробковую подставку, кажется, не услышал ее.

— Кто она? — спросил Райлан, когда Донна ушла.

Скотт дернул плечом.

— Владелица бара. Два года назад она… она застукала меня, когда я рылся в мусорном баке за бургерной. Искал, что поесть.

— Что? — ахнул Райлан. — А где была твоя мать?

— У кого-то на вечеринке, — Скотт все крутил подставку, — которая продлилась три дня.

— Она не приходила домой целых три дня? — Райлан не смог не пустить в голос ужас.

— Угу. Жрачки не было, денег не было, я не знал, куда она подевалась, вот и решил раздобыть детям еды. Донна поймала меня, а потом отвела в супермаркет и купила нам хлеба, молока и яиц.

Райлан не знал, что ответить, и пока он мучился, подбирая слова, в глаза Скотта прокрался мятежный блеск. «Ну давай, пожалей меня», — казалось, подначивал его взгляд.

— Что ж, хорошо, что ты попался ей на глаза, — наконец проговорил он, и Скотт расслабился. — Странно, что она не заявила на Хизер в полицию.

— Она хотела, но я отговорил ее. Ради маленьких. Их разлучили бы, да и мало ли, где они могли очутиться. Свой черт, знаешь, ближе… — Скотт щелчком сбил подставку на пол. — Однажды в субботу я пришел сюда, помыл окна, подмел. Чтобы отблагодарить ее. Когда мне не хочется… находиться дома, она разрешает мне посидеть тут.

Донна размашистым шагом вернулась и поставила перед ними два запотевших стакана с газировкой и большую тарелку картошки-фри с сыром и чили.

— Спасибо, дорогая, — протянул Скотт, и Донна, приласкав его бицепс, помахала ресницами.

— Не за что, детка, — хрипловато сказала она. — Приятного аппетита.

У Райлана потекли слюнки, и поскольку во время ужина он отказался от пиццы, то сразу набросился на еду. Запихнув в рот несколько ломтиков, он облизал пальцы.

— Как думаешь, Донна и правда хочет…? Ну, ты понял. Она заигрывает с тобой, притрагивается к тебе.

Скотт подавился картошкой.

— Не, ничего такого, — сказал он, запив ее газировкой. — Ее сын подорвался на мине в Ираке, когда был всего на пару лет старше, чем я сейчас.

Райлан поморщился.

— Черт.

— Думаю, она вот так шутит со мной, чтобы держать на расстоянии, понимаешь? Она может обращаться со мной, как со своим сыном, но я не ее сын. — Райлан кивнул, и Скотт добавил: — От нее я не чувствую стремных вибраций, как от других.

— От других женщин?

— И мужиков. — Скотт говорил небрежно, почти равнодушно. — В прошлом году у Хизер был хахаль, который, когда напивался, начинал ко мне лезть. Предлагал «побороться» — в основном ради того, чтобы помацать мой зад.

— И чем все закончилось? — У Райлана снова пропал аппетит, и он отодвинул картошку.

Скотт поднял глаза.

— Я врезал ему по яйцам, когда он попытался пощупать мои. — Райлан поморщился, и Скотт невесело улыбнулся. — А моя распрекрасная мать вышвырнула из дома меня, а не его.

— Что? — Райлан не смог сдержать изумленного вдоха. — И куда ты пошел?

Взгляд Скотта переместился куда-то вдаль, ему за плечо.

— На мое, так сказать, счастье родители Лизы куда-то свалили на выходные, так что она поселила меня у себя. К тому времени, когда они возвратились, того типа уже загребли за то, что он сломал Хизер нос. И я вернулся домой.

Райлан мог только сидеть и немо качать головой. Скотт молчал. Его губы сложились в мрачную линию, и у Райлана возникло смутное ощущение, что Скотт никогда еще не был так откровенен… ни с кем.

Поддавшись порыву, Райлан дотянулся до него через стол и положил на его руку кончики пальцев. Скотт напрягся, однако не сбросил их.

— Ты пока что не знаешь нас, но мы с отцом хорошие люди.

Скотт не расслабился, но его лицо немного смягчилось.

— Да уж вижу. Впрочем, скоро Боб возненавидит ее, и тогда…

Райлан закусил губу.

— Надеюсь, этого не случится, — прошептал он. — Но знаешь, их отношения — это их личное дело, поэтому я буду на твоей стороне. Хорошо? — За эти слова его вознаградили искренней, разрушительно прекрасной улыбкой, которая ударила его прямо в грудь и выбила из легких весь воздух.

Скотт ничего больше не сказал, только стиснул запястье Райлана своими теплыми, сильными пальцами и, перевернув его, посмотрел на часы.

— Они, наверное, уже закончили трахаться. — Скотт отпустил его руку, и по его коже разбежались мурашки. — Пошли домой.

***

Скотт лежал в темноте, закинув руки за голову. Райлан долго устраивался у себя на матрасе, то ворочаясь, то взбивая подушку, то теперь наконец-то заснул. Его тихое, размеренное дыхание почему-то не раздражало Скотта, а наоборот… успокаивало.

Он приподнялся на локте и вытянул шею, но, пока за окном не затарахтел их старый громоздкий кондиционер, мог видеть только бесформенный темный ком. Шум потревожил сон Райлана. Он перевернулся на спину, и на его лицо упала полоса лунного света.

Ничего особенного, подумал Скотт. Тусклые волосы, непримечательные голубые глаза… увидел и сразу забыл. В своих очках в тонкой оправе Райлан выглядел лет на двенадцать. И тем не менее в нем ощущалась сила. Внутренний стержень. Честность и чистота. Потому-то Скотта и потянуло к нему. Только так он мог объяснить свой нетипичный приступ откровенности в баре, когда он буквально вывалил на пацана то, о чем не рассказывал еще никому.

Я на твоей стороне.

Вспоминая эти слова, Скотт улыбнулся, и внутри него заструилось тепло. Райлан произнес их так искренне, так открыто. Словно прочел его мысли. Его улыбка погасла. Он знал, что отношения Хизер и Боба обречены. Скоро Боб начнет подолгу отсутствовать по работе, а Хизер умела быть верной разве что несколько дней, но никак не недель. Их разрыв был неминуем, и Скотт понимал, что, как бы сильно ему ни хотелось согласиться на предложенную бескорыстную дружбу, привязываться к Райлану будет ошибкой.

Он наблюдал за тем, как его сводный брат спит. Его сводный брат-гей… Господи. Может, Райлан и походил на мышонка, но у него были огромные яйца, раз он планировал жить, не скрываясь и не таясь, на самой пряжке Библейского пояса (регион в США, в котором одним из основных аспектов культуры является евангельский протестантизм — прим. пер.). Интересно, как скоро о нем прослышат святоши из христианского колледжа. Ха. Вот умора-то будет, когда они начнут приходить и пытаться спасти его душу.

Сделай меня своим другом. Я на твоей стороне.

Его веки обожгло непролитыми слезами. Разрешит ли он себе насладиться столь незаслуженной дружбой, зная, что это продлится недолго? Ведь скоро токсичные Эшворты прожуют ничего не подозревающих Махоуни и выплюнут их, как зачерствевшую жвачку.

Скотт перевернулся на бок и натянул одеяло до шеи.

Да, разрешит. И насладится. Сколько бы оно ни продлилось.

Глава 3

— Детка, привет!

Блестящая маленькая «мазда» с открытым верхом бибикнула и резко затормозила, брызнув гравием из-под колес, и Скотт, улыбнувшись Лизе, которая была за рулем, легко запрыгнул через дверцу на пассажирское место. Мотор снова взревел, и они унеслись, оставив Райлана стоять в облаке пыли на краю грязной дороги.

В полном ошеломлении он проводил «мазду» взглядом, потом обернулся на новый звук шин. Рядом, устало кряхтя и скрипя, остановился школьный автобус. Двери открылись, и водитель усмехнулся ему, сверкнув белозубой улыбкой на темном лице.

— Поднимайся на борт, сынок, — прогудел он. — Отправляемся в школу — прямо сейчас!

Райлан сглотнул, поднялся в автобус и с упавшим сердцем увидел, что все места заняты. Лица, смотревшие на него, были угрюмыми, равнодушными, и Райлан, за неимением другого выбора, пошел по проходу, крутя головой и высматривая свободное место. Господи, как же его бесило то, что он…

— Новенький, — кашлянул кто-то в ладонь под сдавленные смешки. Райлан почувствовал, что краснеет, и его прострелила злость на Скотта за то, что он бросил его.

Автобус дернулся, трогаясь с места, отчего Райлан качнулся и выронил булку, которую держал в салфетке в руках. Прежде чем он успел наклониться за ней, чья-то нога пнула ее по проходу.

Решив не подбирать ее, он вцепился в спинки сидений — автобус затрясло по гравийной дороге, — а потом его глаза вспыхнули. Он заметил свободное место рядом с одинокой фигурой девушки, которая привалилась к окну. Пошатываясь, он пошел в дальний конец и остановился с ней рядом.

— Можно тут сесть? — спросил он, и девушка равнодушно пожала плечом. Приняв жест за согласие, Райлан сел и протяжно выдохнул. — Спасибо. — Он посмотрел на свою соседку. У нее была короткая, как у парней, стрижка почти под машинку, а одета она была в свободные джинсы и мешковатую фланелевую рубашку, за воротом которой виднелась рубчатая ткань белой майки.

Ее руки лежали на бедрах, ногти на них были обкусаны до самого мяса.

— Я Райлан, — представился он, надеясь, что его тон звучит дружелюбно. Девушка покосилась на него, но ничего не ответила. Спустя пару минут Райлан оставил попытки завести разговор, и остаток поездки прошел в полном молчании под скучный неразборчивый гул болтовни остальных.

Когда они наконец остановились около школы, Райлан встал и пропустил свою соседку вперед. Та опять проигнорировала его. Когда она пошла по проходу, какой-то парень стукнул ее плечом, и она чуть не упала.

— Бучиха, смотри куда прешь. — Парень с силой толкнул ее между лопаток.

— Тони, не прикасайся к этому существу, а то сам станешь таким, как «оно».

Под непрекращающиеся насмешки девушка дошла до двери, спрыгнула со ступеньки и скрылась из вида. Райлан, качая головой, тоже вышел и, ступив на тротуар, оглянулся по сторонам, гадая, куда же идти. У его локтя возник Скотт.

— Рай, извини, что бросил тебя, — сказал он с беспечной усмешкой. — Не смог отказать хорошенькой девушке. — Он выглядел таким обаятельным и красивым, а его зеленые глаза так ярко сверкали, что Райлан, не выдержав, улыбнулся, и остатки его обиды растаяли.

— Ничего, — пробормотал он, и когда Скотт подмигнул ему, внутри него запульсировало тепло. Именно так, неожиданно понял Райлан, Скотт Эшворт и шел по жизни — с обезоруживающей улыбкой и взглядом, который дарил ощущение, что в данный момент ты самый важный человек на земле.

Печально покачав головой, он последовал за Скоттом в кабинет завуча, чтобы получить свое расписание, и пришел в замешательство, когда секретарша — женщина средних лет — покраснела, как школьница, стоило Скотту направить свое обаяние на нее. Какие же все недалекие, подумал Райлан. Впечатляются упаковкой и не обращают внимания на то, что внутри. Таким, судя по всему, был и он сам. Черт. Еще одна черта в его характере, над которой не мешало бы поработать.

— Будь лапочкой, Скотт, проводи Райана на его первый урок, — проворковала секретарша. Она произнесла его имя неправильно, но когда Райлан поправил ее, пропустила это мимо ушей.

— Хорошо, миссис Джонсон. Большое спасибо.

Она пальцами помахала ему, и Райлану пришло в голову, что за весь разговор секретарша ни разу не обратилась к нему напрямую. Все ее реплики были адресованы Скотту, словно Райлан был невидимкой. Рядом с ним, наверное, так и есть. Райлан вздохнул.

Вскоре он уже сидел на географии, своем первом уроке, и утро прошло незаметно. А вот обед стал еще одним испытанием, когда он — новенький — неуверенно замер на входе в столовую, сжимая пакетик с едой и не зная, где сесть. Он увидел в конце зала Скотта в компании Лизы, Стива и еще нескольких человек. Скотт обнимал Лизу за плечи, а она тесно прижималась к нему.

Тут он заметил девушку из автобуса. Она сидела одна, ссутулившись над столом, словно хотела казаться как можно меньше — и незаметнее. Поддавшись порыву, Райлан подошел и сел напротив нее.

— Привет, — сказал он. — Помнишь меня? Мы сидели рядом в автобусе.

Она отвернулась и пожала плечом. Однако не прогнала его, и Райлан достал свой бутерброд с арахисовой пастой и джемом и пакетик чипсов.

— Я Райлан, — произнес он. — Извини, я не запомнил, как тебя зовут.

Она подняла глаза, и Райлана поразило выражение мучительной безысходности, стоявшее в них.

— Га… Грейси, — пробормотала она, но ее взгляд ушел вбок, а рот сжался. Она нервно провела рукой по своей остриженной голове, отчего вырез ее широкой рубашки раскрылся настолько, что в подмышке поднятой руки стал виден кустик волос.

— Приятно познакомиться. На случай, если ты не знаешь, я новенький.

Грейси фыркнула.

— Да уж, догадаться было несложно. — Она бросила на него вызывающий взгляд, который трансформировался в неохотную кривую усмешку, когда Райлан улыбнулся с набитым чипсами ртом.

— Так что мне пригодился бы друг. — Он запил оранжевую кашу во рту огромным глотком воды. Грейси тоже развернула еду — это был сэндвич с плавленным сыром и склизкой подозрительной ветчиной.

Райлан сочувственно содрогнулся.

— Хочешь? — Он разломил свой бутерброд и половину протянул ей. После короткого колебания Грейси взяла ее и, пробормотав «спасибо», откусила немного, однако от предложенной воды отказалась. Райлан заметил, что фруктовый напиток, который она принесла, стоял, нетронутый, в стороне.

Он недоуменно качнул головой. Почему она отказывается что-либо пить? Мимо их столика прошла, хихикая и отбрасывая волосы с плеч, компания девушек. Грейси проводила их взглядом, и когда они скрылись в туалете неподалеку, ее глаза на секунду переметнулись к двери в мужской туалет, а лицо залилось тусклым румянцем.

Внезапно на Райлана снизошло какое-то необъяснимое понимание. Неженственный облик, запинка на имени, настойчивая фиксация на раздельных туалетах… все просто совпало, и он, не успев подумать, что делает, протянул Грейси руку.

— Извини, кажется, я опять не расслышал тебя. Повторишь свое имя? — Его сердце заколотилось, но рука не дрогнула, а взгляд остался спокойным. Губы Грейси поджались. Она пристально оглядела его. Потом с заметной решимостью расправила плечи и пожала протянутую ладонь.

— Габриэль. Меня зовут Габриэль.

— Приятно познакомиться, Габриэль. — Райлан убрал руку и начал возиться с обедом, давая Габриэлю возможность собраться. Наконец Габриэль взглянул на него из-под ресниц.

— Чувак, сев со мной, ты прямо в первый же день совершил социальное самоубийство. Тебя это не колышет?

Райлан сделал глоток воды.

— Я был бы не совсем честен, если б ответил, что нет, — сказал он, — но ты выглядел таким же несчастным, каким чувствую себя я. Вот я и подумал, что нам обоим не помешает компания.

Габриэль покачал головой.

— По-моему, у тебя не все дома, чувак.

— Спасибо. — Райлан бросил в него полупустым пакетиком «читос».

— Откуда ты? — спросил Габриэль, набивая рот чипсами, и Райлан кратко рассказал о событиях последних нескольких месяцев, о женитьбе отца и переезде из Крествью.

Габриэль вытаращил глаза.

— То есть, ты теперь сводный брат Скотта Эшворта? Воу.

Он поставил локти на стол и наклонился, словно собираясь поведать секрет. Райлан тоже подался вперед и, склонив голову набок, приготовился слушать.

— Ходят слухи, что его дерьмо пахнет мятными шоколадками. Это правда?

Райлан фыркнул так громко, что на них оглянулись, и внезапно Габриэль к его радости улыбнулся — открыто и широко.

— Не могу похвастаться тем, что имел удовольствие понюхать его, — весело сказал Райлан, — но учитывая, насколько он идеален, я бы не удивился. Если я что узнаю, то сообщу тебе.

Габриэль усмехнулся.

— Уж не забудь.

Райлан покачал головой.

— Фу, — сказал он и кинул Габриэлю в лицо скомканную салфетку.

Они доели обед в уютном молчании. Когда Райлан начал собирать мусор, Габриэль наклонился вперед.

— Райлан, послушай, — с видимым дискомфортом заговорил он. — Я… я…

— Что? — Райлан, который уже вставал со скамьи, снова сел и стал ждать, когда Габриэль упорядочит свои мысли.

— Я пока не готов открыто называть себя… Габриэлем. Я как бы… двигаюсь поэтапно. — Он показал на свою мальчишескую одежду, потом провел ладонью по ежику коротких волос. — Одеваюсь, чтобы внешнее совпадало с тем, что я ощущаю внутри. Называться бучом, конечно, паршиво, но это я еще могу пережить, потому что знаю, что не такой. А вот стать для всех уродом или больным…

Райлан кивнул.

— Я понял, — мягко проговорил он. — Может, тогда я буду называть тебя Джи? Для нас это всегда будет означать «Габриэль». И неважно, что подумают остальные.

Глаза Габриэля подозрительно заблестели.

— Это было бы здорово. Правда здорово, Райлан. Спасибо.

— Без проблем, — сказал он. — И кстати, если ты «буч», то я старый добрый «педик».

— Что?

Райлан повел плечом.

— Это правда. Я гей и не собираюсь скрываться. Может, это немного отвлечет их от тебя. Если им так охота превращать нас в изгоев… что ж, будем изгоями вместе. Что скажешь?

— Черт, Райлан, я скажу да. Да. — Габриэль вытер запястьем глаза и откашлялся. — Я сегодня не хотел идти в школу. Но теперь рад, что пошел.

— Я тоже.

На этом они поднялись и пошли к мусорному бачку.

— Джи, встретимся после школы на автобусной остановке?

Габриэль кивнул.

— Обязательно. — Уходя, он обернулся: — У тебя, Райлан, большущие яйца. Больше, чем у меня.

Райлан усмехнулся ему.

— Следуй своему пути прямо с начала. Это моя новая чертова мантра.

***

— Сукин сын!

В головы Скотта и Райлана полетел тапок, и они пригнулись. Скотт даже не остановился на пути в спальню.

— Хизер, ты же знаешь, я ненавижу, когда ты обзываешь себя, — крикнул он через плечо, и она швырнула в него вторым тапком, которым попала ему прямиком по затылку. Он развернулся. — Какого хера? Хорош бить меня!

— Боб купил мне целый блок сигарет, — прошипела она, — а теперь его нет. Что ты с ним сделал?

Он презрительно ухмыльнулся.

— Ничего. Я же не курю, тупая ты…

Она подлетела к нему, чтобы снова ударить, но Скотт поймал ее за запястье.

— Не смей. Ко мне. Прикасаться. — Он вложил в голос угрозу, и она, моргнув, отдернула руку.

— Говори, где мои сигареты, мелкий говнюк!

— Поскольку я не курю, то не знаю и знать не хочу. — Он распахнул дверь в свою комнату. — Лучше протрезвей, пока Боб не увидел, на какой алкашке женился. — Она бросилась на него и, когда он захлопнул перед ее носом дверь, пнула по деревяшке.

— Ненавижу тебя! — донеслось из-за двери, и Скотт подавил порыв ударить по ней кулаком.

Он добрел до кровати и, упав на нее, глубоко задышал, слушая голоса, которые долетали из кухни. Пронзительный голос Хизер и более низкий тон Райлана. Его лицо вспыхнуло от стыда при мысли о том, свидетелем какой сцены тому пришлось стать. Он бы не стал винить Райлана, если б сегодня он подстерег отца у дороги и настоял, чтобы его увезли.

Нет. Скотт сел и подтянул колени к груди, изумленный волной легкой тревоги, которая окатила его при мысли, что Райлан уедет. Черт. Пацан прожил у них всего пару недель, но Скотт уже привык к тому, что он рядом.

Вскоре он услышал радостный визг и другой низкий голос и понял, что домой пришел Боб. Раздался тихий стук в дверь, и в спальню проскользнул Райлан.

— Ты не обязан стучаться. Это и твоя комната, Рай, — проворчал Скотт, плюхаясь на спину и забрасывая на глаза локоть.

Тот хмыкнул.

— Отец приучил меня, что в закрытую дверь надо стучать. Это привычка.

Скотт услышал, как он подошел к матрасу и сел.

— Я нашел ее сигареты.

— Молодец. — Скотт внутренне вздрогнул от своего саркастичного тона.

Райлан никак не отреагировал на него и просто продолжил:

— Отец положил ее блок вместе со своим на холодильник. Ему не пришло в голову, что Хизер не хватит роста, чтобы увидеть его или достать. Я сказал ей, что ты не виноват.

С губ Скотта сорвался горький смешок.

— Я виноват во всем плохом в ее жизни, даже в пропаже чертовых сигарет.

Райлан замер.

— Ты в порядке?

— С чего мне быть не в порядке? Ничего нового ты не увидел.

Райлан умолк. Скотт услышал, как он чем-то защелкал, любопытство взяло над ним верх, и он сел.

— Чем занимаешься?

Райлан приподнял камеру.

— Смотрю фотографии, которые сделал сегодня.

— Ты снимал в школе? — Заинтригованный, он перебрался к Райлану на матрас.

— Я снимаю везде. — Райлан положил камеру на колени и вздохнул. — Теперь нужен только компьютер, куда их можно было бы перекачать.

— Отец не купит тебе?

Райлан покачал головой.

— Дело не в этом. Я хочу накопить на него сам.

Скотт уставился на него.

— У тебя что, есть работа?

— Нет. Я откладываю из карманных денег, которые дает мне отец. — Райлан погладил фотоаппарат. — Он говорит, что работа отвлекает школьников от учебы, вот и дает мне немного на всякие мелочи.

— Черт. Везет тебе.

— Это всего десятка в неделю. — Поколебавшись немного, он нерешительно проговорил: — Если хочешь, я могу попросить его…

— Нет. — Предложение привело Скотта в ужас. — Он мне не отец. И не обязан давать мне карманные деньги.

Райлан полностью развернулся к нему. Его коленка уперлась Скотту в бедро, но Скотт почему-то не отодвинулся, наслаждаясь контактом.

— Он твой отчим. — Голос Райлана звучал искренне, убежденно. — И принял ответственность за тебя. Он хочет, чтобы мы стали семьей и…

— У меня уже есть отец. — Скотт отсел от него. — Твой мне не нужен. — Избегая глаз Райлана, он скрестил руки.

— Что с ним случилось? Он живет в городе?

Скотт закусил губу.

— Я не знаю, где он, понятно? — ответил он с вызовом. — Он пилот ВМС. Летает на истребителе по всему миру. Может, он даже один из «Голубых ангелов» (авиационная группа высшего пилотажа ВМС США — прим. пер.). — Он съежился, ожидая, что Райлан засмеется над ним, но Райлан не засмеялся, и тогда Скотт, не в силах остановить себя, договорил: — Когда-нибудь он узнает о том, что я есть, и приедет за мной.

Райлан кивнул.

— Я тоже представляю что-то такое о маме. Например, что она увидела преступление и попала под программу защиты свидетелей. Что ей не оставили выбора, а просто пришли и забрали ее, даже не дав попрощаться.

Скотт ощутил в груди боль и, сдерживая ее, крепче сжал плечи.

— И что когда-нибудь тот бандит сядет в тюрьму или умрет, и она сможет вернуться домой.

— К мужу, который женат на другой. Отличная перспектива.

Райлан небрежно дернул плечом, но в его глазах была грусть.

— В моих мечтах она дала бы ему жить своей жизнью. Все равно она вернулась бы только за мной.

— Красивая мечта. Практически как моя об отце, который забирает меня на мотоцикле, как Том Круз в «Лучшем стрелке». Вау, как глупо звучит. — Скотт расслышал в своем голосе смущенную нотку, но стыдно ему, в общем-то, не было. Он знал, что Райлан поймет.

Райлан взял его за руку.

— В мечтах нет ничего плохого. Они наши, и никому их у нас не отнять. — Он коротко сжал его пальцы и отпустил.

Ничего больше он не сказал, и Скотта вдруг прорвало:

— Когда Хизер было шестнадцать, у нее был поддельный ID, да и выглядела она на двадцать один. Однажды она познакомилась в пляжном баре с моим отцом и переспала с ним. А когда поняла, что беременна, он уже улетел со своей эскадрильей.

— Ничего себе. Тяжело ей, должно быть, пришлось.

Скотт больше не мог сидеть неподвижно. Он встал.

— Ее мать не разрешила ей сделать аборт. Из-за Иисуса. О, и еще из-за ежемесячного пособия. Ее принудили родить меня, и теперь она говорит, что я разрушил ей жизнь. И рушит мою, потому что я очень похож на него. Отца она ненавидит за то, что уехал, а меня — за то, что я есть. — Он закатил глаза, словно ему было плевать, но Райлана это не провело.

— Хреново с ее стороны обвинять тебя в том, на что ты не в состоянии повлиять! — В голосе Райлана было столько гневной горячности, что внутри Скотта заструилось тепло.

— Никто и не говорит, что Хизер рациональна. Но тут ничего не поделаешь. Такова жизнь — вот моя мантра. Мне остается лишь не высовываться и пореже попадаться ей на глаза.

Райлан сделал беспомощный жест.

— Мне так жаль.

Скотт зарычал.

— Мне не нужна твоя…

— Знаю, знаю, тебе не нужна моя жалость. — Райлан встал и снова нерешительно дотронулся до него. — Но это не жалость. Это сочувствие человеку, попавшему в паршивую ситуацию. Матери не должны… — Он умолк и опустил руку.

Скотт коснулся его плеча, и Райлан, вздрогнув от неожиданности, взглянул на него.

— Они и уходить не должны, Рай. Мне тоже жаль.

Они с полминуты смотрели друг другу в глаза, пока Райлан не прошептал:

— Спасибо. Знаешь, хорошо, когда рядом есть тот, кто… понимает.

— Угу.

К ним заглянул Боб.

— Мальчики, есть хотите? Я принес сэндвичи из «Сабвэя».

Скотт был вынужден отдать Хизер должное хотя бы в одном: последние пару недель она пыталась готовить для своего нового мужа, и Боб, видимо, подустал от макарон и полуфабрикатов, из которых состоял ее кулинарный репертуар.

— Да, пап, сейчас придем.

Скотт смотрел, как Райлан бережно убирает камеру в футляр, затем прячет в рюкзак и ставит его за матрасом. Затем они переместились на кухню и, взяв по сэндвичу с картошкой-фри, сели за обеденный стол.

— Скотт, — сказал Боб через пару минут еды в тишине, и Скотт, оторвавшись от сэндвича, поднял глаза. — Каждую неделю я даю Райлану карманные деньги — за выполненные уроки, за порядок в спальне и ванной и все в таком духе — и хотел бы начать давать их и тебе. Если твоя мама будет не против, — поспешно добавил он.

Скотт был ошеломлен. Боб словно угадал их с Райланом недавние мысли. Он покосился на Райлана, но тот округлил глаза, как бы говоря: «Я не сказал ни слова, клянусь».

Скотт открыл было рот, чтобы ответить, и Хизер, выпустив сигаретный дым в потолок, проворчала:

— Хм… даже не знаю. Парню твоего возраста надо работать, а не валять дурака. Платить за то, что ты обязан делать и так? Ну уж нет.

Боб шумно выдохнул.

— Ну, как по мне, милая, юношам не повредит немного денег в карманах. Лучше им сосредоточиться на своем образовании, чем задерживаться допоздна, работая в забегаловке.

Хизер сердито уставилась на него.

— Со своим сыном, милый, можешь делать все, что захочешь, но моему — этому ленивому, тупому засранцу — не будут платить только за то, что он есть.

У Скотта пропал аппетит. Он завернул недоеденный сэндвич в обертку и бросил его в мусорное ведро. Потом, задыхаясь от ярости и унижения, развернулся.

— Хизер, ты правда хочешь заходить в эту степь? Правда хочешь, чтобы этот хороший человек узнал, почему я не устраиваюсь на гребаную работу? — прошипел он. — Да потому что ты можешь забухать и бросить детей на три дня!

Краем глаза Скотт увидел, как младшие вздрогнули. Они пытались вести себя так, словно ничего не услышали, но он заметил, как они, сидя перед телевизором на диване, прижались друг к другу, укрываясь от злости и криков. Слезы в глазах Гэвина отвлекли его, и он понял, что Хизер замахивается, только в момент, когда ее ладонь с треском ударила его по щеке. Пошатнувшись, он спиной врезался в стол.

Взбешенный, он выпрямился и пошел на нее, и тогда Боб выскочил из-за стола и встал между ними.

— Спокойно, парень, — глухо проговорил он, положив одну руку Скотту на грудь, а второй удерживая позади себя Хизер. — Спокойно.

Скотт сжал кулаки. Его щека пульсировала, рот приоткрылся в гневном оскале. Боб закрывал собой Хизер, защищая ее, и выражение муки у него на лице ударило Скотта прямо поддых.

— Не волнуйтесь, — прохрипел Скотт. — Я ухожу. — Он оттолкнул от себя руку Боба, обошел его и большими шагами двинулся к двери. Малыши теперь плакали, не скрываясь.

— Скотт, никто не хочет, чтобы ты уходил, — крикнул Боб ему в спину. — Приятель, давай разберемся! Поговорим!

Скотт оглянулся, и его омыла волна безысходности при виде того, как Хизер цеплялась за плечи Боба, прячась у него за спиной. Ну какой мужчина пойдет против жены, чтобы защитить неродного ребенка? Ведь это Хизер он полюбил настолько, чтобы жениться, это она дарила ему радость в постели. Ее ребенок был для него пустым местом. Никем.

Он выскочил за дверь. Его дыхание вырывалось наружу короткими всхлипами, пока он пытался сдерживать слезы. Был вечер, но Скотт знал лес как свои пять пальцев и потому с уверенной быстротой побежал от трейлера в темноту.

Наконец он рухнул под дерево и обмяк с опущенной головой, яростно кусая губу, чтобы не разрыдаться. Он не доставит такой радости этой чертовой суке. От ненависти и унижения его колотило, к горлу волна за волной подкатывала омерзительная тошнота. Глотая ртом воздух, он услышал шаги, шуршащие по листве, и застыл.

— Иди нахер, Райлан, — проскрежетал он. — Оставь меня одного.

— Нет, — услышал он твердый ответ.

Шаги, к облегчению Скотта, остановились у него за спиной — Райлан не стал делать попыток увидеть его лицо, дав Скотту возможность взять себя в руки. Через минуту он почувствовал между лопаток прикосновение теплой ладони.

— Дыши, Скотт, — прошептал Райлан. — Просто дыши.

Скотт задрожал и сжал кулаки.

— Ненавижу ее! — выпалил он. — Ненавижу. Выставляет меня перед твоим отцом каким-то лентяем, нахлебником, делает все, лишь бы ничего хорошего у меня не было. Бьет меня как собаку.

— Я знаю. Она токсичная стерва.

Скотт шмыгнул носом.

— А еще жена твоего отца. Она заставит тебя заплатить за то, что пошел за мной.

— Ну и пусть, — с жаром заговорил Райлан. — Пусть! Я сказал тебе сразу, как только приехал, что их брак нас не касается. Скотт, я на твоей стороне. — Он погладил его по спине. — На твоей.

После этих слов Скотт проиграл битву с эмоциями и позволил слезам пролиться.

***

Райлан лежал, приподнявшись на локте, у себя на матрасе и наблюдал за беспокойным сном Скотта. После того, как его сводный брат успокоился, они пару часов скрывались в лесу, пиная опавшие листья и бродя вдоль ручья. Не разговаривая, но и не отходя друг от друга.

В конце концов они повернули обратно и с облегчением увидели, что свет в трейлере не горит. Скотт подвел Райлана к окошку их спальни, легко поднял раму и, опершись ногой о кондиционер, залез внутрь.

Потом протянул Райлану свою сильную руку и потащил его вверх, выдохнув от напряжения, когда нога Райлана зацепилась за подоконник, отчего он потерял равновесие и рухнул Скотту на грудь. Руки Скотта машинально обхватили его, чтобы он не упал, и на пару секунд они оказались прижаты друг к другу от колен до груди.

Воспоминание о том ощущении, об объятиях Скотта и не давало Райлану спать. Это было приятно — более, чем приятно, — и теперь, осознав, что его влечет к сводному брату, он лежал и сражался с чувством вины.

Все не так, яростно сказал себе Райлан. Ты не какой-то там извращенец, которого заводит табу. Но, по сути, Скотт был для него почти незнакомцем, фантастически привлекательным незнакомцем. Вот у него и возникли подобные чувства. Это было вполне естественно, а не странно. Должно было быть.

Скотт застонал во сне. Этот глухой, хриплый звук отскочил Райлану прямо в пах, и его яйца поджались. Неожиданно Скотт пинком сбросил с себя одеяло и встал, и Райлан поспешно лег на живот и притворился, что спит. Скотт открыл дверь и вышел. Вскоре зашумевший в туалете слив подсказал Райлану, что потревожило его сон.

Не открывая глаза и стараясь дышать ровно и глубоко, Райлан слушал приближающиеся шаги. Они ненадолго остановились возле матраса, словно Скотт проверял, как он спит. Скрипнула кровать. Скотт снова лег, но вместо похрапывания Райлан услышал шорох и сдавленный вздох. А затем ритмичные звуки — знакомые звуки того самого акта, которым Райлан побаловал себя, когда перед сном ходил в душ. О боже.

Дыхание Скотта стало сиплым, неровным. С его губ срывались короткие стоны, которые он явно старался сдержать. Райлан крепко зажмурился и вжался в подушку, слушая, как его сводный брат самым доступным из способов снимает стресс последних часов. Он начал тереться бедрами о матрас, толкаясь в него своей до боли твердой эрекцией и ускоряясь в такт движениями Скотта.

Набравшись смелости, он приоткрыл глаза и поблагодарил лунный свет, струящийся сквозь открытые жалюзи и падающий на кровать, где лежал, выгнувшись, Скотт. Одной рукой он щипал себя за сосок, а второй работал между поднятыми и раздвинутыми коленями.

Внезапно Скотт, запрокинув голову, замер, и Райлан всем своим существом пожалел, что не видит сливочно-белые струи, которые выплескивались сейчас на великолепную кожу его живота и груди. Райлан слизал бы все подчистую, до капли, и скормил бы Скотту своим языком…

Мысль толкнула его через край, и он, вжавшись членом в матрас, бурно кончил в пижамные штаны, изливаясь резкими, агонизирующими толчками. По его животу распространилось тепло. Чтобы не закричать, он изо всех сил вцепился зубами в подушку, скручивая в кулаках простыню около головы.

Пока он лежал, не смея пошевелиться, Скотт встал и вытерся чем-то — скорее всего, полотенцем, которое сохло на спинке стула в углу. Райлан услышал, как он лег обратно в кровать. Потом до его ушей долетел полувздох-полустон и наконец тихое похрапывание, сообщившее о том, что Скотт снова заснул.

Райлан встал и стащил холодные, липкие трусы и штаны, после чего забрался голым под одеяло, решив, что поиск чистых вещей в темноте наделает много шума.

Пока он засыпал, его опять затопило чувство вины. Он вторгся в самый интимный момент… мало того, получил от него удовольствие. Райлан не знал, сможет ли в будущем смотреть Скотту в лицо, вспоминать, как он стонал, как выгибался в оргазме, и не выдать себя стояком.

Пропади оно все.

Глава 4

Как оказалось, Райлан зря волновался, что нечаянно выдаст себя. После стычки с матерью Скотт стал возвращаться домой не раньше ночи. Он проникал в спальню через окно, исчезал в душе, а потом заваливался в кровать.

Каждое утро Лиза забирала его на автобусной остановке, и Райлан подозревал, что по вечерам Скотт пропадает либо у нее, либо в спортзале. В спортзале так точно, потому что проходили недели, и его тело становилось все более крепким, мускулистым, скульптурным.

В пятницу после скандала Боб предпринял попытку наладить атмосферу в семье — устроил «собрание», во время которого Скотт молча сверлил Хизер взглядом, пока та, поерзав, не выдавила из себя извинения, сказав, что «была в плохом настроении» и «сорвалась». Скотт ничего не ответил, только презрительно фыркнул в своем излюбленном стиле. Малыши все «собрание» ныли и баловались, из-за чего получили от матери нагоняй, а когда оно кончилось, Боб сделал всем по молочному коктейлю с мороженым и попытался притвориться, что все хорошо.

Райлан до боли в сердце переживал за отца. Он не переносил ругани дома и не понимал, почему люди не могут жить дружно. Сам Райлан втайне считал, что семейный психолог помог бы им больше, чем мороженое или притворство.

Практически все свое время Райлан проводил с Габриэлем. Они вместе сидели в автобусе, вместе обедали в школе. В знак солидарности Райлан потратил часть своих сбережений на то, чтобы проколоть себе уши и вставить броские «гвоздики» из циркония. Еще он побывал в парикмахерской, где попросил выбрить ему виски, а оставшиеся волосы покрасить в цвет лаванды. Мастер покрутила головой, но все-таки выполнила его просьбу. Боб отреагировал на его новый облик разинутым ртом. Хизер ничего не сказала, но отвращение в ее взгляде говорило само за себя. Райлан сохранил непроницаемое выражение на лице и решил, что ему все равно.

Когда утром он зашел с серьгами и с новой прической в автобус, там воцарилась мертвая тишина. Застыл даже Лестер, водитель. Райлан расправил плечи, сглотнул и, являя собой картину непринужденности и великолепия, пошел на свое обычное место около Габриэля.

— Педик!

Райлан вытянул шею в сторону автора этого глубокомысленного комментария и усмехнулся.

— Угадал с первого раза, Брэдли, — откликнулся он. — Но скажи, что меня выдало? У тебя отличный гейдар, я впечатлен. — Он с насмешливым одобрением поднял большой палец вверх.

— Иди соси член!

— М-м… с удовольствием. Предлагаешь свой?

Все вокруг зашумели. Лестеру пришлось даже прикрикнуть, пока дело не зашло далеко, но Райлан понял, что теперь его жизнь станет по-настоящему интересной.

Габриэль подтолкнул его локтем.

— Большущие яйца, чувак. Большущие яйца.

Райлан соврал бы, если б назвал свою жизнь распрекрасной. И в школе, где он терпел унижения, и дома все было паршиво. Боб после нескольких месяцев снова стал возить грузы, сославшись на то, что местная подработка не приносит достаточно денег.

— Помогай Хизер время от времени, ладно? Я сказал ей, что она может рассчитывать на тебя.

Райлан, который сидел в окружении своих младших братьев и качал на коленях Кару, кивнул. Скоро он понял, что «помогать Хизер» означало следить за тем, чтобы дети были накормлены, и укладывать их спать, потому что сама она к семи вечера уже была в стельку. Пьяная, она не вела себя как стереотипные алкоголики, не буянила, а впадала в какое-то апатичное оцепенение. Садилась со стаканом спиртного в старое кресло-качалку, стоявшее на крыльце, и, бормоча что-то под нос, курила одну за другой, после чего добредала до дивана в гостиной и вырубалась.

Райлан накрывал ее пледом и уводил детей спать, затем делал уроки, какие успевал, и засыпал усталым сном у себя на матрасе.

Однажды вечером, ближе к ночи, когда он доделывал задание по английскому, Скотт залез в спальню через окно и при виде Райлана, который сидел со скрещенными ногами, держа на коленях тетрадь, резко остановился.

— Привет, — тихо произнес Райлан, стараясь не смотреть, как Скотт раздевается и бросает одежду в маленькую корзину возле кровати. Когда он, оставшись в одних черных боксерах, начал копаться в комоде, доставая перед душем белье, Райлан не выдержал и обвел жадным взглядом одно из самых прекрасных тел, на которые ему когда-либо доводилось смотреть. Широкие плечи, узкая талия, длинные, мускулистые ноги, а задница… при виде округлых, подтянутых ягодиц у Райлана совершенно пересохло во рту.

Он порадовался, что у него на коленях раскрыта тетрадь. Скотт подошел к нему и — Райлан вздрогнул от неожиданности — развалился рядом с ним на матрасе. От него пахло потом, но то был чистый запах, очень мужской, и он не успокоил, а только раззадорил его бурлящие чувства.

Он закусил губу, когда Скотт, протянув руку, взъерошил его сиреневые волосы и пощелкал ногтем по кубику циркония в ухе.

— Ну ты и навел шороха в школе, — лениво промолвил он. — Объявил себя геем, спелся с Лезбухой Грейси.

Райлан повел плечом.

— Мне нравится Джи, — сказал он. — Не таким, как все, стоит держаться вместе, разве не так?

Скотт ухмыльнулся и забросил руку на спинку матраса. Плечи Райлана овеяло теплом его тела, а от мускусного запаха, исходящего из пушистой подмышки, его возбуждение подскочило до опасной отметки. «Боже, не дай мне кончить в штаны», — мысленно попросил он.

— Слушай, — Райлан откашлялся, — хотел спросить, у тебя не возникло каких-то проблем из-за меня? В смысле, в школе.

Скотт не ответил, только едва заметно сжал губы, и Райлан, не думая, положил руку ему на бедро.

— Извини, — выпалил он. — Тебе и так приходится нелегко, а я даже не подумал, как это на тебя повлияет…

Скотт легонько постукал по его руке кулаком.

— Не переживай на мой счет. Пара придурков пытались что-то там вякать, но я их заткнул. А остальные, как я уже говорил, не станут открыто наезжать на меня.

До Райлана вдруг дошло, что он до сих пор прикасается к Скотту, и он отдернул ладонь, на которой, как ему показалось, навсегда остался отпечаток твердых мускулов и покрывающих теплую кожу жестких волос.

— Да и потом, — голос Скотт зазвучал хрипловато и глухо, — по-моему, ты выглядишь чертовски очаровательно. — Он еще раз щелкнул по его мочке, отчего Райлана прошила очередная волна возбуждения.

— П-правда?

— Ну да. — В его взгляде, которым он окинул лицо Райлана, была теплота. — Уж не знаю почему, но мне приятно замечать в коридорах эту твою сиреневую шевелюру. — Он ущипнул Райлана за мочку уха и встал, поднял руки над головой и покрутился, потягиваясь, из стороны в сторону. Мышцы его живота напряглись, а бугор в трусах оказался прямо у Райлана перед глазами. Райлан не думал, что его член может стать еще тверже, однако это случилось, и от сладкой боли он закусил губу.

— Дразнишься, да?

К его удивлению Скотт опустил руки и подмигнул ему.

— Может, чуть-чуть, — признал он с довольным нахальством. — Не смог удержаться. Ты всегда так мило смущаешься.

С этими словами он подхватил чистые боксеры и, скрывшись за дверью, ушел принимать душ. Райлан наконец-то смог выдохнуть. Скотт откровенно играл с ним — опять, но Райлан, вместо желания возмутиться, обнаружил, что получает безмерное удовольствие, восхищаясь его красотой.

Как и Скотт, вдруг понял он. В жизни Скотта было так мало искренности, что бескорыстное восхищение радовало его.

Когда Скотт пришлепал обратно — с еще влажной кожей и в одних белых трусах, — то Райлан, держа в голове эту мысль, издал долгий восторженный свист. Скотт резко взглянул на него, выгнув бровь, и он покраснел до корней волос.

— Перебор, да? Извини. — Райлану захотелось провалиться сквозь пол.

Скотт, поцокав языком, подошел к нему и расслабился рядом с ним на матрасе.

— Да не парься. Но мне теперь интересно… у тебя уже что-нибудь было? С парнем, я имею в виду.

Райлан издал крошечный стон и осторожно, продолжая следить, чтобы пах прикрывала тетрадь, вытянул ноги.

— Нет. Тут не сказать чтобы есть много геев. Да и в Крествью их не было. По крайней мере, открытых, — поправился он. — В старой школе училось пару парней, на которых я думал, но они и себе в этом не признавались, чего уж говорить обо мне.

— Что ж. — Скотт опять вытянул руку на спинке. — Будет жалко, если однажды ты отправишься на свидание с парнем, даже не зная, как с ним целоваться. — Райлан застыл — Скотт положил ему сзади на шею ладонь и мягко потянул на себя. — Иди-ка сюда.

Он не противился, когда Скотт притянул его ближе и, наклонившись, мимолетно коснулся чуть приоткрытым ртом его сомкнутых губ, а потом потер нижнюю большим пальцем.

— Приоткрой рот. — Скотт снова мягко поцеловал его, на сей раз позволив поцелую продлиться чуть дольше. — Райлан, открой. — Но Райлан, ошеломленный новыми ощущениями и полнейшей нереальностью происходящего, остался неподвижно сидеть, и тогда Скотт куснул его за губу.

Когда легкая боль заставила Райлана ахнуть, Скотт проник в его рот, потерся о его язык языком, лизнул небо, потом медленно отстранился и хмыкнул. Очевидно, у Райлана было то еще выражение на лице.

— Понял? Вот так и надо правильно целоваться. — Голос Скотта немного осип. — Взасос и с языком.

Губы Райлана зазвенели, стали невыносимо чувствительными. Он закусил нижнюю, чтобы унять ее дрожь, и Скотт с низким рыком поцеловал его еще раз — только теперь крепче, требовательнее, глубоко погружаясь в его рот языком.

Полностью захваченный шквалом эмоций, Райлан вцепился в его плечо, под теплой кожей которого перекатывались крепкие мышцы. Потом, в погоне за бóльшим, смело провел ладонью по его широкой груди, коснулся соска и ощутил, как он превращается в сморщенный бугорок.

Скотт застонал. Выгнул шею, впиваясь в рот Райлана еще крепче. Их губы снова и снова сливались, языки танцевали друг с другом, дыхание стало тяжелым.

Наконец Скотт через силу оторвал себя от него и, откинувшись на матрасе, провел ладонями по лицу.

— О боже.

Райлан молчал. Его губы припухли, щеки, натертые щетиной Скотта, горели, а тело умоляло о кульминации. Ему хотелось толкнуть Скотта на спину и залезть на него. Ощупать все его прекрасное тело, покрыть поцелуями и кончить с ним вместе.

Ему было видно, как член Скотта подрагивает под бельем, и его яйца поджались при мысли о том, что это он, Райлан, до такой степени возбудил его. Он сделал глубокий вдох через нос и выдохнул через рот, пытаясь обрести над своим телом контроль.

В конце концов Скотт протянул руку и пробежался пальцами по его сиреневым волосам.

— Ну вот. Теперь, когда придет время, ты будешь знать, что надо делать, — проговорил он с улыбкой. — И ты настоящая прелесть, ты в курсе?

Он наклонился, поцеловал Райлана в кончик носа и начал было вставать, но Райлан успел поймать его за предплечье.

— З-зачем ты это сделал? — Он услышал, что от возбуждения его голос дрожит. — Зачем ты поцеловал меня?

Скотт, подмигнув ему, мягко высвободился.

— Ты же меня знаешь. Я считаю, что в жизни надо попробовать все. — Он медленно дошел до кровати, забрался с усталым вздохом под одеяло и, дотянувшись до лампы, выключил свет.

Райлан положил тетрадь на пол и тоже выключил свет. Потом застыл, не дыша и гадая, доведется ли ему снова услышать, как Скотт ублажает себя, уступив возбуждению, которое было таким очевидным для Райлана и его изголодавшихся глаз.

Но дыхание Скотта почти сразу стало размеренным и глубоким. Внутри Райлана по-прежнему все бушевало, и тогда он поднялся, пошатываясь, проскользнул в коридор, а затем в тесную ванную, где запер дверь и подрочил в туалет.

***

Скотт медленно просыпался. Он выгнул спину, вытянул к потолку руки и с удовлетворением застонал, почувствовав, как хрустнули позвонки. На часах было чуть больше шести. Райлан еще спал, свернувшись калачиком у себя на матрасе.

Черт. Он провел ладонью по рту, вспоминая их поцелуй. Скотт вовсе не собирался его целовать. Но по пути в душ он увидел, что Хизер спит, вырубившись, на диване — накрытая пледом и с подушкой под головой.

Его как громом ударило. Это Райлан о ней позаботился, о женщине, которую не выносил. И Скотт знал, почему. Потому что его попросил об этом отец — человек, которого Райлан любил. Для Скотта Боб был слепым идиотом, который настолько отчаянно жаждал внимания, что принял физическое влечение за любовь. Даже Скотт понимал, чем одно отличается от другого. Эту разницу ему демонстрировала Хизер, которая притаскивала домой одного неудачника за другим, и нечто похожее он сам практиковал с Лизой. Он спал с ней, потому что ему было семнадцать, его организм требовал секса, и он преследовал определенную цель, но никакими чувствами там и не пахло.

Но Райлан… Райлан был хорошим, заботливым, чутким. Его невинное восхищение было искренним и ох как льстило ему. Когда Райлан присвистнул при виде него и сразу же от смущения покраснел, на Скотта, словно цунами, нахлынула нежность. Внезапно ему захотелось подольше побаловать себя ее сладостью, ощутить ее вкус, посмаковать, забрать немного себе.

Что он и сделал. У него зазвенели губы, когда он вспомнил жадный рот Райлана, его прерывистое дыхание, неумелые, но пылкие ласки. И свое неожиданное возбуждение, которое, пронзив его, вызвало всепоглощающее желание подхватить Райлана на руки, швырнуть на кровать и раствориться в нем.

Черт.

Умом он, впрочем, осознавал, что играть с чувствами Райлана в высшей степени гадко, и что с ним он не может позволить себе и дальше проявлять эгоизм. Райлан не заслуживал, чтобы он причинил ему боль, поэтому Скотт решил вести себя так, словно ничего не случилось.

С этой мыслью он встал и заметив, что Райлан сонно щурится на него, с наигранной бодростью заговорил:

— Слушай, бро, — в его тоне не было и намека на то, что вчерашнее отложилось у него в голове, — передашь Хизер, что я проведу выходные у Лизы? Хотя ей наверняка наплевать. — Он дернул плечом. — Просто родители Лизы свалили на все выходные в Орландо, вот мы и решили максимально воспользоваться тем, что их нет.

Райлан, не сводя с него взгляда, кивнул.

— Окей. Повеселись.

— Обязательно. — Скотт подвигал бровями. — Скажу тебе только два слова: джакузи и нагишом.

Быстро одевшись, он забросил кое-какие вещи в рюкзак и закинул его на плечо.

— Пока, Рай.

Он выскочил из трейлера и побежал к дороге — с горящим лицом и ощущением, что Райлан ничуть не купился на эту его чрезмерно непринужденную болтовню.

***

— Эх.

Покосившись на Габриэля, Райлан увидел у него на лице плохо скрываемое желание и тоже посмотрел туда, где стояли в обнимку Лиза и Скотт. Следующим уроком шла физкультура, поэтому и он, и она были одеты в майки и шорты. То есть, там было, на что посмотреть.

— Угу, — выдохнул Райлан. — Он бесподобен, да?

Тычок локтем под ребра заставил его возмутиться:

— Чего?

— Я не о нем, балда, а о ней.

Райлан покраснел до кончиков ушей.

— О.

— Вот именно, «о». — Габриэль заметно развеселился, однако не зло. Напротив, его взгляд смягчился, стал понимающим. — Что, запал на сводного братика?

Райлан смущенно закусил губу.

— Я проболтался, так что, наверное, отпираться бессмысленно, — признал он. — Это отвратительно, да?

— Да нет, — возразил Габриэль. — Вы же не кровные родственники, а он живет прямо у тебя под носом. Если б мне нравились парни, и он целыми днями разгуливал передо мной без штанов, — Габриэль выдержал озорную паузу, — у меня бы тоже встал на него.

Райлан не смог удержаться:

— Я не видел его полностью голым, но, боже, ты даже не представляешь, насколько у него в трусах все хорошо.

Габриэль расхохотался и забросил руку Райлану на плечо.

— Вот за это я и люблю тебя, — сказал он, усмехаясь. — За твою шизанутую честность.

— Нет, ну а что? Я гей, а он бесподобен… Я не могу с этим бороться.

— И не надо. — Габриэль ободрительно потрепал его по руке. — Уведи его, а уж я постараюсь утешить ее. Губами, к примеру, и языком… — Он со смехом умолк, когда Райлан шлепнул его.

— Фу-у, — шутливо поморщился Райлан, потом посерьезнел. — Все равно он не гей. — Они немного печально понаблюдали за тем, как Скотт подхватил Лизу в объятья, поцеловал и, прежде чем отпустить, крепко сжал ее ягодицы.

— Хм. А вот я не уверен, — таков был неожиданный ответ Габриэля. — В начале года все только и делали, что сплетничали о нем. О нем и о мистере Таннере.

У Райлана глаза полезли на лоб.

— О Скотте… с учителем? — От шока его голос сорвался на писк.

Габриэль коротко оглянулся на Скотта.

— Ну, он был не учитель, а практикант. Лет, может, двадцати двух, двадцати трех. Ходили слухи, что он пускал Скотта в тренажерный зал после уроков, что вообще-то запрещено, при условии, что Скотт будет заниматься там без футболки, а он будет смотреть.

— Что? Но как об этом узнали? — Уж если Райлан и был в чем-то уверен, так это в том, что Скотт не стал бы распространяться о подобных вещах.

— У мистера Таннера не особенно получалось это скрывать. Он пялился на Скотта, как на гамбургер перед обедом, и пару раз обмолвился об этих своих внеурочных делах. Кто-то подслушал его, а потом решил пошпионить за ними.

— Обладеть.

— Угу. Сам я не видел, но, если верить рассказам, Скотт занимался в одних только шортах, а мистер Таннер смотрел. И при этом, — Габриэль украдкой огляделся по сторонам, — у него был стояк, — закончил он шепотом. — Причем он даже не пытался это скрывать. Стоял и мацал себя прямо перед глазами у Скотта.

Райлан мог только онемело молчать.

— В общем, пошли слухи о том, что Скотт би, — продолжал Габриэль, — но когда один идиот назвал его членососом, Скотт избил его. Его потом на три дня отстранили от школы.

Райлан протяжно выдохнул.

— С ума сойти. Я и не знал.

— Так что, может, он не прочь мутить и с парнями. Но… не попробуешь — не узнаешь.

Лицо Райлана вспыхнуло. Он вспомнил горячий рот Скотта, его напористый, влажный язык и через силу сглотнул.

— И пусть тебя не останавливает ваше типа родство. Это полная хрень.

Райлан, не выдержав, усмехнулся и выбросил воспоминание из головы.

— И вот за что тебя люблю я, — пошутил он. — У тебя вообще нет моральных устоев, и это офигенно.

— Мы с тобой парочка больных психов.

— В самую точку.

Они помолчали, доедая обед.

— А что в итоге стало с мистером Таннером?

