Мишель Лейтон Все это красивее превосходство Серия: Касивое - 2

Оформитель: Елена Корнилова

Редактор: Маргарита Зыза

Переводчики: A_Lenka, Юлия Козлова

Переведено для группы: https://vk.com/blandvk

Любое копирование без ссылки на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

У любви нет страха.

Первое Послание Иоанна, Глава 4, стих 18

Быть глубоко любимым кем-то, вам придает силу, в то время как любить кого-то дает вам сильное мужество.

Лао-Цзы

Кортни

Ты самый замечательный друг и критик, о котором только можно мечтать. Я люблю тебя до небес!

Аутумн, Кэтрин и Меган

Спасибо вам от всего сердца. Я чувствовала, как вы помогали мне сделать эту книгу потрясающей. Я обожаю вас всех!

Дорогой читатель,

В этой книге большую часть занимает музыка. Песни упоминаются в нескольких местах и многие из них сыграли важную роль в некоторых сценах. Если вам нравиться слушать плейлисты или хотели бы знать, какие песни упоминаются в книге «Все это красивое превосходство», вот список этих песен:

Madonna «Justify My Love» (Американская певица Мадонна «Оправдай мою любовь»)

Paramore «Still Into You» (Американская рок-группа Параморе «Все еще люблю тебя»)

Daughtry «Waiting for Superman» (Группа Дотри «В ожидании Супермена»)

Marie Miller «6’2”» (Американская певица Мари Миллер «6 фунтов 2 дюйма»)

Fergie «Big Girls Don’t Cry» (Американская певица Ферги «Большие девочки не плачут»)

Awolnation «Sail» (Американская группа Awolnation «Плыви»)

Kodaline «All I Want» (Ирландская рок-группа Kodaline «Все, что я хочу»)

Bastille «Pompeii» (Британская группа Бастиль «Помпеи»)

Theory of a Dead Man «Out of My Head» (Канадская рок-группа Theory of a Dead Man «Выбрось из моей головы»)

Michael Buble «Feeling Good» (Канадский певец Майкл Бубле «Почувствуй себя хорошо»)

Haim «Falling» (Американская рок-группа Хайм «Падаю»)

Zedd «Stay the Night» (Немецкий диджей Zedd «Останься на ночь»)

Jewel «Have a Little Faith in Me» (Американская певица Джуэль «Поверь мне немножко»)

Nine Inch Nails «Closer» (Американская индастриал-рок-группа Nine Inch Nails «Ближе»)

Nicole Scherzinger «Right There» (Американская певица Николь Шерзингер «Прямо здесь»)

Irene Cara «What a Feeling» (Американская актриса и певица Айри Кара «Что за чувство»)

Paula Cole «Feelin’ Love» (Американская певица Пола Коул «Почувствуй любовь»)

Cavo «Let it Go» (Американская рок-группа Cavo «Отпусти»)

Sarah McLachlan «Ice Cream» (Канадская певица Сара Маклахлан «Мороженное»)

Snow Patrol «Called Out In the Dark» (Ирландская рок-группа Снежный Патруль «Меня позвали в темноту»)

Zendaya «Replay» (Американская актриса и певица Зендая «Повтори»)

Michael Buble «Fever» (Канадский певец Майкл Бубле «Лихорадка»)

A Great Big World «Say Something» (Американская инди-группа A Great Big World «Скжи что-нибудь»)

Hardline «Can’t Find My Way» (Американская группа Хардлайн «Я не могу найти дорогу домой»)

Lenny Kravitz «Can’t Get You Off My Mind» (Американский певец Ленни Кравиц «Не могу выбросить тебя из головы»)

Adam Lambert «Whataya Want From Me» (Американский певец Адам Ламберт «Что ты хочешь от меня»)

Miley Cyrus «Wrecking Ball» (Американская певица Майли Сайрус «Разрушительная сила»)

Guns and Roses «Don’t Cry» (Американская хард-рок-группа Guns and Roses «Не плачь»)

One Direction «Story of My Life» (Ирландская группа One Direction «История моей жизни»)

John Legend «All of Me» (Американский певец Джон Ледженд «Все обо мне»)

Jamie Lynn Spears «How Could I Want More» (Американская певица Джейми Линн Спирс «Как я могу желать большего»)

Глава 1 Риз

– Потрясающий день! Это потрясающе! – постоянно говорил Зиг Локк, когда я руководил нашей маленькой вечеринкой в «Экзотике», в одном из нескольких элитных танцевальных клубов, которые у меня есть.

– Ты действительно хочешь это сделать? – Мой младший брат Хейми спрашивал свою девушку, Слоун.

Она улыбнулась ему в лицо.

– Малыш, это для Зига. Я хочу сделать его первую поездку в Чикаго незабываемой. Я уже говорила тебе это. Кроме того… – сказала она, наклоняясь, чтобы укусить его за подбородок. – Может я смогу чему-то научиться.

Улыбка Хейми медленно появилась на его лице, но я не знал, о чем он думает. Он уже представлял, как она работает в частном шоу только для него.

– О, Боже! – сказал Зиг, закрывая уши руками. – Мне не обязательно нужно слушать это дерьмо.

Я засмеялся и покачал головой, останавливаясь на секунду, чтобы осмотреться вокруг.

Меня всегда переполняла смесь гордости и возбуждения, когда я заходил в один из своих клубов. Я смог построил империю очень классных, элитных экзотических танцевальных клубов, которые охватывают США и часть других стран. И хотя я не посещаю их больше чем один раз в год, я всегда полон энергии, когда бываю в одном из них.

Все было точно так же, как в последний раз, когда я был здесь тринадцать месяцев назад. Черные мраморные полы отшлифованы до блеска, на баре стояли банки, с наполненными янтарными жидкостями, и все великолепные официантки одеты в безрукавные платьица со смокингом, которые расходятся от плеч до бедер. Классно. Сексуально. И это все мое.

Я знал, что могу подойти к любому из работников и, в течение десяти минут, уйти с ними. Мне даже не пришлось бы объяснять им, кто я. Это всего лишь один из многих подарков, которыми я обладаю. Я не высокомерен насчет этого. Это просто факт. У меня есть то, что они хотят, а у них есть кое-что, что хочу я. На всю ночь.

Но сейчас не время для этого. Сегодня я здесь ради своего младшего брата Хейми. Я сказал ему, что он и его подруга, Слоун могут поплыть со мной на одной из моих роскошных яхт на Гавайи, откуда они отправятся в двухнедельный отпуск, который я устроил для них. Мой брат был удивлен, но... Это самое меньшее, что я смог сделать для Хейми, так как он нашел и привлек к суду грязного полицейского, действия которого привели к смерти нашего младшего брата Олли.

– Давайте, – сказал я нашей группе. – Сюда.

Когда Хейми сказал, что они хотели бы сегодня прийти сюда, я позвонил менеджеру и попросил открыть одно из VIP мест для нас. Эти места располагались левее к сцене, так, что можно было почувствовать запах духов танцоров. Если невинная подружка моего брата захочет изучить новые «шаги», я предоставлю ей лучшее место в доме.

Я узнал несколько девушек, которых мы принимали на работу. Я был удивлен, что они все еще здесь, ведь я не помню их имен, но я помню что-то особенное в каждой из них.

Блондинка официантка – была крикунья.

Рыжеволосой барменше – нравилось пожестче.

Другая блондинка официантка – была прилипалой. Увидев, как она смотрит на меня, пока я шел, у меня появилось неприятное ощущение и, когда она, наконец, поняла, что я имею в виду то, что я сказал. Не привязывайся. Меня не интересуют отношения.

Она пошла по более трудной дороге.

Как только мы сели за столик, к нам подошла красивая брюнетка с длинными ногами и сиськами, торчащими у ее подбородка. Она загадочно улыбалась мне. Не знаю, знала ли она, кто я такой, или нет, но я готов был поставить тысячу долларов, что смог бы переспать с ней в ванной. Что-то быстрое и горячее. Что-то бессмысленное. Но с моей нынешней компанией я сегодня ничего не смогу сделать.

Жаль, подумал я, как бы оценивая ее фигуру.

– Извините, вы говорили мне свое имя? Или я могу называть вас «моя»? – подмигнул я ей.

Я не был удивлен реакцией, которую я получил. Она наклонилась ближе ко мне, давая мне, широкий обзор на ее грудь и шепотом прошептала:

– Пандора, но ты можешь называть меня как захочешь, в том числе и «твоя».

Я приподнял бровь и улыбнулся.

– Как насчет того, чтобы начать с выпивки? Патрон[1]. Для меня. Откройте счет. Следи, чтобы стакан всегда был полон.

Ее глаза заблестели от соблазна. Я узнал это, когда посмотрел на нее. Я видел такое много раз.

– А ваше имя, сэр? – спрашивает она, ее кончик языка вылез, чтобы смочить один из уголков ее пухлых губ.

– Риз Спенсер.

Ее глаза почти незаметно округлились.

Почти.

Она знала, кто я такой. Нелегко конечно, узнать, что я владелец этого клуба, но иногда ходят слухи. И, должно быть, слухи дошли до нее.

– Да сэр. Я скоро вернусь с выпивкой.

Я кивнул в знак благодарности и обратил внимание на сцену, как гаснет свет, и прожектор начинает светиться. Музыка меняется, и все глаза устремляются к сцене, чтобы посмотреть на великолепную платиновую блондинку, выходящую из-за кулис на сцену.

Я посмотрел со слабым энтузиазмом. Мне нравилось наблюдать за танцорами, и я был рад, что клуб работал гладко, и все в порядке, но больше всего на свете я просто хотел, чтобы эта ночь закончилась, чтобы я смог пойти и отдохнуть до завтра. Мне нужно было завтра присутствовать на похоронах.

Я выпивал, пока мой брат и его девушка дразнили друг друга. Я бы позавидовал их любви, если бы меня заботили такие отношения. Но я этого не сделал, поэтому я практически не обращал на них внимания.

Я отвел от них взгляд, игнорируя их сентиментальные и публичные проявления любви, в сторону старшего брата Слоун, Зига. Он, кажется, довольно хороший парень, и ему чертовски нравится в моем клубе.

– Боже! Ей нужно притащить свою задницу сюда и сесть на мои коленки, – сказал он, когда на сцену вышла еще одна красивая блондинка с более выраженными изгибами.

Он засмеялся и застонал, выпивая еще один стакан «Южного Комфорта»[2] со Спрайтом. Он поймал мой взгляд, и еще громче выкрикнул, посылая мне шутливый удар в руку.

– Выпей, мужик! Мне нужно, чтобы кто-нибудь напился. Тот, кто хочет быть в таком клубе с моей сестрой, переворачивает во мне дерьмо! – Он засмеялся еще сильнее, что вероятнее всего, было оправдано.

– Я думаю, что ты отлично справляешься сам, – ответил я ему, когда он потерял равновесие и чуть почти не выпал из своего кресла.

Я подумал о том, чтобы уйти отсюда и в этот момент музыка снова поменялась, заставляя меня остановиться. Сексуальная песня Madonna «Justify My Love»[3] показалась мне интересной, но все, же странным выбором для танца, и это привлекло все мое внимание на сцену.

С левой стороны сцены появилась девушка. Она медленно шла по сцене. Прожектор следовал за ней, и я увидел, что на ней только мужская рубашка и галстук. И больше ничего.

Ее длинные ноги – на шпильках, которые она одела, казались еще длиннее – и прекрасно загорелыми. Ноги танцовщицы. Сильные. Изящные. Грациозные.

Каждый шаг, который она делала, являлся сексуальным, чувственным движением ног. Медленным. Продуманным. Я сидел немного напряженным на своем стуле. Я сразу же изменился от слегка заинтересованного до крайне заинтригованного, и я действительно не знал, почему. Я видел, как сотни танцоров танцуют сотни танцев. Но я никогда не видел ничего такого. И что-то в этом было завораживающее.

Когда она приблизилась, я увидел, что на ее густых коричневых волосах была шляпа. В ее руке была блестящая черная трость. Когда она дошла до центра, она остановилась, размахивая тростью, прежде чем подпереть ею свое тело. В одно движение она напрягла ноги и наклоняется вперед, демонстрируя длину своих идеальных бедер, когда они ослабели в изгибах ее идеальной задницы.

Прежде чем я закончил смотреть, она выпрямилась, покрутила тростью над головой и держала один конец в каждой руке. Она согнула спину, заставляя открыть то, что называется соблазнительными сиськами. Затем, все еще двигаясь медленно, она опустила трость вниз, проведя ею по своей груди, животу.

Каждое действие было плавным и неторопливым. Каждое движение было сексуальным и гибким, ее тело переходило от одного движения к другому, идеально попадая в музыку.

Я смотрел на ее лицо. Под тенью ее шляпы все, что я увидел, это был ее рот. Но, черт возьми, какой рот! Ее губы были выкрашены в ярко-красный цвет и это, вероятно, самые яркие из тех, которые я когда-либо видел. Они были такими, какими я всегда называл губы, сосущие член – пухлыми, надутыми и прекрасно сформированными, чтобы скользить по головке моего члена.

Не будучи слишком восторженным сегодняшним вечером и развлечениями, я был удивлен, когда мой член дернулся, когда она прикусила нижнюю губу зубами и стала покусывать ее.

Я почувствовал, как из моей груди вырвался стон, когда она медленно опустилась на колени, откидывая трость от себя, как будто она делала отжимание, опустившись на живот. После нескольких ударов она выбросила трость и перевернулась на спину, ее бедра развернулись последними, как у кошки, которая готовится растянуться. Я почти почувствовал мурлыканье.

Ноги на сцене, она провела руками от бедер до живота, потянув край своей рубашки настолько, чтобы подразнить тем, что она носит внизу, прежде чем она двинулась дальше к своей груди и горлу. Ее проворные пальцы распутали галстук, медленно таща его по шее. Целенаправленно она крутила руками, обматывая шелк вокруг своих запястий.

На несколько секунд здесь оказались только я и эта девушка. Одни в этом зале. Ничего не было между нами, кроме этой музыки. И этого проклятого галстука. Слишком отчетливыми были образы, которыми я связывал ее с этим клочком красного материала, промелькнувшие в моей голове, заставили пульсировать даже мою молнию.

Она вяло растянула одну ногу прямо в воздухе, а другую оставила лежать на сцене. Она подняла руки и схватила лодыжку, прижимая руки к колену, подтягивая ногу к лицу. Ее бедра расширились до идеального шпагата, который показал маленькие черные, атласные трусики. Когда я их увидел, все, о чем я смог думать, так это о том, что я стою на коленях между этими ногами и целую этот шелковистый материал.

Я увидел, как ее губы сморщились, когда она поцеловала колено. Я был очарован. Но когда я увидел, что ее язык исчезает, я почувствовал, что смогу пробить дырку в столе. В ней было что-то очень интригующее. Как будто она даже не знала, что мы здесь, как будто она потерялась в своей собственной голове. Боже, как бы я хотел быть частью того, что она представляет!

Я почувствовал руку на своем плече, мешая смотреть на сцену. Меня мгновенно охватило раздражение от того, что кто-то вмешивается. Но я не оторвался от сцены, даже не обернулся, пока меня не потревожил чей-то голос.

Это был мой брат. И это он решил привлечь мое внимание к себе. Наконец, я повернулся, даже не пытаясь скрыть свой взволнованный взгляд.

– Что?

– Ты можешь отвезти нас домой? Слоун не очень хорошо себя чувствует. Она, может быть, съела что-то не то. – Он посмотрел на меня выразительным взглядом. Мне потребовалась секунда, чтобы полностью отключиться от девушки, которая меня так восхитила, но, в конце концов (неохотно) мне пришлось это сделать. И я вспомнил, что Слоун не выпила свой стакан текилы. Тогда я понял, почему. Хейми рассказал, что она беременна, но они еще не рассказали об этом ее семье, поэтому он попросил меня ничего не говорить.

– О.… хорошо, – ответил я слишком резко. – Да, я могу отвезти вас.

Не решаясь уйти, я снова оглянулся в сторону сцены, чтобы снова увидеть ту девушку, которая стояла на коленях, отбрасывая свою шляпу. Грива из шелковистых каштановых локонов падала на ее плечи, и я получил лишь кратковременную вспышку ее лица. Ее волосы закрутились вокруг, чтобы затенить ее черты лица. Но не раньше, прежде чем я получил проблеск ее бледно-зеленых глаз. И то, как они расширяются, когда встречается с моими глазами.

Мгновенно, я оказался в прошлом. На несколько лет. На мягкой поляне в лесу. Гладкая кожа девушки, которая лежала рядом со мной.

Я вспомнил эти глаза. Этот рот. Я вспомнил немного странную, менее зрелую версию тела этой женщины. Как чувствовал ее прикосновения и мне хотелось удержать ее. Как она смеялась. Как она пахла. Как это все закончилось.

И как я никогда бы не смог этого забыть.

О Боже!

Это была Кеннеди.

Глава 2 Кеннеди

Мое сердце останавливалось в груди, и я забыла, как дышать, когда мои глаза встретились с теми горящими сине-зеленными, от которых я никогда не смогла бы полностью защитится.

Риз.

Он стоял прямо передо мной. За долю секунды я проанализировала его до мельчайших подробностей.

Он великолепно повзрослел. Он был все еще таким же высоким, ужасно красивым, каким он был все те годы, но теперь он стал мужчиной. Потрясающим мужчиной.

Его плечи казались шире, если это было возможно. Сильными. Его руки были длинными и могущественными в рубашке, бицепсы торчали под дорогой материей даже в неподвижном состоянии, талия четкая, живот плоский, а бедра такие же упругие, как и всегда. То, что было когда-то между ними, заставило залиться краской мои щеки – наслаждаясь выпуклостью под молнией.

Как бы сильно я не старалась стереть тот день из памяти, все моментально возвращалось с кристаллической ясностью. Я вспомнила то чувство, словно была сокрушенная им.

Он стоял совершенным, все еще смотрящим на меня. Изучал меня. В то время, когда его глаза скользили по моему телу, я чувствовала их, хотя он не и касался меня. Снова. Как раньше.

Я почувствовала давление его поцелуя, когда водная стихия остановилась на моих губах. Я почувствовала нарастающее удовольствие, скатывающееся вниз по горлу туда, где моя грудь поднималась и отпускалась под костюмом. Когда его взгляд остановился на моей груди, мои соски загорелись, вспоминая ощущения прикосновения его ладоней. И когда он двинулся к моему животу, останавливаясь у края короткой кромки моей рубашки там, где она едва прикрывала мои черные трусики, я почувствовала поток нежеланного тепла.

Нежеланного потому, что я уже была желанием Риза несколько лет назад. Перестала любить его. Пришлось. Выживать.

Его глаза посмотрели в мои. В них я увидела признание, немного раздражения, страсть и потрясение. Больше потрясения.

Все это отразилась в нескольких коротких сердцебиениях. Когда я с трудом закрыла глаза, то я поняла, что я дрожу. Я пыталась сохранить самообладание в течение оставшихся нескольких секунд песни. Когда мое выступление подошло к концу я сделала несколько стандартных шагов, чтобы развернутся и уйти. Но это было не легко. На самом деле это была вторая труднейшая ситуация в моей жизни.

Глава 3 Риз

Мой братец похлопал меня по плечу, чтобы я оторвал взгляд от Кеннеди, когда она уходила.

– Ты идешь?

Пять минут назад, я не смог дождаться, когда уйду домой, но теперь... теперь все, чего я действительно хотел, так это вернуться на сцену и найти Кеннеди. Я понятия не имел, что бы я сделал после этого. Поцеловал бы ее. Обнял бы ее. Спросил бы, почему, черт побери, она танцевала в одном из моих клубов. Но я не сделал этого.

Ну, я мог бы, но я не стал. Я не должен был.

Внезапно, я почувствовал себя разгневанным. И обманутым.

– Риз, чувак, какого черта? – спросил Хейми.

– Я иду, – огрызнулся я, поворачиваясь от сцены, так быстро, что мой стул опрокинулся. Я чуть не столкнулся с нашей официанткой, возвращаясь к нашему столику с очередной порцией для Зига и моим напитком.

Она задохнулась от неожиданности.

– Мне очень жаль. Простите меня.

– Это моя вина, – ответил я, хватая ее за руку, чтобы она не упала назад.

Она наклонилась ко мне, смотря на меня своими большими голубыми глазами.

– Спасибо, – выдохнула она, ее грудь коснулась моей груди.

Моя первая мысль была о том, что у нее глаза неправильного цвета, они должны были быть цвета морской волны. Моей второй мыслью была – череда длинных, очень грубых непристойностей. Моей третью мыслью было, что возможно, эта девушка именно то, что мне нужно сегодня вечером.

– До скольких ты работаешь?

– Это все зависит от вас, – ответила она с намеком. К сожалению, для нее, мое настроение резко изменилось. Кардинально.

– Просто дай мне ключи, Риз. Мы подождем в машине, – сказал Хейми слева от меня, явно недовольным голосом. К сожалению, для него, он просто подарил мне окно, которое мне так не хватало.

Я дал ключи от своего Мерседеса из своего кармана и шлепнул его по ладони.

– Я буду через десять минут.

Как только девушка Хейми поднялась и повернулась ко мне спиной, я прижал свое «развлечение» ближе к груди и шепнул ей на ухо:

– Как ты относишься к мужскому туалету?

– Сегодня это самое мое любимое место, – промурлыкала она.

– Это то, о чем я думал.

И вот так Кеннеди напрочь вышла из моей головы.

Я повел Пандору в мужской туалет, убедившись, что он был пустой, прежде чем я запер дверь и притянул к ней свои руки. Она была не против этого. Как я и знал.

Я схватил ее за задницу одной рукой, и второй схватил за ее пухлую грудь, и сжимал обе руки, когда ласкал губам ее шею.

– Скажи мне, что тебе нравится, – застонала она, поворачиваясь своими бедрами так, чтобы она смогла массировать мой пульсирующий член.

– Я хочу увидеть, как ты играешь с этим, – сказал я ей, отодвигая лацкан[4] в верхней части груди и обнажая ее груди. – Пока ты наслаждаешься этим. – Я накрыл ее губы своими, всасывая ее нижнюю губу и покусывая ее зубами.

Как только я освободил ее, горячая брюнетка поцеловала меня и продолжила свой путь вниз по моей шее и груди, а затем по моему животу прежде, чем я почувствовал ее рот на своих яйцах сквозь штаны. Я застонал, прислонившись головой к прохладной кафельной стене, когда она расстегнула мои штаны и засунула руку внутрь.

Первое прикосновение языка к кончику моего члена, вызвало во мне стон. Она облизывала, скользя своими губами по всей длине, от кончика и до самого конца, но мне этого было мало. Мне нужно было… больше. Рот официантки заскользил по моему древку, захватывая столько дюймов, сколько она смогла вместить в своем горле. На ощупь, я схватил своими пальцами ее волосы, и управлял ими. Все сильнее и сильнее, все быстрее и быстрее.

Моя ошибка была в том, что я поднял голову, чтобы посмотреть вниз на нее. Она сделала паузу, чтобы посмотреть наверх и все, что я смог увидеть, так это, глаза неправильного цвета. Не тот рот. Не то лицо.

Не та женщина.

И вот опять, Кеннеди снова в моей голове.

С яростным рыком, я вытащил свой член изо рта официантки.

– Что случилось, малыш? – спросила она, обиженным, сексуальным голосом, голосом, который раздражал мои нервы в данный момент.

– Ничего, что ты смогла бы исправить. Если не ты, это… это просто… Может быть тебе стоить вернуться к работе? – спросил я ее так любезно, как только смог, застегивая штаны и отходя от нее. Я был так разочарован, все, что я хотел сделать, это ударить кулаком по стене. А затем засунуть свой член в Кеннеди.

Со злостью, я развернулся к раковине, чтобы вымыть руки. В зеркале, я не увидел сдержанной ярости глаз, которые смотрели бы на меня. Нет, я увидел откровенное недовольство в бледно-зеленых глазах, которые я никогда не смогу забыть.

Встряхнув головой, я снова посмотрел назад и увидел только свое отражение и, официантку позади себя. Кеннеди нигде не было видно.

Кроме как в моей голове.

Откуда она никогда и не уходила.

Глава 4 Кеннеди

Мое сердце все еще колотилось, когда я уселась на стул перед туалетным столиком. Я посмотрела вниз на свои руки. Они дрожали.

Риз Спенсер.

– Что, черт возьми, с тобой происходит? – Я посмотрела на Кармен жительницу Южной Красавицы,[5] прямо здесь в Чикаго, где она расчесывала длинный, черный парик, который она подготовила для следующего своего танца. – Ты выглядишь так, как будто увидела приведение.

Мой смех был сухим.

– Да, это в значительной степени то, что произошло.

– Расскажи мамочке, об этом все, – проворковала она, когда проходилась расческой по шелковистым прядям. Когда я послала ей свой злобный взгляд, она подмигнула мне. – Нет, серьезно. Расскажи мне, что случилось. Это самое волнующее, что я видела с тех пор, как ты здесь появилась.

Я обычно не делилась своими делами с другими девушками. Я очень закрытый человек. И всегда им была. Иногда из-за необходимости, иногда из-за выбора, но всегда закрытая. Вот почему я была немного удивлена, когда мой рот открылся, и половина моей истории из жизни выпала наружу.

– Я только что, увидела кое-кого, которого не видела много лет. Я знала его, когда была моложе. Я думала, что он был… он был… офигенным! Я имею ввиду он просто… – Я остановилась и вздохнула. – Это было так, – сказала я, осмысленно поднимая брови. – Я думала, что уже взошло солнце и уставилась в его глаза. – На самом деле, я помнила, как наблюдала восход солнца в его бездонных глазах цвета морской волны. Однажды. До того… я почувствовала, как острая боль разрушала мое сердце, как свежая новая рана, перекрыла старый шрам. – Но потом он ушел и больше никогда не вернулся. С тех пор я его не видела. До этого вечера.

Я затерялась в мыслях, в памяти, почувствовала вечность, прежде чем я осознала, что ни Кармен, ни я, не сказали ни слова. Я встряхнула головой и подарила ей, как я надеялась, светлую улыбку.

– Это было так давно.

Выражение Кармен было задумчивым. А ее разум проницательным.

– Ты любила его, – заметила она.

Мой рот открылся, чтобы возразить, но слова не хотели выходить. Это было похоже на то, как будто мое тело не позволяло мне дышать этим предательством, которое может привести к минимальному аду, через который я прошла после его ухода. Да, я любила его. Всей своей душой я любила его. И он бросил меня. Просто так.

– Настолько сильно, насколько могла молодая, наивная девушка любить такого парня, как я полагаю, – ответила я, на самом деле.

– Какой такой парень?

– Богатый. Красивый. Привилегированный. Бесчувственный.

– Дорогая, таких парней полюбить легче всего. Что-то в нас хочет быть тем, кто приручит их, тем, для кого они поменяются. Может быть. Черт, я не знаю. Я просто знаю, что они самые опасные. Из того, что я слышала, наша дорогая Пандора, проверила это на себе сегодня вечером.

Все еще заблокированная в переулках своей памяти, я едва обратила внимание на то, что она сказала о Пандоре.

– Хмм. И почему?

– Она думала, что сможет поймать свою крупную рубку. По ее словам, у нее была «стычка» с владельцем клуба в мужском туалете. Однако, она узнала, что такие парни, как он, ведут себя не просто так.

Я нахмурилась.

– Владелец?

– Да. Он не очень часто приезжает сюда. Я видела его только один раз. Но когда он появляется, он всегда создает переполох. Конечно, такой парень, создаст переполох, куда бы он не пошел. Я имею ввиду, он такой горячий, как Джорджия в июле, но такие люди, как он, не меняются. Всегда. Для любого.

– Ей было хорошо. Он рычал, как зверь. Я имею в виду, в туалете? – Я с отвращением покачала головой.

Кармен усмехнулась.

– О, она не жаловалась по этому поводу. Она просто надеялась на большее. Такой парень, как он заставляет всех девушек надеяться.

– Конечно, она это выдумала. Я просто не понимаю, как такое вообще могло произойти. Я имею ввиду, она же работала.

Она пожала одним нежным плечиком.

– У Пандоры было VIP «обслуживание» совершенно нового уровня, – Кармен засмеялась над своей сообразительностью.

Я села немного прямее в своем кресле, было отвратительное тонущее ощущение в моем желудке.

– VIP обслуживание? За каким столом сидел этот парень?

Есть только один человек, которого я знала – только один человек, которого я когда-либо знала, – который мог привлечь к себе такое внимание. Он приказывал мне четырнадцать лет назад. И он снова приказывал сегодня вечером, даже после того, как чуть не разрушил мою жизнь.

– Два. Ты видела его?

Стол номер два. Сектор, где сидел Риз. Хотя, я надеялась, что Кармен говорила о ком-то другом, но я знала, что это не так.

– Да, я думаю, я видела его.

Я закрыла глаза. Я отказывалась – отказывалась – дать Ризу Спенсеру еще одну каплю сердечной боли, еще одну каплю мучений, еще одну каплю слез. Я отдала ему все это в достатке еще четырнадцать лет назад.

Глава 5 Риз

Я был чертовски ворчливым. Вчера вечером было еще худшее настроение, чем на похоронах моего дяди.

Я проснулся с неистовым трудом. С таким же, когда я отправился в постель. С таким же, когда я увидел Кеннеди на той сцене. С таким же, когда горячая официантка сосала мой член в мужском туалете. Это было тяжело.

Излишне сказать, что я ждал встречи со своим отцом. Он будет присутствовать, частично из-за уважения, но в основном из общественного восприятия. Я буду присутствовать, потому что любил своего дядю. Наверное, даже больше, чем я люблю своего отца, это даже, печально. Печально, но, правда.

Похороны проходили в Беллано, в доме моих предков, который находится на окраине Чикаго. Это один из немногих нетронутых участков земли. Он стоит чертово состояние, но он никогда не будет продан. Как самый старший, мой дядя унаследовал его, и сегодня, мы узнаем, кто будет отвечать за сохранность земли в семье через поколение. Я так полагаю, что это будет мой отец, так как у Малкольма не было детей.

Я заметил, что редкие деревья у обочины дороги в Беллано начинают учащаться. Это первый признак того, что поместье близко. Некоторые деревья превращаются в ряд, а некоторые и в несколько рядов, до тех пор, пока дорога не становится ничем иным, как тонкой линией асфальта в густом лесу.

Впереди я увидел просвет среди деревьев, и нажал на тормоза, чтобы замедлить машину. Я повернул направо и подъехал к широким кованым воротам. Две половинки ворот образовали замысловатую букву S в середине, когда они были закрыты, но сейчас они были открытыми, приветствуя скорбящих на похоронах Малькольма Спенсера.

Я медленно подъехал по извилистой тропе, ведущей к главному дому. Я проводил здесь летние каникулы. Счастливое было лето. Это было самое лучшее время в моей жизни. Пока мой отец не положил этому конец, отправив меня в Оксфордский колледж.

Проехав немного вперед, передо мной открылся главный дом. Для большинства он казался внушительным со своими серыми каменными стенами и несколькими башенками, но для меня он был самым теплым и гостеприимным. Потому что здесь жил мой дядя. И он всегда хорошо относился ко мне.

Я припарковался в том месте, которое всегда использовал во время летних каникул – слева от гаража на пять автомобилей, на травянистом пространстве, между ним и боковым входом на кухню. Когда я отключил двигатель, то я остался сидеть в машине в тишине на несколько минут, вспоминая те времена, когда я приезжал сюда. Я посмотрел на кухонное окно, надеясь, что Танни, домработница моего дяди, будет ожидать меня, как всегда. Сегодня, однако, окно кухни пустовало. Мой дядя был мертв. И я уверен, что Танни устала ждать моего возвращения.

Я был немного удивлен чувству вины, которое я почувствовал. Я потратил около дюжины или больше лет, совершенствуя искусство никогда не ошибаться и никогда не чувствовать себя виноватым. В некотором смысле, оба этих понятия, являются, как образом мышления, так и действительностью. По крайней мере, для всех мужчин Спенсеров. И мужчины Спенсеры никогда не ошибаются. А это означает, что мы никогда не должны чувствовать себя виноватыми.

До сегодняшнего дня. Когда я приехал обратно в Беллано за последние десять лет. Я никогда не возвращался сюда. Потому что мой отец вырастил идеальную копию идеального ублюдка.

Меня.

Сглатывая непонятное чувство, которое застряло в моем горле, я вышел из машины и направился к входной двери. Я застегнул свой пиджак, когда прошел через прихожую, отмечая, что она пахнет точно также как и в последний раз, когда я был здесь – курительной трубкой. Мой дядя любил свою трубку. И почему-то, ему она шла. Даже табак, который он предпочитал, соответствовал ему. Это был насыщенный, теплый аромат. Домашний. Гостеприимный. Очень похожий на него.

Он совсем не был похож на моего отца. И, слава Богу.

Два швейцара, одетые в черные костюмы и белоснежные рубашки, стояли рядом с дверью, ведущую в библиотеку, любимую комнату моего дяди. Вполне разумно, что он хотел бы провести служение в этой комнате, где скорбящие смогли бы посетить его в последний раз в том месте, которое он больше всего любил.

Как только я вошел в комнату, мои глаза сразу же нашли моего отца, где он стоял около двери, скрестив руки на груди.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

Я держал свой взгляд, прикованный к нему – привычка, которая появилась у меня очень давно. Независимо от того, что происходит, всегда нужно держать зрительный контакт. С таким человеком, как Хенслоу Спенсер, отвлечение внимания – признак слабости. И ты никогда не должен позволить ему подумать о том, что ты слабый. Или о том, что ты отступаешь.

– Ты забыл, сколько времени я провел здесь с дядей Малкольмом?

Отвратительный изгиб верхней губы моего отца отразился в холодном блеске его голубых глаз.

– Нет, я не забыл. Я не забыл, как ты бегал сюда, как маленький трус и как он потакал твоими глупыми фантазиями. Нет, я не забыл, как много времени ты проводил с моим братом. Но я думал, что, может быть, ты станешь более здравомыслящим, с тех пор, когда ты был глупым мальчишкой.

– Более здравомыслящим? – спросил я, кусая свой язык и держа за зубами все то, что хотел бы сказать. Я никогда бы не проявил свое неуважение к своему дяде, устроив сцену на его похоронах.

– Да, когда возвращался сюда, – усмехнулся он, его презрение к Беллано было ясным. Он перестал думать о нем, как о своем доме, в тот день, когда вернулся Малкольм.

– Не все из нас ненавидели это место, – сказал я ему, расплываясь в напряженной улыбке, так, чтобы никто больше не смог увидеть напряжение между нами.

– Не все из нас были невежественными детьми.

С большим усилием, я сдержал свою улыбку, кивая ему, прежде чем вежливо ответить.

– Если ты простишь меня, я готов отдать дань уважения.

Я не дал ему возможности ответить. Я просто двинулся дальше, как будто он меня никогда не останавливал.

Я пробрался к передней части комнаты, к гробу. Я почувствовал острую боль раскаяния, что никто из присутствующих не стоял возле него. Мой дядя был вдовцом без детей. Были только он и Танни. И я. Пока я не покинул его несколько лет назад.

Как всегда, я думал об этом, а злоба горела в моем животе. Злоба по отношению к моему контролирующему отцу, который воспользовался преимуществом впечатлительного мальчика, что он мог заставлять что-либо делать. Я только сожалею о том, что не развил в себе много лет назад твердость характера. Может быть, мой дядя не умер бы в одиночестве.

Ваза, полная роз, стояла на маленьком, круглом столе в конце около гроба. Я взял одну розу, и подошел к своему дяде, положив розу на его грудь, рядом с несколькими другими розами. Он любил розы. В течение многих лет, как умерла его жена, моя тетя Мэри, он продолжал ухаживать за ее розовым садом, уверенный в том, что он процветал, когда больше ничего не делал. Я уверен, что розы появились из этого сада. Он не хотел бы ничего меньшего.

Когда я убрал руку, мои пальцы коснулись его. Они были холодными и твердыми. Безжизненными. Как сейчас мой дядя. Я посмотрел на его неподвижное лицо, ракурс и изгибы, так хорошо знакомые мне, такие же, как и у моего отца. Только мягче. Менее жесткое. Так похоже на Малкольма. Он был «человеческим» братом Спенсеров. Мой отец… им не был.

Пока еще нет.

Я почувствовал прикосновение нежной руки, в центре своей спины. Слева от меня стояла женщина с короткими светло-коричневыми волосами. Это была миссис Танненбаум, домработница моего дяди и единственная настоящая спутница после смерти Мэри. Она подняла на меня свои мокрые, голубые глаза и попыталась улыбнуться мне.

Я наклонился, чтобы обнять ее хрупкое тело. Ощущение ее объятия меня сразу успокоило. Как и всегда, столько лет назад.

– Танни.

– Харрисон, – тепло ответила она, сжимая меня. Когда она отклонилась назад, то потянулась к моей щеке и похлопала по ней. – Я так рада, что ты приехал. – Слезы наполнили ее глаза, и я почувствовал еще одно чувство вины.

– Конечно, я вернулся. – Ее улыбка говорила, что она не уверена в том, что я все еще здесь, что заставило чувствовать меня еще хуже. – Как ты поживаешь?

– Я зависла здесь. А как ты поживаешь?

– Я в порядке, – ответил я, рассматривая ее лицо. Хотя она была привлекательной пожилой женщиной с идеально причесанными волосами и голубыми глазами, Танни казалась, будто ей уже сто лет, с тех пор, когда я видел ее в последний раз. Я знал, что смерть Малкольма будет трудной для нее.

– Прошло столько много времени. И так приятно видеть тебя, – заявила она, ее выражение лица было переполнено искренностью. – Мы с Малкольмом так по тебе скучали. Как ты себя чувствуешь? Ты прибавил в весе? – спросила она, отступая, чтобы рассмотреть меня.

Я не смог удержаться и улыбнулся.

– С тех пор, как исполнилось девятнадцать? Я уверен, что набрал фунт или два.

– Тебе необходимо. Ты был такой худой тогда.

– Я не был таким худым, Танни. Я просто был более активным.

– Ну, теперь ты выглядишь более здоровым и крепким. Я рада видеть, что ты хорошо питаешься. И все еще такой красивый. Ты женился?

– Нет, я не женился.

Она потерла мою руку и подмигнула мне, как будто пытаясь успокоить меня.

– Не переживай об этом, мой милый. Хорошая девушка где-то там. Не торопись с этим. Просто подожди ее.

– О, я ничего не тороплю, – ответил я ей честно.

– Хорошо. Некоторые ошибки могут преследовать тебя всю твою оставшуюся жизнь.

Что-то в ее глазах рассказало мне, что у нее был личный опыт с призраками, но я понятия не имею, существуют они или нет. Мне пришло в голову, что как бы хорошо я не знал Танни, я ее совсем не знаю. Я выбрал правильное решение промолчать здесь и сейчас, чтобы потом навещать ее как можно чаще. При условии, что у нее все еще есть работа, когда надо все сказать и сделать.

Мысль о том, что отец уволит ее, когда заберет дом себе, заставила меня прийти в бешенство. Но ради Танни, я спрятал свой гнев за радостной улыбкой.

– Я постараюсь не совершать ошибок.

Выражение лица Танни превращается в легкое недоумение.

– Так похоже на то, что сказал бы твой отец.

У меня не было возможности ответить до того, как Танни увидела кого-то за моим плечом и ее лицо снова засветилось.

– Ох, эта моя прекрасная девочка, – сказала она, проходя мимо меня и раздвигая руки для следующего объятия.

Я развернулся с готовой приятной улыбкой, но она слетела с моего лица в тот момент, когда Танни обнимала кого-то.

Это была Кеннеди.

Сегодня, она была похожа на ту девушку, которую я запомнил, на ту девушку, которую я ожидал увидеть, даже после стольких лет. Ее каштановые волосы ровно лежали до середины спины, на лице не было макияжа, потому что ей он вовсе не нужен и ее стройное тело скрыто под простым черным платьем, которое доходило ей чуть ниже колен.

Но ничто из этого не избавило меня от воспоминания ее образа прошлой ночью.

Череда эмоций захлестнула меня, желание в первую очередь. Теперь у меня были воспоминания ее соблазнительного танца, осталось добавить те воспоминания из моей юности, вкус ее сладкой кожи на мягкой траве в лесу, не более чем в нескольких ярдах от того места, где я стоял. Остальные эмоции были вторичными, но не менее сильными.

Разочарование, потому что я не хотел ничего больше, кроме, как утонуть между этими длинными, длинными ногами и забыть себя хотя бы на день. Злость, потому что она была слишком невинной, чтобы танцевать в одном из моих клубов. Еще больше разочарования, потому что мне понравилось. И еще больше злости, потому что это могли увидеть другие мужчины.

Этот гнев заставил меня двигаться вперед.

– Ну, хорошо, хорошо, если это только не ничтожный танцор.

Мой тон был холодным и резким, даже для моих ушей. Прямо как у моего отца.

Кеннеди вырвалась из рук Танни, ее выражение ужалило, ее щеки стали розовыми. Она приподняла подбородок и посмотрела по сторонам, как будто она проверяла, не подслушивает ли кто-нибудь еще. Наконец, она возвращает свой взгляд ко мне. Ее улыбка была напряженной, но любезной.

– Риз, прошло много времени.

– Да, так и есть. Похоже, что многое изменилось с тех пор, как я ушел.

Ее улыбка ослабла.

– Так происходит, когда люди уходят без слова и не возвращаются почти в течение двух десятилетий, – процедила она сквозь стиснутые зубы.

Я заслужил это, но у меня не было привычки расстраиваться из-за чего-то такого простого, как чувство вины. Это одна из причин, почему я решил перестать чувствовать это. Это слабое чувство для слабых людей.

Идеальный клон идеального ублюдка, подумал я на мгновение, прежде чем отодвинул эту мысль в сторону и не вернулся к своему гневу.

– У меня не было на это времени, – огрызнулся я, делая шаг вперед, чтобы схватить Кеннеди за руку и увести ее в комнату, которая вела в зимний сад, рядом с библиотекой.

– Что, черт возьми, с тобой происходит? – зашипела Кеннеди, когда дверь закрылась позади нас, и мы остались вдвоем в библиотеки. Она высвободила свою руку.

– Это я задаю вопросы. А теперь расскажи мне, почему ты танцуешь в одном из моих клубов?

Она резко приподняла подбородок.

– Я не знала, что это был твой клуб до вчерашнего вечера, когда ты напал на одну из официанток в мужском туалете. После этого довольно быстро расползлись слухи, – с отвращением зашипела она.

Я заскрежетал своими зубами. Я не знал, почему меня волновало, что она узнала это. Даже, несмотря на то, что она сделала намного больше, чем полизала мой член, прежде чем я оставил ее, это все еще бесило меня.

– Не меняй тему разговора. Почему ты танцевала в моем клубе?

Кеннеди сузила свои глаза на мне.

–Что случилось? Чувствуешь себя немного пристыженным бизнесменом, которым ты стал, Риз?

– Мне ничего не стыдно. Мои клубы одни из самых лучших в мире. Они просто не предназначены для таких девушек, как ты.

– И что это может означать? Каких таких девушек, как я?

– Раньше ты была славной девушкой.

– Просто то, что мне нравится делать в клубе наподобие твоего, не означает, что я не славная девушка. Это же не стрип-клуб, ради Бога.

– Но это все еще не место для такой девушки, как ты.

Смех Кеннеди был печальным, как и ее выражение лица.

– Я не хочу тебя расстраивать Риз, но большая часть мира должна как-то зарабатывать себе на жизнь. И, на всякий случай, если ты этого не понял, твой клуб платит очень и очень хорошие деньги.

Я смотрел на нее, а она смотрела на меня. Я хотел закричать, пока она не услышит меня, схватить ее и потребовать у нее обещание, что она больше не вернется туда, но я также преодолел желание, чтобы помочь ей. Она просто работает, чтобы оплачивать свои счета, как и девяносто девять процентов населения. Но зная, что ей приходится танцевать ради удовольствия мужчин, тем самым она наносит удар в слабое место, о существование которого я даже и не знал.