Габриэль запрокинул голову и допил остатки своего гаторейда.

— Он уволился, когда пошли слухи. Видимо, чтобы это не стали расследовать. Он бы не смог объяснить, зачем пускал Скотта на тренажеры, если это было запрещено, так что он поступил по-умному и ушел. Не знаю, что потом с ним случилось. Болтали, правда, что он стал типа как преследовать Скотта. Ездить за ним, ошиваться возле вашего дома. Все в таком духе.

— С ума сойти, Джи, — выдохнул Райлан. — Ну и история. Хотя я не замечал около нашего дома никаких странных типов.

Габриэль собрал со стола мусор.

— И хорошо. Серьезно, если кого и можно назвать больным психом, так это взрослого мужика, который пускает слюни на семнадцатилетнего парня. — Они в унисон содрогнулись. — Даже если он выглядит по меньшей мере на двадцать.

Райлан прошелся взглядом по высокому, стройному, мускулистому телу Скотта, по лицу с тенью щетины. Он точно не выглядел всего на семнадцать. Никак. Ну, ему было почти восемнадцать, но все равно… Он выглядел взрослым. Более чем.

— Чувак, скоро звонок. Увидимся после школы, — ворвался в мысли Райлана голос Габриэля.

Он потянулся через стол, чтобы стукнуться кулаками, после чего они выбросили свой мусор и разошлись в разные стороны, спеша на урок.

Глава 5

Скотт со стоном скатился с Лизы и рухнул на спину на кровать. Отдышавшись немного, он толчком поднялся на ноги, стянул презерватив и пошлепал в ванную, чтобы смыть его в унитаз.

Когда он подошел обратно к кровати, Лиза промурлыкала:

— Детка, просто постой тут немного. Дай посмотреть на себя.

Скотт подчинился и замер, положив руки на бедра. Насмотревшись, она подползла к нему по спутанным простыням и дернула на себя, взвизгнув, когда он упал на нее, а потом сцепила вокруг его шеи руки.

— Ты такой охеренно красивый. Знаешь, что? Поезжай в Голливуд.

Скотт закатил глаза.

— Да иди ты, — сказал он. — Что мне там делать?

Она провела пальчиками по его щеке.

— С твоим-то лицом? Стать супермоделью. А потом, когда ты прославишься, тебя заметят киношники. Я серьезно. Ты шикарней любого актера в кино.

Он отодвинулся от нее и, сев, сухо сказал:

— По-моему, Лиз, чтобы добиться чего-нибудь в Голливуде, одной внешности мало. Я и под дулом пистолета ничего не сумею сыграть.

Лиза со скептическим видом отбросила волосы с глаз.

— Детка, ты что, не смотришь боевики? Там не надо играть. Бегай с большими пушками, пока вокруг все взрывается, будь красивым и все.

Скотт покачал головой.

— Ну и как мне добраться до гребаной Калифорнии? Без машины, без денег… — Лиза снова открыла рот, но он остановил ее. — Классная, конечно, мечта, да только как ее воплотить? — Он наклонился и чмокнул ее в губы. — Я в душ и домой, пока твои родаки не пришли.

Когда он вышел из ванной, она еще дулась в кровати.

— Скотти, меня прямо бесит, что у тебя нет амбиций! Надо использовать то, чем одарил тебя Бог!

Скотт посмотрел на нее.

— Лиза, — он старался говорить терпеливо, — между амбициями и несбыточыми мечтами есть разница. Амбиции — это учиться на адвоката. А мечтать попасть в Голливуд и стать кинозвездой — это… — Он пожал плечами.

Она встала, подошла к нему и обняла.

— Но ты все равно подумай. Ради меня, хорошо? Было бы круто говорить, что я знаю известного человека! И конечно, тебе нужна будет спутница, чтобы ходить на церемонии награждения, на премьеры… — Она многозначительно поморгала.

Скотт хотел было отпустить что-нибудь саркастичное, но потом понял, что она говорит совершенно серьезно. О, господи.

— Конечно, детка. — Он мысленно закатил глаза. — Возьму на премьеру только тебя.

Она радостно взвизгнула и сжала его.

— Ура!

Еще раз чмокнув ее, Скотт сбежал по лестнице вниз. До дома было больше двух миль, но вечер выдался ясным и теплым, и потому он был не против пройтись. Шагая по пыльной дороге, он думал о предложении Лизы. Голливуд. Затея была надуманной, глупой, но в его голове сам собой закрутился вопрос: «А почему, собственно, я не смогу?». Разве не круто будет увидеть свое имя в заголовках газет, а лицо на огромном экране? Он ведь слышал истории об известных агентах, которые заходили пообедать в кафе, замечали там симпатичного официанта без гроша за душой и превращали его в кинозвезду.

Фантазия захватила его целиком и начала развиваться. Когда он прославится, алчная Хизер, конечно, разыщет его, захочет быть рядом, но он прикажет своим адвокатам отослать ее прочь. «Мистер Эшворт желает вам хорошего дня!» Он хмыкнул, с приятной дрожью представив, как она разозлится. Но нет, он не позволит ей поиграть в его мамочку только затем, чтобы урвать часть его славы.

Потом его поразила внезапная мысль. А вдруг… его увидит отец? Или друзья отца. Посмотрят кино с ним и скажут: «Этот актер, которому дали „Оскар“, он вылитый ты!» Отец заинтересуется кинозвездой, так похожей на него самого, станет искать о нем информацию. А когда прочитает, что Скотт Эшворт родом из Пенсаколы, то возможно… о боже. О черт.

То были глупые мысли. Нелепые. Но все-таки… Ну а вдруг?

Погрузившись в мечты, он и не заметил, как добрался до дома. Во дворе, рядом с побитым седаном Хизер, стоял пикап Боба, и Скотт удовлетворенно вздохнул. К чему отрицать? Боб ему нравился. Если у Хизер получится не испоганить хорошее, то они…

Оказавшись вблизи, Скотт разглядел, что машина черная, а не темно-синяя, как у Боба. Какого дьявола…

Он обежал вокруг трейлера и через окошко забрался к себе. И немедленно заметил две вещи: первое, что у Райлана на матрасе спят, прижавшись друг к дружке, трое его сводных братьев, и второе, что Райлан сидит между ними с бледным, залитым слезами лицом.

— Райлан…

Его прервал приглушенный ритмичный стук, а потом голос Хизер:

— Боже, да, да! Еще, детка, сильнее! — Ее стоны были отлично слышны через общую стену их спален. За ее воплем последовал рык — глухой, мужской рык, — и долбежка с этузиазмом ускорилась.

— Господи.

Не думая, Скотт наклонился и вытащил Райлана из груды детей, потом поднял его на ноги и обнял.

Райлан вцепился в него, и у Скотта защемило сердце от того, как он дрожал.

— Тише, Рай. Тише.

Он пропустил пальцы одной руки сквозь нелепые сиреневые волосы Райлана и уложил его голову себе на плечо. Ворот его футболки смочили горячие слезы.

— Его нет всего лишь неделю, Скотт. Всего лишь неделю.

Скотт знал, что никакими словами тут не поможешь, и потому просто держал его, не мешая выплакивать разочарование и боль за отца. Наконец Райлан отодвинулся и резкими, дергаными движениями вытер лицо.

— Мне сказать ему? И разрушить его иллюзии о ней и о том, что мы семья?

— Что случилось? — Скотт взял его за руку и потянул к себе на кровать. Райлан, сгорбившись, тяжело опустился на ее край.

— Она пошла в город. — Его голос был хриплым от слез. — По каким-то делам. Попросила меня накормить детей ужином и уложить Кару спать.

Скотт ощутил, как его губы начинают сжиматься.

— Я был совершенно не против, честное слово. Мне нравятся малыши. Я сделал им макароны с сыром, и мы поиграли на улице, пока не стемнело. Потом я уложил Кару, и мальчики захотели посмотреть телевизор.

Голос Райлана загустел от эмоций, и Скотт положил ему на шею ладонь и стал потирать ее пальцем.

— Немного погодя домой вернулась она… вместе с ним, и господи, мне сразу стало понятно, что она в стельку. — Скотт молчал. Только кружил большим пальцем, успокаивая его, и Райлан через силу продолжил: — Я слышал, как они ругаются во дворе. Она орала на него, а он называл ее сукой.

Скотт печально вздохнул.

— Я знаю эту историю наизусть. Ты испугался, захотел вызвать копов, но не успел, потому что они уже завалились к ней в спальню и начали трахаться. Из раза в раз одно и тоже дерьмо. Меняются только мужчины.

По щеке Райлана скатилась слеза.

— Я думал, он ударит ее. Так он был зол. Она за что-то издевалась над ним, а потом они — раз — и перешли в ее спальню и началось вот это вот все.

Спинка кровати в соседней комнате билась о стену так сильно, что деревянная перегородка тряслась. Крики Хизер переросли в мелодраматичные завывания. Мужчина хрипел и сипел, как свинья.

Райлан зажмурился, и слезы по его щекам заструились быстрее.

— Дети пробрались сюда, сказали, что им не нравятся крики и шум. Я разрешил им посидеть у меня, а потом они здесь и заснули.

— Черт. — Скотт погладил его по спине. — Рай, мне так жаль.

— Ты знал, что так будет, — заикаясь, проговорил Райлан. — Ты предупреждал меня.

Скотт мягко приподнял лицо Райлана за подбородок, чтобы тот посмотрел на него.

— Ты не виноват в том, что она такая, — прошептал он. — Не смей брать ответственность на себя.

— Но Скотт, — простонал Райлан, — а как же мой папа?

Скотт отпустил его и, сев на корточки перед ним, положил руки ему на колени.

— Послушай, ты ребенок, а не семейный психолог. Тебе их ситуацию не разрулить. Вдруг ты расскажешь ему, и случится что-то плохое?

Скотт увидел, как горло Райлана дернулось, когда тот сглотнул.

— Он так тяжело переживал уход мамы. Помнишь те фотографии? Это… даже пугало.

— Вдруг у него опять начнется депрессия? — спросил Скотт. — Или он взбесится, изобьет ее, и его посадят в тюрьму? Или она двинется головой и прирежет его? Тут ведь не угадаешь, что будет. Ее раньше и били, и ломали ей нос. А однажды она расколотила тарелку о голову одного мужика, и ему пришлось наложить двадцать швов.

Райлан судорожно выдохнул.

— Боже мой.

— Ты же сам говорил, их брак — это только их дело, а не твое. И не мое. Мы должны заботиться о себе, и, как по мне, это значит не вмешиваться.

— Но ведь когда-нибудь он все равно узнает, — несчастно проговорил Райлан.

— Это тоже будет их личной проблемой, — мягко ответил Скотт. — Пусть потом сами и решают ее. Мы за их ошибки расплачиваться не должны, поэтому, как бы там ни было, не говори ему. Пусть все идет своим чередом.

— Господи. Как я буду смотреть ему в лицо, когда он приедет? И Хизер ведь поймет, что я знаю?

Скотт коротко сжал его ноги и, оттолкнувшись от пола, снова сел рядом с ним на кровать.

— Если поймет, то наверняка станет лить слезы и умолять, чтобы ты не рассказывал. Пообещает, что этого никогда больше не повторится. Придумает тьму отговорок.

Шум за стеной, хвала небесам, наконец-то затих, и он взял Райлана за плечо.

— Давай, пока еще можно, поспим. Разберемся со всем этим завтра.

Райлан устало кивнул. Потом взглянул на матрас, где вповалку лежали дети.

— Жалко тревожить их, когда они только недавно заснули. Они так испугались.

Скотт посмотрел на своих сводных братьев. На их нескладные руки и ноги, на лица со следами высохших слез. Будь ты проклята, Хизер, подумал он яростно. Чтоб ты, сука, сгорела в аду.

Но сказал он другое:

— Пускай спят. А ты ложись здесь.

Они сходили по очереди умыться, после чего улеглись на узкой кровати — плечо к плечу, голова к голове. Райлан протиснул между их телами ладонь. Нашел руку Скотта, пропустил сквозь его пальцы свои и крепко их сжал.

— Спасибо тебе. За то, что был рядом и… и разрешил…

Скотт ответно пожал его пальцы.

— Да ладно. Мы вроде как нужны друг другу, угу?

Райлан лег на бок лицом к нему и, положив поперек груди Скотта руку, притянул его ближе к себе.

— Да. Нужны. — И на этом забылся измученным сном.

***

Когда несколькими часами позже Райлан проснулся, сквозь окошко струились солнечные лучи. Его левая рука затекла. Он осторожно потянул ее на себя, поморщившись, когда ее закололо от плеча до запястья, но она прочно попала в ловушку. Он вспомнил, что, засыпая, закинул руку Скотту на грудь. Ночью тот, видимо, перевернулся и утянул ее за собой, зажав под неудобным углом.

Чтобы уменьшить давление на руку, он придвинулся к Скотту вплотную и закусил от боли губу, ощутив, как в нее возвращается кровь. Когда рука отошла, он почувствовал, как под ладонью ровно и медленно стучит сердце Скотта. Его затылок пах миндалем и ванилью, и Райлан, не устояв, зарылся в его волосы носом и глубоко вдохнул их соблазнительный аромат.

Скотт, не просыпаясь, вздохнул и, подавшись назад, вжался в него. Он был таким теплым, таким крепким, большим, а его размеренное дыхание действовало на расшатанные нервы Райлана как успокаивающий бальзам. Из-за всех этих раздражителей Райлан стал твердым как камень. Он осторожно отодвинул от Скотта свой пах. Хотя в этот момент был готов отдать все что угодно за право потереться о его упругие ягодицы той частью своего тела, которая страстно жаждала прикосновения другого мужчины.

Он оживил в памяти их поцелуй во всех его мучительно-прекрасных деталях. Вспомнил, какими мягкими были губы Скотта и каким властным язык, как его щетина царапала щеки, как под ладонью напрягся сосок.

Райлан расправил на его груди пальцы. Не голой, как в тот памятный день, но прикрытой одной тонкой футболкой, которая пропускала жар его кожи. Райлан изнемогал от желания зажать футболку в кулак и задрать выше, чтобы обнажился живот и дорожка волос, которую Райлану безумно хотелось потрогать. Расчесать ее пальцами, насладиться жесткой текстурой, а потом скользнуть рукой вниз… Райлан подавил стон. Какими окажутся его волосы там — редкими или густыми? А его интимный запах… будет ли он мускусным или ванильно-миндальным?

Кончики его пальцев зудели от желания почувствовать, исследовать, ощупать его. Все тело превратилось в один жаркий, дрожащий сгусток влечения, а член стал таким твердым, что Райлан боялся взорваться, если хоть что-то коснется его.

С матраса у него за спиной послышался кашель, и его точно обухом ударило по голове. Он вспомнил первопричину, по которой попал в постель к Скотту — и его возбуждение мигом прошло.

Райлан перекатился на спину. Скотт, издав во сне протестующий звук, тоже перевернулся, и его рука упала Райлану на бедро. Райлан взглянул на детей на матрасе. Они еще спали, но уже начали шевелиться.

Он уставился в потолок. Ну и что ему теперь было делать? Скотт выдвинул убедительный аргумент в пользу того, чтобы молчать, но неужели Райлан останется в стороне, когда его отцу будут вновь и вновь изменять? Его усталые, опухшие веки обожгли свежие слезы. Одно он знал точно: Боб никогда, ни при каких обстоятельствах не поднимет на женщину руку. Райлан боялся того, что он мог сделать с собой.

Вероломное бегство Дианы подействовало на Боба как удар молотком — разбило вдребезги его простое, доброе сердце. Страдая без женской ласки, он проникся к первой же женщине, проявившей к нему интерес, переспал с ней, а потом — вот ведь идиотизм — женился на ней. Пусть Райлан и заявил о том, что не хочет каким бы то ни было боком касаться их брака, но разве можно ему просто сидеть и бездействовать, когда надвигается новая катастрофа?

Но… хватит ли ему духу стать тем человеком, из-за которого жизнь отца вновь пойдет под откос? Не возненавидит ли Боб его самого? Не примет ли желание Райлана защитить его за злословие, за попытку разрушить их брак? Что, если его любящий отец от него отвернется? О боже. Все это было так сложно. Так тяжело.

Скотт заворочался, выгнулся, потягиваясь во сне, и Райлан вспомнил, как он, забравшись в окно, сразу обнял его. Он уже знал, что с ним творится. Понял, как только увидел незнакомый пикап.

Райлан быстро прижался губами к его плечу, потом сел, свесил ноги с кровати и провел ладонями по лицу. Матрас сзади прогнулся — Скотт сел, и Райлан вздрогнул, почувствовав на спине его теплую руку.

— Как ты?

— Нормально. — Райлан подавил вздох. — Решил, что не буду ничего ему говорить. — Ему самому было слышно, каким рваным был его голос. Скотт начал поглаживать его по спине. И так это было приятно, так хорошо, так утешало… что Райлану захотелось снова улечься в кровать, чтобы Скотт обнял его.

Поборов искушение, он через силу проговорил:

— Просто я боюсь, что он выместит обиду на мне. Понимаешь? Казнит, как говорится, гонца.

Рука Скотта остановилась, потом скользнула выше, на его шею. Прикосновение вызвало у Райлана дрожь.

— Думаю, ты решил правильно, — тихо произнес Скотт. — Пусть он узнает сам. И направит свои обвинения на того человека, который их заслужил.

— Но это убьет меня, — выдавил Райлан, — знать и молчать…

— Эй, — яростно заговорил Скотт. — Ты не один, слышишь, Рай? Не один.

— Спасибо тебе. Правда. Спасибо большое. — Райлан импульсивно поцеловал его в небритую щеку. Мечтая задержать губы подольше, но все же заставив себя превратить это из ласки в обычную благодарность.

— Я на твоей стороне. Не забывай, хорошо?

— Хорошо.

Взгляд Скотта заволокло эмоциями, и он поднял руку, словно собираясь погладить его по щеке. В этот момент за ними сел Гэвин.

— Скотти, я хочу есть, — заскулил он, зевая и протирая глаза. — Дашь мне завтрак?

Скотт слез с кровати и подхватил Гэвина на руки, когда тот потянулся к нему.

— Конечно, приятель. Кажется, в холодильнике остались оладьи. Будешь?

Гэвин расплылся в улыбке — видимо, сон и обещание завтрака стерли воспоминания о вчерашнем испуге. Скотт унес его, и вскоре за ними ушли, почесываясь и зевая, и два оставшихся брата.

Райлан задержался еще ненадолго, потом тоже отправился к ним. Пока Скотт разогревал оладьи, а Райлан наливал всем молока, на кухню забрела Кара. Волоча за собой старое одеяльце, она пошла прямо к старшему брату и обняла его за ногу. Райлан улыбнулся. Несмотря на все свои громкие заявления об отсутствии желания присматривать за детьми, Скотт отлично с этим справлялся, и малыши, похоже, любили его.

— Положить тебе тоже… — начал было спрашивать его Скотт, но тут на кухню, шатаясь, выползла Хизер. С всклокоченными волосами, торчавшими колом, в одетой наизнанку футболке и в сползших пижамных штанах.

— Скотти, заваришь мне кофе? — просипела она и, не дожидаясь ответа, поковыляла к двери. Когда она выбралась на крыльцо, Райлан услышал щелчок зажигалки, и до него долетел едкий запах сигаретного дыма.

Скотт презрительно фыркнул, но все же смолчал и включил кофеварку. Когда кофе сварился, Райлан перелил его в кружку и под пристальным взглядом Скотта отнес ее на крыльцо. Он оглядел двор. Чужого пикапа не было видно. Райлан протянул кружку Хизер, которая сидела, ссутулившись, в кресле-качалке. В ее пальцах тлел сигаретный бычок.

— Вот. — Он вложил кружку в ее трясущиеся ладони.

— Ты расскажешь отцу?

Райлан застыл.

— Надо бы, — тихо ответил он. — Он заслуживает того, чтобы знать, что происходит, когда он не дома, ты не считаешь?

Хизер, которая пыталась пить кофе и одновременно курить, жалостно шмыгнула носом.

— Райан, я не нарочно. — Она произнесла его имя неправильно, и Райлан качнул головой. — Клянусь, — продолжала она, — я пошла показать Тане свой новый мобильник. И все. А в баре оказался тот Диллон, и он угостил меня пивом.

Райлан молчал, только гневно смотрел на нее. Его лицо было непроницаемым.

— Я напилась. Перебрала. Райан, я знаю, что у меня с этим проблемы. Диллон на всякий случай решил меня отвезти, но когда я стала прощаться, понес про твоего отца всякий бред. — Она подалась вперед с самым что ни на есть искренним выражением на лице, и Райлан фыркнул.

— Ага, ну конечно.

— Нет, правда! — настойчиво воскликнула Хизер. — Он сказал, что я слишком хороша для него, что он не заботится обо мне, раз уехал. Это меня охереть как разозлило.

Райлан вдохнул и выдохнул, успокаивая себя.

— И ты, значит, бросилась защищать его перед Диллоном.

— Да! Он психанул, толкнул меня, а я толкнула его, он оступился, упал, и я…

— Судя по всему, он «упал» прямиком тебе между ног, — не выдержал Райлан, и Хизер, сверкая глазами, наставила на него палец.

— Только не надо хамить мне, сопляк, — рявкнула она сипло. — Он упал и ударился головой, вот я и завела его внутрь. Чтобы дать пакетик со льдом. Клянусь, только за этим. Но он стал целовать меня, и мы… и я…

— И ты переспала с ним на постели отца, — бесцветным голосом договорил за нее Райлан. — Когда дома был я и все твои дети.

Лицо Хизер сморщилось, и она начала плакать.

— Я напилась и не соображала, что делаю. Райан, прости. Не говори отцу, ладно? Ну пожалуйста. Я больше не буду, честное слово. Просто я глупая дура, и мне было так одиноко, и я соскучилась по нему. Вот и совершила ошибку. Пожалуйста, Райан!

— Райлан, — сказал вдруг из дверей Скотт. — Его зовут Райлан. Если собираешься изображать из себя жертву и врать ему прямо в лицо, то хотя бы запомни его чертово имя.

— Заткнись, Скотти! — заорала она. — Заткнись нахер и не лезь не в свое дело. Иди к своей богатенькой шлюшке, а со мной не говори! Уж поверь, — она наставила на него палец, — как только тебе исполнится восемнадцать, твоя никчемная задница вылетит вон, и мне будет насрать, если я никогда больше тебя не увижу!

С отвращением качнув головой, Скотт скрылся внутри.

— Принесешь мне немного виски для кофе? — жалобно окликнула его Хизер. — Мне надо чуть-чуть похмелиться, сынок, вот и все.

Скотт вернулся с бутылкой виски и плеснул немного ей в кружку.

— Спасибо, малыш, — прохрипела она.

Она осушила кружку до дна, затянулась и, больше не обращая на Райлана никакого внимания, откинулась в кресле-качалке. Он встал и поплелся за Скоттом на кухню. Тот убирал бутылку виски на самую верхнюю полку.

— Сам не знаю, зачем я заморачиваюсь и прячу. Она знает все мои тайники.

Он уперся кулаками в столешницу и опустил голову, и Райлан подавил порыв подойти и обнять его со спины. Не время было так делать, да и язык тела Скотта ему запрещал.

— Она всегда такая… непоследовательная? — спросил он. Спина Скотта напряглась под тонкой футболкой. — Угрожает выгнать тебя, а потом сразу же называет «сынком».

Вздохнув, Скотт устало кивнул.

— Угу, — ответил он глухо. — В детстве это дико сбивало с толку. Она то была заботливой мамочкой, обнимала меня, то через миг начинала орать, что я испортил ей жизнь, и говорила сгинуть долой с ее глаз.

— Черт. — Райлан и представить себе такого не мог.

— Раньше я переживал, — без выражения сказал Скотт. — Теперь нет. — Он оттолкнулся от края стола. — Схожу на пробежку.

Райлан отвлек себя уборкой на кухне, потом усадил детей перед телевизором смотреть субботний мультфильм и выглянул на крыльцо. Хизер спала. Ее голова свесилась набок, тело скрючилось под неудобным углом. Поколебавшись немного, Райлан подобрал со стула брошенное там покрывало, вернулся и укрыл ее, уложив сперва поровней.

Из трейлера вышел Скотт, одетый в тонкую майку и шорты, которые, несомненно, видели лучшие времена. Обут он был, впрочем, в новенькие кроссовки, и их яркий цвет привлекал дополнительное внимание к его длинным загорелым ногам. Райлан закусил губу.

— Будь осторожен, — промолвил он. Скотт молча протиснулся мимо него, пересек заросший сорняком двор и вышел на дорогу, где остановился, чтобы по-быстрому сделать растяжку, после чего убежал.

Райлан услышал шум двигателя. Из-за деревьев неподалеку выехала темно-синяя малолитражка и медленно поехала в том направлении, где исчез Скотт. Он попытался разглядеть, кто сидит за рулем, но не смог и ушел посмотреть, чем занимаются дети.

Глава 6

В новых кроссовках Скотт словно бежал по облакам. Пару недель он аккуратно разнашивал их и теперь, казалось, мог бежать вечно. Бежать вечно. Разве не здорово было бы вот так убежать далеко-далеко от своей дрянной жизни? Начать все сначала. В новом месте среди новых людей, где никто не станет осуждать его ни из-за родителей, ни за то, кто он есть.

Он вдыхал через нос и выдыхал через рот. Намеренно медленно, стараясь оставаться расслабленным и спокойным. Но мысли о Райлане, о вчерашних событиях, воспоминания о его шоке и боли привели за собой напряжение. Добрый, наивный Райлан и его не менее добрый отец… оба они нечаянно оказались за партой в Школе выживания со шлюхой-алкоголичкой, где главным преподавателем была гадкая тварь — его мать.

Окончательно сбившись с ритма, Скотт остановился у ближайшего магазина и, используя стену, как упор для ноги, начал делать послетренировочную растяжку — поворачиваться из стороны в сторону, подняв руки над головой, в тщетной попытке вернуть недавнюю эйфорию от бега.

— Скотт, — раздался вдруг у него за спиной низкий голос, и Скотт подскочил.

— Какого…! — Он развернулся и, увидев, кто там, поморщился. — Черт.

— Прекрасный Скотт, — хрипло пробормотал испугавший его человек и потянулся к нему. — Малыш, я так соскучился по тебе.

— Мистер Таннер, я вам не «малыш». — Скотт на шаг отступил, не давая взять себя за руку. — Я же просил оставить меня в покое!

— Но теперь-то нам можно. Ты больше не мой ученик, — заговорил Таннер с горячностью. — Тебе уже можно называть меня Джоэл, и мы можем быть вместе.

Скотт презрительно фыркнул.

— Да не хочу я быть с вами, вам что, непонятно?

На лицо Таннера набежала обида.

— Ты же знаешь, что ради тебя я бросил работу, — сказал он, надувшись. — Я подумал, что тогда у нас появится шанс. Скотт, ну пожалуйста.

Скотт зажмурился, молясь о терпении.

— Мистер Таннер, — ему удалось сохранить голос спокойным, — мне жаль, что вам так показалось, но я просто школьник, ваш ученик…

— Но мне всего двадцать три! И всего двадцать два было в школе! Не будь мы учителем и учеником, на нас и не взглянули бы косо. — Он подошел ближе. — Потому-то я и уволился. Чтобы быть с тобой.

Скотт подавил вздох раздражения.

— Вы уволились, потому что вас чуть не поймали. — Он выставил руку вперед. — Ваше желание быть со мной здесь не причем.

Таннер все наступал на него, пока его грудь не уперлась Скотту в ладонь.

— Малыш, я думаю, тебе следует как-то загладить вину передо мной.

— Загладить вину? И в чем же я виноват?

— В том, что из-за тебя я лишился работы. — Таннер накрыл его руку своей, удерживая ее у себя на груди. — Ты сломал мне карьеру.

Скотт, не веря своим ушам, хохотнул, потом выдернул руку и презрительно проговорил:

— Вы обвиняете в этом меня? В том, что дрочили, глядя, как я поднимаю гантели? Это я виноват? Я не просил вас этого делать и даже не намекал!

— Но ты знал! Знал, чего я хотел, когда попросил разрешения позаниматься!

Скотт сузил глаза.

— Я знал только, что вы почему-то добры ко мне. Вы заинтересовались моими тренировками в зале и пообещали помочь выйти на уровень выше. Вы забыли, что сами предложили заниматься после уроков? Идея была не моя! И я совершенно точно не просил вас тискать свой хер, когда туда в любой момент могли зайти дети!

Таннера перекосило от злости.

— О, ты отлично знал, что я делал, и тебе это нравилось, — прошипел он. — Сучка, я видел, как ты смотрел на меня.

— Все. Этот разговор закончен. Больше не приближайтесь ко мне.

Внезапно Таннер цепко схватил его за руку.

— Скотт, позволь насладиться тобой. Всего один раз, и я сразу отстану. — В голосе Таннера зазвучало отчаяние. — Поедем со мной. Я целыми днями думаю лишь о тебе, представляю, как стою на коленях с твоим членом во рту. Малыш, я сделаю тебе так хорошо, буду сосать тебя, пока ты не кончишь.

Скотт на секунду застыл — настолько ярким был этот образ.

— О да, я так и знал, — с триумфом выдохнул Таннер, подходя еще ближе. — Ты все-таки хочешь, чтобы я тебя трогал, чтобы лизал и сосал тебя. Я знал!

Скотт выдернул у него свою руку.

— Нет, не хочу, гребаный извращенец, — прорычал он, отступая назад. — С тобой — никогда. Подойдешь ко мне еще раз, и я вызову чертовых копов. — Он отошел спиной вперед на безопасное расстояние, после чего развернулся и на дрожащих ногах побежал.

— Ты как твоя мать! — неслось ему вслед. — Такая же шлюха, которая строит из себя недотрогу! Грязная тварь!

Содрогаясь от отвращения, Скотт старался не вслушиваться в его брань. Он вспомнил, каким польщенным почувствовал себя, когда молодой, симпатичный учитель впервые заговорил с ним, проявил к нему интерес, предложил помогать в свое личное время. Скотт так обрадовался перспективе заниматься под руководством персонального тренера, что не усмотрел в этом никакого подтекста.

Он ошибочно принимал жадные взгляды учителя за искренний интерес к своей форме и не насторожился даже после того, как во время занятий с гантелями Таннер попросил его снять футболку. Скотт решил, что учитель всего лишь хотел убедиться, что работают нужные мышцы.

Потом настал день, когда случайный взгляд в зеркало явил ему отражение Таннера, который гладил через спортивные шорты свой пах. На долю секунды ему захотелось узнать, как пахнет этот твердый ствол плоти, растягивающий материал, и какой он на вкус. Интерес к телу другого мужчины заворожил его, перевесив все прочие чувства. Он поднял глаза, столкнулся с учителем взглядом, и тот приоткрыл рот.

Когда Таннер шагнул к нему, чары разрушились, и Скотт убежал, переполняемый чувством вины и стыда и с ужасом представляя, как расскажет об этом. Как оказалось, ему не пришлось ни о чем сообщать — за него это сделали дети, подсматривающие за ними, — но ущерб уже был нанесен. Таннер убедил себя в том, что Скотт хочет его, и по городу со скоростью лесного пожара распространилсь слухи о том, что у Эшвортов завелась еще одна шлюха.

Таннер уволился, и ажиотаж постепенно затих. Но слухи то и дело продолжали всплывать, поэтому, когда с ним начала заигрывать Лиза, это стало настоящим подарком судьбы. В ее мотивы Скотт не вникал. Главное, что рядом с красивой, богатой подружкой в нем не видели шлюховатого педика, который развел учителя на бесплатные тренировки. И в глазах Скотта, для которого имидж представлял наивысшую ценность, этот факт перевешивал все.

Добравшись до дома, он какое-то время бродил по двору — хотел убедиться, что Таннер за ним не поехал. Потом пошел к трейлеру. Хизер еще спала на крыльце. Заметив на ее шее несколько бледных засосов, он грустно покачал головой. Рано или поздно она просрет свое и их случайное счастье — хорошего, работящего, заботливого мужчину, который не пил. Мужчину, который любил ее и был добр к ее детям. Мужчину, который однажды мог стать Скотту… отцом.

Поддавшись порыву, он присел рядом с ней на колени и мягко отвел с ее лба пряди волос. Обратись за помощью, мам. Пожалуйста. Она тебе очень нужна.

Хизер пошевелилась, и Скотт быстро встал, чтобы она не увидела, как он глядит на нее будто малыш, который, прижав нос к стеклу, мечтает о недоступных игрушках. Тут скрипнула сетка, и на крыльцо вышла Кара. Скотт протянул было ей руки, но она побрела прямо к Хизер и забралась к ней на кресло-качалку.

— Мама? — позвала она, хлопая мать по щеке.

Скотт прислонился к перилам крыльца и, глядя, как Кара будит ее, стал ждать, когда Хизер вспылит. Но та не вспылила, а притянула Кару к себе и, пробормотав что-то ласковое, снова уснула с ней на коленях.

Проведя ладонями по лицу, Скотт пошел сперва в душ, а потом в спальню, где застал своего сводного брата врасплох — тот одевался и, стоя еще без футболки, натягивал джинсы. Стоило ему бросить на Скотта всего один взгляд и увидеть, что на нем нет ничего, кроме короткого полотенца на бедрах, и он покраснел.

— Привет, — пробормотал он.

Скотт заметил, что Райлан упорно старается не смотреть на него, и, видимо, дьяволенок у него на плече что-то шепнул ему на ухо. Только так можно было объяснить, почему Скотт стряхнул полотенце на пол и во всей своей ослепительной наготе пошел медленным шагом к комоду, намеренно оставаясь в поле зрения Райлана.

Услышав, как у него перехватило дыхание, Скотт усмехнулся и бросил взгляд за плечо. Райлан стоял, отвернув лицо в сторону. Но недолго. Словно не удержавшись, он украдкой взглянул на него и, столкнувшись взглядом со Скоттом, покраснел еще больше.

Скотт подмигнул ему и, отыскивая в ящике чистые боксеры, задался вопросом, почему покрасневшие щеки сводного брата льстят ему и заводят намного сильнее, чем все взгляды Лизы, когда та беззастенчиво рассматривала его. Его член начал отзываться на смущение Райлана, и, натягивая белье, Скотт незаметно сжал свою плоть. Все его тело звенело. Затрудненное дыхание Райлана словно почесывало ему кожу, вызывая в нем дрожь.

Надев футболку и свободные джинсы, Скотт обернулся и увидел, что Райлан тоже одет и теперь заправляет кровать. На Скотта нахлынули воспоминания — о том, как Райлан жался к нему в темноте… как по его щекам текли слезы обиды за Боба. Скотт подошел к нему сзади, взял за плечи и сжал их.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — тихо проговорил Райлан, вздохнув. — Спасибо тебе за вчера, за то, что позволил быть рядом, пока я причитал, как дурак.

Скотт снова сжал его плечи.

— Эй. Не извиняйся и не волнуйся. Мы же поддерживаем друг друга, угу?

— И будем всегда, — дал слово Райлан, после чего потрепал его по руке, взял свою камеру и скрылся за дверью.

По какой-то непонятной причине Скотт огорчился, когда он ушел. Ему очень хотелось остановить его, развернуть и обнять. И, может быть, снова поцеловать. Он тряхнул головой. Господи. Да что с ним такое? Может, он как его мать, которая ради повышения самооценки и минутного наслаждения готова испортить любую хорошую вещь? Все это он может получить и от Лизы — причем без ущерба в итоге ни для себя, ни для нее.

Обнимать Райлана, целовать его… ему нельзя было этого делать. И нельзя повторять. Никогда.

Но это казалось таким естественным, правильным и было так хорошо.

***

Зайдя в понедельник в школьный автобус, Райлан не увидел там Габриэля. Его отсутствие встревожило Райлана. А еще это значило, что никто не разрешит ему сесть рядом с собой. Всю дорогу до школы он был вынужден цепляться за спинку чьего-то сиденья, пытаясь устоять на ногах и удержать свои вещи — рюкзак, недоеденный тост и маленький апельсиновый сок.

Автобус подбрасывало на неровной дороге. Тост в кулаке Райлана окончательно раскрошился, а после того, как он выронил сок, Лестер крикнул, чтобы кто-нибудь разрешил ему сесть. Все начали громко ворчать и возмущаться, но в итоге двое человек сели вместе. На освободившееся место Райлан и сел.

На этом веселье, впрочем, не кончилось. Когда все начали высаживаться около школы, Райлана «случайно» толкали, пихали и задевали, пока он, тяжело дыша, в буквальном смысле не вывалился на тротуар. Неужели до его появления, когда он отвлек часть внимания на себя, Габриэль проходил через все это ежедневно? И он еще говорил, что это у Райлана большущие яйца.

Райлан старался не показывать, как их отношение задело его — держал голову высоко поднятой и впивался ногтями в ладони, чтобы сдержать слезы злости. Потянулись бесконечные дневные часы. У него на спине словно нарисовали мишень — все вокруг, будто бы сговорившись, подкалывали его и устраивали разные мелкие гадости, призванные сделать его жизнь максимально несчастной.

Во время обеда, пока он в одиночестве жевал бутерброд и делал домашнее задание по геометрии, рядом с его столом кто-то остановился. Райлан поднял глаза и увидел парня, которого, кажется, звали Паркер.

— Что? — спросил он нетерпеливо, когда Паркер ничего не сказал. — Ну давай уже, обзови меня и иди себе дальше, чтобы я мог закончить обедать, окей?

Паркер оскалился.

— Педик, я видел, как ты пялился на меня в душе после физры.

Райлан вздохнул и закатил глаза.

— Паркер, это такое клише, что я даже не знаю, что и ответить. Ноль очков тебе за оригинальность И нет, я ни на кого не смотрел. Я смывал с себя пот и грязь после кикбола и мечтал о чертовом чизбургере с беконом. Все, уходи.

Но Паркер вместо того, чтобы уйти, выхватил у него бутерброд и швырнул его на пол, а потом сшиб бутылку с водой прямо ему на тетрадь.

— Какого черта? — заорал Райлан, вскочив.

— Педики не будут принимать со мной душ, — прошипел Паркер, и внезапно их обступило еще трое парней. Райлан бросил взгляд на их лица и с трудом спрятал страх.

— Он что, приставал к тебе? — Этот агрессивный вопрос задал Стив Ласситер — тип, который тусовался со Скоттом и Лизой.

— Нет, но я чувствовал, как он пялится на меня, — ответил, скрестив руки, Паркер. Теперь, когда его было кому поддержать, у него на лице появилось выражение самодовольства. — Он смотрел на мои причиндалы и облизывал губы.

Парни с отвращением загудели, и Райлан тряхнул головой.

— Тупица, я не смотрел на тебя. В тебе и за миллион лет не нашлось бы ничего для меня интересного. Уж поверь.

По лицу Паркера расползлась краска гнева, и Райлан не удержался.

— О, теперь тебя злит то, что я не смотрел на тебя? — спросил он с насмешкой. — Реши уже, что тебе от меня нужно, окей? И как решишь, сообщи. Я буду рад угодить.

Он хотел было сесть, но Стив схватил его за ворот футболки и угрожающе склонился над ним.

— Гомик, нас всех тошнит от того, как ты вышагиваешь тут, как король.

— Что? — переспросил Райлан, смеясь. И очень надеясь, что ему удается скрывать дрожь внутри. — Я не вышагиваю, как король. Хотя я и правда великолепен. Знаешь, может, оставим друг друга в покое? Обещаю никогда не смотреть на твое крошечное хозяйство.

Стив встряхнул его. Сильно.

— Грязный членосос!

Райлан усмехнулся.

— О да… Когда я сосу, то делаю это гряз-з-зно. — Он обвел губы кончиком языка, делая это в преувеличенно непристойной манере. Райлан не знал, зачем провоцирует Стива. Может, в нем жила скрытая до сих пор тяга к смерти, но в чем бы ни заключалась причина, замолчать он почему-то не мог. — Хочешь попробовать? Обещаю, это будет твой лучший минет. — Он пожал плечами — насколько это позволял кулак Стива, в котором еще был зажат его ворот. — Или, точнее, твой первый, я угадал? Но предупреждаю, меня будет нелегко превзойти…

— Заткнись, мерзкий сученыш, — занося кулак, зарычал Стив. Райлан закрыл глаза и стал ждать удара, но тут позади них раздался знакомый тягучий голос.

— Только тронь его, Ласситер, и, клянусь, ты пожалеешь.

Райлан приоткрыл один глаз и увидел, что к ним приближается Скотт.

— Стив, отпусти его. Быстро.

Стив изумленно вытаращил глаза.

— Ты что, будешь защищать этого педика, Скотти?

Скотт стоял, расслабленно засунув руки в карманы.

— Допустим, — ответил он лаконично. — А что? Он семья.

Стив хохотнул.

— Ну ты и везунчик. Еще и педик прибавился в список.

Он отпустил Райлана и отступил, когда Скотт внезапно пошел на него со словами:

— В какой такой список, Стив?

— Да ладно, забей. — Стив поднял ладони. — Я ничего такого в виду не имел.

— Если бы не имел, то не сказал бы. В список чего?

Райлан, не смея дышать, смотрел, как они сверлят друг друга глазами. Наконец Стив оглядел лица вокруг — видимо, набираясь храбрости, чтобы ответить.

— В список отбросов у себя дома, — произнес он с вызывающей ноткой. — Все знают, что твоя мать шлюха и пьяница, а теперь в список лузеров, которых ты вынужден защищать, добавился еще и маленький педик. — Он подошел к Скотту вплотную. — Говорю же. Настоящий везунчик.

Райлан вздрогнул, предчувствуя взрыв, но Скотт только слегка ухмыльнулся.

— Ты надеялся задеть меня, Стив? Думал, я сейчас расплачусь и убегу? Да только я и без тебя все это знаю.

Стив метнул взгляд на Райлана, и его рот дернулся в злобной улыбке.

— Да, ты прав. Ты, наверное, даже рад, что твой братик — маленький пидор. Не надо переживать, что однажды припрешься домой и увидишь, как твоя мать его трахает.

Все вокруг ахнули, и Райлан заметил, как губы Скотта чуть сжались. Его поза, однако, осталась расслабленной.

— Это точно. Спасибо, Стив, что напомнил обо всех положительных сторонах моей жизни. Ты замечательный друг.

Он ушел, и толпа, как только ветер перестал раздувать их паруса, сразу же рассосалась. Райлан рухнул на стул и расправил мокрые листы домашней работы, проверяя, что можно спасти. Чертовы Паркер и Стив. Вот ведь придурки. Пока он гадал, и как только Скотт не избил этого идиота, его внимание привлекла странная сцена в центре столовой.

Стив стоял с подносом в руках возле стола, за которым обычно обедал с друзьями, а те, кажется, не пускали его. Райлану было видно, как он чуть ли не умоляет их разрешить ему сесть вместе с ними.

Скотт с бесстрастным лицом поднял глаза. Что-то сказал, и вся остальная компания, как по команде, отвернулась от Стива, а тот остался стоять с таким видом, словно собирался заплакать. В конце концов он бросил поднос в мусорный бак и выбежал из столовой.

Райлану стало почти жалко его. Скотт выиграл битву, использовав вместо кулаков свою социальную власть, отчего Стиву предстояло страдать намного сильнее и дольше, чем от любых синяков.

Когда этот дурацкий день наконец дохромал до конца, Райлан пошел к автобусной остановке, надеясь зайти в первых рядах и успеть занять себе место. Его внимание привлек атомобильный гудок. Он оглянулся и увидел, что Скотт подзывает его с пассажирского сиденья машины Лизы.

— Давай мы подвезем тебя, — крикнул он, и Райлан, стараясь не замечать откровенного недовольства на лице Лизы, благодарно потрусил к машине.

— Спасибо, — проговорил он, устраиваясь на тесном заднем сиденье. — А то я боялся садиться в автобус.

Пока они ехали, Райлан подставлял лицо влажному ветерку, наслаждаясь своей первой поездкой в кабриолете. Скотт и Лиза болтали, а он тайком рассматривал их. И тот, и другая были великолепны. Совершенны, как боги. С точки зрения эстетической привлекательности они составляли идеальную пару.

Вскоре Лиза остановилась напротив их трейлера. Бормоча слова благодарности, Райлан вышел и потрепал Скотта по плечу.

— Спасибо, что заступился сегодня, — промолвил он тихо. — Это было круто.

В ответ Скотт подмигнул ему, и машина, взметнув фонтанчик гравия, уехала, оставив Райлана стоять одного.

***

— Так когда ты простишь его? — задала вопрос Лиза, отвлекая Скотта от Райлана, который исчезал вдалеке.

— Кого?

— Стива, — с нетерпением в тоне пояснила она. — Он ужасно расстроился, когда ты не разрешил ему сесть вместе с нами.

— И хорошо. Не хочу, чтобы за моим столом сидели задиры.

— Но он не задира, — возразила она. — Он подошел защитить друга.

— Защитить от чего? От Райланова обеда? — Голос Скотта был ровным. — Его еду раскидали по полу и чуть не избили. Четверо против одного — хорошенькая защита.

— Ну, может быть, «защитить» — не лучшее слово, — неохотно допустила она. — Наверное, правильней было сказать «помочь постоять за себя».

— А я, наверное, тупоголовый реднек, потому что не втыкаю, о чем ты.

Она вздохнула и, притормозив на обочине, повернулась к нему.

— Я понимаю, что Райлан твой сводный брат, но он… гей.

Скотт сдвинул свои темные очки на макушку.

— О чем я прекрасно осведомлен. По нему, знаешь, видно.

— Вот именно. Эта его прическа, сережки… — Ее плечики содрогнулись. — То, как он ходит и говорит. Малыш, в нем все — чересчур. Может, если бы он себя не выпячивал, то у ребят это не вызывало бы столько негативных эмоций. Людям не нравится видеть такое.

— Какое? — спросил Скотт. — Как человек верен себе и выражает себя, как ему, черт побери, хочется? Он просто покрасился, а не ходит, высунув член, и не просит парней наклониться.

Лиза закусила губу.

— Просто… ребятам не нравится мыться с ним в одном душе. И он должен уважать их желания, а не навязывать свою ориентацию. Они пытались донести это до него. Постоять за себя.

— И каким таким образом можно навязать свою сексуальную ориентацию, принимая душ после физры? — Ему самому был слышен свой скептицизм, и он развернулся всем корпусом к Лизе.

Та шлепнула его по руке и начала заводить машину, но Скотт остановил ее.

— Нет, сначала ответь. Как, всего-навсего принимая душ в школе, можно навязать кому-то свою голубизну?

— Так, что ребятам становится неприятно! — огрызнулась она. — И заставляет думать о всяких мерзких вещах. Ему следует запретить мыться со всеми, и точка. Так будет лучше для всех.

Скотт фыркнул.

— Лиза, это так глупо. И примитивно.

Она испытующе всмотрелась в него.

— Малыш, меня удивляет, что ты так спокойно это воспринимаешь. Ты же настоящий мужчина. — Она провела пальчиком по его груди. — Горячий, сексуальный мужчина. Неужели тебя не напрягает жить рядом с геем и знать, что он видит в тебе сексуальный объект?

Скотт вернул солнцезащитные очки на глаза и повернулся к лобовому стеклу.

— Он никогда не приставал ко мне, Лиза. Он не такой. Совсем не такой. Он просто живет, как ему нравится, и у него есть такое же право смывать с себя грязь после игры, как и у всех остальных. Этим идиотам лучше отстать от него, иначе они будут иметь дело со мной. Так и передай им, если они тебе что-то скажут.

Лиза ничего не ответила. Молча отъехала от тротуара и повела машину по улице.

Он никогда не приставал ко мне.

Первым — нет. Ведь инициатором, черт побери, был только Скотт. Интересно, как бы отреагировал Стив, если б узнал? И Скотт рассмеялся, не обращая внимания на любопытный взгляд Лизы.

Глава 7

Наутро Скотт к удивлению Райлана пришел на автобусную остановку с ним вместе.

— Лиза не заберет тебя?

— Не сегодня, — последовал уклончивый ответ. Они простояли в молчании все время, пока не приехал автобус. Скотт зашел туда первым, и все сразу засуетились, наперебой приглашая его сесть рядом с собой.

Райлан взглянул в дальний конец, и на него нахлынуло облегчение — сегодня на их обычном сиденье был Габриэль. На подходе к нему Райлан резко остановился.

— Джи… — Он шокированно вытаращил глаза. Габриэль был одет… в платье. В сарафан на бретельках. В его волосах был розовый ободок, а на лице — тут Райлан ахнул — девичий макияж. Тени с блестками и темная тушь.

Он быстро сел рядом.

— Джи, что случилось?

Габриэль, часто моргая, отвернулся к окну.

— Мои родители — вот что, — наконец выдавил он. — И их церковь. Молились надо мной все воскресенье. Прогоняли, так сказать, дьявола, который «сбил меня с истинного пути».

— О нет, — выдохнул Райлан.

— А после молитвы сказали, что отныне мне можно носить только… такое. — Он с отвращением приподнял подол платья. — Выбросили все мои вещи. Заставили накрасить лицо. Сказали, это все «ради моего же блага». — Его горло сдавило от слез. — Заставили поститься два дня.

Райлан пришел в ужас.

— Поститься? То есть, тебе два дня не давали еды?

Габриэль покачал головой.

— Только воду.

— Но какого хрена, черт побери?

— Они верят, что пост приближает к Богу, что, не отвлекаясь на мирские вещи, вроде еды, ты лучше слышишь его, когда он к тебе обращается.

— И говорит, что ты должен быть девушкой. — Райлан сжал кулаки.

— Да. Мама сказала, что Господь не совершает ошибок. Что я девушка. А женские вещи помогут мне чувствовать себя ею. Типа, носи платье — и все, проблема решена.

От потрясения Райлан не знал, что сказать, и какое-то время они ехали молча. До него долетал голос Скотта, смех и возбужденная болтовня остальных отдавались звоном в ушах.

— Мы что-нибудь придумаем, Джи, — поклялся Райлан. — Ты не будешь ходить в этом чертовом платье.

— Но они выбросили всю остальное, — несчастно проговорил Габриэль. — Потом обыскали рюкзак, проверили, что я ничего там не спрятал, чтобы переодеться. И пообещали обыскивать каждый день — «до тех пор, пока я не образумлюсь».

Автобус затормозил. Они встали, без приключений дошли до дверей и спустились на тротуар. Никто их не трогал. Видимо, гомофобных засранцев сдерживало присутствие Скотта. Райлан был благодарен ему — он знал, по какой причине его сводный брат выбрал сегодня автобус.

— Все образуется, Джи. Честное слово. — Он потрепал товарища по плечу, и тот, опустив голову, поплелся в сторону школы. В каждом его шаге сквозило унижение и обреченность.

— Чего это Грейси вдруг пришла в платье? Ну и видок у нее, — раздался позади голос Скотта, и Райлан вздрогнул.

— Родители заставили его, — брякнул он, не подумав, и зажмурился в ужасе, когда брови Скотта поднялись чуть ли не до кромки волос. Черт. Джи, прости.

— Его?

Райлан расправил плечи. Ладно, была не была.

— Да, его. — Он бросил на Скотта вызывающий взгляд. — Джи не девушка. — Он ожидал, что Скотт скептически или презрительно фыркнет, но тот лишь мельком глянул на Габриэля и снова повернулся к нему.

— Ясно, — сказал Скотт в итоге. — Ну, раз он говорит, что он парень, то ему, полагаю, виднее, чем всем остальным.

Райлан выдохнул. Он только теперь осознал, что пару секунд не дышал.

— Именно. А родители заставили его голодать, чтобы он лучше слышал, как Господь говорит ему, что он девушка.

— Полный идиотизм. И еще нацепили на него платье?

Когда Райлан рассказал ему обо всем, то Скотт тотчас размашистым шагом направился за Габриэлем. Райлан на секунду впал в шок, а потом, лавируя сквозь толпу, поспешил вслед за ним.

Он догнал их как раз в тот момент, когда Скотт вытащил из рюкзака пару спортивных штанов и футболку.

— Вот, — хмуро произнес он, протянув все это ошарашенному Габриэлю. — Это платье выглядит на тебе дико странно, и ты не должен носить его.

— Что… — Габриэль, весь в смятении, не двинулся с места.

— Джи, извини, — подбежав к ним, выпалил Райлан. — Я проболтался. Случайно. Но Скотт не станет тебя осуждать или смеяться, — прибавил он торопливо. — Честное слово.

— Конечно, не стану. — Скотт хмыкнул. — С чего бы? Меня самого всю жизнь осуждали безо всяких причин. Парни не носят платья, если только им самим так не хочется, а тебе явно не хочется, так что возьми. — Он сделал нетерпеливый жест. — Ну, ты берешь или нет? Мне пора на урок.

Габриэль несколько нерешительно взял его вещи.

— Они тебе не нужны?

— Не, у меня есть для физры другие шорты и майка. Не волнуйся. Мы с Райланом можем каждый день приносить тебе что-нибудь, чтобы не пришлось ходить в этом странном наряде. — И он, кивнув, быстро ушел, оставив Райлана и Габриэля смотреть себе вслед с раскрытыми ртами.

— Мда. — Габриэль опустил взгляд на стопку вещей. — Это было… неожиданно.

— Не то слово.

У Райлана сжалось горло от нежности, пока он смотрел, как Скотт движется сквозь толпу, отвечая на приветствия со всех сторон и сверкая своей сокрушительной, как торнадо, усмешкой.

— Я в них утону, ну да какая разница. — Габриэль тоже теперь улыбался. — По-моему, ничего более милого для меня еще в жизни не делали. Может, в итоге я и не стану отбивать его женщину, — пошутил он, и Райлан расхохотался.

— Иди переоденься, красавчик. И сотри с лица эту дрянь. Увидимся за обедом.

После школы они вместе поехали к Райлану, чтобы Габриэль мог снова переодеться до дома.

— Фу, — проворчал он, когда — уже в сарафане — вышел из ванной. — Даже минуту носить неприятно. Выгляжу, как идиот.

— Что ты наденешь, когда вернешься домой? — спросил Райлан. — Ты же сказал, что они выбросили все твои нормальные вещи.

Габриэль дернул плечом.

— Штаны от пижамы. Плюс мне оставили какие-то футболки и шорты. Но в школу и церковь я обязан ходить только в платье.

Райлан, нахмурившись, покачал головой.

— Мы что-нибудь придумаем, Джи. Потому что так жить нельзя.

Они обнялись и стукнулись кулаками, и Габриэль поплелся домой. Райлан смотрел ему вслед, пока тот не скрылся из вида, а потом его сердце радостно подскочило — он увидел, как во двор сворачивает машина отца.

— Привет, Рай! — крикнул Боб, выходя. — Что это за девушка к тебе приходила? Симпатичная!

— Пап, спокойно. Джи — просто друг. — Он сбежал по крыльцу, чтобы быстро обнять его. — С возвращением. Наконец-то ты дома.