– Тогда позволь мне найти тебе работу в управленческой сфере. Есть десятки других профессий, которые я мог бы тебе предложить в фирме.

– Я уверена, что этим ты хочешь показаться милым, но я не нуждаюсь в твоей благотворительности, Риз. Все это время я прекрасно справлялась сама. Кроме того, танцы это то, что мне нравится. Это то, чем я всегда хотела бы заниматься. Твой клуб – это просто ступенька. Поверь мне, Риз. У меня есть мечты далеко за пределами танцев в твоем клубе.

– И что же это такое?

– Почему тебя это волнует?

– Не знаю. Может быть, потому что я просто хочу знать.

Хмурый взгляд заставил сморщить лоб Кеннеди. Ее глаза цвета морской волны рассматривали меня, как будто она пыталась разобраться, действительно ли мне все это интересно или где-то впереди ожидается подвох.

– Ты действительно хочешь знать?

– Да. – И это не являлось ложью. Просто когда мы были детьми, я обнаружил, что необычайно заинтересован в Кеннеди.

– В конце концов, я хотела бы танцевать с удивительной группой, такой как американский театр танцев Альтмана. Но так как это маловероятно, то я бы согласилась на небольшой театр танцев. Моя мечта – это просто танцевать. На самом деле, танцевать.

У нее был тихий голос. Искренний.

И по причинам, которые я никогда не смогу узнать, я совершил кое-что, крайне невероятно глупое.

– Тогда приходи работать летом на меня. На моей яхте. Затем я дам тебе шанс пройти кастинг с Ченсом Альтманом.

Глава 6 Кеннеди

– Что? Ты серьезно? – спросила я, заикаясь.

– Серьезно, – ответил Риз решительно.

– Работать на тебя. Что я должна буду делать?

Одна темная бровь изогнулась дугой с намеком, посылая немного дрожи сквозь меня, но, затем она вернулась назад, прежде чем он ответил.

– Ничего такого, чего бы ты не делала раньше. – Когда я открыла рот, чтобы внести некоторые оговорки из расплывчатого предложения, то он продолжил. – Немного потанцевать, пообщаться. Может выпить чего-нибудь. Ничего трудного.

– И за это ты устроишь для меня кастинг. С Альтманом. Как?

– Очень просто. У меня была возможность быть рядом с компанией Ченса на одной из моих яхт. Как и в некоторых моих клубах. Скажем так, он мне должен.

– Я просто… я не могу… и все, что мне нужно делать, так это работать на тебя. На яхте. Летом.

Риз улыбнулся. Его улыбка перевернула мою жизнь с ног на голову. А затем оставила ее в медленно тлеющих угольках сожженных развалин.

Я была так переполнена эмоциями, что мне трудно было удержать в голове хоть одну разумную мысль.

Увидеть Риза прошлой ночью было все равно, что получить пулю в сердце. Ощущение на мне глаз цвета морской волны вернуло меня в одно мгновение.

Ничья, словно невесомость.

Желанная, словно наваждение.

Страдающая, словно уничтоженная.

Я думала, что покончила с ним. Много лет я думала, что была выше его, но увидев его снова… даже в течение трех минут… прямо из ниоткуда. Боже, это было, похоже, как будто меня сбила машина, движущаяся со скоростью девяносто миль в час. Снова и снова. Как только я увидела его, все, что я чувствовала к нему, обрушилось на меня, как лавина. Он один из тех, кто забрал у меня полжизни, чтобы подняться, как можно выше.

Но затем, узнав, что он сделал с Пандорой через несколько минут после того, как наши глаза встретились,… похоже, это было, как будто я потеряла его снова и снова. Разочарование было ужасающим. Я провела ночь, сдерживая свои слезы, как старые, так и новые, напоминая себе, что я оставила Риза давным-давно. Когда я, наконец, заснула, то продолжила напоминать себе, что я должна оставить его в прошлом, не позволять ему прикасаться ко мне сейчас незначительными способами.

Тем не менее, я была здесь, выслушивая его предложение, действительно стоящее рассмотреть его, потому что он соблазнял меня, заставляя меня задуматься действительно ли стоит прямо сейчас развернуться и уйти прочь. Навеки. Навсегда.

– А что, если я выйду замуж? Ты когда-нибудь думал об этом?

В мгновение ока, я увидела, как его ноздри вспыхнули в гневе, но затем Риз удивил меня, даря мне половину улыбки, а его сверкающие глаза стали ярче, словно они сияли в моих.

– Ты не замужем.

– И откуда ты знаешь это?

– Потому что, если бы ты была моей, я бы никогда не позволил тебе так танцевать. – Риз сделал еще один шаг ближе ко мне, дотрагиваясь до моей щеки одним кончиком пальца. – Разве только, если бы это было только для тебя.

Я вздохнула. Я не должна была этого делать. Но я сделала.

– Может быть, он любит смотреть, как я танцую, – сказала я, изо всех сил стараясь не попасть под влияние его близости.

– Я бы не стал винить его. Мне нравится наблюдать за тобой. Но мне не понравилось, что все остальные тоже смотрели на тебя.

Глаза Риза засияли рядом с моим ртом, заставляя мои губы снова трепетать. Я застряла в каком-то нереальном месте, между тем, что было и тем, что стало. Какая-то часть меня балансировала на краю океана страсти и желания, по которому мы с Ризом однажды плыли. Но другая часть меня, израненная часть, помнила, какого это было – утонуть в этих водах.

Беспомощная. И совсем одна.

Я сделала шаг назад.

– Ну, я думаю, это хорошо, что я не твоя, верно, Риз?

– Но ты могла бы быть, – сказал он тихо, больше не двигаясь, но глаза его все также сияли.

В моей груди, мое сердце заныло. Девушка во мне, которая любила его так сильно много лет назад, хотела прибежать к нему, швырнуть меня в его объятия и спросить его, где он был все это время. Но женщина во мне, женщина, которая должна была убирать весь беспорядок за этой девушкой, та, которая страдает от отголосков всех этих слез, знает, что нет ничего, чтобы вернуться. Никогда не было.

– Что такое? Ты хочешь получить еще один шанс от маленькой Кеннеди? – Я не смогла сдержать злобу в своем голосе, поэтому даже не пыталась этого сделать. – Ведь я больше не та, маленькая девочка.

– О, я это заметил.

– Я не буду повторять ее шаги, Риз. Ты должен знать это сейчас. Если ты сделал это предложение, и если я соглашусь, то это будет строго официально.

Риз вздохнул.

– Я хочу помочь тебе, Кеннеди. Правда, хочу. И я сделаю это. Но я не буду отрицать, что я хочу тебя. – Он сделал еще один шаг на встречу ко мне. – Или что я намерен заполучить тебя.

Мои внутренности содрогнулись. Его слова… воспоминания,… которые просматривались в его глазах…

Но я глубоко потянулась к сильной Кеннеди, которая восстала из пепла девушки, которая преклонила колени у ног Риза. Я закутала себя в ее уверенности, в ее решимости. Это она подарила Ризу мою самую потрясающую улыбку.

– Тогда, я надеюсь, что у тебя все в порядке с разочарованием, потому что даже в аду, я бы снова не пошла по той дороге.

Риз кивнул головой по-королевски. Как только я развернулась, чтобы уйти, он нанес свой последний удар.

– Только не жди от меня, что я помогу тебе сопротивляться, Кеннеди. На самом деле, я обещаю тебе, что сделаю это как можно труднее, как только смогу.

Мои ноги пошатнулись только на мгновение, поскольку они уносили меня решительно, но неуверенно, подальше от Риза.

Глава 7 Риз

У меня не было возможности запланировать появление Кеннеди на своей яхте. Одна моя половина была уверена в себе и силе убеждения. Большую часть своей жизни я получал то, чего я хотел. Я научился проделывать все очень эффективно, независимо оттого, с кем я вел переговоры. Но вторая моя половина была в предвкушение. Я готов был устроить это шоу на улице. Мне не терпелось поближе познакомиться с новой Кеннеди, которая танцует, словно для меня. С той, у которой ноги длиннее, чем у кого-либо еще. С той, чьи губы созданы только для меня. С той, которая предназначена для меня, пока я смогу смотреть на нее.

Мне хотелось уложить Кеннеди в свою кровать и войти в нее как можно скорее.

Будучи владельцем клуба, в котором она работает, у меня есть доступ ко всем данным Кеннеди – ее обязательные медицинские осмотры, в том числе результаты анализов, которые показывали, что она чистая как стеклышко; бренды товаров, которые она заказывает, от макияжа до геля для душа (который она никогда не заказывала); ее размер обуви и одежды; и даже тот факт, что она любит шляпы. Я передал большую часть этой информации Кимми, женщине, которая отвечает за развлечения в моих круизах. Она сможет заказать одежду и аксессуары для Кеннеди, основываясь на том, что она любила носить.

Так что, по сути, у меня была вся информация о Кеннеди, которая меня интересовала, чтобы убедиться в том, что ее комната полностью готова к ее появлению на моей яхте. И она поднимется на яхту. Я даже попросил сына друга моего отца, узнать, не просрочен ли у нее паспорт.

Последнее, что мне нужно было сделать, это предупредить Кеннеди, во сколько за ней приедет машина. Я набрал номер, который был указан в ее анкете и слушал гудки телефона.

– Алло? – раздался сонный и хриплый голос.

– Ммм, это прозвучало как вызов, – пробормотал я. Так и было. Что-то мне подсказывало, что она лежала голой и горячей под одеялом, ее кожа была упругой, ее тело было желанным.

После короткой паузы, во время которой я почти услышал, как глаза Кеннеди открылись после пробуждения, она сказала.

– Тогда ты ошибся, – ответила она строго и резко. Она не спросила, кто ей позвонил, и не приняла меня за другого. Она узнала мой голос, а это означало, что она думала обо мне. Может, вспоминала. Может, желала.

– Попроси кого-нибудь присмотреть за своим котом в течение трех месяцев, собирайся и будь готова к четырем часам. Я попрошу кого-нибудь сопроводить тебя до аэропорта. И возьми с собой паспорт.

– Как ты узнал, что у меня есть кот?

– Догадался.

Она фыркнула на мой ответ.

– Не слишком ли ты самоуверенный? – резко спросила она.

– Нисколечко. Ты очень умная девушка. Ты рассмотрела все варианты. Ты взвесила все достоинства работы в моем клубе летом и запланировала мечту, которую ты сможешь или не сможешь достичь самостоятельно, – по сравнению с работой на меня – и получишь единственное прослушивание в жизни, которое ты, вероятнее, никогда не сможешь получить самостоятельно, и ты пришла к выводу, что есть только один разумный вариант.

– Ты знал, что я соглашусь, – тихо сказала она.

Я не смог сдержать улыбки. Я уверен, что она ненавидит то, что я так идеально все подстроил. Но если бы я не знал, как сделать предложения, от которых люди не смогли бы отказаться, то я бы не был тем, кто я сейчас. Я не был бы тем, кто я есть.

– Не будь слишком строгой к себе. Мне мало кто может отказать.

– И кроме меня, кто это еще может быть?

– Ты не отказала мне.

– Я принимаю твое предложение, но ты можешь быть уверен, что я буду все отрицать всеми возможными способами.

– Я думаю, мы это увидим, не так ли?

Я услышал ее мягкое раздражение и снова улыбнулся. А это может быть даже веселее, чем я ожидал. А я ожидал чертовски многого!

Прежде чем она сможет еще что-то спросить, я прервал ее.

– Увидимся в четыре.

Я повесил трубку.

Я все еще улыбался, думал и планировал, когда мой телефон зазвонил в моей руке. Это был номер, который я не узнал. Автоответчик на Харрисона Спенсера переключился быстро и автоматически.

– Спенсер, – ответил я грубо.

– Мистер Спенсер, меня зовут Освальд Бингам. Я представитель поместья Малкольма Спенсера. Не могли бы вы сегодня присутствовать при чтении завещания? Вы были упомянуты в последней версии материально-заверенном дополнение.

Я нахмурился. Я не ожидал, что меня включат в завещание Малкольма.

– Во сколько?

– В три, сэр. Чтение завещания будет здесь, в Беллано. В кабинете.

Я не попытался даже скрыть свой вздох раздражения.

– Хорошо, но я смогу остаться только до 15:45. Не позже. Я улетаю сегодня.

– Я позабочусь о том, чтобы все согласовать для вас, сэр. Я увижу вас сегодня в три?

– Да, – ответил я.

– Спасибо.

Я стал более раздражительным, чем две минуты назад.

Глава 8 Кеннеди

Когда я приняла душ и оделась, я все еще сомневалась в мудрости принятия правильного решения от Риза. Это была прекрасная возможность. Все, что нужно мне было делать, так это просто сопротивляться ему, пока я не получу то, зачем я пришла.

Просто сопротивляться ему.

Как будто это будет так просто.

Верно.

Импульсивно, я решила навестить Танни. Всю мою жизнь она была для меня советчиком. И моим утешением. И надежным другом. Росла на заднем дворе Беллано с моим приемным отцом, Хэнком, в домике сторожа, и у меня было мало друзей или товарищей, которые жили бы поблизости, кроме Танни.

И Риза.

Некоторое время.

По привычке, я подъехала к дому и припарковалась возле своего старого дома, который теперь пустовал, с тех пор как Малкольм нанимал персонал за уходом за территорией. Я прошлась по старой, знакомой тропинке через лес, которая выводила на пышную травку, окружающую Беллано, прямо рядом с гаражом у кухонной двери.

Я постучала по москитной деревянной сетке и стала ждать ответа. Танни очень рано вставала, но даже если она и не встала рано, то одиннадцать часов уже достаточно поздно для неожиданного визита.

Через минуту я услышала щелчок замка, и деревянная дверь распахнулась, показывая улыбающееся лицо Танни за сеткой между нами.

– Мне было интересно, когда же я тебя увижу, – сказала она с улыбкой, открывая защелку на сетке, чтобы я могла войти.

– С чего ты решила, что я приеду сегодня? – спросила я, когда прошла на кухню. Она пахла также как и всегда, сладкой выпечкой, кофе и табаком Малкольма. Это был самый приятный аромат в мире.

– Вчерашний вечер был нелегким для всех нас. Во всех отношениях, – осмысленно добавила она, посылая понимающий взгляд через плечо, пока она наливала мне чашечку кофе.

– Танни, это было ужасно! Он видел, как я танцевала прошлой ночью. Это было довольно ужасно, но, затем пришлось встретиться и поговорить с ним… и он предложил мне работу на его яхте…

Она повернулась при этом.

– Он попросил поработать тебя на его яхте?

– Да. В обмен на кастинг в группе Альтмана. Ты можешь в это поверить?

Она слегка улыбнулась.

– Да, действительно, я могу. – Я не спросила, что она имела в виду. – Ты уже решила, что ты будешь делать?

Я вздохнула и обхватила пальцами пульсирующий висок.

– Я думаю, что да. Я не уверена, что это правильно, но я просто не могу спокойно смотреть, что такой шанс может пройти мимо меня.

Танни кивнула головой и отхлебнула кофе, удерживая его за языком.

– Я имею в виду, что я уже пережила Риза давным-давно. А это всего лишь работа. Не говоря уже о том, что это может означать совершенно новое будущее для меня.

– Да, это может быть, – согласилась она.

– Правда? – спросила я, разглядывая ее одобрение и ее поддержку, и может быть, кто еще мне может сказать, что я все правильно делаю.

– Сможешь ли ты, потом жить с разочарованием, что не использовала этот шанс?

– Я давно поняла, что смогу прожить с разочарованием и даже выжить, Танни. Но дело в том, нужно ли мне это? Будет ли это действительно так невероятно, как кажется мне? Или это слишком заманчивое предложение, чтобы было оно правдой?

– О чем именно ты беспокоишься, Кеннеди? – спросила Танни, поставив свою кружку и беря мою свободную руку в свои.

– Ох, Танни, я беспокоюсь за себя. Я давно похоронила ту девушку, которую мы все знали ее давным-давно, но…

– Но, что? Если ты ее уже похоронила, тогда не о чем беспокоиться, не так ли?

– Я так не думаю, если бы я себя не чувствовала так… так…

– Так, что?

– Так тянет к нему. Боже, это как будто некая ненависть не может забыть то, что он со мной делал. То, что он всегда делал со мной. Но я знаю, что я не должна доверять ему. В конце концов, он мужчина. Даже, если он заставит меня чувствовать себя, так как ни один другой мужчина.

На лице Танни появилась печаль.

– Не смотря на то, через что ты прошла, не смотря на все причины, по которым ты себя так чувствуешь, ты не можешь всю оставшуюся жизнь идти, думая так, будто ты никогда не сможешь найти человека, которому ты сможешь доверять.

– Это не будет концом света, – я старалась, чтобы мое выражение лица не было искренним. Но как всегда, Танни видела меня насквозь.

Она протянула руку, чтобы сжать мои пальцы.

– Но каждый из нас, хочет найти кого-то, с кем можно будет разделить жизнь, найти кого-то, кому можно будет доверять и любить.

– Раньше девушка во мне так думала, но сейчас…

– Может быть, это пойдет тебе на пользу, Кеннеди. Может быть, тебе нужно успокоиться. Ту девушку, ты уже похоронила. Ты теперь та, которая заняла ее место. Ты не стала сильнее, скрываясь от неприятностей. Ты получила этот выбор, столкнувшись с этим. Побеждай. Не позволяй прошлому раскрасить свое будущее. Ты слишком сообразительная, чтобы позволить этому случиться.

Теперь моя болтовня казалась мне пустой.

– Ты совершенно права, Танни. – Импульсивно я наклонилась и обняла ее тонкое тельце. – Он всего лишь парень. Один парень, которого я когда-то знала. Он не управлял мной, пока я не отдалась ему. Мне больше нечего бояться. Он всего лишь приближает меня на один шаг к моей мечте. Вот и все.

– На один шаг ближе к твоей мечте, – повторила Танни, успокаивающе поглаживая по моей щеке. Самое забавное, у меня было такое ощущение, будто она говорила не только о моих танцах.

Глава 9 Риз

Я прибыл в Беллано за несколько минут до начала чтения завещания. Когда я подъехал к своему старому месту рядом с гаражом, я заметил, как промелькнула знакомая каштановая голова, ныряющая в лес справа от меня.

Кеннеди. Ее образ сидел в моей голове в течение последних тридцати шести часов, поэтому я узнал бы ее голову где угодно.

Мне стало любопытно, почему она была здесь, но сейчас я был в десять раз растерянней, чем я был с самого начала. Зная, что она сейчас в лесу… так близко от того места, где я лишил ее девственности годы назад… в уединенном месте среди деревьев… Боже, это заставило меня трепетать – желание попробовать и узнать, как время смягчило и заставило повзрослеть это восхитительное тело.

Черт.

С тихим рычанием я вышел из машины и направился к входу на кухню. Я посмотрел в окно, когда подошел к ступенькам. Действие привычки. Но на этот раз Танни стояла там, где и раньше, улыбаясь мне, когда я поднимался по лестнице.

Если бы я догадался, то я бы сказал, что она все еще стоит на кухне после разговора Кеннеди.

– Доброе утро, красавчик. – Поприветствовала меня Танни с улыбкой, поцеловав в щеку и чашкой кофе, пока я проходил через дверь.

– Доброе утро, – повторил я, отвечая на ее жест. Приятный запах садовых цветов пощекотал мой нос и напоминая мне о счастливых детских воспоминаниях, проведенных с Танни. Когда я наклонился, чтобы посмотреть на нее, ее голубые глаза ярко засияли. Радостно. Она была больше похожа на себя — молодая, привлекательная, полная любви. – Ты хорошо выглядишь.

Она улыбнулась и посмотрела на свою белоснежную блузку и темно-синие брюки и смахнула воображаемые пылинки.

– Да, спасибо тебе. Меня позвали для чтения завещания и я… я…

Я обхватил пальцами ее тонкие плечи.

– Все будет хорошо, Танни. Я обещаю. – Ее улыбка была сегодня немного печальнее.

– Я знаю, что так и будет, мой милый.

Я сделал глоток своего кофе.

– Так, тебя навещал сегодня кто-нибудь с утра?

– На самом деле, да, – подтвердила она. – И теперь я немного счастливее. Два важных для меня человека, за два дня подряд. Я не могу быть более счастливее.

– Да, я, кстати, заметил, как уходила Кеннеди. Чего она хотела?

Танни засмеялась.

– Она просто навещала меня. Ты разрешаешь, мистер Любопытный?

Я улыбнулся, пытаясь надавить на нее для получения большей информации, но знал, что лучше не делать этого. Танни – такой тип человека, который нуждается в более мягком подходе. Чтобы быть такой милой и любящей женщиной, она может быть довольно упрямой, когда решала, что не хочет чего-то делать. Несмотря на ее внешность, она довольно сильная женщина, так что я не смогу спросить ее прямо.

– Прости. Конечно. Я не был в курсе жизни Кеннеди в последнее время, так что мне было просто любопытно. Вот и все.

– Она прекрасно со всем справляется. Не могу не гордиться молодой девушкой, которой она стала. Она прошла через чистейший ад, но не позволила ему сломить себя. Она сделана из более прочного материала, чем кажется, на первый взгляд.

– Чистейший ад? Что это все значит? – это еще больше разыграло мое любопытство.

Танни начала качать головой.

– Это не моя история, чтобы рассказать тебе. Если ты действительно хочешь узнать, то ты должен сам ее расспросить. Даже если и так, я не уверена, что она хотела бы, чтобы ты знал это. Она должна сама на это решиться.

Теперь я действительно захотел ее, но я знал, что это не принесет мне никакой пользы. У Танни сильное чувство преданности. Обычно это распространялось на меня, и также на Кеннеди. Я знал это из прошлого. Так что, между нами говоря, она никого не предаст.

Черт.

– Ну, я уверен, что у меня будет возможность. Она будет работать на одной из моих яхт.

– Она согласилась, правда? – спросила Танни с хитрой усмешкой.

Я колебался долю секунды.

– Да. Или рассказала тебе что-то другое?

Улыбка Танни превратилась в добрую улыбку.

– Нет, она мне ничего другого не рассказывала. Я просто не думаю, что ты должен слишком много предлагать идей или принимать все как должное. Она больше не та девушка, которую ты знал много лет назад, Харрисон.

– Она уже взрослая, Танни. Я уверен, что она может принимать сама решения. И разбираться с их последствиями.

– Может быть, она не та, о ком я должна беспокоиться.

***

Я снова посмотрел на часы. Рядом с Танни, со мной и моим отцом, присутствовали еще и другие адвокаты и представители. Мы все ждали, хотя и с нетерпением, когда появится адвокат Малкольма. Он уже почти на двадцать минут опаздывал. Такими темпами, я уйду отсюда раньше, чем он появится.

Через стол я увидел, как мой отец посмотрел на часы через несколько секунд после того, как я посмотрел на свои часы. Я сопротивлялся желанию скривить губы по нашему подобию. Я не хотел быть похожим на него. Но это так. Я знал, что да. В какой-то степени, это даже неизбежно. Я учился у него. Наблюдал за ним, слушал его, находился рядом с ним. В такие моменты я замечал сходства и ненавидел каждое из них. Я просто еще не нашел веской причины, чтобы что-то изменить. Ведь Хенслоу Спенсер очень успешный. И на данный момент, это самый огромный мой мотиватор – иметь больше, добиваться большего, быть чем-то большим. Просто… больше.

С глухим стуком дверь открылась позади меня. Я не повернулся, чтобы посмотреть, кто вошел. Я просто знал, что лучше это был бы адвокат или я свалю отсюда.

Здоровый мужчина в шерстяной куртке с кожными вставками на локтях, пробирался к единственному пустому стулу за круглым столом из красного дерева. Он положил на него портфель, посмотрел в глаза каждому из нас и молча, кивнул в знак приветствия. После того, как он извлек толстую манильскую папку из своего портфеля, он закрыл его на все замки и поставил портфель на пол, прочищая горло, прежде чем начать.

– Извините за опоздание, джентльмены. Были некоторые… последние детали, которые требовали моего внимания, но теперь я готов осуществить это, последнюю волю и завещание Малкольма Генри Спенсера.

Никто не разговаривал, пока он открывал папку и просматривал бумаги, пока не вытащил документ в светло-синей папочке.

Когда он официально начал читать завещание, то я подавил желание вздохнуть в скучающем разочаровании. Дело не в том, что я не благодарен за то, что мой дядя Малкольм оставил мне. Я был ближе к нему, чем практически кто-либо другой в течение первой половины моей жизни. Просто у меня были другие вещи – и другие люди – в моей голове, что затрудняет мне терпеливо сидеть, проходить через что-то подобное, когда я мог бы сидеть напротив Кеннеди. Наблюдать за ней. Изучать ее. Разрабатывать план, как вернуть ее в свою постель с максимальной скоростью.

Мистер Бингам привлек мое внимание, упомянув мое имя.

– В знак уважения, запланированного отъезда мистера Харрисона Спенсера, я начну с семейного поместья, известного всем как Беллано. По желанию Малкольма «Поместье будет оставлено в равной собственности моему племяннику Харрисону Роналду Спенсеру или его ближайшему родственнику, а также Мэри Элизабет Спенсер или ее ближайшему родственнику. Все решения относительно земли, имущества и содержания будут приниматься совместно, за исключением присутствия миссис Джудит Э. Танненбаум, которой я настоящим даю пожизненное имущество в Беллано».

Когда Бингам остановился, чтобы продолжить, тихий шепот вспыхнул вокруг стола. Я так же был удивлен, как и все остальные, услышав, что Малкольм оставил Беллано мне, но, как и все остальные, я очень был удивлен услышать, что родственница Спенсер тоже названа. С момента своего существования, Беллано никогда не принадлежал женщине, тем более той, о которой никто никогда не слышал.

Данную мысль озвучил мой отец, задав всем вопрос.

– Кто такая Мэри Элизабет Спенсер?

Мистер Бингам нервно оглянулся вокруг стола.

– У Малкольма было это дополнение составлено за несколько недель до его смерти. Меня не было в городе, так что мой напарник сделал всю работу за него. К сожалению, будучи незнакомым с семьей, он не получил большей информации о миссис Спенсер, так что я все еще пытаюсь найти нужную информацию.

– Ну, что же Бингам, тебе лучше поторопиться с этим, потому что если ты не сможешь родить этого предполагаемого наследника, женщину, с которой никто из нас не знаком, ты можешь поспорить, что я буду оспаривать это завещание. Беллано – это семейный дом Спенсеров, и он останется с реальными Спенсерами, если даже мне придется обратиться в Верховный суд, чтобы убедиться, что это так и будет.

Я краем глаза поймал движение и посмотрел на Танни, которая опустила голову и закрыла глаза. Я уверен, что она думала, что это позор, что так не должны вести себя взрослые мужчины через несколько дней после смерти любимого человека. И не меньше, по поводу имущества. Мне было стыдно, что я так похож на своего отца.

– Мистер Спенсер, уверяю вас…

– Я не верю в то, что вы можете меня в чем-то убедить, мистер Бингам, — огрызнулся мой отец.

Я снова посмотрел на бледное лицо Танни, и это подтолкнуло меня к действиям.

– Мистер Бингам, это все, что вам было нужно от меня или миссис Танненбаум? Если это так, я думаю, что мы оба хотели бы вернуться к своим запланированным делам на сегодняшний день. – Это меньшее, чем я смог сделать, чтобы избавить Танни от этих неприятностей. – Пожалуйста, пришлите копии завещания моему адвокату. Я надеюсь, что у вас уже есть его данные.

Когда я посмотрел на Танни, она смотрела на меня мокрыми, признательными глазами. Я улыбнулся ей, и она ответила мне едва уловимым кивком головы.

– Да, я сделаю. И да, это единственная часть, которая относится к вам обоим. Насколько мне известно, Малкольм уже отдал миссис Танненбаум все свое имущество, которое он хотел. Это так, миссис Танненбаум?

– Да, это так, – послышался тихий ее ответ.

Никто в комнате не спорил. Чтобы Малкольм не посчитал дать Танни, это все равно меньше, чем она заслуживает за то, что оставалась рядом с ним все эти годы. И даже мой равнодушный, суровый отец знал это.

– В таком случае, я думаю, что мы будем на нашей стороне. – Я встал и подошел к стулу Танни, чтобы отодвинуть, пока она вставала на ноги. – Джентльмены. – Я быстро всем кивнул и затем проводил Танни до двери.

Как только мы ушли из кабинета, и все напряжение покинуло нас, я подошел к Танни.

– Ты ведь знаешь кто такая Мэри Элизабет? Малкольм когда-нибудь упоминал ее?

Танни посмотрела на мое лицо, и я заметил ее мертвенно-бледное лицо.

– Харрисон, ты не возражаешь, если я прилягу? Кажется, у меня началась мигрень. Просто стресс последних нескольких дней…

Она пожала мне руку и стала уходить, прежде чем я успел ответить. Наклоняясь, я обнял ее своими руками.

– Я понесу тебя, – просто сказал я ей, пройдя небольшое расстояние по коридору до ее комнаты в задней части дома, к ближайшей комнате Малькольма.

Она выглядела точно так же, как в последний раз, когда я был здесь много лет назад. Антикварная мебель, покрытая выцветшими тканями розово-кремового цвета, свежий цветочный букет, стоящий на комоде, и книга, лежащая на ночном столике рядом с ее очками для чтения. Все в этой комнате было элегантно, женственно и на сто процентов подходило Танни.

Осторожно, я положил ее на кровать, и затем подошел к окнам позади нее, закрывая жалюзи. Прежде чем уйти, я наклонился, чтобы поцеловать прохладную щеку Танни.

– Отдыхай. У тебя есть мой номер телефона, если тебе что-то понадобится. Я сразу же приеду и останусь на пару недель, когда вернусь в страну. Но если вдруг что-то случится, и я понадоблюсь тебе раньше, тогда звони. Хорошо?

Она кивнула.

– Пообещай мне.

У нее была маленькая улыбка.

– Я обещаю.

– Я все приведу в порядок. Не беспокойся из-за этого.

Ее улыбка расширилась.

– Я не буду беспокоиться. Ты продолжай. Хорошо проведи время с Кеннеди.

– Значит, она придет? – Я почувствовал облечение. Слова Танни были немного расплывчатыми.

– Да, я верю, что она придет.

– Я хорошо о ней позабочусь, Танни.

Она потянулась, чтобы ущипнуть меня за подбородок.

– Тебе виднее, молодой человек.

Я засмеялся.

– Не дай Бог, я буду страдать от гнева Танни.

– Едва, пока ты знаешь, – она сказала с усмешкой, прежде чем указала на дверь. — Теперь, ты продолжай. Есть множество безопасных поездок. И получай удовольствие.

Я не сказал ей, сколько удовольствия собираюсь получить. Я только улыбнулся, закрывая за собой дверь.

Глава 10 Кеннеди

Я не должна была тянуть до последней минуты, чтобы собраться. Думаю, я просто надеялась на знак, что поступаю правильно. Но у меня его не было, так что я до последнего принимала-обдумывала решение, чтобы сделать как можно лучше. В конце концов, я доверилась своей интуиции. Все мои другие органы чувств находились в прямом противоречии друг с другом. Моя голова говорила, что я сильная, и, что я смогу это сделать. Мое сердце говорило, что я сошел с ума, рискуя снова оказаться рядом с Ризом. Эти двое до сих пор не пришли к единому соглашению, поэтому мне пришлось обратиться к другому органу – моему нутро. И оно говорило мне о том, что я смогу сделать это, что мне нужно идти за мечтой. Это сможет стать моим единственным шансом, чтобы поймать удачу.

Но мое чутье не подсказывало мне, что нужно собираться. Риз практически ничего не сказал мне об этом круизе. Я побросала разную одежду в свой чемодан, а также туалетные принадлежности и пару купальников на всякий случай. Я стояла, глядя на него, по крайней мере, минут пять, пока я ломала свой мозг над тем, что еще мне может понадобиться. Сдалась, когда я не смогла думать ни о чем другом, как кроме того, как Риз снова коснулся моего лица, я решила, что было бы более разумно просто спросить его. Но вместо того, чтобы позвонить ему, я выбрала простой путь труса и написала Ризу.

Я: Что мне нужно взять с собой? Я не знаю, куда мы поедем или что может мне понадобиться по работе?

Пока я ждала его ответа, Бози, мой кот мейн-кун, плел у моих ног теплую восьмерку, как бы напоминая мне не забыть о том, чтобы позаботиться о нем. Я наклонилась вниз, чтобы схватить его, но он царапнул мою руку.

– Я никогда не смогу забыть о тебе, Бози. – Я прижала его нос к своему. Он дернул ушами, давая мне понять, что я вторглась в его личное пространство, но в остальном он хорошо все переносит. Он очень хороший кот и я уже чувствовала себя виноватой, что бросаю его. – Клайв позаботится о тебе, – сказала я ему, имея в виду моего пожилого соседа, который любит Бози почти также, как и я. Бози его тоже любит.

Я дала Бози еще раз понюхать меня, прежде чем я услышала звуковой сигнал моего телефона, сообщающий мне о входящем сообщение. Это был Риз. Этот ответ не вызвал удивления.

Для человека.

Дамский угодник.

Риз: Насколько я могу судить, тебе не обязательно собирать вещи. Можешь считать одежду не обязательной, пока будешь в моей компании.

Я легко могла себе представить его великолепную ухмылку и дьявольский блеск в его глазах цвета морской волны, и какая-то маленькая часть меня немного растаяла. Совсем немного.

Как я смогу работать в течение следующих нескольких недель, пока я не смогу оставить Риза в прошлом. Снова. Может быть, в этот раз навсегда.

Я: Будет жаркая погода? Или холодная погода? Нужно ли мне взять с собой одежду для танцев? И у тебя будет униформа для обслуживающего персонала?

Я старалась стать профессионалом, хотел он того или нет. Вот дерьмо.

Риз: Жаркая погода. Бери то, что ты хотела бы носить. О твоей рабочей одежде уже позаботились.

В моей голове прозвучал мой грубый ответ, но пока еще профессиональный.

Я: Это то, что я хотела узнать. Спасибо тебе.

Даже когда его нет.

Риз: Понятно. Я с радостью отвечу на все твои вопросы и позабочусь обо ВСЕХ твоих потребностях.

Я рассуждала мгновение, должна ли я отвечать, но тогда я не смогу устоять перед другой возможностью, чтобы поставить его на место, где ему самое место.

Я: Ты и близко не подойдешь ко мне.

Когда я прочитала его ответ, я почти услышала, каким сексуальным был его тон.

Риз: Тогда, я полагаю, мне просто придется привлечь твое внимание ко мне.

Игнорируя небольшой холодок, который пробежал по моим рукам, я решила, что разумнее в данный момент будет просто уйти, пока я впереди. Сказать Ризу будет явно недостаточно. Я должна верить, что это оттолкнет его от меня.

Глава 11 Риз

Когда я подходил к двери седьмого корпуса в небольшом кирпичном комплексе танхаусов, я заметил, как трепетала занавеска в окне соседнего корпуса. Когда я посмотрел направо, я увидел лицо пожилого мужчины, наблюдающего за мной из-за угла окна. Я вежливо кивнул. Он кивнул в ответ. Он наблюдал за мной, пока я не дошел до крыльца Кеннеди, каждый шаг успешно скрывал меня из его поля зрения.

Еще один мужчина был очарован Кеннеди, подумал я с насмешливой улыбкой. Вероятнее всего, у нее больше поклонников, чем она думает. И я не имею права винить ни одного из них.

Я постучал в дверь и отступил на шаг, чтобы прислониться к одной из толстых белых колонн, которая держала крыльцо. Я услышал небольшой стук, прежде чем дверь распахнулась, чтобы увидеть перед собой запыхавшеюся Кеннеди.

− Я думала, ты пришлешь машину? − она, задыхаясь, сдула несколько прядей шелковистых волос с одного глаза.

Я повернулся, чтобы посмотреть на свою гладкую черную машину, припаркованную на одном из двух парковочных мест прямо перед ее корпусом.

− В последний момент, я решил, что я приеду.

− Но я подумала... я имею в виду, это прозвучало как... о, неважно, − запнулась она, пренебрежительно махнув рукой, когда она потянулась прямо до ручки огромного чемодана. Ворча, она перетащила его через порог и позволила ему упасть, как цементный блок, на крыльцо. − Я почти полностью готова. Держи.

С этими словами она снова исчезла внутри. Дверь все еще была открыта, так что я увидел, как она бегала по своей гостиной, поправляя подушки на оливково-зеленом диване и подобрала пятнышко чего-то с красного ковра под ним. Она остановилась и огляделась, вероятно, мысленно осматривая свою гостиную. Когда она осталась довольной, она бросила все, что было у нее в руке, в мусорное ведро, наклонилась, чтобы почесать кота за ушами и сказала ему, что он хороший мальчик, и что она будет скучать по нему.

Я не смог не заметить, как ее джинсы обтянули ее длинные, стройные ноги и ее круглую задницу до совершенства. Я знал, как выглядела эта задница. Взгляд, который я получил в ту ночь, когда она танцевала, навсегда запечатлелся в моем мозгу.

Я почувствовал стон, нарастающий где-то глубоко в моем животе.

Когда она подошла к двери, я не двигался. Я остался стоять прислоненным к колонне, когда она дернула ручку и засов, а затем развернулась чтобы помахать своему соседу, мужчине, которого я увидел, выглядывающим через занавески.

Наконец она повернулась ко мне лицом.

− Готов?

Ее щеки покраснели, ее глаза стали ярче, а запыхавшиеся голос казался очень грубым для меня, чтобы я держал подальше от нее руки.

− О, я всегда готов, − ответил я ей, когда выпрямился, протянул руку, чтобы убрать прядь волос, которая прилипла к ее блеску для губ. − Вопрос: а ты готова?

Она пристально посмотрела на меня. Она точно знала, о чем я спрашивал. Я мог сказать это по тому, как она, наконец, приподняла подбородок и очень смело встретилась с моими глазами. Она удивила меня своим смехом.

− Поверь мне, тебе не нужно беспокоиться обо мне.

Ее браваду опровергало лишь расширенные зрачки и легкая дрожь в губах. Она хотела думать, что у нее все под контролем, что сопротивляться мне будет проще простого. Но в глубине души она знала, что между нами что-то есть. И что это неизбежно.

Заставить ее признать, что это будет весело.

Глава 12 Кеннеди

Я краем глаза наблюдала за Ризом, пока он направлял свою мощную, дорогую машину обратно на шоссе. Слишком много деталей, которых я так сильно запомнила. Тень от его глаз. Непослушные волны его волос, когда они становятся слишком длинными. Форма его губ и то, как он их сжимает, когда концентрируется.

Но, с другой стороны, очень многое изменилось. Он стал старше, сильнее, более земным. Теперь он для меня незнакомец. Но все же, в нем что-то есть... Даже я это чувствовала. Что-то, что постоянно меня тянуло к нему.

Риз все еще оставался самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела. Темные, слегка волнистые волосы, пронзительные глаза цвета морской волны, длинные ресницы. Его кожа была гладкой и загорелой, нос прямой, скулы высокие. Его рот был похож на идеально − слепленный бантик в центре его квадратной челюсти. Боже, какой же он красивый. Богатый. Сильный. Очаровательный. Он был неотразимым, когда был молодым, но теперь... у женщин не было шансов. Единственная причина, по которой я все это делаю, потому что у нас было прошлое. Плохое прошлое. Мои раны сдерживают мое внимание там, где это необходимо.

В основном.

Его большие руки уверенно лежали на руле. Я отвернулась от них, потому что они напоминали мне о вещах, о которых я бы предпочла не думать. Вещи, которые заставляли мой живот чувствовать себя напряженным и нездоровым.

Когда он достиг максимальной скорости на шоссе, он посмотрел на меня, слегка ухмыляясь, когда он увидел, что я смотрела на него.

− Пенни за твои мысли, − нежно сказал он.

− Я просто думала, как сильно ты изменился.

− За четырнадцать лет? – засмеялся он. − Да, я изменился. Как и ты.

На это я просто кивнула, поворачиваясь, чтобы посмотреть в окно.

Когда я даже не пошевелилась, чтобы продолжить разговор, это сделал Риз.

− Как ты поживаешь, Кеннеди? Расскажи мне о своей жизни за последние полтора десятилетия.

Так хочется многое чего рассказать, но мне ничего. Он пропустил все. Каждую частичку всего этого. Когда он ушел. Поэтому он не имеет на это права. Даже права о моих воспоминаниях.

− Особо нечего рассказывать. Я стала танцовщицей. В одном из твоих клубов.

Он был невозмутим.

− Как ты поняла, что хочешь танцевать?

− Я всегда хотела танцевать.

− Ты никогда не рассказывал мне об этом.

− Было столько много вещей, о которых я тебе никогда не говорила, Риз.

−Так расскажи мне сейчас.

− Зачем? Какой в этом смысл? − Я повернулась, чтобы посмотреть на него. Мой голос был сердитым. Я не хотела, чтобы он знал, что он разозлил меня. − Я имею в виду, что нам не обязательно этого делать. Я просто буду работать на тебя. Все, что тебе нужно знать обо мне, написано где-то в личном деле.

− Ничего такого там нет, чего я хотел бы знать о тебе.

− Тогда, возможно, тебе следует хранить более детальные записи.

К моему большому разочарованию, Риз засмеялся, посылая по моей спине небольшую дрожь. Этот звук... мне всегда нравился этот насыщенный, глубокий звук.

− Это отличный совет. Думаю, я начну прямо сейчас. Итак, как ты оказалась в моем клубе?

Я вздохнула. Очевидно, это не то, что он бы так легко бы смог забыть.

− Я встретила девушку, которая танцевала там. Она рассказала мне, каково это, что никто не требует их раздеваться. По крайней мере, не многих из них, и что мы можем творчески организовать свою программу, пока она будет оставаться сексуальной. Мне понравилась эта идея танцевать так, как я хотела бы, танцевать в том, в чем я чувствовала бы себя комфортно. Поэтому, она замолвила за меня словечко перед администратором, он позволил мне прийти на кастинг, и он принял меня сразу на месте. Конец истории.

− Я знал, что мне понравится этот парень, − пробормотал Риз, подмигивая мне. − О чем ты думаешь, когда делаешь это?

− Что делаю?

− Морщишь, свои губы и хмуришься. Я заметил, что ты делала это вчера у Малкольма.

Его вопрос застает меня врасплох, уступая место более честному ответу, чем следовало бы.

− Не знаю, что было вчера, но сейчас я проклинала пальцы ног.

− Зачем?

Я не ответила, но почувствовала, как мои щеки горели от смущения.

Ты сама напросилась, идиотка!

− Так вот что будет в течение трех месяцев?

Я повернулась к нему со всем своим вниманием и самым серьезным выражением лица.

− Да. Так и будет.

− Ты ведь знаешь, что так не должно быть.

− Ох, да, так и будет.

− Почему?

− Я говорила тебе, что меня ничего не интересует, кроме того, что ты устроишь мне кастинг с Альтманом. Я выполню свою часть сделки, но это не означает, что ты получишь ответы на свои вопросы.

− Почему ты так себя ведешь?

Это начало раздражать меня, поэтому я похлопала руками по бедрам.

− Потому что у нас был шанс, Риз, и ничего из этого не вышло. Конец истории. Этот ... этот ... уговор временный. Это послужит нам для получения своих целей. Больше ничего.

Он ничего не говорил в течение нескольких минут. Его лицо было задумчивым. Он не злился на меня и не обижался, просто был задумчивым.

− Я заставлю тебя передумать, Кеннеди. Так или иначе, в любом случае.

Мой живот скрутился в тугой узел. Я могла только себе представлять, насколько убедительным может быть Риз. Но все равно, я не сдамся. Я не смогу.