— Как у вас тут дела? Соскучился по вам всем. Воу! Особенно по даме моего сердца! — Боб распахнул объятья, потому что внезапно с крыльца спрыгнула Хизер и с радостным писком кинулась ему на шею. Райлан заметил, что она через плечо отца посматривает на него, пока Боб с энтузиазмом вертел ее во все стороны.

— Все было… нормально, — сказал Райлан. Хизер с видимым облегчением прикрыла глаза, а потом осыпала лицо Боба легкими поцелуями.

— Милый, я так соскучилась! — провозгласила она. Запрыгнула на него, обхватив бедра ногами, и Боб без единого слова унес ее в трейлер.

Райлан поморщился. Да уж, домой сейчас лучше не заходить. Тут на обочине притормозила машина Лизы. Скотт с гибкой грацией выпрыгнул из нее, попрощался с Лизой лаконичным взмахом руки, и та, бибикнув, уехала. Райлан с улыбкой смотрел, как брат, засунув руки в карманы, вразвалку идет к нему.

— Привет. Грейси все подошло?

Райлан ковырнул землю кроссовком.

— Угу. — Он объяснил, что Габриэля теперь принуждают появляться на людях только в платье. — Якобы это поможет ему «образумиться». — Райлан изобразил кавычки и продолжил, переполняемый горечью и злостью за друга: — Вот бы у меня были деньги, чтобы купить ему новые вещи. Мы бы держали их здесь, а он надевал их до школы. Если Хизер была бы не против.

Скотт фыркнул.

— Хизер насрать, что мы делаем. Главное, чтобы ее не трогали, а там хоть трава не расти. — Внезапно он сузил глаза. — Ты сказал, они выбросили вещи Грейси?

— Лучше зови его Джи.

Скотт кивнул.

— Понял. Ты сказал, они выбросили вещи Джи? — повторил он и, получив утвердительный ответ, ухмыльнулся. Райлан распрямил плечи.

— Ты что-то придумал?

Скотт позвал его за собой, но, заметив машину Боба, остановился.

— Они там… — Он сделал непристойный жест и поморщился, когда Райлан кивнул. — Что ж, хорошо, что нам надо быть в другом месте. Идем.

Он дернул подбородком в том направлении, куда ушел Габриэль, и Райлан, гадая, что у него на уме, побрел за ним следом. Когда впереди показался маленький дом Габриэля, он снова спросил:

— Так что ты придумал?

Скотт подошел к большому мусорному баку черного цвета, который выкатили к краю дороги, приподнял крышку и немедленно опустил ее — им в нос ударил густой запах гнилья, а над головами зажужжали мухи, успевшие вылететь из-под крышки.

Они дружно зажали рты.

— Черт, забудь эту идею. — Скотт сделал большой шаг назад. — Я подумал, может у нас получится вытащить вещи до того, как приедет мусоровоз.

— Все равно они так провоняли, что их уже не спасти. — Райлан сплюнул на землю. — Ну и гадость! Этот запах попал ко мне в рот! — Он с благодарностью улыбнулся, когда Скотт протянул ему жвачку, и они оба, по-прежнему морщась от отвращения, стали шумно жевать.

Когда они повернули обратно, Райлан сказал:

— Жаль, что они выбросили совершенно нормальные вещи. Лучше б отдали кому-нибудь.

Скотт резко притормозил.

— Ты сказал, что они очень религиозные, да? Что молились о Джи и заставляли его голодать? — Когда Райлан кивнул, Скотт выплюнул жвачку в кусты и усмехнулся. — Стой тут. И смотри.

Райлан ахнул, увидев, как он подбежал к входной двери и нажал на звонок.

— Какого черта ты делаешь? — прошипел он, догнав сводного брата. Скотт замахал на него.

— Спрячься, — прошипел он в ответ. — Мы же не хотим спугнуть ее геем. — Дверь распахнулась, Скотт выпрямился, а Райлан, успев показать ему средний палец, нырнул за кусты прямо возле крыльца.

— Да? — настороженно произнесла женщина из дверей.

Скотт улыбнулся. Мощь его красоты врезалась в нее, как сокрушительный товарняк, и Райлан увидел сквозь ветки, как ее глаза округлились, а рот приоткрылся.

— Мэм, я из Христианской коалиции… м-м… верующих. — Голос Скотта звучал проникновенно и плавно. — Мы обходим дома и собираем пожертвования для нашей… для нашего… для бездомных.

Женщина не ответила, продолжая взирать на него с разинутым ртом.

— Может, у вас найдутся ненужные вещи? — спросил Скотт. Его голос зазвучал тихо, интимно. — Больше всего нам пригодилась бы одежда и обувь.

— О! — выдохнула она. — О господи, да. Я как раз не знала, что делать с двумя большими мешками одежды. Постойте здесь. — Она исчезла в глубине дома, и Скотт бросил на Райлана торжествующий взгляд. Райан всего и смог, что в восхищении покрутить головой.

Женщина быстро вернулась, волоча за собой зеленые мусорные мешки. Скотт придержал для нее сетку и вздрогнул, когда она уронила мешки у его ног и схватила за руки.

— Вы такой замечательный молодой человек, — пылко заговорила она. — Творите такие благие дела.

Райлан, которого душил нервный смех, зажал рот рукой, увидев, как Скотт пытается придать своему лицу выражение надменного благочестия. Судя по всему, у него получилось, потому что женщина просияла.

— Иисус учит нас помогать обездоленным и неимущим, мэм, — нараспев произнес Скотт. — Я всего лишь следую Его воле.

— Славься, Господь! — Она воздела их руки вверх.

— Воистину. — Скотт попытался высвободиться, но женщина вскинула голову и с горячей настойчивостью обратилась к нему:

— Вы помолитесь со мной, брат?

Скотт скосил глаза на кусты, и Райлан, наблюдавший за всей этой сценой с весельем и ужасом, не без труда подавил новый смешок.

— Конечно, мэм.

Они склонили головы, но никто ничего не сказал. Райлан чуть не завыл от смеха: до него вдруг дошло, что женщина ждет молитвы от Скотта.

Скотт, судя по отчаянию на лице, тоже догадался об этом. Райлан помахал ему — мол, продолжай, — и Скотт откашлялся.

— О святой, святой Иисус… — беспомощно забормотал он, и женщина, по-прежнему не открывая глаз, закивала.

— Господи, — она подняла их сцепленные руки, — да святится имя Твое.

— М-м… благослови эту милую… то есть, добрую женщину за ее щедрое пожертвование.

— Хвала тебе, о Иисус!

Вдохновившись ее фанатизмом, Скотт выдал молитву, которая содержала все известные ему цитаты из Библии, бесстыдно ублажая эго матери Джи до тех пор, пока та буквально не завибрировала от религиозного пыла. Райлан мог только слушать и изумленно качать головой.

— Благословение всем и аминь, — подытожил Скотт, наконец, и женщина открыла глаза и с каким-то благоговением уставилась на него.

— В вас, молодой человек, живет Иисус. Вы истинный брат во Христе. — Отпустив его руки, она потрепала его по щеке и махнула на мусорные мешки. — Возьмите их с миром и творите добро во имя Его.

Скотт кивнул, потом подобрал мешки и, продолжая ослепительно ей улыбаться, попятился вниз по крыльцу.

— Вы украшаете свой небесный венец драгоценностями! — крикнула она ему вслед. — Господь внесет ваше имя в Книгу спасенных!

— Да-да, ваше тоже, — на ходу пробормотал Скотт.

Райлан подождал, когда женщина скроется в доме, и побежал за ним следом. Как только они завернули за угол, где их не могли увидеть или услышать, Скотт бросил мешки, согнулся напополам и, уперев ладони в колени, всеми легкими выдохнул.

— Ну и жесть, — просипел он, и тут Райлана прорвало.

— Ха-ха-ха! — Он затрясся от смеха. — Было ясно, как день, что ты молишься первый раз в жизни, но ты делал это настолько очаровательно, что ей было плевать!

Скотт с кислой миной взглянул на него, потом усмехнулся.

— Ладно тебе. Я знаю, что выглядел, как идиот, но это сработало. Одежда у нас!

— Это была гениальнейшая идея, — с восхищением проговорил Райлан. — Просто фантастика. Еще ни разу не видел, чтобы на ходу так быстро соображали.

Скотт выпрямился и еще раз вздохнул.

— У меня всегда это получалось, — признал он. — Стоишь, улыбаешься человеку, узнаешь, что он хочет услышать, а потом говоришь. Серьезно, это столько раз спасало меня из дерьма.

— Полезный талант.

Взяв по мешку, они направились к дому и, вернувшись, увидели, что Боб с Карой сидят на крыльце, а младшие мальчики пинают по двору мяч. Боб казался расслабленным и счастливым, и Райлан понял, что, не выдав Хизер, принял правильное решение. Может, ее измена и впрямь была единичным случаем, который больше не повторится.

— Мальчики, что у вас там? — спросил Боб, пока они тащили мимо него мусорные мешки.

Скотт поторопился ответить раньше, чем Райлан.

— Школьный проект, Боб. Поработаем над ним у нас в комнате.

— Молодцы, — сказал тот с улыбкой. — Приятно видеть, что вы занимаетесь вместе.

Когда Скотт закрыл дверь, Райлан вытряхнул все из мешков на кровать и начал рассортировывать вещи по кучкам, а Скотт тем временем устроился на матрасе.

— В общем, я подумал, что Джи может приходить сюда переодеваться и до школы, и после. — Райлан отложил аккуратную стопку шорт в сторону и принялся за фланелевые рубашки. — Отцу я скажу, чтобы перестал давать мне карманные деньги, раз уж на стирку всего этого будет тратиться больше электроэнергии и воды, чем обычно. Так будет по-честному. Я еще не придумал, как объяснить, зачем столько стираю, но…

— Воу. — Скотт сел. — Стирка его вещей — не твоя забота. Пусть занимается этим сам. Ты и так делаешь более, чем достаточно.

Райлан, который складывал джинсы, застыл.

— С чего ты решил? — спросил он строптиво. — Скотт, мне, в отличие от Джи, повезло. Меня отец принимает. Неохотно, но принимает. Меня не заставляют, как его, жить во лжи. Как можно не помогать ему?

— Ты уже помогаешь, — возразил Скотт. — Ты предоставил ему безопасное место, чтобы переодеваться и хранить свои вещи. Но тратить на его чертову стирку свои личные деньги уже перебор. Джи не маленький. Он и сам может выяснить, где находится прачечная.

Вздохнув, Райлан отложил вещи и растянулся рядом с ним на матрасе.

— Но вдруг у него нет денег на прачечную? Как он доберется туда и вернется обратно? Вдруг его не отпускают из дома на выходных?

— Вдруг то, вдруг это… Ты можешь гадать хоть до второго пришествия. Необязательно решать за него все проблемы. Пусть уладит что-то и сам.

Райлан упрямо тряхнул головой.

— Но у него такая тяжелая ситуация.

Скотт придвинулся ближе и закинул руку на спинку матраса прямо за Райланом.

— Да. Иногда жизнь охереть как тяжела, — мягко проговорил он. — И иногда с этим ничего нельзя сделать.

Райлан взглянул на него.

— Но если в моих силах сделать его жизнь чуточку легче, но почему не помочь? Так я хотя бы смогу сказать, что попытался. Что не стоял в стороне.

В зеленых глазах Скотта было тепло.

— Ты даже слишком хороший. Себе же во вред.

Он провел по его плечу большим пальцем, и Райлан яростно приказал своему телу не реагировать. Потом заставил себя улыбнуться и нарочито беспечно сказал:

— Да, да, быть слишком добреньким глупо. Я знаю.

Палец Скотта выводил на его плече ленивые маленькие круги.

— Не глупо. Мне нравится, что ты такой. Знаешь, в мире не так уж и много хороших людей. По-моему, ты чудесный.

Райлан не смог сдержать дрожь. Его тело начало откликаться на ласку. Закусив губу, он попробовал отодвинуться, чтобы между ними появилось хоть какое-то расстояние, но Скотт удержал его.

— Куда ты?

Райлан сделал глубокий, прерывистый вдох.

— Скотт… — Он решил, что терять ему нечего. Лучше быть честным. — Мне довольно-таки тяжело находиться так близко к тебе, — выпалил он. — Ты воздействуешь на меня… слишком сильно.

Сегодня у него на коленях не лежала спасительная тетрадка, которая могла бы прикрыть быстро набухающую эрекцию, растянувшую ткань его джинсов. Скотт опустил глаза вниз, и Райлану захотелось провалиться сквозь землю.

— Да уж, — согласился Скотт с дразнящими нотками смеха. — Это заметно.

Лицо Райлана вспыхнуло от стыда. Он попробовал встать, но Скотт удержал его и свободной рукой провел по щеке.

— Скотт, — выдохнул Райлан, ощутив на губах кончики его пальцев. — Перестань. Отпусти меня.

— Почему? Потому что на самом деле Святой Райлан не такой уж святой? — Он оттянул краешек его нижней губы и отпустил ее, не сводя с него взгляда.

— Я не святой. Я грешник! — выпалил Райлан, когда Скотт с самыми недвусмысленными намерениями наклонился к нему еще ближе. — Скотт… — беспомощно простонал он. — Хватит дразнить меня…

Скотт прервал его мягким затяжным поцелуем, после чего отодвинулся, но всего на чуть-чуть, и заговорил, овевая дыханием его губы:

— Ты не грешник, Рай. Ты сладкая прелесть. Во всем. Сладкая… — он обвел губу Райлана языком, — сладкая, сладкая прелесть…

Райлан закрыл глаза.

— Ч-что мы делаем? Скажи, что мы делаем?

— Понятия не имею, — услышал он, и в ту же секунду Скотт одним горячим, быстрым движением завладел его ртом. — Хочу попробовать твою сладость на вкус.

В последней попытке остановить это безумие Райлан оттолкнул его и вскочил на ноги, но Скотт моментально догнал его и прижал своим телом к стене.

Потом обхватил пальцами его подбородок, приподнял его.

— Поцелуй меня, — прорычал, и Райлан всхлипнул, сдаваясь, и наконец-то обвил его шею руками. Они впились в губы друг друга в мокром, лихорадочном поцелуе. Щетина Скотта царапала ему щеки, язык был таким горячим во рту.

Райлан выгнулся, стараясь прижаться к нему как можно теснее. Бедро Скотта скользнуло меж его ног, задвигалось, и внезапно Райлан взорвался, губы Скотта поглотили в себя его крик.

Скотт не убирал бедро, пока не затихли последние спазмы. Потом отстранился немного и прижался лбом к его лбу.

— Ты кончил? — прошептал он. Райлан судорожно кивнул, и он улыбнулся. — Черт.

Умирая внутри от стыда, Райлан отвернул лицо в сторону.

— Это было пиздец как горячо, — сипло вымолвил Скотт. — Так горячо. — Он зарылся лицом в его взмокшую шею и нежно, до вздоха, прикусил напряженное сухожилие там. — Еще никого не доводил до оргазма так быстро.

Беспомощно фыркнув, Райлан запрокинул голову к стенке, и губы Скотта заскользили по его горлу, пробуя, целуя его.

— У тебя было много секса? — спросил он, не открывая глаза. По его телу еще пробегали легкие волны дрожи.

— Для моего возраста, наверное, да. — Скотт потерся носом о выемку у основания его шеи, и Райлан почувствовал, как он улыбнулся. — Начал с сестрой Стива Лассистера, когда мне было четырнадцать.

— Правда?

Скотт поднял лицо и усмехнулся.

— Угу. Ей было девятнадцать, приехала на каникулы. Как-то раз мы напились у них дома, и вечером, когда Стив заснул, пошли в ее комнату и потрахались там. Она сказала, для девственника у меня получилось нормально.

Райлан пропускал сквозь пальцы его густые черные волосы. Наконец-то он мог прикоснуться к нему.

— Потом была Лиза?

Скотт кивнул.

— Она и другие, когда мы с ней ссорились. Всего, может… шесть?

— Но из парней я у тебя первый, да?

Скотт помолчал.

— Да. Первый и единственный. — Он снова раскинулся на матрасе. — Большой страшный секрет: парни мне нравятся тоже. Узнал, когда стал разглядывать их в бассейне, в душевых. Смотрел на них, представлял голыми. До тебя, правда, и не думал что-нибудь с кем-нибудь затевать.

Райлан присел рядом с ним, немного поморщившись, когда прилипшая к паху влажная ткань натянулась на чувствительной плоти.

— Но почему именно я?

Скотт повернул к нему голову.

— Уже говорил тебе. Потому что ты… это ты. Умный, добрый, смешной. Видимо, для меня это значит, что ты сексуальный. Кто бы знал.

Пришел его черед отвернуться в смущении. Внутри Райлана заструилось тепло — такое тепло, которое никак не было связано с возбуждением.

— Скотт, кажется, это лучший комплимент в моей жизни.

Тот фыркнул.

— Скорее самый тупой.

— Нет. Не тупой. Самый лучший.

Райлан импульсивно поцеловал его в щеку и встал, собираясь сбегать в ванную переодеться. Он достал из комода пару чистых трусов и домашние шорты, потом выудил из корзины с грязным бельем полотенце и прикрыл им влажное пятно на штанах — на случай, если ему кто-нибудь встретится в коридоре.

— Куда ты? Переоденься здесь, — сказал Скотт, из-под тяжелых век наблюдая за ним. — Я даже думаю, тебе лучше встать еще ближе. — Он за руку притянул его и поставил между своими раздвинутыми коленями. — Прямо вот тут.

Скотт снова откинулся на спину. Его взгляд в ожидании блуждал по его телу, и Райлан, через силу сглотнув, взялся за ворот футболки и стянул ее через голову. Он осмелился покоситься на Скотта. Неужели ему не противны его узкие бедра, тощая грудь?

Видимо, нет: глаза Скотта были полузакрыты, и он покусывал нижнюю губу. Когда Райлан опустил глаза ниже, то не смог сдержать резкий вдох. Штаны Скотта были расстегнуты, а его рука… у Райлана пересохло во рту.

— Не останавливайся. — Скотт обхватил себя и начал неспешно ласкать. — Хочу увидеть тебя.

Райлан заметно трясущимися руками расстегнул молнию джинсов.

— Я… я…

— Райлан, сними их. — Голос Скотта был хриплым. — Пожалуйста.

Тяжело дыша, Райлан взялся за джинсы с бельем, но липкая, мокрая ткань отказывалась спускаться по бедрам. Какой сексуальный стриптиз, подумал он с оттенком истерии. Задачу усложняло еще и то, что он снова был возбужден.

Наконец он справился с непослушной одеждой, пнул ее в сторону, и его эрекция закачалась перед ним в такт гулкому биению сердца.

— Боже, — вырвалось у Скотта будто бы против воли, и он облизнул губы. — Рай… Ты прекрасен.

У Райлана подкосились колени. Он сдавленно всхлипнул, глядя, как Скотт ублажает себя, потом словно во сне шагнул еще ближе, оседлал его бедра и, уперевшись локтями в матрас, полностью лег на него. Инстинкт взял свое. Райлан ерзал, чувствуя под собой горячее, твердое тело, вращал бедрами, стараясь доставить себе и особенно Скотту максимум удовольствия.

Дыхание Скотта превратилось в короткие стоны. Райлан ловил их губами, вбирая в себя. Вдруг Скотт застыл. Его бедра дернулись вверх, и в пространство между их животами выплеснулась горячая влага. Райлан хотел посмотреть, как он кончает, но Скотт выдохнул его имя, а потом, сотрясаясь всем телом, глубоко и страстно поцеловал. Райлан погрузился пальцами в его волосы, жадно отвечая на поцелуй.

— Боже мой, Райлан, боже, — снова и снова повторял шепотом Скотт. — Так приятно. Так хорошо.

Райлан лежал у него на груди, задыхаясь, задевая губами влажное горло. Набравшись смелости, он лизнул его кожу и застонал, когда на его языке взорвался солоноватый вкус капельки пота.

— Мальчики?

Отпрянув от Скотта, Райлан вскочил.

— Пап, я сейчас! — кое-как вымолвил он, после чего нашел на полу полотенце и торопливо завязал его вокруг талии.

Скотт тем временем скатился с матраса и успел лечь на полу за кроватью ровно в момент, когда ручка двери повернулась, и в комнату заглянул Боб.

— О. Извини, сынок, — проговорил он, увидев Райлана в полотенце. — Собираешься в душ?

— Да, — выдавил Райлан. — Я тут… разбирал кое-что и вспотел.

— Ясненько. А где Скотт? — Взгляд Боба прошелся по комнате, и Райлан не рискнул посмотреть туда, где, скрючившись между стеной и кроватью, прятался Скотт.

— Он… я не знаю. — Что же сказать? — Только что вышел куда-то. Может быть, в туалет?

Боб кивнул.

— Как увидишь его, передай, чтобы вечером не уходил, хорошо? Его мать приготовила какой-то особенный ужин, и мне бы хотелось, чтобы сегодня мы поели все вместе. Как семья.

— Хорошо, — пообещал Райлан. — Сбегаю в душ и передам ему.

— Спасибо.

Когда Боб закрыл дверь, Райлан подлетел к ней, защелкнул замок и обессиленно привалился к стене. Скотт, морщась, встал с пола, и у Райлана перехватило дыхание. Его ширинка была распахнута, а в темных, густых волосах внизу живота поблескивали белые капли. Он выглядел бесподобно, сексуально… порочно. Так, что слюнки текли.

— Черт, — пробормотал, подойдя к нему, Скотт. — Я же с тобой еще не закончил. — Он за бедра притянул Райлана ближе, и тот обнял его. — Но мы чуть не попались. Зайди он пораньше…

Они оба в ужасе содрогнулись, и Райлан прижался к плечу Скотта лбом.

— Знаешь, я бы и тогда ни о чем не жалел. Это было незабываемо.

— Да. — Скотт приподнял его подбородок и мягко поцеловал. — Иди в душ.

Райлан подхватил чистые вещи, а потом с головокружением от всего, что случилось, выскользнул в коридор.

***

Скотт стоял посреди спальни и держался за волосы. Черт, черт, черт. Он занимался сексом со своим сводным братом. И, будь он проклят, если это не было самым острым переживанием за всю его жизнь. Тело Райлана, аромат его пота… Он выдохнул, чувствуя, что опять возбуждается. Застонал. Все его тело звенело. Кажется, он еще никогда не становился так скоро готов ко второму заходу.

Мысль о Райлане в душе, о том, как его тонкие руки намыливают это гибкое, сексуальное тело, как он гладит, моет себя, заставила Скотта подобрать его еще влажные после оргазма трусы. Он обернул ими свой член и сразу взорвался — так мощно, что от силы нахлынувшего наслаждения у него ослабли колени.

Как же он влип.

Глава 8

Наутро Райлан выскользнул из трейлера с первыми лучами рассвета и, наслаждаясь тишиной и прохладой, отправился к Габриэлю. В воздухе был отчетливо ощутим запах моря. Он запрокинул лицо и полными легкими сделал вдох. Ему не терпелось поскорее рассказать Габриэлю хорошие новости об одежде.

По дороге он не мог не думать о Скотте. Когда он вернулся из душа, Скотт уже вытерся и переоделся в чистую футболку и джинсы.

— Не хочу торчать на гребаном семейном ужине Хизер, — процедил он сквозь зубы. — В прошлый раз он прошел не особенно хорошо. — Райлан вздрогнул, вспомнив устроенный Хизер скандал из-за карманных денег для Скотта.

Не сказав больше ни слова, Скотт вылез в окно и исчез, и когда Боб позвал их на ужин, Райлан поклялся, что не видел его. Хизер отреагировала комментарием о «неблагодарном ублюдке, которому наплевать на то, что она весь вечер корячилась у плиты», и Боб, чтобы успокоить ее, принялся на все лады нахваливать ее кулинарное мастерство, хотя на ужин были поданы не вызывающая энтузиазма куриная грудка с вялой брокколи и быстрорастворимое картофельное пюре. Но, по крайней мере, не макароны, поэтому Райлан тоже сделал ей комплимент. Он знал: если сказать, что он хочет питаться чем-то еще, то ему будет предложено готовить себе самому.

К тому времени, как он пошел спать, Скотт еще не вернулся, но утром Райлан увидел на соседней кровати его неподвижное тело, накрытое одеялом. Райлан постоял над ним пару минут, гадая, не был ли их вчерашний секс просто фантазией из разряда тех влажных, невероятно реалистичных, но все-таки снов. Он очень надеялся, что произошедшее не разрушит их дружбу.

Добравшись до дома, где жил Габриэль, Райлан нырнул за кусты и подождал, когда его друг выйдет наружу — несчастный и одетый в очередное платье в цветочек. Его ноги, впрочем, были небритыми, а обут он был в пару побитых черных кроссовок. Это небольшое бунтарство заставило Райлана улыбнуться, и он мысленно похвалил Габриэля за храбрость и дал ему пять.

— Увидимся после школы, Грейси. Хорошего тебе дня, дорогая. Ты сегодня выглядишь такой женственной, такой симпатичной.

Габриэль, закусив губу, вяло ей помахал и поплелся по обочине на автобусную остановку. До ушей Райлана долетел грустный вздох. Как только его мать зашла в дом, он прошипел:

— Габриэль!

Тот, дернувшись, повернулся к кустам.

— Привет. — Его глаза округлились. — Что ты здесь делаешь?

— Идем! — Райлан замахал рукой, подзывая друга к себе. — Если поторопимся, то успеем перехватить автобус около моего дома! Я все объясню по дороге.

Пока они шли, Райлан рассказал об эскападе Скотта с «коалицией верующих» и о том, как он выманил у матери Габриэля все его вещи. К тому времени, как они бегом поднялись по ступенькам крыльца, Габриэль задыхался от смеха.

— Я сидел в наушниках у себя в спальне, — объяснил он, — поэтому ничего не услышал. Черт, я бы многое отдал, чтобы увидеть это воочию!

Райлан постучал в дверь, чтобы предупредить Скотта о том, что заходит, но ему никто не ответил. Он заглянул внутрь, и на него нахлынуло разочарование. Кровать Скотта была заправлена с обычной армейской аккуратностью, и в углу не было рюкзака. Скотт ушел. Что ж. Случившееся вчера ничего, в общем, не значило, да? Это был просто эксперимент. Они оба исследовали свою сексуальность с первым попавшимся под руку парнем, и все. Решив не думать об этом, Райлан сосредоточился на радости, озарившей лицо Габриэля, когда он увидел ровные стопки одежды.

— О боже, как мне отблагодарить вас? — Габриэль был на грани слез. — Я знаю, что не одежда определяет человека, но...

— Но нельзя заставлять его носить вещи, в которых ему еще больше не по себе. Я не могу даже представить, каково тебе, Джи, — мягко промолвил он. — Ты имеешь полное право сердиться.

Лицо Габриэля ожесточилось.

— Да, — кивнул он. — И с твоей помощью я покажу им всем большой жирный фак.

— Правильно! А теперь переодевайся быстрее, иначе автобус уедет без нас.

Райлан, чтобы не смущать его, отвернулся, и вскоре Габриэль был одет в шорты карго, майку и синюю фланелевую рубашку. Подвернув до локтей рукава, он объявил, что готов, потом подошел к Райлану и положил руку ему на плечо.

— Еще раз спасибо вам, — проговорил он. — Теперь мне комфортно.

И это было заметно во всем — в его выпрямившейся осанке, в глазах, больше не затуманенных безысходностью и унизительной болью.

— Я рад, — сказал Райлан. — Можешь приходить и переодеваться в любое время, когда захочешь. — Он показал Габриэлю, как открывать окно и забираться с улицы внутрь, на случай, если он придет, а их не окажется дома. — У Скотта я уже спросил. Он только за.

— Чем я заслужил таких хороших друзей? — прошептал Габриэль. — Вы спасли мне жизнь. Райлан, серьезно, я не шучу.

Райлану было тяжело думать о том, что Габриэль был настолько несчастен, что не хотел больше жить. Он отправил в сторону его дома мысленное проклятие и сразу после поблагодарил небеса за отца. Да, Бобу не нравилось, кем оказался его единственный сын, но он все равно любил его.

— Только скажи, — проговорил он. — Я всегда помогу, чем смогу.

Они вышли на улицу — Габриэль широко улыбался, потому что Боб, который с заспанным видом пил кофе в гостиной, рассеянно сказал им: «Парни, привет», — и побежали к дороге, где уже останавливался автобус.

— Это лучшее, что со мной случилось за год, — тихо произнес Габриэль, когда они сели. — Честное слово.

Райлан подмигнул ему.

— Хорошо.

Окрыленный удачно сложившимся утром, Райлан и не заметил, как пролетел школьный день. После уроков Габриэль снова переоделся в ненавистное платье.

— Вечером у нас изучение Библии, так что я сразу домой! — крикнул он, обернувшись, когда спрыгнул с крыльца. — Ух и накачаюсь же я, если буду бегать туда-сюда каждый день!

Помахав ему вслед, Райлан вернулся к себе, чтобы убрать его грязные вещи в старую спортивную сумку. Габриэль сказал, что у него появился еще один сочувствующий союзник — Сара, которая вызвалась раз в неделю после уроков возить его в прачечную.

— Мама только обрадуется, если я начну проводить время с ней, — с горечью объяснил Габриэль. — Особенно если сказать, что мы ходим на какой-нибудь педикюр. — Он вдруг подвигал бровями. — Если бы только мамочка знала, что на самом деле я хочу одного: залезть Саре под юбку.

Райлан рассмеялся.

— Раз она согласилась помочь тебе, то не исключено, что когда-нибудь у тебя появится шанс это сделать.

— Если бы, — с чувством застонал Габриэль. — Мы просто друзья. По крайней мере, пока.

Райлан улыбнулся, вспоминая тот разговор. Он знал: впереди Габриэля ждала не самая легкая жизнь, но надеялся, что с поддержкой неравнодушных людей она сможет быть хотя бы отчасти достойной.

Прибравшись, Райлан вздохнул. Уроки он сделал в классе, и заняться ему было нечем. Его новая камера пылилась на полке — перекачать фотографии, которые он уже снял, было некуда. Райлан подумал о своих сбережениях, которые, завернутые в носок, лежали в ящике с нижним бельем. Он достал их, пересчитал и снова вздохнул. После похода в парикмахерскую и покупки сережек осталось всего 250 долларов. Меньше половины тех денег, которые стоил самый простой ноутбук. Оставив их лежать на матрасе, он встал и принялся бесцельно бродить из угла в угол. Потом подошел к зеркалу над комодом и, морщась, оглядел свое отражение.

Скучные темно-русые волосы с уже поблекшими прядями цвета лаванды, скучные голубые глаза. Ботанские очки. Хотя бы прошли вызванные стрессом прыщи, и то хорошо. Единственным, чем он мог похвалиться, было стройное телосложение, но ему все равно не верилось, что он кажется Скотту желанным... Скотту, который мог получить абсолютно любого приглянувшегося ему человека. Интересно, каково это — обладать такой властью? Райлан фыркнул. Уж ему-то никогда не узнать.

Дверь спальни открылась — он вздрогнул, — и в комнату зашел Скотт.

— Привет. — Бросив на пол рюкзак, Скотт плюхнулся к себе на кровать, скрестил лодыжки и заложил руки за голову. Потом оглядел Райлана из-под полуприкрытых век. — Что нового?

— Да почти ничего. — Райлан собрал деньги, убрал их и, чтобы скрыть дрожь в коленках, которая всегда появлялась в присутствии Скотта, прислонился к комоду. Черт, ему надо взять себя в руки. Он сбивчиво пересказал свои сегодняшние приключения с Габриэлем, чем заработал ленивую, но искреннюю усмешку и большой палец, поднятый вверх.

— Здорово, Рай. — Скотт перевел взгляд на дверь — в нее постучали, — и к ним заглянул Боб.

— Завтра я опять уезжаю, — сказал он, — поэтому мы с Хизер ведем малышей в «Чак-и-чиз». Вы, наверное, вряд ли захотите кататься на детских аттракционах? — Боб хмыкнул — выражение лиц Скотта и Райлана говорило само за себя. — Я так и думал, но решил, что лучше спросить.

Он достал из заднего кармана бумажник и, вытащив оттуда двадцатку, вручил ее Райлану.

— Вот. Закажите пиццу, если хотите. Мы вернемся часам к десяти.

— Спасибо, пап.

Райлан вышел за Бобом в гостиную. Когда отец рассказал малышам, куда они едут, он с удовольствием увидел, как в их глазах вспыхнул восторг.

— Ура! — пискнула Кара, и Хизер подхватила ее на руки.

— Папочка замечательный, правда, малышка? — Они потерлись носами, Боб обнял их обеих, и Райлан, который, улыбаясь, смотрел на них, пожалел, что у него нет в руках камеры — настолько счастливыми они были в этот момент.

Боб, просияв, повел всех к пикапу, и они уехали. В трейлере воцарилась звенящая тишина, которую нарушало только тиканье часов на стене. Райлан услышал, как позади него скрипнул пол. Он медленно обернулся и увидел, что у двери, подпирая ее плечом и зацепившись большими пальцами за карманы, стоит Скотт.

Секунду они смотрели друг другу в глаза, а потом губы Скотта изогнулись в усмешке, которую можно было описать всего одним словом — порочная.

— Мы одни? — спросил он низким, почти вкрадчивым голосом, и Райлан нервно кивнул.

Скотт ни жестом, ни словом не подозвал его ближе, но Райлан, которого как магнитом влекло к нему, все равно подошел. Скотт не отрывал от него глаз. Язык его тела был открытым, расслабленным. Когда Райлан встал перед ним, он протянул руку и как-то почти рассеянно начал играть с краем его футболки. Почувствовав пальцы Скотта так близко от своего паха, Райлан затрепетал, и внизу его живота распространилось тепло.

— Знаешь... — доверительным тоном заговорил Скотт, — моя девушка сейчас очень-очень несчастна, и все из-за тебя. — Он как бы невзначай потянул его за футболку, и Райлан подошел на шажок ближе.

— Из-за меня? — глупо повторил он.

Скотт ответил не сразу. Он отпустил край футболки и положил руки ему на бедра.

— Да, — наконец произнес он, потирая большими пальцами мягкую кожу над поясом его джинсов. — Она бесится, потому что вчера я не стал ее трахать.

Райлан мог только моргать. Видимо, выражение у него на лице стало совсем ошалелым, потому что Скотт хмыкнул.

— Н-но я-то какое имею к этому отношение? — заикаясь, вымолвил Райлан. Ему было трудно соображать, все его органы чувств могли регистрировать только прикосновения Скотта. Тепло в животе хлынуло вниз, отчего его член болезненно набух за ширинкой.

Скотт наклонился, оказавшись в одном дыхании от его губ.

— Такое, что я не мог перестать думать о том, что хочу сделать с тобой. Не с ней. А с тобой.

Он нежно поцеловал его, игриво пройдясь по нижней губе языком. У Райлана вырвался крошечный стон, и Скотт, чуть отодвинувшись, прошептал:

— Ты тоже хочешь меня?

У Райлана перехватило дыхание. Он расправил ладони у него на груди, потом обнял Скотта за шею и с бешено колотящимся сердцем всем телом прижался к нему.

— Чувствуешь, как у меня стоит на тебя? Надеюсь, это сойдет за ответ.

В то же мгновение на его ягодицы легли сильные руки, и он ахнул, когда Скотт рывком притиснул его еще ближе к себе. Их губы слились в суматошном, всепоглощающем поцелуе, языки ласкали друг друга. Скотт приподнял его, так что ноги Райлана оторвались от пола, и, не разрывая поцелуя, начал двигаться в сторону спальни.

Вдруг раздался пронзительный писк, который испугал их обоих. Скотт пошатнулся, врезался в стену, и Райлан ударился о дверной косяк головой.

— Оу! — взвыл он. Его рука дернулась к месту ушиба, и он нечаянно заехал локтем Скотту под подбородок — да так, что у него громко клацнули зубы.

Восстановив равновесие, Скотт поставил Райлана на ноги и пробежался пальцами сквозь его волосы, проверяя, не видно ли крови.

— Все нормально? Ты так сильно ударился.

Райлан застонал.

— Что, черт побери, это было?

Они посмотрели на пол. Там валялась забытая Карой плюшевая игрушка, на которую, судя по всему, и наступил Скотт.

— Прекрасно. — Скотт поморщился и носком отбросил игрушку с дороги. — Я чуть не устроил тебе сотрясение мозга.

— А я чуть не нокаутировал тебя локтем. — Райлан потер его щеку ладонью.

— Ничего, выживу. — Скотт снова прижал его тело к себе. — На чем мы остановились?

Райлан погрузился пальцами в его волосы.

— Вот на этом. — И Скотт, взявшись за его бедра, снова повел их в сторону спальни.

— Боже, как я хочу тебя, — пророкотал он между горячими, влажными поцелуями. Райлан мог только цепляться за его плечи.

Втолкнув Райлана в спальню, Скотт пинком закрыл дверь, быстро разделся и встал перед ним во всей своей ослепительной наготе. У Райлана ослабли колени, и он осел на кровать.

— О боже, — выдохнул он, во все глаза разглядывая его. — Иди сюда.

У него во рту скопилась слюна, он облизнул губы, но когда Скотт, шагнув ближе, встал у него между ног, вдруг оробел.

— Я... н-не умею, — признался он, поднимая глаза. Скотт ничего не ответил, только приласкал его щеку костяшками пальцев, и Райлан чуть не замурлыкал, как кошка. Немного успокоившись, он подался вперед и провел кончиком носа по дорожке волос на животе Скотта, которая манила его с самого первого дня.

Он почувствовал, как Скотт запустил в его волосы пальцы, понуждая его губы опуститься туда, где они были нужны ему больше всего. Поначалу он не поддался, снова охваченный робостью и неуверенностью в себе, но затем Скотт взмолился с мучительной хрипотцой:

— Райлан, пожалуйста...

И Райлан, увидев горящее в его взгляде желание, поцеловал его в кончик члена. Потом провел языком по губам и, впервые ощутив соленый вкус мужского возбуждения, не смог сдержать короткого всхлипа. Наклонившись, он осторожно попробовал всосать его в рот.

Скотт с глухим стоном запрокинул лицо.

— Да...

Райлан повторил свой маневр. На этот раз, воодушевившись звуками, которые издавал Скотт, он действовал немного смелее, заходил глубже, но когда Скотт неожиданно вскрикнул — причем, явно не от удовольствия, а от боли, — с испугом отпрянул.

— Что? — спросил он встревоженно, и Скотт, сверкнув успокаивающей улыбкой, погладил его по волосам.

— Просто будь осторожней с зубами, и все.

В его тоне прозвучала нотка ласкового веселья, и Райлан вновь взялся за дело, стараясь теперь дышать через нос. Еще пара фальстартов — и у него наконец-то начало получаться. С каждым кивком головы он вбирал в себя его плоть все глубже и глубже, пока губами не ощутил пальцы Скотта, которыми тот придерживал член. Как назло, в этот момент его горлу приспичило взбунтоваться. Он поперхнулся и, закашлявшись, выпустил его изо рта.

— Извини, — выдавил он между глубокими вздохами. — Зашло слишком далеко, и я запаниковал. Господи, у меня выходит просто ужасно.

Глухим, сипловатым голосом Скотт возразил:

— Наоборот. Ты даже не представляешь, как заводишь меня. Я уже суперблизко. — Райлан моргнул, и Скотт провел большим пальцем по его припухшим губам. — Давай еще раз.

Наученный опытом, Райлан больше не пытался принять в себя слишком много, и пока он слушал протяжные стоны сводного брата, пока смотрел, как сокращаются мышцы его живота, когда он вталкивался ему в рот и обратно, его собственное возбуждение подскочило почти до предела.

Внезапно Скотт прохрипел: «Я кончаю», и ему в горло ударила горячая, солоноватая струя, потом еще одна и еще. Он машинально начал глотать, но у него все равно потекло из уголков рта и закапало по подобородку.

Скотт содрогался, до боли сжимая волосы Райлана в кулаках, его ноги заметно дрожали. Наконец последние спазмы оргазма затихли. Он упал перед Райланом на колени, и тот обвил его шею руками и спрятал лицо у него на плече.

— Так хорошо, Рай, так хорошо...

Они сидели, обнявшись, пока Райлана не забила дрожь от осознания того, что случилось.

— Даже не верится, — выдохнул он. — Я на самом деле сделал тебе минет.

Скотт поцеловал его.

— Лучший за всю мою жизнь.

Райлан ответил слабым смешком.

— Ну конечно. Я чуть не откусил тебе член.

— Что ж, — Скотт прижался губами к его виску, — значит будем практиковаться, угу? Это было охерительно горячо, и я хочу не раз это повторить.

Райлан снова уткнулся в его плечо лбом.

— Но Скотт… — простонал он, — то, что мы делаем, по стольким причинам неправильно.

Скотт чуть-чуть отодвинул его от себя.

— Нет. Плевать, кто как считает. Если все добровольно и приносит нам удовольствие, то... пошли эти правила к черту. Мы же никому не вредим.

— А как же Лиза? — тихо промолвил Райлан, и Скотт, не выдержав его взгляда, опустил глаза в пол. — Ты изменяешь своей девушке со своим сводным братом.

Скотт поперхнулся смешком.

— Да, звучит как сюжет унылого порнофильма, — признал он, вздохнув.

Райлан кивнул.

— Я не хочу задеть чьи-либо чувства. Особенно Лизины, ведь она не знает о нас.

Улыбнувшись, Скотт с чем-то, похожим на нежность, приласкал его щеку.

— Добрый, порядочный Рай… Поверь, Лизе плевать на нас. Максимум, что будет задето — это ее чертова гордость, потому что она любит всего одного человека. Себя.

Он встал и поднял Райлана на ноги.

— Иди в душ, а я пока закажу пиццу. Пока они не вернулись, можно посмотреть какое-нибудь кино.

Спустя полчаса они сидели бок о бок на продавленном старом диване, а на экране телевизора начинался «Лучший стрелок». Пока Кенни Логгинс выдавал «Danger Zone», Райлан положил ноги на шаткий журнальный столик и скрестил их в лодыжках.

Его рассмешило, в какой шок пришел Скотт, когда он, просматривая его скромную коллекцию DVD, упомянул, что ни разу не видел это кино.

— Что? Это же классика!

Райлан не любил фильмы восьмидесятых, герои которых были, по его мнению, слишком заносчивыми, хвастливыми мачо. Насчет последнего он, в общем-то, не ошибся, но ему понравилась тема преданности и преодоления себя, которая присутствовала в этом конкретном сюжете.

— Ты никогда не думал пойти по стопам отца и стать летчиком? — спросил он, когда они поставили фильм на паузу, чтобы съесть принесенную пиццу. — Выберешься отсюда и будешь путешествовать по миру. Прямо как Маверик. Я так и вижу тебя в летной форме.

Скотт, дожевав, вытер губы салфеткой.

— Стать летчиком-истребителем? Мне? — Он презрительно хмыкнул. — Для этого я недостаточно умный.

— Почему бы и не тебе? Зачем ты все все время себя принижаешь?

Скотт ничего не ответил, и Райлан продолжил.

— Ты привык думать, что у тебя есть только внешность, но это неправда. В тебе намного, намного больше замечательных качеств.

Он взял было тарелку, но отставил ее, потому что Скотт вдруг спросил:

— Например?

— Ну, — Райлан стал загибать пальцы, — во-первых, ты смелый. Вспомни, как ты заступился за меня в школе. Ты находчивый — подумал, что можно попробовать спасти одежду из мусорки. Быстро соображаешь — на лету разыграл маму Джи. — Они оба прыснули, вспомнив, как это было.

Он придвинулся ближе, и его коленка уперлась Скотту в бедро.

— Ты стойкий, ведь женщина, которая должна любить и защищать тебя, столько раз тебя обижала, но ты не сломался. — После короткой паузы он положил на руку Скотта ладонь. — И ты преданный, потому что все равно любишь ее.

Скотт заморгал, и Райлан нежно сжал его руку.

— И да, ты красивый, обаятельный, сексуальный, но эти черты — всего лишь вишенка на торте. Очень вкусная вишенка, дополняющая все остальное, что в тебе есть, и я твердо уверен, что с этими качествами ты станешь чертовски хорошим пилотом.

Скотт обнял его и приподнял его подобородок, собираясь поцеловать, но тут по комнате замелькал свет от фар, возвещая о том, что Боб, Хизер и малыши вернулись домой.

Они обменялись невеселыми улыбками, и Скотт поцеловал Райлана в кончик носа.

— Рай, спасибо тебе, — сказал он, после чего отодвинулся на надлежащее расстояние.

Когда через пару секунд все семейство ворвалось в дом, то Боб, увидев, как они сидят с тарелками на коленях, улыбнулся и довольно воскликнул:

— Вы только взгляните, как они уютно устроились! Похоже, сегодня мы все хорошо провели время.

— О да, — сказал Скотт, и на его губах заиграла усмешка. — Мы сегодня очень хорошо провели время, Боб. Да, Рай?

Райлан, зная, что покраснел, не отрывал глаз от тарелки.

— Угу. Спасибо, пап.

Боб, проходя мимо них, потрепал его по плечу, и когда все разошлись по своим комнатам, чтобы лечь спать, Райлан намеренно больно ткнул Скотта локтем.

Но ничего сгоряча наболтать не успел, потому что увидел, как в глазах Скотта заискрились смешинки. Грустно хмыкнув, он покачал головой и ограничился тем, что мягко выговорил ему:

— Ну и засранец же ты. — И выдохнул, когда Скотт притянул его за шею к себе и дерзко поцеловал — жестко и быстро.

— Позже, Рай, — прошептал он. — Практика — путь к совершенству.

Глава 9

— Пап, не волнуйся. У нас все хорошо.

Поговорив с Бобом еще пару минут, Райлан дотянулся до стенки и повесил трубку на базу, стараясь не разбудить Кару, которая спала у него на коленях. Она и младшие мальчики задремали, пока смотрели мультфильм. Было около девяти часов вечера. Хизер еще не вернулась, но Райлан не беспокоился. После отъезда Боба две недели назад она вела себя практически образцово. Да, она по-прежнему каждый вечер пила, но по крайней мере не пропадала надолго и не приводила мужчин. Утром в тот день она обмолвилась, что хотела бы встретиться с Таней, и Райлан, чтобы она могла сходить, вызвался посидеть с детьми. Она поблагодарила его — кажется, искренне — и при этом даже правильно произнесла его имя.

Все равно ему было нечего делать — Скотт гулял со своими друзьями. При мысли о Скотте он покраснел. В последние две недели они стали неразлучны. Каждый вечер они вместе ложились в постель, где изучали тела друг друга руками и языком, а потом — изнуренные, липкие — засыпали в обнимку.

Райлану нравилось просыпаться с ним рядом и нежиться в уютном, интимном коконе одеяла, когда весь остальной мир был неподвижен и тих. Он вспомнил об их утреннем разговоре, и у него в животе разлилось трепетное тепло.

— ...Ты поговорил с тем вербовщиком? — сонно пробормотал Райлан.

Они лежали, тесно обнявшись. Скотт лениво поглаживал его голую спину, а голова Райлана покоилась у него на плече.

— Угу. Поговорил. Но оказалось, что в летное училище принимают только с дипломом из колледжа.

— И?

Голос Скотта окрасился горечью.

— И где мне взять деньги на колледж? Я всегда знал, что это не для меня.

Райлан приподнялся на локте.

— Но в армии есть учебные программы. Я видел в рекламе по телевизору и на придорожных щитах. Ты подписываешь с ними контракт, ну или как это называется, и пока служишь, они оплачивают твое обучение. Странно, что вербовщик не упомянул этого.

Скотт шумно выдохнул и уставился в потолок.

— Упомянул, — ответил он тихо. — Сказал, что есть онлайн-курсы, которые можно брать, даже если я буду в море на судне. Это может занять несколько лет, но...

— Но все же возможно?

Когда Скотт молча кивнул, Райлан вновь опустил голову ему на плечо.

— Ты считаешь себя недостаточно умным. — Это был не вопрос, и Скотт не ответил.

Райлан накрыл его щеку ладонью и большим пальцем приласкал уголок его рта.

— Я больше не буду пытаться переубедить тебя. Я понимаю, когда долго веришь во что-то, то изменить свое отношение сложно. Но скажу тебе вот что: при желании можно добиться абсолютно всего. Я в тебя верю. Всем сердцем.

Скотт поцеловал его ладонь.

— Я знаю, малыш. — Ласковое обращение застало их обоих врасплох, но Райлан только медленно расплылся в улыбке и потянулся к его губам...

Испустив счастливый внутренний вздох, Райлан прижал Кару к себе и, когда она пискнула, погладил ее по головке. Она снова легла. Экран телевизора мерцал в темноте, придавая обшарпанной комнате какое-то сказочное очарование.

С Лизой Скотт, можно сказать, разбежался, хотя они, будучи частью большой компании, все равно продолжали общаться. Через несколько месяцев он заканчивал школу, а потом его жизнь должна была измениться. Он пойдет служить в армию. Осталось лишь получить аттестат. Райлан не смел заикаться об этом, но втайне он все чаще мечтал о том, чтобы путешествовать со Скоттом по миру. Никто не удивится, что сводные братья близки, как соседи. Они станут жить вместе, спать вместе... полюбят друг друга.

Райлан снова вздохнул. Сам он уже сделал шаг за эту черту — безвозвратный шаг — и надеялся, что скоро и Скотт пересечет ее тоже. Из их уст все чаще и чаще звучали ласковые слова, интимность и нежность росла... не хватало лишь трех коротеньких слов, которые каждую ночь эхом звучали у него в голове, когда он засыпал в объятиях Скотта.

Погруженный в мечты, он вздрогнул, когда по комнате пробежался свет фар. Райлан осторожно снял Кару с коленок и накрыл ее пушистым принцессиным одеяльцем, потом проверил трех мальчиков, спавших на другом конце дивана и на полу.

Он выключил телевизор и подхватил с кресла любимое покрывало Хизер, а потом пошел встречать ее на крыльцо.

— Пока! — проорала Хизер, с трудом выкарабкиваясь из машины. — Люблю тебя, сучка ты чертова!

— Пока, детка, — отозвалась женщина за рулем — видимо, Таня. Хизер с грохотом захлопнула за собой дверцу и поковыляла к крыльцу, а машина, визжа, задом выехала со двора и умчалась.

— Здрасте, — невнятно пробормотала Хизер, заметив его. Когда она покачнулась, Райлан спрыгнул с крыльца и хотел было поддержать ее, но она с воинственностью закоренелой пьяницы отдернула локоть. — Не лезь. Обойдусь без твоей чертовой помощи.

Райлан на шаг отступил, но пока она медленно поднималась по ступенькам крыльца, все же на всякий случай держался поближе. Когда она рухнула в кресло-качалку, он укрыл ее покрывалом и, прислонившись к перилам, пристально осмотрел. Ее взгляд был стеклянным, расфокусированным, в уголках рта блестела слюна. Господи, она была в хлам.

— Чего пялишься? — проворчала она.

— Просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке, — ровно ответил Райлан. — Малыши спят. Мы посмотрели «Аладдина». Опять.

— Понятно. — Хизер, сев прямо, потерла лоб, потом запрокинула голову и застонала. — Дьявол, все кружится.

— Налить тебе кофе?

Когда она кивнула, Райлан сходил внутрь, заварил полчайничка кофе и, вернувшись, осторожно поставил кружку ей в руки. Она сделала пару неловких глотков и вздохнула.

— Ты хороший пацан, — проговорила она. Потом прибавила: — Не то что эта бестолочь Скотт.

— Не надо так говорить. — Райлан старался сохранять голос ровным. — Он вовсе не бестолочь.

— Тогда где его носит? — Она резко взмахнула рукой. — Тут его нет, значит, где-то блядует.

— Друзья решили сводить его куда-нибудь в честь дня рождения. На ужин в кафе и в кино.

Свой подарок Райлан планировал подарить Скотту позже. Он поежился, вспоминая, как улизнул после школы в аптеку. На кассе его лицо стало красным, как свекла, но скучающая кассирша, когда он протянул ей презервативы и смазку, и бровью не повела.

Оно стоило любого смущения, потому что Райлан хотел, чтобы сегодня ночью Скотт овладел им. Чтобы они сделали завершающий шаг к полной близости. А после, когда они, как всегда, крепко обнимутся, Райлан признается Скотту, что любит его. Следуй своему пути прямо с начала.

Хизер, издевательски фыркнув, снова перевела его внимание на себя.

— Черт подери, я и забыла про его день рождения. Ха. Уже восемнадцать, да? Пусть теперь следит за своим поведением, иначе я в два счета вышвырну его вон.

Райлан сразу же ощетинился.

— Тебе не придется его выгонять, — сжато вымолвил он, пока она прикуривала сигарету, — потому что после школы он запишется в ВМС. Потерпи еще пару месяцев, и он сам отсюда уедет, окей?

Хизер, выпустив дым из ноздрей, закашлялась смехом.

— В ВМС? — просипела она. — За каким хером? Этот никчемный дебил и полгода там не протянет.

Тут Райлан не выдержал.

— Ты можешь хоть на минуту перестать его принижать? — рявкнул он, не обращая внимания на ее гневный взгляд. — Он не дебил и не никчемный. Он ходил к вербовщику и, как только выпустится из школы, пойдет служить в армию.

— Да ну и флаг ему в задницу! — огрызнулась она. — Пусть будет проблемой Дядюшки Сэма. Мне насрать. — Она опять глубоко затянулась и, выдохнув дым, ядовито добавила: — Вот веселье-то его ждет — драить палубы. Посреди океана смазливая рожа ему точно не пригодится.

Райлан, утратив запал, обреченно поник.

— Почему ты так сильно его ненавидишь? — проговорил он. — Хизер, он же не виноват, что похож на отца.

Хизер перекосило, и она наставила на него трясущийся палец.

— Не смей упоминать при мне эту тварь! Никогда!

— Но почему? — продолжал недоумевать Райлан. — Если все давно в прошлом, и ничего уже не исправить, то зачем цепляться за ненависть? Зачем вымещать ее на своем сыне?

Хизер все тыкала в него пальцем.

— Ты думаешь, будто все знаешь, сопляк, — прошипела она. — Но это не так. Ни хера ты не знаешь.

— Так объясни. Помоги мне понять, почему заставляешь его снова и снова расплачиваться за ошибку, совершенную почти двадцать лет назад!

Она прикурила от бычка новую сигарету и щелчком отправила его в темноту.

— За ошибку, — с горечью повторила она. — За ошибку. — Хизер направила на него немигающий взгляд. — Ладно, дружочек, сейчас я тебе расскажу. — Ее глаза сузились. — Но сперва принеси-ка мне виски.

Райлан медленно оттолкнулся от перил и ушел в трейлер, где выудил из верхнего шкафчика спрятанную Скоттом бутылку. Захватив стопку, он вернулся обратно, но Хизер сразу потянулась к бутылке и приложилась к ней на несколько долгих глотков.