− Ты мог бы сохранить свои силы. Это не сработает.

После долгой паузы он снова заговорил.

− Ты была права, − загадочно сказал он.

− В чем именно?

Риз подарил мне свою самую блистательную улыбку.

− Я изменился.

Когда он не продолжил дальше отвечать, я спросила его.

− И что это должно означать?

У него все еще был сексуальный, сногсшибательный изгиб губ.

− Ты потом увидишь.

Я позволила тишине протиснуться между нами, главным образом потому, что спор с Ризом оказался бесполезным уроком.

Глава 13 Риз

Я подъехал к взлетной полосе частного аэродрома, которым я часто пользовался. Парень из обслуживающего персонала ждал рядом с выдвижной лестницей. Я знал, что он из обслуживающего персонала, которым я пользуюсь, так как он был одет полностью в белое. Его рубашка и пиджак, его брюки и чистые туфли, все белое.

Когда я остановился возле него, он открыл дверь для Кеннеди. Когда она вышла из машины, он подошел к моей двери. Я вышел и отдал ему свои ключи от машины вместе со свернутой купюрой. Он взял их с безмолвным кивком, и я подошел к Кеннеди. Я положил руку ей на спину и повел к выдвижной лестнице. Я почувствовал, как она вздрогнула от моего прикосновения, но она не отошла. Я подавил в себе улыбку. Я знал, что она все еще реагирует на меня. Я не почувствовал этого под своей рукой. Но, черт побери, как же мне этого хотелось.

Когда сопровождающий загрузил наши сумки из багажника в багажное отделение самолета, мы с Кеннеди пробрались в главную часть самолета. Хейми, Слоун и Зиг уже были в самолете. Я не удивился, когда Кеннеди села на один из свободных кресел, а не присела на свободный диван. Только так она могла быть уверена, что я не сяду рядом с ней. Достаточно близко, чтобы прикоснуться. И меня это устраивало. Придет время, когда она не сможет так легко избегать меня. И, хотя я не такой терпеливый человек, я смогу подождать. Ради нее я смогу подождать. На самом деле, это поможет сделать конечный результат еще более сладким.

Глава 14 Кеннеди

Я присела в плюшевое кресло из слоновой кости, положила сумочку рядом с собой у ног и скрестила ноги, прежде чем посмотрела на своих спутников. Краем глаза я увидела, как Риз опустился на толстые подушки и положил одну руку вдоль спинки. Я старалась не смотреть прямо на него. Чем меньше я смотрела на него, тем лучше было для меня.

− Кеннеди, это Хейми, мой брат, и его девушка, Слоун. Джентльмен слева – это ее брат, Зиг. − Я подарила каждому, кого он назвал свою улыбку, и я получила взамен от каждого из них тоже по улыбке.

Я наконец-то познакомилась с Хейми. Хотя Риз говорил о нем, когда мы были детьми, Хейми не так часто навещал своего дядю, и я никогда не встречалась с ним. Я бы запомнила это, потому что Он. Такой же. Прекрасный. Такой же, как и его брат. Не получится отрицать тот факт, что они родственники. У них оба те же темные волосы, тот же тон кожи, та же потрясающая улыбка, только глаза Хейми казались другим, более темного оттенка синего, почти как военно-морской флот. Одна темная бровь проколота, и я увидела татуировку, выглядывающую из-под рукава его футболки. Неудивительно, что Слоун влюбилась в него, особенно когда он повернулся к ней своим лицом. Ее глаза светились от счастья, и от кое-чего еще, что я с легкостью заметила. Слоун молода и прекрасна. И она, очевидно, боготворила землю, по которой ходил Хейми. Я не смогла остановить маленькую ниточку ревности, которая прошла через меня. У них было то, о чем мечтает каждая девушка.

До того момента, пока ее сердце не разобьется и она не поймет, что в отсутствие такой истинной и совершенной любви, есть только опустошение, с одной или с другой стороны. Испытав это один раз, уже достаточно, для того, чтобы удержать меня от такого когда-либо еще раз.

Я отвернулась и улыбнулась Зигу. Он был очень привлекательным, с темными волосами и с глазами цвета шоколада, очень похожими на глаза его сестры. Только он был мужчиной, сильнее, а она была нежной. Даже сидя, я увидела, что он был огромен. Я подумала, что когда он будет стоять, он будет, по крайней мере, высотой шесть футов пять дюймов твердых мышц и с симпатичной, сексуальной улыбкой.

В общем, я почувствовала себя старой и уродливой по сравнению с ними, и ничего не могло поднять мою уверенность или мое настроение. Я почти сразу же почувствовала, что я отступала.

− Кеннеди и я выросли вместе, − сказал Риз присутствующим.

− Мы не будем против тебя, Кеннеди, − сказал Зиг с кокетливым подмигиванием. Он повернулся ко мне лицом. – А ты присоединишься к нам на яхте?

− Да. Я буду работать на ней.

− Что делать?

− Я думаю, я буду вашим... развлечением, − объяснила я, пытаясь не позволить при этом чувствовать себя, словно наемный мусор. Сознательно я подняла подбородок и удерживала улыбку на лице, напоминая себе, что мне нечего стыдиться. Я зарабатывала на жизнь танцами. По крайней мере, я работала над своей мечтой. Некоторым из нас просто необходимо пройти долгий, трудный путь. Вот и все.

− Ох, правда? – спросил Зиг, интерес проявился в его тоне. − И как ты будешь развлекать нас? − Выражение признательности в его глазах заставило меня чувствовать себя менее застенчивой, и его дружелюбный, безобидный кокетливый характер оставил меня в покое. Он мне понравился мгновенно.

− Я танцовщица.

Зиг наклонился, очень открыто заинтересованный.

− Боже, этот Риз счастливый ублюдок.

− И почему же?

− Он получит всех горячих женщин здесь.

− О, это совсем не так. Мы... мы просто старые друзья. И я действительно работаю на него в одном из его клубов.

− В каком именно?

− «Экзотика».

Рот Зига немного приоткрылся.

− Черт возьми! Так ты та красотка с той ночи, не так ли? С рубашкой и шляпой? Ты была восхитительна!

Я не смогла не покраснеть от его восторженного и благодарного ответа.

− Спасибо тебе. Но я буду не только танцевать. Я также буду обслуживать, насколько я поняла.

Я посмотрела на Риза для подтверждения слов и была ошарашена выражением гнева и раздражения на его лице.

− Я еще не решил, чем именно ты будешь заниматься, − туго произнес он.

После короткого, напряженного молчания, Зиг снова заговорил, и я оглянулась на него, игнорируя Риза и его раздражение.

− Ну, раз у нас есть немного времени, может быть, ты могла бы научить меня нескольким движениям. Знаешь, что-то типа частного обучения.

Ухмылка, которую мне послал Зиг, делала его еще более очаровательным, не же ли отвратительным, поэтому я засмеялась.

− Я не даю такие уроки танцев.

− Ну, это чертовски обидно. Но если ты передумаешь, я с радостью предоставлю тебе свою комнату или помогу с костюмами. Знаешь, все, что тебе потребуется. В глубине души я государственный служащий.

Его широкая, ненасытная улыбка вызывала у меня еще один смех.

− У меня сложилось впечатление, что ты неисправим.

− Только если это код для сильного, защищающего и красивого, тогда ты не можешь быть более правильной.

И это идет Зигу. У него были ответы на все и совершенно обаятельные способы превратить все мои комментарии в сексуальные недосказанности, что одновременно льстило и заинтересовывало.

Он поощрял мой смех больше, чем кто-либо или что-либо в течение многих лет. Наслаждаться его компанией и его смелым флиртом было легко, словно куском пирога, особенно учитывая то, что практически любое взаимоотношение с Ризом заставляло меня разрываться на кусочки, так или иначе. С моей стороны не составит большого труда позволить Зигу доминировать над моим временем и вниманием во время полета на западное побережье.

Но каждый раз, когда я бросала взгляд на Риза, что получалось чаще, чем мне бы этого хотелось или я желала этого, я не могла остановить частички удовольствия и боли, которые проходили сквозь меня. Порой казалось, что будто ничего не изменилось.

Но все изменилось.

Глава 15 Риз

Когда еще одна стюардесса приблизилась ко мне, удерживать под контролем мой вспыльчивый характер удавалось с трудом.

− Хотите еще что-нибудь выпить, мистер Спенсер? − спросила она тихо.

− Не сейчас, − ответил я коротко.

Она слегка наклонилась вперед и немного понизила голос.

− Есть что-нибудь еще, что я могла бы для вас сделать?

Я отвел взгляд от Кеннеди для того, чтобы посмотреть на новое лицо. Эта девушка уже летала со мной раньше. Самолет являлся таймшером[6] между мной, моим отцом и двумя другими деловыми партнерами в многочисленных перелетах. Фирма, которую мы используем в качестве экипажа, знает, что у меня особые требования к бортпроводницам. Моя клиентура, как и все их встречи, очень приятны, и фирма, которую мы используем, всегда была к нам любезной. Они проводят тщательный и регулярный отбор, как и все сотрудники в моем клубе, эти женщины были молодыми и красивыми, и иногда готовыми зайти очень… далеко. Как эта.

Я увидел огонь в ее глазах. Я заметил, как она облизнула губы, и сжала свою грудь для максимального декольте. Она была такой же привлекательной, как и любая девушка, которую я бы нанял, будь у меня выбор. Но не сейчас. Сейчас она просто раздражала. Сейчас она не та девушка, которую я хотел бы. Просто сейчас она не Кеннеди.

− Как бы… это приятно не прозвучало, но думаю я готов к полету, − сказал я ей ласково.

Она кивнула и выпрямилась, прежде чем вернуться в салон самолета, чтобы спросить остальных, не хотят ли они что-нибудь поесть или выпить. Я снова перевел взгляд на Кеннеди и увидел, что она наблюдала за мной. Она не улыбалась тому, что говорил Зиг, и не разговаривала с ним так, будто знала его целую вечность. Нет, на этот раз я полностью привлек ее внимание. И она даже не улыбнулась.

Я слегка кивнул ей, прежде чем переключить все свое внимание на вид из иллюминатора. Я даже не пытался скрыть улыбку, которая появилась на моем лице.

Черт побери, в эту игру могут играть только двое.

Я позволил своему раздражению раствориться в спокойной решимости. Если жизнь и научила меня чему-то, так это никогда не сдаваться. Если что-то происходит не так, я старался придумать что-то другое, чтобы изменить ход событий. Если первым ответом будет «нет», я пытался что-то изменить, до тех пока я не доберусь до правильного ответа. И если что-то мешало на моем пути, я научился избавляться от этого. Кеннеди может не соглашаться с тем, что она снова будет моей, но она станет моей. Я лично позабочусь об этом.

Мой помощник в круизе, Кареш, ждал нас с лимузином в аэропорту. Он талантливый, надежный и яркий сторонник детализации, это является необходимой комбинацией, которую я считал обязательной для любого сотрудника на его должности. Он знал, как я обожаю мероприятия, и делал все возможное, чтобы они были подготовлены на высшем уровне, вплоть до писем.

Мы спокойно обсудили все организационные моменты, а так же просто болтали по пути к Марина дель Рей[7]. Он уже заранее договорился о маленькой лодочке, которая доставит нас оттуда в то место, где пришвартована яхта в более глубоких водах.

Когда водитель подъезжал к причалу, я увидел, что лодка уже повезла наш багаж на яхту.

Хейми встал рядом со мной, похлопал меня по спине и указал на яхту, которая плавала в заливе.

− Это твоя новая яхта, брат?

− Нет, новая яхта зарегистрирована в Карибском море. Это вторая яхта, которую я купил.

Слоун подошла к Хейми и обняла его за талию. Через несколько секунд она тоже посмотрела в сторону яхты.

− О боже, что это? Это та яхта, на которой мы отправимся на Гавайи? − Ее голос задрожал от волнения.

− Да, это она, − сказал он ей. Она подняла на него свои сияющие глаза, и он быстро целовал ее.

− Это будет потрясающе, малыш! – засияла она.

Он кивнул и целовал ее в лоб, этот момент внезапно стал немного личным. Я прочистил горло и сделал несколько шагов. В это время, наша лодка возвращалась с яхты, чтобы забрать всех нас. Я громко хлопнул в ладоши.

− Давайте, вперед в лодку, чтобы продолжить наше путешествие, − сказал я им.

Кареш проводил Хейми, Слоун и Зига вниз по причалу, где ждала лодка поменьше. Я оглянулся на Кеннеди, которая отставала. Она шла медленно, смотря на горизонт и хмурясь при этом.

− Что-то случилось? – спросил я.

Сначала она ничего не ответила, просто продолжила смотреть. Но, в конце концов, она повернулась ко мне своими хмурыми глазами.

− Это и есть твоя яхта? Та, на которой я проведу все лето?

− Да, это она.

− Так значит, вот на что похожа твоя жизнь? Я даже понятия не имела.

− Это только один из моих бизнесов. Это не место, где я прожигаю свою жизнь. Это просто то, чем я занимаюсь.

Глаза Кеннеди посмотрели в мои.

− В твоем случае, я думаю, что это одно и то же, не так ли?

Она выгладила несчастной, когда прошла мимо. Я не совсем понимал, как отнестись к ее замечанию, поэтому я пропустил его мимо ушей. Нет смысла тратить время на те вещи, которые я не смогу понять или проконтролировать. Особенно, когда мне просто необходимо приложить все свои силы на то, что я смогу сделать.

Глава 16 Кеннеди

Приятный, но спокойный человек по имени Кареш провел для нас экскурсию по яхте.

− Это «Domani», вторая из трех развлекательных яхт Мистера Спенсера.

− Что значит «Domani»? – спросила Слоун, читая мои мысли.

− Это означает «Завтра[8]», − объяснил Кареш. − Его первая яхта называется «Ieri», что означает «Вчера[9]», и его новая яхта называется «Sempre», − закончил он.

− Навсегда[10], − прошептала я. Я вспомнила, что где-то уже слышала это итальянское слово, возможно, от самого Малкольма. Кажется, я вспомнила, как он рассказывал, что его мать родилась на Сицилии, и тем самым объяснил эту темную внешность всех мужчин Спенсеров.

Мы пошли на Карешем из одного потрясающего места на яхте в другое, и все это на фоне бесконечного горизонта и воды, настолько, насколько может видеть глаз человека. Мы уже покинули гавань, и я понятия не имела, что мы уже плывем.

Он был богаче, чем кто-либо еще, кого я видела. К услугам гостей были библиотека, выставочный зал, небольшой бассейн и тренажерный зал. Несмотря на то, что яхта была более компактной, на этом судне было столько всего, что даже любому курорту на суше нечем было похвастаться. По крайней мере, я не заметила ничего нового.

Интересно, как я могла в юном возрасте подумать, что у нас с Ризом может быть какое-то будущее. Мы были словно с разных планет. Я имею в виду, я знала его еще в то время. Я знала, что он был типичным богатым ребенком, а я была обычной бедной девочкой, но это... это просто поражает. Мы не были друг для друга мирами; мы были галактиками. Я была тогда глупой, раз связалась с кем-то вроде Риза. Но единственное, что я могла сейчас сделать, так это поклясться, что никогда больше не совершать одну и ту же ошибку.

И я не собиралась этого делать.

Никогда.

Когда мы спустились в каюты, Кареш начал нас распределять по комнатам. Я заглядывала внутрь каждой комнаты, мимо которой мы проходили. Они все были обустроены кроватями королевского размера, с богато украшенными кремовыми одеялами и ковролином, которое, кажется, было шесть дюймов толщиной. Это было намного лучше, чем моя спальня дома, которой я гордилась до сегодняшнего дня.

Вскоре все устроились в своих комнатах, и я последовала за Карешем в другую часть судна.

− Это каюты экипажа, − сказал он. − И поскольку вы будете работать на мистера Спенсера во время этого путешествия, ваше жилье будет располагаться именно здесь. − Мы прошли мимо нескольких узких дверей, одна из которых была открыта, и я смогла заглянуть внутрь. Две двухъярусные кровати стояли в комнате, одна около стены с левой стороны, другая у стены с правой стороны. Я сглотнула. Я была очень закрытым человеком, и мне не пришло даже в голову спросить о жилых комнатах. Но теперь было уже поздно спрашивать. Мы уже давно оставили Лос-Анджелес позади.

Мы прошли дальше в помещение, он объяснил, что это комната отдыха для персонала. Это была большая комната с кухней у задней стены и длинным столом, который отделял ее от гостиной. Основное пространство комнаты вмещало три дивана, два стула и телевизор с большим экраном, который был установлен на стене. Несколько человек собрались вокруг двух мужчин, играющих в настольный футбол, который был установлен в углу помещения. Ни один из них не потрудился посмотреть на нас, когда мы проходили мимо них, за что я была очень благодарна. Мне необходимо было сконцентрироваться перед встречей с остальными.

Кареш продолжил свой путь мимо других комнат, пока, наконец, не остановился у самой последней двери. Он открыл ее и протянул руку вперед, показывая, что я должна войти в комнату первой. Я так и сделала.

Эта комната отличалась от других. Она была светлее, здесь было маленькое, высокое окно на одной из стен, и стояла одна огромная кровать, а не двухъярусные кровати, которые стояли вдоль стен в других комнатах. В углу находилась небольшая раковина, а также мягкий круглый пуфик, который, кажется, был прикручен к полу. Я задержала дыхание, почти боясь спросить, будет ли это моей комнатой.

− Здесь вы будете жить, − огласил Кареш.

− В самом деле? − Он кивнул головой и улыбнулся.

− В самом деле.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, проводя рукой по гладкой поверхности столешницы, вокруг раковины.

− Пожалуйста, не принимайте это как претензию, но почему я получила такую комнату? А что насчет других комнат?

− Мистер Спенсер попросил предоставить вам именно эту комнату.

− Он сказал, почему?

− Я делаю только то, что мне говорят, мэм. Я не задаю вопросов.

Я кивнула и улыбнулась.

− Я понимаю. Что ж, спасибо. Эта комната... Она... Она великолепна.

− Я очень рад, что вы одобрили, − сказал он весело. − Ваши сумки скоро будут здесь. Если вам еще что-то понадобится, не стесняйтесь попросить. Просто наберите 300 с любого телефона на судне. Я смогу организовать все необходимое для вас, как только мы доберемся до Гавайи.

− Мы едем на Гавайи?

− Да, это будет наша первая остановка, где мы высадим брата мистера Спенсера и его спутников и заберем наших гостей.

− Ох, я поняла. А куда мы потом направимся?

− Во Французскую Полинезию,[11] мэм, − ответил он.

− О, − ответила я туманно, но с восторгом. Я понятия не имела, в каком направление находится Французская Полинезия. Вот что случается, когда не закончишь школу. Программа GED[12] очень многое пропускает. − Это звучит потрясающе.

− Ох, это так, − уверял он. − Я оставлю вас, чтобы вы привели себя в порядок. Если ваш багаж не доставят в течение десяти минут…

У него даже не хватило времени закончить предложение, пока его не прервал молодой, подтянутый блондин.

− Сэр, багаж у меня.

− Как раз вовремя, Брайан, − сказал Кареш, освобождая дорогу. − Брайан, это Кеннеди. Она будет развлекать гостей. Также обслуживать если понадобится экстренная помощь. Кеннеди, это Брайан. Он инструктор на нашем борту и человек, который будет держать вас в тонусе во время вашего путешествия.

− Приятно познакомиться, Брайан.

− Аналогично, − сказал Брайан с широкой улыбкой.

Кареш кивнул мне.

− Увидимся через час за ужином в ротонде.

− Спасибо, Кареш, − сказал я, прежде чем он ушел. Улыбаясь, я повернулась к Брайану, который держал мой большой чемодан. − Я возьму его.

Как будто он ничего не весил, Брайан поднял чемодан одной рукой, держа его вне моей досягаемости, а другой рукой удерживал меня.

− Нет. Я помогу тебе. Скоро я поработаю с твоими мышцами.

Он подарил мне очаровательную улыбку, проходя мимо меня, чтобы положить чемодан на кровать. Он развернулся, вытирая пыль с рук, и подмигнул мне.

− Добро пожаловать на борт, Дороти. Ты больше не в Канзасе.

Я удивилась, когда он поцеловал меня в щеку на обратном пути. Я была уверена, что мое выражение точно так же говорило, когда он закрывал за собой дверь, оставляя меня одну стоять посреди моей новой комнаты, размышляя о его странном хорошо знакомом поведении.

В тишине после его ухода я поняла три вещи о Брайане. Во-первых, я не думала, что он имел в виду что-то оскорбительное в комментарии Дороти. Второе, что-то мне подсказывало, что он гей. И, в-третьих, он мне уже нравился. Это, казалось бы, безобидное трио мельчайших деталей успокаивало меня и давало мне наилучшее представление на предстоящее лето, чем у меня было до этого момента.

Для меня никогда не было так просто найти кого-то, с кем я могла бы подружиться. Помимо доверительных отношений, я была замкнутой до определенного момента, пока я не почувствую себя комфортно в чьем-то присутствии, и этот факт затруднял людям познакомиться и полюбить меня. Этот факт, я давно поняла и с ним смирилась. Это также заставило меня ценить тех, кого я смогла назвать «другом», тех, кто дал мне шанс, кто остался рядом, пока я не расслабилась. Они оказались одними из лучших людей, которыми мне посчастливилось наполнить свою жизнь, и я дорожила ими. Вероятно, это явно не было совпадением, что все они были пожилыми люди, как Танни, Малкольм и Клайв. У меня такое чувство, что скоро я добавлю в этот список гораздо более молодого Брайана. И я не хотела ничего, кроме того, чтобы это оказалось правдой. Посмотрим, что из этого выйдет. Но сейчас ему удалось сделать так, чтобы я смогла почувствовать себя желанной и непринужденной, и я отчаянно нуждалась в этом.

Я расположилась в своей комнате, быстро обнаружив, что здесь интересное использование имеющегося пространства, например, система хранения. Были ящики, которые находились под кроватью и под раковиной, что было просто хорошо. Я не привезла с собой столько вещей, но в тоже время у меня не было бы достаточно места для хранения всего этого, если бы мне дали одну из групповых комнат, особенно когда я увидела, что шкаф уже полон одежды.

Я могла предположить, что эти вещи для меня. Они не только были совершенно новыми и все моего размера, но и выглядели как одежда, которую я надевала бы, чтобы танцевать. Точно в моем стиле. Кто бы ни работал на Риза, он был очень хорош!

Среди этих нарядов, однако, было немного красивых платьев и очень приятная строгая одежда. Я не знала, для чего я должна была носить эти вещи, но, полагала, что кто-нибудь скажет мне, когда придет время. Насколько я знала, Риз может попросить своих сотрудников носить подобные вещи. На такой яхте меня ничто не удивит.

Но сегодня, в мой первый вечер на яхте, не зная, чего ожидать за ужином, я оделась в свою одежду − в мягкие молескиновые[13] брюки шоколадного цвета и блузку без рукавов кремового цвета. Это был такой наряд, который можно было носить в самых разных ситуациях при этом, особо не выделяя меня.

Я расчесала волосы, пока они не стали свисать блестящими волнами вокруг моих плеч, и подкрасила губы блеском. А в остальном, я оставила все как есть. Я ни на кого не собиралась производить впечатление.

После всего лишь пяти минут, проведенных взаперти в моей крошечной комнате с окном, в которое я не смогла посмотреть, пока не встану на кровать, я слишком уже нервничала, чтобы оставаться здесь до ужина. Я решила подняться на одну из открытых палуб, чтобы насладиться видом.

Я сделала три неверных поворота, идя от того места, где находилась моя комната в носовой части корабля, туда, где, как я думала, были ступеньки, ведущие на верхние палубы. К счастью, один из моих неверных поворотов привел меня к лестнице на кухню, где просто стоял Брайан, разговаривая с человеком, который, как я предполагала, был шеф-поваром. Его высокий, пышный колпак и длинный белый фартук выделяли его.

Брайан улыбнулся, как только я появилась в дверном проеме напротив длинного стола из нержавеющей стали, за которым они стояли. Он просматривал список продуктов, пока шеф-повар закручивал длинные тонкие полоски теста в спирали.

− Ну, посмотри на себя, − сказал он мило, подарив мне еще одну свою победную, но заметно не−заинтересованную−в−сексе улыбку.

− Кажется, я заблудилась. Вообще-то я поднималась на палубу, чтобы подышать свежим воздухом перед ужином.

− Отличный план для тебя. Наслаждайся этим, пока ты можешь. Как только клиенты окажутся на борту, ты не сможешь там зависать. Тебе будет более уютно с остальными в окопах.

У меня возникло ощущение, что я провалилась в свой желудок, просто думая о том, что я проведу следующие три месяца взаперти в крошечной, безвоздушной комнате в носовой части корабля. Но я скрыла этот факт под маленькой, спокойной улыбкой, которую я научилась постоянно показывать на своем лице.

− Ох. Хорошо.

− Если только они не сойдут с яхты в порту.

− Хорошо.

− Или если тебя не закажет кто-нибудь из них. Они получают все, что хотят, конечно, даже могут получить конкретного сотрудника на ночь.

− На ночь? − Крошечный проблеск тревоги, пронося через меня.

− Ну, на вечер. Все остальное − это... личное решение, а не требование работы.

− Ох. Хорошо, − сказала я в третий раз, медленно выдыхая.

− Но ты повернула слишком много раз налево. Ты должна была выйти из своей комнаты и повернуть налево – направо − налево, а не налево − налево.

− Так что я должен вернуться вниз по лестнице и…

− Девочка, ты слишком большая проблема. Просто выйди за эту дверь, − сказал он, указывая на большую дверь через комнату, где мы стояли, − и ты в баре. Слева от тебя будет выход на палубу.

Я кивнула в знак благодарности и вышла за дверь, еще больше решив насладиться видами и пейзажем, так как это могло оказаться моим единственным шансом на некоторое время. Я никогда не была в круизе, или на яхте, вообще-то, так что это моя первая, − но надеюсь, что не последняя − для меня.

Я направилась к самой дальней точке на носу корабля и облокотилась о V образные перила. Ветер был теплым и бодрящим, солнце светило мне в лицо, когда оно садилось, и все, что я слышала, − это звук разбрызгивающихся волн, когда яхта разрезала воду. Когда я повернула голову и посмотрела далеко налево и обвела взглядом горизонт, я поразилась тому, насколько маленькой и незначительной я себя чувствовала. Насколько далеко я смогла посмотреть, не увидела ничего, кроме милей и милей океана. Это было одновременно унизительным и захватывающим. И, возможно, немного пугающим.

Я немного облокотилась о перила, чтобы посмотреть вниз на нос яхты, где он так высоко поднимается над поверхностью воды. Вот тогда я и увидела их.

Я задохнулась. Шесть дельфинов прыгали и играли в воде прямо перед кораблем, как будто дразнили яхту, чтобы она коснулась их, но у яхты не хватало смелости.

Оранжевый свет отражался от их бледно-серых тел, ярко поблескивая, когда они выполняли свою отважную дугу перед яхтой. От их открытых ртов, когда они пищали друг другу, и казалось, что они улыбаются мне, когда они на мгновение выпрыгивали из воды, а затем исчезали через две секунды. Я едва сдерживала радостный смех, который бурлил в моей груди и выплескивался из моих губ.

− Потрясающе, не правда ли? − Глубокий, знакомый голос сказал у моего уха. Я мгновенно напряглась, улыбка сошла с моих губ, а сердце удвоило количество ударов в минуту.

Я повернула голову и увидела, что Риз почти прижался к моей спине. На угасающем солнце золотые блики сияли в его волосах, а глаза сверкали, как аквамарины высшего качества. На мгновение мне захотелось сосчитать каждую черную ресничку, обрамляющую его необычные глаза, но внезапная его блестящая улыбка захватила дух и напомнила мне о том, что я играла с огнем самого опасного вида. Я не смогла отклониться, мне некуда было. Моим единственным вариантом было – просто проигнорировать его и вернуть все свое внимание к виду, которым я наслаждалась.

Но нельзя игнорировать Риза, когда он хотел, чтобы его заметили. Он слегка наклонился ко мне, впечатывая твердые мышцы груди, плоский живот и сильные бедра к каждой клеточке моей спины, к которой он прикасался.

– Это самый невероятный вид во всем мире, – прошептал он, его интонация соответствовала напряжению его тела, заставляя меня подумать, будто он имел в виду меня, а не пейзаж, окружающий нас.

– Уверена, ты привык к таким красивым пейзажам.

– Я видел несколько самых потрясающих творений Бога, но этот всегда был особенным для меня.

Я не позволила ему снова очаровать меня своим обаянием. Однажды это закончилось очень плохо, и он до сих пор даже не объяснил это, а тем более не извинился за это.

Не то, чтобы он смог сказать что-то типа, что все было хорошо.

Мои мысли вызывали вспышку гнева. Я развернулась в его руках, отталкиваясь от перил, пока он не сдался и не отступил.

– Ну, для меня все это впервые, так что я хотела бы насладиться этим видом, пока я могу этим воспользоваться, если ты не возражаешь.

С этими словами, я ушла туда, откуда пришла, кружась на другом конце палубы, и не возвращаясь обратно. Я почти ожидала, что Риз пойдет за мной, но следующий голос, который я услышала, принадлежал Зигу.

– Я даже не знаю, что прекраснее – этот вид или ты.

Я повернулась и увидела, что он стоял позади меня, руки спрятаны в карманах черных брюк, темные волосы развевались на ветру. Его улыбка была игривой и легкой, как всегда, сразу же придавая мне легкость.

– Вау, у тебя много девушек с таким видом? – Спросила я с улыбкой.

– Это мой первый шанс попробовать. И это работает до сих пор?

Я протянула руку и провела ею вперед–назад.

– Ммм.

– В таком случае, скажи мне, отчужденная, как такой парень, как я, может произвести впечатление на такую девушку, как ты?

– Зачем тебе это надо?

– Потому что ты такая прекрасная и таинственная, и ты танцуешь так, будто танцуешь только для меня. Ты очаровала меня. Мне дальше продолжить?

Я была очень польщена и не знала, что ответить, но, как обычно, сдержанная Кеннеди, которая научилась функционировать в режиме самосохранения с самого раннего возраста, восстала.

– Я для всех так танцую. Это моя работа.

Вместо того, чтобы обидеться или вести себя как типичный человек с оскорбленным самолюбием, Зиг улыбнулся.

– Черт возьми, я знал это, но ты не должна мне все испортить. Я мужчина. Верзила. С большим эгоизмом. Дай мне представить, что это все для меня, женщина, – подразнил он.

Я засмеялась.

– Хорошо, хорошо. Это все было только для тебя.

Он кивнул и улыбнулся мне.

– Это немного больше похоже на правду.

Зиг приблизился ко мне, и в течение нескольких секунд смотрел мне в глаза, прежде чем он повернулся, чтобы встать рядом со мной, предлагая мне свою руку.

– Не так ли?

С чрезмерным покачиванием головы и закатыванием глаз я подсунула руку под его локоть и позволила ему провести меня через другую дверь, которая выходила к ротонде и главной столовой. Первое, что я увидела, переступая порог, – это Риза, стоящего в другом конце комнаты, разговаривающего с Брайаном и пристально смотрящим на меня.

Даже от одного его вида раздражения достаточно, чтобы мой желудок перевернулся. Он настолько был великолепным, все еще оставался парнем, который перевернул мое сердце и мой внутренний мир вверх тормашками – темные волосы, которые немного вились вокруг его воротника, сверкающие глаза, которые видели меня насквозь, подбородок, который заставлял мои пальцы чесаться, чтобы погладить его. И его губы... я всегда думала, что рот Риза был самым безупречным из чего-либо созданное Богом. Оказалось, что одна его часть ангельская, а другая злодейская. Зло в том, что он давал мне обещания, которые он, конечно, не собирался выполнять.

Как всегда, когда я увлеклась Ризом, которого я так давно любила, во мне появилась обиженная девушка, чтобы помешать мне совершить одну и ту же ошибку дважды. Это она холодно улыбнулась ему и обратила внимание на Зига, который стоял рядом со мной. Несмотря на это, моя улыбка стала более глубокой и более искренней, когда краем глаза я увидела, как выражение лица Риза становилось сокрушительным.

Это момент заставил меня засмеяться.

Принимай это, ты, эгоистка!

Мое настроение, пока я шла в столовую, улучшилось, тем более, когда я осознала, что нет никакого распределения по местам, и я могу сесть там, где захочу, и что это так и случилось, я оказалась зажатой между Слоун, которая мне действительно нравилась, и Зигом, который, вероятнее всего, понравился мне.

Еда была вкусной, а компания восхитительной. Несмотря на то, что Риз реагировал на комментарии и вел себя достаточно вежливо, я практически чувствовала напряжение. Как бы мне не было неприятно это признавать, меня это волновало.

Он дал понять, что он хочет меня, что он предназначен мне. И я дала понять, что намерена сделать так, чтобы этого не произошло. Мы, предположительно, учувствовали в битве желаний. Но что-то глубоко внутри меня понимало, что это только начало, что Риз еще даже не по-настоящему не приложил никаких усилий, и что, когда он сделает это, эта битва станет для меня намного сложнее. И гораздо опаснее.

Но это отчасти то, что делает его таким увлекательным. Где-то в глубине души и в глубине сердца я задавалась вопросом, достаточно ли я сильна, чтобы сопротивляться ему. Или я действительно этого хочу. Интересно, а во мне была хоть какая-то часть меня, которая хотела вернуть то, что было между нами много лет назад, когда наша любовь была еще юной, и свежей, безупречной и невредимой, и вернуть это хотя бы на мгновение. Или на месяц. Или на лето. Если это вообще возможно.

С одной стороны, я сильно сомневалась в этом. Но с другой стороны, я считала, что я достаточно сильная, чтобы погрузиться в этот омут, не рассыпаться на тысячи кусочков, если вдруг что-то пойдет не так. Я уже отдала Ризу все свои нежные кусочки себя. То, что еще осталось, было тяжелее, суровее. Более жестким.

Поднятая одна темная бровь вырвала меня из тихих мечтаний. Риз наблюдал за мной. И я, погруженная в свои мысли, скорее всего, наблюдала за ним.

Торопливо, я обратила все свое внимание на Зига, сидящего рядом со мной, смеясь над тем, над чем он смеялся но, не имея понятия, о чем мы вообще говорили. Не обращая внимания на него, я почти чувствовала удивление Риза. Его удивление и его хищные глаза.

Глава 17 Риз

Я очень пристально наблюдал за Кеннеди весь вечер. Я видел, как она флиртовала с Зигом. Я видел, как она общалась со Слоун и Хейми. Я видел, как она изо всех сил старалась не смотреть на меня и изо всех сил старалась игнорировать меня.

И, что самое главное, я видел, как она терпела неудачу.

Я замечал взгляды в свою сторону. Я наблюдал, как она заправляла волосы за ухо, когда я разговаривал, и я видел, как она разглаживала дрожь на руках, когда наши глаза встретились. Я почувствовал ее влечение ко мне. Мне хотелось раздеть ее догола, положить на стол и слизывать влагу с ее кожи, пока все остальные будут смотреть. И я хотел ее. Но пока что нельзя было.

В тоже время меня расстраивало то, что она одержимо сопротивлялась мне, и это также возбуждало меня в какой-то степени. Чувство покорения, когда она сдастся − а это, без сомнения, так и будет, − будет еще сильнее. И мои основные инстинкты трепетали при мысли об этом.

В конце концов, я стиснул зубы и терпел все это, потому что я был достаточно умен и стратегичен, чтобы дать ей время, прежде чем я действительно начну над ней работать. Я был доволен тем, будто она думала, что выигрывала. Пока не был готов к победе. И тогда игра будет окончена. Вот так просто.

После бокала бренди в гостиной, волнение от предстоящего дня начало накрывать всех. Один за другим все стали оправдываться и уходить, чтобы лечь поспать, включая Кеннеди.

Конечно же, Зиг предложил проводить ее в каюту. Это сводило меня с ума, но я все равно улыбнулся и кивнул им на прощание. Когда я посмотрел, как она выходила из комнаты, высоко подняв голову, расправив плечи, Зиг положил руку ей на спину, и я чувствовал укол... чего-то. Чего-то того, что я чувствовал давным-давно... к девушке, которую встретил в лесу.

Через несколько минут после того, как они ушли, тех минут, в течение которых я не смог заставить это грызущее ощущение покинуть мое нутро, я встал и спустился по лестнице и направился по коридору к носу корабля, где находилась комната Кеннеди.

Пока я шел, я представлял себе, как Зиг запускает свои пальцы в волосы Кеннеди, целует эти чертовски − сексуальные губы, толкает ее в темноту ее же комнаты. Мои шаги становились все тяжелее. Чем ближе я подходил к ее закрытой двери, тем сильнее злился. Моя грудь была напряжена, а мой пульс колотится, пока мое тело готовилось к тому, чтобы выбить все дерьмо из будущего родственника моего брата, если он совершит серьезную ошибку, находясь в комнате Кеннеди.

Бац, бац, бац, постучал я в дверь Кеннеди. Я знал, как яростно и агрессивно прозвучал стук. Когда я вышел из гостиной, я не представлял себе, как все будет, но, черт возьми, ей все равно не удалось меня разозлить.

Когда Кеннеди открыла дверь, едва приоткрывая ее, чтобы выглянуть, я изо всех сил постарался сдержать свой внезапный гнев.

− Ты одна? − Хрипло спросил я.

Кеннеди нахмурилась.

− Конечно, − ответила она так, словно я вел себя нелепо. Я не позволил ей заметить, как мои легкие сдуваются, когда я выдохнул воздух, который я удерживал.

− Можно мне войти?

В течение нескольких секунд она подозрительно смотрела на меня, прежде чем кивнула и отступила назад, чтобы впустить меня.

При слабом освещении я увидел, что она уже переоделась. Теперь на ней были крошечные спортивные шортики и поношенная серая футболка с надписью «Экзотика» спереди. Надпись привлекла мой взгляд к пышным изгибам под ней, и я сжал кулаки, чтобы не схватить ее и не попробовать ее кожу на вкус, успокаивая свое раздражение.

− Что ты хочешь, Риз? – спросила она, сидя на краю кровати, и скрестив руки на груди.

Как бы сильно я ни был взволнован, я все еще смог удержать, чтобы не подразнить ее.

− Вот это вопрос, если я когда-нибудь слышал такой.

Она бросила в меня испепеляющий взгляд, но я смог сказать по тому, как она немного трясла пальцами, так она делала, когда мы были помоложе, и означало, что она нервничала, что она не уязвима к моему присутствию, хотя она пыталась заставить меня думать об обратном.

Ее следующие слова удивили меня.

− Зачем ты дал мне эту комнату, Риз?

− Почему бы и нет?

− Потому что ни одна комната не такая милая, как эта.

− Тогда ты не видела еще отдельные каюты.

− Ты знаешь, что я имею в виду.

− Это так плохо, что я хотел бы, чтобы тебе было комфортно? Чтобы было немного свободного места и окно?

− Только если ты ожидаешь чего-то взамен.

− Я сказал тебе, чего я хочу, Кеннеди.

− И я сказала тебе, что этого не произойдет.

Я хотел сказать так, чтобы моя улыбка поразила ее.

− Боже, мне нравится, когда та такая дерзкая. Ты сильно изменилась, не так ли?

Она подняла подбородок.

− Мне пришлось так сделать.

Я не смог удержаться, чтобы не подойти поближе. Я не хотел. Ждать еще секунду для того, чтобы положить на нее свои руки – просто это слишком. Я должен был прикоснуться к ней.

Кеннеди не двигалась, пока я не остановился прямо перед ней, мои колени коснулись ее. Она отклонила голову назад, чтобы поддержать контакт, но в остальном она не шевелила ни одним мускулом. Я даже не был уверен в том, что она дышала. Я даже не был уверен в том, что сам дышал.

Я наклонился и перебросил длинную шелковистую прядь ее волос ей через плечо, мои пальцы коснулись ее шеи. Я почувствовал, как она дрогнула, как будто она получила электрический удар, который, кажется, всегда был между нами.

− Но некоторые вещи никогда не меняются, не так ли? – Спросил я ее мягко, чем дольше я находился рядом с ней, тем все больше и больше чувствовал себя как девятнадцатилетний подросток.

Глаза Кеннеди застыли.

− Вот тут ты ошибаешься. Все меняется, Риз. Все.

Я криво улыбнулся ей.

− Ты, наверное, права. Но это не значит, что все меняется только к худшему. Некоторые вещи становятся только лучше.

− Но большинство − нет.

− Это неправда. А особенно в нашем случае.

− Ты не можешь этого знать.

− Да, могу. Ты можешь притворяться, что не чувствуешь этого, но я знаю, что ты чувствуешь. Между нами что-то есть, Кеннеди. Так было всегда.

− Ты ошибаешься, − смело сказала она, но я услышал дрожь в ее голосе. Я увидел вынужденную храбрость в ее глазах.

− Вовсе нет. Никогда. О нас. Я знаю, что ты думаешь, что должна сопротивляться этому, потому что эта та дорога, по которой ты не очень хочешь идти, но поверь мне, тебе понравится.

− В жизни есть нечто большее, чем удовольствие, Риз. − Кеннеди встала, и мне захотелось бросить ее на кровать и сорвать с нее потрепанную футболку. − И я бы не доверяла тебе настолько, насколько могла, только для того, чтобы собраться и бросить тебя.

− Может быть, так и будет. Если бы ты была немного более открытой для меня, ты бы поняла, что я прав.

− Может быть, я этого не хочу.

− Но ты сделаешь. И ты знаешь это. Я докажу это.

− Что докажешь? – спросила она.

Я не ответил на ее вопросы. Я просто улыбнулся, наклонился вперед, чтобы коснуться ее губ своими. Этот маленький вкус, который только заставил меня хотеть большего. Но дрожь, которую я почувствовал, пробежала по ней при моем касании, облегчила отстранение. Этот факт подтвердил то, что я уже знал нутром − в конце концов она станет моей. Она придет ко мне. И я буду ждать.

− Вот твое расписание. Тебе это может понадобиться. − Я отдал ей листок бумаги, который принес, и развернулся, чтобы уйти. Я вышел из комнаты, оставляя ее стоять одну.

Оставил ее, чтобы она подумала.

Глава 18 Кеннеди

− Так ты собираешься мне рассказать, что происходит между тобой и Принцем Чармингом[14]? − спросил Брайан, работая над моей растяжкой.

− Ты о чем?

Он посмотрел на меня своими карими глазами.

−Да ладно тебе! Ты же не думала, что я не замечу?

− Заметишь что?

− Как он смотрит на тебя... и как ты стараешься не смотреть на него. Девочка, тебе не нужно играть со мной в Снежную королеву.

−Да я и не играю.

− Кстати, а почему бы и нет? Это сказочный круиз! Пофантазируй немного.

− Это не сказка, а катастрофа какая-то.

− Что так невесело? − Усмехнулся он. − Я так понимаю, вы знали друг друга раньше?

Я насторожилась.

− Что-то вроде того.

− Что ж, может быть это и к лучшему. По крайней мере, тебе это сейчас точно необходимо. К тому же, я еще ни разу не видел, чтобы этот человек не получил то, чего хочет. Чего или кого.

Брайан несколько ослабил хватку, и я смогла широко улыбнуться ему в ответ, но, спохватившись, снова начал растягивать меня.

− Хотя... может так ему и надо.

− А это должно было быть интересно, − продолжал он. − И ты же понимаешь, что я хотел бы знать все подробности.

− Я не то чтобы близко знакома с ним, − слукавила я. − Не настолько, чтобы можно было что-то обсуждать в подробностях.

− Ну, это очень долгое путешествие. И небольшая яхта. Тебе нужен друг. Доверься мне.

Я ограничилась улыбкой, чтобы прекратить этот разговор. И как раз вовремя. Я и Брайан одновременно оглянулись на звук открывающейся двери. В дверях стоял Риз. Он выглядел, как всегда, великолепно и свежо в обтягивающей белоснежной футболке и черных шортах. Я никогда не забуду его красивые ноги − мускулистые, загорелые, не сильно волосатые.

Он кивнул Брайану и стрельнул в меня обжигающей улыбкой. И, конечно, я растаяла. Это раздражало. Я ненавидела себя за то, что так реагировала на него, и хотя очень старалась, никак не могла изменить это.

Я резко повернулась к Брайану.

− Так что ты там говорил? − Спросила я, пристально глядя ему в глаза, чтобы не посмотреть на Риза.

Брайан усмехнулся.

− Хм, вот именно об этом я тебе и говорил.

Я с усмешкой посмотрела на него, и мы рассмеялись. Еще целый час Брайан неумолимо растягивал меня и работал со мной еще усерднее, чем мой личный тренер из «Экзотики». Все это время Риз наблюдал за нами. Каждый раз, когда я исподтишка бросала на него взгляд, он смотрел на меня, и я ощущала, как страстная дрожь охватывала мое тело. А я не смогла не смотреть на Риза, хотя и не так откровенно, и ненавидела себя за это. Какое было удовольствие наблюдать за игрой его мышц, когда он занимался силовыми упражнениями. Я смотрела, как он двигался, на его губы, когда он выдыхал. И видела, как он пожирал меня глазами.

В конце тренировки, мое сердце учащенно билось, и капельки пота выступили на лбу, но вовсе не от физической нагрузки. У меня было такое ощущение, как будто весь это час меня обнаженную и пылающую страстью, поглаживал и ласкал только Риз.

И все это я чувствовала на расстоянии, с противоположного угла комнаты.

Я приготовилась сбежать в любую секунду, как только Брайан отпустит меня. Мне нужно было побыть одной и подальше от Риза. Но я понимала − это две вещи, которые я вряд ли смогу получить, пока работаю на его яхте.

А когда ему надоест эта прелюдия, он начнет наступление.

И совсем скоро Риз дал понять, что не собирается долго ждать. После душа я пошла на кухню для обслуживающего персонала, чтобы позавтракать, но совсем скоро появился Кареш. В этот момент, когда он остановился около меня, я остужала горячую овсянку в своей тарелке.

− Вы нашли все, что вам нужно, мисс Мур?

Я улыбнулась ему и кивнула.

− Да. Благодарю вас, мистер Кареш, − ответила я с дымящейся ложкой у рта.

− Простите, что я вас отвлекаю, − сказал он, улыбаясь в ответ, − но я только что получил распоряжение, чтобы вы поднялись на верхнюю палубу на весь день. Вам подадут ланч, если вы еще голодны. Обязательно наденьте купальник. Все необходимое уже находится в вашей комнате, но если потребуется что-то еще, то немедленно сообщите мне, и я позабочусь о доставке всего необходимого в течение часа.

Я еще раз кивнула ему и улыбнулась, пытаясь быстро сообразить, что бы это значило.

Почему меня ищут? Кому потребовалось мое присутствие? Чего от меня хотели?

Видимо эти мысли отразились на моем лице и, Кареш успокаивающе дотронулся до моего плеча.

− Не переживайте. Просто идите и получайте удовольствие. Это же прогулочный круиз.

Похлопав по моему плечу, Кареш кивнул мне, как будто его слова объяснили все что нужно, а не усложняли.

Прогулочный круиз? Для кого? Я же понимала, что для меня это не прогулка. Я была здесь, чтобы работать. И больше ничего.

Я выбросила остатки овсянки, вымыла тарелку и, с нарастающим беспокойством, пошла в свою комнату, чтобы осмотреть гардероб. В выдвижном ящике шкафа среди прочих вещей я увидела купальники, так великодушно предоставленные Ризом. Конечно же, они были красивее, чем те, что я взяла с собой. Хотя двое купальников из них были более откровенными, которые когда-либо я видела. Я задумчиво провела рукой по блестящим и необычно украшенным костюмам, обдумывая, что надеть. Мой взгляд задержался на купальнике с бирюзовыми и синими разводами, напоминающими оперение павлина. Я достала его, беглым взглядом окинула весь шкаф, и нашла к нему прозрачный цветочный топ и короткое парео сине-зеленого цвета. Надев на себя купальник и отметив про себя, как он идеально сидел на мне, собрала волосы в пучок и всунула ноги в зеленые сандалии, украшенные камнями. Схватила солнцезащитные очки, которые очень кстати оказались здесь, и с облегчением надела их. По крайней мере, они помогут мне скрыть глаза от Риза.

Я вышла из комнаты и попыталась вспомнить объяснения Брайана как попасть в носовую часть корабля. Налево – направо − налево. А вот и дверь, ведущая на верхнюю палубу.

Риз сидел в баре с навесом, перед небольшим бассейном и джакузи. На барной стойке были аккуратно расставлены чаши и тарелки полные еды. Рядом с ним сидел Хейми. Слоун и Зиг расположились с другой стороны.

Как только я вышла, Риз сразу заметил меня. И хотя он тоже был в солнцезащитных очках, но я смогла поклясться, что его глаза встретились с моими. От его улыбки у меня перехватило дыхание. Он поднялся и направился ко мне.

Я не смогла не восхититься им, его вальяжной и ленивой походкой льва. На нем были спортивные плавки цвета морской волны, на два − три тона темнее глаз, белая расстегнутая рубашка открывала широкую грудь и четко вырисовывающийся рельефный пресс. Его волосы были взъерошены ветром, а волевой подбородок покрыт дневной щетиной. И что удивительно, любой мужчина, каким бы он не был молодым и сильным, по сравнению с Ризом, выглядел бы жалким. Его тело было идеальным совершенством.

Поприветствовав меня, Риз взял мою ладонь и поднес согнутые пальцы к своим губам.

− Ты выглядишь потрясающе! − Вкрадчиво произнес он, поглаживая ямку между моим указательным и средним пальцем. По телу побежали мурашки, и я напряглась.

Риз улыбнулся своей дьявольской улыбкой, и я задумалась над тем, как он так тонко чувствовал, как нужно было воздействовать на меня. Да просто, потому что он знал. Я была уверена в этом.

Я отдернула руку и выдавила улыбку.

− Ну и зачем я здесь?

− Потому что я хотел этого.

− Для чего? − Я понимала, что это риторический вопрос, но все равно хотела, чтобы Риз дал четкий ответ. Это позволило бы мне чувствовать себя немного смелее и чуть более недоступной. Я смогла бы держать ситуацию под контролем и быть более решительной. Во всяком случае, я так думала.

− Составить мне компанию.

− Но у тебя уже есть компания, − кивнула я через его плечо на сидящих в баре, которые старательно делали вид, что все происходящее их не интересует. − Это часть моей работы?

− Твоя задача, заключается в том, чтобы развлекать людей в этом круизе. Включая меня.

Я пристально посмотрела ему в глаза. Он наслаждался своей властью надо мной. И хотя какая-то часть меня трепетала от возбуждения, другая часть была настороже от него и тех страданий, которые он принес мне однажды. Но я напомнила себе, что это средство для достижения моей цели. Что это может помочь мне. Я одарила его сияющей улыбкой.

− Ну, тогда пошли.

Риз, приподняв бровь, сделал приглашающий жест в сторону накрытого завтрака. Я глубоко вздохнула и направилась к стойке бара, пытаясь сохранить улыбку под любопытными взглядами Слоун, Хейми и довольного Зига. А взгляд Риза сзади меня обжигал и проникал в самую глубь меня.

***

Весь день я чувствовала себя, словно принцессой. Выполнялись все мои прихоти. Я пробовала множество деликатесов, запивала их самыми восхитительными коктейлями в мире, слушала истории о жизни и детстве Спенсеров и Локков. Риз все это время держал меня в поле зрения.

Он всегда был поблизости. Он лежал рядом со мной на палубе, играл рядом в бассейне, грелся со мной в горячей ванне и использовал малейший предлог, чтобы коснуться меня. И каждое его прикосновение по крупицам разбивало стену между нами.

Не то, чтобы я не могла ему сопротивляться. Просто в этом могущественном человеке, каким он стал, я видела того мальчика, в которого когда-то влюбилась.

На десерт были свежие фрукты и дорогие сыры с лимоном и кокосовым напитком, от которого у меня слегка закружилась голова. В компании с ярким и теплым солнцем, я чувствовала себя счастливой и немного сонной.

Я лежала на шезлонге, когда чья-то тень, закрывшая солнце, заставила меня поднять голову. Это был Риз. Он на минуту оставил меня одну. Но теперь он снова был рядом.

− Если ты хочешь загорать, тебе нужен солнцезащитный крем. Твоя кожа вся покраснела.

− О, − ответила я, не слишком сильно переживая по этому поводу. − Я ведь смуглая, поэтому не так легко обгораю. Я намажусь попозже.

Риз молча развернулся и ушел внутрь яхты, а через секунду вернулся с белым тюбиком.

− Вот, − сказал он, сев на край шезлонга около меня. − Позволишь?

У меня промелькнула мысль, что надо было бы вежливо отказаться, но это было так заманчиво, что я поддалась искушению. Риз вскрыл колпачок, выжал несколько капель крема на ладонь и растер его в руках. От его прикосновения я не смогла сдержать вдох, вырвавшийся из груди и подхваченный легким воздушным потоком ветра.

Когда Риз переместился от моего плеча к запястью, покрывая мою руку толстым слоем крема, я закрыла глаза и позволила себе расслабиться, успокаиваясь громким разговором Хейми со своей девушкой и ее братом. Я почувствовала, как он наклонился через меня, чтобы намазать правую руку. После небольшой паузы он начал втирать ароматный крем в мое декольте.

Я отметила про себя, что его движения стали намного медленнее, чем когда он втирал крем в мои руки. Взад − вперед, дюйм за дюймом он медленно двигался по направлению к верхней части моего купальника. Чем ближе он пододвигался, тем сильнее сжималось мое горло, перехватывая дыхание. Его пальцы медленно погрузились под край эластичного материала и скользнули по верхушкам моих грудей. Я резко открыла глаза и почувствовала, как мои соски набухли и стали твердыми.

Наши глаза встретились. Он не обращал внимание ни на то, что делал, ни на то, как мое тело реагировало на него, он просто наблюдал за моим выражением лица. Ему была интересна реакция на моем лице, как задрожали мои губы и как появлялся румянец на моих щеках.

Не сводя с меня глаз, Риз выдавил еще немного крема в руку и положил ладонь мне на живот. Его пальцы снова начали игру с краем моего лифчика, только уже поддразнивая нижнюю часть моей груди и вызывая пульсацию между ног. Мы смотрели друг на друга, пока его рука скользила по моей коже, спускаясь все ниже и ниже к моему животу и поглаживая рукой вокруг пупка.

Он провел по моей талии в сторону спины, вернулся на живот и направился к узкой полоске моих трусиков. Риз развернул свою руку, и скользнул кончиками пальцев под них. Я напряглась. Мне хотелось посмотреть, не наблюдает ли кто за нами, но я не смогла отвести взгляд от его сине-зеленых глаз. Риз закрыл собой часть моего тела от посторонних лиц, и эта острота ситуации заставила меня трепетать от волнения.

Я облизнула пересохшие губы, и увидела в его глазах, что он прекрасно все понял. Он знал, что это меня возбуждало. И знал, что он меня тоже возбуждал.

− Если бы мы были одни, я бы смазал кремом каждый дюйм твоей шелковистой кожи, − прошептал Риз. Я услышала его голос так громко, как будто во мне был встроен локатор, настроенный на его голос намного лучше, чем на какой-либо другой звук в мире. – И я могу продолжить. Даже если на нас будет кто-то смотреть.

Огонек желания мелькнул в его глазах, и я одним лишь вздохом готова была позволить ему это. Но мой затуманенный разум внезапно уловил повисшую в воздухе тишину.

С силой воли, я отвела взгляд от Риза и посмотрела на троицу, сидящую слева от нас. Хейми и Слоун переглянулись, улыбаясь друг другу. Зиг широко раскрыл глаза и внимательно смотрел на меня.

− Черт, как я мог забыть про развлечение с солнцезащитным кремом? Я следующий, − пошутил он, хлопнув в ладоши и стал подниматься со стула. Хейми и Слоун засмеялись.

Момент был упущен, я обхватила широкое запястье Риза и остановила его. Было такое ощущение, как будто я схватилась за железную колонну. Я поняла, что если Риз не захочет остановиться, я не смогу заставить его. И твердость его руки подтверждал этот факт. Тем не менее, он остановился, послушавшись меня. Разочарование на его лице, поневоле, отразилось во мне. Я отметила про себя, что очень сильно была одурманена им. По-видимому, я не смогла позволить себе расслабиться даже на секунду.

− Ты никогда не сможешь танцевать для нас, если обгоришь до хрустящей корочки, − добавил Зиг, притягивая мой взгляд к себе.

− Мы этого недопустим, − ответил Риз, взгляд которого все еще был прикован ко мне. − Тем более что она танцует сегодня вечером.

Зиг возбужденно вздохнул, и я улыбнулась ему. Я приподнялась и освободилась от Риза, чтобы я смогла вернуть себе самообладание и ясность мыслей. Хотя это не сильно помогло мне сбросить пьянящее состояние, которое он оказывал на меня.

− Я и не знал, что у нас будет представление, мы же не твои гости.

Я чувствовала взгляд Риза на себе, когда он ответил Зигу.

− Вообще-то, да. Кеннеди − единственная танцовщица, которая у нас есть, но я уверен, что она станцует так, что сможет заменить всех остальных.

− Черт, да, она сможет, − искренне согласился Зиг.

Я откашлялась.

− Ну, отлично. Тогда мне лучше спуститься вниз и начать готовиться к выступлению.

Риз остановил меня.

− Я не говорил, что ты будешь танцевать прямо сейчас.

− Но мне нужно время, чтобы подготовиться, − сказала я ему, освобождая руку.

− Это не так уж и долго. − Я отодвинулась, пытаясь изо всех сил стряхнуть с себя обволакивающую паутину, которой он опутал меня. − Это будет мой первый танец здесь на яхте. Я даже не знаю, где и что находится.

− Я дам тебе все, что нужно, − тихо ответил он.

− Нет, оставайся со своими гостями. Я позову Кареша.

Прежде, чем Риз успел что-то сказать, в наш спор вмешался Зиг.

− Не забывай, для кого ты будешь танцевать сегодня, − поддразнил он, подмигивая меня.

Все еще чувствуя на себе взгляд Риза, я ответила Зигу.

− О, нет, что ты!

Я возвращалась в свою комнату той же дорогой, что и пришла, через кухню. В это время там суетились четыре человека, приготавливая ужин. Все были в поварских колпаках и фартуках. Парень, которого я вчера приняла за шеф-повара, потому как его белая шляпа на ярко-рыжей голове была выше, чем у других, оторвался от куска сырого мяса и улыбнулся мне:

− Могу я вам чем-то помочь? − Вежливо поинтересовался он.

− Я хотела бы попросить бутылку воды. Солнце и напитки... − Я встряхнула головой и запнулась.

Шеф-повар вытер руки и подошел ко мне:

− Вы Кеннеди, верно? − Спросил он, все еще улыбаясь.

−Да, − ответила я на его дружелюбный и теплый взгляд светло-карих глаз. − Мне кажется, мы не знакомы.

− Нет, но Брайан рассказывал мне о вас. Я, Ли Говард, шеф-повар. Приятно познакомиться.

Он протянул мне руку для приветствия.

− Приятно познакомиться, Ли.

Он притянул меня к себе и одним уголком рта заговорщически прошептал.

− По нашим правилам весь экипаж получает все самое необходимое на кухне в носовой части, но эти румяные щеки говорят мне, что сегодня вам нужно что-то получше.

− Ой, простите. Я не... Я просто не подумала об этом... Я чувствую себя полной дурой. Я же не гость с верхней палубы, а рабочая пчелка с нижней. − Движением руки я хотела остановить Ли, когда он развернулся к огромному холодильнику. − Я найду что-нибудь там. Извините.

Он отмахнулся от меня, продолжая искать что-то в холодильнике.

− Ерунда, Кеннеди. Вот, − он вручил мне блестящую синюю бутылку чистейшей родниковой воды, которая, вероятно, стоила долларов двадцать, а не пятьдесят центов за бутылку негазированной воды.

− Нет, я не могу. В самом деле. Это было бы неправильно.

− Милая, наслаждайся этим, пока можешь.

Ли сунул воду мне в руки и подтолкнул меня к выходу:

− Поболтаем как-нибудь потом. Друг Брайана и мой друг тоже.

Я оглянулась через плечо и увидела, как он улыбнулся и помахал мне, прежде чем вернулся к проверке своего мяса.

Проверка своего мяса… звучит ужасно, − подумала я, хихикая про себя, открыла бутылку воды и направилась к своей комнате.

Оказавшись в сумерках прохладной комнаты, я рухнула на кровать, сделала несколько глотков воды, наслаждаясь легким головокружением и прокручивая в голове события сегодняшнего дня.

Риз был обаятельным и внимательным, кокетливым и сексуальным. Он весь день носился со мной словно как с хрупким предметом, совсем как тот Риз.

Я нахмурилась от горьких мыслей о том, что тот Риз был лишь плодом моего воображения, о том, как тогда он ушел после того, что произошло. Меня разрывало между сегодняшним накалом страстей и нерадостными воспоминаниями. От стука в дверь мое сердце подпрыгнуло в груди, и маленький пузырек защекотал в животе.

Я поднялась с кровати и глубоко вздохнула, чтобы сдержать свои эмоции перед тем, как открыть дверь. Я не хотела, чтобы Риз понял, что я была рада ему.

Но вместо Риза, на пороге стоял Кареш. Я проглотила вздох разочарования и спрятала его за вежливой улыбкой.

− Привет, Кареш.

− Мисс Мур, могу я войти?

− Конечно, − сказала я, впуская его. В мгновение моя рука дернулась, пытаясь спрятать бутылку дорогой воды. Но слишком поздно. Кареш заметил. Или это говорила моя неспокойная совесть.

− Сегодня было столько напитков и солнце... − пробормотала я ему с улыбкой, демонстративно крутя бутылку, как будто я и не собиралась прятать ее. Кареш просто улыбнулся.

− Насколько я знаю, вы будете танцевать сегодня вечером? Если вам что-нибудь нужно, пожалуйста, не стесняйтесь, просто скажите.

− О, − смутилась я, все еще чувствуя себя глупо из-за воды. − Да, конечно. Но, по-моему, у меня все есть.

− Комната для представлений находится прямо под комнатой отдыха. Вы должны быть готовы к девяти.

− Хорошо.

− Если вы скажите мне, под какую музыку собираетесь танцевать, то я смог бы передать это Арманду. Он отвечает за всю музыку на яхте.

− Ммм, я думаю, «Feelin Good» Michael Buble,[15] если такая есть песня.

− Если даже такой и нет, он сможет ее найти. Мы можем приобрести практически все, что вы захотите или все, что вам нужно. Если не сразу, то в течение дня или двух дней, в зависимости от места нахождения в океане.

Я кивнула.

− Думаю, у меня есть все, что мне сможет мне понадобиться, но спасибо.

− Конечно, мэм. Да, и еще. – Кареш прочистил горло. − Мистер Спенсер хотел, чтобы это было доставлено вам.

Он вручил мне белый конверт. Мне было любопытно, почему Риз захотел передать его мне именно таким способом.

− Спасибо.

Кареш снова кивнул.

− И еще он попросил присутствовать вас за ужином сегодня вечером.

Кровь прилила к моему лицу. Класс! Но в то же время, как я ненавидела то, что все желания Риза приводили меня в восторг.

− Во сколько? − спросила я, надеясь, что Кареш не заметил мой довольного румянца.

− Ровно в семь.

Я снова кивнула.

− Если вам что-то понадобится, запомните мой номер телефона − 300. Иначе я не смогу вам помочь.

− Спасибо.

Теперь была очередь Кареша кивать, затем он развернулся и вышел. Его всегда такой строгий вид заставлял чувствовать себя дешевкой. К счастью, я выросла среди богачей, так что в этом не было ничего необычного для меня. По крайней мере, я знала, как себя вести, потому что привыкла к этому.

Как только за ним закрылась дверь, и его шаги затихли вдали коридора, я вскрыла конверт и вытащила сложенный пополам листок бумаги. Наверху было напечатано полное имя Риза, далее имя и фамилия врача и адрес лаборатории. Ниже длинный идентификационный номер пациента, слева список тестов, а справа результаты.

Я открыла рот. Это были тесты на ЗППП.[16] Они все были отрицательными, конечно, это было круто, но сейчас это не имело никакого значения. Ярость обожгла меня и разнесла по венам мой адреналин.

Как он посмел? Как посмел этот самонадеянный засранец через своего помощника передать мне результаты ЗППП, как будто тот факт, что я окажусь в его постели являлся само собой разумеющееся.

− Черта с два, я сегодня буду ужинать с ним, − пробормотала я, подбежав к телефону у кровати, и сердито нажав по кнопкам три и два нуля.

Я тут же услышала.

− Кареш.

− Привет, это Кеннеди. Вы знаете, я сегодня вечером не смогу быть на ужине.

− Вы заболели? − Спросил он.

Сдерживая горький смех, я не стала вдаваться в подробности своей «болезни». Для Кареша боль от гнева ничего не значила, он воспринимал слово «болеть», как болезнь.

− Нет, но я немного выпила сегодня, и мне нужно прийти в себя перед выступлением.

Хотя я очень хотела передать Ризу через Кареша одно послание, но я понимала, что он не сделает это так, как нужно было бы мне. Нет, я должна была сказать ему это лично в лицо. К концу дня я смогу найти выход из этого положения и получить огромное удовольствие, доказав себе, что он был зря так уверен в себе.

− Хорошо. Я передам мистеру Спенсеру.

− Спасибо.

Если Риз хотел сегодня представление, то я покажу ему это представление. Но представление для его гостей. Я же здесь на работе. Он поймет, что я не принадлежу ему, и никогда не буду принадлежать.

Глава 19 Риз

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не пойти за Кеннеди. Не так часто мне приходилось ждать чего-то, чего я так сильно хотел. Но Кеннеди была другой. У нас с ней была предыстория. Кое-что произошло. И она твердо была уверена, что это было проблемой. Но как бы мне это не нравилось, и как бы не было тяжело и медленно идти к своей цели, я в равной степени полон решимости сделать все необходимое, чтобы она оказалась в моей постели. То, что вначале казалось, как простое желание, теперь превратилось в одержимость. Она под моей кожей, в моей крови, и я не успокоюсь, пока не почувствую ее пульсирующее и истекающее желание изнутри.

Когда наконец-то наступило девять часов, и мы все собрались в комнате для представлений, окруженной бархатными стенами и громкой музыкой, я так нервничал, что боялся потерять контроль над собой.

С непринужденностью, которая противоречила моему взвинченному настроению, я вытянул ноги перед собой и сделал глоток семидесятилетнего виски. Мой взгляд был прикован к занавесу, откуда должна была появиться Кеннеди. Через несколько минут все погрузилось в темноту, музыка стихла, и я выдохнул с облегчением.

Голос Майкла Бубле раздался в колонках. Мы все разом затихли и стали смотреть на сцену, ожидая появления Кеннеди. Только ее все еще не было. Он спел несколько строк, но она так и не появилась. Занавес немного приоткрылся и по наполированному полу сцены легко заскользил стул с прямой спинкой, но без самой Кеннеди.

Голос певца плавно набирал силу, и мое нетерпение росло вместе с ним. Под громкие звуки трубы, занавес открылся, и Кеннеди эффектно вышла на сцену. Она была в шляпе. Тень от высокого цилиндра скрывала ее лицо. Образ прекрасно дополняла обтягивающая рубашка и смокинг.

Двигаясь в такт музыки, Кеннеди встала перед стулом и потянула его за собой ближе к сцене. В так последних аккордов трубы, Кеннеди скользнула вокруг стула, подняла свою длинную ногу и поставила высокий каблук на сиденье. Ниже талии на ней ничего не было, кроме маленьких блестящих трусиков, которые мелькали, время от времени. До этого момента я никогда так не хотел сорвать смокинг с кого-либо. Но сейчас мне этого хотелось. Даже больше, чем я хотел бы признаться себе.

Кеннеди, прикрыв верхнюю часть тела согнутой ногой, кончиками пальцев начала перемещаться от лодыжки до бедра, потом откинула полы смокинга ровно настолько, чтобы мельком дать возможность полюбоваться ее восхитительной попкой. Она снова повернулась, чтобы сесть на край стула, откинулась назад и опустилась на пол, ее ноги раздвинулись под идеальным углом прежде, чем она протянула руку назад и перевернула стул, ставя его перед собой.

Чуть больше трех минут я наблюдал за ее танцем со стулом. Она напоминала мне кошку, трущуюся своим стройным гибким телом вокруг ног, когда прогибала спину и извивалась вокруг стула. И только когда танец подошел к концу, она сорвала шляпу и откинула ее, как в тот вечер в «Экзотике», швырнула ее в толпу.

Только на этот раз она бросила ее Зигу.

Ее волосы рассыпались вокруг лица, но не скрыли его, и я отчетливо смог увидеть, как она улыбалась ему. Я также ясно увидел, как она смотрела на него, когда садилась верхом на стул и выгибала спину. За эти несколько секунд моя кровь вскипела и тут же превратилась в лед. Я стиснул зубы, когда услышал, как Зиг сказал.

− Иди сюда, я помогу тебе с остальной одеждой.

Кеннеди улыбнулась ему, кончик ее языка показался в уголке рта. В течение нескольких секунд, я думал о том, как сейчас встану, возьму свой стул и буду сильно бить им по лицу Зига, пока не услышу хруст костей. Но я сдержался. Не знаю как, но я сдержался.

Пока я кипел от злости, Кеннеди закончила свой танец и грациозно ушла со сцены, как делает только она одна. Я молча сидел на своем стуле, слушая Хейми и Слоун, и в бешенстве думал, что сейчас Зигу лучше попридержать свой язык.

− Хотела бы я быть такой же сексуальной, − сказала Слоун Хейми, все еще говоря о выступлении Кеннеди.

− Ты самая сексуальная женщина, которую я когда-либо встречал, детка. Если бы ты танцевала в одном смокинге, ты бы уже лежала голой на этой сцене. Подо мной.

− Боже мой! Вы двое можете заткнуться? У меня было чертовски хорошее настроение, пока от вас из моих ушей не пошла кровь, – недовольно проворчал Зиг.

Когда я больше не смог этого выносить, я соскочил со своего места и вышел на сцену прежде, чем услышать еще хоть одно слово. Я шагал по блестящей черной поверхности сцены и нырнул между двумя половинками тяжелого занавеса в поисках Кеннеди. Только ее там не было. Мгновение я метался в поисках прежде, чем отправился вниз по коридору в носовую часть яхты, где располагались каюты экипажа. Добравшись до ее комнаты, я все еще был в бешенстве и поднял кулак, чтобы постучать в дверь.

Глава 20 Кеннеди

Я не хотела отвечать на первый же яростный стук в мою комнату, но услышав второй град ударов, от которых дверь задребезжала на петлях, я подумала, что, лучше открыть дверь, иначе она слетит с петель. Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы меня обвинили в том, что Риз сломал мою хлипкую дверь.

Я подошла к двери и резко распахнула ее, готовая убить Риза. Но до тех пор, пока я не увидела, насколько он был раздражен. Это заставило меня сбавить свой пыл.

Схватив меня за плечи, Риз притянул меня к своей груди и затолкал меня вглубь комнаты, пинком закрывая за собой дверь.

− Что, черт возьми, все это значит?

Мне не хотелось показывать свою растерянность или испуг. И я была довольна собой, что встретила его со спокойным и невозмутимым видом, чего, на самом деле, вовсе и не чувствовала.

− Я танцевала. Я развлекала. Просто меня же наняли как раз для этого.

− Я не нанял тебя не для того, чтобы ты флиртовала с каждым мужчиной на этой яхте, − яростно проговорил Риз.

− Я думала, что это будет только частью моего представления. Как это было сегодня на палубе, когда ты заигрывал со мной.

Я знала, что мои слова задели его за живое, когда я увидела, как его глаза метнули в меня молнии.

− Что ж, тогда мне придется в полной мере воспользоваться нашим положением.

Его тихий, но почему-то еще более сердитый голос снова вывел меня из себя.

− Поэтому ты прислал мне те результаты анализов? Ты полагаешь, что работа на тебя должна обязательно включать такую услугу как секс с тобой? Если это так, то ты можешь просто высадить меня в ближайшем порту, и я сама найду дорогу домой.

− Я велел Карешу отдать их тебе, чтобы ты не думала ни о чем, когда придет время. Что же касается того, если ты все-таки окажешься в моей постели, – сказал он с расстановкой, – ты можешь быть уверена, что это случится не потому, что ты работаешь на меня. Ты сможешь оказаться там потому, что не сможешь устоять перед моими руками. Потому что ты не сможешь устоять перед моими губами.

− Тогда тебе придется очень долго ждать, потому что я прекрасно обойдусь без всего этого.

− Ты уверена? – спросил Риз со странным выражением лица. Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы понять, что это означало. Решимость. Риз подумал, что я бросила ему вызов. И по тому, как он стиснул зубы, я могла бы сказать, что он более чем готов был согласиться.

Риз сильно сжал мои плечи, он развернул меня и прижал к двери, когда его тело соприкоснулось с моим. Это напугало меня и заставило задохнуться. Риз в полной мере воспользовался моим приоткрытым ртом, накрывая его своим.

Как только его язык касается моего, я потеряла всякую способность здраво мыслить. Все, на что я была способна − это чувствовать, ощущать и вспоминать. Порыв был настолько внезапным, и настолько знакомым, что это вызвало шквал эмоций.

Его вкус не изменился. Ощущать этот чистый, мужской запах с нотками дорогого одеколона... Боже, помоги мне, я никогда не забывала то, как его тело прижималось к моему. Каждый мускул, каждая мышца прижималась к моему телу, обжигая его. Возбуждая.

Риз повернул голову в сторону, углубляя поцелуй, его пальцы заскользили вниз по моим рукам, переплетаясь с моими и приподнял наши сцепленные руки над моей головой, прижимая их к двери. Он наклонился ко мне, его эрекция уперлась в мой живот. У меня закружилась голова, когда он отпустил наши руки, чтобы снять с меня смокинг.

Его губы и язык поразили меня, пока его пальцы расстегивали крошечные пуговицы моей рубашки. Не знаю, когда я запустила руки в его волосы, но я вдруг ощутила их шелковистость и жесткость, напомнившую мне о страстных поцелуях, когда это было так давно.

Первое прикосновение рук Риза к моему обнаженному животу почти вытряхнули меня из рабства, но потом они заскользили по моей талии вниз, чтобы обхватить мои ягодицы и приподнять меня. Автоматически мои ноги обвились вокруг него, и мы еще ближе почувствовали друг друга. Риз застонал мне в рот, пронзая электрическими импульсами прямо в сердце.

Удовольствие взяло вверх, наслаждение от его поцелуя, от его тихих стонов, которые он издавал, от каждого прикосновения переполняло меня. Моя голова автоматически откинулась на плечи, открывая Ризу полный доступ к моей шеи. Его губы жадно заскользили от моего уха до ключицы, а потом я... падала, падала, падала.

Я почувствовала матрас у себя за спиной, когда Риз расстегнул мою рубашку и его рот накрыл мой сосок. Я почувствовала жар и влагу его языка через тонкую ткань бюстгальтера, и застонала, прижимая его голову к себе, когда он протиснулся бедрами между моих раздвинутых ног.

Но потом все закончилось также быстро, как и началось. Риз приподнял голову и пристально посмотрел мне в глаза. Его дыхание было такое же неровное, как и мое, а блеск глаз выражал все чувства, которые переполняли его.

− Я никогда тебя не забывал, Кеннеди. Я никогда не переставал думать о тебе, о нас. Я хочу тебя. И ты знаешь это. Я обещаю тебе, − сказал он, наклонив голову, чтобы поцеловать меня в подбородок, − я сделаю так, что ты сама захочешь прийти ко мне. – Он выгнул бедра так, будто хотел войти в меня, хотя между нами была одежда. − Только не сопротивляйся слишком долго.

Выпрямив руки, чтобы приподнять вес своего тела, Риз прошелся губами по моим и коснулся губами моего все еще набухшего соска. Затем, соскользнув с кровати, он пересек комнату и вышел за дверь, осторожно закрыв ее за собой.

***

Через три дня мы, наконец, приплыли в наш первый порт − Гавайи. Вся яхта оживилась от волнения и суматохи.

Что касалось меня, то я не знала, что делать. Сегодня утром я не видела Риза и ничего о нем не слышала, поэтому не понимала, что мне делать. В любой другой день, он пришел бы, заполучить меня практически сразу, как только я просыпалась. Мы вместе занимались в спортзале, а потом он забирал меня с собой на палубу. Потом, каждый вечер, он приходил за мной на ужин.

До сегодняшнего дня.

Я его еще не видела.

Меня раздражало мое чувство разочарования от того, что он не пришел сегодня утром. Я говорила себе, что просто ждала этого, но все же понимала, что это нечто большее. Как и обещал, Риз очаровывал меня, и с каждой ночью мне все больше и больше хотелось к нему. Он больше не просил меня танцевать с той ночи, когда пришел ко мне в комнату. Когда приходило время ложиться спать, я лежала без сна каждую ночь, гадая, придет ли он ко мне снова, думая о том, что я буду делать, если он придет. Затем, когда он не приходил ко мне, я ворочалась с боку на бок, до самого рассвета, но потом понимала, что зря ждала, он приходил ко мне только утром.

До сегодняшнего дня.

Когда я уже собралась идти на тренировку с Брайаном, в дверь постучали. Я расплылась в улыбке. То есть, пока я не открыла дверь и не увидела Слоун, стоящую там, где должен был быть Риз.

Уголки рта были опущены, ее выражение было печальным.

− Что случилось? − Спросила я, немного встревоженная.

Она протянула руку и обняла меня, притягивая и крепко прижимая к себе.

− Я просто хотела, чтобы ты поехала с нами.

Я улыбнулась облегченно и, в то же время, была польщена.

− Я тоже, но я должна работать, так что...

Она отодвинулась назад, чтобы посмотреть на меня, в ее глазах засветилась дружба.

− Но я уверена, что мы еще увидимся. − Слоун подмигнула мне и взяла меня за руку. − Пойдем. Ты должна попрощаться с Хейми и Зигом. В противном случае, Зиг будет дуться всю оставшуюся часть поездки.

Я засмеялась, еле успевая закрыть за собой дверь, пока она тянула меня по коридору. Мне понравилась Слоун с первого дня, и я, действительно, буду скучать по ней.

Когда мы поднимались по лестнице, я увидела, как Риз отходил от Хейми и Зига. Видимо, он прощался с ними. Я смотрела на то место, где он не исчез, когда мы вышли на солнце, но его нигде не было видно. Я постаралась заглушить в себе чувство разочарования.

Хейми с улыбкой встречал нас, когда мы со Слоун подошли к нему. Слоун прижалась к нему под мышкой, как она часто так делала, и восхищенно посмотрела на него, пока он говорил.

− Ты уверена, что не хочешь поехать с нами? − Спросил он меня. − Я думаю, что Зиг не будет возражать.

Я посмотрела на Зига, который энергично качал головой.

− Нисколько.

Я улыбнулась. Как можно было не полюбить этих людей?

− Все-таки, мне лучше остаться на яхте. Я должна работать.

− И чем ты будешь заниматься, если можно так выразиться, мисс Мур? − поддразнил меня Зиг, покручивая свои воображаемые усы.

− Признаю, что, когда вы уедете, здесь будет скучно.

Я увидела, как переглянулись Хейми и Слоун.

− Хммм… Не думаю, что это станет проблемой, − сказала Слоун. – Я думаю, что Риз найдет для тебя достаточно дел. − Она многозначительно подмигнула мне, и я засмеялась, отмахнувшись от ее замечания взмахом руки, но втайне была взволнованна ее словами.

− Просто будь осторожна, − серьезно сказал Хейми. − Риз – очень милый целеустремленный парень.

− Я понимаю. Я давно это знаю.

Странное молчание повисло между нами, пока Зиг не притянул меня к себе, чтобы крепко обнять.

− В любое время, когда тебе захочется отправиться на юг, позвони мне. Я покажу тебе южное гостеприимство, о котором ты даже и не мечтала! – сказал он, растягивая слова и подмигивая мне бровями.

Я слегка похлопала его по руке, и он отпустил меня. Я все еще качала головой над его выходками, пока троица сходила с яхты, оставляя меня на произвол судьбы до тех пор, пока не прибудут новые гости, и пока кто-нибудь не скажет мне, что, черт возьми, я должна делать.

Я вернулась в свою комнату. Не прошло и пяти минут как в дверь снова постучали. У меня внутри все сжалось, но на этот раз я открыла дверь и увидела Брайана.

− Добро пожаловать на лесной праздник, Красная Шапочка, − сказал он с широкой улыбкой.

− Что?

− Поскольку до вечера у нас не будет гостей, у нас есть день, чтобы немного погулять. У тебя есть планы?

− Эммм, нет, я не знаю.

− Отлично, тогда собирайся. Ты пойдешь со мной, − сказал он с энтузиазмом. – На острове есть несколько мест, которые мы любим посещать, когда у нас появляется возможность, но Ли не сможет пойти сегодня. Поэтому, сегодня ты будешь моим спутником. Надень удобную обувь и купальник. И не забудь шляпу. И полотенце. Встретимся наверху через двадцать минут.

С этими словами он наклонился и поцеловал меня в щеку, прежде чем уйти.

Я была признательна Брайану за то, что мы так быстро подружились. Он мне очень нравился. И хотя я обрадовалась, что он позвал меня с собой и, что он вроде как, заботился обо мне, я все еще была разочарована, что так и не увиделась с Ризом.

Собирая сумку с необходимыми вещами, включая полотенце, я напоминала себе, что это Гавайи и что мне не нужен Риз, чтобы хорошо провести время и насладиться таким красивым местом. Я все еще твердила это себе, направляясь на верхнюю палубу, чтобы встретиться с Брайаном.

Оказалось, что не веселиться с Брайаном практически невозможно. Утро, которое так неудачно началось на яхте, вылилось в прекрасный день на Гавайях. Сначала он повел меня в то место, где нас ждал арендованный джип, на котором мы добрались до пешеходной дорожки, ведущей к вершине вулкана Хуалалай. После этого мы отправились за покупками в Каилуа-Кона, а затем совершили короткую велосипедную поездку на частный пляж за тростниковым лесом недалеко от побережья. Мы плавали в самом райском месте на земле.

Плескались в кристально чистом Тихом океане и болтали о том, о чем могут говорить только друзья, в том числе и о нашей личной жизни.

− Да, мы с Ли обычно приходим сюда вместе. Это отличное место, где можно немного побыть в одиночестве, когда гости или работодатели или другие члены экипажа не следят за нами. − Он заговорщически подмигнул мне.

− Значит, вы с Ли...

− Любовники? – Спросил он с улыбкой. − Да, можно и так сказать.

− Я не имела в виду... я имею в виду... я просто не привыкла говорить о таких вещах с кем-то.

− Разве у тебя дома нет подружек, с которыми можно было бы поговорить?

Я пожала плечами, сосредоточившись на своих руках под блестящей гладью воды.

− На самом деле, нет. Мне трудно сближаться с людьми.

− Хорошо, тогда давай сблизимся, девочка, − сказал Брайан, расцветая. − Пошли, − сказал он, беря меня за руку и таща обратно к берегу. − Давай станем свободными.

− Что значит «свободными»? – Спросила я, передвигая ногами в воде, чтобы не отстать от него, чтобы он не начал меня тащить.

− Сейчас мы разденемся, и будем загорать.

Я попыталась вырвать свою руку.

− Ты, должно быть, шутить? Я не стану раздеваться на людях.

Брайан остановился и с сомнительным взглядом посмотрел на меня.

− Здесь нет людей, − сказал он, проводя рукой по пустынному, окруженному деревьями пляжу.

− Но все равно…

− Да брось ты. Тебе нужно расслабиться. И я как раз тот человек, который поможет тебе сделать это.

− И все-таки, нет.

Брайан снова остановился, и хмуро посмотрел на меня.

− В чем дело? Ты не ухаживаешь за собой? Ты где-то там прячешь косу Рапунцель?

Я не смогла не улыбнуться над его брезгливым выражением лица.

− Ты знаешь, что ты больной? И что это с тобой и с этими сказочными персонажами?

− Не меняй тему. Теперь мне стало любопытно. Что ты скрываешь?

− О Боже, ничего!

− Отлично. Тогда идем. Давай разденемся.

Он потянул меня к нашим полотенцам, а затем отпустил мою руку, чтобы начать раздеваться. Я смотрела, как он, не смущаясь, раздевался, любуясь своим фантастическим телом. Теперь было очевидно, что он часто загорал в обнаженном виде. На нем не было ни одного белого пятнышка.

− Это епископ, − сказал он, поймав мой взгляд.

Мои глаза устремились на него, а губы удивленно дрогнули.

− Ты называешь свой... свой... его «епископом»?

− Да, черт возьми! Если бы у тебя было такое достоинство, разве ты бы не называла его как-нибудь потрясающе?

Я захихикала и согласилась с Брайаном.

− Наверное.

Он улыбнулся мне счастливой и расслабленной улыбкой.

− Теперь твоя очередь.

Как будто зная, что его внимание сможет смутить меня, Брайан вытянулся на своем полотенце, закинул руки за голову и закрыл глаза. Несколько секунд я наблюдала за ним, раздумывая, может обратно убежать к воде или просто плюхнуться на полотенце.

− То, что мои глаза закрыты, это еще ни о чем не говорит, и я прекрасно знаю, что на тебе все еще слишком много одежды, – сказал он певучим голосом, заставляя меня закатить глаза. − И не закатывай на меня свои большие зеленые глаза.

Это заставило меня засмеяться.

− Ты уверен, что твои глаза закрыты?

− Просто сделай это, ради бога.

Я громко выдохнула.

− Хорошо, но лучше никому об этом не рассказывай.

− Я ничего не обещаю. Возможно, мне придется продать твой купальник нашим гостям.

− Черта с два! − Воскликнула я, потянувшись к лифчику купальника.

На этот раз засмеялся Брайан.

− Все не так. Если, конечно, ты этого не захочешь сама.

− Не захочу, – заверила я его, торопливо снимая купальник, плюхнувшись на полотенце.

− Сомневаюсь, что это хорошо закончится.

− Что ты имеешь в виду?

− Я бы сказал, что наш бесстрашный командир вытащит и четвертует любого такого несчастного ублюдка за тебя, а потом бросит его кусочки в море.

Я повернула голову и посмотрела на Брайана. Он прищурился и взглянул на меня.

− Почему ты так говоришь?

− Девочка, все знают, что он к тебе неравнодушен.

− Он не знает.

Брайан фыркнул.

− Как скажешь.

Когда он закрыл глаза и повернул лицо к солнцу, я целую минуту покусывала губу, прежде чем спросила.

− С чего ты это взял?

Губы Брайана растянулись в улыбке.

− Я его знаю. Я видел вокруг него много красивых женщин, и я знаю, когда он хочет одну из них. И поверь мне, этот человек хочет тебя.

Это не совсем тот ответ, на который я надеялась.

− Что ж, ему лучше подготовиться к разочарованиям, потому что он не получит меня.

− Мммм, хм, − неуверенно пробормотал Брайан. − Кстати, красивая интимная стрижка.

Я резко повернула голову и увидела широкую улыбку Брайана. Я ударила кулаком по его по мускулистой руке.

− Ты не должен был смотреть.

− Я должен был убедиться, что мне не придется нанимать лесоруба, пока мы будем здесь.

− Ты больной, − я еле сдерживалась от смеха.