— Глядя на меня и не скажешь, что когда-то я была религиозной паинькой, да? — У него вытянулось лицо, и она засмеялась. — Да-да. Именно так. Я любила Иисуса и церковь. Посещала собрания, каждое воскресенье ходила на службу.

Она вытерла тыльной стороной руки рот и, глядя куда-то вдаль, сквозь него, откинулась на спинку кресла-качалки.

— В пятнадцать я приняла обет целомудрия и в качестве «ключей от моего сердца» надела на шею жетоны отца. Он был морпехом. Погиб в Ираке, когда я была маленькой.

У Райлана округлились глаза.

— Я не знал.

— Ты вообще мало что знаешь, пацан, — огрызнулась она. — Но да. Он был капелланом. Молился над умирающим парнем, и его самого подстрелил снайпер. Все говорили, что он делал богоугодное дело, и Господь забрал его на небеса. — Хизер вздохнула. — В общем, надела я на шею папочкины жетоны и поклялась ему, что отдам свою девственность только в первую брачную ночь.

Райлан посмотрел на нее — такую ожесточенную, пьяную — и сглотнул.

— Что же случилось?

Отхлебнув еще виски, она глубоко затянулась.

— Мы, дети военных, подрабатывали в магазине при части. Только за чаевые, но по субботам, когда люди получали зарплату, легко могли сделать долларов сто. Складываешь продукты в пакеты, провожаешь покупателя до машины, помогаешь все загрузить. Получаешь бабло.

— Неплохо, — произнес Райлан — тихо, чтобы не прервать череду ее мыслей.

— Да. Поэтому по воскресеньям у меня всегда находилось что положить в ящик для сборов. Отдавать десятину в память о папе было для меня очень важно. — Она рассеянно поглаживала себя по груди, будто искала жетоны, которые когда-то висели на ее шее. — Как-то раз на экспресс-кассе я положила в пакет упаковку пива, чипсы и пачку презервативов. Увидев этот набор, я покраснела, а когда подняла взгляд, то утонула в зеленых глазах самого прекрасного парня, какого я когда-либо видела в жизни. — Она сглотнула. — Он был высоким, красивым, черноволосым… просто невероятным. В общем, представь себе Скотти, и тогда ты поймешь, что в тот день увидела я.

Райлан кивнул, и Хизер продолжила:

— Он подмигнул мне, и я в буквальном смысле перестала дышать. А потом никак не могла перестать о нем думать. Все спрашивала себя, неужели по нашей земле и впрямь ходит подобная красота.

— Через неделю он снова пришел. Я глаз не могла оторвать от него, и он со мной поздоровался. Я тоже сказала «привет», и мы пару минут поболтали, уже не помню, о чем. Где-то с месяц он появлялся, как по часам, словно уходил в увольнение и вставал в мою очередь только ради меня. Я жила этими встречами.

Райлан прекрасно знал, что она чувствовала. Он подумал о силе красоты Скотта, о том, как его улыбка озаряла всю комнату, когда он туда заходил.

— Как-то раз, пока я несла его пакет до пикапа, он пригласил меня на свидание. Сказал: «Давай как-нибудь сходим выпить». Я ответила, что мне еще рано пить алкоголь и что я все равно бы не стала. Мол, спиртное — от дьявола. Он рассмеялся, но без издевки. И предложил просто прогуляться по пляжу.

Она вздохнула.

— Мне не разрешали ходить на свидания. Я могла гулять с друзьями из церкви, среди которых были ребята, но только с парнем — ни-ни. Но боже, мне так хотелось увидеться с ним… Он был бесподобен, и я ему нравилась. Я! И тогда я впервые в жизни нарушила правила. Выскользнула из дома, дошла до продуктового магазина, и там он меня и забрал.

Хизер надолго умолкла. В конце концов Райлан решился спросить:

— И что случилось потом?

Ее глаза заблестели от непролитых слез.

— Лучшая ночь в моей жизни — вот, что случилось, — просто сказала она. — Мы долго-долго гуляли по пляжу и разговаривали. Он вел себя, как истинный джентльмен, даже за ручку не брал, не спросив. Перед рассветом мы сели рядышком на песок, и когда взошло солнце, он попросил разрешения поцеловать меня.

Хизер закрыла глаза.

— И такой это был нежный, такой ласковый поцелуй... Прекрасный рассвет, шелест волн… все было как в сказке. Он прошептал, что влюбился в меня. — Она закусила губу. — Я призналась, что тоже полюбила его, и тогда он поднял меня на ноги, закружил и сказал, что я сделала его счастливейшим человеком на свете.

Когда она замолчала, Райлан мягко сказал:

— Наверное, это казалось таким нереальным. Ты была совсем неопытной и наивной, и вдруг появился мужчина, который сказал, что любит тебя.

— Это было как сон. Как дурман, — сказала она. — Я начала тайком уносить телефон в свою комнату, чтобы он мог мне звонить. По полночи перешептывалась с ним под одеялом. Исписывала его именем последние страницы тетрадок, а перед своим именем ставила «миссис». В общем, вела себя, как все влюбленные школьницы.

Она подняла лицо к козырьку над крыльцом. В тусклом сиянии света из трейлера она выглядела мягче, моложе. Более похожей на ту невинную девушку, которой когда-то была.

— Спустя какое-то время он начал говорить, что хочет меня. Ну, ты понимаешь. В постели. Что влюбленные выражают свои чувства именно так. — Она снова начала перебирать на груди несуществующие жетоны. — Начал говорить, как тяжело ему ждать, как сильно он хочет заняться любовью со мной.

Она заморгала, стиснула руки.

— Я не хотела нарушать клятву Господу и отцу, поэтому снова и снова отказывала ему. Говорила, что если он любит меня, то потерпит до свадьбы. Он соглашался. Говорил, что такую, как я, стоит ждать. Когда мы гуляли, он целовал меня, трогал — немного, — но ничего большего не позволял. Он говорил, что хочет, чтобы я ему доверяла.

— Однажды мы шептались по телефону, и он сказал, что скоро их отправляют за океан и что он не знает, надолго ли уезжает и вернется ли оттуда вообще. Он умолял прийти к нему и подарить воспоминания, которые помогли бы ему пережить время разлуки. Пообещал, что когда он вернется, мы сразу поженимся.

Костяшки ее пальцев совсем побелели, и Райлан, тронутый ее болью, накрыл ее руки своей.

— На следующий день, ночью, я пошла в казармы, — хрипло проговорила она, — готовая отдаться ему. Я говорила себе, что ничего неправильного в этом нет, ведь мы любим друг друга, что Господь нас поймет. И папочка на небесах тоже. Мы же поженимся. Я займусь сексом с законным мужем, просто немного раньше. Я повторяла это себе снова и снова, отталкивая чувство вины.

По ее щеке скатилась слеза.

— Мне было шестнадцать, но я практически ничего не знала о сексе — только основы — и не знала, чего ожидать. Мама ничего мне не объяснила, и мне запрещалось смотреть телевизор, слушать мирскую музыку и читать не связанные с религией книги. О предохранении я, естественно, тоже не знала.

— Он тебя изнасиловал? — выпалил Райлан, и она горько фыркнула.

— Может показаться, что все идет именно к этому, но нет, он меня не насиловал. Когда я пришла в его комнату, мы разделись и легли вместе в постель. Он поцеловал меня, поласкал, а затем забрал мою девственность. Мне было так больно. Ужасно. У него далеко не сразу получилось проникнуть внутрь, но он не принуждал меня, нет. Я сама хотела, чтобы он это сделал, ведь жене следовало подчиняться супругу, и это было богоугодным занятием для женатых людей. У меня в голове мы были женаты, поэтому то, что мы делали, было правильным, чистым.

Она перевернула руку ладонью вверх, и Райлан крепко сжал ее пальцы.

— Но едва успев кончить, он слез с кровати, завязал вокруг талии полотенце и, бросив меня там одну, ушел в коридор. — Она через силу сглотнула, и ее голос стал сиплым от слез. — Дверь осталась полуоткрыта, и я услышала, как он крикнул: «Готово! Сучки, платите!», а потом раздались голоса, поздравления, смех, шлепки по плечу. Они... они говорили ему: «Я не стану платить, пока не пойму, что ты точно трахнул ее! Где доказательства, бро?»

Райлан мог только в ужасе слушать.

— Видимо, он распахнул полотенце, чтобы показать кровь на себе — ту же кровь, которой были испачканы мои бедра. Я помню, как смотрела на эти темные пятна на своей белой коже, на простынях. В комнату то и дело заглядывали — злые, глумливые лица. А потом я услышала, как он пересчитывает, что получил.

Райлан ахнул, и Хизер кивнула.

— Он выиграл сотню баксов за то, что сорвал вишенку Хизер Эшворт, самой стойкой, самой повернутой на Христе девственницы нашего города. Я не скрывала, что приняла обет целомудрия. Я рассказывала о нем, гордилась им и всем, кто бы ни попросил, показывала жетоны отца. Очевидно, солдаты из части решили, что будет забавно устроить пари. Поспорить на то, что ради смазливого парня даже добрая христианочка станет шлюхой.

— Они все это спланировали. — Райлан услышал в своем голосе мучительный гнев. — Они подослали его к тебе, и все, что он говорил и что делал, было спланировано.

Хизер кивнула.

— Именно так. Он дурачил меня с первой встречи. Знал, что невинную, юную девушку, которая не разбирается ни в мужчинах, ни в том, как устроена жизнь, легко подцепить на крючок. Особенно подлецу с его внешностью. По условиям спора я должна была прийти к нему без принуждения, по собственной воле. И он заставил меня влюбиться в себя, а чтобы его дружки убедились в том, что все добровольно, разрешил им подслушивать наши с ним разговоры по телефону.

Райлан сжал ее пальцы.

— О боже.

— Слушай дальше. Вернувшись из коридора, он включил свет, бросил деньги на тумбочку и сказал: «Цыпа, давай-ка вставай. Тебе нельзя здесь оставаться. Через час придет моя девушка». Он поднял меня на ноги и сунул мне мои вещи, а увидев на простыне кровь, разозлился, потому что теперь ему было нужно перестилать ее.

— К тому времени я будто бы онемела. Не чувствовала вообще ничего. Пока он меня подгонял, я оделась. Он извинился за то, что не может меня отвезти — ведь ему было надо поменять простыню, — вытолкнул меня в коридор и запер дверь на замок.

По ее щекам потекли слезы.

— Мне пришлось идти через всю казарму одной, пока ублюдки вокруг смеялись, отпускали грязные шутки, спрашивали, понравилось ли мне быть распечатанной таким жеребцом, и предлагали добавить еще — мол, лишь попроси.

— О Хизер. — Райлан непроизвольно обнял ее, и она, прильнув к нему, задрожала.

— Кое-как добравшись до дома, я села в душ и оттерла с себя его запах, смыла все липкое между ног. Всю ночь я проплакала. Потом несколько дней не могла подняться с кровати. Мама жутко перепугалась, стала умолять меня рассказать, что со мною стряслось.

Райлан мягко баюкал ее, пока она всхлипывала.

— Но когда я наконец-то сломалась и призналась во всем, она не стала меня утешать. Нет. Она накричала на меня и назвала шлюхой, а потом сорвала с моей шеи жетоны и сказала, что я опозорила память отца, что он сейчас плачет на небесах, что его сердце разбито. Она сказала, что я грязная грешница, что отныне мне запрещено появляться перед приличными, богобоязненными людьми. Больше никакого церковного хора, никаких молодежных групп, ведь я могу развратить невинных детей.

Райлан прижал ее к своему плечу, и она, уткнувшись в его футболку лицом, сдавленно прошептала:

— Конечно же, я забеременела, и мама не разрешила мне сделать аборт. Она и ее подруги показали мне ужасные фотографии абортированных младенцев, сказали, что это убийство, что Господь, поместив в мое чрево ребенка любовника, наказывает меня за мой грех.

— А потом, после того, как они «спасли жизнь моего малыша», и он появился на свет, меня выставили за порог. Мама сказала, что будет молиться за спасение моей души, но видеть меня больше не хочет.

Райлан закрыл глаза.

— Что же ты сделала?

Хизер с искаженным лицом отодвинулась от него.

— Взяла ребенка и пошла жить к подруге. Танины мать и отец сидели в тюрьме, и она жила с двумя старшими братьями. Как-то ночью один из них пришел в мою комнату и сказал, что мне можно остаться у них при условии, что я буду с ним спать. «Жить за бесплатно здесь ты не будешь». Что еще мне оставалось? Я дала ему. И его брату. Они растрепали об этом, и за мной окончательно закрепилась репутация шлюхи. Чем я могла оправдаться, если у меня на руках был ублюдок?

Райлан присел рядом с ней на ступеньку. Она казалась хрупкой, будто стекло, будто любое крошечное движение могло разбить ее вдребезги.

— Я ненавижу отца Скотта всем своим существом. Он разрушил мою жизнь — ради пари. Надеюсь, он сдох. Умер мучительной смертью и теперь поджаривается в аду. — От ярости ее голос дрожал. — А если и нет, и я когда-нибудь увижу его, то прикончу своими собственными руками.

Она повернулась к Райлану.

— Когда я смотрю на сына, то вижу одно: мужчину, которого ненавижу так сильно, что готова убить. Скотт его точная копия. И я ненавижу его.

— Хизер, но это несправедливо…

— И без тебя знаю, что нет. Но он тоже разрушил мою жизнь, не меньше отца. Если б не он, мама со временем могла бы простить меня или хотя бы не выгоняла до окончания школы. Из-за него мне пришлось стать шлюхой по-настоящему и продавать себя до тех пор, пока я не забыла, как быть другой.

Райлан хотел возразить, сказать, что Скотт в ее горе не виноват, что он не может изменить свою внешность, и что, цепляясь за прошлое, она ничего не изменит... но, посмотрев ей в глаза, он увидел, что они горят каким-то безумным, неестественным блеском. Омут всепоглощающей ненависти затянул ее так глубоко, что она больше не могла прислушиваться к логическим доводам.

Хизер поднесла бутылку к губам и, успокаивая себя единственным известным ей способом, сделала долгий глоток. Райлан закрыл глаза. Скотт должен как можно скорее уехать отсюда и никогда не возвращаться назад.

Он встал и, услышав из-за спины какой-то сдавленный звук, оглянулся. И в ужасе отступил, увидев, что у крыльца с побелевшим лицом стоит Скотт. Господи, сколько он успел услышать?

— Это неправда, — с хриплой мукой вымолвил Скотт. — Это не может быть правдой.

Хизер, выглянув из-за Райлана, оскалилась на него.

— Не веришь, что твой драгоценный папочка был подлой скотиной? Но это чистая правда. До последнего слова.

— Нет! — крикнул Скотт и взбежал по ступенькам.

Райлан заслонил собой Хизер, но Скотт оттолкнул его в сторону, и он отлетел к перилам крыльца. Они хрустнули под его весом, но выдержали.

— Лживая сука, — процедил Скотт. Он склонился над креслом-качалкой, схватился за ручки, и Хизер оказалась словно в плену. — Ты оболгала его, чтобы не признавать, что в ту ночь повела себя, как неразборчивая шалава! Скажи правду! — В его взбешенном приказе прозвучала нотка отчаяния. Он словно умолял ее забрать все сказанное назад.

Она ударила его по лицу. Ударила сильно.

— А ты гребаный молокосос, который верит только в то, во что хочет верить. О да, это правда. Твой отец трахнул меня ради пари. Он обманул меня только ради того, чтобы потом давать своим дружкам «пять» и пересчитывать выигрыш, пока я, вся в крови, лежала у него на кровати.

Скотт отшатнулся назад — и от удара, и от ее звенящих горечью слов.

— Нет, — прошептал он, тряся головой. — Нет.

Райлан мог только стоять и беспомощно наблюдать за тем, как мечты и фантазии Скотта, за которые он цеплялся всю свою недолгую жизнь, превращаются в пыль, как разбивается его сердце. Смертельно раненый, он съежился и будто стал меньше ростом, но Хизер еще не закончила.

— Он даже не был летчиком ВМС, — прошипела она. — Я придумала историю о «Банановом Бобе», чтобы хоть чуть-чуть выглядеть в своих глазах лучше, чтобы не признавать, что меня одурачил обычный матрос, — выплевывала она в Скотта слова. — Лузер! Который проявил себя в тренировочном лагере настолько херово, что его поставили жалким уборщиком — драить сортиры и убирать за другими дерьмо! Он был никем. Прямо как ты.

Удовлетворенная причиненным ущербом, Хизер встала, оттолкнула несопротивляющегося Скотта с дороги и скрылась в трейлере, откуда сразу донесся плач проснувшихся малышей, которых она прогнала спать в свою комнату.

— Скотт... — Райлан хотел было обнять его, но Скотт вывернулся и, протолкнувшись мимо него, бросился в трейлер. Райлан последовал за ним в спальню, где увидел, что Скотт стоит в центре комнаты с каким-то потерянным выражением на лице.

Райлан подошел к нему и, надеясь, что сможет подобрать правильные слова, сделал глубокий вдох.

— Хизер пережила нечто по-настоящему страшное, — промолвил он тихо, — и потому превратилась в злобную, ожесточенную женщину. Необратимо. — Он подошел ближе. — Но что бы она там ни говорила, твоей вины в этом нет. Никакой.

Он робко дотронулся до его плеча и тем самым будто бы оживил его.

— Нахер ее! — заорал Скотт и оттолкнул Райлана от себя. — И его! Нахер всех!

Он подлетел к стене, содрал все постеры с самолетами, разорвал их и бросил на пол, потом сшиб с тумбочки DVD с «Лучшим стрелком» и растоптал его, превратив в сотню обломков.

— Скотт! — закричал Райлан. — Не надо! Позволь мне помочь тебе!

Скотт замер. Уставился на него злым, хищным взглядом и скривил рот.

— Ну и что же ты можешь для меня сделать? А, Рай? Скажи.

— Я могу любить тебя, — прошептал Райлан, подошел к нему и сделал еще одну попытку обнять. — Я люблю тебя.

Скотт остался недвижим в его объятьях.

— Спасибо, конечно, — каким-то деревянным голосом произнес он, — да только мне это нахер не надо.

Райлан чуть не задохнулся от боли. Успокаивая себя, он через силу сглотнул. Скотт сейчас был как раненое животное. Естественно он будет срываться на всех.

Не дави на него, приказал себе Райлан. Пусть немного остынет. Он отпустил Скотта и отошел назад.

— Ладно. Когда ты захочешь поговорить, я... я буду рядом.

Не глядя на него, Скотт кивнул, и Райлан сказал:

— Давай ляжем в постель? — Быть может, близость сломает барьеры, высокие стены, которыми Скотт окружил себя. А после Скотт, как обычно, обнимет его, и они — согревшиеся, удовлетворенные — смогут поговорить. Придумать, что делать дальше.

Но Скотт вместо ответа локтем оттолкнул его в сторону. Потом молча переоделся в майку и шорты и сел на кровать, чтобы завязать на кроссовках шнурки.

— Ты на пробежку? — спросил Райлан, зная, что просто констатирует очевидное, но все же стараясь удержать голос ровным. — Но уже поздно. Давай лучше...

Словно не слыша его, Скотт вышел из комнаты. Когда Райлан опомнился и выбежал на крыльцо, он уже скрылся вдали.

***

Вдох, выдох. Вдох, выдох, повторял про себя, убегая от трейлера, Скотт, чтобы вытеснить из головы все прочие мысли.

Ночь выдалась душной. Воздух, пропитанный сильным запахом моря, окутывал его словно тяжелое, влажное покрывало, мешая бежать. Быстро устав, он перешел на шаг и заложил руки за голову.

Городские огни озаряли небо вдали мягким неоновым светом. Скотт машинально побрел в том направлении, не зная ни куда он идет, ни что будет там делать. Он стремился любой ценой избежать мыслей о Хизер и о том, как ее слова хлестали его, одну за другой разбивая иллюзии, которые поддерживали его в самые темные дни.

Проклятье, ну что его дернуло подслушать их разговор? После дня рождения Лиза, как всегда, высадила его на дороге, чтобы не заезжать к ним во двор, и Скотт под прикрытием темноты пошел к трейлеру. Увидев на крыльце Хизер и Райлана, он поморщился. Судя по ее нескоординированным движениям, она была в стельку пьяна. Ему не хотелось иметь с нею дело — только не после хорошо проведеного дня, — и на мгновение он задумался, не забраться ли в дом через окно. Черт, как же он жалел теперь, что передумал.

Но потом он заметил, что Хизер, держа Райлана за руку, плачет, и, движимый любопытством, подкрался к крыльцу. Прямо в момент, когда Хизер начала рассказывать о... нет. Он не хотел вспоминать это, не хотел признавать. Как там говорится? Меньше знаешь — крепче спишь? Он бы прекрасно мог прожить жизнь, не зная того, что узнал в эту ночь.

— Скотт.

Услышав за спиной тихий голос, Скотт подскочил, развернулся и... господи, ну что за дежавю.

— Мистер Таннер, — пробормотал он, слишком уставший, слишком страдающий, чтобы по-настоящему разозлиться, — вы что, следили за мной?

Таннер покачал головой.

— Нет.

Скотт не поверил ему, но спорить не стал и, дернув плечом, пошел к бару Донны. Он уже давно не заходил туда и решил, что какое-то время можно посидеть у нее. Где угодно, лишь бы не возвращаться домой..

— Мистер Таннер, оставьте меня в покое.

— Скотт, пожалуйста, зови меня Джоэл. Я... господи, я просто хотел...

Что-то заставило Скотта остановиться, и Таннер, воспользовавшись этой заминкой, встал перед ним и с обожанием на лице поднял глаза.

— С каждым днем ты становишься все красивее и красивее. С днем рождения, малыш.

Скотт, проигнорировав «малыша», заморгал.

— Как вы… ну конечно, из моей ученической карточки. Вы же работали в школе.

Таннер кивнул.

— Я сегодня весь день вспоминал о тебе. Надеюсь, твой день рождения удался.

Скотт издал саркастичный смешок.

— Наоборот. Сегодняшний день был на редкость паршивым.

— О. — Таннер состроил сочувственную гримасу. — Я могу тебе чем-то помочь?

— Нет. — Скотт хотел обойти его, но Таннер поймал его за запястье.

— Малыш, ты разве не знаешь, что ради тебя я сделаю все? — выдохнул он. — Тебе что-нибудь нужно? Только скажи, я куплю. Хочешь куда-нибудь съездить? Поедем.

— Вы ненормальный. — Скотт покачал головой, но остался стоять, где стоял, и не отодвинулся даже после того, как Таннер переложил руку ему на плечо.

— Боже, ты такой красивый, такой сексуальный. — Таннер провел по его ключице подушечкой пальца, и выражение слепого, болезненного восхищения у него на лице подействовало на растрепанные эмоции Скотта точно бальзам. Таннер не знал о нем ничего. Ему было плевать и на отца Скотта, и на ненависть Хизер, и на проклятую жалость в глазах его сводного брата...

Когда Таннер склонился к нему, Скотт не возмутился, не оттолкнул его, а просто... позволил поцеловать себя.

— О боже, — вымолвил, отодвинувшись, Таннер. — Это было волшебно. Словно все мои фантазии воплотились в жизнь. Но реальность оказалась еще горячее.

Скотт хмыкнул, и Таннер продолжил:

— Что? Думаешь, у тебя не получится посоперничать с самыми сексуальными порнозвездами или фитнес-моделями? Малыш, ты их всех затмеваешь. Зря ты теряешь время в этой дыре. Тебе стоит поехать в Лос-Анджелес!

Скотт засмеялся.

— Знаете, вы уже второй человек, который дает мне этот совет. Может, я и вправду уеду. — Он пошутил, но Таннер с серьезным лицом наклонился к нему.

— Скоро я собираюсь к сестре в Сан-Диего. И могу... отвезти тебя в Калифорнию.

— Правда? — Скотт воспрял было, но сразу поник и хмуро промолвил: — У меня нету денег. Ни на бензин, ни на гостиницу, ни на жилье, когда я туда доберусь.

Он опять попытался уйти, но Таннер снова остановил его и воскликнул:

— Идея! Думаю, ты можешь пожить у моей сестры. Пока ищешь работу, будешь помогать ей по дому, чинить что-нибудь. От нее ушел муж, — объяснил он, — и мужская помощь будет для нее как нельзя кстати.

Таннер провел ладонями по его груди, по животу и, положив их на бедра, проник большими пальцами под его майку и начал поглаживать кожу.

— Что касается денег на бензин и гостиницы по пути... Мы что-нибудь придумаем, я уверен. — Намек был понятным и ясным. — Согласен?

Таннер притянул Скотта к себе. Снова поцеловал и прошептал ему в губы:

— Поедем ко мне. Обещаю, я сделаю так, что ты забудешь о своем плохом дне.

Вдох. Выдох.

Не думай.

Забудь.

***

Райлан вздрогнул, услышав, как Скотт забирается через окно.

— Где ты был? — прошипел он. — Уже три часа ночи! Я чуть с ума не сошел.

Скотт дернул плечом.

— Извини. — Он стянул майку, и Райлан ахнул. Вся его шея, вся грудь... все было усыпано синяками.

— Скотт? Ты в порядке?

— Угу.

Ноздри Райлана затрепетали. Он узнал запах, приставший к нему. От Скотта пахло... на него приливной волной обрушилась боль.

— Ты с кем-то был? С парнем, да?

Скотт взглянул на него, и в его зеленых глазах не промелькнуло ни единой эмоции.

— Ну и что? Я хотел оттянуться и оттянулся. С днем рожденья меня. — Он вытащил из-под кровати большую спортивную сумку и начал вытряхивать в нее содержимое своих ящиков.

Райлан оттолкнул прочь обиду, от которой у него задрожали колени, и сосредоточился на том, что делал Скотт.

— Ты куда-то уходишь?

— Уезжаю в Лос-Анджелес, — таким был лаконичный ответ. Задвинув пинком последний ящик комода, Скотт положил руки на бедра и огляделся. — Джоэл меня отвезет.

— Джоэл?

— Парень, с которым я трахаюсь.

От небрежной жестокости его слов из глаз Райлана брызнули слезы, и он сердито стер их с лица. Скотт никогда ничего не обещал ему. Райлану причиняли боль его личные глупые ожидания.

— Но… — Голос Райлана дрогнул. — А как же армия и все твои планы? — Скотт издал насмешливый звук, но Райлан упрямо продолжил: — Даже если ты передумаешь поступать на пилота, они все равно оплатят твое обучение. Армия все равно будет правильным шагом в сторону лучшего будущего.

— Мне теперь на все это насрать. Я еду в Калифорнию. — Внезапно его глаза сузились. — Хизер спит? Не хочу, чтобы она устроила сцену, когда я выйду за дверь.

Райлан оглянулся на темнеющий коридор.

— Не знаю. Я не выходил, пока... пока ждал тебя.

— Посмотришь? А когда вернешься, поговорим.

Кивнув, Райлан с готовностью выбежал в коридор. Может, у них еще получится все исправить... Свет в гостиной был выключен, дверь заперта. На всякий случай он выглянул на крыльцо — вдруг Хизер вырубилась в кресле-качалке — и с ужасом увидел силуэт Скотта, быстро идущий к дороге. И машину, которая ждала его там.

Он распахнул дверь и побежал по двору.

— Подожди! — крикнул он. — Пожалуйста, не уезжай! Только не так! Ты сейчас слишком расстроен!

Он добежал до машины, прильнул к пассажирской дверце и вцепился в опущенное стекло.

— Пожалуйста, не уезжай!

— Малыш, кто это? — нетерпеливо спросил человек за рулем, и Скотт, который сидел на пассажирском сиденье, отвернулся к лобовому стеклу.

— Никто, — ответил он без эмоций. — Просто езжай.

Онемевшие руки Райлана сорвались со стекла, и машина, окатив его пылью, уехала. Когда свет задних фар растворился вдали, он медленно побрел назад в трейлер.

В спальне он посмотрел на окно, через которое выбрался Скотт, а потом перевел взгляд на комод. Все его ящики были выдвинуты, и Райлан, даже не проверяя, понял, что его носок с деньгами исчез. Вот почему Скотт хотел, чтобы он вышел из комнаты. Чтобы взять их и убежать со своим новым любовником.

В конце концов у него отказали колени, и Райлан, осев на пол, заплакал.

Глава 10

Через шесть лет

— Миссис Попович, честное слово, я обязательно вам заплачу в... в понедельник?

— В понедельник? Я не собираюсь ждать еще пять дней! — Голос хозяйки, вылетавший из трубки, был громким и резким, с тяжелым акцентом. — Или ты принесешь деньги в пятницу, не позже шести, или выметайся, Махоуни. Ты меня понял?

— Да, миссис Попович. — Как не понять, когда так орут. Он отключился и, швырнув трубку на стол, провел ладонями по лицу. Черт. И что теперь делать? Он поплелся на кухню, открыл холодильник и мрачно уставился на его скудное содержимое.

Раздался стук в дверь, и Райлан, обрадовавшись возможности чем-то отвлечься, пошел открывать. При виде женщины на пороге он улыбнулся.

— Кэти! — Они обнялись. — Фото готовы. Хочешь взглянуть?

— Шутишь? Да я с самого утра умираю от нетерпения. Еле досидела до конца рабочего дня. Скорее показывай!

Усмехаясь, Райлан провел ее вглубь своей тесной квартирки, а там включил ноутбук, открыл папку под названием «Кэти и Вэл» и запустил слайд-шоу.

На мгновение Кэти потеряла дар речи.

— О, Райлан, — выдохнула она наконец и сжала его плечо. — Неужели это и правда мы? — Она наклонилась к экрану. — Ты превратил нас в красавиц!

Райлан накрыл ее руку своей.

— Вы всегда красивые. Я всего-то и сделал, что показал вам, насколько.

На фотографиях была запечатлена скромная церемония в здании городского суде и прогулка новобрачных по улицам Финикса. Райлан не заставлял их позировать, а просто шел следом, поэтому снимки получились искренними и настоящими.

— Они вышли хорошими благодаря вам самим, вашей любви. А мне просто повезло оказаться рядом.

Кэти выпрямилась и вытерла со щек слезы.

— Невероятные фотографии. Я и мечтать о таких не могла. Ты — настоящий мастер.

Зардевшись от удовольствия, Райлан закрыл ноутбук и вручил Кэти флешку.

— Все записано здесь. Надеюсь, Вэл тоже понравится.

Кэти звучно чмокнула его в щеку.

— Даже не сомневайся. Скорее бы ей показать.

Когда Райлан проводил ее до двери, она, взявшись за ручку, нерешительно оглянулась.

— Тебе точно не надо за них заплатить? Они такого профессионального качества, что мне неудобно брать их бесплатно...

— Нет, — прервал ее Райлан. — Поверь, то, что вы разрешаете пользоваться вашим вайфаем, помогает мне сейчас больше всего.

— Пользуйся им, сколько нужно, Рай. Еще раз огромнейшее спасибо. — Она помахала флешкой и открыла дверь, но потом снова остановилась. — Слушай, ты пойдешь в эти выходные на прайд? Думаю, там устроят нечто феноменальное! Ведь это первый прайд с тех пор, как в Аризоне легализовали однополые браки.

Райлан пожал плечом, и она продолжила:

— Пошли, будет весело. Еда, шоу, музыка... горячие полуголые парни. — Она пошевелила бровями, и он натянуто улыбнулся.

— Может, и забреду ненадолго. У меня сейчас голова забита другим.

Она не стала настаивать.

— Если соберешься, позови нас. Сходим вместе, раз уж парк всего в полумиле отсюда.

Райлан пообещал позвонить и, закрыв за ней, прислонился к двери спиной. Ему и впрямь было не до веселья. Просроченная арендная плата, пустой холодильник, многообещающий личный проект, который, похоже, был обречен на провал... что ему праздновать? У него не было настроения гулять в толпе счастливых парочек, вышедших на охоту мужчин и назойливых продавцов, пытающихся всучить...

Продавцы! Всплеск внезапной надежды подстегнул Райлана к действию. Он схватил телефон и, выскочив из квартиры, побежал к автозаправке неподалеку, а там пошел прямо к окну, на котором, если он верно запомнил, висело объявление о работе.

— Есть! — Бегло просмотрев объявление, он мысленно стиснул кулак. — Требуются энергичные молодые люди для торговли на гей-параде. Оплата двести долларов наличными в день плюс чаевые. График с девяти до пяти.

Вау. Это было очень щедрое предложение. Если проработать все выходные, то получится наскрести денег на оплату квартиры, закупиться продуктами и, что важнее всего, выиграть еще чуть-чуть времени на то, чтобы сдвинуть свой проект с мертвой точки.

Молясь, чтобы вакансия в «Новинках Слоана» осталась открытой, он набрал указанный в объявлении номер. И спустя пять минут у него появилась работа. От радости Райлан не удержался и крутанулся на месте, немало повеселив тем самым старушку, которая заправляла рядом автомобиль.

— Приходи в пятницу ровно в восемь тридцать утра, — сказал человек на том конце провода. Голос у него был протяжным и хрипловатым. — А в пять я тебя отпущу и пойдешь развлекаться.

— Отлично! — воскликнул Райлан. — Но там точно не опечатка? В смысле, двести долларов это здорово, но...

— Нет, все верно. Две сотни наличными. И все чаевые, какие получишь, — твои.

— Да, — выдохнул Райлан, и человек продолжил:

— Но, радость моя, предупреждаю: ты отработаешь каждый пенни сполна. Это будет долгий день на ногах, и перерывов я не даю. Только полчаса на обед. Во время прайда я делаю кассу и нанимаю за достойную плату лишь тех, кто готов зажигать.

— О, не волнуйтесь, я зажгу по полной программе, — смеясь, пообещал Райлан, и его собеседник ответил игривым рычанием.

— Да, детка, вот такой настрой я люблю!

— Во что мне одеться?

— Лапа, я сам выдам тебе униформу, а ты приводи свою задницу и бодрый настрой.

Они попрощались, и Райлан пошел в маленькое мексиканское заведение за углом, чтобы отпраздновать удачу фахитас и «Короной» с лаймом. Кажется, жизнь потихоньку стала налаживаться.

***

— Вы хотите, чтобы я надел это?

Райлан откашлялся, услышав, что его голос взвился до писка, и попробовал снова.

— Я просто хотел спросить... а где остальные части костюма?

— Остальные? — Работодатель Райлана посмотрел на кусочек золотистой ткани ламе у себя на ладони, затем снова поднял глаза и комично сморщил лицо. — Господи, извини. Вот ведь дырявая голова. — Он отвернулся и к безмерному облегчению Райлана начал копаться в коробке, которая стояла на столике позади. — Вот. Держи.

Коварно посмеиваясь, мужчина приподнял двумя толстыми пальцами галстук-бабочку — из тех, что застегивались, точно ошейник, — и когда Райлан вытаращил глаза, бросил оба клочка ткани на стол.

— Слушай, малыш, — он сложил руки на своей бочкообразной груди, — другого костюма у меня нет. Не нравится — уходи.

Райлан испытал сильное искушение так и сделать да еще посоветовать этому типу засунуть «костюм» себе в задницу, но при мысли о просроченной плате сердитый ответ застрял у него в горле. Две сотни наличными, напомнил себе он. Подобрал со стола материал, оказавшийся шортами, и через силу сглотнул, когда понял, что он весь умещается у него в кулаке.

— А... где тут можно переодеться?

Мужчина кивнул на занавеску для душа, которая криво висела на леске в углу.

— Вон там.

Зайдя за занавеску, Райлан как можно плотнее задернул края и, стараясь не обращать внимание на прорехи, оставшиеся по бокам, снял футболку. Бросив ее на складной стульчик, он застегнул «бабочку» и выровнял ее по ямке между ключиц. За футболкой последовали джинсы и боксеры, после чего он втиснулся в шорты — натянуть их на ноги оказалось непросто — и застегнул молнию на боку. К деревянной опоре палатки было приставлено зеркало в полный рост, и Райлан с ужасом уставился на себя.

Шорты были настолько микроскопическими, что едва прикрывали лобок, и облегали так плотно, что его хозяйство, которое Райлан никогда не считал чересчур впечатляющим, непристойно выпирало вперед. К счастью, слегка рельефная фактура ламе скрывала тот факт, что он был обрезан — и это немного утешило Райлана, — но все остальное, что он мог предложить, было вульгарно подчеркнуто и выставлено напоказ. Иисусе.

Две сотни наличными.

— Пирожочек, время не ждет.

Прикрыв на секунду глаза, Райлан пискнул:

— Сейчас!

Он попытался оттянуть миг позора, складывая с преувеличенной аккуратностью свои вещи, но мужчина снова поторопил его — уже с настоящей нетерпеливостью в голосе.

— Лапа, рабочий день уже начался. Давай, покажи мне товар, или прекращай отнимать у меня время и отправляйся домой.

С обреченностью приговоренного к смерти Райлан отодвинул в сторону занавеску и вышел на свет.

— Ну что же. — Мужчина, чуть ли не облизнувшись, окинул критическим взглядом все его тело, задержав глаза на паху. — Куколка, покрутись.

Чувствуя себя куском мяса, Райлан медленно повернулся вокруг себя и, снова встав к мужчине лицом, ощутил, как горячая краска стыда, заливавшая его грудь, поползла к шее.

— Худоват, — услышал он в итоге вердикт, — но задница супер и спереди полный порядок. Любители твинков будут в восторге. Так. Ладно. Смена началась десять минут назад и закончится в пять. Как я уже говорил, ты получишь двести баксов наличными и чаевые. Днем у тебя будет полчаса на обед. Когда — выбирай сам. Только перед этим предупреди меня и занеси в палатку товар.

Райлан с горящими ушами кивнул, и мужчина подошел ближе.

— И еще. Если захочешь подхалтурить на стороне, отложи это на вечер, понял меня? Все потрахушки после работы.

— Потрахушки? — Его голос снова сорвался на писк, но теперь он этого и не заметил. Мужчина приблизился настолько вплотную, что задел своей грудью его голую руку, и у Райлана округлились глаза.

— Малыш, это же прайд. Секс — ходовой товар, а ты очень сексуальная штучка. — Он облизнул губы.

Райлан на шаг отступил.

— Вообще я пришел сюда не за этим, а чтобы работать.

Мужчина пожал плечами.

— Как скажешь. Просто не забывай, пирожочек, что если я застукаю тебя за шалостями в рабочее время, то денег ты не получишь. И я не шучу.

Райлан кивнул, и мужчина ему подмигнул.

— Хорошо. А теперь, когда мы проговорили все важные вещи... — он опять отвернулся к коробке, — давай тебя подготовим.

— В смысле? — с ужасом пробормотал Райлан. — Разве я еще не готов? — Он оглядел свое полуголое тело. — Мне кажется, готовее быть уже невозможно. Если только вы не хотите, чтобы я надел что-то еще. — Боже, пожалуйста.

— Нет, — лаконично ответил мужчина, и к блеску в его карих глазах добавилась добрая доля веселья. — Видишь ли, твое тело — мой рекламный плакат, поэтому мне нужно нанести на него кое-какие надписи.

— Надписи, — безжизненно проговорил Райлан. — На мое тело. — Он покорно вздохнул. — Что ж. Наносите.

Мужчина смочил водой из бутылки пачку салфеток и протер ими участок кожи у него на груди — прямо над левым соском.

— М-м, гладенькая, без волос, — одобрительно промычал он. — Это сильно облегчит мне дело. — Его мизинец — случайно или специально — задел сосок Райлана, отчего чувствительный бугорок затвердел, и Райлан, невольно отпрянув, с трудом заставил себя остаться на месте.

— А... к-как вас зовут? — заикаясь, пролепетал он в попытке хоть как-то отвлечься. Склонившийся над ним человек был вполне привлекательным — мускулистым и с аккуратно подстриженной бородой. На нем были тесные джинсы и розовый топ с надписью «Новинки Слоана» на груди.

Мужчина был занят тем, что разглаживал на его влажной коже временную татуировку, однако все же взглянул на него из-под на удивление длинных ресниц.

— Слоан, — ответил он сухо.

Райлан откашлялся.

— Ну да. Логично, если вспомнить название вашей компании. В смысле, можно было и догадаться, что Слоан из «Новинок Слоана» это вы, но я... — Он перестал бормотать, потому что в этот момент Слоан осторожно стянул с его кожи бумагу и подул на свежую татуировку, чтобы она быстрей высохла. Когда его губы почти коснулись Райлановой груди, он выпрямился и, положив руки на бедра, с удовлетворением оглядел результат.

— Идеально.

Он повторил все манипуляции во второй раз. Скосив глаза вниз, Райлан поморщился и с трудом сдержал стон. Судя по всему, ему предстояло рекламировать то, что было возможно лизать и сосать, поскольку именно такие слова — «лизни» и «пососи» — красовались, отпечатанные ярко-красной временной краской, у него на груди.

— Ладно, — деловито произнес Слоан и, заступив за столик, поднял с пола поднос. — На случай, если ты вдруг не в курсе, я продаю леденцы в форме членов. Я называю их — внимание! — «членососы». — Он затрясся от смеха, и Райлан с усилием растянул губы в улыбке. Такой же, видимо, вымученной, каким был его вид.

— Как оригинально, — пробормотал он, но Слоан не уловил сарказма.

— Именно! — просиял он. — Они идут самых разных размеров: «средний», «до глотки» и «подавись». — Слоан сгреб пригоршню разноцветных конфет и с гордостью помахал ими перед носом у Райлана. — И всех цветов радуги, разумеется. Мой любимый вкус — вишня. Попробуй!

Райлан, отказываясь, замотал головой, но Слоан все-таки развернул на одном сахарном пенисе целлофан и всучил ему. С сомнением хмурясь, Райлан поднес конфету к губам. Под пристальным взглядом мужчины лизнул и соврал:

— Вкусно.

— Товар разойдется быстрее, если ты во время смены ты будешь постоянно посасывать леденец, — проинформировал Райлана Слоан. — Парням нравится видеть хорошеньких мальчиков с членом во рту — пусть и в виде конфеты. Если заметишь, что за тобой наблюдают, делай это более активно и завлекательно, чтобы к тебе подошли.

Черта с два, мрачно подумал Райлан, но спорить не стал, и Слоан сделал приглашающий жест.

— Давай, покажи, как у тебя это получится.

Райлан ахнул, и от приторной сладости леденца у него пересохло во рту.

— Что?..

— Что-что, соси член! — Слоан показал на леденец в руке Райлана. — Я хочу посмотреть, как ты это делаешь.

Райлан хотел было спросить, не издевается ли он, но затем у него в голове снова всплыли слова «еда» и «аренда». Если для того, чтобы не оказаться на улице, нужно пососать этот треклятый сахарный член, то, черт побери, он это сделает.

Сгорая от стыда, он поднял конфету к губам и уже собрался взять ее в рот, как Слоан неожиданно расхохотался.

— Боже, ты просто прелесть! — просипел он, хлопая себя по бедру. — Куколка, я пошутил! Это была проверка на смелость, и ты прошел ее. Молодец!

Продолжая посмеиваться, Слоан начал рассортировывать леденцы на подносе, перемежая их яркими пачками презервативов, а Райлан от облегчения даже не смог как следует рассердиться. Скривившись, он незаметно выбросил леденец в мусорную корзину.

— Ароматизированные резинки... — бормотал себе под нос Слоан. — Членососы... — Он повысил голос, чтобы Райлан услышал его: — Еще я кладу свой новый продукт — пакетики смазки с разными вкусами. Будешь давать бесплатно тем, кто купит перезервативы, окей?

Когда Райлан кивнул, Слоан наконец-таки объявил, что поднос готов, а потом еще раз оглядел его.

— Выглядишь горячо, — удовлетворенно произнес он. — Сексуально и в то же время очаровательно. Очки создают хороший контраст с этим твоим сексуальным бугром впереди. Продашь много — и, возможно, будешь нанят на постоянку. Я каждый месяц участвую в тематических ярмарках.

Только через мой труп, подумал Райлан, но тем не менее заставил себя широко улыбнуться.

— Буду рад, Слоан, — ответил он, постаравшись вложить в голос всю искренность, которую только смог наскрести. Пошлешь его, когда он заплатит.

Господи, как же паршиво быть на мели.

***

— Да, Скотти... Так хорошо.

Лэнс, уткнувшись лицом в шею Скотта, еще раз содрогнулся и, отпустив его ноги, перекатился на бок. Они оба расслабились, восстанавливая дыхание.

— Тебе понравилось? — Лэнс, улыбаясь, провел кончиком пальца по лужице спермы, растекшейся у Скотта на животе.

— Ты же знаешь, что да, — буркнул Скотт. Заложив руки за голову, он лег поудобнее и согнул ногу в колене, чтобы Лэнс не мог прижаться к нему. На лице Лэнса промелькнула обида, но он промолчал и подпер щеку рукой.

— Я буду скучать, — промолвил он неуверенно, глядя на Скотта. — Мне правда очень хотелось провести выходные с тобой, но...

— Долг зовет. — Скотт дернул плечом. — Проторчать все это время в палатке на прайде или потрахаться сразу с двумя парнями? Я бы и сам выбрал второе.

— Я бы предпочел любому дню в Вегасе время с тобой... — начал Лэнс, но когда Скотт насмешливо фыркнул, умолк.

— Не говори глупостей, Лэнс. — Он толчком поднялся с кровати и направился в ванную, где включил душ и, пока согревалась вода, стал чистить зубы. Через минуту там появился и Лэнс. Молча смыв презерватив в унитаз, он скрестил руки и встал, глядя как Скотт полощет рот и сплевывает.

— Почему это глупости? — наконец спросил он.

Скотт бросил на него скептический взгляд, после чего зашел в душевую кабинку и задернул за собой занавеску.

— Да ладно. Тебе платят за то, что ты трахаешь горячих самцов... да еще в Вегасе, — ответил он, намыливая под горячими струями тело. — Ты же не скажешь, что торчать, стоя в нижнем белье, в палатке на прайде лучше, чем это.

Хлопнув по крану, он обвязал вокруг талии полотенце, вышел из душа и потянулся к дезодоранту. Лэнс не двинулся с места.

— Если хочешь, можешь помыться перед дорогой, — предложил Скотт. — Не стесняйся. — Он отбросил дезодорант в сторону и, вернувшись в спальню, выдвинул ящик комода.

Когда он нашел в белье джоки, в комнату зашел Лэнс, и Скотт, увидев, что он собирает одежду, спросил:

— Не пойдешь в душ?

— Нет. — Он одернул футболку. — Лучше сразу поеду. Все-таки пять часов за рулем, а спали мы совсем мало. Приму душ уже там.

Закончив одеваться, он подобрал с комода ключи и бумажник. Потом оглянулся на Скотта.

— Знаешь, торчать целый день в палатке на прайде — все-таки лучше.

Скотт выгнул бровь.

— И почему?

— Потому что там будешь ты. — Он подождал ответа и, не получив его, проговорил: — Ладно. Я позвоню, как приеду обратно, окей?

— Конечно. — Скотт отвернулся и продолжил копаться в одежде. Когда входная дверь тихо закрылась, он с облегчением выдохнул.

Внезапно на тумбочке задребежал, испугав его, телефон. Он скривился, ожидая увидеть какую-нибудь сопливую смску от Лэнса, но оказалось, что это был Пит, один из гоу-гоу танцоров, работавших с ним в одном клубе.

Ты где? Здесь уже куча народу.

Черт. Скотт взглянул на часы и, поморщившись, по-быстрому скинул ответ. Извини, протормозил. Буду через пятнадцать минут. Он натянул майку с символикой клуба и тесные треники, опустив их пониже, чтобы из-за пояса выглядывала резинка дизайнерских джоков.

Без проблем. Я найду, чем их развлечь, но, сучка, поторопись! Далее на экране выскочил смайлик с высунутым языком, и Скотт усмехнулся. Пит был хорошим парнем — ненапряжным и дружелюбным, — и Скотт уже предвкушал, какими окажутся следующие восемь часов.

В конце концов, это был сезон прайда, малыш.

Глава 11

У Райлана уже ломило лицо от улыбок. Его губы покрылись отвратительной липкой пленкой от бесконечного сосания леденцов, а ноги буквально отваливались. Чувствовал он себя препаршиво. Каким же долгим и утомительным выдался этот гребаный день.

Он побрел назад к Слоану, проходя мимо палаток, где позировали фитнес-модели в нижнем белье, а мужчины в коже демонстрировали легкий БДСМ. В то время как на сам парад можно было привести семью и даже детей, эта часть праздника проходила в отдельном павильоне. На входе сюда проверяли удостоверение личности и пускали строго с восемнадцати лет, поэтому атмосфера вокруг потрескивала от сексуального напряжения, эффект от которого Райлан ощущал на себе целый день.

Как и предупреждал его Слоан, залогом успеха на этой работе была внешняя привлекательность. Его засыпáли комплиментами и предложениями, несколько раз прихватывали за зад и да, постоянно просили взять в рот сахарный пенис. Помня о чаевых, Райлан с энтузиазмом соглашался на эти «минеты» — втягивал щеки, засасывая конфету в себя, и облизывал ее языком.

Некоторые покупатели предлагали повторить то же самое по-настоящему, и Райлан был рад возможности отвечать им совершенно честно и искренне, что за такие дела в рабочее время его могут уволить. За день у него на подносе собралась внушительная коллекция визиток и обрывков бумаги с телефонными номерами и никами в Grindr. Проходя мимо ряда мусорных баков, он сгреб все это в кучу и выбросил. Спасибо, не надо.

Когда часы показали ровно пять вечера, он подумал, что еще никогда так не радовался этому времени суток. Наконец-то все кончилось. Скоро ему заплатят, он вернется домой, примет горячий душ, а затем побалует себя вкусным ужином.

Райлан пробрался сквозь толпу к палатке Слоана, где его босс сидел, положив ноги на складной стол, и пересчитывал деньги. Поставив пустой поднос на пол, он вручил Слоану поясную сумку на молнии, откуда брал сдачу.

— Вот, босс. Все здесь.

Слоан с нетерпением заглянул внутрь и, достав пачку купюр, похвалил его:

— Отличная работа, малыш. Продал весь товар. Молодчина.

Райлан устало кивнул, и Слоан продолжил:

— Иди переодевайся, а я пока отсчитаю твои чаевые. Думаю, пирожочек, их тут прилично.

Шумно выдохнув, Райлан зашел за занавеску. Наконец-то он снимет этот «костюм» и наденет свою нормальную… Стоп. А где же она?

— Слоан? — позвал он. — Вы убирали куда-нибудь мои вещи?

— Нет, — донесся ответ. — Я сказал, чтобы ты положил их на стул, и потом их не трогал.

Райлан схватился за волосы.

— Но сейчас их здесь нет! — крикнул он. — Где они, Слоан?

Тот отдернул занавеску и уставился на пустой складной стул.

— Хм. Я уходил всего на десять минут, купить ножку индейки в соседней палатке. Видимо, кто-то зашел и стащил их. Подумал, наверное, что у тебя там в карманах деньги и телефон.

Райлан закрутил головой, шаря взглядом по полу. Вдруг одежда упала и куда-нибудь завалилась. Ни денег, ни телефона, слава яйцам, в ней не было, но вот ключи… ключи от квартиры…

— Просто уму непостижимо! — воскликнул он. — Вы же сказали, что здесь мои вещи будут в целости и сохранности!

— Раньше никаких проблем не было. — Слоан пожал плечами — невероятно! — и пошел дальше пересчитывать деньги.

Райлан вытаращил глаза.

— Ну и что мне, по-вашему, теперь делать? Господи, ладно одежда, но там были ключи от квартиры!

— Малыш, за свои вещи ответственность несешь только ты. Я просто разрешил оставить их здесь, а не поклялся защищать их ценой своей жизни.

— Но вы сказали, что они никуда отсюда не денутся! — Райлан расслышал в своем голосе нотку истерики и в следующую секунду увидел на лице Слоана баранье упрямство — этот граничащий с обвинением выпад ему не понравился. Возьми себя в руки, Рай. Тебе пока что не заплатили.

Он сделал глубокий вдох и, медленно выдохнув, призвал себя успокоиться. По крайней мере, ему хватило ума оставить кошелек и сотовый дома, а ключи можно и заменить. Хотелось бы верить.

— Ладно, — более ровно проговорил он. — Что поделаешь. Вы тут не виноваты.

Примирительные слова чуть не застряли у него в горле, но он все же их вытолкнул, и Слоан к его облегчению вернулся к отсчитыванию чаевых.

— Но я не смогу отдать вам шорты прямо сейчас. Мне же надо в чем-то добраться до дома. — О господи.

— Окей. — Слоан махнул рукой. — Только утром принеси их обратно. Они будут нужны следующему парню, если, конечно, ты не захочешь, отработать еще один день. Я сам только за, пирожочек. Если согласен, то другого чувака я пошлю.

Из его речи Райлан услышал одно. Что шорты понадобятся «следующему парню». О боже. Сколько человек носило их до него? Их хотя бы стирали? Его яйца поджались, словно пытаясь заползти внутрь его тела, и внезапно он весь зачесался. Черт, его задница и самые интимные места были упакованы в ткань, которая… нет, лучше не думать об этом, иначе его может стошнить.

— Конечно, — выдавил он. — Принесу. Мне... постирать их?

— Не. Стирать эти шорты в машинке нельзя. — Тут Райлан зажмурился. — Раз в месяц я отдаю их в химчистку.

Чтоб я сдох, подумал в отчаянии он. Чтоб я, мать твою, сдох.

— Так ты берешь завтра еще одну смену? — жизнерадостно улыбаясь, спросил Слоан, и Райлан представил, как дает ему тяжелым деревянным подносом по голове.

— Нет. Завтра я занят, — отказался он, с трудом сделав это относительно вежливо. — Но все равно спасибо за предложение.

— Жаль. — Слоан вздохнул. — Ну, не хочешь, как хочешь. Вот твои деньги.

Получив несколько мятых купюр, Райлан торопливо пересчитал их. Двести тридцать долларов. Черт. Ему почему-то казалось, что чаевых было больше, но он все же не думал, что Слоан, каким бы скользким типом он ни был, надул его.

— Что ж, спасибо, — выдавил он. — Я провел время… очень неплохо. — Он чуть не поперхнулся ложью, а Слоан просиял.

— Ну супер! Не забудь завтра утром вернуть мне костюм. Хорошего вечера. — И он, потеряв к Райлану интерес, принялся собирать вещи.

— Слоан? — позвал его Райлан. — У вас не найдется ненужной футболки, чтобы я мог… — Он показал на свое полуголое тело. — Мне же придется идти в таком виде домой.

Слоан с сожалением покачал головой.

— Своих фирменных маек я сегодня не захватил. Но, наверное, футболку можно купить где-нибудь у других. — Он дернул плечом, и Райлан сглотнул.

— Окей. Ладно, спасибо.

За неимением других вариантов Райлан вышел наружу и медленно побрел по выставочному павильону, чувствуя себя ужасающе голым — особенно теперь, когда он не мог хотя бы отчасти прикрыться деревянным подносом.