Мы оба замолчали, и я нашла сочетание непринужденной беседы и теплого солнца очень эффективной расслабляющей терапией. Вскоре я почувствовала, что задремала. И тут я почувствовала на себе чей-то взгляд. Словно легкое покалывание на затылке. Я скрестила руки на груди, чтобы защитить себя, когда садилась и оглядывалась. Я никого не увидела. Похоже, мы все так же были одни. Но когда я опять легла на полотенце, я задалась вопросом, мог ли Риз найти нас. Рефлекторно мои соски набухли, воспоминание о его поцелуе вызвали во мне ответную реакцию.

И это означало, что моему отдыху настал конец.

Глава 21 Риз

Знали ли они, что я догадывался об отношениях Брайана с Ли. Надо быть полным дураком, чтобы не заметить этого. У людей срабатывает шестое чувство на такие вещи.

Я никогда ничего не говорил, потому что это не станет проблемой. И я надеялся, что это так и будет.

Когда я не нашел Кеннеди сегодня поздно утром в ее каюте, мне не составило большого труда узнать, что она отправилась на берег с Брайаном. Ли был более, чем счастлив рассказать мне, куда Брайан повел ее. Я не знал, просто ли Брайан рассказал ему об этом, или у них были специальные места, куда они ходили вместе, когда ни один из них не работал. В любом случае, я, наконец, нашел ее.

Я слышал разговоры и приглушенный смех, когда шел по затененной тропе, которая вела через густую растительность. Я узнал высокий голос Кеннеди и понял, что иду в правильном направлении. Я готовился ее увидеть, когда дошел до конца леса, но ничто не могло подготовить меня к тому, что я увидел, как она обнаженной лежала на белом песчаном пляже, купаясь в золотом солнечном свете. Ревность пронзила меня, когда я увидел мужчину рядом с ней.

Тот факт, что Брайан − гей, не имел для меня никакого значения. Я не хотел, чтобы кто-то так наслаждался Кеннеди, кроме меня.

Пока я наблюдал за ними, кипя от злости и обдумывая, как к ним подойти, Кеннеди замерла, ее лицо расслабилось, как будто она вот-вот заснет. Я окинул взглядом ее идеальную фигуру. Высокие скулы были обращены к солнцу. Изящные руки прижаты к бокам. Пышные, округлые груди, стоящие в центре ее узкой грудной клетке. Плоский живот и округлые бедра. Маленький треугольник коротких волос между ее узких бедер. Я никогда не хотел никого так, как ее в эту минуту. Никогда.

Прикоснуться к ней... положить свои руки на нее... погрузить пальцы внутрь нее... попробовать эту сливочную кожу... почувствовать ее ответное страстное желание, окутывающее мой член изнутри...

Я увидел, как она нахмурилась, прежде чем повернуть голову. Как будто почувствовав мой взгляд на себе, она скрестила руки на груди и приподнялась, чтобы оглядеться. Я не смог увидеть ее глаза сквозь прикрытые веки, но мне казалось, что она искала кого-то или что-то. Убедившись, что они все еще были одни, Кеннеди снова расслабилась, позволяя ее рукам опуститься, снова открывая ее грудь.

Мой рот наполнился слюной, когда я представил, как мои губы будут ласкать один из этих розовых сосков. Пока я наблюдал, ее соски сморщились, заставляя мой член подпрыгнуть в шортах.

Я сдержал стон, борясь с желанием подойти к ней, лизнуть ее горячую кожу и попробовать ее влагу между ее ног. Но сегодня этого не будет. Не сейчас, и, конечно же, не тогда, когда рядом был Брайан.

Кроме этого, я хотел, чтобы она сама умоляла меня об этом. И это произойдет достаточно скоро. Раньше, чем она думала.

Глава 22 Кеннеди

К тому времени, когда мы с Брайаном вернулись на яхту, я почувствовала приятную усталость. Начавшийся сильный шторм не смог испортить нам отдых, так что нам все равно пора было возвращаться на яхту.

Я лежала на кровати, наслаждаясь чувством бесконечной истомы, которое появилось у меня с тех пор, как я спала на пляже, когда кто-то распахнул мою дверь в каюту, это заставило меня моментально насторожиться.

Даже при тусклом свете из моего маленького высокого окна я увидела, что в дверях стояла потрясающе красивая девушка, привлекательность которой была просто очевидна. Ее длинные коричневые волосы волнами обрамляли бледный овал лица. Ее пухлые губы бантиком складывались в маленькую букву «О», и я отчетливо увидела ее силуэт в виде песочных часов на фоне освещенного коридора позади нее.

– Ты кто?

– Я Кеннеди, – ответила я, все еще пребывая в некотором шоке, вызванный неожиданным вторжением.

– Что ты здесь делаешь?

– Это моя комната.

– С каких пор?

– С прошлой недели, когда мы отплыли из Лос-Анжелеса.

– Ну, очевидно, здесь произошла какая-то ошибка, – наконец сказала она, улыбаясь. – Ну, я это исправлю. Ничего страшного.

− Какая ошибка?

– Это моя комната. И всегда была моей.

– Никто мне об этом не говорил. Кареш только сказал, что Риз хотел, чтобы я была именно здесь, так что...

Одна ее бровь изогнулась в дугу.

– Правда?

– Да, но, если это твоя комната, я уверена, что они смогут поселить меня в другом месте.

Впечатление о сегодняшнем прекрасном дне было испорчено одной мыслью о том, чтобы поселиться в одной из этих крошечных комнат без окон и с соседом. Но я не хотела занимать чье-то место. Я просто сделала так, как мне сказали.

– Не хочу тебя расстраивать, но это единственная комната с большой кроватью и... ну... Риз любит приходить ко мне в гости.

Я увидела, как она недвусмысленно подмигнула мне. У меня все внутри перевернулось.

– О! Я понимаю.

– Да...

– Ну, в таком случае, позволь мне позвать Кареша, и он найдет мне другую комнату. Я быстро соберу свои вещи, это не займет слишком много времени.

– Отлично, – обрадовалась девушка, вкатывая свой чемодан в комнату. – Кстати, я Эмбер.

– Приятно познакомиться, Эмбер, – сказала я, пытаясь придать своему голосу хоть немного искренности, потому что абсолютно ничего не почувствовала в этот момент. Я пересекла комнату в облаке ее дорогих духов и взяла телефон, чтобы позвонить Карешу.

– Чем ты занимаешься на яхте? – Поинтересовалась она, прислоняя свой чемодан к шкафу.

– Я танцую, – ответила я, слушая телефонные гудки.

Эмбер открыла шкаф, и я услышала, как она удивленно выдохнула.

– Это твое? – Спросила она в тот момент, когда Кареш поднял трубку.

– Привет, Кареш. Я понимаю, что вы сейчас заняты, но не могли бы вы мне найти другую комнату? Очевидно, что эта принадлежит Эмбер.

– Нет, Мэм. Мистер Спенсер хотел, чтобы вы были именно там.

Я почувствовала, как слезы жгли мне глаза, когда я обдумывала доводы Эмбер, почему Риз поселил ее в эту комнату. Все это было частью его плана переспать со мной. Вот и все. И больше ничего. Мне не приходило в голову, почему у меня появилось личное пространство, или почему у меня было окно, или почему эта комната была более удобной. Не было никакого особого отношения из-за того, что было между нами когда-то. Нет, это было просто так удобно ему.

Отлично, будь я проклята, если он получит то, чего добивается!

– Кареш, я не хочу создавать трудностей, но, если вы не найдете для меня место, то мне придется искать его самостоятельно.

– Я поговорю с ним еще раз и дам вам знать. А пока оставайтесь там.

Он повесил трубку, прежде чем я успела что-либо ответить. Несколько секунд я смотрела на телефон, потом положила трубку и повернулась к Эмбер. Она все еще стояла перед открытым шкафом со слегка озадаченным выражением лица.

– Так значит ты...

– Что – я?

– Ты следующая в списке его желаний. Он уже делал так однажды, но продлилось это недолго. Через неделю я снова вернулась к нему.

Я не знала, намеренно ли Эмбер хотела сделать мне больно, но если да, то это у нее определенно получилось.

– Ну, ты не беспокойся обо мне. Я не собираюсь быть его следующей девушкой и пополнить этот список. – Я замолкла, чувствуя себя виноватой из-за того, как должно быть это, прозвучало. – Без обид.

– Все в порядке. Риз из тех парней, которые стоят того. Если ты этого еще не поняла, то поймешь потом. Но я скажу тебе прямо, что я тоже готова сражаться за него.

– Тебе и не придется. Риз меня не интересует. Абсолютно.

– Милая, сначала я тоже так думала. Как и большинство из нас. Я с отличием окончила Стэнфорд, и я выросла в хорошей семье. Из Бостона. Я не дура. Я могла бы добиться многого, без мужчины. Даже как танцовщица. Но, когда я встретила Риза... ну ты понимаешь. Он из тех парней, которые смогут все изменить в жизни. Я знала, что в один прекрасный день он остепенится, и я чертовски уверена, что хочу быть той, с кем он остепенится.

– Тогда я желаю тебе всего хорошего, – сказала я, еле сдерживаясь, чтобы меня не стошнило на ее красивое фиолетовое платье. Я прошла мимо нее, наклонилась, чтобы достать свой чемодан из-под кровати. Я начала открывать ящики и беспорядочно бросать свою одежду в чемодан. – Шкаф я освобожу, как только найду другую комнату.

– Не торопись. Я пойду с тобой, и мы постараемся найти свободную комнату. Может быть, тебе даже не придется ее с кем-то делить.

Эмбер одарила меня теплой улыбкой и, помогая, освободила последний ящик, аккуратно сложив мои рубашки в угол чемодана. Я сгребла туда же туалетные принадлежности со столика рядом с раковиной и застегнула молнию чемодана. Эмбер схватилась за ручку и отодвинула чемодан.

– Оставь его здесь, а мы пока сходим, поищем другую комнату. Потом ты сможешь вернуться за ним. Я должна быть наверху к ужину через час, но у меня еще есть время. А потом я должна буду танцевать сегодня вечером.

Мое сердце сжалось еще сильнее от этой новости. Меня не позвали на ужин и мне не сказали, чтобы я танцевала. Но вспомнив все обстоятельства ее появления, я не удивилась. Я благодарно улыбнулась ей. Она взяла меня под руку, как будто мы были лучшими подругами, и мы отправились искать мне новую комнату.

Глава 23 Риз

Моя злость увеличивалась с каждой минутой, проведенной без Кеннеди. Я попросил Кареша позвать ее к ужину, но она не пришла. Мне все труднее и труднее было общаться с гостями и скрывать свой нарастающий гнев.

– Ты согласен, Риз? – Спросила меня Эмбер с другого конца стола. Я внимательно посмотрел на нее, пытаясь понять, о чем шла речь. Она подмигнула мне сине-фиолетовым глазом, ее губы растянулись в улыбке, но это не произвело на меня того эффекта, как это было раньше. Единственная женщина, которая была в моих мыслях, так это была Кеннеди.

– Извините, – сказал я, отодвигая стул и убирая салфетку, когда я встал из-за стола.

На полпути к выходу из комнаты, я почувствовал чью-то руку на своем плече. Я обернулся и увидел, что Эмбер пошла за мной.

– Не сейчас Эмбер, – предупредил я ее.

– Ты ищешь Кеннеди? – Спросила она.

Я почувствовал, как нахмурился.

– Ты с ней встречалась?

– Да, перед ужином.

Мне не нужно было гадать, что это могло означать.

– Что ты ей сказала? – Мое раздражение нарастало. Я знал, какими коварными могут быть женщины. Я был уверен, что она выставила все в нелестном свете и была виноватой в отсутствии Кеннеди.

Эмбер удивленно подняла брови.

– Ее поселили в мою комнату. Она решила найти другую, и я ей помогла. Никаких проблем. Я ей ничего не сказала.

– В твои обязанности не входит подбирать каюты сотрудникам, – процедил я сквозь зубы.

– Теперь я поняла. Я подумала, что произошло недоразумение. Ее это устроило. Я же не выгнала ее.

– О, я уверен, что она не возражала. – У меня до боли сжались челюсти. – В какой она сейчас комнате?

– Четыре. Прямо рядом с кухней. Я хотела найти ей комнату, где бы она смогла быть одной, а ты же знаешь, как все не любят жить рядом с кухней.

– И, конечно, именно поэтому ты нашла ей там комнату. – Мои пальцы сжались в тугие кулаки.

– Все было не так. Я пыталась помочь ей, – защищалась Эмбер. – Иди и найди ее, если ты так беспокоишься о ней.

– Именно это я и собираюсь сделать. И с этого момента держись от нее подальше.

Эмбер смотрела на меня несколько секунд, потом дважды кивнула, и ни говоря, ни слова, повернулась, чтобы уйти.

В бешенстве я кинулся к лестнице, ведущей к каютам экипажа. Когда я добрался до четвертой комнаты, дверь была закрыта. Я сделал глубокий вздох, изо всех сил стараясь успокоиться, прежде чем сломаю эту чертову дверь одним быстрым пинком.

Я постучался и подождал ответа, но его не было. Это только заставило меня разозлиться еще сильнее. Я постучал еще раз, но опять было молчание.

– Кеннеди, я знаю, что ты там, – крикнул я. Я постучал в третий раз, давая ей еще один шанс. Она по-прежнему так и не ответила, и я повернул ручку. Она легко поддалась, и я шагнул внутрь комнаты, давая глазам время немного привыкнуть прежде, чем отпустить дверь. Но вся злость моментально испарилась, когда я увидел Кеннеди, свернувшуюся калачиком на нижней полке двухъярусной кровати. Ее глаза были закрыты, и даже при тусклом свете я увидел, что ее лоб был сморщен, а кожа казалась неестественно бледной.

Я подошел к ней, навис над ней, лежащей на кровати так пугающе неподвижно.

– Ты в порядке? – Мой голос был спокойным и невозмутимым, но внутри у меня все сжималось от беспокойства. Она заболела? Что-то не так? Она плохо выглядит...

– Уходи, – услышал я ее тихий голос.

– Кеннеди, скажи мне, что случилось. – Я знал, что мой тон был более резким, чем хотелось бы, но только так я смогу заставить ее ответить.

– Кажется, у меня морская болезнь, – застонала она, не открывая глаза.

Я даже не подумал о том, что шторм подействует на нее. До сих пор у нее не было таких проблем. Правда, до сегодняшнего дня и море было спокойное.

– Я уверен, что у нас на яхте есть что-то, что поможет тебе. Я сейчас вернусь.

Я отправился на поиски Кареша, который работал в кабинете. Как обычно.

– У нас есть что-нибудь от морской болезни?

– Да, конечно. Вам плохо? – Вскакивая, спросил он.

– Нет, не мне. Кеннеди. – Мое раздражение возвращалось. – Почему ты не сказал мне, что она переехала в другую комнату?

– Я не заметил, что она переехала. Я послал Цезаря сказать ей, чтобы она была на палубе к ужину, и он сказал, что она согласилась.

– Цезарь вообще знает, как она выглядит? Разве, мы не приняли его на работу только на Гавайях?

– Да... Я полагал... Это моя ошибка, сэр. Больше такого не повторится.

Я снова заскрипел зубами.

– Проследи, чтобы этого больше не случилось. А сейчас мне необходимо дать ей лекарство.

– Я позабочусь об этом, сэр. В какой комнате она находится?

– Просто скажи мне, где оно. Я сам отнесу ей.

– Да, сэр. – Ответил Кареш, пересекая комнату, чтобы открыть второй ящик одного из трех шкафов. У Кареша было много талантов. И один них это то, что он имел медицинское образование, поэтому он помогал лечить наших сотрудников, пока мы не получим помощь с ближайшего острова.

Он достал маленькую коробочку и вытащил из нее алюминиевую коробочку с таблетками, чтобы отдать ее мне.

– Она должна принимать по одной таблетки каждые четыре – шесть часов. Возможно, они понадобятся ей, когда шторм усилится. Если нужно будет еще, просто дайте мне знать.

– Хорошо, – сказал я, разворачиваясь, чтобы уйти.

– Еще раз, сэр, прошу прощения за эту путаницу.

– Только не позволяй этому больше повториться. Кеннеди... она... она другая. Она не похожа на остальных. И я не хотел, чтобы с ней так обращались.

Кареш кивнул.

– Да, сэр. Я Вас понял.

Я возвращался к Кеннеди, и все еще злился, что она была в другой комнате. Я остановился у кухни, чтобы взять бутылку воды из холодильника. Когда я вернулся в ее каюту, она оказалась пустой.

Я снова вышел в коридор, и я снова пришел в бешенство, когда я думал, куда она могла пойти. Даже больной, она пыталась убежать от меня!

Но тут я услышал, как открывается дверь одной из ванных комнат. Я повернулся как раз в тот момент, когда Кеннеди, пошатываясь, вышла из ванной комнаты, едва не потеряв равновесие. Она прислонилась к стене и закрыла глаза, ее лицо стало бледно-зеленого цвета.

– Какого черта ты здесь делаешь?

– Я думала, что меня снова стошнит, но в желудке ничего не осталось. Просто стошнило.

Я запихнул бутылку с водой в один карман пиджака, таблетки – в другой, наклонился, и подхватил Кеннеди на руки. Я повернулся к ее комнате, но остановился, представляя, как она встанет и, возможно, снова упадает, направляясь в ванную. Только по этой причине я прошел мимо.

– Куда ты идешь? Это была моя комната.

– Только не сегодня.

– Риз отпусти меня. Я могу сама идти. И я могу остаться в своей комнате.

– Уверен, что сможешь, – сказал я, крепче обнимая ее.

– Риз, я серьезно. Я не нуждаюсь в особом обращении. Я не хочу. Я знаю, для чего ты это делаешь, но это не сработает. Я не собираюсь спать с тобой.

Я остановился и посмотрел в ее тусклые огромные зеленые глаза.

– Я делаю это не для того, чтобы переспать с тобой. Но я не позволю тебе оставаться здесь, пока ты больная. Может быть, ты разрешишь мне позаботиться о тебе?

– Нет.

– Но почему?

– Потому что я твой сотрудник. Ты ведь не сделал бы такого для других, и поэтому я не хочу, чтобы ты делал это для меня.

Мне захотелось ее сжать в объятиях, встряхнуть и поцеловать.

– Для меня ты намного больше, чем просто сотрудник, Кеннеди. Тебе просто придется привыкнуть к этому.

– Я уверена, что Эмбер тоже была для тебя больше, чем сотрудник, не правда ли?

Яхту снова качнуло. По привычке я расставил ноги, чтобы не упасть. Кеннеди уткнулась лицом мне в грудь и издала булькающий звук. Я ненавидел видеть ее такой. И я ненавидел, что она не хотела принять мою помощь, чтобы позаботиться о ней. Но еще больше я ненавидел то, что она думала, что значит для меня так же, что и Эмбер. Я никогда не любил Эмбер.

Я прижал ее ближе и молча, понес на другой конец яхты. Я знал, что она ни за что не согласится остаться на ночь в моей комнате, поэтому я остановился у двери в пустую каюту рядом с моей. Кареш знал, что когда я на борту, эта каюта должна оставаться пустой. Мне не нравилось, когда кто-то спал рядом со мной. Даже женщины, с которыми я занимался сексом.

Но сегодня я смогу сделать исключение. Для Кеннеди. Потому что я хотел, чтобы она была рядом. Для ее и моего комфорта. Я хотел, чтобы она всегда была у меня перед глазами.

Я открыл дверь, отнес ее к кровати и аккуратно положил ее на кремовое одеяло. Она тут же повернулась на бок и свернулась калачиком в позе эмбриона.

– Вот, – сказал я, доставая воду и таблетки из кармана. – Это должно помочь.

Я открыл бутылку и достал для нее одну таблетку. Она взяла таблетку, запихнула ее в рот и запила глотком воды. Она вздрогнула и протянула мне бутылку.

– Спасибо тебе.

– Очень скоро тебе станет только лучше.

Я поставил воду на тумбочку. Несколько минут мы оба молчали.

– Тебе не обязательно оставаться, Риз. Со мной все будет хорошо.

– Я не уйду, пока не буду знать, что с тобой все в порядке.

– Я уже в порядке. Это просто морская болезнь.

– Как бы то ни было, я останусь.

Я услышал ее вздох, но она не спорила. Я подошел к стулу в углу комнаты и сел, наблюдая за тем, как лицо Кеннеди медленно расслаблялось, дыхание становилось ровным и глубоким. Я чувствовал себя беспомощным, но я понимал, что сделал все, что можно было сделать. Она права. Я мог уйти, и с ней все будет в порядке. Проблема в том, что я не хотел уходить. И для меня это, действительно, было проблемой.

Глава 24 Кеннеди

Я чувствовала себя одурманенной, когда приоткрыла веки, для того чтобы оглядеться. Кто-то тряс меня за плечо. Нежно.

Это Риз разговаривал со мной, уговаривая принять еще одну таблетку с глотком воды. У меня закружилась голова, я подчинилась и снова откинулась на подушку. Я моментально провалилась в сон.

Еще через какое-то время я снова зашевелилась, была сонной и смущенной. Я увидела, что Риз наблюдал за мной со стула. Миллион мыслей вихрем пронеслись в моей голове, но я не хотела ни о чем конкретном думать. У меня не было сил.

Успокоившись с той мыслью, что обо мне заботились, что Риз был рядом, а не где-то с Эмбер, я успокоилась и снова быстро заснула.

***

Я снова проснулась. Не знала, сколько прошло времени. Голова была тяжелой, глаза были затуманенными, но, по крайней мере, комната уже не так сильно качалась. Или это мой желудок научился не обращать на это внимания.

Я точно понимала, где я находилась. И стул, на котором сидел Риз, когда я засыпала в последний раз, теперь был пуст. Как это не было странным, но я почувствовала одновременно и облегчение и разочарование. Он сказал, что останется. Я была рада, что его не было, потому что я не хотела, чтобы вообще кто-то видел меня в таком состоянии, а тем более тот, перед кем я пыталась выглядеть сильной. Но в то же время я была разочарована. Это еще раз убеждало меня в том, что Риз был лжецом, каким я его и так всегда знала, и что он не рассказал мне правду, когда я была больна, не говоря уже о том, когда я буду здоровой.

Я дотянулась до бутылки с водой, сделала большой глоток и прополоскала рот. Затем очень осторожно, стараясь как можно медленнее двигаться, чтобы меня опять не затошнило, перекатилась на спину. Я не смогла не заметить, насколько мягким и удобным был этот матрас, по сравнению с теми, что в каютах экипажа. И настолько теплый.

В мгновение ока я поняла, что ощущение тепла исходило не от матраса, а откуда-то рядом со мной. Я повернула голову и увидела Риза, лежащего справа от меня, его дыхание щекотало мне щеку, а жар от его тела обжигал словно печка. Как бы я ни старалась скрыть свое удовольствие, это было бесполезно. Мое сердце все равно немного растаяло.

Он остался.

Как он и обещал.

Его глаза были закрытыми, дыхание глубоким и ровным. Обычно, мне казалось, что я тонула в этих глазах цвета морской воды. Я никогда не могла долго смотреть на него. Но теперь, когда Риз расслабленный спал рядом, я могла любоваться им столько, сколько хотела.

И я хотела.

Он больше был похож на того мальчика, которого я знала раньше. Более мягким. Более сладким. Не влюбиться в девятнадцатилетнего Риза было сложно. Хоть он тогда еще и был мальчишкой, но он был чертовски красивым, он был сильным, умным и забавным, и он не относился ко мне словно как к прислуге. Те несколько недель тем летом, которые были так давно, я была просто девочкой, а он – просто мальчиком. Два человека, которые встретились в лесу, чтобы сбежать от всех и найти утешение в компании друг друга, а затем в объятиях друг друга.

Я медленно пододвинулась поближе к Ризу и закрыла глаза, позволяя мыслям вернуться в детство, в тот момент, когда я видела его в последней день нашей встречи. Тогда я еще не знала, что никому нельзя доверять.

***

Лето, 14 лет назад.

Я отодвинула еще одну еловую ветку, скрывавшую поляну, вздохнула и задержала дыхание. Когда я увидела, что луг передо мной был пустым, из моей груди вырвался протяжный звук разочарования, похожий на свист сдувающегося шарика.

Пышная, пестрая трава росла на лугу. Крошечные фиолетовые цветы. Небесная тишина тоже была тут. Все как обычно, только я была здесь одна. Риз меня не ждал.

Я вышла на поляну и, закусила дрожащую нижнюю губу, напоминая себе, что знала, что был шанс, что он может не появиться. Я знала, что приехал отец Риза, и я знала, что он боялся того, что это могло означать для него и его будущего, но он обещал мне, что придет, что никто и ничто не сможет разлучить нас. И я поверила ему.

Удрученная, я ходила по маленькой укромной полянке, оплакивая каждый крошечный цветочек, который я раздавила ногой. Все здесь напоминало мне о разрушенной мечте, о нарушенном обещании. Мое сердце было разбитым.

Треск ломающейся ветки привлек мое внимание. Я наклонила голову, прислушиваясь. Никто не должен был обнаружить этот уголок. Я молилась про себя, чтобы это был Риз, и чтобы это было не в последний раз.

Еще одна ветка хрустнула, и я услышала шорох листьев. Определенно кто-то шел.

Я задержала дыхание и посмотрела туда, откуда доносился звук. Мое сердце внезапно наполнилось надеждой, что это все еще может быть Риз.

А потом он вышел на поляну, солнце сверкало в его темно-золотистых волосах, которые выцвели от работы на свежем воздухе здесь, в Беллано, у своего дяди. Его потрясающие сине-зеленые глаза сощурились, когда он улыбнулся мне и, как всегда, мое сердце растаяло.

– Ты пришла, – просто сказал он.

– Я же сказала, что приду. Я боялась, что ты...

Тихими, приглушенными травой шагами, Риз пересек крошечную полянку и подошел ко мне.

– Я же сказал, что ничто и никто не разлучит нас.

– Я знаю, но также я знаю, что твой отец здесь.

– Он еще не приехал. Малкольм сказал, что он, скорее всего, приедет сегодня днем.

– Значит это наш последний день вместе? – Я почувствовала нарастающую панику в своей груди. Риз – это единственное, чего я ждала каждый день, единственная радость в моей жизни. Без него мой мир – это океан отчаяния, стремящийся утопить меня. Он как мой спасительный круг, единственная вещь, за которую я смогу зацепиться, чтобы спастись.

– Нет. Кеннеди, я же сказал тебе…

– Я знаю, что ты мне сказал, но я так боюсь...

– Не бойся. Он не сможет заставить меня сделать то, чего я не хочу делать. И я уже говорил тебе, что если мне придется уйти отсюда, то я заберу тебя с собой.

– Но должно пройти еще три года, прежде чем я смогу уехать с тобой. Хэнк ни за что не отпустит меня, пока мне не исполнится восемнадцать.

– Тогда я заставлю его.

Мы оба знали, что какой бы могущественной ни была семья Риза, он никак не сможет заставить Хэнка отпустить меня. Даже Риз не сможет спасти меня от некоторых вещей. Но сейчас я не хотела даже думать об этом. Я смело улыбнулась Ризу и кивнула, не желая тратить драгоценные минуты на столь неприятную тему.

Внезапно меня охватило чувство безумия. Всем своим существом я ощутила потребность отдать Ризу все, что у меня было сейчас, перед тем, как жизнь проглотит кусочек этого маленького счастья.

– Риз, я кое-что хочу подарить тебе сегодня.

– Что? – Спросил он, привычным движением убирая челку с моих глаз.

Я ему не ответила. Я просто посмотрела ему в глаза, которые так сильно полюбила, и излила свое сердце.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, ожидая ответа. Когда я этого не сделала, его улыбка медленно угасала, и он обхватил мое лицо ладонями. Я знала, что он понял, что я имела в виду. Его глаза потемнели и стали каким-то… голодным взглядом, который заставил почувствовать низ моего живота, словно жидким огнем.

– Ты уверена? – Прошептал он в нерешительности, как будто боялся услышать мой ответ.

– Да.

Он наклонил голову, его губы коснулись моих в поцелуе, таком нежном, что мне захотелось заплакать. Когда он стал отстраняться, я поднялась на цыпочки и крепче прижалась губами к его губам, обвивая руками его шею и крепко прижимаясь к нему.

Риз скользнул языком между моих губ, и я наклонилась к нему, сильнее прижимаясь своим хрупким телом к его сильному и мускулистому телу. Его широкие ладони заскользили вниз по моим бокам, оставляя легкий холодок после себя. Внезапно мне этого было недостаточно. Мне не хватало его. Я не могла насытиться Ризом.

Дрожащими пальцами я потянулась к подолу его рубашки и проскользнула под нее, наслаждаясь горячей гладкой кожей его твердого, как камень живота и мускулистой груди. Риз застонал и обвел руками вокруг моих бедер, притягивая мои бедра к своим, возбуждая меня своей жесткой выпуклостью.

– Займись со мной любовью, Риз, – отчаянно прошептала я, пытаясь снять с него рубашку через голову.

Он откинулся назад, чтобы помочь мне снять его рубашку и нетерпеливо отбросил ее куда-то на землю, прежде чем его губы снова припали к моим, и он почувствовал мою страсть своим собственным пылающим огнем.

В тишине летнего дня под защитой уединенной поляны, Риз раздел меня и осторожно положил на ложе из густой травы. Он уткнулся носом мне в шею и поцеловал грудь. Он ласкал мои соски и сжимал мои бедра, наслаждаясь каждым дюймом моего тела, пока я почти не захлебнулась желанием, от потребности, чтобы он вошел в меня.

Я находилась на грани внутреннего беспредела, когда Риз откинулся назад и вытащил из кармана маленький пакетик, прежде чем снял шорты. Он стоял передо мной обнаженный, с загорелой кожей и упругими мышцами. Я наблюдала, как его бицепсы двигались, а живот подергивался, когда он зубами открывал пакетик и надевал на свой член презерватив.

В какой-то момент мне захотелось зажмурить глаза от мысли о том, что его член окажется внутри меня, но я не стала делать этого. Я не хотела упускать ни одной мельчайшей детали, ни одного мгновения, ни одного взгляда. Я не хотела упустить даже малейшие оттенки выражения его лица.

Когда Риз оперся на руки и, нависая надо мной, посмотрел мне в глаза, сколько прошло времени, я не знала – может быть, доля секунды, а может быть, и вечность. Наконец он заговорил.

– Я никогда не встречал никого похожего на тебя. И что бы ни случилось, я никогда не забуду этот прекрасный день, это прекрасное лето.

Я уткнулась лицом ему в грудь, когда Риз вошел в меня. Он гладил меня по волосам и шептал что-то успокаивающе, пока боль не стихла. Я пыталась откликнуться на его ласки, пронзающие меня. Но все это было омрачено болью, которую я чувствовала в своем сердце. Где-то в глубине души я знала, что больше никогда не увижу Риза. Как бы сильно он ни хотел спасти меня, у него это не получится. Он не сможет. У него не было шансов. И я думаю, он это тоже понимал.

Глава 25 Риз

Кто-то прокричал мое имя – буквально прокричал мое имя – и это отрезвило меня. Мне потребовалось лишь доля секунды, чтобы понять, где я и с кем.

Это плакала Кеннеди.

Из-за меня.

– Риз, – снова прокричала она, ее лицо исказилось, и одна слеза скатилась из уголка глаза вниз по гладкой щеке.

– Я здесь, – сказал я, обнимая ее. Боль в ее голосе была как удар в живот.

Она уткнулась лицом мне в грудь, и это напомнило мне, то лето, которое было много лет назад. Она делала то же самое в те моменты, когда отдала мне свою девственность, проливая слезы в абсолютной тишине.

Я обхватил ее затылок и прижал к себе, скользя губами по ее пахнущим яблоками волосам, пока она не успокоилась. Я знал, когда она полностью просыпается. Она застыла напротив меня.

Через несколько секунд рука Кеннеди упирается в мою грудь и отталкивает меня. Я ослабил объятия и откинулся назад, чтобы заглянуть в ее лицо.

– Ты в порядке? – Спросил я.

– Да, – ответила она машинально. – Что-то случилось?

– Ты плакала и пару раз звала меня.

Я увидел румянец на ее щеках, приятное отличие от того, какой она была, когда я привел ее сюда.

– О, извини.

– Что тебе снилось? – Кеннеди опустила глаза, и я увидел по ее растерянности, что сейчас она собиралась соврать мне. – Скажи мне правду. Пожалуйста.

Она снова посмотрела на меня, ее брови нахмурились.

– Зачем? Почему это так важно?

Хороший вопрос. Но у меня не было ответа. Я и сам не знал, почему это так было важно для меня, я только знал, что это просто важно и все.

– Я хочу знать.

Ее настороженность, которая обычно была настороже и готовая ко всему, теперь ослабла. Я с удивлением заметил мягкость в ее глазах. Может быть, потому что она все еще не проснулась. Может быть, потому что она все еще была больна. Может быть, потому что я заботился о ней. Или может быть из-за чего-то другого. Но какова бы ни была причина, ее бдительность ослабла, и я планировал воспользоваться этим.

Я поднял руку, чтобы убрать волосы с ее щеки, точно так же, как я убирал челку в то лето. Я заметил узнавание в ее глазах.

– Мне снился тот день в лесу.

– А почему ты плакала?

– Потому что я знала, что больше никогда не увижу тебя.

– Я никогда не хотел причинить тебе боль, Кеннеди. Я просто был глупым ребенком.

Она кивнула и попыталась улыбнуться.

– Я знаю. Просто я надеялась на тебя. – Она вздохнула, и я почувствовал, что сейчас она отодвинется от меня, но мне не хотелось отпускать ее из своих объятий.

– Я думал о тебе много лет, после того, как ушел. – Она внимательно наблюдала за мной, ничего не говоря. – В некотором смысле, я бы хотел, чтобы ты отдала свою девственность кому-то другому. Кому-то, кто заслужил бы это.

Ее смех был нежным, но в нем слышалась горечь.

– Я хотела, чтобы это досталось именно тебе. Это было единственное, что у меня тогда было, единственное, что я смогла тебе отдать. До того как ты получил это.

Я не был уверен в том, что правильно ли понимал, что этим она хотела сказать. Кровь отхлынула от моего лица, челюсть сжалась. Но, конечно же, она не имела в виду...

– Что ты имеешь в виду?

Открытое и грустное лицо Кеннеди опять стало жестким и настороженным, как в тот момент, когда я снова увидел ее.

– После смерти Хиллари Хэнк стал… приходить ко мне. Ночью. В мою комнату. Именно поэтому я убегала и пряталась в лесу.

У меня в животе все перевернулось.

– Ты хочешь сказать, что он...

Ожидая ее ответа, я почувствовал, как мир вокруг стал неподвижным и ничтожным, способным уместиться на булавочной головке. Я молил Бога, чтобы я услышал это неправильно, но что-то подсказывало мне, что это не так.

– Это то, к чему он боялся прикасаться. Держался. Но это единственное к чему он не притронулся.

Меня переполняла смесь ярости и отвращения к тому, что сделал с ней отец Кеннеди. Ярость прошла по всем моим внутренностям и обожгла мои вены. Но я также почувствовал подавляющее чувство вины. Кеннеди нужен был порядочный человек в ее жизни, а не еще одно дерьмо, который в итоге только причинил бы ей боль.

Она теребила одну из моих пуговицу на моей рубашке, и я услышал ее глухой, душераздирающий смех.

– Да, я думала, что ты сможешь спасти меня от него. От этой жизни. От этой печали и боли. Но потом я поняла, что никто не сможет. Что этого никто не сделает. Не было никакого Супермена, который смог бы спасти меня. Я поняла, что если хочу выжить, то должна сама себя спасти. Я не смогла ждать, пока кто-нибудь другой это сделает.

Я отпустил Кеннеди и спустился с кровати. Я провел пальцами по волосам, чувствуя, что в любой момент смогу взорваться яростным пламенем.

Я расхаживал по комнате, не зная, что делать с кулаками и гневом, не зная как переварить эту информацию. Я был так поглощен своими мыслями, так оглушен пульсирующим стуком в ушах, что едва услышал ее тихий голос, когда она заговорила.

– Я знаю. Это отвратительно. Я даже не смогла сходить на его похороны, я чувствовала себя такой грязной.

– Отвратительно? Это... это... – Я даже не смог подобрать слова. Потом мне в голову пришла мысль, и я повернулся к ней лицом. – Почему ты мне не сказала?

Кеннеди сидела на кровати, ее волосы растрепались, глаза были широко раскрыты и полны боли.

– Я не хотела, чтобы ты относился ко мне как-то по-другому. Я боялась, что ты подумаешь обо мне плохо.

Ее слова были, словно удар ножом в сердце.

– Каким же чудовищем я был в твоих глазах?

Она еле улыбнулась, но ей мешал блеск слез, стоявших в ее больших зеленых глазах.

– Я не думала, что ты чудовище. Просто я любила тебя. Я не хотела, чтобы ты знал это. Вот и все.

– Но, Кеннеди, с тобой же жестоко обращались! Если бы я знал, я бы лучше позаботился о тебе. Я был бы более мягким. Я бы...

– Ты и так был нежен. Ты и так заботился обо мне. Я бы ничего не хотела менять в тебе. Ты был великолепен. Ты дал мне все, чего я хотела, до того как...

И про себя я закончил ее мысль: «До того как я исчез».

Я успел заметить боль в ее глазах прежде, чем она перевела взгляд на свои руки, играющие с подолом рубашки. Ей не нужно было это говорить. Я знал, что прав. И я честно не думаю, что чувствовал бы себе таким чудовищем, если бы убил кого-то. С таким же успехом я мог бы убить Кеннеди. Оставив ее, я обрек ее на детство, где она была во власти другого чудовища. А без меня ей некуда было бежать, никто ей не смог бы помочь. Она доверяла мне, когда не смогла доверять никому другому, отдала мне единственное, что могла отдать, а я испугался.

Мое горло сжалось от осознания того, что никакие объяснения никогда не изменят то, что произошло, никогда не будут иметь никакого значения. Но я отчаянно хотел, что бы она поняла...

– Мой отец пришел за мной той ночью. Он потянул за кое-какие ниточки влиятельных знакомых и устроил меня в Оксфорд на осенний семестр. Сказал, что я самый старший, что должен носить фамилию, что я должен заботиться о своих братьях. Он сказал, что это мой последний шанс, сделать так, чтобы моя мама гордилась мной. Отец понимал, что никакие другие доводы не заставят меня согласиться на это. Он знал, что она ненавидела меня. Может быть, даже знал, почему. Но я думаю, он догадывался, что я сделаю все, чтобы заслужить хоть каплю ее любви. Даже крошечное одобрение от нее. – Я повернулся к Кеннеди, сидящей, как надломленный страданиями ангел. – Это не имеет никакого значения сейчас. Это не изменит того факта, что я поступил как слабак. Я никогда не хотел стать таким, как мой отец, и он знал это. Но этот манипулирующий ублюдок перехитрил меня, и я вырос таким же, как и он.

– Ты не похож на своего отца, Риз.

– Как ты можешь так говорить? – Спросил я, не веря своим ушам. – Как ты можешь так говорить, после того, что я с тобой сделал? Посмотри, во что я превратился.

– Ты всегда хорошо ко мне относился, Риз. Как к обычной девушке. К девушке, с которой можно провести время. Но, если ты так думаешь, если тебе не нравится то, каким ты стал, тогда измени все это. Только ты это можешь сделать, больше никто.

Я почувствовал, как пальцы безысходности сжимали мою душу ледяной хваткой.

– Я такой, какой я есть, Кеннеди. Нравится тебе это или нет. Я тот, кем я стал.

– Тогда будь счастлив. Иначе, сожаление съест тебя живьем, если ты позволишь ему. Единственное, что мы можем сделать, так это стать еще лучше и двигаться вперед.

– И это то, что ты сделала? Ты продвинулась вперед? Ты научилась меня ненавидеть?

Мысль о том, что она ненавидела меня, была невыносима, но я знал, что это неизбежно, так же как я знал, что не смогу изменить прошлое.

– Я не ненавижу тебя, Риз.

– А должна бы.

– Нет, не должна. Ты прав. Мы оба были просто глупыми детьми. Я ожидала, что ты будешь моим героем, но это несправедливо. Я не должна была ждать этого от тебя. Мне нужно было научиться самой стать сильной, потому что, в конце концов, люди могут причинить тебе боль, только если ты сам им позволишь.

– И теперь ты держишь всех на расстоянии вытянутой руки, чтобы они не подобрались к тебе слишком близко и не причинили тебе боль.

– Не осуждай меня, Риз. Ты делаешь то же самое.

Я не ответил ей. Может быть, она и права.

Потребность исцелить ее, загладить всю боль, которую я причинил ей, дать ей счастье вместо всех сердечных мук, билась в моей груди, как горячий источник. Возможно, это просто инстинкт мужчины, чтобы защищать слабого. Возможно, это остатки первой детской любви, которую я испытывал к девушке много лет назад. А возможно, это нечто большее. Кто знает? Но надо это сделать.

У меня есть несколько недель, чтобы показать ей что-то хорошее в этой жизни прежде, чем мы покончим с прошлым. Я должен успеть изгнать старых демонов.

Я подошел к ней и посмотрел в ее лицо, еще более прекрасное, чем раньше. Даже красивее, чем вчера.

– Разреши мне загладить свою вину.

Она тут же начала качать головой.

– Нет, Риз. Это не то, чего я хотела. Я не для этого тебе все рассказала.

– Мне все равно. Я хочу этого. Все, что тебе нужно, это просто позволить мне.

Глава 26 Кеннеди

Я задавалась вопросом, реально ли все то, что сейчас произошло. Я просто выложила все парню, который разбил мне сердце и разрушил мой мир много лет назад. А он просто дал мне немного заглянуть в его душу. И теперь он предлагает... что? Я действительно не знала.

И что еще более важно, я не смогла поверить, что обдумывала это предложение. Но правда в том, что я никогда не переставала любить Риза. Но, как шрамы и плохие воспоминания, некоторые вещи никогда не проходят.

– Даже, если бы я и хотела, я не могу.

– Почему? – Настаивал Риз, опускаясь на кровать рядом со мной. – Ты можешь позволить мне быть с тобой. Ты можешь позволить мне подарить тебе, то счастье, которого ты заслуживаешь.

Эти слова заставили трепетать мое сердце, хотя я понимала, что он не имел в виду вечность. Вряд ли я смогу полностью довериться ему, пока, во всяком случае. Но ему нужно было мое решение прямо сейчас.

Только...

– Риз, я работаю на тебя. Разве ты не понимаешь, что это... неприлично? Как будто я... проститутка? Как будто ты платишь мне за это...

Он улыбнулся мне своей потрясающей открытой улыбкой, которая преследовала меня в течение многих лет. Его улыбка была немного несимметричная и такая сексуальная, что все переворачивала во мне.

– О, я не буду тебе платить за это. У тебя не будет времени на что-то более… интимное. – Как будто почувствовав мои сомнения, он добавил. – Если только ты решишь, что это то, чего ты хочешь.

Он уже немного начинал сдаваться. Еще день назад он не оставил бы этот вопрос на месте. Он спросил бы «где» и «когда».

– Но, Риз...

– Никаких «но», – настойчиво перебил он меня. – Пожалуйста, Кеннеди. Сделай это для меня. Не заставляй меня умолять тебя. – Его глаза изучали мои, пока задорный блеск снова не появился в его глазах. – Если только это не то, чего ты добиваешься.

Я не могла сдержать улыбку.

– Боже, мой! Риз! – Воскликнула я, хлопая его по руке. Он вздрогнул, как будто я ударила его электрошокером.

– Отлично! Значит, тебе нравится погрубее? Я и это могу тебе обеспечить.

На этот раз я уже засмеялась, закатывая глаза.

– Понятия не имею... Я просто...

Риз взял мою руку и поднес ко рту, провел губами по костяшкам пальцев, наблюдая за мной.

– Тогда позволь мне показать тебе. Просто дай мне шанс. Я смогу подарить тебе несколько лучших недель в твоей жизни. Доверьтесь мне.

Теперь моя была очередь вздрогнуть, как от прикосновения к оголенному нерву:

– Я никому не доверяю.

– Но теперь ты сможешь довериться мне. Я уже не тот мальчик, каким был когда-то, Кеннеди. Я не скажу больше тебе ничего, кроме правды. Ничего.

Я нервно кусала губу, и все же что-то мешало мне с головой погрузиться во все то, что предлагал Риз.

Должно быть, он почувствовал мои сомнения.

– Что? – Спросил он. – В чем дело?

– Я не хочу быть еще одним твоим увлечением, Риз.

– Вовсе нет. И никогда такой не будешь.

Я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Я не верю тебе.

– Тогда согласись, и позволь мне доказать тебе это. Ты не похожа на них, и ничто из того, что я сказал или сделал, не должно говорить тебе об обратном.

– Но, Риз...

– Подожди, подумай обо всем этом. Просто ответь мне завтра. К концу завтрашнего дня ты и не подумаешь сказать мне «нет».

Я устала спорить, устала бороться с ним. Устала бороться, пытаясь победить его.

– Хорошо, – согласилась я, с облегчением расслабляя каждую мышцу своего тела. Не думаю, что я полностью осознавала, как трудно будет притворяться равнодушной к Ризу, притворяться, что я не хочу иметь ничего общего с ним.

Его улыбка засияла, и у меня возникло внезапное желание протянуть руку и прижать его к себе.

Риз издал что-то вроде довольного рычания, когда склонялся надо мной. Медленно. Все ближе и ближе. Я не смогла пошевелиться. Я просто наблюдала, как его светящиеся глаза приближались, позволяя мне утонуть в них. На мгновение.

– Боже, я не могу дождаться утра, – сказал он, его губы были так близки, что я почувствовала его теплое дыхание. Но Риз не поцеловал меня. Как бы сильно я этого не хотела, он провел губами по моей щеке, затем уткнулся в нее носом, прежде чем отстраниться.

– Поспи немного. Завтра будет прекрасный день.

Я кивнула, а Риз поднялся и направился к двери. Выйдя в коридор, он остановился и оглянулся на меня. Он снова улыбнулся и подмигнул прежде, чем исчезнуть, закрыв за собой дверь.

***

Я проснулась от нежных прикосновений губ и легкого покалывания от коротких волосков, когда кто-то целовал изгиб моей шеи. Как же отличалось чувство тепла, разлившееся по моему телу, от того чувства жара, которое исходило от мужского здорового тела у меня за спиной.

Я открыла затуманенные глаза и посмотрела на прикроватные часы. Не было еще и шести утра.

– Ты почему не спишь?

– Не могу, когда знаю, что ты спишь в соседней комнате. Ты не хочешь сходить в спортзал?

Я прислушалась к себе. Ни тошноты, ни головокружения, и море, кажется, было спокойным сегодня.

– Да, думаю, что смогу.

– Хорошо, – сказал Риз, покусывая мочку моего уха, а затем шлепнул меня по заднице, через одеяло прежде, чем соскочил с кровати. – Я принес тебе соблазнительный наряд. Я даю тебе минуту, чтобы переодеться, а потом мы пойдем.

– Подожди, мне еще нужно кое-что взять из моей комнаты, – ответила я, приподнимаясь на локте.

– Я принес твои туалетные принадлежности. Что-нибудь еще? – Риз ужасно гордился собой.

– Я... э... наверное, нет.

– Пять минут, – сказал он, открывая дверь. Но перед тем как выйти, Риз оглянулся на меня, его глаза цвета лагуны засверкали. – Если только тебе не нужна помощь. Тогда я...

– Нет, не нужна, – ответила я ему, стараясь не улыбнуться. – Я буду готова через пять минут.

Я услышала его унылый вздох через всю комнату, когда он закрывал дверь и забормотал.

– Я не могу понять, почему ты отказалась от бескорыстного предложения помощи.

Я покачала головой, выползая из-под теплого плюшевого одеяла, и направилась в ванную комнату. Чувствовала я себя еще неважно, но меня ждал Риз и, видимо, сегодня он собирался очаровать меня по полной программе.

На мгновение во мне проснулся внутренний голос недоверия, но я тут же постаралась заглушить его чувством счастья, пока оно не покинуло меня окончательно. Через пять минут, я открыла дверь каюты и увидела Риза, который, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, ждал меня.

Он окинул меня оценивающим взглядом с головы до ног, разглядывая на мне леггинсы и облегающую футболку, с короткими рукавами. Я, конечно, позволила ему оценить костюм, который он выбрал для меня. Затем, поскольку я чувствовала себя счастливой и смелой, я решила зарядить его таким же настроением.

Я начала с белых кроссовок Риза, я взглядом прошлась вверх по свободным черным спортивным брюкам, свободно висящие на его стройных бедрах, к плоскому животу, рельеф которого идеально вырисовывался под его темно-фиолетовой облегающей майкой. Я задержала взгляд на широкой груди, потом на широких плечах, перевела взгляд на открытые мускулистые руки.

Когда я коснулась его загорелой шеи и дотронулась до лица, выражение его лица сменилось из игривого на пылающее страстью. Глаза у него потемнели, а челюсти сжались.

– Я должен предупредить тебя, – мягко сказал он, отталкиваясь от стены и подойдя вплотную ко мне. Он остановился, нависая надо мной, пока мне не пришлось выгнуть шею, чтобы поддерживать зрительный контакт. – Если ты еще раз так сделаешь, я затащу твою идеальную маленькую задницу обратно в эту комнату и задам тебе такую порку, которую ты заслуживаешь за то, что дразнишь меня. Ясно?

От его близости по моим нервным окончаниям пробежала дрожь, заставляя покалывать кожу.

– Ясно.

– Хочешь попробовать еще раз и посмотреть, сказал ли я правду?

Он слегка наклонился, дотронувшись своей грудью до моей, в ответ на это мои соски моментально затвердели. Он дразнил меня, и по какой-то причине это заставило меня чувствовать себя легкой и игривой, без привычной настороженности. Легкой, игривой и дерзкой. Я немного выгнула спину, слегка потерла о его грудь. Танцуя эротические танцы, я научилась всевозможным искусным способам двигаться так, чтобы заинтересовать и соблазнить. Но никогда раньше мне не приходилось использовать их в жизни.

– Вот, черт, женщина! Ты не говорила, что любишь играть с огнем, – прорычал он.

– Было бы интереснее, если бы я предупредила тебя? – Спросила я с усмешкой.

– Я считаю до трех. Один... два…

Прежде чем он успел сосчитать до трех, я проскользнула между ним и стеной и с тихим визгом быстро пошла по коридору. Оглянувшись через плечо, я увидела, что его глаза неотрывно смотрели на мою задницу. Качнув ею еще раз, я повернула голову и улыбнулась.

Наверное, Риз прав. Это должны быть самые лучшие несколько недель моей жизни.

Пока все не закончится.

***

Когда мы добрались до спортзала, там оказалось пусто.

– Думаю, мы опередили Брайана этим утром, – сказала я, когда Риз открыл передо мной дверь.

– Нет. Он больше не будет тренировать тебя, – признался он, подходя к музыкальному центру.

– Что? Почему?

Он не ответил мне, пока не включил музыкальный центр и не встал прямо предо мной.

– Потому что. Я сказал ему, что сам буду твоим тренером.

– Ты хоть знаешь, что надо будет делать? – Спросила я, чувствуя, как бабочки запорхали у меня в животе.

– Я наблюдал за вашими тренировками, пока не понял, что не смогу больше этого выносить. Я не хочу видеть никаких рук около тебя, кроме своих.

– Брайан вряд ли... – я запнулась, прежде чем случайно выдать секрет Брайана.

– Мне все равно – гей он или натурал. Мне это не нравится.

Мне пришлось скрывать свою довольную улыбку.

– Тогда тебе лучше сделать так, чтобы это стоило того, – съехидничала я.

Риз ничего не ответил, только приподнял темную бровь и, взяв меня за руку, повел к коврикам на полу.

– Начнем с растяжки.

Когда я легла на пол у ног Риза, звуки тяжелой, но чувственной музыки Nine Inch Nails «Closer»,[17] разлившейся по комнате, отражались от стен и окутывая меня, увеличивали напряжение между нами. Он смотрел мне прямо в глаза, встал передо мной с широко расставленными ногами и взял мою ногу. Все еще наблюдая за мной, он скользнул ладонью по моей икре к задней части колена, согнул ногу, наклонился ко мне и медленно стал прижимать мое бедро к моей груди. Он расслабился, а потом снова наклонился, нажимая сильнее и растягивая меня.

Слова песни резонировали в моей голове, и прикосновения Риза откликнулись в моем теле, когда он наклонился, чтобы положить руки на мои бедра, стабилизировать их, чтобы надавить сильнее плечом на мое колено. Я чувствовала растяжения между ног, но также улавливала пульсацию чего-то ближе к центру. Пульсацию чего-то более глубокого. Чего-то горячего.

– Ты чувствуешь это? – Спросил он низким гулким голосом.

Я уже практически задыхалась.

– Да. Я прекрасно это чувствую.

– Ммм, хорошо. Давай мне сюда другую ногу. – Риз отпустил мою левую ногу и сместился, чтобы сделать тоже самое с правой ногой. Когда он расслаблялся и снова с сильными толчками надавливал, он замычал, и меня окутывал жар страсти.

Когда он подошел к концу растяжки правой ноги, я почувствовала, как мое сердце начинало биться быстрее. Если он последует примеру Брайана, то я знала, что будет дальше. Конечно же, Риз не отпустил мою ногу; он выпрямил ее, и скользнул ладонью по внутренней стороне моего бедра к паху, чтобы растянуть его там.

Я машинально подняла вторую ногу, и Риз также прижал ладонь к ее внутренней стороне, надавливая, заставляя мои ноги раскрыться. Он наклонился, чтобы немного помочь себе, надавливал своим весом. Риз провел руками по внутренней стороне моих ног к щиколоткам, чтобы ноги не сгибались, и наклонился ближе ко мне, удерживая мою растяжку.

О, Боже!

Я сжала пальцы в кулаки, которые лежали по бокам. Я готова была умолять его поцеловать меня и прикоснуться ко мне, но я все-таки сдержалась. Я закрыла глаза, но не потому, что мне было больно, а потому, что почувствовала, как его живот прикасался к месту между моих ног.

– Посмотри на меня, – хрипло приказал Риз.

Я сделала, как он попросил. И увидела отражение всех своих чувств на его лице.

– Риз…

Он наклонился еще ближе, его тело прижалось к моему паху. Я едва услышала его шепот:

– Твои трусики мокрые?

– Нет, – ответила я автоматически.

– Врешь, – сказал он со злым блеском в глазах.

Я промолчала. Я не знала, что сказать, кроме как мне хотелось умолять его потушить пламя, которое сжигало меня сейчас, но я сдержалась.

– Ты бы хотела, что бы я снял их прямо сейчас и погрузил пальцы внутрь тебя, чтобы кончила?

Я не смогла этого отрицать. Конечно, хотела бы.

– Я мог бы доставить тебе огромное удовольствие, Кеннеди, – сказал он, наклоняясь ко мне, – но я не буду. Не буду, пока ты меня сама не попросишь.

Мне хотелось кричать, стонать и умолять, но я сдержалась. Я просто позволила его глазам поглотить меня и прикусила язык, решив не сдаваться ему так легко. Это стало больше, чем просто сопротивление Ризу, это стало битвой воли. Он хотел, чтобы я умоляла его, а я хотела, чтобы он заслужил это.

– И ты сможешь так долго ждать? – Спросила я, еле заметно вращая бедрами под ним.

Я знала, он почувствовал мое движение. Я услышала шипение сквозь зубы.

– Я обещал тебе правду, и правда, в том, что я не знаю, как долго смогу ждать.

Я не сдержала улыбку. Я ничего не смогла с собой поделать. Мне понравилось, что он признался мне в этом.

– Тогда, может быть, это продлиться еще немного, – сказала я, высвобождая свои лодыжки из его захвата, чтобы обхватить ногами его талию.

Я улыбнулась, глядя на его выражение потрясенного желания, на его лице. Наверное, мне действительно нравилось играть с огнем.

Быстрым движением Риз схватил меня за запястья и притянул к себе. Он обнял меня, прижимая к себе, приподнимая на несколько дюймов, и снова опуская на свою заметную эрекцию.

– Я бы не стал ждать слишком долго. Это может закончиться очень плохо.

– Может быть, мне нравится опасность. Может быть, это то, что мне нужно.

Наклонившись вперед, Риз прошелся языком от моей шеи до мочки уха.

– Я дам тебе все, что захочешь. Столько, сколько ты захочешь. Опасные, грубые, самые грязные вещи, о которых ты только сможешь подумать. Я сделаю все для тебя, детка. Я доведу тебя до оргазма, а потом слижу все это с тебя. С этого сексуального ротика, с этих восхитительных сосков. С этой красивой задницы. Я войду глубоко в тебя, и не буду выходить из тебя несколько дней.

Риз медленно прижал мои бедра к своим, продолжая нашептывать мне на ухо откровенные и непристойные вещи, распаляя меня. Натиск был одновременно со всех сторон – и в теле, и в разуме, – возбуждал меня все сильнее и сильнее.

– Ммм, что я сделаю с тобой... Я погружу пальцы в тебя и буду ласкать тебя изнутри. Сначала быстро и жестко, потом медленно и мягко. – Движение его тела подо мной нарастало, и мне все труднее и труднее стало сдерживаться. – Я попробую тебя на вкус. Черт, могу себе представить, какая ты сладкая и нежная, как ваниль. И каково это маленькое упругое тело, обхватившее мое тело. Горячее. Скользкое. Если я закрою глаза, то смогу представить, как ты скользишь по мне прямо сейчас. Такая мокрая. Кеннеди? – Прошептал он.

– Что? – Я застонала, все мои чувства сконцентрировались на точке соприкосновения наших тел.

– Я чувствую твои мокрые трусики через одежду. Потому что ты уже близка, да? Ты близка. Если бы я сделал это, – пробормотал он, положив руку между нами в этой точке, поглаживая пальцами именно там, где требует мое тело, как будто там было помечено знаком, который был виден только ему одному. – Дай мне это, Кеннеди, – прошептал он, касаясь моего уха. – Я хочу посмотреть, как ты кончишь.

Глаза Риза, прикованные к моему лицу, не отпускали меня, и я чувствовала, как мое тело выходило из-под контроля. Снова и снова, он двигал рукой пока…

О черт, о черт, о черт!

Мои мышцы сжались, и я начала хватать ртом воздух, сдерживая звуки оргазма. Я была не в состоянии больше сдерживаться. Мое дыхание останавливалось и продолжалось, останавливалось и продолжалось, и я, тяжело дышала ему в шею, мои руки прижалась к его широкой груди, когда он продолжал ласкать меня. Когда я возвратилась на землю, Риз замедлил движение пальцев, уже мягко поглаживая меня, пока мое дыхание не вернулось в норму.

– Это было прекрасно, – прошептал он, наклоняясь, что поцеловать меня в шею.

О боже, Риз только что наблюдал за моим оргазмом на полу спортзала.

Я почувствовала, как мое лицо покраснело, и спрятала его в изгибе его плеча. Риз откинулся назад и взял мое лицо в ладони. Мне было очень неловко смотреть ему в глаза.

– Не скрывай это от меня. Никогда не скрывай это от меня.

На несколько секунд, слишком коротких секунд, Риз поцеловал меня в губы самым сладким своим поцелуем прежде, чем снова обнял меня и прижал к своей груди.

Через несколько минут, когда мое обмякшее тело стало приходить в норму, Риз снова отстранился.

– Держу пари, Брайан никогда раньше не растягивал тебя так, правда?

Его глаза сверкали озорством, и мне снова пришлось сдерживать улыбку.

– А ты не хотел бы это узнать?

Его глаза сузились, и он шлепнул меня по заднице.

– Что? Я уверен, что не расслышал.

Я улыбнулась ему своей самой невинной улыбкой.

– Ничего. Я ничего не сказала.

– Так я и думал, – сказал он, целуя кончик моего носа. – Как насчет завтрака? Я умираю с голоду.

– Еще бы, – поддразнила я, опираясь на его плечи и поднимаясь на все еще слегка трясущиеся ноги. – Пойдем, покормим твоего зверя.

– О, ты уже стала немного доверять мне, – сказал Риз, беря меня за руку, когда мы выходили из спортзала.

Глава 27 Риз

Как бы мне ни хотелось провести спокойный завтрак с Кеннеди в моей комнате, я все же решил, что пока нет причин подвергать себя такому испытанию. Ее дерзкие шуточки и мое пылкое воображение, рисующее ее обнаженную в душе в соседней комнате, усугубляли мое состояние, и этого было более чем достаточно, чтобы перенести завтрак на палубу. У всех на виду.

Я улыбался, предвкушая реакцию Кеннеди, когда провожал ее обратно в соседнюю каюту, а не в ее крошечную общую каюту для экипажа.

– Я попросил Кареша перенести твои вещи сюда.

Она посмотрела на меня встревоженными глазами.

– Я не хочу, чтобы другие думали, что я...

– Мне все равно, что думают другие, и тебе должно быть тоже. Я хочу, чтобы ты была здесь. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Это все, что имеет значение. Все остальные пусть идут к черту.

Может, она хотела поспорить, но не стала, особенно после того, когда я открыл дверь в каюту и Кареш внес еще несколько изменений, о которых я его просил. Огромный букет в хрустальной вазе стоял на комоде. Ее косметичка стояла на туалетном столике. Ее халат висел на крою кровати, которая была заправлена, пока нас не было. Занавески на балконе были раздвинуты, открывая потрясающий вид. И, самое главное, в укромном месте стоял крошечный кофейный столик, за которым она смогла бы сидеть и наслаждаться видом на открытом воздухе так часто, как ей захочется. Несмотря на то, что, по словам Кареша, она была в восторге от того, что у нее было маленькое окошечко в прежней каюте, я решил, что балкон сейчас имел решающее значение.

Так оно и вышло.

Она повернулась ко мне сияющими глазами и улыбнулась.

– Спасибо тебе. Здесь очень красиво.

– Тебе это и в подметки не годится.

– Так приятно, что я даже не буду ничего комментировать, – пошутила она.

– Я уверен, что ты выскажешься позже.

Она засмеялась.

– Наверное.

Я ждал, когда она придет на верхнюю палубу. Когда она поняла, что мы будем завтракать с моими гостями, ей потребовалось чуть больше времени, чтобы привести себя в порядок. Поэтому, я выполнил ее желание, как бы не было тяжело мне оставлять ее там одну.

Нам как раз принесли кофе, и мы вели светскую беседу, когда ко мне подошел Кареш.

– Что-нибудь еще я могу для вас сделать, сэр?

– Нет. И все, что вы сделали для Кеннеди, было идеально. Спасибо тебе.

Он кивнул.

– Спасибо, сэр. Я рад, что все понравилось.

Джереми Хоббс, тридцатилетний IT – специалист, разработавший антивирусную программу, сказал до того, как Кареш смог уйти.

– Я бы хотел, чтобы рыжеволосая красавица присоединилась ко мне сегодня утром. Вы позовете ее?

Кареш кинул на меня быстрый взгляд и потом кивнул.

– Конечно, сэр. Я дам ей знать.

– Ты уже устал от этого, Спенсер? – Спросил меня Натан Тодд, молодой филантроп, у которого всегда есть несколько... сомнительных идей, которые он любит держать в секрете. И я, конечно, могу помочь ему это сделать.

– Эмбер – красивая женщина, – уклончиво ответил я. Немногие клиенты отправляются в одно и то же путешествие на одной яхте с одним и тем же экипажем, но Натан – один из них. В последний раз, когда он был на борту, он интересовался Эмбер, но ей было интересно развлекать только меня и в интимной обстановке. Я предоставляю каждому члену экипажа делать выбор самостоятельно. Все сотрудники проходят проверку, как и мои клиенты, на случай, если им захочется пойти дальше, но то, что происходит во время круиза, всегда происходит по обоюдному согласию.

– Святой Боже, кто ее позвал? – Спросил Натан, полностью игнорируя меня и смотрел поверх моего плеча. Я повернулся и увидел Кеннеди, идущую к нам. У нее была такая сексуальная, изящная походка, о которой я сомневаюсь, что она вообще знает, но она была чертовски горячей.

Ее глаза практически светились в ореоле темных ресниц, а губы окрашены в розовый цвет. Они были похоже на спелые персики, жаждущие, чтобы их попробовали. Ее волосы были собраны в пучок на макушке, несколько прядей свободно ниспадали на голые плечи. На ней было прямое белое платье с бретельками, переплетающимися на груди и завязывающимися на шее. Золотое кольцо в центре груди открывало ее дразнящее декольте, и я смог бы поспорить, что на ней не было бюстгальтера.

Я услышал скрежет ножек стульев, оглянулся и увидел, что все мужчины за столом встали, когда она остановилась около меня. Она посмотрела на каждого из них, кивая и улыбаясь прежде, чем обратила свои полупрозрачные глаза на меня.

– Доброе утро, – сказала она, как будто мы не провели его вместе.

– Почему бы тебе не присесть рядом со мной, принцесса? – Спросил Элдон Крисп.

– Почему это рядом с тобой, старина? – Спросил Натан. – Ей нужно что-то более захватывающее.

– Тогда ей не повезет с тобой, – язвительно ответил Джереми прежде, чем повернулся к Кеннеди. – Милая, я обещаю, что смогу сделать этот месяц лучшим в вашей жизни.

– Какого черта, Хоббс? Ты только что попросил кого-нибудь привести! – заворчал Элдон.

– Я бы с удовольствием поменялся на эту.

Я прочистил горло, подавляя внезапное желание ударить себя в грудь, а потом выбить дерьмо у каждого из них. Я должен был напомнить себе, что, в конце концов, они здесь для этого. Только не с Кеннеди, но они этого еще не знают.

– Джентльмены, это Кеннеди, и она присоединится за завтраком ко мне сегодня утром. И каждое следующее утро, – добавил я резко и многозначительно.

Я мог только надеяться, что они поняли это, раз и навсегда, потому что что-то подсказывало мне, что я смогу очень легко впасть в ярость из-за Кеннеди. Как правило, мои гости могут общаться с тем, с кем захотят, если этот человек тоже заинтересовался. Я никогда никому ничего не запрещал. Никогда не заботился об этом. Но сейчас все по-другому. Она не кто-то. Я бы с радостью прибил одного, двух или всех, если даже они будут дышать в ее сторону. Прибью или разорву на части, в любом случае.

За столом воцарилась тишина, когда я выдвигал пустой стул для Кеннеди. Она улыбнулась мне и грациозно села. Она чопорно сидела на краешке, пока ей наливали кофе и принесли первое блюдо из свежих тропических фруктов. В течение всего утра она непринужденно болтала с моими гостями, как будто она всю свою жизнь провела на яхте, окруженной богачами, а не работала на них наемной прислугой.

Когда убирали посуду, чтобы принести основное блюдо, появилась Эмбер, выглядевшая очень... соблазнительно в обтягивающем черном платье, которое подчеркивало каждый изгиб ее тела. Она одарила меня ослепительной улыбкой, но увидев рядом со мной Кеннеди, улыбка ее угасла.

Я слишком хорошо знаком с женскими разборками и с тем, какими злобными они могут быть по отношению друг к другу. Именно по этой причине мгновенно сработал мой инстинкт, и я кинул ей предупреждающий взгляд, когда она села рядом с Джереми.

К моему облегчению, она не показала свои коготки, а мужчины, вроде бы, вели себя достойно. Никого не пришлось ставить на место. Конечно, день только начался.

Когда завтрак закончился, все разошлись, кто-то вернулся в свою каюту, кто-то отправился в спортзал, чтобы потренироваться, пока мы все ждали приготовления на верхней палубе. Мужской персонал яхты суетился, разбирая стол и убирая наши стулья с возвышения, на котором мы сидели за утренней трапезой. После этого они демонтировали платформу, чтобы открыть бассейн под ней, в котором гости смогут наслаждаться в течение оставшегося дня.

Пока они работали, я повел Кеннеди к поручням в носовой части яхты, к тому месту, где я увидел ее в ту ночь, когда мы покинули Марина дель Рей. Я прижал ее к перилам, прижимаясь к ней грудью, наслаждаясь тем, как она идеально мне подходит, как она сливалась со мной. Я даже не был уверен, что она почувствовала тоже самое, но я это заметил.

– Мистер Спенсер, пожалуйста! – Тихо воскликнула она с притворным возмущением. – Я ваш сотрудник! – Она посмотрела через мое плечо, чтобы убедиться, что нас никто не видит. Я не знал кто там, но мне было наплевать на это. Все мое внимание было сосредоточено на этой великолепной женщине, обтекающей меня словно масло.

– Прекрасно, я освобождаю тебя от работы до конца дня, – сказал я, наклоняясь, чтобы прикоснуться к ее губам.

– Но я не работала вчера. Или позавчера. Или...

Я прервал ее поцелуем, скользнув языком по шелковистой внутренней стороне ее нижней губы, и мой рот наполнился слюной от ее сладкого вкуса.

– Я ничего не говорил об этом вечере. Тебе платят за танцы, так что ты будешь танцевать.

Она отодвинулась и посмотрела на меня взглядом, который я не смог понять.

– Я танцую?

– Ты танцуешь. Но до этого времени ты моя. – Сказал я ей, разворачивая ее в своих руках, чтобы прижать ее лицом к перилам. – Вся моя.

Я провел рукой по ее талии, между ее тяжелыми грудями, к шее, поворачивая ее голову к себе. Я прошелся языком от ее ключицы до уха, и потерся член о ее попку.

– Надень что-нибудь только для меня сегодня. То, что мне понравится. Ты сделаешь это для меня? – Спросил я.

Я услышал ее учащенное дыхание, когда провел рукой вниз по ложбинке между грудей, скользя запястьем по набухшему соску.

– Да, – ответила она, задыхаясь.

– Только для меня, – повторил я.

– Только для тебя.

Я неохотно отпустил ее и отодвинулся.

– Почему бы тебе не переодеться, пока я буду обсуждать сегодняшний вечер с Карешем?

Кеннеди повернулась ко мне лицом, ее щеки покраснели, веки полуопущены.

– Ты – дьявол. И ты ведь знаешь это, я права?

Я подмигнул ей.

– О, ты даже понятия не имеешь какой.

Развернуться и уйти от нее, было сложнее, чем я думал.

Глава 28 Кеннеди

Я рассматривала наряды в шкафу своей новой комнаты и ломала голову, что могло бы понравиться Ризу.

– Не могу же я прийти туда голой, – сказала я пустой комнате, хихикая при мысли о его реакции. Но мой смех замер при мысли о чужих взглядах, устремленных на меня. Я не эксгибиционист.

Я понятия не имела, что надеть, пока не наткнулась на простую серую толстовку. Это напомнило мне о том, что Риз сказал много лет назад. Если он увидит меня в этом, то он вспомнит, что рассказывал мне, и поймет, что я имела в виду, когда одевалась. Но это не подходило для жаркого дня у бассейна. Нет, с этим мне придется подождать до вечера. И Ризу тоже.

Взволнованно улыбаясь, я выбрала платье, которое подчеркивало все изгибы моего тела и выгодно оттеняло цвет волос. Хотя в нем не было столько смысла, как в моем вечернем наряде, но я понимала, что Ризу непременно захочется снять его с меня, а значит, оно тоже ему понравится.

Я надела сандалии с золотыми ремешками, взяла солнцезащитные очки и солнцезащитный крем и села на край кровати, чтобы позвонить Карешу. Риз – не единственный, кому иногда нужна помощь.

Двадцать пять минут спустя я шла по полированному деревянному полу верхней палубы к месту вечеринки, которая уже началась. Трое из четырех мужчин, с которыми я завтракала, лежали вокруг бассейна, а двое мужчин, которых я раньше не видела, в гидромассажной ванне с двумя незнакомыми девушками. Джереми натирал маслом едва одетую Эмбер на небольшой открытой палубе слева от бара.

Тихо наигрывала музыка, и со всех сторон были слышны разговоры, смех, плеск воды. Наконец-то, я увидела, за что платят эти люди. Это словно жить мечтой несколько недель – бесконечное яркое солнце, бескрайнее море, бесконечные напитки и прекрасные женщины. Веселье никогда не заканчивается, и я не сомневалась, что на яхте есть гораздо больше развлечений, чем просто танцы. Здесь можно безнаказанно переспать с женщиной, свободной от суждений, болезней и других последствий.

Я даже не осознала, что остановилась в тени, чтобы посмотреть на сцену, пока справа от меня не появился Риз.

– Что-то случилось?

Почему-то мне хотелось заплакать. Я понимаю, что это выглядело бы смешно, но все равно очень хотелось.

– Так вот за что они платят. Вот как ты зарабатываешь деньги. Предоставление наслаждений в течение нескольких недель кучке скучающих, похотливых мужчин с большими деньгами и огромным количеством свободного времени.

– Я продаю фантазии, Кеннеди. Это как в моих клубах, только уровнем выше. Эти мужчины здесь для того, чтобы насладиться прекрасными видами, отличной едой, флиртующими и танцующими для них красивыми женщинами. В основном, они здесь, чтобы чувствовать себя лучше. Они платят мне, чтобы я в какой-то степени превратил их фантазии в реальность. Они едят, они пьют, они становятся теми мужчинами, которыми они захотят стать, а потом возвращаются к своей скучной жизни. Вот и все. Не путай это с чем-то другим.

– Просто это кажется таким... грязным.

– Вовсе нет. Это именно то, что ты видишь, не более. Мужчины платят за внимание красивых женщин.

– Но некоторые из них в конечном итоге занимаются сексом.

– Да, некоторые из них получат немного больше, чем просто флирт, но это их обоюдное желание.

– Это что-то вроде элитной эскорт – услуги[18].

– Ты так говоришь, будто я сутенер.

– А разве нет? – Спросила я, глядя прямо ему в глаза.

– Нет, Кеннеди. Нет. Я зарабатываю деньги, платя очень красивым женщинам. Гораздо меньше, чем требуют на любой другой работе в мире. По большей части, все, что им нужно сделать, это появиться и улыбаться. Некоторые танцуют, некоторые поют, некоторые делают массаж, некоторые подают блюда в экстравагантных платьях. Это просто такая работа. Точно такая же, как твоя. Я нанял тебя танцевать и развлекать моих клиентов, что ты и делала.

– Я еще не обслуживали ни одного гостя, – с сомнением ответила я.

Риз усмехнулся.

– Это потому, что я не хотел убивать кого-то в начале поездки.

Я попыталась улыбнуться, но все мои мысли возвращалась к сцене передо мной. И роли Риза в этом.

– Ты... ты... был с... большинством из этих девушек? – Я даже не смогла посмотреть ему в глаза, когда задала этот вопрос, но я должна была задать этот вопрос.

– Разве это имеет значение? Ты видела мои анализы.

Я подняла на него изумленные глаза.

– Конечно, это имеет значение!

– Не должно. Ты единственная, с кем мне интересно проводить время. Всегда.

Я даже не подумала спросить, будет ли все это маленькое... дело моногамной. Я только могла предполагать.

– Пошли, – сказал Риз, переплетая наши пальцы. – Позволь угостить тебя выпивкой.

– Но сейчас даже еще не обед.

– Здесь время не имеет значение. Ты делаешь то, что ты захочешь и когда захочешь.

– А если мне захочется вернуться в свою комнату?

– Тогда тебе следует рассчитывать на компанию.

Он снова потянул меня за руку.

– Да ладно тебе. Позволь мне показать тебе, как это весело.

Я неохотно позволила ему вывести себя на солнечный свет.

– О, я очень хорошо представляю, что за чудесные вечеринки здесь, – сухо пробормотала я.

Я услышала смех Риза прежде, чем он наклонился и прошептал мне на ухо.

– Шшш, только не говори им. Они понятия не имеют. – Он остановился на полпути к бассейну и повернул меня к себе. Его взгляд оценивающе прошелся по мне с головы до ног, и на лице стала медленно появляться его сексуальная улыбка. – Кстати, мне нравится это платье.

– О, неужели? – спросила я, хлопая ресницами в притворной застенчивости. – Это было самое лучшее, что я смогла найти. Но вечером... Вечером я надену кое-что только для тебя. Думаю, тебе понравится.

Риз поднял одну бровь.

– Действительно?

От его взгляда я покраснела. Еще немного и он начал облизывать губы, как голодный волк, а я умирала от желания быть съеденной им.

***

Пару часов спустя, отдыхая в тени, я понимала, что Риз был прав. Это не так плохо, как я думала. Я, наблюдая за несколькими парнями, которые казались, были очень застенчивыми. Возможно, это было проблемой для них в реальной жизни. Но не здесь.

Большинство других, казались более уверенными, хотя и немного плейбоев. Скорее всего, они находились здесь, чтобы воплотить в жизнь свои фантазии, как говорил Риз. Но были один или два, особенно Натан и Джереми, которые вызывали у меня неприятное чувство. Что-то в каждом из них напомнило мне хищников. В плохом смысле. Что-то неуловимое, ничего конкретного, но мне казалось, что они могут позволить себе быть грубыми и настойчивыми. Возможно, чересчур настойчивыми. Я была рада, что Риз заявил права на меня, если можно так выразиться. Мне не хотелось бы оказаться наедине с кем-то из них. Я не уверена, что знала бы как действовать. В «Экзотике» нам не нужно было беспокоиться о таких вещах. Там все было достаточно безопасно, и подобные клиенты обычно выставлялись довольно быстро.

Мои глаза нашли Риза. Он обсуждал вопрос об акциях и не торопился уходить, поэтому, когда поднялся ветер и меня пробил озноб, я решила отправиться на террасу на одной из палуб, чтобы согреться на солнце. Я выбрала ту, что была справа от бара. Ту, на которой не было Эмбер.

Я закрыла глаза и подставила лицо солнечному свету, когда чья-то тень упала на меня. Я улыбнулась, приоткрывая веки. Я ожидала увидеть Риза, склонившегося надо мной, но вместо него увидела Натана.

– Будь осторожна и не обгори. Было бы жаль испортить хоть один дюйм такой красивой кожи. – Он наклонился и провел пальцем по моему бедру, садясь на край моего шезлонга.

Я села, одарив его, как я надеялась, ледяной улыбкой.

– Спасибо за беспокойство, но со мной все будет в порядке. Я осторожна. Очень осторожна, – сказала я, подчеркивая последние слова на случай, если моя холодность не достаточно убедила его.

– Всегда самое лучшее достается Ризу. Почему так?

Я не знала, что на это ответить. Единственное, о чем я могла сейчас думать, это то, что я смогу умереть, если он снова прикоснется ко мне. В нем не было ничего откровенно отталкивающего. Я имела в виду, что он не был уродлив со своими темно-русыми волосами и миндалевидными зелеными глазами, но в нем было что-то такое, от чего у меня бегали мурашки по коже.

Все, что произошло дальше, произошло так быстро, что я изо всех сил постаралась осознать это. Натан сидел рядом со мной, а через минуту его уже не было. В один быстрый рывок, Риз схватил его сзади за рубашку, стащил и отшвырнул его, запуская в него двумя пустыми стульями, когда он пытался встать.

Натан, размахивая руками и брызгая слюной, выглядел при этом очень смешно, а затем он забормотал.

– Какого черта, чувак?

На Риза было страшно смотреть, его лицо становилось грозным. Его губы вытянулись в тонкую и плотную нить, пальцы сжались в большие кулаки, и каждая мышца на его высоком, стройном теле была напряжена, как щит.

– Я же говорил. Она моя гостья.

– Мне показалось, это решает девушка. Разве не ты всегда так говорил? Разве это не твоя «политика»? – Ехидно спросил Натан, рисуя кавычки в воздухе.

– Эта политика не касается ее. Она моя. Не трогай ее и не разговаривай с ней. Даже не смотри в ее сторону. Держись от меня подальше, или я выброшу твою задницу посреди Тихого океана, и ты сам поплывешь до Фиджи.

Лицо Натана вспыхнуло ярко-красным румянцем, когда он поправлял рубашку и пытался восстановить свое самообладание.

– Так бы сразу и сказал, Спенсер. Черт возьми.

Бросив злобный взгляд через плечо, сначала на Риза, потом на меня, Натан ушел с террасы, а затем и с верхней палубы. Я предполагала, что он направился в свою комнату, где он сможет зализать свои раны.

Риз оглянулся на всех, кто смотрел на него прежде, чем взял меня за руку. Без колебаний я вложила свою кисть в его ладонь, и он потянул меня к себе. Риз смотрел на меня почти черными от злости глазами, одновременно полными желания, и от этого еще более притягательными.

– Я уже тебе говорил, что у тебя сегодня выходной? – Спросил он.

– Да, – осторожно выдохнула я.

– Хорошо. – С этими словами он наклонил голову и поцеловал меня так, что у меня все перевернулось во мне, от кончиков пальцев до самых отдаленных участков моей души. Закончив, он поднял голову, подмигнул мне, снова коснулся губами моих губ, и повернулся к группе зевак.

– Еще есть вопросы? – Спросил он громко.

По всей палубе гости замотали головами. Кто-то поднял согнутые руки перед собой ладонями вперед, в жесте обозначающем, что нет проблем. Другие просто отводили взгляд, как будто они боялись снова разбудить его гнев.

Я понимала, что должна была быть оскорблена. Меня только что публично объявили собственностью. Но я не чувствовала ничего такого. Было понятно, что Риз никогда так не претендовал на девушку, по крайней мере, не так, как сейчас, и это давало мне надежду, что, возможно, только лишь возможно, у него действительно есть чувства ко мне.

– Пойдем, – сказал Риз, взяв меня за руку. – Я попрошу капитана Арнольда, остановиться на пару часов, чтобы мы смогли покататься на водных лыжах.

Вот и все так просто закончилось. Вот уже прежний Риз. Спокойный Риз. Очаровательный Риз. Как будто ничего и не случилось.

Остаток дня прошел как в тумане, похожий на сон в состоянии чистого счастья. Риз учил меня кататься на водных лыжах в Тихом океане. Всякий раз, останавливаясь, чтобы вытащить меня из воды, он поддразнивал и флиртовал со мной, и постоянно целовал. И были не просто легкие поцелуи, а настоящие долгие поцелуи, от которых у меня перехватывало дыхание и возникало желание.

Когда настало время ужина, он переключил свое внимание на гостей, которых он откровенно игнорировал в течение большей части дня. Это успокаивало меня, но я понимала, что Натан все еще обижен. Я видела это в его неприятных взглядах, которые он незаметно бросал на Риза, когда тот не обращал внимание. В остальном, он кажется, как будто, забыл о случившимся. Он попросил красивую официантку с платиновыми волосами, которую я еще не знала, составить ему компанию. Он пытался очаровать ее, так же как и остальные мужчины пытались очаровать своих спутниц. А я продолжала наслаждаться прикосновениями Риза.

Каждые несколько минут, разговаривал ли он с кем-то или пил вино и слушал кого-то, он все время прикасался к моей руке или моим волосам, или дотрагивался до моей ноги под столом. И каждый раз, когда я смотрела на него, чтобы он не делал, он всегда отвечал на мой взгляд. Иногда он подмигивал, иногда улыбался, а иногда просто смотрел на меня так, что мое сердце таяло, как сливочный сыр на горячей сковороде.

В общем, это был один из лучших дней за долгое время, несмотря на неприятную стычку с Натаном. Такое легкое общение заставляло меня еще больше предвкушать мой сегодняшний танец. Надеюсь, он будет рад тому, что я помнила что-то такое общее с ним с тех самых времен.

Когда Риз пошел провожать меня до комнаты, чтобы подготовиться, он обхватил пальцами мою шею, откинул мои волосы с плеч прежде, чем наклонился, чтобы поцеловать пульсирующую точку. Я чувствовала шероховатость его языка, и это заставило мои руки покрыться мурашками.

– Я хочу тебя так сильно, что не могу трезво думать, – простонал он. – Помни об этом, когда будешь танцевать сегодня вечером. Помни, что ты танцуешь только для меня. И больше ни для кого.

– Да, – прохрипела я, вцепившись пальцами в его огромные бицепсы, сдерживая себя, чтобы не затащить его в свою комнату. – И ты помни, что этот танец специально для тебя. Просто помни.

Риз поднял голову, вопрос читался в его глазах. Я смело улыбнулась, протянула руку, чтобы шлепнуть его по заднице, а затем развернулась, чтобы скрыться в своей комнате. Только когда моя дверь закрылась, и я прислонилась к ней, я услышала его протяжный вздох. Я усмехнулась, зная, что он страдал так же сильно, как и я. Но, возможно, даже чуть-чуть больше. Возможно.

Глава 29 Риз

Я заставлял себя просидеть в зале первый час, делая вид, что внимательно смотрел выступления. Но мне не было интересно ни видеть, ни слышать, ни участвовать в чем-либо, что не было связано с Кеннеди.

Я был сам виноват в том, что у нее был завершающий номер этого вечера. Отчасти потому, что в последнюю минуту я попросил Кареша добавить ее. Я знал, что она хотела быть для всех только моим сотрудником, но я также знал, что она любила танцевать. А я ненавидел это, я испытывал ненависть и гнев при мысли о том, что кто-то еще будет смотреть на нее, когда она будет танцевать. От одной мысли об этом и предстоящих неприятных четырех минутах ее танца у меня сводило зубы. Но это было ради нее. Если я только постараюсь сдержаться…

Когда, наконец, пришло время для ее выступления, я понял, насколько был взволнован и чертовски раздражен. Я огляделся по сторонам, чтобы увидеть, кто еще ждал ее выступления. Все. Конечно.

Я сдержал яростный рык.

Свет погас, и я снова взглянул на сцену. Когда я услышал первые ноты музыки, я не смог сдержать улыбки. Она сказала, что ее выбор на сегодняшний вечер действительно порадует меня. Она была права.

В детстве, мы с братьями часто смотрели старые фильмы моего отца, когда его не было дома. Это была одна из тех озорных маленьких мелочей, которые связывают маленьких мальчиков на всю жизнь.

Одним из моих любимых фильмов была история о трудолюбивой девушке, которая днем работала сварщиком, а ночью – танцовщицей. Она всегда хотела быть балериной, и она встретила парня, который помог ей исполнить мечту. Мой отец говорил, что она была простой дешевкой, и что ничего подобного никогда не случится в реальной жизни, но я восхищался ее решимостью, не говоря уже о ее сексуальном теле и о том, как она танцевала. Я почти был уверен, что эта девушка подарила мне, по крайней мере, дюжину моих самых ранних сексуальных фантазий.

Я как-то рассказал об этом Кеннеди, в то далекое лето. Она сказала, что смотрела этот фильм, и что ей тоже нравилось смотреть, как танцевала девушка. Это заставило меня задуматься, насколько сильно это повлияло на нашу жизнь. Я вырос в собственных танцевальных клубах. Кеннеди выросла, чтобы танцевать в одном из них. И вот мы здесь, похожие на этих героев, она была девушкой, у которой практически ничего нет, а я был богатым мужчиной, который может осуществить ее мечту. Может ли быть, чтобы жизнь была похожа на кино?

Если бы у нас когда-нибудь будет своя песня, то только эта. И сегодня она звучала только для меня.

С первыми аккордами Кеннеди тихо выскользнула из-за занавеса. Она шла, вытягивая голые пальцы ног, голова с каждым шагом опускалась все ниже и ниже. Ее стройные ноги были обнажены, не считая длинных носок. На ней была короткая обтягивающая черная юбка и серая толстовка с глубоким вырезом. Толстовка оголяла одно плечо, открывая узкую черную бретельку бюстгальтера. Если бы музыка не подсказывала мне, о чем она думала, то толстовка напомнила бы мне.