Он ощущал, как воздух овевает низ его ягодиц, а ткань при каждом шаге задирается выше. Как, черт побери, он пойдет в таком виде по улице? Ему захотелось заплакать. Может, и правда купить какую-нибудь футболку…

Что-то висело в соседней палатке, где продавалось белье. Райлан заглянул было туда, но увидев цены, немедленно вышел. Он не затем весь день надрывался и сосал леденцы, чтобы потратить половину заработанных денег на гребаную сетчатую футболку.

Скрепя сердце, он вышел из относительной безопасности здания под яркое аризонское солнце. Несмотря на апрель, стояла жара, но сейчас Райлан был этому рад — по крайней мере, он не замерзнет. Пока он шел через парк, со всех сторон доносился свист и сдавленные смешки.

Он прошелся по палаткам на улице, но и там цены кусались, а все продавцы, как он их ни упрашивал и не клялся через пару часов все вернуть, наотрез отказывались одалживать свой товар. Наконец один продавец сжалился и дал ему майку, сказав, что ее можно оставить себе. Райлан торопливо нырнул в нее. И поняв, что это обрезанный топ, чуть не застонал: дешевая ткань даже не прикрывала живот, не говоря уже о чертовых шортах. Хорошо хоть, больше не было видно вульгарных татуировок «лизни» и «пососи».

— Спасибо, — пробурчал он, и продавец покачал головой. А потом, словно о чем-то подумав, бросил Райлану ярко-фиолетовую бейсболку, сделанную из какого-то мерцающего материала. Надев ее, Райлан низко опустил козырек. Чем больше у него получится спрятаться, тем лучше.

— Удачи, парень.

Райлан добрался до выхода и какое-то время стоял и смотрел, как по улице за пределами парка пролетают машины. Здесь он был в безопасности, но вот там…

Его дом находился всего в полумиле отсюда, но Райлан знал, что эта прогулка окажется самой долгой за всю его жизнь. Дорога, по которой ему предстояло идти в такой провоцирующей — и откровенно гейской — одежде, шла параллельно с оживленным шоссе.

Он глубоко вдохнул и выдохнул. Других вариантов у него, увы, не было. Конечно, он мог сесть на автобус, но его экономной натуре претила перспектива платить за такое короткое расстояние, когда он мог подобрать сопли и дойти до дома бесплатно — пешком. Плюс стоило учитывать тот простой факт, что сидеть в этих чертовых шортах было малореально, а если он будет стоять, то его полуголые ягодицы окажутся у кого-нибудь перед лицом… Нет. Просто нет.

Лучше быстро и не поднимая головы добраться до дома, а там — о боже — предстать перед старой миссис Попович с известием о пропаже ключей. Райлан поморщился. Из-за просроченной платы управляющая уже не жаловала его. Как она отреагирует, когда он появится перед ней в образе беглеца из захудалого стриптиз-клуба?

Ладно. Вперед.

Райлан крепко сжал губы, расправил плечи и вышел на тротуар. Достаточно скоро из проезжающих мимо машин стали доноситься крики «Педик!» и «Возвращайся в свой Гомовилль!». Ему сигналили, показывали средние пальцы. Время от времени он слышал и одобрительный свист, но в основном в его сторону летели угрозы и мат.

Пятьдесят ярдов, сто ярдов… Осталось пройти автозаправку за светофором и последний квартал, и он будет дома. Главное, смотреть прямо перед собой, не пересекаться с кем бы то ни было взглядом и надеяться, что все закончится хорошо.

Господи, только бы добраться до дома живым.

***

— Боже, Скотт, ты чистый секс.

Назойливый поклонник подошел к нему слишком близко, и Скотт, выдав ему отработанную до совершенства улыбку, чуть отступил, причем так изящно, что мужчина ничего не заметил.

— Благодарю, — промурлыкал он, словно никогда раньше такого не слышал. — Стараюсь.

Мужчина практически задыхался, а его пальцы то сжимались, то разжимались, как будто он боролся с желанием прикоснуться к нему. Скотт мысленно вздохнул. И вот так каждый день…

— Мы уже закрываемся, — произнес он, добавив в тон сожаления. — Но я же увижу тебя вечером в клубе?

— Да, да, я приду, — с энтузиазмом закивал тот. — И ты разрешишь купить себе выпить?

— Конечно, а потом мы потанцуем. Будет охеренно, — растягивая слова, пообещал Скотт, и мужчина усмехнулся.

— До вечера! — начиная уходить, крикнул он. — Мы же увидимся вечером, да?

Скотт подмигнул ему.

— Малыш, буду ждать тебя. — Его обожатель вышел из здания, и Скотт повернулся к своему компаньону.

Пит положил руки на бедра, и Скотт позволил себе окинуть его одобрительным взглядом. Он еще не надел поверх тонгов уличную одежду и, заметив взгляд Скотта, прихватил себя спереди и немного оттянул край белья, мельком показав ему свой толстый член.

Скотт шутливо оскалился на него.

— Хватит дразнить меня, сучка, — проворчал он, и Пит, усмехнувшись, стал натягивать джинсы. Пока он одевался, Скотт сложил нераспроданное белье и футболки с бейсболками в пластиковый контейнер и поставил его на тележку.

— Ну что, идем?

— О да, наконец-то.

Пит покатил тележку, а Скотт понес кассу и другие оставшиеся промо-товары. Когда они дошли до пикапа Пита, Скотт помог ему загрузить все в багажник, после чего достал себе и ему по бутылке воды.

— Хочешь, через час встретимся в зале?

Пит пожал плечами.

— Я, наверное, прогуляюсь на гору. Там в последнее время много хорошеньких телок. Большие сиськи, короткие шортики. — Он подвигал бровями, и Скотт фыркнул.

— Если попадется блондинка, оставь ее мне, а лучше приведи ее вечером в клуб. Лэнс всегда бесится, когда я цепляю девчонку. Он зовет меня «жадным».

— В таком случае я приведу сразу две. — Пит не скрывал своего пренебрежительного отношения к Лэнсу с его бифобией.

— Договорились.

Они стукнулись кулаками. Пит, помахав, укатил, а Скотт сел в машину, опустил верх и прошелся по своему сегодняшнему расписанию. Палатка на гей-параде — готово. Теперь его ждал спортзал, после которого у него, возможно, останется время на то, чтобы до клуба заскочить ненадолго в солярий. Эх. На самом деле он бы предпочел уехать домой, поваляться пару часов перед телеком и заснуть. Но это был сезон прайда, и Скотту платили за то, что он выставлял напоказ свое полуголое тело. А посему оно должно было выглядеть на отлично. Так что, в спортзал.

Нацепив солнцезащитные очки, он отъехал от парка и свернул на Третью авеню. Движение было плотным, поэтому его кабриолет полз совсем медленно, когда он краем глаза заметил что-то мерцающее. Он лениво повернул голову к тротуару и чуть не выплюнул воду, которую пил. Охренеть!

Сначала он обратил внимание на роскошную задницу с упругими, крепкими ягодицами, совершенную форму которых еще больше подчеркивали облегающие сексуальные шорты. Обладатель соблазнительной задницы был стройным, с длинными ногами и очаровательными ямочками на пояснице, которые при каждом шаге словно подмигивали ему.

Медленно двигаясь мимо парня в потоке машин, Скотт то и дело слышал пронзительные гудки и оскорбления. Чем надо думать, чтобы в таком виде выйти с парада? Взглянув в зеркало заднего вида, Скотт никого за ним не увидел. Парень шел совершенно один. Или он был идиотом, или сознательно напрашивался на крупные неприятности.

Изумленно покачав головой, Скотт снова перевел взгляд вперед. Пробка, кажется, стала рассасываться, и он набрал скорость, чтобы успеть проскочить светофор. Приближаясь к нему, Скотт увидел на углу убогую автозаправку, а рядом с ней — группу мужчин, которые сидели на откидных бортах своих пикапов и пили пиво.

Вдруг он заметил, что некоторые из них показывают на направляющегося в их сторону парня, а двое даже спустились на землю, словно готовились с ним разобраться. О, нет. Повинуясь внезапному импульсу, Скотт притормозил на автобусной остановке. Выйдя из машины, он обошел ее, прислонился к дверце со стороны пассажира и стал наблюдать за приближающимся идиотом.

Парень смотрел прямо перед собой и шагал быстрой, целеустремленной походкой.

— Эй! — окликнул его Скотт.

Парень ускорился еще больше.

— Оставь меня в покое, — бросил он через плечо. — Я же не лезу к тебе, а просто возвращаюсь домой.

Скотт лениво повел плечом.

— Малыш, так и я не лезу к тебе, а просто хочу посоветовать не идти мимо заправки.

Услышав небрежно брошенное ласковое обращение, парень запнулся. Потом словно в замедленной съемке повернулся и впервые взглянул на него. Три, два, один… отсчитывал про себя Скотт. Как только парень узрел все сияющее великолепие Скотта Эшворта, его рот как по команде открылся.

Скотт поднял очки на макушку, скрестил руки на груди и перенес вес на одну ногу, давая парню возможность как следует рассмотреть себя.

— Ч-что… — заикаясь, выдавил тот. — Но к-как…

Давно привыкший к подобной реакции, Скотт натянул на лицо свою фирменную усмешку и тоже оглядел незнакомца. Неплохо, неплохо. Оценить лицо парня не вышло, потому что его затенял козырек дурацкой бейсболки, но у него было хорошее тело — пусть и не накаченное, но крепкое, стройное, сексуальное. На нем был нелепый обрезанный топ, открывавший плоский живот и тонкую дорожку волос, которая, стрелой уходя вниз, привлекала внимание к довольно-таки впечатляющему бугру в тесном плену золотистой ткани ламе. Забавно, что у тощих всегда большие, мысленно усмехнулся Скотт.

— Скотт… Эшворт? — Слова прозвучали как-то по-странному сдавленно, и парень сжал кулаки.

Что? Скотт немедленно пролистал в голове увесистый каталог своих бывших бойфрендов, приятелей, с которыми время от времени спал, и партнеров на одну ночь. Хотя что-то в парне казалось знакомым, он был уверен, что они точно не трахались. Иначе парень бы ударился в слезы и/или набросился на него с кулаками. Скотт поморщился. Да. Бывшие, мягко говоря, недолюбливали его. В клубе над этим всегда потешались.

— Мы знакомы? — спросил он. Расплел руки и на всякий случай — парень вполне мог психануть — занял более устойчивую позицию. Раздраженный тем, что бейсболка парня скрывает лицо, он нетерпеливо добавил: — Ну же, радость моя, меня начинает напрягать то, как странно ты на меня смотришь. Я знаю тебя или нет?

Парень медленно стянул с головы бейсболку и бросил ее на асфальт.

— Думаю, знаешь.

***

До глубины души потрясенный, Скотт открыл рот.

— Р-райлан? — выдохнул он. Протер глаза и, раздвинув пальцы, снова уставился на него. — Серьезно? Что, черт побери, ты здесь делаешь? — Его голос подскочил до скрипучего писка, и Райлан закусил губу.

— Это долгая история… — начал он и ойкнул, когда Скотт, сделав два быстрых шага вперед, сгреб его в охапку и обнял так крепко, что его ноги оторвались от земли.

— О боже. Я и не думал, что снова увижу тебя, — пробормотал Скотт, зарывшись лицом в его волосы. — И тут ты идешь такой по улице Финикса, как…

Он опустил Райлана, немного отодвинул его от себя, и шок в его взгляде сменился каким-то изумленным неверием.

— ...как стриптизерша, которая только что слезла с шеста! Ты чем вообще думал? Тебя же побьют!

Он слегка встряхнул Райлана, от чего у того клацнули зубы.

— Тебе что, жить надоело? Или ты ненормальный?

Райлан невольно издал нервный смешок, и Скотт побагровел от возмущения.

— Это совсем не смешно, — прошипел он. — Ходить в таком виде небезопасно! Да еще по такому району!

Райлан положил руку ему за плечо.

— Остынь, — примирительно проговорил он. — Я почти дома, а шел от самого…

Бибикнул гудок, кто-то крикнул: «Грязные педики!», и им под ноги полетел стакан с газировкой. Расплескавшись, холодная липкая жидкость забрызгала Райлану щиколотки и попала в один из кроссовков.

— Да чтоб вас всех!... — проорал он вслед автомобилю, увозившему компанию ржущих парней, и со всей силы пнул опустевший стаканчик. — Господи, неужели этот день может стать еще хуже?

Готовый завыть, он вцепился в волосы и дернул за них.

Скотт громко фыркнул.

— Может. Причем намного. Я потому и притормозил. — Он махнул рукой в сторону заправки в пятидесяти ярдах от них, где стояла компания похожих на реднеков мужчин. Они активно жестикулировали и показывали на них пальцем.

— О, дьявол…

Прежде чем он успел сказать что-то еще, за их спинами раздался очередной громкий гудок. Вздрогнув от неожиданности, они оглянулись — им сигналил, делая сердитые жесты, водитель автобуса, который подъезжал к остановке.

— Идем.

Скотт, оббежав капот, сел за руль, а Райлан распахнул дверцу и опустился на пассажирское место. Когда ткань еще сильнее врезалась в его плоть, ему стало так больно, что он не смог сдержать стон. Чтобы облегчить давление, он как можно дальше сполз на сиденье и, стараясь не всхлипывать, раздвинул колени. Скотт, оглядываясь через плечо, мастерски встроился в трафик, и они под крики «Вонючие гомосеки!» проехали мимо заправки.

Пока Скотт, как маньяк, перестраивался из ряда в ряд, машину потряхивало, и каждый толчок отзывался в теле Райлана мучительной болью. Чтобы сдерживать норовившие вырваться стоны, он сосредоточился на дыхании и впился зубами в губу.

— Так, а куда ехать? — вдруг спросил Скотт. — Насколько я понимаю, ты живешь где-то недалеко?

Ответить Райлан не смог — у него болели даже чертовы зубы. Когда он кое-как немо кивнул, Скотт, ругнувшись, свернул на боковую улицу и резко остановился. С ощущением, что из глаз вот-вот брызнут слезы, Райлан вцепился в ручку двери. Ему показалось, что он сейчас потеряет сознание.

Скотт стиснул руль.

— Слушай, — произнес он, — если не хочешь со мной разговаривать — не разговаривай, но мне надо знать, где тебя высадить. Вот и все.

Райлан всосал в себя воздух и выдохнул:

— Ты п-проехал мой дом т-три мили назад.

— Почему же ты не… — Скотт взглянул на него, и его глаза округлились. Видимо, у Райлана было то еще выражение на лице. — Что с тобой?

Райлан махнул дрожащей рукой на свой пах.

— Шорты… они меня убивают.

Уразумев наконец, что происходит, Скотт выскочил из машины, помог Райлану выбраться и поддерживал его, пока тот вытягивал золотистую ткань из всех мест, куда она врезалась. Когда в его сдавленные яйца хлынула кровь, то от боли он чуть не согнулся напополам, а из его глаз брызнули слезы.

— Господи, Рай, — бормотал Скотт, сильной рукой обнимая его. — Я могу что-то сделать?

Райлан покачал головой. Теперь, когда боль отступила, дышать стало чуть легче.

— Мне надо их снять.

Скотт осторожно отпустил его и, удостоверившись, что он может стоять, достал с заднего сиденья машины спортивную сумку.

— Вот. — Он подал Райлану тренировочные штаны. — Они чистые. Если хочешь, переоденься по-быстрому, пока никого нет.

Нахлынуло ощущение дежавю, и в следующее мгновение Райлана пронзил новый вид боли. И воспоминание: Габриэль, его ненавистное платье, Скотт, пришедший со своими вещами на выручку совсем как сейчас…

Черт. Райлан всеми легкими выдохнул и кивнул. Потом с трудом стянул по ногам треклятые шорты и, выпутавшись из них, ощутил неземное блаженство — его хозяйство наконец-то вырвалось на свободу. Правда, всего на секунду, потому что он сразу надел тренировочные штаны.

— Спасибо, Скотт, — проговорил он, откашлявшись. — Наверное, не будет преувеличением сказать, что ты спас мне жизнь, и я говорю не о мудаках на заправке. Но и за это тоже спасибо.

Скотт повернулся. Всмотрелся в его лицо.

— Даже не верится, что это действительно ты. Как ты здесь оказался?

Райлан сглотнул и отвел глаза в сторону. В груди вколыхнулась давняя обида из прошлого.

— Как я уже сказал, это долгая история. — Он крепко сжал губы, не желая говорить о серьезном, пока он стоит у дороги в обрезанном радужном топе.

Помолчав, Скотт тихо промолвил:

— Ладно. Садись в машину. Я отвезу тебя домой.

Они молча поехали дальше — Райлан только подсказывал направление — и минут через пять свернули на парковку комплекса обшарпанных зданий, одно из которых Райлан на данный момент называл своим домом.

— Может, довезти тебя до подъезда? — предложил Скотт, и Райлан покачал головой.

— Вообще сначала мне надо зайти к управляющей. У меня потерялись ключи. — Он поднял ладонь, предупреждая следующий вопрос, и невесело хмыкнул, когда они хором сказали:

— Это долгая история.

Припарковавшись, Скотт выключил двигатель.

— Если можно, я тебя подожду. Хочу после всего убедиться, что ты нормально добрался до дома.

Райлан улыбнулся.

— Все будет хорошо, но конечно, давай.

Они выбрались из машины, и Скотт жестом пропустил его вперед себя. Когда Райлан открыл дверь в офис управляющей, ему в нос ударила сигаретная вонь, и он как всегда с трудом сдержал рвотный рефлекс. Где-то в глубине помещения орал телевизор.

— Ну и вонища, — с отвращением пробормотал Скотт, и Райлан согласно поморщился, как бы говоря: «Не то слово». — Как в гребаной пепельнице.

Он остановился на входе и, чтобы впустить свежий воздух, придержал ногой дверь, а Райлан тем временем направился к стойке.

— Миссис Попович? — позвал он. — Это Райлан Махоуни.

Ему пришлось крикнуть еще несколько раз, прежде чем телевизор наконец сделали тише, и пол завибрировал под тяжелой поступью миссис Попович.

— Махоуни! — прохрипела она, появившись в проеме двери, которая вела из служебного помещения в ее комнату. — Деньги принес? Если нет, то я не хочу тебя видеть.

— Принес, принес! — поспешно проговорил Райлан.

Он нагнулся, чтобы достать спрятанные в кроссовке наличные — к счастью, там газировка не хлюпала, — потом отсчитал сто пятьдесят долларов и придвинул их к ней по растрескавшейся, покрытой пятнами стойке. Управляющая бросила на него сумрачный взгляд.

— Еще штраф за просрочку, — проворчала она, пересчитав деньги. — Пятьдесят долларов.

— Что? — завопил Райлан. — Какой еще штраф? Вы ничего не говорили о штрафе!

— Еще пятьдесят долларов, — с нажимом повторила она, глядя на него сузившимися глазами и словно приглашая рискнуть с ней поспорить. — Это написано в договоре аренды, Махоуни.

К своему ужасу Райлан ощутил за веками жжение — предвестник слез. Нет, дерьмовость этого дня просто зашкаливала. Ему предстояло не только отдать ей значительную часть заработанных с таким трудом денег, но и сообщить о потере ключей. Все его тело болело, ноги были липкими от газировки, а пах облегала ткань, впитавшая пот бесчисленного количества чьих-то яиц.

Райлан сделал глубокий судорожный вздох, но заговорить не успел, поскольку увидел, что миссис Попович разинула рот. Он почувствовал за плечом тепло, а затем его омыл, вызывая сладкую дрожь, голос Скотта с тягучим южным акцентом.

— Здравствуйте, мэм. Я за братом. Привет, Рай.

Глаза миссис Попович уже выкатывались из орбит. Развернувшись, Райлан увидел, что Скотт улыбается ей той самой неотразимой улыбкой, которая демонстрировала его ровные белые зубы и добавляла в зеленые глаза яркий блеск.

— Ты так долго не выходил, что я начал думать, нет возникло ли каких-то проблем. — Он прислонился к стойке бедром и, скрестив руки, встал в позу, которая выгодно подчеркивала его бицепсы и длинные ноги.

У миссис Попович практически началась гипервентиляция легких.

— Мэм, все в порядке? — обратился к ней Скотт.

Она указала на Райлана и просипела:

— Вы… его брат?

Скотт одарил ее очередной ленивой улыбкой, а затем положил локти на стойку и, подавшись вперед, взглянул на нее из-под своих густых, длинных ресниц.

— Сводный. Давно с ним не виделся и вот только сегодня нашел. — Он подмигнул ей, и Райлану показалась, что она сейчас грохнется в обморок. — Разве не волшебные новости? Теперь буду часто приходить к нему в гости, нам ведь о стольком нужно поговорить.

Он опять выпрямился и, подняв руки над головой, с ленцой потянулся. Его майка чуть задралась, оголив накаченный пресс.

— При доме ведь есть бассейн, да? — Этот вопрос он адресовал Райлану. — Летом можно будет вместе позагорать, выпить пива, поплавать.

Миссис Попович во все глаза пялилась на него. Явно представляя, как он возлежит, раскинувшись в купальных трусах у бассейна, который был виден из ее офисного окна.

— Кстати, меня зовут Скотт. — Он протянул руку, и женщина, заложив за ухо прядь кричаще рыжих волос, с жеманной улыбкой пожала ее.

— Ирина. — Она издала странный звук — видимо, планировала хихикнуть, но получилось нечто похожее на мокрый хрип жабы-астматика.

— Очень приятно познакомиться с вами, Ирина.

Скотт, не выпуская ее руки, снова облокотился на стойку, и Райлан стал свидетелем чуда: с помощью нескольких взмахов ресницами и обезоруживающих улыбок Скотт уговорил ее отменить Райланов штраф. Более того, еще она согласилась открыть Райлану дверь своим личным ключом и пообещала в течение часа прислать техника, который сделает ему новый набор.

— Я опять увидел мастера за работой, — шепнул Скотту Райлан, пока они, следуя за грузной фигурой Ирины, шли к его дому. — Судя по всему, есть вещи, которые никогда не меняются.

— Глина в моих руках, — подмигнул ему Скотт. Ускорившись, он догнал миссис Попович и продолжал очаровывать ее до тех пор, пока дверь Райлана не была благополучно открыта.

Когда они зашли внутрь, Райлан оставил их, чтобы Скотт любым удобным для себя способом отделался от нее, а сам поспешил в ванную, где принял долгий горячий душ с большим количеством мыла — особенно в интимных местах. Снова почувствовав себя человеком, он надел майку и свободные шорты — без белья, чтобы пострадавшая плоть подышала — и вернулся в гостиную. Скотт, скрестив руки и запрокинув голову, лежал на диване. Судя по расслабленной позе, он задремал, и Райлан на цыпочках ушел на кухню за заслуженным пивом. Когда он подцепил язычок, и банка зашипела, из гостиной донеслось негромкое:

— Прихвати и мне тоже.

Взяв еще банку, Райлан отнес ее Скотту, после чего сел в маленькое кресло с ним рядом. Несколько минут они молча пили. Наконец Райлан осмелился произнести:

— Спасибо за то, что помог с миссис П. Черт, и еще раз спасибо за все остальное. Если б не ты… — Он содрогнулся, вспомнив о компании на заправке.

Скотт отмахнулся от благодарности небрежным движением плеча.

— Так расскажи, как ты попал сюда, Рай? Тебя занесло очень и очень далеко от дома.

Райлан вздохнул и, откинувшись в кресле, забросил ногу на подлокотник.

— В прошлом году я закончил колледж с дипломом фотожурналиста и придумал один отличный проект. Я разослал его описание в кое-какие журналы, им заинтересовались и даже пообещали написать серию материалов. Надо только предоставить им снимки.

Скотт, приподняв бровь, отсалютовал ему пивом.

— Вау, колледж, диплом… Ты молодец. Всегда знал, что ты у нас умный.

— Спасибо. Но на своем горьком опыте я осознал, что идеи не всегда превращаются в результат. Я переехал на другой конец страны, потому что Финикс, как мне казалось, подходит для моей темы лучше всего. — Он тяжело вздохнул. — Я здесь уже месяца три, но до сих пор никуда не продвинулся, и все мои сбережения кончились. Одним словом, я в заднице. Вот почему я согласился на эту дурацкую историю с «членососами» и почему был так одет, когда ты увидел меня.

У Скотта вытянулось лицо.

— С… членососами? — слабо вымолвил он. — Господи, Райлан, во что ты ввязался?

Райлан поперхнулся пивом.

— Нет-нет-нет, ты неправильно понял! О боже. Мне срочно нужны были деньги, поэтому я нашел подработку. Ходил на параде и продавал «членососы» — ужасные леденцы в форме члена. — Он содрогнулся и непроизвольно облизнул губы, словно на них еще осталась та гадкая липкая пленка.

Лоб Скотта разгладился.

— Серьезно? А мы были в палатке напротив!

— Где рекламировался гей-клуб? — Теперь пришла очередь Райлана удивиться. — Там правда был ты? Я не хотел подходить туда, чтобы не заполучить кучу комплексов при виде красавчиков в тонгах! — Он рассмеялся и потрясенно покачал головой. — Черт, даже не верится, что мы весь день были так близко. Невероятное совпадение, да? Спустя столько лет столкнуться друг с другом на улице в Финиксе, Аризона.

Райлан бросил на Скотта вопросительный взгляд, надеясь, что и он поведает что-нибудь о себе, но Скотт, избегая смотреть на него, лишь отпил пива и промолчал.

— Так что за фотографии ты планируешь сделать?

Райлан, приняв смену темы, пожевал ноготь.

— Если у меня все получится, они сложатся в мощный актуальный сюжет.

Скотт фыркнул.

— Но почему ты выбрал именно гребаный Финикс? Почему не поехал в Лос-Анджелес, в Сан-Диего?

— У меня есть пара идей, которые я пытаюсь здесь проработать. — Он вздохнул. — Но, как я уже сказал, пока что проект продвигается туго. Надо придумать, где найти подработку, да побыстрее, иначе мне будет нечего есть.

Скотт ничего не ответил, и Райлан рискнул мягко спросить:

— А ты почему из всех мест выбрал Финикс?

Скотт с нечитаемым выражением на лице мотнул головой.

— Так получилось, — проговорил он отстраненным, сдержанным тоном. — Жара, конечно, подбешивает, но здесь я выстроил для себя жизнь. Хорошую жизнь на максимально возможном расстоянии от Флориды.

— Я, знаешь, плакал, когда ты уехал. — Слова соскользнули с языка сами собой, и, увидев каким затравленным стал взгляд Скотта, Райлан захотел забрать их обратно.

— Поверь, ты — единственное из нашей дыры, по чему я скучал. — Он опять отвернулся. — Я не хотел причинять тебе боль. Даже собирался вызвать к себе, как только обживусь в Калифорнии. Но… — Он сделал беспомощный жест. — Этого не случилось.

— А случилась, видимо, жизнь, — тихо промолвил Райлан. — Если когда-нибудь захочешь рассказать свою историю мне, я буду рад тебя выслушать.

Скотт прикрыл было глаза, но через миг распахнул их и одним плавным, быстрым движением встал.

— Слушай, кажется, у меня появилась идея. Можешь показать свои фотографии?

Кивнув, Райлан тоже поднялся, подвел его ко второй комнате и открыл дверь.

— Все они здесь, на жестком диске.

Когда Скотт ступил внутрь, у него отвалилась челюсть.

— Ну ни хрена ж себе! — воскликнул он. — Райлан, какого черта?

Он потрясенно воззрился на навороченную камеру и оборудование для редактирования, включавшее в себя ультрасовременный компьютер и два больших монитора, которые стояли на длинном металлическом столе.

— Эта техника стоит целое состояние! Как ты…

Райлан закусил губу.

— Мой отец… в общем, два года назад он умер. По страховке с его работы мне выплатили около пятнадцати штук, и я потратил их на лучшее оборудование. Если я хочу стать хоть сколько-нибудь конкурентноспособным, то мне нужно что-то покруче пятидесятидолларовой камеры из «Уолмарта».

Скотт с печалью взглянул на него.

— Райлан… Черт. Соболезную. — Он поднял было руку, словно собираясь положить ее Райлану на плечо, но в последний момент передумал и взял со стола объектив. — Твой отец всегда хорошо ко мне относился.

— Он был замечательным человеком. И мне его не хватает. — Райлан откашлялся. — У него случился инфаркт. Просто… лег спать и не проснулся.

Скотт осторожно положил объектив на место.

— О, черт. Какой ужас.

— Да, это был тяжелый период. — Преуменьшение века. Райлана пробрала дрожь, когда он вспомнил, как зашел на урок, и ему позвонил перепуганный напарник отца, как… Он вздрогнул, почувствовав вдруг на плече руку Скотта.

— Мне жаль, Рай.

Благодаря его за сочувствие, Райлан кивнул.

— Мне тоже. Думаю, больнее всего было понять, что я остался совершенно один.

— А как же… — Скотт прикусил язык, и Райлан заметил, что он убрал с лица все эмоции.

— Знаю, тебя это вряд ли шокирует, но где-то через год после того, как ты… уехал, они развелись.

Скотт повел плечом.

— Меня удивляет только одно: что они продержались так долго. Что было причиной?

Прежде чем Райлан успел что-то ответить, Скотт жестом остановил его.

— Неважно. Плевать. Слушай, повспоминать прошлое было круто, но мне надо ехать, так что давай ты…

Райлан кивнул. Сел за стол, открыл первый попавшийся файл… и поморщился. Черт. Надо же было так выбрать. Он хотел было закрыть фотографию, но Скотт уже наклонился и смотрел на нее.

На фотографии была Хизер. Она сидела на ступеньках покосившегося крыльца и курила — босая, одетая в белую майку и мешковатые черные шорты, со спутанными белокурыми волосами, завязанными в пучок. Райлан обработал фотографию так, что татуировки, которые вились по ее тощим бицепсам и плечам, выделялись на фоне черно-белого окружения яркими вспышками цвета. Вокруг ее головы вился дым сигареты. Прищуренные глаза были устремлены вдаль, на закат.

То была сильная фотография, гнетущий портрет нищей жизни, портрет оступившейся женщины, повидавшей немало плохого, и на последнем экзамене Райлан получил за него оценку «отлично».

Скотт ничего не сказал, но на его щеке задергался мускул, и он сжал кулаки. Впрочем, наблюдая за ним, Райлан заметил, что он предпринял попытку расслабиться — сделал глубокий выдох, словно все это время сдерживал воздух в себе.

— Слушай, это реально круто, — наконец вымолвил он. Выпрямился и положил руки на бедра. — Ты настоящий талант.

Пока Райлан молчал, Скотт вытащил из заднего кармана бумажник, достал оттуда визитку и протянул ее Райлану. На визитке было голографическое изображение радуги, которое мерцало, если ее наклонить, и надпись: Ночи в «Спектре», лучшем гей-клубе Финикса. Перевернув карточку, Райлан увидел фотографию Скотта. Он стоял в одном нижнем белье у стены, заложив руки за голову и выставив напоказ свое невероятное тело. Скотт Эшворт, Ваша Сбывшаяся Фантазия, заряжает сексом Солнечную долину каждые выходные с десяти часов вечера и до утра.

Скотт вышел в гостиную и подобрал с кухонной стойки ключи.

— Приходи как-нибудь с камерой в клуб. Поснимаешь нас… завсегдатаев, гоу-гоу танцоров, драг-квин. Если фотографии выйдут удачными, мы покажем их менеджеру, и возможно ты получишь работу. Много денег не гарантирую, но это лучше, чем выгуливать свою задницу, как сегодня. И ты сможешь вернуться к проекту, о чем бы он ни был.

Предложение ошарашило Райлана.

— Скотт, я…

— Райлан, я ничего точно не обещаю, — перебил его Скотт. — Просто приходи вечером в клуб.

— Хорошо. О боже. Конечно, сегодня же и приду.

Внезапно в дверь постучали, и они оба вздрогнули. Скотт распахнул дверь — за ней стоял человек с чемоданчиком инструментов, — затем сбежал по ступенькам и исчез за углом с такой быстротой, словно за ним гнались гончие псы.

Глава 12

Скотт раздраженно смахнул с глаз мокрые волосы, стараясь не замечать двух парней, которые, явно надеясь поговорить с ним, отирались около силовой рамы. Его белые наушники были на месте, и в них грохотал самый кислотный и самый отвратный дэт-метал, какой он только смог найти в плейлисте.

Он оставил диски на полу возле скамьи и, чтобы не иметь дела с парнями у рамы, пошел на дорожку. Спустя пару минут он яростно мчался на ней, выставив скорость больше обычной. Его легкие и ноги горели, и все существующее свелось к потребности сделать следующий вдох. Но его все равно продолжали мучить воспоминания, воскрешенные проклятой фотографией Райлана.

Сколько раз он видел, как его мать сидела вот так на ступеньке крыльца и курила, пила, орала, требуя, чтобы он убирался к чертям, и говоря другие присущие любящей матери вещи? А каким было выражение ее глаз в ту последнюю ночь, когда она безжалостно изорвала его мечты и иллюзии в клочья…

Черт. Его уже задолбало думать об этом. Отключив голову, Скотт заставил себя бежать быстрее, еще и еще, словно так можно было оторваться от прошлого, и нажал кнопку «стоп», только измотав себя почти до предела. Вцепившись в ручку, он поднял одну ногу, делая растяжку квадрицепса, потом вторую. Зрителей уже не было, и Скотт, облегченно вздохнув, вернул свои диски на раму и побрел в раздевалку.

Где удача сразу же от него отвернулась.

— Привет, Скотт. — Голос, раздавшийся прямо у него за спиной, нервозно дрожал, и Скотт натянул на лицо дежурную приветливую улыбку.

— Привет, — пробормотал он. Обернулся и оглядел стоящего позади парня. Подкаченный. Симпатичный. — Как дела?

— Хорошо, — с готовностью откликнулся тот. — Я часто вижу тебя в «Спектре». Меня зовут Байрон.

Скотт медленно улыбнулся ему, словно «Байрон» было самым замечательным именем в мире.

— Приятно познакомиться.

Байрон что-то сунул ему. Напиток из бара — непроизвольно отступив, понял Скотт.

— Вот, принес тебе протеиновый коктейль, — сказал парень с какой-то даже милой застенчивостью. — Надеюсь, ты любишь ваниль и чернику.

Его неприкрытое обожание подействовало на растрепанное эмоциональное состояние Скотта как внезапный бальзам. Принимая напиток, он добавил во взгляд немного огня, потом втянул в рот соломинку и, сделав глоток, провел языком по нижней губе.

— Вкусно. — Он еще раз облизнулся, наслаждаясь тем, как неотрывно Байрон глядит на его рот. — Спасибо. — Парень неловко мялся на месте, но когда Скотт продолжил, сразу же просиял. — Составишь мне компанию, пока я моюсь и одеваюсь?

— Конечно! — Из Байрона полилась нервная болтовня, против чего Скотт, в общем-то, не возражал, поскольку от него требовалось только кивать и время от времени улыбаться. Стоя к парню спиной, он стянул шорты и джоки и, позволив ему полсекунды поглазеть на свой зад, повязал вокруг талии полотенце.

— Будешь вечером в «Спектре»?

Он подхватил сумочку с купальными принадлежностями и пошел в душ — звук его шлепанцев эхом разносился по раздевалке. Байрон, который трусил за ним по пятам, словно верная собачонка, занял позицию за занавеской, которую Скотт нарочно задернул неплотно. Пусть попробует что-нибудь рассмотреть.

Скотту нравилось играть с этим юношей, нравилось умасливать свое эго, дразня его. Намыливаясь, он намеренно разжигал в нем интерес — смотрел в щель занавески, покусывал губы, поглаживал член.

— Обязательно. — В голосе Байрона была хрипотца, и Скотт улыбнулся, словно то была лучшая новость, которую он слышал за год.

— Отлично, — ответил он. — Повеселимся.

По лицу Байрона было видно, что он жаждет упасть перед ним на колени прямо здесь и сейчас, но одним из неписанных правил клуба был запрет на секс на его территории, и Скотт не смел его нарушать, поскольку ходили сюда, в основном, только геи, и ему платили за то, что он был своего рода ходячей рекламой. Плюс в раздевалку уже заходили другие клиенты — Скотт слышал, как они в шутку поносят друг друга после, судя по всему, напряженной баскетбольной игры.

— Может, подождешь меня в лобби? — предложил Скотт. Окинув Байрона взглядом, он отметил бугор в его джинсах, который тот безуспешно пытался прикрыть. — Я спущусь через пару минут, и ты, если хочешь, проводишь меня до машины.

Байрон кивнул и убежал за дверь, оставив Скотта в блаженном покое. Игроки в баскетбол, которые переместились в душ, по-прежнему перебрасывались игривыми оскорблениями и не обращали на Скотта никакого внимания, чему он был только рад. Он не спеша вытерся полотенцем, так же неторопливо оделся и даже потратил время на то, чтобы высушить свои густые волосы феном.

Спустившись через полчаса в лобби, он увидел, что Байрон покорно ждет его, примостившись на краешке кресла.

— Я думал, ты устал меня ждать и ушел, — пошутил Скотт и рассмеялся, когда Байрон пылко замотал головой.

Темнота на парковке создавала идеальную для намерений Скотта интимность, и когда они дошли до машины, Скотт забросил свою спортивную сумку в салон, а потом привлек парня к себе для горячего, суматошного поцелуя. Байрон вцепился в его плечи и застонал.

Прервав поцелуй, Скотт обвел языком раковину его уха и куснул мочку.

— Ты симпатичный и заводишь меня, — выдохнул он. — Отсоси мне, и ты сделаешь мой день еще лучше.

— Да, да, — задыхаясь, выдавил Байрон, они сели в машину, и в следующее мгновение у Скотта были расстегнуты джинсы, задрана майка и натянут презерватив. Байрон снова полез к нему с поцелуями, но Скотт, положив ладонь ему на затылок, опустил его голову вниз. Минет получился неуклюжим, слюнявым, но полным энтузиазма. Плюс Байрон активно двигал еще и рукой, и вскоре Скотт выгнулся в мощном оргазме.

Байрон сел назад на сиденье, и Скотт приласкал его щеку и припухшие губы.

— Так приятно… — проворковал он. Поощряя Байрона разобраться со своим стояком самостоятельно, он стал нашептывать ему на ухо жаркие пошлости, пока тот, торопливо дроча, не залил себе весь кулак и живот.

Скотт выдал ему пару влажных салфеток из пачки, которую держал в бардачке. Потом снял наполненный презерватив, завернул его в другую салфетку и выбросил все это в висящий на приборной панели магазинный пакет.

— Ну, мне пора ехать, — сказал он, когда они оба застегнули штаны. Дотянулся через Байрона до его дверцы и открыл ее. — А ты иди, ладно?

Выбравшись из машины, Байрон наклонился и заглянул внутрь.

— Мы ведь увидимся в клубе? Если я дам тебе свой телефон, ты позвонишь? — спросил он с надеждой, и Скотт подмигнул ему.

— Посмотрим, малыш. — И он, не сказав больше ни слова, захлопнул дверь и с ревом уехал.

***

— Убирайся!

— Замолкни, тварь!

Райлан повернул голову в направлении голосов, которые становились все злее и громче.

— Ты не настоящая женщина, так почему я должен платить за то, что не получаю? Может, мне нужна мокрая женская дырка? У тебя она есть?

— Все ты получаешь, говнюк, поэтому даже и не мечтай, чтобы твой крошечный член отсосали бесплатно.

Райлан продолжал стоять у стены, решив вмешаться только в том случае, если начнут мелькать кулаки. Сцены, подобные этой, разворачивались здесь и вчера, и позавчера — постоянно.

Он вздохнул. Хорошего фотожурналиста отличало терпение, но за эту черту, увы, не платили. Его сбережения кончились. Предложение Скотта было подарком небес, и если его проект и сегодня не сдвинется с мертвой точки, то, возможно, у него появится подработка на то время, пока он ищет новый подход. А если не появится… что ж, тогда придется обойти десяток-другой фотостудий, хотя перспектива успокаивать орущих младенцев для семейных портретов ему совершенно не улыбалась.

— Ладно, уродина. Иди нахер.

— Если и пойду, то не на твой!

Перебранка наконец-то закончилась, и несостоявшийся клиент, сунув руки в карманы, побрел в темноту. Проходя мимо Райлана, он ощерился.

— Чего уставился, педик? Хочешь сделать фотку на память?

— Можно. — Райлан поднял свой «никон», и мужчина, ругнувшись, поспешил уйти прочь.

— Ха! Вали, pendejo! Чеши домой к своей жирной жене! Сегодня тебе точно никто не отсосет!

Женщина захохотала, ее насмешки и хриплые крики летели вслед уносящему ноги мужчине. Покачав головой, Райлан стал собираться. Становилось поздно, и ему пора было в клуб, узнать насчет той работы.

— Эй.

Он поднял глаза и к своей неожиданности увидел, что женщина теперь стоит перед ним.

— Привет, — ответил он осторожно, словно охотник, не желающий спугнуть лань.

— Так зачем, еще раз, ты каждый вечер здесь отираешься, а?

Она отлично знала, что именно Райлан здесь делал. Он смутно помнил, как представлялся ей в первую же неделю, но сейчас так обрадовался, что она подошла к нему, что импульсивно сказал:

— Угостить тебя кофе? И я все тебе расскажу.

Рассеянно потирая голые руки, женщина оглядела его, и то ли из-за того, что он своей камерой отпугнул того типа, а может из жалости — ведь он торчал тут из ночи в ночь, — или ей просто захотелось треклятого кофе, но она кивнула и, когда Райлан пошел к кафе на углу, лихорадочно вспоминая, сколько денег осталось у него в кошельке, поковыляла за ним на своих огромных платформах.

— О-о… — пробормотала она, пока Райлан открывал дверь и пропускал ее внутрь. — Сейчас начнется.

— Что начнется?

Их заметил пожилой седовласый толстяк, стоявший за стойкой.

— Таких, — он брезгливо показал на женщину пальцем, — мы сюда не пускаем. Ужинай эту шваль в другом месте.

— «Таких» это кого? — вежливо спросил Райлан. — Платежеспособных клиентов? Не слишком полезно для бизнеса. — Он обвел пустое кафе выразительным взглядом. — Дорогая, что скажешь? Пойдем в «Нико» через дорогу и закажем свои стейки у них?

Женщина усмехнулась и повисла у него на локте.

— Конечно, детка, — промурлыкала она, отыгрывая свою роль. — Но еще ты обещал мне банана-сплит. И галлон кофе.

— Не вопрос. — Райлан театрально вздохнул и похлопал себя по карману, где лежал кошелек. — Деньгам все равно, где их тратят, верно, милая?

— Ну хорошо! — рявкнул хозяин. — Но если я что увижу за столиком или в туалетных кабинках, то вызову гребаных копов!

Женщина оскалилась на него.

— Мудила, мы пришли только затем, чтобы поесть. Иначе я бы никогда не почтила своим присутствием эту дыру.

За столиком им швырнули меню, но когда они заказали два полных завтрака и чайничек кофе, хозяин немного остыл.

Когда он ушел, женщина протянула ладонь.

— Ну, меня зовут Майя.

— Райлан.

Он привстал, чтобы пожать Майе руку, а потом с усталым вздохом опустился обратно на стул.

— Так зачем тебе, Райлан, нужны наши фото? — Она взяла нож и принялась крутить его на покрытом старой клеенкой столе.

Райлан, выстраивая ответ, секунду смотрел в потолок.

— В общем, как ты уже, видимо, поняла, я фотограф.

— Да ладно, — сухо проронила она, глядя на гипнотическое вращение подгоняемого ее пальцем ножа.

— Но я не порнограф. — На первой части этого слова он сделал акцент. — У меня все легально. Я пытаюсь собрать воедино фотоисторию о людях с улиц, которую потом хочу предложить нескольким крупным журналам.

— Каким, например?

Когда Райлан их перечислил, она негромко присвистнула.

— Ха. И им всем нужны фотки прекрасных транс-женщин с Ван-Бюрен-стрит. — Ее тон был саркастичным.

— Я в этом уверен. Они всегда ищут сюжеты на острые социальные темы. Надеюсь, они купят мои фотографии и наймут журналиста, чтобы тот сделал статью.

Майя бросила на него скептический взгляд.

— Но о секс-работниках с улиц писали тысячу раз, разве нет?

— Да. — Райлан кивнул. — Именно поэтому я хочу рассказать историю о транс-женщинах, ведь они — в особенности, цветные, — наверное, самая маргинализированная группа в стране.

Ее взгляд не дрогнул.

— Ты хочешь рассказать нашу историю? По-нормальному?

— По-нормальному и со всем уважением, — тихо ответил Райлан. — Клянусь, я здесь не затем, чтобы кого-то высмеивать или эксплуатировать. Фотоистория — это единственная моя цель.

К столу, громко топая, подошел хозяин кафе, поставил перед ними дымящиеся тарелки и подлил в кружки кофе.

Майя взяла вилку и нож и принялась за еду.

— Некоторые из девочек думают, что тебе нужны шимейл для фетишистского порно.

— Знаю. Но у меня все легально, — повторил он. — Я не ищу ни бесплатного секса, ни порноактрис.

— Ты же не станешь упрекать нас за подозрительность? — пробормотала она с полным ртом. — Сам посуди, белый парень, который шатается около нас да еще с камерой…

Райлан отпил воды.

— Ну что ты, я знаю, что прошу слишком о многом. Для тебя доверять мужчинам, наверное, нелегко.

Это было таким преуменьшением, что Майя насмешливо фыркнула.

— Да, — опустив лицо, согласилась она. — Нелегко.

Они в относительной тишине закончили есть, и Райлан спросил, можно ли сделать пару ее фотографий. Майя кивнула, он отщелкал несколько снимков, поиграл с фильтрами, и когда она увидела результат, ее губы сложились в крошечную улыбку.

— Ничего себе. Ты сделал меня симпатичной.

Райлан подмигнул ей и помахал хозяину, чтобы тот принес чек. Толстяк шлепнул его на стол, в следующую секунду сгреб деньги и возвратился со сдачей. Райлан закатил глаза, сетуя на его грубость, и они с Майей невесело хмыкнули.

Когда они вышли на улицу, Майя, не попрощавшись, пошла в противоположную сторону. Но перед тем, как завернуть за угол, оглянулась.

— Ну, еще увидимся?

Райлан ощутил, как его омыла волна радостного энтузиазма.

— Непременно.

***

Домой он не шел, а летел. Наконец-то прорыв — и хороший. Взгляд на часы показал, что уже почти полночь, а значит пятничное веселье в «Спектре» должно было быть в полном разгаре. Пришло время переключиться на более практичное и неотложное дело — как заработать на жизнь.

Шагая к дому, Райлан заметил впереди на дорожке жену Кэти Вэл. Он остановился и подождал ее, внутренне морщась от того, как медленно она двигалась с искаженным болью лицом.

— Тяжелый день? — спросил он, сохраняя голос нейтральным — Вэл ненавидела жалость.

— Угу, — проворчала она. — Сначала треклятая физиотерапия, а потом пришлось идти на работу.

Райлан скосил глаза на ее левую руку. Кожу покрывали пятна ожогов после недавнего несчастного случая, и Райлан знал, что они спускаются вниз до самой ноги. Он ничего не сказал, понимая, что никакие слова тут не помогут, и просто положил руку ей на плечо, давая ощутить свое сочувствие и тепло. Она сгорбилась, в каждой линии ее тела читалась усталость после смены за кассой универмага.

— Но неважно. У меня красотка-жена и замечательные друзья. Жизнь хороша. — Она потрепала Райлана по руке и пошла к двери в свою квартиру на первом этаже. — А сейчас я улягусь в горячую ванну и разрешу моей крошке позаботиться обо мне. Доброй ночи!

Он помахал ей вслед пальцами и начал было подниматься по ступенькам к себе, но Вэл вдруг позвала его:

— О, Райлан! Постой!

Он перегнулся через перила.

— Слушай, а это не Скотт Эшворт сегодня выходил от тебя? — спросила она.

Райлана удивил ее встревоженный тон.

— Да, он. Ты его знаешь?

Вэл фыркнула.

— Его знает вся местная клубная сцена. Он, можно сказать, знаменитость в определенных кругах. — Она пожевала губу, словно не зная, продолжать или нет, но в итоге сделала вдох и выпалила: — А еще он кобель, Райлан. Игрок. С ним встречались некоторые наши друзья и после ходили будто пришибленные. Будь осторожен, окей? Мне не особенно хочется ломать о его смазливую физиономию свою единственную здоровую руку, но если он обидит тебя, я это сделаю.

В голосе Вэл была ярость, и Райлан заверил ее:

— Мы не встречаемся. На самом деле он мой старый школьный приятель. — И сводный брат, но необходимости это упоминать Райлан не видел. — Мы случайно столкнулись на улице, и он зашел, чтобы мы могли чуть-чуть поболтать. Вот и все.

Ее лицо прояснилось.

— Хорошо, — с облегчением сказала она. — Извини. Раз вы друзья, я больше не буду поливать его грязью, но мы с Кэти… не особенно его любим. Я хотела убедиться, что ты знаешь, что он… — Она беспомощно пожала плечами

— Все нормально, Вэл. И спасибо тебе за заботу. — Она кивнула и похромала к двери. Райлан подождал, когда она благополучно зайдет, а потом поднялся к себе, чтобы помыться и подготовиться к клубу.

Пока он стоял под горячим потоком воды, в его усталом мозгу мелькали события прошедшего дня: дурацкие «членососы», Майя… и Скотт. Накрытый запоздалой реакцией, он привалился к холодному кафелю стенки и даже слегка задрожал.

Сколько они не виделись? Он задумался и ошарашенно понял, что с тех пор, как Скотт оставил его на заросшем сорняками дворе, прошло целых шесть лет. Его захлестнули воспоминания о пережитой боли и крушении детских иллюзий. Черт. В то время это казалось ему концом света, но потом быстрое течение жизни подхватило его и унесло за собой, и его подростковая влюбленность зачахла, так и не успев расцвести.

И теперь, когда его вынесло обратно на берег — прямо Скотту под ноги, — судьба, вероятно, хохотала над ним.

Райлан вышел из душа, вытерся и встал голым у шкафа. Что же надеть? Он не мог не признать, что слегка волновался. В сезон прайда ночь в клубе обещала бурные празднования и разврат, и от предвкушения его кожу приятно покалывало. Он давно не ходил в такие места.

В итоге он остановил выбор на облегающей хенли приятного серого цвета и джинсах, которые, как ему говорили, красиво обтягивали его зад. Кожаный чокер, любимые «гвоздики» в уши, капелька геля, чтобы короткие волосы встали торчком, — и он был готов.

Подхватив свой старый рюкзак, Райлан закинул в него батареи, карты памяти и футляр с объективами, затем подобрал «никон» и тоже положил его внутрь. Носить камеру за три тысячи долларов на виду — особенно в вечернее время и в общественном транспорте — было бы верхом идиотизма. А так, с его неприметным лицом и в очках в серебристой оправе, он выглядел как обычный бедный студент. Хотелось бы верить. Вся его жизнь и будущее лежали в том рюкзаке.

Райлан поплелся на автобусную остановку. Поездка прошла без происшествий, и спустя полчаса он стоял перед «Спектром» и в благоговении озирался по сторонам.

«Спектр», расположенный среди жилых высоток даунтауна Финикса, занимал здание старого кинотеатра. Райлан, не выдержав, вытащил камеру и сфотографировал ретро-вывеску, по периметру которой сверкали круглые лампы. Пятница ваших фантазий! Самая горячая ночь Солнечной долины! — было написано там.

Толпу людей около клуба сдерживали бархатные канаты, а под портиком, внутри старомодной билетной кассы, сидела за стеклом роскошная дива — драг-квин, которая принимала плату за вход и, фонтанируя остроумными оскорблениями, ставила на руки печати. По обеим сторонам от дверей возвышались мускулистые вышибалы с голыми торсами, и каждый раз, когда тяжелые створки распахивались, впуская нового посетителя, на улицу вырывались грохочущие басы хаус-музыки.

С очередью работали полностью одетые гоу-гоу танцоры. Мужчины и женщины, двигаясь с плавной грацией, расхаживали по тротуару, танцевали — друг с другом и в одиночку — и развлекали томящийся в ожидании входа народ.

Райлан был очарован. Во время учебы он частенько зависал в клубах на Саус-Бич, но здешняя атмосфера, здешняя энергетика превосходила все, что он видел в Майами. В пятницу вечером «Спектр» и впрямь был самым горячим в городе местом.

Оглядев длиннющую очередь, Райлан повесил «никон» на шею и пошел прямиком к кассе. Драг-квин, которая сидела внутри, сразу прищурилась.

— Какой интересный способ завоевывать друзей, дорогой, — протянула она, хрипловатый голос сочился сарказмом. — У нас лезть вне очереди строжайше запрещено, если ты, конечно, не хочешь получить по своей хорошенькой попке. Кыш! — Она помахала рукой, прогоняя его, но Райлан и не подумал уйти: люди, обремененные робостью, в журналистике не выживали. Он поднял камеру.

— Скотт Эшворт пригласил меня пофотографировать здесь…

Видимо, это были магические слова, потому что драг-квин распахнула глаза и выпятила сексуальной трубочкой губы.

— Господи, котик, что же ты не сказал сразу! — Она окинула его взглядом. — Скотти предупредил, что сегодня приедет мальчик-фотограф, но не сказал, что ты настоящая прелесть! М-м, сексуальный котенок в очках. Обожаю.

Райлан покраснел, и она подмигнула ему.

— Господин фотограф, скажите, а у вас найдется для меня длинный и большой объектив? — Она прижала кончик пальца к губе и взглянула на него из-под ресниц.

Райлан усмехнулся, приподнял камеру и, наклонившись поближе, понизил голос до эротичного шепота:

— Самый длинный и самый большой уже здесь, красавица. И только для вас.

— О! — Взвизгнув, она вышла из будки и приняла дерзкую позу. На ней было тесное, усыпанное блестками платье, боа, повязанное вокруг шеи, и огромные каблуки, которые увеличивали ее и без того немаленький рост.

— Боже, — выдохнул Райлан, немедленно включаясь в игру. — Ты бесподобна! Я прославлю тебя на весь мир! Работай со мной, детка, работай!

Он закружил вокруг нее, снимая с разных углов, словно модный фотограф, то садясь на колено, то опять поднимаясь, довольный тем, как она крутится, подыгрывая ему, трясет бюстом и отставляет зад.

Когда толпа заметила, что происходит, все начали скандировать: «Тина! Тина!». Гоу-гоу танцоры перебежали к ним и разыгрывали эскорт, пока Тина вышагивала, как на подиуме, по тротуару, покачивая бедрами и взбивая ярко-синие волосы парика.

Райлан шел за ней по пятам, пока она, наконец, не остановилась напротив толпы.

— Вау! — Она выставила ладони. — Засранцы, вы даже не представляете, как вам сейчас повезло. Увидеть мое выступление за бесплатно!