Она дошла до середины сцены, опустилась, закачалась и начала изящно кружиться, как балерина. Приятно было заметить, что ее талант был гораздо больше, чем просто сексуальные танцы, хотя каждый ее шаг и сейчас был очень сексуальным только потому, что она Кеннеди. Я не думаю, чтобы она специально добивалась этого.

Зачарованный, я смотрел, как она танцевала. По мере того, как играла музыка, ее движения становились все более возбуждающими, ее глаза все чаще встречались с моими. Когда она раздвинула ноги, ее губы раскрылись в беззвучном стоне, как будто она вспоминала меня. Когда она откинулась назад, идеально демонстрируя свою округлую грудь, она закрыла глаза, как будто чувствовала мои прикосновения. Моя эрекция реагировала на каждое ее движение.

Только когда она подошла к одиноко стоящему стулу, который я не увидел, я перестал понимать, что происходит. Свет тускнел, превращаясь в один луч прожектора, который сфокусировался на ней.

Я смотрел, как она выгнула спину, а ее рука поднималась вверх, чтобы распустить волосы, позволив им свободно упасть ей на плечи густой, блестящей волной. Она снова подняла руку, только на этот раз она схватилась за свисающую с потолка веревку, которую я увидел только сейчас.

Я встал, догадываясь, что сейчас произойдет. Как в замедленной съемке, я увидел, как она дернула за веревку. И появившаяся из ниоткуда вода, обрушилась на ее грудь и живот, расплескавшись по полу.

Она выгнула спину еще больше, и я, даже сквозь музыку, отчетливо услышал ее вздох. Через влажную ткань серой толстовки я увидел, как затвердели ее соски. Как бы мне ни хотелось попробовать их на вкус, сейчас я мог думать только о том, что кто-то еще увидел это, что кто-то еще смотрел на нее в этот момент.

Мой гнев начал быстро подниматься, и я закипел прежде, чем закончилась песня.

– Вон отсюда! – громко заорал я, перекрикивая музыку. Наступила пауза, во время которой я повернулся, чтобы осмотреть комнату прежде, чем я повторил более резко.

– Все вон.

Через несколько секунд комната опустела, на заднем плане играла какая-то песня. Кеннеди сидела на своем стуле, наблюдая за мной, вода стекала с ее кончиков волос. Когда я поднялся на сцену, она не пошевелилась и, казалось, будто даже не дышала.

Я тоже.

Глава 30 Кеннеди

Я увидела, как Риз запрыгнул на сцену одним грациозным прыжком. Я увидела, как его глаза жадно пробежались по моему телу, как будто он решал с чего начать. И я видела как его терпение, которое он проявлял до сих пор, кончилось. Ничего, кроме голода. Желания. Необузданной, животной страсти.

Когда он подошел ко мне, я поняла, что как только он дотронется до меня, это будет подобно взлету ракеты на Луну: яростно, безудержно и умопомрачительно. И я была к этому готова.

Время пришло.

Его руки погрузились в мои мокрые волосы, и он поднял мое лицо. Его рот завладел моим. Наши языки и губы жадно сплелись в поцелуе.

Я почувствовала, как его руки заскользили по моим плечам, пытаясь снять толстовку. Он стянул ее с моей головы и отбросил в сторону. С рычанием прижал меня к себе, наклонился, губами засасывая мою нижнюю губу.

– Скажи мне, что ты хочешь этого так же, как и я? – Спросил он меня глухим хриплым голосом. – Скажи мне, что я могу делать с тобой все, что захочу. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Его слова были подобны искре на сухой траве, и все внутри меня воспламенилось, как лесной пожар в пустыне. Жар сполз по моему позвоночнику и загорелся между ног.

– Да. Все, что захочешь.

Это все, что ему нужно было услышать. Я освободила его, освободила зверя внутри него, но на этот раз я была готова к этому.

С диким рычанием Риз расстегнул бюстгальтер и грубо потянул его вниз, по моим рукам, чтобы обнажить мою грудь. Я прогнулась в спине, и он губами припал к моему соску. Мне пришлось сжать бедра, чтобы удержаться от немедленного оргазма.

Я погрузила пальцы в его волосы и неистово зажала их в кулаке. Когда он выпрямился вместе со мной, я дотянулась до его рубашки, срывая с нее пуговицы одним движением.

От вида его мощной груди, поблескивающей капельками пота на темных волосах, мой рот наполнился слюной желая попробовать его. И я не смогла отказать себе. Я наклонилась вперед, и языком прошла вверх по ложбинке на груди и втянула его сосок.

Он схватил меня за голову и зашипел, когда я прикусила его:

– Черт. – Фыркнул он. – Я не хотел, чтобы все случилось так, но ты сводишь меня с ума.

Я пристально посмотрела на него и высвободилась из его объятий. В этот момент я поняла, что я хотела свести его с ума. Я хотела, чтобы он чувствовал себя так же отчаянно, как и я.

Я опустилась на колени перед ним. Мои пальцы быстро расстегнули пуговицу и молнию его брюк. Я снимала их, спуская по бедрам.

На нем не было нижнего белья, мое дыхание остановилось при виде его огромного члена. Я и забыла, какой он был большой. Но кое-что изменилось. Гладкая круглая головка его пениса была украшена пирсингом с золотым стержнем.

Я зачарованно смотрела на него. Я подняла руку, чтобы погладить ее кончиком пальца. Он вздрогнул от моего прикосновения.

– Тебе нравится? – Тихо спросил он. – Это называется пирсинг принца Альберта[19]. – Выдохнул он, переходя в шипение. – Я не смог дождаться того момента, когда смогу продемонстрировать тебе ощущения от него. Я хотел, чтобы ты кричала мое имя. – Голос Риза был похож на грубый бархат, ласкающий мою кожу, прикасавшийся ко мне везде, где хотело этого мое тело.

Я наклонилась вперед и языком прошлась вокруг пирсинга. В ответ на его стон и его пальцы, сжимающие мои волосы, я почувствовала, как мои трусики намокли.

Когда я полностью обхватила его головку губами, Риз дернулся, пытаясь поднять меня на ноги. Его губы припали к моим в таком жарком поцелуе, что, я подумала, он запросто смог бы меня поджечь, если бы не лужа воды, в которой я стояла.

Риз сбросил брюки и приподнял меня за ноги, укладывая меня на мокрую сцену. От прикосновения к прохладной воде мои соски затвердели, и Риз припал к ним губами, языком и зубами. Его руки стали стягивать с меня юбку, трусики и носки.

Как только я осталась лежать голой под ним, он начал целовать меня. Он целовал и ласкал горячую дорожку от моего живота до треугольника между ног. Весь мой мир, казалось, был сосредоточен на ощущениях от его прикосновений в этом месте. Он чуть прижался ко мне лицом, но легкое и короткое прикосновение не дало мне облегчения.

Я готова была уже сдаться и просить его прекратить мои страдания, когда Риз перевернул меня на живот. От холодной воды, которая соприкасалась с моим телом, я задыхалась. Первое прикосновение горячих губ Риза к моей холодной спине от прохладной воды, практически причиняло боль. От прикосновения его языка через все мое тело прошла дрожь, от копчика до макушки, а от прикосновений его пылающих ладоней на моих бедрах, у меня перехватывало дыхание.

Риз обхватил мои бедра, отрывая их от пола, и прижал к себе. Он провел губами по дорожке между лопаток и раздвинул мои ноги. На мгновение мое сердце остановилось, как только я почувствовала его губы у себя между ног.

Я была беспомощна перед таким пытками. Риз держал меня перед собой, и его губы и язык творили волшебную магию между моими складками и над моим клитором. Затем он большим пальцем на секунду проник в меня и вышел. Все, что я могла сделать, это лежать лицом вниз и раскачиваться в такт его ласкам, которые доводили меня до края бездны.

И вот, когда я готова была забиться в оргазме, Риз, как будто уловив этот момент, перевернул меня на спину, положил мои ноги себе на плечи и вплотную прижал свое лицо, облизывая, посасывая и лаская в сокровенном месте, заставляя наслаждаться меня волнами высвобождавшегося желания.

Я еще не до конца пришла в себя, когда Риз поднялся, сел на корточки и скользнул рукой между моими ногами. Я посмотрела в его глаза, похожие на угли, пылающие синим пламенем в его ненасытном взгляде, и я поняла, что это еще не все. Далеко не все.

– Теперь попробуем мой пирсинг, – сказал он хрипло. – Я хочу, чтобы ты смотрела мне в лицо, пока он будет внутри тебя. Я хочу увидеть, как вспышка золотого луча будет входить и выходить из тебя. Я хочу увидеть, как ты кончаешь.

Я почувствовала, как мои мышцы сжались от его слов, и я схватилась за него. Сквозь дурман страсти, одна мысль, как яркий свет пробивающейся через ранний утренний туман, вспыхнула во мне:

– У меня нет презерватива, – призналась я, затаив дыхание.

– Не думай об этом. Я сделал вазэктомию[20].

Я знала, что позже буду чувствовать себя иначе, но сейчас я почувствовала только облегчение. И всплеск желания от его слов.

– Боже, как я этому рад. Я хочу почувствовать каждый дюйм твоего тела, каждую капельку. И я хочу, чтобы и ты почувствовала каждый дюйм моего тела, когда я буду глубоко входить в тебя.

– О, Боже, – застонала я, обнимая Риза ногами.

Я смотрела, как он наклонился и раздвинул мои складки и пальцами начал массировать мой клитор и дразнить меня головкой пениса. Я видела мерцающий золотой отблеск пирсинга и почувствовала, как жар хлынул во мне.

– Пожалуйста, Риз, – умоляла я.

– Я сделаю это медленно, чтобы не причинить тебе боль, – сказал он напряженным голосом, все еще играя с моим самым чувствительным местом.

Мой рот раскрылся от наслаждения, когда я увидела, что золотой пирсинг исчезал во мне. Он с легкостью входил и выходил из меня. Я почувствовала, как золотые шарики двигались внутри меня, это заставляло мой живот напрягаться и приближало меня еще на один шаг к абсолютному растворению. Я поддавалась на встречу Ризу, пытаясь по – больше захватить его, но мне что-то помешало. Его размеры.

– Осторожно. Когда ты привыкнешь ко мне, ты сможешь, получишь то, чего так хочешь. Я отдам его тебе, пока ты не попросишь меня остановиться.

Я задыхалась. У меня закружилась голова от всего этого, от яркого прожектора, светящего в мои глаза, от ненасытного взгляда Риза.

Я приподнялась на локтях, уверенная в том, что больше не смогу ждать ни секунды. Риз застонал, и я увидела, как он сжал челюсть.

– Кеннеди, – предупредил он, останавливаясь на пару дюймов внутри меня.

– Риз, я не смогу больше ждать. Пожалуйста.

Я понимала, что я выглядела безрассудно. Я понимала, что прозвучало это отчаянно. Я услышала это в своем голосе, все желания своего тела я вложила в свою просьбу. Но я чувствовала, что мир вот-вот взорвется вокруг меня, если Риз не войдет в меня. Полностью не войдет в меня.

Я услышала его тяжелое дыхание. Я увидела блеск пота на его лбу, пока он сдерживался. Его глаза посмотрели в мои.

– Ты уверена?

– Я уверена, – ответила я без колебаний.

После короткой паузы, Риз наклонился вперед, перекинул мою левую ногу через плечо и вошел в меня. На мгновение, я почувствовала невероятно яркое удовольствие. Ощущать его полностью в себе – было настоящим экстазом, и ощущать пирсинг, когда он заходил в меня еще глубже, насколько возможно – это было что-то невообразимое.

Мой вздох растворился в глухом стоне и Риз, раскачивая бедрами, врывался в меня, и мое тело сжималось под ним.

– Да, детка. Давай еще. – Он не останавливался и побуждал меня ко второму оргазму.

Когда я обессиленная лежала под ним, я почувствовала, как он медленно вышел из меня, и я посмотрела на него. Риз кончиком пальца протер свой пирсинг. Его член и палец блестели от моего оргазма.

Он посмотрел в мои глаза. В них было столько страсти, сколько я никогда еще не видела. Риз засунул кончик мокрого пальца себе в рот, его глаза закрылись и он застонал от удовольствия.

– Боже, это лучшее, что я когда-либо пробовал.

Несмотря на мое истощенное тело, искра желания снова вспыхнула между моих ног, когда я увидела, как он раскрыл меня и снова легко вошел.

– Теперь позволь мне заполнить тебя, – сказал он и снова начал эту сладкую пытку. Как и обещал, Риз наполнил меня, когда достиг своего оргазма. Он не останавливался, пока я не почувствовала жидкость, стекающую на пол подо мной.

Это был мой третий оргазм. Я была так переполнена удовольствием, что даже не понимала, что кричу имя Риза, пока не увидела его улыбку.

Я сделала это. Так, как он и сказал.

И я была счастлива, что он оказался прав.

Глава 31 Риз

Кеннеди не возражала, когда я одел ее, поднял на руки и отнес в ее комнату.

Она также не возражала, и когда я включил душ и залез в него вместе с ней, прямо в одежде, чтобы повторить все снова и снова. Мы лежали голыми в кровати, свернувшись калачиком под теплыми одеялом, ее тело было прижато к моему, и я спрашивал себя, почему я не могу насытиться ею.

– О чем ты думаешь? – Тихо спросила она. Мне казалось, что она спала.

Помедлив, я сказал ей правду.

– Все дело в том, что мне все время не хватает тебя.

Я почти слышал, как она улыбнулась.

– Разве это плохо?

Я притянул ее ближе к себе и поцеловал шелковистую кожу за ее ухом.

– Нет, черт возьми.

– Тогда почему тебя это беспокоит?

– Я не знаю. Я просто... я просто чувствую, что больше я не понимаю, кто я.

Я почувствовал, что она немного напряглась, прежде чем, она перевернулась на спину, чтобы повернуть ко мне голову и посмотреть на меня.

– Ты имеешь в виду то, почему ты со мной?

Печаль и разочарование в ее глазах больно отозвались во мне.

– Боже, нет! С чего это ты взяла?

Она мимоходом пожала плечами, но я знал, что она переживает намного глубже, чем хочет этого показать.

– Не очень похоже на то, чтобы я была «приемлема» в твоем кругу.

– Кому какое дело до этого? Я провел всю свою жизнь, пытаясь быть тем, кем не являюсь. Теперь, спустя все эти годы, я просто... злой.

Кеннеди протянула руку и погладила меня по щеке, ее большие зеленые глаза, как два озера, излучали что-то милое, надежное и настоящее.

– Со мной ты можешь быть только Ризом.

– Но ты хоть знаешь, кто я?

Мой вопрос удивил ее. У нее не было ответа.

– Ты действительно хочешь, чтобы я был тем самым парнем, который смог бросить тебя? Почему-то он мне не очень нравится.

– Мы все растем и меняемся со временем, Риз. Тебе больше не нужно быть таким, как тот парень. Ты можешь быть тем, кем сам захочешь.

– За все эти годы ничего не изменилось.

– Что ты имеешь в виду? – Ее кончики пальцев лениво выводили круги по моему подбородку.

– Я никогда не прекращал чувствовать то, что чувствовал тот девятнадцатилетний мальчик. С того дня, как я ушел от тебя, все, что я помнил, это была злость. Все остальное было просто... видимостью. Маской. Притворством для всех окружающих. Чтобы убедить людей, что я – тот, кем я не являюсь.

– Ты имеешь ввиду своего отца?

Я кивнул.

– И не только. Я построил империю, доказывая людям, что я расчетливый, безжалостный бизнесмен, которым нельзя манипулировать. Совсем как мой отец. Тем не менее, я провел всю жизнь, пытаясь быть кем угодно, только не им. А оказалось, что я шел по его стопам все это время.

– Еще не поздно начать все сначала, Риз. Никогда не бывает слишком поздно.

Я посмотрел в глаза Кеннеди, в ее прекрасное лицо.

– Хотелось бы, чтобы все было так просто.

– Это так.

Я улыбнулся и поцеловал кончик ее носа, но я ничего не сказа ей в ответ. Она, наверное, не говорила бы так, если бы знала обо мне больше.

Нет, она бы точно так не сказала.

Глава 32 Кеннеди

Я никогда не чувствовала себя такой принцессой, как с Ризом, когда он был рядом со мной. Вообще-то, я никогда не чувствовала себя принцессой до появления Риза. Когда мы были моложе, у него был способ заставить меня чувствовать себя особенной. Вот это осталось неизменным. Он заставлял меня чувствовать себя единственной такой девушкой.

Он, практически, всегда был со мной с той самой ночи, когда принес меня в комнату, страдающую от морской болезни. В течение дня, он уделял несколько минут Карешу, обсуждая дела касающиеся яхты или делая несколько телефонных звонков, но обычно это происходило, когда я переодевалась к ужину. Каждое утро он обнимал меня, когда я просыпалась, прикасался ко мне в тренажерном зале, когда растягивал меня, по-королевски ухаживал за мной, когда мы лежали у бассейна, а ночью укрывался со мной в каюте, чтобы заняться любовью самыми захватывающими дух способами. Это были самые сюрреалистические дни в моей жизни.

Он больше не просил меня танцевать. Риз извинился перед гостями на следующее утро после моего танца. На следующее утро после этих безумных минут на сцене.

Я проснулась от приятного щекотания чем-то в боку. Я потянулась, чтобы смахнуть это, но я натолкнулась на руку Риза.

– Твоя кожа, словно самый нежный шелк в мире, – промурлыкал он мне на ухо. В это время он перестал меня щекотать и стал поглаживать меня ладонью вдоль моего бока. – Прости, если тебе было стыдно за прошлую ночь.

– Почему стыдно? – Спросила я, выгибаясь под его рукой, которая приближалась все ближе и ближе к моей груди и, плавно скользнув по ней, возвращалась обратно к внутренней части бедра.

– За то, что я выгнал всех из зала, – сказал он, проведя ладонью между моих грудей, и затем снова вниз. Его пальцы остановились на изгибе моих бедер, вызывая возбуждение внутри меня, ударившее в самое сердце, словно молния. Пока он водил своей ладонью по мне, я лежала и ждала, когда его рука остановится внизу, прикоснется ко мне, и утолит мое желание.

– Да, это было ужасно с твой стороны делать то, что ты хочешь на своей собственной яхте. Это было возмутительно, – поддразнила я его, стараясь быть терпеливой и ждать его следующий шаг.

Когда его рука снова добралась до низа моего живота, я слегла, раздвинула ноги, намекая на приглашение, но он остановился, не дойдя до места пульсации.

– Ты не знаешь, насколько были противоречивы мои чувства в тот момент. Это моя яхта, и это мои гости, и это было то развлечение, которое я им обещал. Но не тебя. Тебя никогда. Мне нравилось смотреть на тебя, там наверху, но так же знать, что они тоже наблюдают за тобой... – Он замолчал, его прикосновения становились все более грубыми, более настойчивыми, когда он передвигался от моего живота к моей груди. – Знать, что они наблюдают за тем, как твои соски набухают под водой... – Он ущипнул меня за сосок, дергая его, как будто воспоминания все еще раздражали его. Я втянула воздух, и ждала, борясь с желанием выгнуть спину и прижаться ягодицами к его паху. – Знать, что они хотели бы прикоснуться к тебе, – сказал он, двигаясь вниз к той ноющей боли, которая, казалась, только разжигала только его желание, – засунуть свои пальцы внутрь тебя. Войти в тебя.

Внезапно, как будто он снова хотел заявить на меня свои права, Риз наклонился и притянул мою ногу к себе, широко раскрывая мои бедра. Он погрузил в меня палец, глубоко и сильно. Должно быть, он застонал от того, что он почувствовал то, как я хотела его, потому как он оказался позади меня и вошел в меня одним быстрым, резким движением.

Мы оба дышали с трудом и никак не могли привыкнуть к этому невероятному чувству. На этом все разговоры прекратились. Риз раздвинул мои складки пальцами и ласкал мой клитор, пока я только смогла произносить его имя снова, и снова, и снова. В это раз мы кончили одновременно. Я почувствовала, как его член напрягся позади меня, пока он заполнял теплом пространство глубоко внутри меня, снова и снова, и я обмякла в его руках.

Потом он вышел из меня, но оставил мою ногу на себе. Поцеловал меня в плечо и, уткнувшись носом в шею, он нежно поглаживал меня, нашептывая на ухо приятные слова.

– Мне нравится, какая ты внутри, такая гладкая, такая влажная от оргазма, – сказал он, поглаживая меня пальцем. – Я бы хотел остаться в тебе навсегда.

Я подумала про себя, что и я хотела бы того же.

С тех пор каждое утро было таким же впечатляющим. А каждая ночь была еще лучше.

Сегодня был наш первый порт после Гаваий – Маркизские острова, о которых я ничего не знала. К тому же это было первое утро, когда я проснулась в одиночестве. Но вскоре я услышала скрип двери, и я увидела, как Риз прокрадывается обратно.

Я притворилась спящей, чтобы посмотреть, что он будет делать. У него были самые необычные способы разбудить меня, и я бы не хотела пропустить ни один только из-за того, что я проснулась слишком рано.

Я почувствовала его вес, когда он пополз по кровати ко мне, внутри все сжалось от нетерпения. Сначала он уткнулся носом мне в шею, а затем втянул ртом мочку уха.

– Проснись и пой, красавица, – прошептал он, нежно поглаживая рукой по моим ягодицам.

Я потянулась и сонно улыбнулась ему, делая вид, будто я просыпаюсь. Его глаза блестели от возбуждения.

Я наклонила голову, чтобы лучше рассмотреть его:

– Сегодня утром ты выглядишь ужасно бодрым.

– Мне не терпится сойти на берег, вот и все, – сказал он, целуя меня так, что во мне проснулось желание.

Риз перепрыгнул через меня и приземлился на пол рядом с кроватью, затем схватил меня за руки и потянул на себя, чтобы я села. Простыня упала с моего обнаженного тела, привлекая его внимание. Его зрачки расширились, в его глазах появился тот самый темный, голодный взгляд, который был мне так хорошо знаком.

Я не хотела прикрывать себя потому, что уже привыкла к нашему утреннему сексу. Его восхищенный взгляд задержался на моей груди, мои соски призывно набухли, как будто старались изо всех сил заманить его обратно в постель.

– Черт, – вздохнул он, качая головой. – Тебя надо объявить вне закона минимум в тридцати странах. Ты вызываешь привыкание.

Я засмеялась.

– Тогда может быть ты захочешь принять еще дозу? – Спросила я, откинувшись на локти, приглашая его.

Риз не поддался на мою провокацию. Он не собирался заниматься любовью. Вместо этого он медленно подошел к кровати и взял одну прядь моих волос, лежащую на моей груди. Не сводя с меня глаз, он сказал:

– Боюсь, еще одной дозы будет недостаточно. – Его голос был тихим, серьезным. Даже немного загадочно.

Он поднял руку, чтобы взять меня за лицо. Он смотрел на меня в течение нескольких долгих, напряженных секунд прежде, чем выражение его лица прояснилось, и он ответил с прежним энтузиазмом.

– Надень купальник и шорты. Я возьму тебя с собой.

Я улыбнулась и выбралась из кровати.

– Хорошо, – сказала я, изо всех сил стараясь скрыть свое разочарование и беспокойство по поводу его заявления. Хотя, наверное, оно и лучше, что Риз не был сильно увлечен мной. Я не знала, что и думать о его реакции. Поэтому я проигнорировала это. В последнее время я стала часто игнорировать все неприятные вещи. Когда придет время, тогда я с ними и разберусь.

Менее чем через час мы с Ризом поднимались по Маркизскому острову на Нуку-Хиву[21]. Будучи здесь много раз, Риз рассказывал мне местные легенды и истории людей, с которыми он встречался в предыдущих поездках. Он помогал мне подняться на крутые участки и всегда держал за руку, когда мы останавливались, чтобы насладиться видом.

Наверху, словно по волшебству, нас ждал Свен, один из официантов, с которым я познакомилась пару дней назад. Он держал большую корзину над чистым белым покрывалом, расстеленного на траве.

– Завтрак подан, миледи, – сказал Риз, официально кланяясь и указывая рукой на покрывало.

Я даже не знала, что сказать, когда я опустилась на колени на мягкое покрывало, и Риз лениво подошел и опустился рядом со мной. Мы молча ждали, когда Свен организует нам завтрак, состоящий из изысканных буррито с яйцами и колбасой, свежих фруктов, апельсинового сока и газированной воды.

Пока мы были заняты едой, Свен незаметно исчез. Я только через час обнаружила, что его нигде нет.

– Он вернется и отнесет все это на яхту, – объяснил Риз, словно прочитав мои мысли.

– Ты так ухаживаешь за всеми своими... женщинами? – Спросила я, потягивая апельсиновый сок и глядя на него. Он был похож на Адониса[22], купающегося в тропическом солнечном свете, еще более великолепный, чем кто-либо, кого я видела.

– Ты не одна из моих «женщин», – небрежно говорит он, склонив голову набок и глядя на меня в ответ. – И я не хочу, чтобы ты так думала.

Я не знала, что на это ответить, поэтому промолчала.

– Я хочу показать тебе все. Я хочу купить тебе все. Я хочу, чтобы ты получила такое удовольствие, которое заслуживает такой человек, как ты.

– Я ценю это, Риз, но я не заслуживаю ничего из этого.

Он пожал плечами.

– А я думаю, что заслуживаешь. Я хочу, чтобы у тебя было все самое лучшее.

– Но мне это не нужно. Я не из таких девушек.

– Но ты можешь стать такой.

– Нет, я никогда не буду такой. Я совсем другая, Риз. Простая. Обыкновенная. Без претензий.

– В тебе нет ничего простого, обыкновенного или заурядного. Не знаю, почему ты этого не видишь.

Теперь была моя очередь пожимать плечами.

– Потому что так оно и есть.

– Ну, тогда, может быть, я смогу все это изменить, – сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щеку, прежде чем подняться на ноги и взять меня за руку. – Пойдем. Сегодня нам многое предстоит увидеть.

Я предполагала, что Свен уберет наш беспорядок после того, как мы вернемся к морю. Оказавшись внизу, Риз отвел меня на берег, где нас ждала лодка поменьше.

Мы мчались по океану к месту, которое, по словам Риза, называется Хива-Оа[23]. Мы привязали лодку к маленькому причалу, и он повел меня к месту упокоения Гогена[24], а также в местный музей, посвященный его искусству. Мы шли рука об руку по улице, легко разговаривая так, словно знали друг друга все эти года, и как будто ни разу не разлучались за все это время. Эта прогулка отдавала горечью от мысли, что рано или поздно в какой-то момент это все закончится, и мы снова будем чужими друг для друга.

После полуденного перекуса, который был припрятан в лодке в прохладном месте, мы опять вернулись в море, чтобы совершить еще одну довольно короткую поездку в Фату-Хива[25], где мы проплыли через залив, который назывался заливом девственниц.

Риз направил лодку между огромными скалами, которые поднимались из воды с трех сторон. Солнце ярко блистало на вершинах и отражалось в воде золотыми лучами. Риз остановил лодку и бросил якорь примерно в двадцати ярдах от того места, где скалы сходились, и вокруг нас не было ничего, кроме крутых скал и струящегося водопада.

– Не хочешь искупаться? – Спросил он, снимая обувь.

Ему не нужно было просить дважды. Здесь было жарко, а вода манила своей прохладой и свежестью. Риз разделся до трусов и нырнул в воду как раз в тот момент, чтобы успеть заметить, что я нырнула вместе с ним. Вместе мы поплыли к гребню скалы. Именно там, без единого слова, Риз заключил меня в объятия, пристально посмотрел мне в глаза и мы занялись любовью в теплых французских Полинезийских водах.

Это все повторялось на каждой группе островов, которые мы посетили. Он привозил меня в удивительное место, покупал мне красивые вещи и занимается со мной любовью в каком-то необычном месте, как будто он хотел пометить это место. Независимо от того, чего он хотел добиться, именно эти места, безусловно, отпечатались в моем сознании. И в моем сердце. Я теперь никогда больше не буду думать об этой половине мира также как раньше, без боли, которая, вероятно, никогда не исчезнет.

В некоторых портах мы останавливались дольше обычного. Риз всегда выбирал великолепные номера. На Бора-Бора мы остановились в маленьком коттедже с видом на море. Мы спали в кровати, окруженной сеткой, и занимались любовью всю ночь напролет, в то время как вспышки костра за открытыми дверями отражались на нашей коже теплым оранжевым сиянием.

На Таити, мы жили в бунгало, которое находилось в конце пирса, на возвышении над водой. Наш завтрак нам доставлял человек на каноэ. Мы ели рогалики со сливочным сыром и слизывали друг с друга свежий кокосовый сок.

Несмотря на наш предыдущий разговор, Риз все еще настаивал на том, чтобы осыпать меня всеми материальными благами, от дорогой одежды и сверкающих украшений до духов за тысячу долларов за один флакон. Мне ничего этого не нужно было, и все, что я действительно хотела, так это Риза.

После Таити мы вернулись на яхту, и отправились в более длительное путешествие на Фиджи. Сегодня утром Риз сказал мне, что сегодня вечером мы будем в порту, и для разнообразия он захотел отвести меня на шоу на верхней палубе. Это последнее представление за несколько дней, так как потом все будут на берегу, наслаждаться островом. И это была последняя остановка перед возвращением домой.

Я была взволнована весь день. Почему-то, это было похоже на свидание. Несмотря на то, что мы провели столько времени вместе в течение нескольких недель, он держал меня подальше от всех остальных на борту, и это было похоже, своего рода, на официальные отношения. Я просто не знала, что и думать.

Я все еще сидя в халате, наносила макияж, когда услышала стук в дверь. Я отправилась открывать дверь, ожидая увидеть Риза, но вместо него увидела Кареша.

Он слегка кивнул, как всегда, прежде чем улыбнуться.

– Мисс Мур.

Как всегда, я слегка кивнула ему и улыбнулась в ответ.

– Мистер Кареш.

Его улыбка всегда становилась шире. Я понятия не имела, какая у него фамилия. А может быть Кареш – это и есть фамилия. В любом случае, это стало чем-то вроде игры между нами за эти недели.

Он протянул мне простую белую коробочку, обернутую большой золотой лентой, и перевязанной идеальным бантом.

– Подарок от мистера Спенсера. Он просил вас надеть это сегодня вечером. Он будет ждать вас в носовой части яхты, на палубе. Ровно в семь.

С этими словами он снова кивнул, а затем повернулся, чтобы уйти. Я вышла в коридор и крикнула ему вслед:

– Спасибо.

Я увидела, как его голова слегла, повернулась, и услышала слабое.

– Пожалуйста.

Это заставило меня улыбнуться. Возможно, он уже немного смягчился.

Я закрыла дверь и подошла к кровати, чтобы открыть коробку. Внутри, под горой мягкой белой папирусной бумаги, лежало платье. Красивое платье. Это была одна из тысячи приятных покупок, которые он делал для меня.

Цвет платья напомнил мне изумруд – такой же насыщенный, темно-зеленый. Материал был похож на бархат, и я ощутила тяжесть, когда подцепила его пальцами за бретельки и вытащила его из коробки.

Платье падало мягкими волнами до самого пола. Линия талии была едва уловимой, ткань собирались в складки под моей грудью и соединялись в центре медальона из драгоценных камней. Глубокий вырез был асимметричен, а левая бретелька гораздо шире, чем правая, создавая впечатление, будто бретелька только одна. Я перевернула платье и увидела, что асимметрия выреза переходила на спину. Вырез резко уходил вниз от ребер с левой стороны до того места, где соединялся с зеленым бархатом на правом бедре, оставляя бóльшую часть моей спины открытой.

Это было потрясающе. Это было дерзко. Это было элегантно. И Риз купил его для меня, чтобы я его надела. Сегодня вечером.

Бирка была все еще на месте, хотя ценника не было. На бирке осталось только название бутика, написанное причудливым шрифтом, а также еще одно название, которое, как я полагала, принадлежало платью.

Я перекинула его через кровать и достала подходящие туфли со дна коробки. Это были каблуки с открытыми носками, покрытые драгоценными камнями, которые совпадали с камнями, как на платье. Я не привыкла к таким экстравагантным подаркам. Лучшее, на что я могла надеяться, так это на то, что у Риза может перехватить дыхание, когда он увидит меня в этом.

Когда я оделась и посмотрела на себя в зеркало, мне стало интересно, что увидит Риз, когда увидит меня. Увидит ли он просто большие глаза, обрамленные темными ресницами и окруженные дымчатой тенью? Увидит ли он загорелое лицо и рубиново – красные губы? Или он увидит блеск в моих глазах, говорящий, что я никогда не переставала любить его? Что я влюблена в него сильнее, чем когда была еще девочкой?

Я смогла признаться себе, что происходящее со мной сейчас, это гораздо лучше, чем я могла бы себе представить. Думаю, в тот момент, когда я согласилась дать Ризу шанс, я знала, что сможет произойти. В каком-то смысле, я должна была смириться с этим, прежде чем сделать первый шаг. Я осознавала это тогда, точно так же, как осознаю и сейчас, что Риз однажды чуть не уничтожил меня, и что он сможет сделать это снова, но я не смогла остановить это. Я буду любить его, пока буду дышать. И потом еще долго. Это неизбежно. Он неизбежен.

Я отвернулась от своего отражения и пошла к двери. Идти было некуда, только вперед. Я давно поняла, что никогда не смогу вернуться назад.

Ветер на палубе успокоился. Воздух был сухим и теплым, стояла тишина, не считая оживленного разговора, доносившегося из окна столовой. Мои каблуки мягко стучали по палубным доскам, когда я шла к носовой части яхты. Когда я сделала последние три шага, которые привели меня к площадке, я увидела Риза, прислонившегося к перилам. Морской бриз трепал его темные волосы, и оранжевое сияние заходящего солнца освещало половину его красивого лица, отражая в глазах бледный, бездонный блеск тропических вод.

Хотя он стоял неподвижно, он, казалось, остановился, когда увидел меня, даже перестал дышать. Так же, как и я. Его взгляд скользил по мне от локонов, уложенных в замысловатую прическу, до педикюра, накрашенного красным цветом, выглядывавшего из моих ослепительных туфель. Эти несколько секунд позволили мне привыкнуть к его официальному виду. В своем черном костюме и накрахмаленной белоснежной рубашке, со стаканом в одной руке и коробкой в другой, он выглядел еще эффектнее, чем Джеймс Бонд.

– У меня дух захватывает, – выдохнул он, когда я остановилась в нескольких дюймах от него.

Мне казалось, что моя улыбка могла затмить солнце, когда я призналась.

– Я надеялась на это, но у меня все вылетело из головы, когда я увидела, что ты стоишь здесь.

Как будто он не хотел испортить меня, Риз выпрямился и наклонил голову, чтобы коснуться губами моих губ. Даже это незначительное легкое прикосновение вызвало во мне волнение, как, впрочем, и всегда. Риз – его присутствие, его внимание, его прикосновения – сфокусировал каждую молекулу моего тела на себе. Как будто остального мира не существовало. И я не хотела замечать никого вокруг.

Риз протянул руку позади меня, чтобы поставить свой бокал на небольшой столик, покрытый льняной скатертью, который я только что заметила, прежде чем он выпрямился и открыл коробку, которую держал в руках.

– Это для тебя. Нет ничего более прекрасного, чем ты, но я все равно хотел тебе это подарить.

В длинной, прямоугольной коробке лежал широкий браслет, инкрустированный такими же драгоценными камнями, что и мое платье и туфли, хотя я подозревала, что они, наверное, были настоящими. Рубины, сапфиры, изумруды и несколько бриллиантов переливались, сменяя друг друга.

Риз достал его из коробки и обернул его вокруг моего запястья, защелкивая застежку прежде, чем поднес мою руку ко рту и поцеловал костяшки пальцев.

– Спасибо, что провела со мной это лето. Я не понимал, как сильно ты мне нужна, пока ты не вернулась в мою жизнь.

Мое сердце забилось в груди о ребра.

– Спасибо, что привел меня. Я... я…

Губы Риза изогнулись в его сексуальную, кривую улыбку, которую я так люблю:

– Не надо меня благодарить. Уверяю тебя, ты на все сто процентов доставила мне удовольствие.

Страсть вспыхнула между нами в одно мгновение. Было трудно удержаться и не прижаться к нему, когда он повел меня к столу и выдвинул стул для меня. Я думала, что он чувствовал то же самое, и хищный взгляд в его глазах подтверждал это, и ему для чего-то нужен был сегодняшний вечер. Для меня? Для нас? Я не знала, но я заранее согласилась со всем, что он захочет предложить. Все что угодно и когда угодно.

Свен снова был нашим официантом. Он принес нам самую вкусную еду, которую я когда-либо пробовала. Мы с Ризом наслаждались каждым кусочком, иногда кормили друг друга, иногда смеялись, когда ели пальцами, а не вилкой, иногда просто наслаждались удивительным видом и еще более удивительным общением. Все было очень похоже на какую-нибудь сцену из кино или сказки. Я наступила на горло своему страху, который не покидал меня, подготавливая к катастрофе, которая неизбежно должна была произойти, потому что не могло быть все так идеально.

После ужина Риз и я выпили еще по одному бокалу вина прежде, чем он отвел меня в развлекательную комнату, где для нас был накрыт маленький столик на двоих возле сцены. Вместе мы наслаждались развлечениям, в том числе двумя очень непристойными танцами Эмбер, после которых на сцену сразу выкатили прекрасное пианино.

Меня раздирало любопытство для кого оно было, пока я не увидела, как за него садится Брайан. Он сыграл несколько песен, демонстрируя классическую школу и, кажется, все это оценили.

Когда все закончилось, снова включился свет и, гости начали расходиться. Риз не собирался уходить, поэтому и я осталась сидеть на месте. Он сидел в кресле слева от меня и просто наблюдал за мной, по крайней мере, минут пять уже после того, как комната полностью опустела. Наконец, когда свет снова погас, оставляя немного света, чтобы мы могли ясно увидеть пианино, Риз встал, предлагая мне свою руку. Я скользнула пальцами в его ладонь и позволила ему подвести себя к трем ступенькам, ведущим на сцену.

Риз остановился около пианино, и повернулся ко мне, обнимая руками меня за талию, чтобы приподнять меня и посадить на пианино. Он немного развернул меня и сел на скамейку.

Изящно, он пробежал пальцами по клавишам, так же умело, как и Брайан.

– Ты играешь? – удивленно спросила я.

– Играю, – ответил он с улыбкой.

После нескольких аккордов, начала узнавать песню, которую я очень хорошо знаю – «Fever»[26]. Чувственная мелодия просачивалась в воздух как наркотик и я сразу же попала под ее очарование. Я чувствовала это физически, как прикосновение, прикосновение, которое обжигало мою кожу. Удивительно, но возбуждение усиливалось от холода черного лакированного инструмента. Моя кожа стала очень чувствительной, и каждая клеточка моего тела ждала, когда Риз дотронется до меня. Мое тело напряглось в ожидании, жаждало этого момента.

Но затем он начал петь.

Я слышала эту песню в исполнении мужчины и раньше, но никогда она не звучала так хорошо, и никогда мне не было так хорошо. Его глубокий голос был похож на мягкий, насыщенный шоколад. Восхитительно завораживающий. Роскошный, пьянящий.

Я смотрела, как Риз играл. А он наблюдал за мной.

На втором куплете он перестал играть, вместо этого он схватил меня за бедра и подтянул ближе к себе. Он снял мои туфли и отложил их в сторону прежде, чем нежно поставил мои ноги на клавиши, при этом все еще напевая песню своим низком голосом. Не отрывая от меня взгляд, он проводил ладонью по моим икрам. Когда он остановился на коленках, он надавил на внутреннюю часть ног, призывая меня раздвинуть ноги. Я послушалась, предвкушая удовольствие.

У меня перехватывает дыхание, когда Риз поднял подол платья, поглаживая пальцами мои бедра. С мучительной медлительностью он стянул мои трусики, проведя ими через свой рот прежде, чем отложить их в сторону.

Когда моя нижняя часть тела была обнажена, Риз встал. Когда он приблизился ко мне, он перестал петь, и нас окутала тишина и только звуки его дыхания в унисон с моим, нарушали ее.

Когда наши губы встретились, это превратилось в медленное танго наших языков, которое превращало мои пальцы в десять крошечных огней, а мой живот в плавильный котел самого всепоглощающего желания, которое я когда-либо испытывала.

Все происходило как в замедленной съемке, и, казалось, что песня все еще играла в фоновом режиме. Риз откинулся и посмотрел мне в глаза так, будто казалось, он смотрел в них целую вечность прежде, чем пробежал пальцами по моему горлу и по моей груди, мягко укладывая меня спиной на крышку пианино.

Я чувствовала его теплое дыхание, когда он проходил ртом вверх по внутренней части моего бедра, руками раскрывая мои ноги шире и шире, пока я не почувствовала, как прохладный воздух охлаждал мою влагу. Риз слегка тряхнул головой и коснулся меня своими губами. Его щетина слегка царапала меня, заставляя задыхаться и сокращаться мои мышцы.

Но Риз только играл со мной, не облегчая эту боль, которая не покидала меня, боль, которую я испытывала исключительно от него. Кончиком пальца Риз дразнил мои складки, пробегая вверх и вниз, из стороны в сторону, все время легонько касаясь языком.

Он играл до тех пор, пока я не готова была закричать, пока чувство неудовлетворенности не стало почти невыносимым. А потом, словно почувствовав это, прикосновение Риза стали более настойчивыми, более жесткими. Он стал жадно облизывать меня. Его прикосновения стали более яркими. Когда он втянул мой клитор своим ртом и глубоко погрузил пальцы в меня, я почувствовала взрыв внутри себя.

Проникая в меня пальцами, Риз продолжал легко касаться меня языком, пока я не почувствовала, как теплая влага полилась из меня. Затем он ладонями обхватил мои ягодицы, удерживая меня ртом. Он двигал губами, выпивая из меня влагу, словно человек, которому необходима была эта влага. И когда прилив, который прошел через меня, постепенно угасал, Риз проник языком глубоко внутрь меня и облизнул все внутри меня, пока ничего не осталось.

Когда он отпустил меня и притянул за руки, чтобы посадить меня, он медленно проник языком в мой рот.

– Ты на вкус, как сладкий сон, который я видел, когда мне было девятнадцать лет, – сказал он хрипло. – Я искал это по всему по миру, и я не смог найти этого нигде, кроме как здесь.

Риз облизнул мой рот и укусил мои губы, расстегивая молнию на брюках. Когда он притянул меня к себе, мои ноги автоматически обхватили его вокруг талии. Я почувствовала, как его эрекция коснулась моих ягодиц, когда он присел на скамью пианино.

– Я хочу видеть твое лицо, когда встает солнце, – прошептал он, дразня меня головкой пениса. Я уже почувствовала, как мое желание вернулось, ощутила знакомый прилив, когда тело готовится к тому, что должно было произойти. – Я хочу увлажнить свой член в тебе при лунном свете. – С каждым словом, которое выходило из его рта, мое тело реагировало, отчаянно желая его. – И я хочу заняться с тобой любовью около пианино, – сказал он, поднимая меня и пронзая меня глубоко и страстно.

Мы оба застонали одновременно, а затем Риз сделал паузу, погружая пирсинг внутрь меня, и мы наслаждались остротой момента, ощущая, как мое тело максимально плотно обвивает его.

– Никто другой больше не будет с тобой. Ты моя, Кеннеди Мур. Вся. Моя.

Как щелчок выключателя, Риз стал настойчивым, диким. Он яростно проникал в меня снова и снова, тянул меня за волосы, кусал за шею. Он рычал мне на ухо, повторяя снова и снова, что я вся его, только я.

Мой оргазм приходил и уходил снова, но Риз все еще был как безумный. Я все еще обнимала его, когда он положил меня на пианино, входя в меня так яростно, как только мог.

– Посмотри на меня, – наконец хрипло проговорил он.