Толпа восторженно взвыла, глядя, как она разворачивается, наклоняется с широко расставленными ногами, а затем медленно выпрямляется и бросает через плечо знойный взгляд.

Райлан заснял все от начала и до конца и теперь буквально вибрировал от восторга, впечатленный ее экспромтом и окрыленный шансом показать свои способности клубу. Он взглянул на подошедшую Тину. Она слегка запыхалась, лицо в свете огней блестело от пота.

— Господи, это было волшебно, но теперь я, наверное, выгляжу, как дерьмо. Гребаная жара. Мне надо припудрить носик, — сообщила она. — Прелесть, за мной.

Райлан пошел за ней к кассе, где она, покопавшись внутри, нашла и надела ему на запястье резиновый неоново-зеленый браслет с буквами VIP.

— Скотт сказал, что сегодня у тебя полный доступ, — сказала она. — Эта штучка, малыш, — твой пропуск во все помещения клуба.

Ее место в стеклянной будке заняла другая драг-квин, и Тина под мольбы показать еще продефилировала мимо толпы и прошла сквозь уже открытые ухмыляющимися вышибалами двери. Внутри она подвела Райлана к бару и помахала бармену, а Райлан с интересом огляделся вокруг.

Вау. Какое роскошное место. Сиденья бывшего кинотеатра были, естественно, убраны, а наклон пола выровнен, чтобы помещение превратилось в один огромный танцпол. Все остальное осталось таким, каким, очевидно, было в сороковых. Стены покрывали панели вишневого дерева, а с высокого потолка свисало несколько сверкающих люстр, дополненных современными стробоскопами, которые дико мигали музыке в такт. Слева от бара была широкая лестница, выстланная ковром — она уводила на бывший балкон, и ее охранял вышибала.

Тина, заметив, что он смотрит наверх, пробежала пальцами по его запястью с браслетом.

— Это пропустит тебя и в вип-зону. — Она наклонилась и, чтобы перекричать музыку, повысила голос. — Там напитки, еда — полный бар.

Бармен поставил перед ними два бокала с какой-то розовой жидкостью. Райлан взял свой и осторожно отпил. Коктейль оказался терпким, сладковатым и очень вкусным. Но крепким. Он даже немного закашлялся, когда алкоголь обжег ему горло.

— Малыш, только сильно не налегай, — хмыкнула Тина, — а то быстро вырубишься. Но один-два бокала отлично помогут расслабиться. — Она подошла ближе, потерлась о него, вся выгибаясь, и Райлан обвил рукой ее талию.

— Да я и не напряжен, — сказал он. — У вас потрясающий клуб. Я уже его обожаю.

— Это лучшее место из всех, где мне приходилось работать, — сказала она. — А теперь с твоего позволения мне нужно почистить перед номером перышки. Скотти сказал, что все твои напитки сегодня — за счет заведения, так что получай удовольствие, дорогой.

Тина поцеловала воздух у его щек, а потом уплыла в облаке дорого парфюма. Оставшись у бара, Райлан пил свой коктейль и впитывал атмосферу этого места. Народу было битком: танцпол представлял собой массу извивающихся под музыку тел, на высоких платформах танцевали, принимая чаевые, гоу-гоу танцоры, люди смеялись, болтали, пили, флиртовали друг с другом… обычная пятница популярного клуба.

Он поднял камеру. Проверил свет, сделал несколько фото на пробу и, подкрутив настройки, начал снимать по-настоящему. Гуляя по огромному залу, он фотографировал все вокруг. Диджея с наушниками на шее, который неистово работал за пультом, то и дело прерываясь, чтобы выдать крутое танцевальное па. Барменов, официантов и официанток, которые обслуживали клиентов и разносили спиртное так быстро, что становились размытыми. Фитнес-моделей и порноактеров, позировавших для селфи с фанатами.

— Привет, Райлан. Рад, что у тебя получилось прийти.

Этот голос с хрипловатым южным акцентом было невозможно перепутать ни с чьим другим, и Райлан, улыбаясь, развернулся к нему.

— Привет, Скотт. — В горле в момент пересохло, и он через силу сглотнул. Вау.

Скотт был одет в черную майку, которая второй кожей облегала его накаченный торс, оставляя открытыми мощные плечи и руки. На его бедрах низко сидели темные джинсы, а между ремнем и краем майки виднелась полоса кожи. Еще на нем было серебряное ожерелье, и Райлан, заметив, что его глаза очерчены черным, вновь ахнул. Мужская подводка была, можно сказать, его фетишем, и будь он проклят, если благодаря ей глаза Скотта не выглядели чуть ли не сверхъестественно ярко-зелеными.

Его черные волосы казались небрежно уложенными, но падали на лоб безупречной волной, а стрижка подчеркивала его высокие скулы и челюсть с легкой щетиной. Он помахал кому-то, стоящему у Райлана за спиной, и когда его рука поднялась, майка сместилась, обнажив темный сосок. Черт, даже островок волос у него подмышкой был идеальным — не слишком густым, но и не редким.

Его кожа была загорелой, безукоризненно гладкой, а движения — легкими, грациозными, как у танцора. Само совершенство, он был как будто даже не настоящим. Внезапно их обступили его обожатели, и Скотт, извиняющеся улыбнувшись ему, отошел в сторону, чтобы попозировать с ними для селфи.

Господи, он был словно греческий бог.

Скотт оглянулся, как если бы Райлан сказал это вслух.

— Парни, дайте мне пару минут, — сказал он и одарил поклонников яркой улыбкой. — Мне надо кое с кем поболтать, а потом, обещаю, я буду весь ваш.

Они хором заверили его, что готовы ждать сколько угодно, и Скотт, навалившись на стойку, повернул лицо к Райлану.

— Ты все же пришел. — Он положил ему на плечо свою теплую, крепкую руку, сжал его, и по коже Райлана разбежались искорки жара. — Я так рад тебя видеть.

Бармен подал ему шот с каким-то спиртным, и Скотт залпом опрокинул его себе в рот, однако от предложения повторить отказался.

— Спасибо, Бобби, но я сбавлю темп. — Он немного скривился. — Сегодня мне предстоит много выпить в вип-зоне.

Бобби состроил сочувственную гримасу и, стукнувшись с ним кулаком, ушел обслуживать посетителей, которые махали ему, желая сделать заказ.

— А почему тебе предстоит много выпить в вип-зоне? — спросил Райлан с искренним любопытством. Скотт, посмотрев секунду в толпу, повернулся к нему и дернул плечом.

— Меня зарезервировала на пару часов компания каких-то приезжих. Это значит, что я поведу их в вип-зону и стану их личным развлечением на сегодняшний вечер.

— И они захотят, чтобы ты с ними пил?

— Наверняка. Я разденусь и напою их, буду следить, чтобы они продолжали покупать наш алкоголь и давать мне чаевые. Если они предложат выпить и мне, то я, естественно, выпью.

— А ты… — Райлан умолк и в недвусмысленном жесте подвигал рукой.

— Нет. — Скотт покачал головой. — Я не рент-бой. Здесь все остается в рамках приличий, а с теми, кто начинает слишком настойчиво приставать или распускать руки, разбираются вышибалы. Когда меня резервируют, мы сразу обговариваем, что секс в мои услуги не входит. Некоторые парни соглашаются и на интим — строго за пределами клуба, — но я такими делами… не занимаюсь.

У Райлана создалось впечатление, что он пропустил слово «больше», но Скотт, отказываясь продолжать, крепко сжал губы.

Какой-то мужчина, подойдя к ним, тронул Скотта за руку, и Райлан увидел, как его лицо в момент изменилось — на нем появилась откровенная чувственность и расчетливый жар. Райлан моргнул. Скотт теперь выглядел каким-то… фальшивым. Словно нацепил маску. Которая, следовало признать, ему шла, потому что мужчина отреагировал на нее с горячим энтузиазмом и начал спрашивать, не хочет ли Скотт чего-нибудь выпить или потанцевать.

Скотт разрешил ему сфотографироваться с собою в обнимку, а затем подтолкнул его к бару.

— Давай ты пока сходишь выпить, а позже я разыщу тебя, хорошо? — Он прижался к спине своего обожателя, позволив ладоням задеть его бедра. — Мне нужно готовиться к своей части шоу, но потом…

Мужчина послушно кивнул, и Скотт отстранился, приласкав напоследок его поясницу.

— До скорого.

Он повел Райлана вглубь помещения, раздавая направо и налево улыбки и обещания подойти позже.

— Ты собираешься переспать с ним? — спросил Райлан, обходя компанию, которая пускала слюни на гоу-гоу танцоров. Скотт взглянул на него.

— С кем?

— С тем парнем. У бара.

Скотт фыркнул.

— Господи, нет. Но моя задача — заставить его в это поверить, чтобы он пробыл здесь какое-то время, чтобы давал чаевые танцорам, покупал алкоголь. Это все часть игры. Он получит немного внимания и фотку для инстаграма, а потом сдастся и отчалит домой. Мне все равно через час надо быть наверху. — Он подбородком указал на балкон, и Райлан поднял глаза. Ему мало что было видно, только сияние изумрудного и фиолетового неона и силуэты фигур, которые, облокотившись о перила балкона, наблюдали за народом внизу.

Скотт стукнулся кулаками с вышибалой, охранявшим вход в коридор. Тот, пропуская их, отступил, а потом подмигнул.

— Дамы сегодня не в духе, — посмеиваясь, сообщил он. — Проследишь, чтобы они совсем не распоясались, ладно?

— Не вопрос. — Скотт указал на Райлана: — Джерри, ему можно заходить, куда он захочет, окей? Полный доступ, никаких ограничений.

— Заметано, босс.

Скотт довел Райлана до двери с табличкой «Таланты», коротко постучал, и они зашли в комнату, где звучала громкая, возбужденная болтовня и царил организованный хаос.

Скотт ступил в самый его эпицентр, принимая объятия и воздушные поцелуи от густо накрашенных, полуодетых драг-квин. Посреди гримерной стоял круглый стол со светильником, похожим на дерево. На его «ветвях» были яркие лампы, и перед ними сидели дивы, которые поправляли размазанный макияж, приклеивали накладные ресницы и обновляли помаду. Повсюду были разбросаны палетки теней, тюбики клея и кисти.

— Дамы, внимание! — крикнул Скотт, и болтовня поутихла. — Это Райлан, и сегодня он будет пробоваться на должность одного из наших штатных фотографов. Не обижайте его, хорошо? Потому что я очень хочу, чтобы он здесь работал. — Скотт подмигнул ему, и Райлан ощутил внутри легкую дрожь.

— Спасибо, — сказал он с улыбкой. — Приятно со всеми познакомиться.

— Малыш! — К нему через всю комнату подлетела Тина. — Добро пожаловать! Это и есть тот хорошенький мальчик-фотограф, о котором я вам говорила! Ну разве он не прелестен? — Под всеобщие ахи и охи она потрепала Райлана по щеке. — Давай я представлю тебя всем этим шлендрам.

Она встала в позу.

— Я, разумеется, самая…

— … главная шлюха! — раздался звонкий ответ, прервав ее попытку быть драматичной. Тина стрельнула в обидчицу разгневанным взглядом и направилась к ней, покачивая пышными бедрами и крутя, словно в каком-то бурлеске, радужным боа.

— А знаешь, Ди, что это значит? — проворковала она, элегантно подперев ладонью бедро и склонив голову набок. — Что я та, кто уведет твоего мужика.

— Я же говорю, — Ди подмигнула Райлану, — главная шлюха!

— Сучка, — беззлобно отозвалась Тина. — Я отравлю твой коктейль.

Ди с выражением притворного ужаса подхватила бокал и прикрыла его.

— Не смей! Ладно, девочка, ты победила. Забирай его и уходи!

Драг-квин хором расхохотались, а когда смех умолк, прошлись по комнате и представились. Помимо Тины Тиз тут были Ди Лайт, Шир Блисс, Тони Вульф и Сарита.

Скотт обнял Тину за талию и потерся носом о ее шею.

— Моя азиатская богиня. — Он проложил дорожку из поцелуев до ее уха, и она театрально затрепетала. — Поправишь мое лицо? А то мне скоро к клиентам.

— Нет. — Она оттолкнула его. — У меня сейчас номер, так что сегодня пусть на тебя наводит лоск кто-то другой.

Не обращая внимания на его обиженное лицо, Тина склонилась к зеркалу и подкрасила губы, а потом вместе с Саритой и Тони упорхнула за дверь. Ди и Блисс перешли к стойке с костюмами и затеяли дружескую перебранку из-за оставшейся там одежды.

— Ты зачем забрала все наши пачки? — возмутилась Ди, пытаясь вырвать у Блисс ворох жесткого тюля.

Блисс, не уступая, метнула в нее уничтожающий взгляд.

— Затем, черт побери, что я могу выглядеть маленькой только в огромном костюме. Вам, тощим сучкам, не понять. Отвали.

Райлан поднял камеру и, пока они жарко спорили, сделал несколько снимков. Впрочем, секунд через тридцать уже шнуровали друг другу корсеты и поправляли пышные парики. Мир был восстановлен, и они ушли выступать.

Он оглянулся на Скотта, чтобы вместе посмеяться над разыгравшейся сценкой, и чуть не поперхнулся — Скотт стоял возле шкафчиков полностью голый. Пока Райлан с раскрытым ртом взирал на него, он натянул маленькие ярко-красные плавки — с одной стороны материал обнимал тугое бедро как обычно, а другая представляла собой ряд тонких полосок, которые показывали много кожи и кусочек лобковых волос. Спереди ткань облегала внушительных размеров бугор, любовно подчеркивая все его линии.

Райлан сглотнул. Сердце заколотилось, и он вспомнил его вкус, его запах настолько отчетливо, словно они были близки не шесть лет назад, а вчера. На мгновение он вновь превратился в того невинного, очарованного подростка, к которому пришло первое настоящее чувство и первая страсть.

Пока сзади шуршала одежда, он притворялся, что возится с камерой. А когда осмелился оглянуться, Скотт — слава богу — был снова одет в джинсы и тесную майку и сидел перед зеркалом с тюбиком подводки в руках.

— Я и под дулом пистолета не смогу нарисовать эту хрень ровно, — проворчал он и, лизнув палец, потер уголок глаза, где размазалась стрелка. — Придется вообще все стереть, чтобы не выглядеть, как шизанутый енот.

Он взял пачку салфеток и вытащил было одну, но Райлан импульсивно остановил его.

— Давай я подправлю, — предложил он и усмехнулся, когда Скотт бросил на него скептический взгляд.

— Ты умеешь делать мейкап? — Скотт выгнул бровь. — Серьезно?

— Серьезно. — Райлан подошел к нему. — В колледже я много тусовался по клубам на Саус-Бич и научился кое-чему у местных драг-квин.

Скотт развалился в кресле и окинул его всего ленивым медленным взглядом.

— Да уж, не сомневаюсь. — Он бросил Райлану тюбик черной подводки и выжидательно посмотрел на него.

Медленно подойдя ближе, Райлан встал у него над коленями. Потом нежными пальцами приподнял его подбородок.

— Посмотри, пожалуйста, вниз, — пробормотал он и направил свет одной из «ветвей» ему на лицо. Когда Скотт послушался, он наклонился и, большим пальцем прижав его бровь, осторожно нарисовал линию от середины века до внешнего уголка.

Повторив то же самое с другой стороны, он попросил Скотта посмотреть вверх и вбок, чтобы нарисовать линии на внутренних уголках и нижних веках. Закончив, он подал Скотту зеркало.

— Черт, а ты молодец, — восхитился тот, крутя головой. — Такие прямые, ровные линии. Идеально. — Он ослепительно улыбнулся, и у Райлана немного ослабли колени. — Только не рассказывай девочкам, а то они заставят тебя красить их каждый вечер.

Райлан, по-прежнему стоя над ним, рассмеялся.

— В Майами многие думали, что я визажист. И почему я не брал с тамошних девочек деньги… Сейчас был бы богат! — пошутил он.

И вздрогнул, когда Скотт легонько взялся за его бедра и поднял глаза.

— Узнаю́ старого доброго Рая, — тихо проговорил он. — Ты нисколько не изменился. Всегда и всем помогаешь.

В искусственом свете его подведенные черным глаза выделялись как яркие изумруды, и Райлан, не удержавшись, мягко отвел с его лба пряди волос.

— Приятно видеть тебя счастливым.

Скотт не отвернулся, и он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел, потому что дверь распахнулась, и в гримерную ворвалась Тина, а за нею Сарита и Тони.

— Свобода! — проорала Тина. — Да, детка! На сегодня я все. — Она заметила Скотта и Райлана. — Упс! Простите, что помешала.

Райлан отошел, давая Скотту сесть прямо.

— Ты не помешала, — сказал он с улыбкой. — Я просто помог ему поправить подводку.

— Ну, слава богу, — пробормотала она. Потом подошла к Скотту, шлепнула его по руке, и тот ойкнул.

— За что?!

Он с притворным возмущением потер руку, а Тина уперла кулаки в бедра и, сердито уставившись на него, объявила:

— Имей в виду, Райлан нам нравится, и мы очень рассердимся, если из-за тебя он в первую же неделю сбежит.

— И что это значит?

Она еще раз его шлепнула.

— Ты знаешь, что, дорогой. Руки прочь от него. Ты не станешь с ним трахаться и не будешь разбивать ему сердце.

— И тогда он, возможно, пробудет здесь не один вечер, — встряла Тони, поворачиваясь к Тине спиной. Та расстегнула молнию ее платья, затем сняла с себя ярко-синий парик и, накинув его на голову манекена, стянула нейлоновую шапочку, которая удерживала ее настоящие волосы.

Скотт с окорбленным лицом прижал руку к груди.

— Дамы, ваша вера в меня трогает до бесконечности.

— Малыш, ты, главное, сам никого не трогай, и все будут счастливы.

Наградив его выразительным взглядом, Тина вышла из платья и аккуратно повесила его на одежную стойку. За платьем последовал лифчик с накладками, колготки и специальное утягивающее белье, которое делало бугор в ее паху плоским. Она с видимым облегчением потерла свои гениталии.

Потом взглянула на Райлана.

— Кстати, в реальном мире меня зовут Мин, но я и на Тину всегда отзываюсь, так что не заморачивайся.

— То есть ты не транс? — спросил Райлан. — Это просто кроссдрессинг для шоу? Не хочу мисгендерить тебя, — добавил он, и Тина-Мин усмехнулась.

— Спасибо, что спросил, но нет, я не транс. Я роскошный мужчина-гей со страстью к косметике и красивым нарядам. Но если что, котик, я отвечаю на обращения в любом роде.

Внезапно Скотт чертыхнулся и посмотрел на часы.

— Мне пора наверх. — Он ткнул пальцем в Сариту и Тину. — И я еще разберусь с вами обеими за то, что выставили меня перед Райланом какой-то бессердечной свиньей, — прорычал он и ушел, напоследок бросив на них рассерженный взгляд.

Тина уселась за столик и, вооружившись салфетками, принялась тщательно снимать с век макияж.

— Котик, хочешь мудрый совет? — Ее голос был предельно серьезен, и Райлан, кивнув, сел напротив. — Я люблю Скотта всем сердцем и знаю его очень давно. Мы вместе здесь начинали. И сделали пятницы в клубе тем, чем они стали сейчас.

Она взяла паузу, чтобы нанести на лицо увлажняющий крем.

— В те времена хозяину приходилось стоять около входа, совать людям флаеры на бесплатную выпивку и чуть ли не на коленях умолять их зайти. А мы со Скоттом превратили это в мега-событие.

Сарита и Тони, тоже стиравшие грим после шоу, слушали их разговор.

— Так вот, мудрый совет, — продолжила Тина и, подняв подбородок, начала намазывать кремом шею. — Я знаю, его внешность может произвести убойное впечатление, и увлечься им очень легко. Но малыш, даже не думай, что его интересует хоть что-то, помимо веселья в постели.

Сарита скривилась.

— В основном он спит с тусовщиками, которым ничего другого не надо, но иногда встречает парней с бóльшим потенциалом. Вроде тебя.

Тина подошла к шкафчикам, достала оттуда объемную сумку и, порывшись в ней, выудила дезодорант.

— Он весь аж светился, когда сегодня рассказывал о тебе, — сказала она, надевая черные джинсы и блестящую майку. — Я не знаю, какие у вас отношения, и нас это, естественно, не касается, мы понимаем. Но нам очень не хочется видеть, как сердце еще одного хорошего парня превращается в пыль.

До их ушей долетела из коридора болтовня Блисс и Ди, и Райлан, поднявшись, взял камеру и рюкзак.

— Спасибо за предупреждение, — промолвил он тихо. Необходимости выкладывать их со Скоттом историю не было. Это, как и сказала Тина, никого не касалось. — Я буду осторожен.

— Хорошо, — таким был ее краткий ответ, и она махнула рукой в сторону шкафчиков. — Можешь оставлять свое добро там. А то с рюкзаком за спиной и не потанцуешь, малыш!

Райлан благодарно ей улыбнулся, и когда Тина показала ему, как выставлять код на замке, проверил заряд батареи и запихал рюкзак в шкафчик.

В гримерную ворвались две другие драг-квин, в которых бушевал адреналин после шоу, и упорядоченый хаос вернулся. Коротко сжав плечо Тины, Райлан направился навстречу грохоту музыки и метешению стробоскопов.

Пора получить эту работу.

Глава 13

— Дэнни, еще бутылку «Клико».

Скотт облокотился на стойку, ожидая, когда Дэнни, бармен вип-зоны, откроет дорогое шампанское.

— Завтра у этих ребят будет болеть голова, — заметил Дэнни, вручив Скотту ледяную бутылку. — Это уже какая по счету? Четвертая?

Он кивнул, и Дэнни похлопал его по плечу.

— Скотти, сегодня ты отработал свои чаевые до последнего цента. Они уже посидели на штуку. Ты молоток. — Он подал Скотту стакан холодной воды. — Вот, передохни чуть-чуть. Они ушли в туалет.

Глубоко вздохнув, Скотт поблагодарил его и побрел к перилам балкона взглянуть на бурлящую, извивающуюся в танце толпу. Пульсировала хаус-музыка, мелькали лучи стробоскопа, к бару стояла очередь в три ряда — народ вовсю отрывался и хорошо проводил время. Это были владения Скотта, его маленькое королевство, и он гордился им так, словно основал его сам.

Он сделал глоток воды. Его немного вело, но сильно пьяным он не был — сегодняшние клиенты пили шампанское. Что-то покрепче пришлось бы опрокидывать махом, а к бокалу шампанского можно было достаточно долго прикладываться, а потом незаметно отдать его, почти полный, проходящему мимо официанту. Скотт не был противником алкоголя, просто предпочитал не напиваться в дрова. Терять на собою контроль было хуже всего.

Он просканировал взглядом толпу и наконец нашел, что искал — Райлана, который стоял, смеясь и болтая, в небольшом круге людей. Он явно привлек к себе немало внимания — местные завсегдатаи умели учуять запах свежего мяса, — но кажется, ощущал себя довольно комфортно. Это чувствовалось в его движениях, в жестах… хищная, разреженная атмосфера гей-клуба высшего класса, похоже, нисколько не испугала его.

Скотт фыркнул себе под нос. С чего бы ему испугаться? Он же тусовался на Саус-Бич. Вот уж где блеск и разврат. Он окинул Райлана взглядом и ощутил легкий приступ тоски. Его застенчивость, красные щеки, невинные поцелуи… все это вспоминалось настолько отчетливо, словно было не шесть лет назад, а вчера. Их ночи на узкой постели, подростковые ласки — такие неловкие, неумелые, но чистые, искренние. Скотт снова вздохнул. И немного напрягся, когда на его бедра легли теплые руки, а к спине прижалось плотное тело с выступающим мягким брюшком.

Одернув себя, Скотт придал лицу знойное выражение: прикрыл веки и закусил губу. Перерыв кончился. Эти ребята выложили тысячу долларов не за то, чтобы смотреть, как он ностальгирует по былым временам. Пора было возвращаться к работе.

— М-м, я уже соскучился по тебе, — промурлкал он и, отставив стакан, прошелся вверх-вниз по рукам, которые, заключив его в плен, легли на перила. — Выпьем еще шампанского? — Мужчина, рыча, наклонился, потерся носом о его шею, и Скотт скосил глаза на бармена, показав ему взглядом: все хорошо. Дэнни кивнул, однако наблюдать за ними не перестал, а телефон, по которому можно было вызвать охрану, оставил лежать под рукой. Обычно Скотт не разрешал клиентам до такой степени распускать руки, но ради крупного счета рамки правил можно было немного раздвинуть. Такие щедрые клиенты приходили не каждую ночь, и Скотт, зная, что в случае чего его защитят вышибалы, намеревался максимально облегчить их кошельки.

Держа в голове эту мысль, он запрокинул лицо, полностью открывая свою шею клиенту. Из туалета тем временем вышел второй, и Скотт, заметив его, чувственно хмыкнул.

— Майкл вернулся. Присоединимся к нему? Мы же не хотим, чтобы он ревновал.

Скотт позволил увести себя на полукруглый диван, который был скрыт от других столиков, но находился в зоне видимости бармена. Когда Майкл раскинулся на подушках, шелковая ткань его строгой рубашки туго натянулась на животе. Громко рыгнув, он поднял бокал, и Скотт послушно достал из ведерка со льдом бутылку шампанского и наполнил его.

Майкл похлопал себя по бедру.

— Иди сюда и дай мне того сахарку, который ты давал Филипу, — скомандовал он, и Скотт грациозно уселся на его широко расставленные колени. По мере того, как рос счет, он сбросил и майку, и джинсы, и теперь на нем были только его самые развратные красные джоки.

— Какой же ты, мать твою, сексуальный, — прорычал Майкл у него за плечом. Его руки беспорядочно шарили по его голому животу и груди, и Скотт изогнулся, выпятив свой впечатляющий пресс.

— Сколько стоит трахнуть тебя? — горячо задышал Филип ему в ухо. — Назови свою цену. Сколько за то, чтобы ты провел ночь с нами двумя?

— О нет, малыш. — Скотт, продолжая тереться бедрами о пах Майкла, впрыснул в голос печаль. — Сексом мне заниматься нельзя. — Полные губы Филипа недовольно надулись, и Скотт склонился к нему. — Я уже нарушаю все правила заведения, когда позволяю вам вот так себя трогать. — Он с убедительным стоном прихватил зубами губу. — Но вы так меня возбудили… боюсь, потом меня ждет нагоняй.

Вытерпев от Майкла еще чуть-чуть лихорадочных ласк, он, игнорируя возглас протеста, оттолкнулся от его коленок и встал — свою порцию внимания должен был получить и Филип. Но когда тот зашел чересчур далеко и попытался оттянуть его белье вниз, Скотт снова толчком поднялся на ноги.

— Я принесу нам виски, — промурлыкал он, в качестве извинения приласкав его потную щеку, и ушел к бару, где Дэнни уже открыл пятидесятидолларовую бутылку «Гленфиддика», чтобы она подышала.

— Еще тридцать минут. Все хорошо? — спросил бармен негромко.

Скотт, забирая у него бутылку и стопки, кивнул, и внезапно его словно ударило током — через несколько табуретов от них стоял Райлан. Подходить к нему Скотт не стал, но возвращаясь к дивану, а потом наливая клиентам на два пальца виски и садясь между ними, он всей своей кожей болезненно ощущал, что он здесь.

Оставшиеся полчаса, пока Скотт уделял клиентам все свое внимание без остатка, тянулись мучительно медленно. Он подливал им алкоголь, разрешал трогать себя выше пояса, даже позволил несколько поцелуев, пьяных и мокрых, но вот Дэнни наконец-таки постучал по часам, и Скотт с ощущением превеликого облегчения встал.

— Господа, мне было очень приятно провести с вами вечер, но, к сожалению, наше время закончилось.

Филип и Майкл так напились, что еле соображали, поэтому он без труда уговорил их подняться с дивана и спуститься по лестнице, где передал их вышибале, которому предстояло погрузить гостей в лимузин и отправить в отель — все это входило в набор вип-услуг.

Накинув халат, который висел на крючке около двери, он пошел к бару, где Дэнни налил ему еще холодной воды. Райлана нигде не было видно.

— Сработано фантастически, Скотти, — похвалил его Дэнни, пока он большими глотками благодарно пил воду. — В итоге их счет самую малость не дотянул до полутора штук! — Скотт устало стукнулся с ним кулаком, они триумфально усмехнулись друг другу, и Дэнни отвернулся, чтобы сообщить другим клиентам вип-зоны, что бар скоро будет закрыт.

Зайдя в подсобку, Скотт натянул джинсы и майку. В крови у него еще бурлили адреналин и легкое возбуждение, но не из-за Филипа и Майкла. Просто созданная им же самим сексуально заряженная атмосфера породила в нем, как всегда, внутренний зуд. Разгоряченный, он спустился вниз, на главный танцпол, а там принялся бесцельно бродить, отвергая предложения выпить и приглашения потанцевать. Его взгляд блуждал по сторонам, выискивая… он сам не знал, кого или что. Но вот стена тел сместилась, и Скотт мельком увидел, что Райлан стоит около бара, облокотившись на стойку, и общается с каким-то привлекательным парнем. Пока он смотрел на них, Райлан запрокинул голову и рассмеялся. Язык его тела был открытым, флиртующим, в глазах сиял интерес и тепло.

Подойдя ближе, Скотт услышал, как его собеседник сказал:

— … а виды с вершины просто волшебные, Райлан. Ты сможешь наделать кучу потрясающих снимков.

— Я из Флориды, — ответил Райлан, и его мягкий южный акцент заструился по коже Скотта, как шелк, навевая воспоминания о влажном воздухе с океана, об аромате лесов. — Не уверен, что мне хочется карабкаться по горам.

— Ну… мы можем начать очень медленно, — пообещал парень, вложив в эти слова тонну подтекста.

Райлан, многозначительно улыбаясь, подмигнул ему.

— Или нет.

Парень положил ладонь ему на бедро, и Скотт, не успев понять, что он делает, вклинился между ними и с высоты своего роста уставился на него. У парня отвисла челюсть.

— П-привет, Скотт, — пролепетал он, и Скотт направил на него ослепительную улыбку.

— Привет… Джош, кажется, да? — Предположение было сделано наобум, но у Скотта была хорошая память на лица и имена, а этого типа он точно встречал.

— Да, я Джош. Вау, ты правда запомнил? Как… как дела? — пискнул Джош, и Скотт, привалившись к стойке, обрушил на него всю силу своего обаяния.

— Теперь, когда я увидел тебя, стали намного лучше, — ответил он обольстительно, не обращая внимания на то, что Райлан у него за плечом громко фыркнул. — Что-то ты давно не заглядывал.

— Я здесь каждую пятницу! — горячо запротестовал Джош. — А что? Ты искал меня?

— Ну а то.

Спустя несколько минут прицельного флирта Джош, спотыкаясь, ушел. В руке он сжимал телефон, где теперь был записан клубный сотовый Скотта.

— Скотт, я позвоню тебе, — пообещал он напоследок с обожанием на лице. Райлан был совершенно забыт. — Завтра же, хорошо?

Скотт удовлетворенно подмигнул ему, потом повернулся к Райлану и к своей неожиданности обнаружил у него на лице какое-то изумленное раздражение.

— Ну спасибо тебе, — сухо проронил он и, подняв бокал, опрокинул в себя его содержимое. — Плакал мой вечер.

Скотт насмешливо фыркнул.

— Этот парень — голодный сученыш, клубная шлюха. Он несколько месяцев пытался залезть мне в штаны. Приходит сюда каждые выходные, ищет себе дешевый перепихон.

Райлан бросил на него иронический взгляд.

— А я, по-твоему, искал что-то другое? У меня не было секса… черт, уже целых три месяца. Неужели так долго? — Он с отвращением покачал головой. — Джош, вообще-то, мне нравился. Как и то, куда направлялись дела.

Скотт почувствовал, как у него сам собой открывается рот, и Райлан, взглянув на него, громко расхохотался.

— Скотт… — он похлопал его по руке, — мне ведь уже не шестнадцать. И я больше не девственник, причем далеко. Я знаю, как выглядит секс на одну ночь, и, уж поверь, могу позаботиться о себе.

Райлан оттолкнулся от стойки и направился по коридору к гримерной — Скотт пошел за ним следом, — а там открыл шкафчик, достал свой рюкзак и, проверив, все ли на месте, бережно положил в него камеру.

— Я перекачаю все фото на флешку и завтра днем занесу ее, — сказал он, закинув рюкзак на плечо, и оглянулся на Скотта. — Или могу сбросить их владельцу на почту. Как лучше?

Скотт не ответил. Подойдя ближе, он окинул его лицо внимательным взглядом, одно за другим отмечая все произошедшие за шесть лет изменения. На скуле появился маленький шрам — раньше его там точно не было, — и Скотт, не сдержавшись, приласкал его большим пальцем.

— Откуда это? — спросил он, рисуя кончиком пальца маленькие круги.

Райлан посмотрел ему прямо в глаза. Потом, дернув плечом, отступил — рука Скотта упала — и пошел к выходу из гримерной. У двери он обернулся.

— Так что насчет фото? Чтобы владелец решил, берет он меня или нет.

Скотт моргнул.

— Да… просто занеси, как получится, флешку. Владельца зовут Кори. Кори Линдерманн.

— Спасибо, Скотт. — Райлан, уже открывая дверь, улыбнулся ему. — Серьезно, большое спасибо. — И ушел.

Минута колебания — и Скотт выбежал за ним следом на улицу. Туда уже высыпала толпа. Клуб закрывался, и посетители, пошатываясь и возбужденно болтая, расходились по сторонам. Он увидел, что Райлан шагает к остановке трамвая.

— Райлан! — крикнул он, догоняя его. — Извини.

— За что? — озадаченно прищурился тот. — За то, что ты обломал мой сегодняшний секс? — Скотт со скованным видом кивнул, и он усмехнулся. — Да ладно. Как-нибудь переживу.

В его голубых глазах сверкало веселье, и внезапно Скотт понял, что не хочет его отпускать.

— Может, сходим позавтракать? — неожиданно для себя предложил он. — Я угощаю. Тут недалеко есть кафе, где делают отличный омлет.

Райлан склонил голову набок.

— Пошли, — сказал он. — Но разве у тебя нет своих планов? — Смысл вопроса был очевиден, и Скотт покачал головой.

— Нет. Парень, с которым я сейчас встречаюсь, уехал до конца выходных.

Райлан удивленно поднял глаза.

— Ты с кем-то встречаешься?

— Да, уже с месяц. — Он заметил, что Райлану до смерти хочется спросить о чем-то еще. — А что?

— А он не возражает… — Райлан махнул в сторону клуба.

— Против моей работы? — Скотт начал идти и, когда Райлан приноровился к его широкому шагу, засунул руки в карманы. — Да нет, с чего бы. Он порноактер.

Райлан поперхнулся, и Скотт хохотнул.

— Он, собственно, потому и уехал — на съемки.

— И это не напрягает тебя?

— Нет, это же просто работа, как и то, что я делаю в клубе. И мы оба знаем об этом.

Они дошли до кафе, и Скотт, придержав для Райлана дверь, вдохнул успокаивающий аромат жареных зерен, которым пахнуло из яркого, теплого интерьера. Они сели. Вскоре у них в руках оказалось меню, а на столике появился кувшин горячего кофе, принесенный дружелюбной, жующей жвачку официанткой.

Скотт уже знал, что закажет, и потому просто сидел и смотрел, как Райлан изучает меню. Он больше не красил волосы в цвет лаванды, а вместо циркониевых кубиков в его ушах сверкали крошечные бриллианты. На его челюсти лежала тень легкой щетины, пальцы, которые держали меню, были тонкими, длинными, с короткими и ухоженными ногтями. Его запястье оттягивали большие дайверские часы, а из украшений он носил только плетеный кожаный чокер.

— Ну а что у тебя? — спросил Скотт, когда он отложил меню в сторону.

Райлан взял кружку и, сделав несколько осторожных глотков, блаженно зажмурился.

— Боже, какой вкусный кофе, — пробормотал он. — В смысле… что у меня?

— Тебя дома кто-нибудь ждет?

Райлан сжал губы и помрачнел.

— Мой бойфренд был против того, чтобы я уезжал из Майами, — признался он тихо. — И порвал со мной прямо перед отъездом. — Он дернул плечом. — Сказал, что отношения на расстоянии не для него. Хоть и знал, что это только на время.

— Сочувствую, Рай.

— Да уж. У нас все было довольно серьезно. По крайней мере, так считал я. Но он бросил меня после первого же испытания наших отношений на прочность. — Райлан невесело хмыкнул. — Вот почему я в таком шоке от мысли, что ты встречаешься с порнозвездой. У вас, видимо, суперкрепкие отношения, раз на них не влияет то, что он занимается сексом с другим, пока тебя лапают чужие мужчины, а ты полуголый трешься у них на коленях.

Скотт выгнул бровь.

— Или же, — промолвил он сухо, — нам обоим просто плевать.

Глаза Райлана распахнулись, и он, поперхнувшись кофе, закашлял в салфетку.

— Наверное, и такое тоже возможно, — сказал он, отдышавшись. — Но зачем тогда говорить, что вы с ним встречаетесь?

Скотт сделал глоток воды.

— Не знаю, наверное из самообмана. Потому что раз из раза я думаю, что, может, сейчас у меня получится что-то почувствовать, но потом понимаю, что нет, мне по-прежнему наплевать.

— А твои партнеры чувствуют то же?

— По большому счету это неважно. Я не скрываю, что не силен в отношениях, и парни обычно знают, на что идут, когда связываются со мной. Особенно такие, как Лэнс. Ну, порноактер. — У Райлана стало такое лицо, что он ощетинился. — Райлан, ни твое осуждение, ни твоя жалость мне не нужны.

Райлан неотрывно смотрел на него.

— Я знаю. Но просто… — Он отвернулся, и Скотт тронул его за запястье.

— Просто что?

Райлан накрыл его руку своей. Его пальцы были сильными, теплыми.

— Просто мне грустно видеть, что некоторые вещи не изменились, — ответил он тихо, и Скотт сразу отдернул руку обратно.

— Какие вещи? — спросил он с сарказмом, чувствуя, как холодно становится коже. — То, что в двадцать четыре я остался таким же бессердечным подонком, каким был в восемнадцать?

Райлан уже качал головой.

— Нет. Я о твоей уверенности в том, что ничего большего ты не достоин.

Скотт через силу сглотнул, потом процедил:

— Может, ничего большего мне и не надо. Райлан, у меня есть все, чего я хочу. Абсолютно. Не смей подвергать это сомнению и жалеть меня, мать твою, тоже не смей.

Появилась официантка, и Скотт заказал свой обычный омлет со шпинатом, а Райлан — бекон и оладьи с черникой и кленовым сиропом. На его лицо уже вернулось легкое, дружелюбное выражение, и он, оставив предыдущую неприятную тему в покое, подмигнул Скотту и пошутил:

— Раз уж ты платишь, то я оторвусь.

Скотт, расслабившись, усмехнулся.

— Вперед. Дни безденежья для меня, слава богу, давно позади. Может, в кругосветное путешествие мне пока не отправиться, но угостить симпатичного парня и купить ему завтрак я уж точно могу. — Его изрядно развеселило то, что Райлан вдруг покраснел. — Должен сказать, что в твоем случае я очень рад, что некоторые вещи не изменились, — продолжил он, переиначив то, что минуту назад сказал ему Райлан. — Когда ты смущаешься, то по-прежнему заливаешься краской.

Райлан, застонав, потер ладонями покрасневшие щеки, и Скотт не смог удержаться, чтобы не поддразнить его еще раз.

— Когда ты так делаешь, то выглядишь лет на двенадцать, и это дьявольски очаровательно.

Рядом возникла официантка с тарелками с горячей едой. Сбрызгивая табаско омлет, Скотт с некоторой завистью смотрел на стоявшие перед Райланом пышные масляные оладьи.

— Хочешь попробовать? — спросил Райлан, заметив, что Скотт наблюдает за тем, как он ест. Он подцепил кусочек щедро политой сиропом оладьи и протянул ее Скотту.

Тот с тоской покосился на вилку. Потом покачал головой и принялся за омлет.

— Не, спасибо. Сегодня не день углеводов.

— А. — Райлан забрал оладью обратно и положил ее себе в рот. — Понял. Из-за работы приходится держать себя в форме?

— Угу. А еще у меня скоро съемка в нижнем белье, поэтому до тех пор — только вода и белок.

— Ну, тогда мне придется насладиться углеводами за нас двоих.

Он отрезал половину оладьи и, постанывая от удовольствия, прожевал ее, а потом облизал вилку. Скотт не мог отвести от него глаз. При виде того, как его розовый язык очищает зубчики от сиропа и масла, сквозь него пронеслась жаркая дрожь. Он вспомнил ощущение этого робкого языка на своем животе, на яйцах, на кончике члена…

Скотт незаметно прикрыл бедра салфеткой и, чтобы облегчить давление, раздвинул колени. Вот черт.

— Как все сегодня прошло? — спросил он, чтобы отвлечься. — Получилось снять что-то хорошее?

Райлан с энтузиазмом кивнул, потом выудил из рюкзака камеру и, включив ее, подал Скотту.

— Чтобы листать, нажимай на левую кнопку.

Скотт взглянул на большой цифровой экран. На первом снимке была запечатлена Тина — она сидела в билетной кассе, ее руки активно жестикулировали, рот был открыт, пока она вышучивала всех, кто доходил до окошка. На следующих фотографиях она же разгуливала по тротуару к удовольствию посетителей, ожидающих пропуска в клуб.

— Райлан, отличные фото! — воскликнул он искренне. — Кори будет в восторге. На них веселье и секс — ровно то впечатление, какое должно создаваться от клуба.

Он улыбнулся, разглядывал фотографии Лона — диджея, который в вихре огней пританцовывал за пультом, — и мускулистых, потных гоу-гоу танцоров в микроскопических плавках, которые не скрывали, а подчеркивали их выпирающие бугры.

— Вау, Рай, — сказал Скотт. — Они круче всего, что я видел у наших пиарщиков.

— И станут еще лучше, когда я их обработаю, — с уверенностью пообещал Райлан. — Вот, смотри.

Он забрал камеру, нажал несколько кнопок и вернул ее Скотту. Увидев на экране себя, Скотт раскрыл рот. Он выглядел фантастически. Фотография была черно-белой, но Райлан каким-то образом сохранил ярко-красный цвет его джоков.

— Как ты это сделал? — выдохнул он. — На контрасте мое тело выглядит охеренно.

— Небольшой трюк со средними тонами, — пробормотал Райлан. — Тебе нравится? Там есть еще.

Скотт, сгорая от интереса, пролистал остальные фотографии из вип-зоны, а потом вернулся в начало, чтобы рассмотреть их более тщательно.

— Райлан, они… просто невероятные. Пикантные, но со вкусом. Вот эта моя любимая.

Он развернул камеру и показал фотографию, где, выгнув спину и запрокинув лицо, сидел на коленях у Майкла. От клиента были видны только ладони, прижимающиеся к низу его живота, и джинсы. Скотт же одной рукой держался за пах, а вторую поднял над головой и упирался ею в стену вип-зоны. Он вспомнил, как во время того приватного танца Майкл лизал и покусывал кожу у него на лопатке, и от мысли, что Райлан все это снимал, его опалило огнем.

— Ты… — Он сглотнул. — Ты снял их, не спросив разрешения, да?

Райлан пожал плечами.

— Да, но их лиц там не видно, только руки и ноги. Так что нарушения конфиденциальности нет.

— Очень сексуальные фото, — хрипло проговорил Скотт, завороженно глядя в экран. — Просто огонь.

— Я и сам возбудился, пока фотографировал вас, — признался Райлан. — Почему, как ты думаешь, я пошел искать себе перепихон? Ты настоящий мастер. Продаешь секс, как никто.

Скотт опустил камеру.

— Ты же понимаешь, что я не трахаюсь с вип-клиентами, верно? Я продаю только фантазию. У нас не бордель, а я не рент-бой.

— Я знаю. Но это очень заманчивая фантазия, и меня она увлекла еще как. — Райлан поерзал на стуле. — Даже захотелось бросить снимать и присоединиться к вам.

Скотт взглянул на него из-под полуопущенных век и усмехнулся, увидев, что по щекам Райлана вновь растекся румянец.

— Я бы не стал тебя останавливать, — медленно произнес он, с наслаждением наблюдая за тем, как румянец становится еще ярче. — Это было бы здорово. И с тобой мне бы не пришлось притворяться, что я возбужден.

Губы Райлана разомкнулись, и он быстро опустил глаза в стол.

— Знаешь, что еще совершенно не изменилось? Твое чересчур сокрушительное воздействие на людей.

Скотт лениво улыбнулся ему. Внезапно в нем вспыхнуло предвкушение, растеклось звоном по коже и осело в паху. Он представил, как они ложатся в постель и заново открывают друг друга — уже не мальчики, но опытные мужчины. Какое идеальное завершение невероятного дня.

Покончив с блинами, Райлан выпил еще чашку кофе, что дало Скотту возможность перевести дыхание и успокоить волнение в теле. Когда официантка принесла счет, он расплатился, а Райлан тем временем уложил «никон» обратно в рюкзак. Они вышли на темную улицу. Было четыре утра — самый застывший, самый безмолвный час ночи, время затишья между закрытием клубов и баров и началом утренней суеты. Вокруг не было ни души.

— Спасибо за завтрак… — заговорил было Райлан, и Скотт без единого слова обвил одной рукой его талию и прижал вплотную к себе.

Глаза Райлана распахнулись почти до комичного широко.

— Что ты…

Скотт со смешком сцепил пальцы у него за спиной и свел вместе их бедра.

— Просто заново знакомлюсь с тобой.

Райлан, всем торсом отклонившись назад, сжал в кулаках ткань его майки.

— Скотт…

— Рай, о, Рай… Поедем ко мне. — Скотт приподнял его подбородок, приласкал большим пальцем губу, а потом наклонился и поцеловал. И застонал, упиваясь вкусом его жаркого, сладкого рта. От нахлынувших ощущений голова немедленно пошла кругом, годы разлуки ушли, и он, нависнув над Райланом, впился в его губы еще крепче, сильнее, жадно вторгаясь меж них языком.

А потом смутно почувствовал, как Райлан царапает его плечи, и понял, что он делает это не для того, чтобы привлечь его ближе, что его губы не стали мягкими и податливыми, что Райлан не отвечает на поцелуй. Прозрение врезалось в Скотта словно таран, и он немедленно отпустил его. Шок и стыд вытеснили возбуждение. Как он мог настолько неверно истолковать ситуацию?

— Рай? — выдавил он, когда Райлан отшатнулся назад и вытер губы ладонью.

— Нет, Скотт, — хрипло выдохнул он. — Просто… нет.

— Но почему…

Райлан, не подпуская его, вытянул руку.

— Почему? Ты же сказал, что у тебя кто-то есть! И потом, если меня возьмут к вам на работу, я не хочу, чтобы люди болтали, будто я получил ее, потому что меня трахнул ты!

Скотт ощутил, как его губы начинают сжиматься, а шок превращается в гнев.

— Что за бред, — огрызнулся он. — Твои фото говорят сами за себя. Ты без вопросов чертовски талантлив, а если кто-то попробует намекнуть, что ты получил эту работу через постель, то я его быстренько просвещу.

Райлан упрямо тряхнул головой.

— Я не допущу, чтобы что-либо запятнало мою профессиональную репутацию. И твой бойфренд тоже не заслуживает такого отношения, Скотт.

Скотт запустил руку в волосы.

— Он мне не бойфренд! — воскликнул он раздраженно. — Кого волнует, что он подумает?

Райлан застыл, уставившись на него с каким-то непостижимым выражением глаз.

— Меня, — ответил он тихо. — И даже если ты думаешь, что он ничего лучшего не достоин, то не отказывай в этом мне.

Скотту не понравилось резанувшее его чувство стыда, переплетенное с крайне болезненным разочарованием, и он нашел убежище в гневе.

— Я не знаю, почему ты видишь в этом какое-то разрушение семейного очага или в принципе хоть что-нибудь значимое, — прорычал он. — Тоже мне праведник. Ты сказал, что хочешь потрахаться, я предложил тебе член. Вот и все.

В глазах Райлана появилась тоска. Он подошел на шаг ближе и, хотя Скотт попробовал увернуться, положил руку ему на плечо.

— Даже когда мы были детьми, я всегда ценил твою дружбу намного больше, чем член.

Не превращай меня в свой эксперимент. Сделай меня своим другом.

Скотт оттолкнул воспоминание прочь и, фыркнув, сбросил с себя его руку.

— Угу, можно подумать, тебе не нравилось, когда я дарил тебе такие оргазмы, что ты чуть ли не в обморок падал. Конечно, Райлан. Как скажешь.

От обиды глаза Райлана потемнели.

— Ты же знаешь, что секс был только бонусом, — сказал он с мягким упреком, — который усиливал все остальные чувства к тебе. В первую очередь ты был моим другом.

Скотт небрежно дернул плечом.

— Как скажешь, — повторил он. — Ну, раз трахаться мы сегодня не будем, то я, пожалуй, пойду. Счастливо, Рай. — Он развернулся и зашагал прочь, являя собой картину полного безразличия, хотя внутри у него еще бурлила токсичная смесь из ярости и унижения.

— Спасибо за завтрак! — крикнул Райлан ему вслед. — Увидимся в клубе, окей?

Скотт не потрудился ни ответить, ни обернуться. Он просто ушел.

***

Следуй своему пути прямо с начала.

Райлан повторял себе эти слова всю бесконечную дорогу домой. Съеденный завтрак лежал у него в животе тяжелым комком, а рука, когда он кончиком пальца притрагивался к губам, до сих пор немного дрожала. Даже через шесть лет Скотт Эшворт имел над ним власть и мог взорвать ему мозг.

Но… Он обнял рюкзак и, опустив подбородок, вздохнул. Пара секунд того крышесносного поцелуя, и он понял, что да, прикосновения Скотта по-прежнему в силах перевернуть его мир… но лечь с ним в постель будет все равно, что переспать с незнакомцем. За миг до того, как это случилось, Райлан поднял лицо и вздрогнул, увидев, что в глазах Скотта не сияет тепло и та изумленная нежность, от которых у него когда-то сжималась душа. Нет. Он увидел только хорошо просчитанный пыл и закаленную фальшь. Точно такое лицо, напоминающее карнавальную маску, было у Скотта, когда он ерзал на коленях клиента и разговаривал с Джошем… и эта маска приросла к нему, похоже, так крепко, что возникал невольный вопрос: а сумеет ли он теперь ее снять?

Райлан достал телефон, зашел в инстаграм Скотта — подписчиков там оказалось больше ста тысяч — и прокрутил с десяток экранов. На одних фотографиях Скотт был с голым торсом, на других только в белье, на третьих развлекал гостей в «Спектре» и топ-клубах Лас-Вегаса, Лос-Анджелеса, Сан-Диего… Он превратил себя в очень горячий товар. В комментариях мужчины прямым текстом умоляли Скотта их трахнуть, превозносили его тело, лицо, отчаянно добивались внимания. У Скотта были сотни поклонников, целая армия, которые по щелчку были готовы раздвинуть перед ним ягодицы — это было понятно и фотографиям в инстаграме, и по тому, что он сам видел в клубе. Райлан отбросил телефон на сиденье. Все-таки правильно он поступил, когда отказал ему. Это далось ему нелегко, но иначе было нельзя.

Следуй своему пути прямо с начала.

Потому что Скотт Эшворт не нуждался в очередной победе на эротическом фронте… Нет, ему нужен был друг.

Глава 14

Скотт медленно просыпался. Солнечный свет, проникающий сквозь открытые жалюзи, падал ему на лицо. Он откатился в тень и нащупал в спутанных простынях телефон. Потом, приоткрыв один затуманенный глаз, прищурился, глядя на время. Полдень. Черт, было еще слишком рано — ежемесячное собрание персонала в клубе начиналось только в четыре часа. Он отшвырнул телефон в сторону и попытался снова заснуть, но не смог и, неохотно поднявшись, пошлепал на кухню. Пока готовился кофе, он вполглаза просматривал твиттер, ретвитя некоторые посты, где было упомянуто его имя.

«Мужчина мечты!» Под твитом была фотография из прошлогоднего клубного календаря. Скотт усмехнулся. Из одежды на нем были только белые стринги, пропитанные водой. Поскольку полупрозрачная ткань практически ничего не скрывала, эту его фотографию лайкали и ретвитили чаще всего, и Скотту никогда не надоедало встречать ее в ленте.

«Самый горячий парень планеты! Я так рад, что мы познакомились!» Это было написано под селфи с фанатом — Скотт стоял, приподняв майку и обнажив пресс, а парень с ним рядом широко улыбался и обнимал его тонкую талию. Скотт поморщился. Ну и освещение. Фу. Его кожа выглядела какой-то несвежей и желтоватой. Хорошо, что в центре внимания был его пресс. Паршивое освещение никто не заметит.

«Воплощенный секс! Малыш, я в любое время готов встать перед тобой на колени». О, да. Это было его недавнее селфи из зала. Он тогда опустил телефон, и казалось, что фотография снята с точки зрения человека, который делал Скотту минет. Его кожа после усиленной тренировки блестела от пота, на переднем плане виднелись волосы на лобке, затем шли акры рифленого пресса, а в самом верху был виден сосок. М-м-м… определенно это было еще одно его любимое фото.

Обновление аккаунтов в соцсетях было его обязанностью, частью работы, увильнуть от которой было нельзя. Вспомнив, что он уже полтора дня ничего нового не загружал, Скотт перешел под естественный свет, струящийся из окна, сделал селфи и, пограв с фильтрами, запостил его в инстаграм с подписью: «Только что встал! Кто со мной в душ?!»

Тут же посыпались комментарии, но Скотт, не читая их, кинул мобильный на стойку и налил себе кофе. Пока он стоял, прислонившись к краю стола, и прихлебывал горячий ароматный напиток, телефон звякнул. Скотт моргнул. Этот сигнал он поставил на свою личную почту — ту, которую никогда никому не давал. Конечно, это мог быть и спам, но… о боже. Какое сегодня было число?

Скотт бросился к телефону. Его руки так сильно тряслись, что ввести пароль получилось не сразу. Наконец открылся домашний экран, и он ткнул в иконку приложения почты, где горел ярко-красный кружок с цифрой 1.

Отправитель: Экзаменационная комиссия

Тема: Ваши результаты

Скотт был близок к обмороку. Он месяц решал пробные тесты онлайн и только потом записался в Центр обучения взрослых на настоящий экзамен, сдавая который, весь пропотел. Ушел он оттуда убежденным в провале и всю дорогу домой материл себя. Бросить школу и через шесть лет вдруг решить получить аттестат? Гребаный лузер. Только зря потратил деньги и время.

Но дама в комиссии сказала, что ему в любом случае через пару недель отправят результаты на почту, и вот теперь Скотт стоял и смотрел на письмо, дрожа и не в силах припомнить, когда он в последний раз так сильно чего-то хотел.

— …Ночи в «Спектре», перезагрузка. Только представь! Главный клуб города на выходных. Богатая молодежь, знаменитости, благотворительные аукционы, в клубе будет битком каждую ночь… — Голос Кори вибрировал от волнения. — И ты будешь не только главной звездой. Я хочу сделать тебя генеральным управляющим клуба. Подписав контракт с MC₂, ты поднимешься на недосягаемую высоту.

Скотт разделял его радость лишь до тех пор, пока не вспомнил, что он недоучка, не закончивший школу. Такому, как он, успешно управлять бизнесом не светило. Ему снова доверятся, а он снова всех подведет.

Нет.

В тот день он вернулся домой, открыл гугл и начал искать, что надо сделать, чтобы получить аттестат. В его душе замерцал огонек осторожной надежды, родилась крохотная мечта о том, что когда-нибудь он сможет открыть свой собственный маленький бизнес… что его начнут уважать, что им начнут восхищаться не только за твердокаменный пресс.

Но сейчас одно движение пальца, после которого на экране появится свидетельство его эпической неудачи, грозило уничтожить эти мечты. Тупица. Он будто не знал, что годится только на то, чтобы трясти своим членом.

Сделав глубокий вдох, он зажмурился, произнес коротенькую молитву и коснулся экрана. Текст загрузился и…

Дорогой мистер Эшворт!

Поздравляем с успешной сдачей выпускных экзаменов средней школы штата Аризона. Ваш совокупный балл — 152…

Скотт выдохнул, чувствуя, что его может стошнить. Поморгал и прочел письмо снова. Баллов, конечно, он набрал совсем мало — чуть больше необходимого минимума, — но кого это волновало? Ему выдадут точно такой же диплом, как и тому, кто получил высший балл.

Аттестат об окончании школы будет отправлен вам в течение двух недель после уведомления о получении удовлетворительных баллов.

Твою ж мать, у него и впрямь получилось! Скотт отшвырнул телефон и сплясал маленький танец. Его распирало от счастья. Хотелось выскочить на балкон и прокричать на весь мир эту новость.

Горя желанием с кем-нибудь поделиться, он схватил телефон и начал листать список контактов. Кто же мог оценить, как много для него значил этот его первый шаг к новому будущему…

Имена мелькали одно за другим, и наконец его палец остановился, а радость уступила место печальному осознанию. Позвонить было некому. О, друзей у него было в избытке, но таких, которые действительно могли бы понять, насколько важным было его достижение и какого труда ему стоило получить аттестат, — ни одного.

Райлан. Райлан бы понял.

Скотт тяжело опустился на стул. Тот единственный человек, который по-настоящему знал его, мистическим образом снова вошел в его жизнь, но он опять все испортил. Полез к нему, облапал, как мальчика на одну ночь… ему повезет, если Райлан не прекратит с ним общаться.

На него нахлынули другие воспоминания — те, которые он спрятал подальше и запер на ключ. Лучшие и худшие времена его жизни сплелись воедино с цепочкой его неверных решений, и все это превратилось в один истрепанный ком.

Сделай меня своим другом.

О господи, как же он хотел этого. Желание, чтобы Райлан был его другом, восстало в нем такой мощной волной, что у него вырвался и разнесся эхом по кухне сдавленный всхлип. Другом, который узнал его с самых худших сторон и все-таки видел в нем только хорошее. Другом, который когда-то дал Скотту то, что ему было нужнее всего — заботу, сочувствие и искреннюю, не наигранную доброту. Без осуждения, без корысти, безо всяких условий…

Если у него был хоть крошечный шанс вернуть эту дружбу, он не испортит его. Еще раз — никогда.

***

— Привет-привет, котик!

Райлан ответил Тине улыбкой и зашел в маленький конференц-зал. Взглянул на людей, собравшихся за столом, и опять улыбнулся — теперь уже всем.

— Сотрудник охраны разрешил мне зайти. Надеюсь, я ничего не прервал.

— Вовсе нет. У нас обычное ежемесячное собрание. — Сидящий во главе стола высокий мужчина с седыми висками поднялся и протянул Райлану руку. — Кори Линдерманн, владелец «Спектра».

— Райлан Махоуни, сэр. Рад познакомиться.

— Боже, Райлан, зови меня Кори. — Он предложил Райлану сесть, после чего познакомил со всеми присутствующими в помещении, включая Саймона Эйкерса, своего совладельца. Там был и Скотт. Он поприветствовал Райлана легкой улыбкой и лаконичным взмахом руки. Лицо его, к облегчению Райлана, казалось расслабленным и открытым. Ни следа потаенной враждебности он не заметил.

— Я хотел отдать флешку со вчерашними фото, — объяснил Райлан, сев. — Скотт сказал в течение дня занести ее, так что…

— Да, он предупредил и, чтобы ты знал, поручился за тебя на сто процентов. Насколько я знаю, тебе предоставлен доступ во все помещения клуба.

Райлан бросил на Скотта благодарный взгляд и прошептал одними губами «спасибо».

— Ну что ж, дорогой, давай сюда флешку! — бодро воскликнула Тина. — Посмотрим, что получилось! — Она подмигнула Райлану и объяснила всем остальным: — На фотографиях я, поэтому знайте: они будут огонь.

Все рассмеялись, и Райлан передал Кори флешку, которую тот вставил в свой ноутбук. После нескольких прикосновений к тачпаду диаграммы на интерактивной доске сменились фотографией Тины — с радужным боа и во всей ее сверкающей, яркой красе.

Она, захлопав в ладоши, восторженно пискнула, и Кори снисходительно ей улыбнулся, а потом начал медленно листать фотографии.

— Райлан, они потрясающие, — наконец сказал он. — Четкие, яркие, хорошо обработанные. Ты уловил атмосферу, заснял все ключевые моменты, и мне нравится, что ты привнес в фотографии шик. — Он указал на крупные планы блюд пятизвездочной кухни, которой наряду с авторскими коктейлями славился клуб.

Пока он листал дальше, повисла короткая тишина, а когда начались фотографии Скотта с клиентами из вип-зоны, в конференц-зале поднялся одобрительный гул.

— Малыш! — Тина округлила глаза и театрально прижала ладони к щекам. — Да ты горячее гребаного аризонского лета!

Скотт послал ей воздушный поцелуй.

— Спасибо, куколка.

— Скотти, серьезно, — выдохнул Кори и, наклонившись, всмотрелся в экран. — Они великолепны. Твой новый фитнес-режим и правда работает. Ты соблюдаешь тот план питания, который я тебе дал?

— Да.

— Съемка для MC₂ уже через неделю, поэтому не позднее следующего понедельника тебе нужно начать очистительную соковую диету…

— Конечно, босс, — сказал Скотт. — Я уже все закупил. — На его лице появилось нетерпеливое выражение, словно он выслушивал эту лекцию в тысячный раз, но Кори этого не заметил.

— Когда начнешь очистку, обязательно увеличь время в зале хотя бы на час и ходи в сауну. Это поможет вывести лишнюю воду…

— Кори, он знает, — с мягким смешком прервал его Саймон. — Это не первое его родео.

— Но это его шанс стать официальным «лицом» крупного бренда, — отпарировал Кори. — Мне плевать, кто и что говорит. Мэллори Крествел ищет горячего парня, который представит их западный регион. Черт побери, если им станет Скотт, то «Спектр» поравняется с клубами Западного Голливуда!

Саймон, признавая его правоту, поднял ладони, и откинулся в кресле.

— Скотт, на депиляцию запишись в первой половине недели, чтобы на фотографиях не было красноты. Белье MC₂…

— Собственно, не заслуживает называться бельем, — сухо вставила Тина, — поскольку не скрывает, а выставляет все самое лакомое напоказ.

Скотт ответил ей знойным взглядом, а когда она притворилась, что падает в обморок, рассмеялся.

— Я хочу, чтобы ты полностью удалил волосы на груди, — продолжил Кори. Когда Саймон, разыгрывая адвоката дьявола, заявил, что многим нравится волосатость, он только фыркнул. — Саймон, ты же видел это белье. Тина права. Главное — сделать акцент на том, что под ним, а волосы на груди будут лишь отвлекать. Скотт, «дорожку» на животе можешь оставить — это секси, — но все, что выше, следует удалить.

— Понял. — Скотт выдохнул, потирая глаза, и Кори прищурился.

— У тебя усталый вид, Скотти. Я хочу, чтобы с завтрашнего дня и до конца недели ты отдыхал. Ходи в зал, в салон, но в клубе не появляйся. Спи побольше и не налегай на алкоголь. У тебя от него лицо опухает.

Скотт кивнул, потом встал и, хрустя позвонками, с ленцой потянулся.

— Я не подведу тебя, Кори. Ты будешь мною гордиться.

Кори тоже поднялся, обнял его и, прежде чем отпустить, легонько поцеловал в губы.

— Знаю, малыш. Ты всегда на высоте. Просто… — Он беспомощно пожал плечами. — Только подумай! Тебя пригласили на съемку сами MC₂. — Он пробежался рукой по своим тронутым сединой волосам. — Вот он, наш долгожданный шанс. Нас наконец-то заметят, и это случится только благодаря тебе.

— Да уж, никакого груза ответственности, — пробормотала себе под нос Тина, с сочувствием глядя на Скотта, и тот ей подмигнул.

— Что ж, Райлан, — произнес Кори, — думаю, можно с уверенностью сказать, что ты нанят. Качество твоих фотографий выше всяких похвал, и меня впечатлил твой высокий профессионализм.

Тина радостно взвизгнула.

— Кори, я же тебе говорила! Он совсем не такой, как наш прошлый фотограф, который только и делал, что пытался снять члены. — Она вскинула голову. — Райлан не извращенец. Он профи.

— Именно поэтому, Райлан, я и хочу, чтобы ты сопровождал Скотта на фотосессию в Форт-Лодердейле и задокументировал все, что там будет, для наших аккаунтов в соцсетях.

Райлан шокированно моргнул.

— Что? Я поеду с ним… во Флориду?

Скотт, судя по его широко распахнутым зеленым глазам, удивился инициативе Кори не меньше.

— Тебе предоставят билеты на самолет, жилье, деньги на личные траты и все в таком духе, — продолжил тем временем Кори. — Ходи за ним по пятам, отработай по максимуму на фотосессии и обязательно засними афтепати. Когда они подпишут со Скоттом контракт, я использую эти фото, чтобы промоутировать его и наш клуб.

Райлан еще переваривал шок. Однако он все же откашлялся и сказал:

— Насчет фотосессии не обещаю — их фотограф может быть против, — но в остальном я сделаю все, что смогу.

Кори кивнул.

— На это я и рассчитываю. Фотографируй Скотта в клубах Майами… покажи, что он всегда и везде, в какой бы штат ни приехал, будет самым желанным и сексуальным мужчиной из всех. Я убежден: это будет прорыв.

Райлана ошарашил тот пыл, которым буквально вибрировал Кори. Тина подметила верно: давление на Скотта в связи с этой сделкой было огромным.

— Мой турагент все подготовит, и позже я вас свяжу. — Последовал быстрый обмен телефонными номерами, и Кори удовлетворенно кивнул.

Скотт перешел к двери.

— Ну, всем пока. Я схожу на пробежку и в зал и часов в десять ненадолго вернусь.

— Отлично. — Кори, прощаясь с ним, поднял ладонь. Как только Скотт вышел — за ним упорхнула и Тина, — он повернулся к Райлану. — Поскольку мы еще не оформили твой договор, то приходить вечером ты не обязан. Но если все же придешь, я как минимум организую тебе еду и напитки.

— Здорово, буду рад. — Райлан расстроился из-за того, что не сегодня не пообщается с Майей, но в данный момент работа, приносящая деньги, была намного важней. Плюс он довольно давно не развлекался. Выпуск из колледжа, переезд, затяжные неудачи с проектом… он совсем замотался, поэтому перспектива куда-нибудь выбраться и завести новых друзей казалась очень манящей. — Тогда вечером я вернусь.

Попрощавшись со всеми, Райлан пошел к выходу для сотрудников клуба, где наткнулся на Скотта и Тину, которые стояли в дверях.

— Кори несет полную чушь, — говорила Тина яростным тоном. — Ты и так сексуальный как бог. Даже если приедешь на ту чертову съемку в старой футболке и дырявых штанах. Хочу, чтобы ты это знал. — Она привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку, и Скотт крепко обнял ее.

— Спасибо, подружка, — пробормотал он. Потом поставил Тину на пол, и она прошла мимо Райлана, по пути подмигнув ему и потрепав по плечу.

— До вечера, котик.

Скотт открыл дверь, пропустил вперед Райлана и вышел за ним на парковку, где они заморгали, ослепленные солнцем. Невыносимая духота еще не настала, но день был относительно жарким, и если Скотт собирался побегать… Райлан сглотнул, представив его блестящую, покрытую испариной кожу, запах мускуса, вздымающуюся грудь…

— Я думаю вместо пробежки подняться на пик Пистева, — сказал Скотт, врываясь в набирающую обороты фантазию Райлана, где присутствовали капельки пота и волосы на груди. — Идти всего милю, но подъем там крутой и местами достаточно сложный. Вместо кардио — самое то. — Он помолчал. — Хочешь со мной? С вершины открывается фантастический вид.

Райлан остановился.

— Ты разве не слышал, что я сказал тому Джошу? — спросил он. — Я привык жить на уровне моря и не создан для лазанья по горам.

Скотт плечом подтолкнул его и краешком рта улыбнулся.

— О-о, ну перестань. Тебе надо развеяться. Бери камеру и пошли.

Его сдержанная, но искренняя, обезоруживающая улыбка заставила Райлана неохотно кивнуть.

— Что ж, ладно, помучаюсь. Ради пейзажей, конечно, — прибавил он, и Скотт к его удовольствию опять улыбнулся — теперь широко. — Но когда я свалюсь где-нибудь по пути и умру, тебе придется тащить меня вниз.

— По рукам. Тебе надо заехать домой и взять камеру?

Райлан приподнял плечо, на котором висел его неизменный рюкзак.

— Никогда не выхожу без нее из дому. Но у меня нет подходящей одежды. — Он показал жестом вдоль тела на свои шорты карго, футболку и кожаные сандалии.

Скотт хмыкнул.

— Знаешь, сколько барахла я получаю от одежных компаний? У меня куча коробок с новым брендовым дерьмом. Можем заехать ко мне и подобрать тебе что-нибудь.

Райлан уставился на него.

— Ты просто псих, если думаешь, что я пойду на прогулку в каких-нибудь… с-стрингах! — выпалил он. — Спасибо большое, но половина Финикса уже видела мою задницу — благодаря тем жутким шортам. — Он содрогнулся.

Скотт запрокинул лицо и звучно расхохотался.

— О боже, — прохрипел он. — Белье — это лишь малая часть того, что мне дарят. Увидишь. — Он закусил губу и окинул Райлана взглядом. — Ты даже не представляешь, насколько непередаваемо горячо выглядел в тех мини-шортах. Если бы ты решил пойти в них, я точно был бы не против.

Флирт был шутливым, ласковым, неподдельным. Совсем не похожим на корыстную грубую лесть. Райлан видел это по теплу в глазах Скотта, по морщинкам в их уголках, которые появлялись, когда он улыбался. Хоть его и удивила перемена в поведении Скотта — ведь вчера он пытался уложить его прямо в постель, — внизу его живота вспыхнул жар.

Словно прочитав его мысли, Скотт посерьезнел.

— Послушай… прости меня за вчера, — сказал он. — Я не привык, чтобы меня отвергали, вот и повел себя, как ребенок, услышавший «нет». Я перешел все границы. И делать так было нехорошо.

Райлан улыбнулся.

— Думаю, мы оба вчера слегка переволновались. Но если я собираюсь работать с тобой, то стирать эти границы нельзя. — Он, иронизируя над собой, дернул плечом. — Я рассуждаю так, словно благодаря этой работе получу Нобелевскую премию, но быть профессионалом для меня очень важно. — Он ожидал, что Скотт насмешливо хмыкнет или закатит глаза, но тот поднял руку и костяшками пальцев коснулся его щеки.

— Следуй своему пути прямо с начала. Я понимаю. Прости, что поставил тебя в неловкое положение.

Райлан был поражен.

— Ты помнишь ту мою мантру? — выдавил он.

Скотт, скрывая глаза, надел солнцезащитные очки.

— Я помню о тебе все. Ты мое лучшее воспоминание, Рай.

Его голос был таким тихим, что последнюю фразу Райлан еле расслышал, но как только эти слова отложились у него в голове, ему стало трудно дышать. Горло сомкнулось, и он понял, что не сможет заговорить, но это не имело значения, потому что Скотт уже шел к машине. Разговор был закончен.

— Ты идешь или нет? — бросил через плечо Скотт, и Райлан заставил свои дрожащие ноги идти.

— Да, иду.

Скотт опустил верх кабриолета, и когда машина набрала скорость, у Райлана от горячего ветра, ударившего в лицо, потекли слезы. Он сморгнул их, пробежался руками по волосам и с грустью заметил, что они уже стали похожи на воронье гнездо. Скотт, с другой стороны, был спокоен и собран. Ветер взбивал его черные волосы, но обратно они ложились идеальной волной. Солнце подчеркивало его скулы, белая футболка оттеняла глубокий загар. Зеркальные очки, тень щетины… общее впечатление было небрежным и сексуальным.

— А… что ты думаешь на тему того, что меня отправляют во Флориду вместе с тобой? — спросил Райлан. — Я видел, когда Кори это сказал, ты был шокирован.

Скотт, не сводя глаз от дороги, дернул плечом.

— Я совершенно не против, — ответил он. — Знаешь, на самом деле я сейчас сидел и думал о том, что это здорово — что со мной поедет кто-то знакомый.

Райлан был удивлен.

— Правда? Мне не хотелось бы мешаться у тебя под ногами.

Скотт взглянул на него, но Райлан увидел лишь свое отражение в его зеркальных очках.

— Райлан, я не был во Флориде с… короче, с тех самых пор. Эта поездка пугала меня. И то, что я могу там почувствовать. — Его голос был ровным, но челюсть слегка напряглась. — Поэтому да, я рад, что со мной будешь ты.

Райлан был тронут.

— Тогда и я рад, что поеду.

Скотт кивнул. Белые линии вокруг его рта немного разгладились.

— Хорошо.

Остаток пути, пока они ехали по даунтауну Финикса, прошел в тишине. Райлан, который в своих вылазках в город еще не забирался так далеко, с разинутым ртом смотрел на модные рестораны и бары в окружении сверкающих небоскребов.

— Вау, — выдохнул он. — И ты здесь живешь?

Вместо ответа Скотт свернул к гаражу, устроенному под одной из высоток, и нажал кнопку, которая открывала металлические ворота. Когда они с грохотом поднялись, он ловко припарковался на месте с большими трафаретными цифрами 1402.

— Угу. — Он усмехнулся и поднял очки на макушку. В его глазах плясал смех. — Я проделал долгий путь, малыш.

Райлан шутливо стукнул его по плечу.

— Я впечатлен. Скорей бы увидеть, что там внутри.

Скотт подхватил свою сумку и, оставив верх машины открытым, повел Райлана к ряду лифтов, откуда они поднялись в сверкающий холл.

— Мистер Эшворт. — Им кивнул пожилой мужчина, стоявший за стойкой консьержа, и Скотт испустил драматический вздох.

— Джордж, я миллион раз просил называть меня Скоттом. Для «мистера» я еще слишком молод и крут. — Его тон был шутливым и легким, и Джордж приподнял бровь.

— Ваша правда, мистер Эшворт, ваша правда, но таковы правила.

Скотт подмигнул ему и сказал:

— Джордж, это Райлан. Мой друг. Добавишь его в список одобренных посетителей?

Джордж вежливо попросил Райлана предоставить водительские права. Отсканировав их, он с полминуты быстро печатал, после чего вернул права Райлану.

— Готово, мистер Махоуни. Вам больше не надо показывать документы. В следущий раз просто скажите консьержу, как вас зовут.

— Понял. Спасибо, Джордж. И пожалуйста, просто Райлан.

— Мистер Махоуни. Мистер Эшворт. — Джордж кивнул им и переключился на других зашедших жильцов, а Скотт повел Райлана к следующему ряду лифтов. Когда они оказались внутри, он нажал кнопку четырнадцатого этажа.

— Джордж бывший военный, — объяснил Скотт, прислонившись к стене. — Любит, чтобы все было четко и по инструкции. Но мужик он хороший.

Подъем получился быстрым и плавным, и когда они вышли в застеленный ковром коридор, то столкнулись с приятной женщиной средних лет, которая ждала лифт.

— О! Скотт! — воскликнула она. — Как хорошо, что я тебя встретила. Подожди! —Вернувшись к квартире, она открыла замок, забежала внутрь и вышла обратно, держа форму для запекания, завернутую в фольгу. — Сделала вчера слишком много лазаньи, — застенчиво сказала она. — Я знаю, ты ее любишь.

Она подала форму Скотту, и тот с ослепительно улыбкой принял ее.

— Спасибо, Элизабет, — сказал он тепло. — Ваша лазанья — это нечто феноменальное.

— Молодые мужчины должны есть не фастфуд, а нормальную, здоровую пищу, — наставительным тоном сказала она. — Ну, приятного аппетита! — И она, помахав ему, зашла в лифт.

Райлан тихонько фыркнул, и Скотт, который, не слишком успешно жонглируя сумкой и формой, открывал дверь, оглянулся.

— Что?

Форма начала выскальзывать у него из рук, но Райлан успел ее подхватить.

— Пытаюсь представить, как можно питаться фастфудом, и выглядеть, как выглядишь ты, — объяснил он. — От картошки-фри такого пресса не будет.

Скотт рассмеялся.

— Это точно. Я сижу на жесткой диете, — признал он. — Но Элизабет только что развелась, а ее сын в другом штате — учится в колледже. Как-то раз я обмолвился, что из ее квартиры идет потрясающий аромат, и через пару дней она принесла мне запеканку. Ей нравится снова для кого-то готовить.

Они зашли внутрь. Скотт бросил сумку на пол и забрал у Райлана форму.

— Лазанья не пропадет. Часть я уберу в морозилку и оставлю на день углеводов, а остальное отдам Тине и ее соседкам.

Он отошел, и Райлан, забыв про лазанью, в восхищении огляделся. Квартира казалась маленькой, но была декорирована в пустынных цветах: ржаво-красных, темно-коричневых и серо-зеленых. Пол гостиной и холла покрывал натертый до блеска паркет, мебель была обита лоснящейся и мягкой на вид коричневой кожей.

— Скотт, твоя квартира великолепна, — проговорил Райлан, проследовав за ним на стильную кухню. Скотт поднял взгляд от холодильника из нержавеющей стали, куда он убирал форму с лазаньей, и достал две покрытые инеем бутылки воды.

— Спасибо. Не сравнить с тем засранным трейлером, да? — Он бросил одну из бутылок Райлану, и тот машинально поймал ее. — Осмотрись, если хочешь, а я пока переоденусь и поищу тебе вещи.

Он скрылся в комнате, которая, очевидно, была его спальней, а Райлан пошел бродить по квартире и рассматривать модные фотографии пустынных пейзажей, которые висели на стенах. Здесь было очень красиво, но как-то голо, стерильно. Он не заметил никаких личных вещей, которые указывали бы на то, что живет здесь не кто-то, а именно Скотт. Райлан вспомнил комнату Скотта во Флориде, постеры, любовно развешанные на стене, чистоту и порядок… та комната была несомненно его.

А эти апартаменты напоминали, скорее, гостиничный номер.

Пока он размышлял, какой может быть спальня, оттуда наконец вышел Скотт и сказал, что нашел для Райлана вещи.

— Я оставил их на кровати. Что-нибудь должно подойти. — Он махнул в сторону спальни и подхватил с кухонной стойки мобильный. — Не торопись. Мне надо сделать звонок.

Он ушел на балкон, а Райлан отправился в спальню, которая к его разочарованию оказалась точно такой же, как и гостиная — то есть, лишенной каких бы то ни было личных вещей. Но потом он увидел в углу стеллаж-горку, и у него перехватило дыхание. Он подошел ближе. На верхних полках были расставлены фотографии в рамках, на которых Скотт был запечатлен с Кори, Тиной и другими людьми, которые, видимо, были вип-клиентами клуба.

А в самом низу, на самой широкой полке, стояла пара потрепанных старых кроссовок. Райлан сразу узнал их — это были кроссовки, которые Боб купил Скотту в первый день начала их новой семьи. Он присел, осторожно вытащил их и положил себе на колени. На них были пятна, ярко-синяя ткань поблекла и местами истерлась до дыр. Их явно очень долго носили, и они о многом могли рассказать.

Райлан провел по кроссовкам кончиком пальца. Какую историю они могли рассказать? Почему Скотт их хранил? Ведь прошло столько лет. Что именно они для него значили? Голос Скотта, резкий и громкий, долетев сквозь окно спальни с балкона, выбил его из задумчивости, и он поставил кроссовки на место, поднялся и перешел к куче одежды, которая была разложена на кровати.

— Лэнс, я же сказал, у меня друг. Потом я иду в зал, а вечером в клуб. Сейчас не лучшее время для разговора. Давай, может, завтра? — Скотт, слушая, помолчал, затем раздраженно выдохнул. — О господи, не начинай… — Его голос зазвучал громче — видимо, он вернулся в квартиру. — Я не избегаю тебя и ни с кем больше не трахаюсь! Я просто занят! Не ной, как последняя сучка. Алло?

Раздался грохот, с которым телефон ударился о поверхность стола. Видимо, такова была реакция Скотта на то, что Лэнс бросил трубку.

— Блядь, да повзрослей уже! — заорал Скотт, и Райлан подпрыгнул, услышав внезапный стук в дверь. — Ты готов?

— Да. — Райлан распахнул дверь. Когда Скотт увидел его, мрачное выражение у него на лице моментально растаяло, а глаза заискрились.

— Вот такого Райлана я узнаю́, — протянул он, прислонившись к стене. — Охерительно смел и бесподобен.

— Да? — Райлан оглядел себя и чуть не застонал вслух. Отвлекшись на мысли о старых кроссовках и ссору Скотта и Лэнса, он не следил за тем, что надевал, и теперь обнаружил себя в неоново-розовых беговых шортах и яркой, солнечно-желтой футболке.

Райлан шлепнул себя по лбу.

— Я… я… — Его порыв переодеться угас, когда он увидел, что Скотт с удовлетворением улыбнулся. Райлан расправил плечи и положил ладонь на бедро. — Да, черт побери! Я бесподобен, — объявил он. — Можешь написать это на моей надгробной плите после того, как я умру, взбираясь на эту дурацкую гору.

Скотт хохотнул.

— Я не позволю тебе умереть. Давай подберем обувь и в путь.

Райлан заглянул в обувные коробки, составленные у кровати, и выбрал простые кроссовки белого цвета.

— Нам разве не понадобятся ботинки? — Он сел на край огромной кровати, быстро обулся и завязал шнурки.

— Нет. — Скотт все стоял, прислонившись к стене и сложив на груди руки. На нем была тесная черная майка и синие баскетбольные шорты. — Это расхоженная тропа. Рельефа подошвы нормальных кроссовок будет достаточно. — Он подмигнул ему. — Обещаю, Рай, ты не умрешь.

— Тебе легко говорить, — отпарировал Райлан. — Ты… ты практически олимпийский атлет, а я…

— Сильнее, чем выглядишь, так что не скромничай. — Скотт оттолкнулся от стены и направился к двери. — Поехали. Мы пойдем медленно, и ты будешь в порядке.

Настроившись больше не жаловаться, Райлан кивнул, и они спустились на первый этаж. Пока они шли к лифтам подземного гаража, им встретилось несколько человек, которые косились на его яркий наряд, но Райлан, не смущаясь, смотрел им в лицо, а если они не отворачивались, задорно улыбался. Скотт трясся от беззвучного смеха.

— Я сейчас вспомнил о том случае в школе, когда ты наехал на какого-то мудака и попросил его поскорей обозвать тебя и отвалить, чтобы ты мог закончить обед.

Райлан с отвращением фыркнул.

— Это был Паркер. После школы он пошел в армию, и мне стало жалко нашу страну. — Он вздрогнул, когда Скотт внезапно остановился и взял его за руку.

— Когда я сбежал, он превратил твою жизнь в ад, да? — От этого внезапного осознания лицо Скотт застыло. — Как и Стив?

Райлан переступил с ноги на ногу, остро ощущая тепло его сильной руки, вспомнил насмешки, тычки, обзывательства, и его пробрала непроизвольная дрожь.

— Прости меня, — прошептал Скотт.

— Эй. — Райлан накрыл его руку своей. — Я сильнее, чем выгляжу, помнишь? Ничего сверхужасного не случилось. — Он старался говорить как можно убедительнее. — У меня был Габриэль, и мы прошли через это вместе. В том, что делали те идиоты, твоей вины нет.

Скотт не расслабился, и его глаза еще сильней потемнели от чувства вины.

— Скотт. — Райлан сжал его пальцы. — Они сами сделали выбор в пользу того, чтобы вести себя как ублюдки, но я это пережил, и со мной все нормально. Честное слово.

Райлан смотрел ему прямо в глаза, желая, чтобы Скотт ему верил. Спустя еще полминуты тот неохотно кивнул, и Райлан его отпустил.

— Такова жизнь, — сказал он легко и улыбнулся. — Согласно той твоей мантре.

Плечи Скотта наконец-то расправились, а губы дернулись в невольной улыбке.

— Да уж. Надо, наверное, вытатуировать ее где-то на заднице, чтобы никогда больше не забывать.

Они зашли в лифт и спустились в подземный гараж, где наступила очередь Райлана рассмеяться.

— Лучше на пояснице. Чтобы ты выглядел еще сексуальней в тех своих джоках, — пошутил он. У него вдруг пересохло во рту. Он вспомнил, как Скотт, абсолютно голый, если не считать клочка ткани в паху, извивался на коленях клиента. Если только он не набил что-то на члене, на его фантастическом теле не было ни единой татуировки. В каких бы то ни было искусственных украшениях оно не нуждалось.

Лифт плавно остановился, и они вышли к машине. Укладывая рюкзак Райлана на заднем сиденье, Скотт взглянул на него.

— А у тебя есть какие-нибудь татуировки? — спросил он.

Райлан подмигнул ему.

— Возможно.

Скотт на шаг отошел и окинул его долгим пристальным взглядом. Райлана окатило теплом. Он сглотнул, и у него ослабли колени.

— Ничего не вижу, — откашлявшись, сказал Скотт.

Райлан дернул плечом, безуспешно попытавшись сделать это небрежно. Потом заставил себя отвернуться и сел в машину — а если точнее, рухнул в нее. Скотт тряхнул головой, словно прогоняя неуместные мысли, и, не сказав больше ни слова, перешел к водительскому сиденью. Спустя пару минут они выехали на залитую солнцем оживленную улицу, и ветер остудил его пылающее лицо.

Черт. Держаться от Скотта на расстоянии оказалось сложней, чем он думал.

***

— Эшворт, ненавижу тебя!

Райлан задыхался. В бок словно вонзались ножи, ноги подкашивались, и с него градом лил пот.

Скотт тоже взмок, все его тело блестело от пота, но он, черт бы его побрал, даже не стал чаще дышать. Он добежал — добежал! — до вершины и вернулся обратно целых два раза, а Райлан еще мучился на середине пути.

— Махоуни, трать энергию не на ненависть, а на подъем! — смеясь, крикнул Скотт. — Дыши глубже! Впусти в легкие кислород!

Райлану очень хотелось попросить его нахер заткнуться, но ему и без того было трудно дышать. От жары перед глазами плясали черные точки, и он остановился выпить воды. Его камера болталась на шее, как кусок чугуна, и Райлан испытывал немалое искушение выбросить эту хреновину за обрыв. Ну зачем он согласился на эту адскую пытку?

— Рай, наверху ты поймешь, что оно того стоило, — утешал его Скотт, подпрыгивая на месте, пока Райлан пил. — Знаешь, какой там потрясающий вид? Долина будет как на ладони.

Закрутив крышку, Райлан бросил бутылку на землю, согнулся и, пытаясь восстановить дыхание, уперся руками в колени.

— Очень надеюсь, иначе я столкну тебя вниз, — пригрозил он и, когда Скотт рассмеялся, прикусил, пряча улыбку, губу. Взглянув вверх, он увидел, что Скотт снимает его на телефон, и негодующе выпрямился.

— Какого черта? А ну удали! — потребовал он, представив как отвратительно он сейчас выглядит. Скотт же, напротив, был совершенно неотразим: золотистая кожа, бугристые мышцы… Майку он давно снял и заправил за пояс шорт, низко сидящих на его стройных бедрах. Райлан мог думать только о том, как становится на колени и слизывает все до единой капельки пота, струящиеся по его невероятному телу.

Черт. Подниматься с эрекцией будет еще тяжелей.

— Если продолжишь идти — удалю, — подзадоривал его Скотт. — Давай, а не то выложу ее в инстаграм, и все увидят, какой ты красный и мокрый. Как утопшая мышь!

— Ну все, сейчас ты получишь… — прорычал Райлан, бросаясь на Скотта, но тот с легкостью увернулся и, убегая, крикнул через плечо:

— А сколько шуток так и просятся под это фото… Давай, догони меня, Рай!

Погнавшись за ним, Райлан сосредоточился на его голосе, на шутливых угрозах и мягком подбадривании, и наконец… наконец… они вышли из тени тропы на вершину. Даже не оценив панораму, Райлан доковылял на дрожащих ногах до небольшого уступа скалы и обессиленно сел.

Вокруг гуляло с десяток людей. Они делали фотографии, пили воду, смеялись, поздравляли друг друга с удачным подъемом. Скотт отошел стукнуться кулаками с парнем, в котором Райлан узнал одного из клубных гоу-гоу танцоров, чья гибкость, пока он в крохотных плавках скользил на пилоне, привлекла большую толпу.

Через пару минут Скотт, впрочем, вернулся и растянулся на земле у его ног, подперев голову локтем и согнув одну ногу в колене.

— Ты смог! Я горжусь тобой, — искренне сказал он. — Для новичка это не самый легкий маршрут.

Райлан надулся.

— Да неужели, — проворчал он. — Только вот вниз мне придется, похоже, спускаться на заднице, потому что я не чувствую ног.

— Это будет очень жестоко по отношению к такой замечательной заднице, — протянул Скотт и выгнул шею, словно пытаясь увидеть ее.

Наслаждаясь безобидным флиртом, Райлан игриво брызнул в лицо Скотту водой. Они обменялись улыбками. Райлан положил на плечо Скотта руку и сжал его.

— Спасибо за то, что помог мне дойти до вершины, — мягко проговорил он. — Без тебя я бы плюнул и вернулся назад.

— Надо будет запомнить, что на тебя можно воздействовать через твое чувствительное самолюбие, — усмехнулся Скотт. — Но… пожалуйста.

Они отдыхали, в уютном молчании передавая друг другу бутылку с водой, пока к ним не подошел Пит, тот гоу-гоу танцор.

— Скотти, вон те туристочки хотят, чтобы ты подошел. — Он ухмыльнулся и показал на компанию девушек, которые стояли поодаль и, хихикая, делали селфи. — Думаю, они собираются куда-нибудь нас пригласить.

Скотт лениво помахал им рукой и улыбнулся своей фирменной фальшивой улыбкой.

— Спасибо, но нет, — ответил он Питу. — Вечером я буду занят.

Пит поморщился.

— Кстати. — Он неловко переступил с ноги на ногу. — Лэнс названивает мне, как сумасшедший, спрашивает, куда ты пропал. Ты, что ли, выключил телефон?

Скотт не ответил, и Пит поднял ладони.

— Ладно, это не мое дело, но реально, он весь извелся.

— Я понял. — Голос Скотта был ровным. Он достал телефон, и Райлан потрясенно заметил, что у него двадцать три пропущенных звонка. Хотя после того, как Лэнс бросил трубку, прошло всего два часа.

Пит пожал плечами.

— Я не сказал, что видел тебя, и не скажу. Просто… будь в курсе. — Он помахал им и трусцой побежал назад к девушкам. Две из них бросили в сторону Скотта разочарованный взгляд, но Скотт этого и не заметил. Он сидел, держа телефон на коленях, и смотрел в пустоту.

— Все хорошо? — спросил Райлан, и Скотт, моргнув, повернулся к нему.

— Да. — Он протяжно вздохнул. — Видимо, с Лэнсом придется поговорить, а то он выходит за рамки. Вот, что я получаю, когда пытаюсь «встречаться». — Он иронически фыркнул.

— Да, — согласился Райлан, — он, похоже, ревнивый. А ваши отношения, судя по твоим словам, должны быть легкими и непринужденными.

Скотт, прислонившись к нему, рассеянно обвил рукой его ногу. Посмотрев вниз, Райлан увидел, что к его шее прилипли вспотевшие волосы, а на спине была пара красных прыщей. Это зрелище вызвало у него прилив неожиданной нежности… все-таки этот греческий бог был совершенен далеко не во всем.

— С моей стороны никогда проблем нет, — сказал Скотт. — Звучит, наверное, нелогично, но использовать секс, чтобы держать человека на расстоянии — очень легко.

Райлан, задержав дыхание, ждал, когда Скотт продолжит, пока тот большим пальцем выводил на его лодыжке круги.

— Но как только мы переспим…

Когда он, не сумев подобрать слов, замолчал, Райлан тихо сказал:

— Ты даришь им свое тело, поэтому бесполезно рассчитывать на что-то еще?

Скотт, не глядя на него, пожал плечами.

— Я воплощаю в жизнь их фантазии, довожу до оргазма, а потом… они могут идти. Чаще всего ничего больше им от меня и не надо. Зачем все усложнять?

Райлан это обдумал.

— И это не проблема даже для женщин? — спросил он осторожно.

Скотт поднял глаза.

— Пару раз последствия были не очень приятными, — признал он. — Я люблю секс с женщинами, но эмоциональные заморочки…

— С мужчинами проще? — Райлан постарался сохранить голос ровным, зная, что Скотт моментально закроется, если расслышит эмоцию, которую можно будет истолковать как осуждение или жалость. — Мне самому сравнить не с чем, — добавил он сухо.

Скотт кивнул.

— До сих пор было так. И к женщинам у меня никогда не возникало романтических чувств.

— А к мужчинам?

Скотт отвел взгляд.

— Всего один раз.

Райлан замер, но Скотт отстранился и, встав, стал отряхивать с ног и задницы пыль. Закончив, он протянул Райлану сильную руку и рывком поднял его на ноги.

— Иди поснимай панораму, — велел он. — Не зря же ты сюда шел.

Приняв смену темы, Райлан пошел бродить по вершине. Обещанная красота видов с горы отвлекла его, и вскоре он погрузился в поиски идеального снимка. Спустя какое-то время, пролетевшее для него незаметно, Скотт постучал его по плечу.

— Прости, что прерываю, — промолвил он мягко, — но мне еще надо в зал, а перед ночью немного поспать. Если ты не закончил, то когда-нибудь мы можем сходить сюда еще раз.

Райлан выключил камеру и открутил объектив, потом убрал все в рюкзак и повесил его на плечо.

— Я просто баловался, — сказал он смущенно. — Экспериментировал с выдержкой и глубиной резкости. Я ведь впервые забрался так высоко.

Скотт усмехнулся.

— Давай-ка вернем тебя в зону комфорта.

Повернувшись спиной, он встал на колени, и Райлан уставился на него.

— Что…

— Забирайся! — скомандовал Скотт.

— Нет! — Райлан был в ужасе. — Господи. Я могу спуститься и сам. — Он сделал попытку пройти мимо Скотта, но тот поймал его за ногу.

— Я хочу добраться вниз побыстрее, — сказал он, — а ты весишь… килограмм семьдесят? — Райлан кивнул. — Мне все равно надо поработать с весами, так что садись.

Райлан украдкой огляделся по сторонам и забрался Скотту на спину, ойкнув, когда тот выпрямился и подхватил его под колени. Когда они по дороге к тропе проходили мимо компании Пита, одна девушка с неприязнью сказала:

— Ну почему самые красивые парни — обязательно геи?

Движения Скотта, пока он бежал, были гибкими и уверенными, поэтому скоро Райлан перестал бояться упасть, обнял Скотта за шею и стал наслаждать скоростным спуском. Их скользкие от пота тела терлись друг о друга, и Райлан при каждом толчке очень очетливо осознавал то, как его пах вжимается в поясницу Скотта.

Трехпленочная камера «Техниколор» была разработана в 1930-х годах. После проявления пленок получались три черно-белых цветоделенных негатива, с которых изготавливались позитивы-матрицы для последующей гидротипной печати.

Пытаясь отвлечься от ощущения твердого тела Скотта, движущегося у него между ног, от жара его голой спины, Райлан ответил на столько экзаменационных вопросов, сколько мог вспомнить. И все же он немного расстроился, когда на двух третях пути Скотт опустил его вниз.

— Остаток я пробегу спринтом, — выдохнул он. — Встретимся у машины. — И помчался вперед, с уверенностью горной лани перепрыгивая через камни и огибая встречных людей.

Судорожно вдохнув, Райлан побрел за ним следом.

Когда он спустя десять минут дошел до машины, Скотт разговаривал по телефону. Звонок, судя по языку его тела, был неприятным.

— Я же сказал, что занимался, — услышал Райлан. — Кардио и веса. — Пауза. — Нет, еще минимум пару часов. — Он тяжело вздохнул. — Слушай. Мне жаль, что съемка в Вегасе сорвалась. Давай ты придешь вечером в клуб? Там и поговорим. Что? Лэнс, я же сказал, что согласен поговорить, так что расслабься.

Райлан, чтобы не мешать ему, отошел. Спустя еще несколько резких, лаконичных ответов Скотт отключился и подозвал его.

— Поехали, — сказал он устало и чуть-чуть грустно.

Скотт довез Райлана до дома — поездка прошла в тишине, — и как только остановился, на экране его телефона вспыхнуло новое уведомление.

Вместо того, чтобы напрячься или опять разозлиться, Скотт усмехнулся.

— Смотри. — Он повернул телефон к Райлану. — Пит запостил фотографию в инстаграм клуба. У нас всех есть туда доступ.

Райлан наклонился поближе и улыбнулся. Пит заснял их в момент, когда Скотт проверял, безопасно ли Райлан сидит у него на спине. Они смотрели друг на друга и смеялись на фоне ярко-синего неба. Пит подписал фотографию так: «Смотрите, на кого я сегодня наткнулся! Нашего жеребца захомутали и хорошенько объездили. Алле-оп!»

От двусмысленной формулировки лицо Райлана вспыхнуло, но в самой фотографии ничего пошлого не было — просто двое парней наслаждались общением и замечательным днем. В комментариях, впрочем, Скотта вовсю называли «папочкой».

— Красавец, брось этого мелкого твинка и найди себе кого-то получше, — прочитал Райлан вслух.

Поморщившись, он вернул телефон Скотту, и тот пристально взглянул на него.

— На этой работе тебе придется отрастить очень толстую кожу, — предупредил он. — Особенно если мы будем вместе ездить в поездки. — Он пожал плечами. — Люди придурки. Они еще и не такое напишут, и их целью может стать абсолютно любой.

Райлан выбрался из машины, захлопнул дверцу и, наклонившись, положил на нее локти.

— Ничего, — сказал он уверенно, — справлюсь. Я не настолько чувствителен, уж поверь. — Он выпрямился и перед тем, как пойти к дому, помахал Скотту рукой. — До вечера.

Скотт кивнул, развернулся и без единого слова уехал.

Глава 15

Райлан ворочался, не в силах заснуть. После горячего душа и сэндвича он сходил к Кэти и Вэл и попросил пару таблеток ибупрофена — мышцы ног ныли, спину тоже начинало ломить. Потом решил попробовать до восьми подремать, зная, что вернется домой, вероятно, только у утру.

Его тело устало, но в голове продолжали крутиться, догоняя друг друга, мысли о Скотте — прошлом и настоящем. В конце концов Райлан сдался и, подложив под спину подушку, достал ноутбук. Открыл почту, нажал «написать письмо», и его палец завис над клавишей Х. Он знал, что если нажать ее, то в строке ввода появится автоматически адрес Хизер. В итоге его рука упала назад на постель, и он, споря с собой, уставился на мигающий на экране курсор.

Первые дни, прошедшие после исчезновения Скотта, он помнил настолько отчетливо, словно это было вчера. Хизер презрительно говорила, что Скотт, как только у него кончатся деньги, вернется. Но проходили дни, за ними — недели, и ее уверенность начала таять. Поскольку Скотт был совершеннолетним и уехал с тем человеком без принуждения, по собственной воле, полиция вмешиваться отказалась.

Тогда они с Бобом провели свое собственное мини-расследование и, вооружившись именем «Джоэл, в конце концов выяснили, что, скорее всего, им был Джоэл Таннер, бывший учитель, который работал теперь в магазине стройматериалов около базы. Пока они туда ехали, Райлан всю дорогу дрожал — настолько ему не терпелось хоть что-то узнать.

— Я подбросил его до автовокзала, — заявил Таннер. — Он сам меня попросил, сказал, что отправится в Калифорнию и станет звездой.

Райлан не поверил ни единому его слову.

— Я знаю, говнюк, что ты лжешь! — крикнул он Таннеру в спину, когда тот, отказавшись сообщить хоть что-то еще, пошел прочь.

Боб обнял его, не давая броситься следом, и Райлан расплакался у него на плече прямо там, в секции пиломатериалов. Пересказывать Бобу подробности ссоры Хизер и Скотта он не хотел. Опасался, что опять выставит ее перед отцом в негативном ключе, влезет в их брак и заставит его выбирать. Потерять еще одного близкого человека было страшно. Боб знал только, что они поругались, после чего Скотт сбежал. Райлан не рассказал даже об украденных деньгах — на случай, если Скотт все же решит вернуться назад…

Но шли месяцы, а никаких вестей от Скотта не приходило. Он бесследно исчез. Визит отчаяния на автовокзал тоже не дал новых ответов. Старый кассир в билетном окошке поднял на Райлана безразличный, скучающий взгляд.

— Я уже забыл, что ел утром на завтрак. Думаешь, я вспомню какого-то сбежавшего пацана?

Вывод напрашивался только один: Скотт действительно куда-то уехал — на автобусе или с Таннером, — и его след оборвался. Райлану оставалось лишь ждать, и когда месяцы превратились в года, рана, появившаяся в его сердце после исчезновения Скотта, медленно затянулась. Вопросы остались, но добиться ответов было нельзя, и он мог только надеяться, что у Скотта, где бы он ни был, все хорошо, что он жив и здоров…

И эта надежда сбылась. О боже. Из всех мест на земле он оказался здесь, в Финиксе, штат Аризона. Не зная, что делать, Райлан снова взглянул на экран. Хизер, конечно, причинила сыну немало вреда, но все-таки была его матерью и в тот первый год словно пережила медленный взрыв. Она поносила его перед всеми, кто соглашался послушать, обзывала неблагодарным, тупым, уверяла, что все его планы провалятся, что он скоро вернется.

Но он не вернулся, и без него Хизер окончательно опустилась. Стала еще больше пить, больше курить и вытворяла такое… Райлан, поморщившись, тронул шрам на скуле, и на него нахлынули воспоминания об еще одной страшной ночи.

Он отложил ноутбук и достал телефон. Докрутил список контактов до Д, нажал кнопку и стал слушать гудки, доносящиеся с расстояния тысячи миль.

— Дружище!

Услышав знакомый голос, Райлан откинулся на подушки. Боль сменилась нежностью и теплом.

— Как дела, Джи?

— Не жалуюсь.

В трубке зашуршало, словно Габриэль переворачивался в кровати, и Райлан с ужасом вспомнил, что во Флориде на три часа больше. Он поспешил извиниться, но Габриэль лишь рассмеялся.

— Рай, ты же знаешь, с тобой я готов поболтать в любое время дня или ночи. Как ты там, черт побери?

Они поговорили немного о текущих делах, а потом Райлан тихо сказал:

— Я нашел его, Джи.

У Габриэля перехватило дыхание. Он даже не стал притворяться, будто не понимает, о ком идет речь.

— Черт. Где?

Райлан ответил, и Габриэль протяжно присвистнул.

— Охренеть. Он в Финиксе? И работает в гей-клубе?

— Джи, это не просто гей-клуб. Это… — Райлан, хоть Габриэль и не мог его видеть, сделал беспомощный жест. — Это элитное заведение. Там зависают даже знаменитости-натуралы, а их фото оттуда попадают в светскую хронику. Скотт — «лицо» этого места, их вип-развлечение. Он… невероятен.

— Ничего себе. Что ж, я рад за него. — Габриэль, естественно, знал причину исчезновения Скотта, и в те первые горькие месяцы поддерживал Райлана, как только мог. Он был его истинным другом. — А что с ним случилось? Он все это время был там?

Райлан качнул головой.

— Хотел бы я знать… Сам он от этой темы уходит, и мы теперь не настолько близки, чтобы я мог на него надавить. Может, когда-нибудь он и расскажет.

Повисла недолгая пауза. А потом Габриэль негромко спросил:

— Ты сообщишь его матери?

Райлан обреченно вздохнул.

— Это вопрос на миллион долларов, Джи. С одной стороны, я обязан. Все-таки он ее сын, и она шесть лет не знала, жив он или мертв!

— Но с другой, он уже взрослый и вполне способен связаться с ней сам. — Габриэль помолчал. — Он бы уже сто раз позвонил, если б хотел, чтобы она знала, где он и что с ним, поэтому вывод напрашивается только один: у него есть причины оставаться пропавшим. Если хочешь знать мое мнение — а иначе ты бы не позвонил, — тебе в это дело лучше не лезть.

— Не буду. Мне надо было и от тебя это услышать.

Тут они оба вздохнули.

— Ты ведь и сам почти перестал с ней общаться, — мягко напомнил ему Габриэль. — Вы со Скоттом совершенно ничего ей не должны.

— Да, Джи, ты прав, я знаю. Спасибо.

— Не за что, друг. — Еще одна пауза. — Как он?

Райлан потер глаза.

— Вроде бы, счастлив. У него дорогая машина, потрясающая квартира… Он, можно сказать, местная знаменитость. Вот, взгляни сам.

Он сказал Габриэлю, как называется инстаграм Скотта, и подождал, пока тот посмотрит его. Габриэль протяжно присвистнул.

— Твою ж мать. Он и подростком был секси, но сейчас… если б мне нравились парни, я бы вмиг упал перед этим божеством на колени.

Райлан фыркнул.

— Представь, как каждый день мучаюсь я, — ответил он сухо. Потом рассказал о той ночи в кафе, о своем решении сохранять со Скоттом дистанцию и о том, как тяжело ему это давалось. — Скотт был моим первым, — промолвил он просто. — Первым поцелуем. Первой близостью. Первой любовью. Он был моим первым во всех самых важных смыслах этого слова.

Габриэль полминуты молчал.

— Он не изменился, но в то же время стал… каким-то другим. Не могу сформулировать, в чем.

Райлан невесело хмыкнул.

— Иногда мне кажется, что он носит маску. Играет роль. Ты не поверишь, сколько усилий тратится на его бренд. — Он пересказал Габриэлю то, что услышал на встрече. — Подсчет калорий, очистительные диеты, депиляция, бесконечные тренировки… но все это — просто его защита, броня. Черт, ты наверное думаешь, что я несу бред.

— Вовсе нет, — ответил Габриэль мягко. — Я же знал его в прошлом, так что понимаю, о чем ты. Именно это я и пытался сказать. Хм… но вот на фото с тобой он больше похож на прежнего Скотта.

— Со мной?

Охваченный любопытством, Райлан открыл ноутбук, зашел в инстаграм и увидел себя на закорках у Скотта во всей своей раскрасневшейся и вспотевшей красе. Он застонал.

— Черт, он перепостил это с аккаунта клуба! Ну у меня и видок. Просто кошмар!

— О-о, и это увидело сто тысяч людей, — поддразнил его Габриэль. — Но ты понимаешь, о чем я? Его лицо выглядит… по-другому. Более мягким, открытым. Райлан, это так очевидно.

Райлан всмотрелся в фото.

— Ну… я думаю… то есть, надеюсь, что мы снова станем друзьями. Я хочу, чтобы со мной он мог быть собой, чтобы он доверял мне, как раньше.

— Но доверие должно быть взаимным, — напомнил ему Габриэль. — А он тебя очень сильно обидел.

— Да, но я уверен: себе этим своим импульсивным отъездом он причинил еще больше вреда, — возразил Райлан. К его горлу подкатило удушающее воспоминание о тревоге за Скотта и панике тех первых недель. Он закусил губу. — Ему точно пришлось нелегко.

— Может быть. Через что бы он ни прошел, это изменило его, но в какую сторону — судить пока рано. Просто будь осторожен, окей? — попросил Габриэль. — Больше не давай ему над собой власти.

Райлан откашлялся.

— Спасибо, что выслушал, Гейб. Ты лучше всех.

— Сам такой.

— Кстати, вот тебе еще одна мега-новость, — произнес он, твердо решив сменить тему. — Через пару недель мы со Скоттом будем в Майами! — Габриэль к его удовольствию поперхнулся, и Райлан рассказал о своей новой работе и о предстоящей фотосессии у MC₂.

Наконец они попрощались. Райлан пообещал позвонить, когда они со Скоттом устроятся во Флориде, и откинулся на подушки с мыслью о том, что жизнь — это чертов сюрреализм.

***

Скотт, полностью голый, стоял в гардеробной и выбирал, что надеть в клуб. Беспроигрышным вариантом был черный. Он стройнил, и если добавить несколько подходящих аксессуаров… Скотт поморщился. Беспроигрышным, но слишком скучным. Он знал, что за ним во всех соцсетях следят MC₂. Его внешний вид, поведение, выбор одежды — все в нем подвергалось тщательному изучению, пока они искали модель.

Скотт вдруг ощутил себя до смерти уставшим. Находиться всегда на виду было дьявольски утомительным делом. Он не мог поваляться день в плохом настроении, не мог появиться на людях в чем бы то ни было, кроме сексуальной одежды. И упаси господи, чтобы его сфотографировали с гребаным прыщиком на подбородке или с помятым лицом.

На него накатило горькое чувство стыда. Неблагодарный мудак. Ему, черт побери, повезло, как никому, и пусть его внешность была источником боли, она же спасла ему жизнь…

Он вздрогнул, услышав стук в дверь. Натянул шорты и, успокоив себя долгим вдохом, пошел открывать. Он уже знал, кто пришел. Как и то, что этот визит не обещал быть приятным.

— Привет. — Он отошел в сторону и, пропустив Лэнса в квартиру, прислонился к двери. Язык его тела недвусмысленно намекал, что задерживаться Лэнсу не стоит. — Мы же условились поговорить в клубе.

— Да, но я… я привез тебе подарок из Вегаса. — Он мял в руках ярко-желтый пакет. — Можно было отдать его в клубе, но тогда тебе пришлось бы следить за тем, чтобы он не разбился или чтобы его кто-нибудь не унес, вот я и решил, что лучше заеду… — Лэнс резко умолк, поняв, что пустился в ненужные объяснения, и протянул пакет Скотту.

Взяв его, Скотт достал кофейную кружку, разрисованную персонажами M&Ms в костюмах из «Звездных войн». Все пространство внутри заполняли те же драже, завернутые в целлофан.

— Я знаю, что в читерский день ты позволяешь себе M&Ms, и поскольку единственный твой порок — это кофе, я подумал, что… что она симпатичная и в то же время может тебе пригодиться.

В голосе Лэнса чувствовалась тревога, и сердце Скотта против его воли дрогнуло. Но уходя на кухню, чтобы поставить кружку на стол, он ничего, кроме сдержанного «спасибо», ему не сказал.

— Тот марафон «Звездных войн» был нашим первым настоящим свиданием, — произнес у него за спиной Лэнс, — вот я и подумал…

— Это не было свиданием, Лэнс. — Ради их общего блага Скотт был намерен отодрать этот пластырь за раз. — Мы потрахались, потом посмотрели кино и, когда отдохнули, потрахались снова. Ничего большего не было.

— Нет, было, — упрямо возразил Лэнс. Его глаза сверкнули обидой, но Скотт заставил себя сохранить лицо безразличным. — Помнишь, в ту ночь ты сказал, что ничего подобного еще не испытывал? Мы…

— Я имел в виду твой талант обращаться с простатой. — Поправив его, Скотт прислонился к столу и скрестил на груди руки. — Это был примечательный опыт. — Он пожал плечами. — Но все новое приедается, и, если хочешь знать правду, мне уже надоели те требования, которые ты начал вдруг предъявлять.

Лэнс моргнул. От его шеи к лицу поднялась волна краски.

— Прости за кучу звонков, — пробормотал он. — Я знал, что тебя это взбесит, но ты все не перезванивал, и я хотел…

Скотт повертел кружку в руках.

— Чего именно? — Он выгнул бровь, и Лэнс вздрогнул.

— Ты был так холоден, когда я уезжал. И я подумал… я понадеялся, вдруг ты ведешь себя так, потому что не хочешь, чтобы я снимался в той групповухе, вдруг ты ревнуешь. Я хотел всего лишь каких-то…

— Гарантий? — договорил за него Скотт, ощутив легкий укол смешанной с сожалением жалости. — Не хочу огорчать тебя, Лэнс, но эти вещи не для меня. — Он прищемил пальцами переносицу и зажмурился. — Эмоции, чувства… я плохо переношу эту хрень.

Лэнс крепко сжал губы. В его взгляде стояла мольба.

— Прости, — хрипло выдавил он. — Этого больше не повторится. Дашь мне еще один шанс?

Скотт покачал головой.

— Слишком поздно…

Неожиданно Лэнс упал перед ним на колени и одним быстрым движением сдернул его шорты до щиколоток.

Шокированный, он схватился за стол и выдохнул, когда Лэнс уткнулся лицом в его яйца.

— Лэнс, прекрати… — Лэнс лизнул его напрягшийся от стимуляции член, и он невольно умолк. — Слушай, мне правда не интересно…

— Скажи это своему члену. — Лэнс, ликуя, взглянул на него сквозь ресницы. — Малыш, — проговорил он своим самым чарующим тоном, — я оттрахаю тебя так хорошо… так приятно… Ты не захочешь меня отпускать…

Тут он с воплем растянулся на заднице, потому что Скотт оттолкнул его и рванул шорты вверх.

— Ну поздравляю, ты доказал, что можешь меня возбудить, — промолвил он холодно. — Но у меня встает даже от сквозняка. Поимей немного самоуважения, а?

Лэнс поднялся на ноги и сжал кулаки. От унижения у него на лице проступили красные пятна.

Скотт безжалостно продолжал, потому что сейчас было самое время расставить все по местам:

— Мне плевать, с кем ты трахаешься. Я не ревновал тебя. Просто когда мне становится скучно, я превращаюсь в ублюдка. — Он оттолкнулся от края стола и стал оттеснять Лэнса к двери. — Мне не нужен бойфренд. В моей жизни и без того было достаточно конченных психов. Хочешь потрахаться без обязательств — я за. Требуешь большего — до свиданья.

Лэнс закусил губу.

— Мразь, — прошипел он. Его голос вибрировал от смертельной обиды. — Надеюсь, ты сдохнешь несчастным и одиноким. Ты еще пожалеешь! Ты осознаешь, что потерял, но будет уже слишком поздно. И не мечтай приползти назад!

В ответ на это отчаянное клише Скотт не сдержался и закатил глаза.

— Да, да… дело не в тебе, а во мне. Лэнс, как скажешь.

Плечи Лэнса поникли. Он открыл дверь, оглянулся — всего на секунду, чтобы сквозь зубы послать его, — а потом, хлопнув дверью, ушел.

Тяжело выдохнув, Скотт подошел к домашнему телефону, который висел на стене, и после короткого разговора с Джорджем Лэнс был лишен гостевого доступа в дом.

Когда он повесил трубку, его почти оглушила внезапная тишина, которую нарушало лишь тихое тиканье электроприборов.

Токсичная дрянь.

Скотт вздрогнул, словно ему прокричали эту горькую правду в лицо. Обойдя стойку, он взял кружку с фигурками M&Ms и повертел ее немного в руках. Потом сунул обратно в пакет, вышел в коридор и выбросил в мусоропровод. Подарок бесследно исчез во темноте.

Грустно. Ему нравилась эта кружка. И нравился Лэнс. Но токсичные Эшворты не могли иметь красивые вещи… ведь в конечном итоге они их разрушали.

Абсолютно всегда.

***

У локтя Райлана завибрировал телефон. Он улыбнулся — это был Скотт, — ответил ему бодрым «привет» и, когда Скотт тоже с ним поздоровался, удивился тому, каким напряженным был его голос.

— Все хорошо? — спросил Райлан. Зажав телефон у плеча, он перешел к раковине, чтобы вымыть тарелку. — Я уже собираюсь в клуб. Если хочешь, когда я приеду, можно поговорить.

Скотт откашлялся.

— Вообще, я тут подумал, может мне заскочить за тобой? Чтобы тебе не пришлось пилить на автобусе.

Райлан моргнул.

— Но тебе же не по пути…

— Ну и что, — прервал его Скотт. — Сегодня никаких обязанностей в клубе у меня нет. Неважно, когда я туда доберусь.

Райлан нахмурился. И медленно произнес:

— Конечно. Я буду рад.

Он отключился и пошел собираться.

Двадцать минут спустя он со свисающей изо рта зубной щеткой открыл Скотту дверь.

— Заходи. Я почти все.

Он ожидал, что Скотт подождет его на диване, но тот последовал за ним в ванную и прислонился к двери, глядя, как Райлан полощет рот и вытирается полотенцем.

Их глаза встретились в зеркале.

— Что-то случилось? — Райлан повесил полотенце на место и повернулся к Скотту лицом.

Скотт скрестил руки.

— Я порвал с Лэнсом, — сказал он. — Ну или, скорее, прояснил для него ситуацию. Нельзя же разорвать то, чего не было. — Он старался говорить буднично и небрежно, но Райлан заметил вокруг его губ красноречивую белизну, которая всегда означала, что он огорчен.

— Как все прошло? — спросил он, сохранив тон нейтральным. Зайдя в спальню, он взял свой кожаный чокер и стал возиться с застежкой.

— Давай помогу. — Скотт убрал его руки и легко застегнул ремешок. Райлан содрогнулся, ощутив на своей чувствительной шее тепло его пальцев. По его коже пробежала волна приятных мурашек, соски под шелковистой тканью футболки болезненно напряглись.

Райлан откашлялся.

— Спасибо, — сказал он с хрипотцой и сглотнул, когда Скотт, прежде чем отойти, на секунду сжал его плечи.

— Не за что.

Райлан вернулся на свою крошечную кухню.

— Хочешь кофе? Я собирался сделать себе перед уходом.

Скотт пожал плечом.

— Можно. — Он подождал, когда Райлан включит кофе-машину. — Все прошло, как ты и предсказывал. Я причинил ему боль.

— Сочувствую. — Райлан прислонился к краю стола и засунул руки в карманы. — Но когда люди расходятся, без этого, думаю, не обойтись. Одному всегда будет больно.

Скотт, копируя его позу, тоже прислонился к столу. Шипение кофе-машины было успокаивающе будничным и знакомым.

— Наверное. Просто… он классный парень. Умный, веселый, хороший в постели. Учится на бухгалтерских курсах. Когда он закончит сниматься, его ждет достойное будещее. Он вовсе не лузер.

Кофе-машина звякнула, сигнализируя, что кофе готов, и по маленькой комнате поплыл, оставляя уютное, домашнее ощущение, благоухающий аромат. Райлан достал пару щербатых кружек, купленных на дворовой распродаже, и разлил по ним кофе.

С минуту они молча прихлебывали из кружек.

— Он приехал из Вегаса и привез мне подарок. Причем не какое-то купленное в последнюю секунду дерьмо, а нечто со смыслом. То, что я точно должен был оценить.

Скотт поставил кружку на стойку, добрел до стеклянной двери, ведущей на узкий балкон, и, раздвинув в стороны жалюзи, уставился на свое отражение.

— Он хотел, чтобы я знал, что я ему дорог, что он меня слушал. — Весь напряженный, он стиснул кулак и несильно ударил им по стеклу. — Что ему хочется большего.

— Но сердцу ведь не прикажешь… — начал Райлан, и Скотт издал горький смешок.

— Но я даже не попытался что-то почувствовать. Мне было лень. Когда я заметил, что происходит, то вместо того, чтобы мягко расстаться, продолжил с ним спать. Просто потому что хотел. Его чувства не имели значения до тех пор, пока не стали мешать.

Райлан не знал, что сказать. Неожиданно Скотт развернулся, и на его лице промелькнуло отвращение к себе самому.

— Не знаю, зачем я тебе все это рассказываю, — выдавил он. — Ты должен ненавидеть меня сильнее, чем кто бы то ни было, а я стою тут и ною, в очередной раз доказывая, что как человек я говно.

Райлан был потрясен.

— Ненавидеть тебя? — повторил он. — Скотт, я никогда не чувствовал к тебе ненависть. Ни на секунду.

Скотт невесело хохотнул.

— Ага, ну конечно. Райлан, я никогда не забуду, как ты в тот день смотрел на меня. Как плакал… как умолял меня не уезжать… — Он начал беспокойно ходить из угла в угол. — Я украл твои деньги и, что хуже всего, бросил тебя одного… с ней!

Райлан взял его за плечо, но Скотт стряхнул его руку.

— Больше не говори, что не ненавидишь меня. Я все равно тебе не поверю.

Он зашагал к двери, и Райлан не стал догонять его, а только сказал ему вслед:

— Мне хочется, чтобы ты остался. Пожалуйста. Останься и допей кофе. — Он забрал со стойки их кружки и перенес их на стол, а потом сел.

Скотт замер. Он уже держался за ручку, но открывать дверь не стал. Отхлебнув кофе, Райлан спокойно сказал:

— Да, врать не буду, когда ты уехал, мне было обидно и больно. Но это и близко не сравнить с тем, как я боялся и переживал за тебя.

Мышцы на плечах Скотта вздулись, он сжал ручку крепче, но потом к облегчению Райлана все-таки уступил и сел рядом с ним. Сгорбившись над столом, он притянув к себе кружку. Его длинные пальцы обхватили ее, как будто им отчаянно не хватало тепла.

— Как я могу тебя ненавидеть? — продолжил он мягко. — Я же был там в ту ночь. И несколько месяцев прожил с тобой. Я видел, на что она бывает способна.

Скотт отодвинул кружку и, сложив руки, уткнулся в них лбом.

— Ты и половины не знаешь. — От глухой пустоты его голоса по спине Райлана побежал холодок. — Серьезно. Я не шучу.

Райлан поставил локти на стол, сцепил руки в замок и поставил на них подбородок.

— Моя мать не пила, — сказал он. — Но сидела на валиуме. — Скотт не шевельнулся, но Райлан почувствовал, что он его слушает. — Она страдала от тяжелой депрессии и иногда даже не могла подняться с кровати. Когда отец уезжал, мне приходилось вставать, делать завтрак и уходить в школу вовремя самому. — Он пожал плечами. — Мне нравилась школа, поэтому я научился ставить два будильника сразу: один, чтобы встать, и второй, чтобы знать, когда уходить. В общем, справлялся.

Скотт поднял лицо. В его глазах стоял мрак.

— Когда я был маленьким, мама была… просто мамой. Другой я не знал. Пока я взрослел, ей становилось все хуже и хуже… — Он снова дернул плечом, словно годы, пока он наблюдал, как его мать подпадает под власть своих демонов, не сдирали с него полосками кожу. — Я знаю, она любила меня, любила отца. Но иногда она тратила все свои силы просто на то, чтобы подняться с кровати, и их не оставалось на что-то или кого-то еще. Я не говорю, что хороших дней не было. Они были, и много, но…

Скотт удерживал его взгляд, и Райлан продолжил рассказывать вещи, в которых не признавался еще ни единому существу, включая родного отца.

— Но плохих дней было больше. Я приходил из школы домой и долго стоял на крыльце, набираясь смелости зайти внутрь. Потом звал ее, и если она сразу не отвечала… — Он тяжело сглотнул. — Я брал старую плюшевую собаку, которую держал у двери, и отправлялся искать ее. И всегда находил… дома, живой, пусть она и спала наркотическим сном от своих «пилюль счастья».

Райлан вздрогнул, почувствовав, как Скотт сжал его пальцы. Он опустил взгляд и увидел, что держится за него, хотя даже не помнил, в какой момент они потянулись друг к другу.

— Но однажды… однажды я ее не нашел. Некоторые ее вещи исчезли, обручальное кольцо было оставлено на комоде…

— Я помню, как ты мне показывал те фотографии. — Голос Скотт был тих.

Он еще крепче сплелся с Райланом пальцами. И эта теплая ласка дала Райлану смелость сказать:

— Отец убедил себя в том, что она сбежала к другому и что теперь живет счастливо с новой семьей. Так ему было легче справляться. Ну а я… — К его горлу поднялся удушающий ком. — Помнишь, я фантазировал, что ее увезли по программе защиты свидетелей? — Скотт кивнул. — На самом же деле она, скорее всего, не хотела, чтобы ее нашел ее сын. Потому и ушла… чтобы…

— О, Райлан. — Скотт потер большим пальцем его чувствительное запястье. — Мне так жаль.

— Раньше я думал, что найти ее тело было бы абсолютно худшим из всего, что могло со мною случиться, — сипло вымолвил Райлан. — Но я ошибался. Хуже не знать. Просто нахер не знать! Она сделала это одна-одинешенька где-то в лесу? Или уехала в другой город, сняла номер в отеле и порезала вены? Или…

Он умолк. Скотт, не пытаясь что-то сказать, просто сидел и держал его за руку. Из соседней квартиры за тонкой стеной долетали звуки включенного телевизора и записанный смех. В конце концов Скотт отпустил его, откинулся на спинку стула и, сцепив пальцы за шеей, уставился в потолок.

— Как-то раз я проснулся посреди ночи. — Его голос звучал отстраненно, но Райлан заметил, что его тягучий южный акцент вдруг усилился и словно медом обволок его речь. — Открыл глаза и увидел, что у меня на кровати сидит моя мать. Она молчала, но плакала и покачивалась, вот так — взад-вперед.

Голос Скотта был едва слышен, и Райлан незаметно для себя самого подался вперед.

— От нее воняло спиртным. По лицу текли сопли и слезы, и она рыдала так сильно, что даже икала. Я видел, как она плачет, тысячу раз, но почему-то в ту ночь до усрачки перепугался.

— Сколько лет тебе было?

— Может, лет восемь. — Его взгляд был устремлен в пустоту. — Она все молчала. Даже когда я стал умолять сказать, что не так. Только покачивалась и крутила у себя на коленях какой-то предмет. — Морщинки у его рта стали глубже, а губы, пока он выталкивал наружу слова, побелели. — Я сел, чтобы посмотреть, что она держит. И увидел, что у нее пистолет.

Райлан непроизвольно ахнул и, шокированный, прикрыл рукой рот.

— Где она взяла гребаный пистолет?

Скотт взглянул на него.

— Достался ей от мамаши. В «наследство». — Он пальцами сделал кавычки. — Оказалось, что за пару недель до того она померла, а Хизер никто не сказал. Она пропустила все, даже чертовы похороны.

— Какой ужас, — выдохнул Райлан, и Скотт хохотнул с такой болью, что у него сжалось сердце.

— Старая тварь, — проворчал Скотт. — До того, как она двинула кони, я видел ее всего раза два, да и то потому что мы где-то случайно пересекались. Маленький город, сам понимаешь. В первый раз Хизер подошла и поздоровалась с ней таким испуганным тоненьким голоском, какого я от нее никогда раньше не слышал. — Его губы презрительно дернулись. — А старая кошелка в ответ отвернулась от нас и сказала: «Я не разговариваю с грешницами и их ублюдками».

Райлану стало плохо. Он больше не мог сдерживать жалость, которая нахлынула на него, и теперь отчаянно пытался не показать ее на лице.

— Какая гадкая тварь, — выдавил он сквозь огромный ком в горле. — Представляю, как больно было это услышать.

— Я спросил у нее, кто эта дама, и Хизер сказала «никто». Тогда я спросил, что значит «ублюдок», и она заорала, чтобы я нахер заткнулся. Это был первый и единственный раз, когда мне довелось пообщаться со своей любящей бабкой. — В голосе Скотта звучала издевка. — Когда мы столкнулись с ней в следующий раз, то сделали вид, что не знаем друг друга.

Райлан покачал головой.

— Это так грустно.

— Угу. Короче, когда она умерла, какому-то гребаному кузену или еще не знаю кому пришла в голову светлая мысль подарить Хизер «на память о папе» его пистолет.

— Который вместо того, чтобы напоминать ей о чем-то хорошем, напоминал, что отдавшись любимому человеку, она его «подвела». — Тошнота, которую чувствовал Райлан, усилилась, обостренная почти осязаемыми волнами боли, которые исходили от Скотта.

— Именно. Конечно, ничего этого я в то время не понимал, — хрипло проговорил Скотт. — Я только видел, что у мамы в руках пистолет. Который она вдруг направила на меня.

В ужасе вскрикнув, Райлан схватил его за предплечье.

— О господи… На тебя?

Мышцы Скотта у него под рукой были натянуты, как кожа на барабане.

— Да, но всего на секунду. Потом она приставила его к своему лбу.

Райлан закрыл глаза и, отчаянно сопереживая ему, закружил по его запястью кончиком пальца — как недавно поглаживал его Скотт.

— Ты, наверное, до ужаса перепугался.

Скотт судорожно кивнул, и Райлан спросил:

— Что ты сделал потом?

— Что-то залепетал, как сопляк, которым и был, и она перевела взгляд на меня. Ее глаза… были такими мертвыми, такими пустыми, что я понял: она не в себе. — Помолчав, он через силу сглотнул и продолжил: — Я смог сделать только одно. Начал шептать, повторять снова и снова: «Все будет хорошо, мамочка. Все будет хорошо».

Он поднялся, отнес обе их кружки в раковину и вылил остатки остывшего кофе. Райлан ждал. Вымыв кружки и положив их на сушилку, Скотт развернулся. Небольшой всплеск активности, похоже, успокоил его.

— В конце концов она вся обмякла, и пистолет упал к ней на колени. А я испытал такое сильное облегчение, что у меня вырвался какой-то… звук или всхлип, и она спросила: «Ради чего мне стоит жить, малыш? Назови хоть что-нибудь, ради чего я должна жить». — Он пробежался рукой по волосам и стиснул затылок. — «Ради меня, мамочка», — ответил ей я. — «Я люблю тебя».

Взгляд его зеленых глаз был застывшим.

— И тогда она сказала… сказала… — Его голос затих, затем вновь набрал силу. — Сказала: «Как скажешь». Бросила пистолет на кровать и ушла.

Райлан, не думая, встал, подошел к Скотту и положил руку ему на плечо, а тот неожиданно не оттолкнул его, а притянул ближе. Райлан обнял его за талию и прислонился к нему, слушая его прерывистое дыхание и чувствуя под щекой грохочущее биение сердца. Они простояли так очень долго.

— Я взял тот гребаный пистолет и выбросил его в самое глубокое место ручья, — наконец прошептал в его волосы Скотт. — Хизер ни разу не спрашивала, куда он пропал. И ни разу не заговаривала о том, что случилось той ночью.

— Если она была настолько пьяна, то, наверное, ничего и не помнила. От горя в сочетании с виски…

— Случается помутнение, — задумчиво проговорил Скотт. От наплыва эмоций его голос немного охрип. — Я понимал это, да. Но все равно это показало мне, до какой степени она меня ненавидит. — Он пожал плечами. — После того случая я перестал добиваться ее материнской любви и старался пореже попадаться ей на глаза. Так было безопаснее.

Прежде чем Райлан успел что-то сказать, Скотт отпустил его и вернулся за стол.

— Поверить не могу, что рассказал тебе все это дерьмо, — скованно пробормотал он. — Я никогда… — Он откашлялся. — Никогда никому об этом не говорил.

— Ну, мы оба поделились сегодня довольно тяжелыми тайнами. — Райлан прислонился к краю стола и обхватил плечи руками. Но воссоздать то теплое, уютное ощущение, которое дарили ему объятия Скотта, не удалось. — Ты ведь знаешь, как говорят? Если рассказать, что тебя тяготит, на душе станет легче.

Скотт не ответил, и Райлан продолжил:

— Мне кажется, это правда. — Его голос немного дрожал. — Во всяком случае, для меня. Я столько лет держал это в себе и старался не думать о том, что стало с мамой… но вот сейчас поделился с тем, кому доверяю, и мне стало легче.

Когда Скотт посмотрел на него, в его взгляде стояла рвущая душу печаль.

— Это хорошо, — сказал он понуро. — Я твоего доверия не заслуживаю, но я рад.

— Скотт, ты совершенно…

— Ладно, — прервал его Скотт и резко отодвинулся от стола. Ножки стула пронзительно скрипнули, и момент был разрушен. — Я приехал еще и затем, чтобы ты снова помог мне с подводкой… — Он достал из кармана маленький тюбик и усмехнулся. Правда, до его глаз усмешка не поднялась. — Но нам пора в клуб. Попрошу потом Тину.

Райлан подошел к нему.

— Я буду счастлив помочь, и это займет всего пару секунд. — Он потянулся к тюбику, но Скотт сунул его обратно в карман.

— Не. — Он пошел к двери. — Это… неважно, забей.

Сердце Райлана вновь защемило, когда он почувствовал, что Скотт возвел вокруг себя стены, но он только кивнул, подобрал с пола рюкзак и забросил его на плечо.

Они в молчании дошли до машины. Сели внутрь. Скотт достал телефон, взглянул на него и небрежно швырнул на панель. На экране светились иконки новых уведомлений, и перед тем, как он снова погас, Райлан мельком увидел несколько смс, где Скотта называли «скотиной» и «тварью». Черт. Должно быть, на него ополчились приятели Лэнса. Райлана прошил стыд. Скотт пережил болезненное расставание и приехал к нему за моральной поддержкой, а он по какой-то причине решил, что будет неплохо загрузить его лишним дерьмом.

Тупой идиот, мысленно обругал себя Райлан. Хороший же из тебя друг.

Райлан заметил то, как на щеке Скотт дергалась мышца, как крепко он сжимал губы, как стискивал руль. Ему и так было больно, а Райлан только подлил масла в огонь.

Прости, подумал Райлан несчастно, но вслух ничего не сказал, чтобы Скотт не расценил это, как жалость.

Всю дорогу до клуба они промолчали.

Глава 16

С тем, кому доверяю. Я поделился с тем, кому доверяю, и мне стало легче.

Эти слова снова и снова стучали у Скотта в мозгу, перекрывая грохочущий «хаус», играющий на сотне оглушительных децибел. Рев толпы, звенящий в крови алкоголь — все это меркло перед ощущением бесценного груза доверия Райлана, лежавшего у него на плечах.

Оно до смерти пугало его.

Скотт прогуливался по главному залу. Народу сегодня было больше обычного, и причина столпотворения находилась в противоположном углу, где в окружении большой группы друзей стоял Лэнс. Скотт закатил глаза, будучи в курсе, что все его обсуждают. Главные клубные сплетники слетелись на запах скандала и теперь, предвкушая развитие драмы, в открытую пялились на него.

— Лэнс выложился по-полной, да? — услышал он около уха и обернулся. Рядом с ним была Тина. Он обнял ее за талию и с улыбкой отклонился назад, чтобы полюбоваться ее огромным розовым париком, похожим на ком сахарной ваты, безукоризненным макияжем и маленькими кристаллами, сверкающими в уголках ее глаз.

— Боже, выглядишь бесподобно, — прорычал он, и Тина вскинула голову.

— Надеюсь, — весело сказала она. — У меня ушло три часа на то, чтобы навести марафет и втиснуть свой бампер вместе со всеми накладками в это адское тесное платье. Я просто обязана выглядеть охеренно. — Она посерьезнела. — Малыш, ты в порядке? Лэнс болтает о тебе такую премерзкую чушь.

Скотт поцеловал ее в висок.

— Да, знаю. — Он печально поморщился. — Он где только можно понаписал про меня кучу постов, и теперь меня поливают дерьмом все его друзья и фанатки гей-порно. — Он обнял ее за плечо. — Пусть выпустит пар. Через несколько дней об этом никто и не вспомнит.

Тина с отвращением фыркнула.

— Скандал продается даже лучше, чем секс. — Она отстранилась и чмокнула воздух у его щек. — Ладно, я пошла готовиться к шоу. — Сделав пару шагов, она остановилась и, поколебавшись, продолжила: — Если хочешь, потом можно сходить за картошкой с чили и сыром. Как в старые времена, когда у нас бывали дерьмовые дни.

Скотта усмехнулся, согретый ее искренним беспокойством.

— Спасибо, куколка, — сказал он, — но сегодня я не в том настроении.

Тина нахмурилась, и Скотт, чтобы она не настаивала, сказал первое, что пришло в голову.

— Я, наверное, пойду домой с Райланом.

Она нахмурилась еще больше, и он объяснил:

— Не для этого, Тина. Просто мы с Райланом знаем друг друга чуть ли не с детства и не виделись несколько лет. Вот и все.

Она положила руки на бедра.

— И я узнаю обо всем этом… только сейчас? — Она выгнула тонкую бровь. — Скотти, что происходит?

Когда Скотт попробовал отмолчаться, она обошла его и заглянула прямо в лицо. От музыки и вспышек стробоскопа у него начала раскалываться голова, но он заставил себя улыбнуться.

— Просто это… болезненные воспоминания. Кто не был там, не поймет.

Тина смягчилась.

— Ясно, малыш. — Она взяла его за руку и сжала ее. — Когда ты впервые упомянул его имя, я сразу почувствовала, что здесь что-то есть, но решила, что ты просто хочешь с ним переспать.

Скотт, не сдержавшись, фыркнул.

— Вообще-то я попытался к нему подкатить, — признался он, — но Райлан мне отказал.

— Слава богу, что хоть у кого-то здесь есть на плечах голова! — воскликнула Тина и, не обращая внимания, что на нее смотрят, вскинула руки.

— Из нас двоих он всегда был умнее.

Тина прищурилась, но он выдержал ее пристальный взгляд. У них тоже было общее прошлое, тонкой шелковой нитью связавшее их навсегда. Наконец она кивнула ему.

— Увидимся позже.

Она уплыла, покачивая пышными бедрами и уже начиная работать с толпой. Тина Тиз, стервозная, великолепная королева. Скотт проглотил выросший в горле комок. Если бы не она…

Он пошел к бару и улыбнулся, когда Бобби, не спрашивая, налил ему водки.

— Спасибо. Это как нельзя кстати.

Бобби налил ему еще шот, и Скотт стукнулся с ним кулаком.

— Черт, сегодня весь клуб стоит на ушах, — сочувственно проговорил Бобби. Скотт, устало вздохнув, налег локтями на стойку и потер переносицу. — Судя по всему, Лэнс так и не научился не трепаться о своих личных делах в соцсетях. Ну какой же мудак…

Скотт опрокинул в себя второй шот, взял воду, которую подал ему Бобби, и, отхлебнув, подождал, когда ожог от водки пройдет.

— Ты же знаешь, в нашей профессии полезна любая реклама. Я должен был это предвидеть — с учетом всей той шумихи, которая поднялась вокруг меня из-за MC₂. — Он указал подбородком на Кори, который с кем-то общался неподалеку. — Кори, наверное, весь вечер кончает в штаны.

— Ага. Я бы не удивился, если б узнал, что это он попросил Лэнса трепать языком.

— Я тоже. На что не пойдешь ради прибыли, да?

Бобби скосил глаза на клиентов, махавших ему, и нетерпеливым жестом руки велел им подождать.

— Да уж, приятель, ты сейчас горячий товар, — сказал он с некоторой завистью в тоне и усмехнулся. — Думаю, нельзя винить Лэнса за то, что он хочет перетянуть часть внимания на себя.

— Да, — согласился Скотт. — Его можно понять. Ну ничего. Он выжмет из ситуации все и через несколько дней успокоится. Иначе он начнет выглядеть дураком. — Он многозначительно постучал стопкой по стойке. — Мне надо лишь переждать это с небольшой помощью моих верных друзей.

Бобби рассмеялся. Достав из-за спины полупустую бутылку водки, он поставил ее у локтя Скотта.

— Тогда напейся, Скотти, и пошли все к херам. — Бобби шутливо отдал ему честь и пошел обслуживать недовольных клиентов.

Скотт налил себе еще водки. Какое-то время он сидел, мрачный, за стойкой и размышлял. Если честно, на треп и действия Лэнса ему было насрать. Все это он уже слышал и раньше. В их бизнесе любая реклама, даже плохая, оставалась рекламой. Для выживания требовалось постоянно быть на слуху, и Скотт это знал. Он не обижался на Лэнса за то, что тот ухватился за шанс урвать себе чуть-чуть его славы. Напротив, в какой-то степени был даже рад за него.

Рядом раздался чей-то взволнованный возглас, и Скотт увидел, что Райлан снимает помолвку: женщина опустилась перед своей девушкой на колено, а та стояла с ладонью, прижатой ко рту, и сквозь слезы смотрела, как на ее палец надевают кольцо.

Фотографируя, Райлан улыбался. Его лицо сияло от радости за их счастье, голубые глаза сверкали, и Скотт задался вопросом, как он мог когда-то считать его совершенно обычным. Идиот.

Ведь он был бесконечно прекрасен.

И еще он был сильным. Когда Скотт вспоминал об их сегодняшнем разговоре, у него щемило сердце при мысли о том, сколько лет Райлан носил в себе эту потаенную боль и молчал, не желая обременять остальных своей выстраданной уверенностью в том, что на самом деле жизнь его матери трагически оборвалась.

С тем, кому доверяю.

Доверие Райлана. Бесценный подарок, который поставил Скотта в тупик. Он не знал, что с ним делать. Никто, ни один человек, не доверял ему — и не без причины, — а он в свою очередь не доверял никому. Райлан был единственным человеком, рядом с которым ему было легко и спокойно. Ну а что дал ему Скотт? Кроме эмоционального опустошения — ничего.

И все-таки он не возненавидел его. Доверие Райлана было таким незаслуженным, таким… необъяснимым, что Скотту захотелось заплакать.

И тогда он стал пить.

Когда Скотт, наконец, оттолкнул от себя стопку и встал, его немного шатало. Надо было работать. Делать то, что у него получалось лучше всего. Он скинул футболку, забросил ее за барную стойку и, натянув на лицо чарующую улыбку, углубился в толпу, с убедительной легкостью имитируя беззаботность.

В какой-то момент его подозвал к себе Кори.

— Я попросил Райлана поснимать тебя, чтобы сегодня же мы запостили фото и поставили на них тег MC₂. Что на тебе?

Скотт молча расстегнул джинсы и, стянув их по ногам вниз, предъявил узкие плавки с игривым принтом.

Кори ухмыльнулся.

— Идеально. — Он провел ладонями по его груди и бокам, после чего хлопнул по заднице. — Ну, иди и работай, будь на виду. Смирись, малыш, ты теперь их мечта.

Когда он ушел, забросив себе на плечо его джинсы, Скотт мысленно вздохнул. Но при этом не забыл завлекающе улыбнуться парням, которые терлись неподалеку и ждали, когда они смогут к нему подойти.

Ночь превратилась в размытый калейдоскоп полуголых селфи с фанатами, потных танцев и с парнями, и с девушками, которые с бесстыдным восторгом ощупывали его, и стычек с друзьями Лэнса. К тому времени, когда Скотт пошел в туалет, у него невыносимо ломило в висках. У двери он наткнулся на выходящего Лэнса.

— Привет. — Он отошел, чтобы Лэнс мог пройти, и поморщился, когда тот пошатнулся. — Воу. — Он подхватил Лэнса под локоть и чуть не потерял равновесие сам, потому что Лэнс его оттолкнул.

— Отвали, козел. Тебе больше нельзя меня трогать.

Ошарашенный этим ядовитым сарказмом, Скотт поднял ладони и отступил.

— Извини.

Он уже хотел открыть дверь в туалет, но Лэнс вдруг издал придушенный звук.

— Ты всегда такой отстраненный. Холодный. Тебе наплевать на всех и вся, да?

Скотт замер, а Лэнс продолжил шипеть ему в спину:

— Ты пользуешься людьми, а потом выбрасываешь их, будто гребаный мусор. — Когда Скотт не ответил, он ткнул его пальцем в плечо. — Скажи что-нибудь!

Устало вздохнув, Скотт развернулся.

— Что мне сказать тебе, Лэнс? — спросил он как можно более мягко. — Кроме того, что я сожалею, что причинил тебе боль. — Не зная, что еще сделать, он развел руки в беспомощном жесте.

Лицо Лэнса сморщилось.

— Просто скажи, что со мной оказалось не так? — всхлипнул он. — Ну что? — Он схватил Скотта за руку. — Я старался во всем тебе угождать. Почему этого было мало?

Скотт устал, у него раскалывалась голова, и он хотел одного: уехать домой.

— Я не знаю.

Лэнс оскалился, подошел ближе. От него сильно пахло спиртным.

— Чушь собачья. Ладно, раз ты молчишь, то я скажу сам. Потому что ты эгоистичный мудак, способный любить только себя одного. В постели с тобой я словно трахал сразу двоих — Скотти и его гигантское эго. — Он ткнул Скотта в грудь. — Ты ставишь себя выше других, вот и вытираешь о людей ноги. Ну так знай: от твоих закидонов нас всех тошнит.

Скотт был на пределе. Недавний разговор с Райланом разбередил его старые раны, и эмоции грозили вырваться на поверхность. Он словно снова стал тем ранимым подростком, который выслушивал, как Хизер расписывает, какой он никчемный.

Он оттолкнул палец Лэнса и огрызнулся:

— Отлично. Всех тошнит от меня и моих закидонов. Так может у этих всех и будешь отсасывать? Давай ты будешь плакаться им на тему того, какой я мудак, а не грузить этим меня? Потому что самому мне насрать. — Он пришел в ярость, расслышав, что в его голос прорвался тот уличный говор, тот ненавистный провинциальный акцент, который он с таким трудом изживал. Только Райлану было дозволено его слышать. Только Райлан понял бы, что на самом деле он не такой…

— По-моему, сегодня отсасываешь здесь только ты, — отпарировал Лэнс. — Не успела за мной захлопнутся дверь, как ты подцепил себе новую жертву, этого тощего твинка, чтобы втоптать в грязь и его. Я видел ваше с ним фото. — Он, пошатываясь, завертел головой. — Где он? Предупрежу его, какая ты дрянь. Скажу, чтобы уносил ноги!

Это мелодраматичное заявление вызвало у Скотта взрыв смеха.

— Ты о Райлане? — с ноткой изумления спросил он. — Чтобы я втоптал в грязь его? Да никогда в жизни. — Он, еще улыбаясь, качнул головой, и Лэнс горько скривился.

— Ах вот оно что. Ты правда отверг меня ради этого маленького уродца? У него что, рот как труба пылесоса? Он теперь твоя сучка?

Скотт почувствовал, как его лицо заливает краска настоящего гнева.

— Заткнись, — прорычал он. — Просто заткнись!

Лэнс вытаращил глаза — понял, что задел его за живое.

— Так и есть, — протянул он со злобной усмешкой. — Вижу, ты решил снизить планку… — Он поперхнулся, потому что Скотт схватил его за рубашку и, сжав ее в кулаках, дернул вверх, так что ему пришлось привстать на носки.

— Обо мне болтай все, что хочешь, — прошипел Скотт, — но о нем не смей — никогда. Ты меня понял?

Он слегка встряхнул Лэнса и, почувствовав, как тот, пытаясь освободиться, царапает его руки, оттолкнул от себя, испытав жестокое удовлетворение, когда он оступился и врезался в стену. С трудом выпрямившись, Лэнс одернул футболку. Его лицо было красным, а глаза — полны слез.

— Думаю, эмоций сильней я от тебя еще ни разу не видел, — выдавил он. — Жаль только, что они были направлены не на меня. — Пошатываясь, он пошел прочь, и пара фанаток, бросая на Скотта свирепые взгляды, кинулись его утешать.

На самом деле за их маленькой стычкой наблюдали десятки людей. На Скотта были направлены неизбежные телефоны, а фото и видео, без сомнения, уже появились во во всех соцсетях. О черт.

Распрямив плечи, Скотт зашел в туалет. Пока он мочился, дверь распахнулась — это был Кори.

— О чем ты, блядь, думал? — рявкнул он. — Устраивай свои семейные разборки подальше от клуба!

Скотт перешел к раковине, чтобы помыть руки. Да. Все понятно. Драма хороша лишь до тех пор, пока не становится настоящей. Озвучивать эту циничную мысль он, впрочем, не стал.

— Кори, прости. Меня занесло.

— Не думаю, что МС₂ захотят, чтобы их бренд представляла белая шваль с лексиконом пьяного быдла! Предупреждаю тебя по-хорошему, Скотт: не проеби эту сделку. — Он рванул дверь с такой силой, что она врезалась в стену, и вышел вон.

Скотт наклонился и, плеснув в лицо холодной водой, ощутил, как она остужает его разгоряченные щеки.

Быдло. Токсичная шваль. Истинный сын Хизер Эшворт.

Яблоко от яблони укатилось, вне всяких сомнений, недалеко.

***

Новость о ссоре Скотта и Лэнса распространилась по клубу со скоростью лесного пожара. Все стояли, уткнувшись в свои телефоны, и, взбудораженно переговариваясь, пересматривали фото и видео, загруженные людьми.

Райлан внимательно наблюдал за Скоттом. Он вел себя так, словно его это не задевало, смеялся и танцевал. На его локте постоянно кто-то висел — в данный момент это была невероятно красивая рыжеволосая женщина в облегающем платье. Они только что закончили танцевать, и теперь женщина сидела у него на коленях и поила его шотами водки, давая после каждого пососать ломтик обсыпанного сахаром лимона.

Райлан слышал его горловой смех, видел, что его руки лежат на талии жинщины, прямо под ее пышной грудью. Внешне казалось, что все хорошо, но Райлан, заметив морщинки у его рта и под глазами, понял, что ему больно — возможно физически и точно эмоционально.

— Эй, Райлан! Вот, хотел отдать тебе перед уходом.

Обернувшись, Райлан увидел, что к нему идет Крис Лэвойн — мужчина, с которым он познакомился этим же вечером. Он взял визитку, которую протянул ему Крис, и убрал ее в задний карман.

— Здорово. Большое спасибо, что нашел время поговорить со мной. Как будет возможность на этой неделе, я тебе позвоню.

Крис улыбнулся ему, и Райлан снова подумал о том, как он красив с этими его черными волосами, чуть тронутыми сединой, и с кожей, загоревшей на солнце.

— Отлично. Мы сходим поужинать и обсудим твои следующие шаги. Ты очень талантливый, Райлан, даже не сомневайся.

Райлан просиял, и Крис, поколебавшись, подошел к нему ближе.

— Если только ты не хочешь уйти отсюда прямо сейчас и выпить в каком-нибудь месте потише. — Его голос интимно понизился. — Поговорим там, узнаем друг друга…

Неожиданно в личное пространство Райлана вторгся полуголый и потный греческий бог с угрожающим блеском в зеленых глазах.

— Приятель, он находится здесь для того, чтобы работать, а не цеплять мужиков, — холодно процедил Скотт. Он стоял, возвышаясь над ними, так близко, что его грудь упиралась Крису в плечо.

Крис не испугался и ничего не ответил. Только с сожалением улыбнулся и ровным тоном сказал:

— Что ж, тогда, полагаю, тебе лучше вернуться к работе. Позвони мне, как сможешь, окей?

Он похлопал Райлана по плечу и протиснулся мимо Скотта, который даже не отошел, чтобы ему было проще пройти, а продолжил сверлить его взглядом. Его челюсти были сжаты так сильно, что Райлана удивило, почему он не слышит скрежет зубов. Как только Криса поглотила толпа, Райлан толкнул Скотта в грудь.

— Да что с тобой? — возмутился он. — Я же с ним разговаривал!

Скотт скривил рот.

— Извини, но твоему ухажеру придется чуть-чуть подождать. Кори хотел, чтобы ты поснимал меня для наших аккаунтов в соцсетях.

— Прямо сейчас? Мне он сказал, что ему непринципиально, когда будет съемка.

Скотт говорил через силу, словно его горло было забито камнями, которые мешали словам.

— Ну а я решил, что мне удобней сейчас.

Райлан разинул рот.

— Ты серьезно? Скотт, я же ничего плохого не делал, просто разговаривал с человеком. Знаешь, я вообще-то работал весь гребаный вечер.

Он негодующе поднял камеру, и Скотт в мгновение ока остыл. Вид у него стал почти виноватый.

— Черт. — Скотт зажал двумя пальцами переносицу, потом выдохнул. — Извини. Вечер сегодня… да и весь день — просто херовый. Я не хотел вымещать злость на тебе.

Райлан почувствовал, как его лицо против воли смягчилось. Он положил руку Скотту на локоть и сжал его.

— Ничего. Я понимаю. Навалилось слишком много всего.

Скотт кивнул.

— Это не оправдание, я понимаю. Хочешь, сбегаю и верну его? — На его лице появилось кислое выражение, и Райлан моргнул. Не знай он его так хорошо, то подумал бы… что Скотт ревнует. Райлан мысленно тряхнул головой. Глупости. У Скотта был плохой день, вот он из вредности и попытался испортить веселье и ему тоже.

Райлану вдруг захотелось расхохотаться — настолько это было по-братски.

— Не надо, — ответил он. — Я позвоню ему позже. Так что нужно Кори?

— Фотографии, — беспомощно произнес Скотт. Его голос звучал бесконечно устало. — Он сказал, что ему нужны фотографии.

— Он не дал никаких специфических указаний? — Райлан оглядел его с заколотившимся от внезапного прилива вдохновения сердцем. — Просто фотографии, да?

— Да, просто фото.

Райлан улыбнулся.

— Отлично. Здесь где-нибудь есть диван, на который ты мог бы прилечь?

У Скотта округлились глаза. Он кивнул.

— Да, в вип-зоне. Ее не бронировали, так что она сегодня закрыта.

— Отлично, — повторил Райлан и жестом пропустил Скотта вперед. Поднимаясь по лестнице, он изо всех сил старался не пялиться на его зад, оказавшийся на уровне его глаз.

Наверху Скотт махнул рукой на просторную зону для отдыха, где стояли кожаные диваны и мягкие кресла.

— Подойдет?

Райлан замерил экспозицию.

— Да, только надо принести из рюкзака светодиодную балку. Здесь темновато. — Он мягко подтолкнул Скотта к одному из диванов. — Давай, пока я хожу, ты ляжешь и отдохнешь? Мне еще надо поменять карту памяти и объектив.

Скотт без единого слова опустился на мягкую кожу и, закрыв глаза, благодарно вздохнул.

— Скажи, когда будешь готов.

Райлан сбежал по лестнице вниз, забрал свой рюкзак и, возвращаясь обратно, налетел в коридоре на Тину.

— Ты не знаешь, где Скотти? — спросила она. — Я слегка за него беспокоюсь.

Райлан объяснил, что Скотт наверху.

— Можешь попросить Джерри никого туда не пускать? Скотт вымотан, и ему надо чуть-чуть отдохнуть.

Тина прищурилась.

— Без проблем, малыш. Этот сученыш Лэнс истрепал мне все нервы, Кори тоже бушует… Хочешь, чтобы никто не совал к вам свой нос, я скажу всем, что вы разошлись по домам?

Райлан благодарно ей улыбнулся.

— Спасибо, красотка. Ты лучшая.

Тина вскинула голову.

— Ну а то. Самая лучшая, и советую никому об этом не забывать. — Затем она перестала играть и серьезно добавила: — Проследи за тем, чтобы он как следует отдохнул, и скажи, что в следующие несколько дней я не хочу видеть его тощую белую задницу в клубе.

Райлан пообещал все передать, поцеловал ее в щеку и вернулся наверх. Скотт крепко спал, растянувшись во всю длину на диване, так что Райлан, не желая сразу будить его, установил освещение и сменил карту памяти и объектив.

Наконец он присел рядом со Скоттом и тронул его за бедро. Скотт моргнул. Взгляд его ярко-зеленых глаз был теплым и сонным. Пока он просыпался, у Райлана в голове появилась отчетливая идея того, какой должна быть эта съемка.

— Я уложу тебя в нужную позу, окей? Просто расслабься.

Он подтолкнул его левую ногу, чтобы она, согнутая в колене, прислонилась к спинке дивана, а правую жестом попросил спустить на пол.

— Заведи, пожалуйста, руки за голову.

Скотт подчинился и потянулся, как порочная кошка. Выгнул спину, его бедра приподнялись, пресс напрягся, и Райлан сглотнул. Скотт вздохнул и с хриплым стоном опустился обратно на подушки дивана.

Боже.

Сделав пару глубоких вдохов, Райлан откашлялся.

— Я присяду вот здесь и поснимаю немного, окей? — Он похлопал по диванной подушке между раскинутыми коленями Скотта, и Скотт лениво кивнул.

— Какая у тебя идея, Рай? — спросил он. В его голосе была теплая, сонная хрипотца. — Расскажи, чтобы я мог помочь.

Райлан закусил губу.

— Ну…

Внезапно Скотт провел рукой по лицу и волосам и поморщился.

— Только сначала мне, наверное, стоит умыться, — проворчал он. — Я танцевал и весь пропотел…

Он начал садиться, но Райлан положил руку ему на колено.

— Нет. Ты выглядишь идеально, — ответил он хрипло. — Ровно, как надо. Растрепанный, раскрасневшийся, ты лежишь на диване и ждешь…

— Кого? Моего любовника? — прошептал Скотт. В его глазах заискрился огонь. — М-м… Расскажи поподробнее.

Он заложил руки за голову, и его согнутое колено словно само собой откинулось еще дальше. Помещая Скотта в центр кадра, Райлан уговаривал свои руки поменьше трястись. Боже, он был бесподобен — золотисто-смуглая кожа, приоткрытые губы, задумчивые чарующие глаза… Сексуально проступающий под плавками член.

— Соберись, — пробормотал себе Райлан. — Ты же профессионал, не забыл? — Он откашлялся и, повысив голос, ответил: — Да. Ты кое с кем познакомился в клубе и привел этого парня домой. События начали стремительно развиваться, а потом твой новый знакомый на пару минут отошел. И теперь ты ждешь, когда он придет.

— Хм… — задумчиво протянул Скотт. — В такой ситуации я, вероятно, делал бы это. — Глядя Райлану прямо в глаза, он медленно провел ладонью по животу. Кончики его пальцев игриво задели резинку белья. — Пока, разумеется, жду.

Райлан сидел, не сводя с его руки глаз, пока Скотт не подтолкнул его коленом.

— Будешь снимать или только смотреть?

Райлан почувствовал, что заливается краской.

— С-снимать, — пробормотал он со смущенным смешком. — Извини.

Он сделал несколько фото, с трудом сдержав стон, когда Скотт полностью проник рукой под белье и начал ласкать себя.

— Господи, Скотт, — выдохнул он, чувствуя, как в паху разливается жар. Он понимал, что совсем танцуют рядом сотни людей. Музыка тоже еще грохотала, но здесь, на балконе, вдали от колонок, она превратилась в глухой фоновый шум.

Скотт медленно подмигнул ему. На его губах играла чувственная улыбка.

— Это для правдоподобности, Рай. — Он закрыл глаза и запрокинул лицо. — М-м… любовничек, поспеши.

Райлан положил камеру на край стола и поднялся. Его джинсы распирала эрекция, подавлять которую он больше не мог.

— Знаешь, — прохрипел он, зажав член рукой, — ты чертовски опасен для моего рассудка.

Приоткрыв глаза, Скотт одним плавным движением сел и, закинув руки на спинку дивана, раздвинул колени.

— А ты, — отпарировал он, — становишься даже еще красивее, когда возбужден.

Райлан ахнул. Стоя с пульсирующим членом в штанах, он отчаянно сражался за самоконтроль. Ты же профи, подумал он в панике, развернулся и встал к Скотту спиной. Но затем услышал, как скрипнула кожа, и внезапно ощутил сзади тепло. Его шею опалило прерывистое дыхание Скотта, на бедра легли две крепких руки.

Скотт потерся кончиком носа о его шею и проложил цепочку крошечных поцелуев от его уха к плечу.

— Я устал ждать своего любовника.

Райлан развернулся в его объятиях. Положил ладони на его голую грудь и, коснувшись сосков, почувствовал, как они сморищились и превратились в острые пики. Дыхание Скотта окончательно сбилось, сердце заколотилось у Райлана под рукой.

Склонив голову, Скотт куснул его за губу, затем приласкал ее языком, и Райлан со стоном приник к нему, обхватил его шею, чувствуя, как руки Скотта скользят по его спине вниз и накрывают его ягодицы. Они глубоко, жадно поцеловались. Спотыкаясь, дошли до дивана, где Скотт уложил Райлана на подушки и подмял его под себя.

— Да… — простонал он, когда Райлан раздвинул колени и сцепил ноги высоко у него за спиной. Скотт наклонился к его сладкому рту, впился в него жарким, неистовым поцелуем, их тела извивались, искали более тесный контакт.

— Ребятки, только не здесь! — прогремел громкий голос, и они в испуге отпрянули друг от друга. Над ними нависло ухмыляющееся лицо Джерри. — Все это здорово и горячо, но Скотти, уж ты-то не можешь не знать, что за шашни с кем-то из клуба Кори сдерет с тебя шкуру. — Он указал большим пальцем на камеру наблюдения на стене. — Я никому не скажу, но вам лучше завязать с этим делом.

Застонав, Скотт оттолкнулся от Райлана, сел и потер руками лицо.

— О господи.

Джерри беззастенчиво оглядел Райлана — тот лежал, замерев, его ноги все еще были раскинуты, футболка высоко задралась.

— Мило. — Он подмигнул им и легко сбежал по лестнице вниз.

Райлан одернул футболку и, выпрямившись, краешком глаза покосился на Скотта. Тот сидел с красным лицом.

— Рай… — Скотт откашлялся. — Рай, прости. Именно этого ты и хотел избежать. — Он ударил себя кулаком по бедру.

Райлан протяжно выдохнул.

— Скотт, я тоже хорош. И виноват не меньше тебя.

Они долго молчали. Наконец Райлан нарушил напряженную тишину, наклонился и невесомо поцеловал Скотта в плечо.

— Все нормально. Честное слово. Но в будущем нам, возможно, лучше не устраивать фотосессий в нижнем белье. — Его тон был мягким, немного шутливым, и Скотту стало чуть лучше.

— Да, наверное.

Они улыбнулись друг другу, и Райлан спросил:

— Ну, увидимся?

Скотт кивнул и с усталым вздохом поднялся. Обойдя барную стойку, он нашел коробку с промо-вещами и достал оттуда штаны и футболку.

— Мне надо готовиться перед Майами, так что в клубе я теперь буду редко. А ты?

Райлан тоже встал.

— На этой неделе, раз уж мы уезжаем, мне надо по максимуму заняться проектом, а в остальное время я буду здесь. Если разрешит Кори. — Он, словно оправдываясь, улыбнулся. — Мне нужны деньги.

— Кори нравится, как ты снимаешь, — заверил его Скотт. — Он в полном восторге, что ты теперь здесь, и даст тебе столько работы, сколько захочешь. — Он помолчал. — Ладно… я, пожалуй, пойду. Вымотался, да и голова опять заболела. Тебя подбросить до дома?

Райлан покачал головой.

— Я останусь еще ненадолго, поснимаю последнее шоу драг-квин. Передать что-нибудь Кори, если он о тебе спросит?

— О, я много чего хочу ему передать, — проворчал Скотт, — но впутывать в это тебя я не стану. Что хочешь, то и скажи, мне все равно.

Немного поколебавшись, Скотт обнял его, и Райлан склонил голову ему на плечо.

— Как бы там ни было, Рай, я правда рад, что ты здесь. — Это было произнесено чуть слышным шепотом, пронизанным таким одиночеством, что у Райлана защипало в глазах.

Вскоре Скотт отпустил его и ушел.

***

Внизу Скотт повернул в гримерку. Дамы, к счастью, еще выступали на сцене, так что он смог без угрозы наткнуться на них взять из шкафчика свой телефон, кошелек и ключи.

Машин на парковке почти не осталось: время приближалось к утру, поэтому все, кроме самых закаленных тусовщиков, разъехались по домам. Было свежо, но в воздухе уже ощущалась влажная тяжесть грядущего жаркого лета. Скотт сделал глубокий вдох, и в его сердце, несмотря на миллион событий сегодняшней ночи, воцарился покой.

Худшее в истории с Лэнсом было уже позади, и скоро ему предстояло стать далеким воспоминанием. Скотт был в своей лучшей форме, а его популярность достигла невиданной высоты. Он получил аттестат. Не за горами был и контракт с MC₂. И что самое главное, в его жизни снова был Райлан.

Как пелось в той старой дурацкой песне? «С таким ярким будущим впору носить солнечные очки»? Скотт тихо хмыкнул.

Он дошел до машины и снял блокировку замков. Потом внезапно услышал, что сзади к нему кто-то бежит, и развернулся — его терпение на сегодня иссякло, и он больше не желал иметь дела с этим дерьмом.

Размытый взмах, странный свистящий звук, и мир Скотта взорвался осколками света. А еще болью — такой ослепляющей, что он потерял сознание еще до того, как его голова ударилась о бетон.

Конец первой книги