Я сделала, как он попросил, увидев мерцание гневных, властных огоньков в его глазах. Он стонал одно слово, когда входит внутрь меня, бормотал его снова и снова, когда он выплескивал горячую жидкость в меня.

– Моя.

Когда мы оба отдышались, Риз поставил меня на ноги перед собой и помог мне надеть трусики, расправил мое платье прежде, чем он встал, чтобы подхватить меня на руки. Он нежно поцеловал меня, прежде чем отнести меня обратно в мою комнату. Той ночью он снова и снова занимается со мной любовью, словно пытался запомнить меня и то, как мое тело реагирует на него. Это была самая прекрасная ночь в моей жизни.

Прямо до тех пор, пока на следующее утро в мою комнату не ворвалась незнакомка.

Глава 33 Риз

– Как ты мог? – орала Клэр Нортон, когда она распахнула дверь. У меня никогда не хватало терпения выносить ее днем, а тем более с утра пораньше.

– Привет, Клэр, – сказал я, потирая рукой лицо. – Ты хорошо выглядишь.

Так и было. Густые черные волосы и такие же черные глаза, она выглядела на миллион долларов, сколько, вероятно, она и потратила на себя.

– Выгони эту шлюху сейчас же. Нам надо поговорить, – яростно выкрикнула она.

– Клэр, – начал я, мой характер мгновенно обострился от ее унизительного высказывания про Кеннеди. Однако, свою злость я спрятал за тихим голосом.

– Риз, кто это? – спросила Кеннеди. Я повернулся к ней и обнаружил, что она сидела на кровати и держала простыню, чтобы прикрыться ею до подбородка.

Прежде чем я смог ответить или объяснить ей все, Клэр опередила меня, прошипев.

– Я его невеста, милая. Или он не рассказал тебе обо мне?

Вот дерьмо.

Я тяжело вздохнул. Это не то, что я хотел объяснить ей.

Я увидел, как румянец сполз с лица Кеннеди и, вместе с этим, все то доверие ко мне, которое мне удалось возродить в ней в последние недели.

– Это не то, что ты думаешь, – заверил я, протягивая руку под одеялом. Она отстранилась.

– Значит, она не твоя невеста? – Спросила она. Я услышал капельку надежды в ее голосе, и это убивало меня, когда приходилось ее слушать. Я знал, что она подумает.

– Это длинная история. Просто... просто дай мне минутку, и я все объясню.

Я отбросил одеяло и прошелся голым до своих брюк, которые были сложены на стуле, яростно сдергивая их. Как же не вовремя появилась Клэр.

С голым торсом я подошел к ней, схватил Клэр за руку и вытащил из комнаты Кеннеди, закрыв за собой дверь. Я отпустил ее и открыл дверь в свою комнату, ожидая, когда она войдет внутрь прежде, чем я захлопнул ее.

– Мне не нравится, что ты врываешься так, Клэр.

– Почему? – Спросила она в отчаянии, ее глаза вспыхнули яростью. – Боишься, что это может испортить твое веселье?

Я вздохнул. У меня нет на это времени.

– Чего ты хочешь?

– Ты обещал папе больше не выходить в море, пока сделка не состоится. Ты обещал.

Она имела в виду Sempre.

– Я не брал деньги, обещанные твоему отцу, чтобы купить яхту. Я решил обратиться к инвестору. Он дал мне сорок процентов, – огрызнулся я.

Я видел, как возмущение плещет из нее.

– Ой. Ну, папа этого не знал.

– Тогда, может быть, папе следовало бы спросить, прежде чем отправлять свою дочь через полмира.

– Я отдыхала на Фиджи, спасибо за беспокойство. Я подумала, что мы могли провести время вместе, когда ты придешь в порт. Я хотела сделать сюрприз. Но, кажется, этого не произойдет.

– Не тогда, когда ты появляешься неожиданно.

И тут, как будто последних пяти минут никогда не было, рот Клэр растянулся в улыбке, и ее визг перешел в мурлыканье.

– Это утро было просто недоразумением. Нет никаких причин, из-за которых мы не сможем насладиться отдыхом. – Она вплотную приблизилась ко мне, проведя пальцами по моей щеке. – Особенно, после того как ты смоешь запах последней своей жертвы.

Я схватил ее за запястье железной хваткой и оттолкнул от себя.

– Она не моя очередная девка, Клэр. И нет, мы не будем проводить время вместе в этой поездке.

Ее нижняя губа надулась.

– Какой позор. Твой отец предупреждал меня, что ты любишь влезать в скандалы.

Я стиснул зубы, напоминая себе, что на самом деле Клэр – женщина, поэтому я не смогу причинить ей физическую боль. Независимо от того, насколько сильно я этого хотел.

– Лучшее, что ты можешь сделать прямо сейчас, Клэр, так это убраться с моей яхты, убраться с Фиджи и дать мне немного времени, чтобы остыть.

Я направился к двери и придержал ее открытой для нее. Она колебалась всего лишь несколько секунд, прежде чем она выскользнула в коридор своей красивой походкой.

Она сделала несколько шагов, прежде чем остановилась прямо перед дверью Кеннеди, и достаточно громко сказала, чтобы практически все смогли ее услышать, включая Кеннеди.

– Увидимся через несколько недель, любимый. – Улыбка, которую она подарила мне, прежде чем она ушла, заверила меня, что она сделала это специально.

Я ждал, пока не услышал стук ее каблуков на этаже, где расположена гостиная, прежде чем я вернулся в комнату Кеннеди. Она все еще сидела именно там, где я оставил ее, она была бледная, как призрак, и выглядела так, будто я вырезал ее сердце и бросил его в океан.

– Боже, это был самый ужасный способ, чтобы проснуться. Можем ли мы просто лечь спать и попробовать все снова? – Спросил я, надеясь прояснить ситуацию, а не пытаться объяснить ей все, когда она была так расстроена.

– Ты шутишь, верно? – спросила она.

Это стоило попробовать.

– Конечно, – ответил я ей, делая вдох и присаживаясь на край кровати. Что-то подсказывало мне, что она не захочет, чтобы я был рядом с ней, пока мы не уладим эту ситуацию.

– Кто это была, Риз?

– Это была Клэр Нортон. Она дочь нашего общего с отцом делового партнера.

– Меня это не волнует. Ты знаешь, что я спросила. Она сказала правду? Она твоя невеста?

Ее голос сорвался от последнего слова, как будто она чуть не поперхнулась, когда оно сорвалось с ее губ.

– Она никогда не значила для меня чем-то большим, чем деловой партнер, поверь мне.

– Поверить тебе? – Прошептала она. А потом сказала еще громче. – Поверить тебе? – Ее смех был горьким, и я увидел, как слезы заблестели в ее глазах. – Как в этом мире ты можешь спрашивать такое? Мы в течение нескольких недель провели почти каждую минуту вместе, и ты почему-то забыл упомянуть крошечную деталь, например, тот факт, что ты помолвлен. Конечно, я не смогу доверять тебе, Риз. – Она встала и подошла к двери ванной, ошеломляя своей обнаженной фигурой. Мне трудно это проигнорировать, но сейчас не время оценивать ее привлекательную фигуру.

– Если это было так важно, я бы сказал тебе раньше, но это просто... не важно. На самом деле, я даже ни разу не вспомнил о Клэр с того момента, как увидел, как ты танцевала в ту первую ночь в Чикаго. Все это не имеет большого значения.

– Риз! Как ты можешь вообще говорить такое? Ты. Помолвлен. – Она сделала паузу, воздух вырывался из нее, как будто эта мысль снова поразила ее, как удар под дых. – Быть женатым. Разве это не могло быть большим делом?

– Кеннеди, – мягко сказал я, вставая, чтобы подойти к ней. Осторожно я положил руки ей на плечи. – Это деловые соглашения. И ничего больше. Между нами нет никакой любви. Она никогда не сможет нам помешать. По сути, ты, скорее всего, никогда больше не увидишь ее.

– Итак, твой план состоит в том, чтобы… что? Быть с нами двумя? Жениться на ней и быть со мной на стороне?

– Это не так, Кеннеди. Если я буду женат на ней, то только на ее имени. Это просто бизнес. Ничего больше. Она никогда не будет значить для меня чем-то большим. Она даже никогда не будет значить для меня чуть-чуть меньше, чем то, как ты значишь для меня.

Ее рот открылся, и она недоверчиво посмотрела на меня.

– И это не кажется тебе подлостью?

– Кеннеди, какое это имеет значение, если наши с ней семьи связывает лишь лист бумаги, в то время как мое сердце принадлежит тебе?

– Риз, ты не можешь просто так отдать кому-то свое сердце, а потом жениться на ком-то другом. Просто так это не делается.

– Но почему нет? Почему это так не делается?

Мрачная тень пробежала по ее красивым чертам лица.

– Со мной такого никогда не будет, Риз. Никогда. Я не смогу поделить тебя с кем-то еще.

– Ты не будешь делить меня.

– Значит, ты никогда с ней не спал?

– Я этого не говорил, но смогу точно сказать, что я никогда больше не буду с ней спать. Ты единственная, кого я хочу, Кеннеди. Разве ты не видишь это?

– Как я могла? Ты никогда не говорил мне этого, а сказал ты это только сейчас, и только потому, что появилась твоя невеста. Что ты ожидал от меня, Риз? Какие чувства ты ожидал от меня?

– Я надеялся, что ты относишься ко мне точно так же, как и я к тебе.

– Очевидно, что не так. Я никогда не смогла бы... никогда бы не вышла замуж за другого, если бы в это время мое сердце принадлежало еще кому-то другому.

– Это просто бизнес, Кеннеди, – повторил я раздражаясь. – Подобные вещи происходит постоянно.

– Не в моем мире такого нет.

– Но мой мир теперь и твой мир. Мы можем быть вместе. Я обещаю тебе, что Клэр больше не станет нашей проблемой.

Очень долго Кеннеди ничего не отвечала. Я наблюдал за тем, как гнев и возмущение сходили с ее лица, когда на смену этим эмоциям появилось невероятное уныние. Это заставило замереть мое сердце прямо в моей груди. Я знал, что так она прощалась, прежде чем она открыла рот.

– Я говорила тебе, что я простая девушка, Риз. Мне не нужны бриллианты или дорогие духи. Мне не нужно путешествовать по всему миру и пробовать еду, которая стоит дороже, чем моя аренда. Все, что мне нужно, так это человек, которому я смогу доверять. Если ты не увидел, что Клэр для меня уже проблема, тогда ты не тот человек, о котором я думала.

Когда она повернулась, чтобы уйти в ванную комнату и закрыть за собой дверь, я знал, что наше время подошло к концу.

Я также знал, что не смогу ее просто так отпустить.

Глава 34 Кеннеди

В моей груди происходил невыносимый взрыв эмоций. Я боялась, что взорвусь. Как только я закрыла дверь в ванную комнату, я свернулась калачиком, обхватила себя руками, чтобы удержать себя и не распасться на миллион крошечных кусочков.

Я сидела так, пока мои ноги не начали неметь. Когда я поднялась и натолкнулась на раковину, я увидела в отражении заплаканное лицо пятнадцатилетней девочки, которая четырнадцать лет назад совершила ошибку, доверившись не тому человеку, одному и тому же человеку. Как бы плохо от этого не было, сейчас это казалось совершенно незначительным моментом.

Рыдания сдавливали мне горло. Но я упорно отказывалась дать им свободу. Вместо этого, я включила душ в надежде смыть с себя все свое горе горячей водой, а затем позволить воде навсегда унести это горе через водопровод.

Через час, когда мое лицо стало таким красным от горячей воды, что следы слез стало уже не видно, я завернулась в полотенце и решительно направилась в комнату за своей одеждой. Мое сердце получило новый удар, как только я увидела Риза, сидящего на краю моей кровати, его руки были сжаты между коленями, его глаза умоляли меня.

– Кеннеди, пожалуйста, – сказал он. Слова казались простыми, но именно его голос передал все чувства. Как будто боль от зияющей раны теперь занимало все пустое место, где раньше было мое сердце.

– Мне больше нечего сказать, Риз. Я соберу свои вещи и остаюсь на ночь на Фиджи. Оттуда я сама доберусь до дома.

Он закрыл глаза.

– Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста, не уходи.

– Мы оба знали, что это все было временным. Неприятно, что все так закончилось, но рано или поздно это случилось бы.

Я надеялась, что мои слова прозвучали более убедительно, чем я это почувствовала. В глубине души я надеялась, что это никогда не закончится, что я наконец-то получу свое счастье с мужчиной моей мечты. Но я давно поняла, что нет героев, что нет Супермена, который ждет, чтобы спасти меня. Есть только я и счастье, которое я не смогла найти для себя. Больше ничего. Ничего другого.

– Я не хотел, чтобы это закончилось, Кеннеди. Я хотел, чтобы мы были вместе. Я все еще верю в это.

– Мне очень жаль, Риз. Но это так.

Насколько я смогла, настолько я старалась выглядеть опустошенной, проходя мимо него к шкафу. Я говорила себе, что если я постараюсь потерпеть еще нескольких часов, то я смогу свернуться калачиком в каком-нибудь гостиничном номере и податься желанию выплакаться и проститься со своим сердцем и душой, которые только что умерли.

– Кеннеди, пожалуйста. Пожалуйста, не оставляй меня.

Я зажмурила глаза от поступивших слез, и закусила губу, чтобы сдержать душераздирающие рыдания, которые кипели внутри меня. Я не доверяла своему голосу, боялась что-либо ответить ему, поэтому я не стала ничего отвечать. Я просто вытащила блузку и шорты и позволила полотенцу упасть, чтобы одеться.

Когда я повернулась, разбитый взгляд на лице Риза остановил меня.

– Я влюблен в тебя, Кеннеди. Ты – та, которую я искал последние четырнадцать лет своей жизни. Я просто не знал об этом. Я не знал, что я был тем человеком, каким всегда хотел быть, прежде чем я бросил тебя. И с тех пор я стал ничтожным мужиком. Пожалуйста, не уходи. Я никогда в жизни ничего не просил, но я умоляю тебя. Пожалуйста. Пожалуйста, не уходи.

Я не смогу удерживать его еще одну секунду. Тон моего голоса вырвался из меня, как будто что-то злобное и ужасное вытолкнуло его.

– Убирайся, Риз. Я не смогу это снова принять. Я не смогу этого пережить. Пожалуйста. Просто убирайся.

Мои колени слегка задрожали, прежде чем они выдали меня, опуская меня на пол. Я закрыла лицо руками и безжалостно расплакалась.

Я чувствовала, что Риз рядом со мной, прежде чем я услышала его, словно неизбежное притяжение тянуло меня к нему. Но я сопротивлялась. Мне пришлось. Я знала, что это будет чудом, если я снова переживу все это. Я не смогу позволить ему забрать то, что еще осталось. Я не смогу.

Когда его рука обняла меня, я резко отодвинулась.

– Не прикасайся ко мне! Просто убирайся.

Тепло от его присутствия потихоньку исчезало, когда он поднялся и попятился. Я услышала, как он остановился и ждала. Наконец, после того, как прошла целая вечность и взяла вместе с собой еще несколько кусочков меня, он направился к двери. Я так громко рыдала, что почти соскучилась по его мягким словам.

– Я любил тебя с того самого момента, как встретил тебя. Четырнадцать лет я любил тебя. И я буду любить тебя еще миллион лет.

Я услышу еще одну паузу, прежде чем дверь открылась, а затем закрылась с глухим, последним щелчком.

Вот когда боль действительно началась.

***

Столько, сколько я пыталась быть самостоятельной, находясь в чужом месте с нулевой подготовкой и нулевой информацией, – это больше, чем я смогла справиться прямо сейчас. Наконец, я заручилась помощью Брайана. Я позвонила ему и, к счастью, он сразу ответил.

– Ну, здравствуй, Красавица[27]. Бал длился настолько долго, чтобы ты, наконец, смогла вспомнить нас, маленьких людей? – Спросил он в своей дразнящей манере Disney.

– Ты можешь прийти ко мне в комнату? – Спросила я без предисловия.

Наступила тишина в течение нескольких секунд. Его ответ рассказал мне, что он знал, что ситуация ужасна.

– Я буду прямо сейчас.

Менее чем через две минуты после того, как разговор прекратился, о мою дверь раздался приглушенный стук. Я нерешительно приоткрыла ее, чтобы убедиться, что это был Брайан, а не Риз.

Он прошел мимо меня и закрыл за собой дверь.

– Боже мой, что случилось? Ты выглядишь так, будто по тебе проехался мусоровоз.

Я слишком сильно была ошеломлена, чтобы оценить его красочную аналогию.

– Мне нужна помощь, чтобы найти место, где можно будет остановиться на острове, пока я не смогу добраться до дома. Я не знаю... Я ничего не знаю о Фиджи, у меня нет денег, и я не знаю, где найти банк, который поможет американцу. У них же здесь есть такси? У них есть банкоматы? У них есть места, где я могу остановиться в последнюю минуту? Я имею в виду... я просто ничего не знаю. Я такая неподготовленная. Я... – Я замолчала, чувствуя себя настолько подавленной, что даже не смогла выразить свои мысли адекватными словами.

– Зачем тебе все это нужно? Что случилось?

Я впервые посмотрела Брайану прямо в глаза. Я не хотела, чтобы он увидел осколки моей души, но, возможно, увидев это, я избавлюсь от необходимости объяснять все это.

– Просто ничего не вышло.

Его брови взлетели вверх.

– Этот мальчик подходит для тебя. Что, черт возьми, с тобой такое?

– Он помолвлен, – просто ответила я.

Рот Брайана вытянулся в безмолвную круглую букву «O». Ясно было видно, что он тоже не знал.

Когда он опомнился, он взял мою руку в свою и сжал ее.

– Скажи мне, что тебе нужно. Я все сделаю.

Я подарила ему вялую улыбку и в ответ сжала его руку.

Глава 35 Риз

– Я нашел ее, сэр, – сказал Кареш. Меня охватило облегчение.

– Где она?

– Она остановилась в маленькой гостинице, где включен ночлег и завтрак в самом центре города.

– Значит, она не воспользовалась бесплатным проживанием. – Достаточного того, что Кеннеди бросила меня, но тот факт, что она даже не позволила мне помочь ей, разрывал меня изнутри. Я попросил Кареша сделать все возможное для нее, но она не воспользовалась ничем. Ни машиной, ни бесплатным проживанием, ни деньгами, которые могли ей помочь.

– Она уже взяла билеты на самолет?

– Нет, сэр. Насколько я могу судить, Брайан помог ей организовать ее возвращение. Похоже, она решила не прибегать к вашей помощи.

Не смог сказать, что я был очень удивлен. Кеннеди сильная и упрямая, и ей уже приходилось меня отпускать. На этот раз ей должно быть легче. И хотя я не хотел, чтобы она страдала, особенно из-за меня, но мне все равно казалось, будто меня снова и снова ударяли ножом в грудь.

– Присматривай за ней, Кареш. Проследи за тем, как она садится в самолет. Ты проследи за тем, как она будет восстанавливать связь в Лос-Анджелесе. И ты проследи за тем, как она будет открывать дверь в свой таунхаус. Я хочу знать, что она обо всем позаботилась, и я хочу знать, когда она будет дома в безопасности.

– Вы знаете, сэр, что вы могли бы поехать с ней. В ваше отсутствие я вполне способен справиться с оставшейся частью этого круиза.

– Я знаю, Кареш, но она не хочет, чтобы я следил за ней. Ей нужно пространство. Кроме того, есть кое-что, что мне еще нужно сделать.

– Как пожелаете, сэр.

Сразу после девяти вечера зазвонил мой телефон. Я все еще был по колено в контрактах и бухгалтерских отчетах, как и весь день. Мое настроение, по меньшей мере, было раздражительным, и я действительно был не в настроении иметь дело с кем-либо. Если, конечно, это не Кеннеди. Которая стучалась бы в мою дверь, говоря, что она передумала и никогда меня не бросит. Но это было не так. Когда мистер Бингам назвал себя, я одновременно был разочарован и раздражен.

– Что-то случилось, мистер Бингам? – Спросил я слишком резко.

– Я нашел наследника, о котором шла речь. Мэри Элизабет Спенсер.

Я сел, раздраженный, но заинтересованный.

– И?

– Оказывается, она умерла, сэр.

– Умерла? Когда?

Мистер Бингам откашлялся.

– Тринадцать лет назад, сэр.

– Как она была связана с нашей семьей? Я имею в виду, была ли она бывшей женой, о которой мы никогда не знали? Незаконнорожденным ребенком?

– Похоже, она была незаконнорожденным ребенком, сэр.

– Ты знаешь, чья она была?

– Я знаю.

Наступила долгая пауза, во время которой мне пришлось прикусить язык и держать себя в руках.

– Ну? Ты расскажешь мне кто она?

– Она была вашей, сэр.

Я встал так быстро, что мой стол, который был прикручен к полу каюты, заскрипел.

– Что?

Я мысленно перебрал всех женщин, с которыми я спал, задаваясь вопросом, кого я мог случайно оплодотворить. Но я всегда был так осторожен. Так было всегда.

Но затем, как первое домино в длинной линии, один из кусочков пазла встал на место и пнул все остальные.

Мой мир пошатнулся.

Тринадцать лет назад.

– Кто была ее мать? – Спросил я, мое сердце бешено колотилось.

– Кеннеди Мур, сэр.

Глава 36 Кеннеди

По возвращению в Чикаго становилось холодно. Мои пальцы дрожали, когда я поворачивала ключ от дома в замке. Конечно, это не восемьдесят два градуса под открытым небом. Это внутреннее переохлаждение, которое поселилось в моей душе, глубокий холод, от которого я просто не смогла избавиться.

Когда я открыла входную дверь, на кафельной плитке в прихожей лежал конверт. Как в замедленной съемке, я убирала его с дороги, чтобы закатить свой чемодан внутрь. Должно быть, кто-то сжимал конверт под дождем. Собрав свои последние силы, я потянулась к нему, чтобы посмотреть имя и адрес на нем. Я не узнала его, поэтому я бросила его на стойку, чтобы позже открыть его, как только я распакую свои вещи. Как только я смогу думать немного лучше. Как только я смогу передвигаться с наименьшими усилиями.

Я покатила свой чемодан в свою спальню и поставила его у подножия кровати. Обессиленная, я присела на краешек кровати. Каждый шаг, который я делала вдали от Риза, казался мне целой милей. Каждый вздох, который я делала, казался, отнимал почти всю мою энергию прежде, чем я смогла восстановиться. Минуты ползли, как жизнь, и каждая эта жизнь растягивалась в череду длинных, трудных моментов чистого страдания.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, закрывая глаза. В темноте закрытых глаз, на долю секунды, пока мой разум не был занят чем-то другим, мои мысли вернулись к Ризу, как это случалось каждые несколько минут после мучительного момента, когда я оставила его на лодке два дня назад.

Прошло несколько часов, прежде чем я встала с кровати, и еще больше времени, прежде чем я дошла до кухни, чтобы накормить Бози. Когда я соскребала еду из банки в его миску, я отметила слегка бронзовые руки от работы. Мои руки. Я вспомнила время, которое провела на солнце. Мое время с Ризом.

Я сумела поставить еду Бози на его коврик, прежде чем я упала на пол, и у меня снова потекли слезы, которым, кажется, не было конца.

Глава 37 Риз

Я стиснул зубы и подавил рык разочарования, когда меня перенаправили еще к одному бесполезному глупцу в оффшорном банке[28], которым я пользуюсь. Я в миллионный раз пожалел, что в сутках столько много часов, и очень много минут в часах. Мне нужно было время. Мне нужно было еще больше времени и мне нужно, чтобы продвигаться вперед еще быстрее. Чем быстрее я смогу все сделать, тем быстрее я смогу добраться до Кеннеди.

С тех пор, как я наблюдал за тем, как ее уводили с моей лодки четыре дня назад, внутри меня нарастало чувство неотложности. Я неустанно работал над достижением своей цели, но все же настойчивость возрастала во мне. С каждым днем это чувство обострялось, обострялось... сейчас. Вот здесь, где я не мог шевелиться быстрее. Здесь, где я не мог заставить других двигаться быстрее. Но я должен попробовать. Потому что мне нужно добраться до Кеннеди. Я должен добраться до Кеннеди, но сначала я должен это сделать. Я не смогу пойти к ней с чем-то меньшим.

Глава 38 Кеннеди

Проходили часы. Проходили дни. Клайв приходил проведать меня. Должно быть, он видел, как я вернулась несколько дней назад. Я не удивилась. Он всегда наблюдал за соседями из окна.

Не раз он подставлял мне ухо, а потом плечо, разглядывая мое опустошенное лицо. Я отказалась от оба варианта, сославшись на усталость и что мне просто нужно немного побыть одной.

На шестой день – шесть мучительно долгих, опустошающих дней без Риза – я уже и не думала прийти в себя на этот раз. Любовь, которую чувствует двадцатидвухлетняя женщина, сильно отличается от любви пятнадцатилетней девочки. Я не сомневалась, что любила Риза все эти годы, но я также понимала, что это ничто по сравнению с тем чувством, которое я испытывала к нему сейчас. Я любила его и ненавидела. Но почему я не могу просто наплевать на все?

День и ночь потеряли свой смысл. Я была все время на ногах и спала я урывками. Шторы все время были опущены и надежно защищали меня от внешнего мира. Поэтому, когда позвонили в дверь, я не поняла, что уже была глубокая ночь, пока не открыла дверь и не увидела в темноте лицо Риза.

Мое сердце ухнуло куда-то вниз и исчезло. Хотя мне хотелось бы ненавидеть его за все, что он сделал со мной, но я трепетала от ощущения близости к нему. Как будто все клетки моего тела возбудились от его присутствия, как вода кипела при нагреве.

Я молчала. Я просто стояла и смотрела на него. Я могла бы так стоять и смотреть на него всю оставшуюся жизнь, и я никогда не устану.

Он тоже ничего не говорил, только скользнул взглядом по моему лицу. Наконец, он шевельнулся, чтобы поднять руку и коснуться моей щеки.

– Ты плакала, – тихо сказал он.

– Да, – решительно ответила я.

– Из-за меня?

– Да. – Не было смысла это отрицать.

Его глаза светились глубокой печалью, которую даже я увидела.

– Я лучше умру, чем причиню тебе боль.

– Тогда зачем ты это сделал?

– Потому что я осел, Кеннеди. Потому что я такая же эгоистичная задница, как и мой отец. Но главное, потому что я был совершенно не готов. Для всего этого. Для тебя. – Риз сделал шаг ко мне. Медленно, осторожно, как будто боялся спугнуть меня. – Я не ожидал, что ты появишься, Кеннеди. Я не видел тебя четырнадцать лет и не видел два месяца назад. В прошлый раз я все испортил, но я не собираюсь повторять одну и ту же ошибку дважды.

– Ты ничего не сможешь сделать, Риз. Я уже не буду другой женщиной. Я не смогу. Я слишком много работала, чтобы начать уважать себя, и чтобы позволить тебе уничтожить это за деньги. Я просто... я просто не смогу этого сделать.

– А тебе и не нужно. Ты должна быть единственной. Ты и есть единственная. Я просто этого не сразу понял. Но теперь я знаю точно. Я понимаю это и хочу, чтобы ты знала, что ты единственное, что имеет значение для меня. Я не смогу тебя отпустить. Только не это. Ни за что. Даже если ты скажешь мне уйти. Даже если ты будешь умолять меня уйти. Я не смогу этого сделать. Тем летом в лесу ты подарила мне кое-что настоящее. Ты пробудила во мне чувство.

Я зарабатывал миллионы, обедал с дипломатами, мне было доступно все самое лучшее в жизни, но я никогда не чувствовал себя счастливым, действительно счастливым, пока ты не сказала мне, что будешь работать у меня на яхте. С тех пор каждое мгновение было самым лучшим в моей жизни. Пока ты не ушла.

Он сделал паузу и посмотрел на меня своими великолепными сине-зелеными глазами, которые снова перевернули мое сердце, мою душу, мой мир с ног на голову.

– Я здесь ради тебя, Кеннеди. Я пришел за тобой. Больше ничего нет... только я... я покажу себя... всего себя... к твоим ногам и умоляю тебя принять меня. Дай мне еще один шанс.

– Риз, я не могу…

Он прервал меня прежде, чем я успела продолжить.

– Я расстался с Клэр. Никакие деньги, деловые связи, возможности, инвестиции или контракты не стоят того, чтобы потерять тебя. Я отказался от всего этого. Для тебя. Я продал яхты и бизнес, все пропало. Я продал «Завтра», «Вчера» и «Навсегда» ради тебя, – заявил он, имея в виду итальянские имена своих яхт: «Domani», «Ieri» и «Sempre». – Единственная вечность, которую я хотел бы – это быть с тобой. Ничто в моей жизни не значит для меня больше, чем ты. Ни деньги, ни власть, ни имущество. Мне ничего этого не нужно. Мне нужна только ты. Мне. Нужна. Только. Ты.

– Ч-что? – Прошептала я, опасаясь услышать то, что хотела услышать, а не то, что на самом деле имел в виду Риз.

– Я избавился от всего этого. После того как ты ушла, я провел тридцать один час зарывшись в счета и цифры, разговаривая с адвокатами и подготавливая предложения. Не расставался с телефоном ни днем, ни ночью. Я не мог ждать. Я не смог дождаться, когда избавлюсь от всех этих вещей, которые могут стоять между нами, чтобы я смог найти тебя и доказать, что я сделаю все ради тебя. Что угодно. Просто скажи. Я не хочу жить вдали от тебя. Ты – моя жизнь. Я хочу, чтобы ты была моей жизнью. А я хочу быть твоей.

– Но Риз, все, ради чего ты работал…

– Это ерунда. Это всего лишь деньги. Все это ничего не стоит по сравнению с тобой. У меня еще осталось больше, чем я смог бы потратить за сотню жизней, но если надо будет, я и это выброшу ради тебя. Я буду нищим, если это потребуется. Я хочу, чтобы ты поняла, что нет ничего... ничего... в этом мире, что было бы важнее для меня, чем ты.

– Я никогда не просила тебя об этом, Риз. Я не хотела, чтобы ты бросил все ради меня.

– Но разве ты не видишь, что я сделал бы это, не моргнув глазом, если бы думал, что это поможет вернуть мне тебя? Я сделал это. Для тебя. Мне больше не нужны ни яхты, ни женщины, ни развлечения. Все это заполняло пустоту, которую теперь сможет заполнить только один человек, только один человек. И я не хочу держаться за эту дерьмовую жизнь и потерять единственное, которое я когда-либо хотел – жизнь с тобой.

– Риз, ты не должен был этого делать. Ради меня.

– Хорошо, тогда я сделал это для себя. Я сделал это потому, что эти вещи не сделали меня лучше. Ты сделала. Я сделал это потому, что эти вещи не сделали меня счастливым. Ты сделала. Я сделал это, потому что боялся, что одним словам ты не поверишь, Кеннеди. Я буду следовать за тобой вечность, если понадобиться. Я никогда не перестану завоевывать твое сердце. Пожалуйста, скажи мне, что оно не очень сильно разбито. Пожалуйста, скажи мне, что еще не поздно. Я старался управиться так быстро, как только мог.

– Риз, я не знаю. Это все просто... так... так… я не в состоянии думать сейчас.

– Я не хочу, чтобы ты думала, – сказал он, схватив меня за плечи. – Я хочу, чтобы ты почувствовала. Почувствуй, как сильно я тебя люблю. Почувствуй, в каком отчаяние я стою здесь у тебя в дверях, посреди ночи, чертовски уставший, готовый упасть на колени и умолять тебя, если это потребуется. Почувствуй меня, Кеннеди, – сказал он, беря мою левую руку и прижимая ее к своей груди над сердцем. – Почувствуй меня.

И я действительно чувствовала его. Я чувствовала его любовь, его искренность и то, как его сердце билось под моей ладонью. Я знала, что это эхо собственного безумного ритма моего сердца.

– Пожалуйста, – прошептал он, наклоняясь все ближе и ближе, пока его губы не дотронулись до моего лба, а моя рука все еще была прижата к его груди. – Пожалуйста, Кеннеди.

Я снова почувствовала жжение в глазах и знала, что мне уже не остановить подступающие слезы, которые вот-вот потекут по моим щекам.

– Хорошо, – сказала я тихим дрожащим голосом.

Риз задержал дыхание, и его грудь напряглась под моей рукой.

– Скажи это еще раз, – прохрипел он.

– Хорошо.

А потом наступил ураган, ураган рук, ураган нежных губ, ураган любви, такой же непоколебимой и настоящей, как и моя собственная.

Риз откинулся назад ровно настолько, чтобы я смогла перевести дыхание. Он взял в ладони мое лицо, большими пальцами вытер дорожки от слез.

– Пожалуйста, не плачь больше, детка. Не надо.

– Это слезы счастья, – призналась я, едва улыбнувшись.

– Тогда поплачь, чтобы уснуть рядом со мной, – мягко сказал он, наклоняясь, чтобы поднять меня. – Позволь мне обнять тебя, пока ты не успокоишься.

Риз крепко прижал меня к себе, и я обняла его за шею, уткнулась лицом в изгиб его шеи. Я почувствовала соленый вкус своего счастья на его коже, когда слезы стекали с мох щек и капали на его кожу.

Риз отнес меня к дивану. Через несколько минут, часов, или дней я проснулась и обнаружила, что все еще лежала в его объятиях. Он спал рядом со мной на диване, его пальцы переплелись вокруг моей талии, чтобы случайно он не отпустил меня.

Глава 39 Риз

Каждый раз, когда я просыпался, я проверял, что Кеннеди все еще со мной. Так и было. Свернувшись калачиком в моих объятиях, она спала так крепко, как будто не спала несколько дней. И, если ее последние несколько дней были похожими на мои то, скорее всего, так это и было.

Может, это значило, что все налаживается. Может быть, мы, наконец, получим то, что должны были получить много лет назад.

Когда я закрыл глаза и снова заснул, моей последней мыслью было: интересно, когда она расскажет мне о ребенке.

Глава 40 Кеннеди

Проснулась я с неприятным осадком на душе. Не было чувства абсолютного счастья, которое должно было быть потому, что теперь единственный человек, который не признался, это была я.

Я должна кое-что рассказать Ризу, кое-что, что он имеет право знать. Все это время я старалась все держать в тайне – думала только о Ризе и о том, как это повлияет на него, – но теперь я думала, не совершила ли огромную ошибку, скрывая это.

И был только один способ узнать наверняка…

Глава 41 Риз

Несколько дней назад я решил дождаться, когда Кеннеди сама расскажет мне о ребенке. Я не понимал, почему она не сказала мне об этом раньше, но, видимо, на то были причины. Так что я решил дать ей время. Ну, по крайней мере, столько, сколько смогу, прежде чем это станет всем известно.

Я попросил Бингама молчать до моего возвращения в Штаты. Думаю, у меня есть время до завтра, прежде чем он расскажет моему отцу, кто такая Мэри Элизабет. Я хотел сам сказать ему. Я хотел, чтобы он услышал это от меня. И я хотел, чтобы он прекратил дальнейшее расследование этого вопроса. Законно или как-то еще. Я хотел, чтобы Кеннеди досталась половина Беллано. И я хотел бы, чтобы все досталось нашей дочери.

Я пытался дозвониться до отца, но он не отвечал. Всю дорогу от магазина я пытался дозвониться, но безуспешно. Когда я подъехал к дому Кеннеди, то мне стало понятно, почему он не отвечал. У него были свои планы на этот счет. Его машина была припаркована там, где раньше стояла моя.

Я схватил пакеты с едой с пассажирского сиденья и пошел к двери, пытаясь сохранить спокойствие. Хотя это трудно было сделать, когда дело касается Кеннеди. Мысль о том, что кто-то... кто-то… причинит ей боль, заставила мою кровь закипать.

Когда я вошел в дверь, они смотрели друг на друга, стоя в прихожей. В руках у Кеннеди был какой-то конверт из плотной бумаги, а сама она была неестественно бледной.

Ее глаза устремились на меня полные сожаления, страха и такой боли, что у меня внутри все сжалось. Я почувствовал, как все во мне стало закипать, как гнев на отца стал заполнять меня.

– Что происходит? Какого черта ты здесь делаешь? – Спросил я Хенслоу Спенсера.

– Риз, – сказал он с удивлением в голосе и выражении лица. – Я был просто... я был... мы были... – Я еле сдерживал себя при виде его усилий придумать правдоподобное объяснение, почему он был здесь. – Я просто догнал Кеннеди. – Я увидел, как он свирепо метнул на нее пристальный предостерегающий взгляд.

Кеннеди опустила глаза и закрыла их прежде, чем заговорить.

– Нет, неправда. Я больше не буду ничего скрывать от него, – тихо проговорила она.

Мое сердце заколотилось, когда Кеннеди медленно подошла ко мне, склонив голову, ее подбородок задрожал. Я догадывался, что она собирается мне сказать. Я уже понимал, как ей тяжело сейчас. Но знать это и услышать это от нее, услышать всю правду из ее уст... это совершенно разные вещи.

– В чем дело, красавица? – Спросил я ее, поставив пакеты с едой, пытаясь поднять ее лицо за подбородок.

Она с трудом сглотнула, и меня немного убивала мысль о том, через что она сейчас проходит, что она должна чувствовать в это момент.

– Риз, тогда в лесу... много лет назад... я знаю, что ты предохранялся, но кое-что случилось. – Она решительно взглянула на меня, но слезы предательски задрожали в ее глазах. – Я забеременела.

Я не стал изображать удивление, или что у меня перехватило дыхание. Но именно по этой причине, из-за боли, которую я испытывал сейчас, наблюдая за ее переживаниями, заставили меня признаться ей, что я уже знал это. Я не смог смотреть, как она мучается. Только не из-за меня. Не тогда, когда я могу помочь облегчить ее страдания.

– Я знаю.

В ее глазах промелькнуло смятение.

– Ты знаешь? Откуда?

– Несколько дней назад мне позвонил адвокат Малкольма и сказал кто такая Мэри Элизабет Спенсер. Она была названа в завещании, поэтому он пытался найти ее.

– Почему ты ничего не сказал? – На ее лице отразилось не чувство гнева, а уже чувство вины.

– Я знал, что ты расскажешь мне, когда будешь готова.

– О, Боже, Риз! – Заплакала она, закрыв лицо руками. Я обнял ее за плечи и прижал к себе, пытаясь хоть чем-то помочь, хотя бы частично облегчить ее мучения.

– Тсс, все в порядке, детка. Пожалуйста, не плачь.

– Мне очень жаль, что я не сказала тебе раньше, – застонала она, смахивая слезы.

– Я знал, что ты расскажешь мне, когда придет время.

– Риз, мне так жаль, – сказала она, поднимая голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Не надо. Жаль, что меня не было рядом с тобой. Видеть, как растет твой живот с нашим ребенком. Подержать ее на руках перед тем, как она умерла. – Признался я, угрызения совести душили меня.

– Я хотела сказать тебе, но они мне не позволили.

Мой пульс забарабанил, остановился прежде, чем он забился в два раза быстрее.

– Кто это «они»? Кеннеди, кто не позволил тебе сказать мне?

Она повернулась и посмотрела на моего отца.

– Твой отец заключил какую-то сделку с Хэнком. Он согласился заплатить Хэнку, если тот сможет сохранить мою беременность в тайне. Поэтому Хэнк забрал меня из школы и держал взаперти в домике садовника. Он не позволил мне уйти. Он выключил телефон и прятал ключи от машины на ночь. Он был в ярости, наверное, потому, что я забеременела от кого-то другого, и что он больше не мог играть в свои игры. Я уверена, он с самого начала хотел, чтобы ребенок умер. Он почти меня не кормил, и мне стало очень плохо. Два раза, когда я пыталась сбежать, думая, что он ушел, он ловил меня и бил до тех пор, пока я не могла встать. После второго раза он не позволял мне выходить из комнаты, пока его не было рядом. Он держал меня в таком состоянии, пока я не начала рожать, но срок был еще маленький.

К тому времени, как мы добрались до больницы, они не смогли остановить преждевременные роды. Она была слишком маленькой, чтобы жить, слишком слабой, чтобы дышать самостоятельно. Она умерла через два дня после рождения. – Кеннеди так неистово заплакала, что казалось, будто плакала ее душа, а не тело. – Твой отец пришел навестить меня. Он сказал мне, что если ты узнаешь, то это разрушит твою жизнь, что если я тебя на самом деле люблю, то никогда никому не расскажу, что случилось. Так что я не стала. Я никому не рассказывала. Потому что я люблю тебя.

Поверх головы Кеннеди я свирепо посмотрел на своего отца. Никогда в жизни я не испытывал такой ненависти к другому человеку. Она горела во мне, как адский огонь.

– Как ты мог это сделать? – Зарычал я.

– Я сделал то, что должен был сделать для тебя, сын. Для твоего будущего. Ты не достиг бы того, что имеешь сегодня, если бы остался с ней. Она была позорным грузом.

Позорным грузом?

Лед. Мое сердце мгновенно выплеснуло по венам струю ледяной крови прежде, чем она вспыхнула пламенем. Пламя растеклось по моему телу.

– Что ты сказал?

– Ты думаешь, я не присматривал за тобой? Ты думаешь, я не знал, чем ты занимаешься? И с кем? Я знал о ней все. И об ее извращенном отце тоже. Я видел, как он смотрел на нее, как трогал ее, когда думал, что никого нет рядом. Он не смог держаться от нее подальше. Вот как он узнал о тебе. Он следил за ней и увидел вас двоих в лесу. Он был таким мерзким. Я бы никогда не позволил кому-то подобному приближаться к тебе, приблизиться к нашей семье.

Я пришел в бешенство.

Я отпустил Кеннеди и бросился на отца, хватая его за горло и пригвождая его к стене. Я хотел задушить его презренную жизнь, я хотел наблюдать, как из него будет медленно вытекать жизнь.

– Ты знал? Ты знал, что он с ней делает, и ничего не сделал? Ты ничего не сделал?

Отец издал хриплый звук, его лицо становилось ярко-красным, постепенно приобретая темно-фиолетовый оттенок, чем дольше я держал его в таком положение.

– Меня от тебя тошнит! Ты такое же чудовища, как и он! – Я тряс его, сильнее прижимая к стене, он цеплялся за мою руку, пытаясь ослабить хватку. – Я ненавижу тебя! Ненавижу то, что у нас одна кровь! – Я сильнее сжал его.

– Риз! Риз, нет! – Кричала Кеннеди, дергая меня за руку. – Отпусти его! Он этого не стоит.

Я слышал ее слова, но мне было уже все равно. Для меня его жизнь того стоила. Он это заслужил. Я сделаю миру одолжение, прикончив его.

– Риз, если ты убьешь его, у нас не будет будущего. Это разрушит твою жизнь. Пожалуйста, не причиняй ему вреда. Пожалуйста, не позволяй ему забрать у меня еще и тебя.

Боль в ее голосе проникла сквозь туман моей ярости. Я увидел в глазах отца, как его сознание покидало его, и я знал, насколько я был близок к тому, чтобы убить его.

Но я подумал о Кеннеди.

О, Кеннеди в первую очередь.

Я отпустил его и отошел.

Отец безжизненно сполз на пол, хватая ртом воздух и хватаясь за свекольно-красное горло.

– Клянусь всем святым, если ты когда-нибудь еще приблизишься к ней, я убью тебя. Я выброшу тебя и закопаю твое тело там, где никто никогда не найдет его. – Он не двигался и не говорил. – Ты меня слышишь? – Закричал я, наклоняясь, чтобы крикнуть ему в ухо.

Отец поднял на меня полные ненависти глаза. Мы смотрели друг на друга в течение нескольких секунд, и я понял, что смысл моих слов дошел до него. Настороженный огонек вспыхнул в его холодных глазах, и я знал, что он понимал, что я был серьезен как никогда. Я просто молился, чтобы у него хватило ума не испытывать мою решительность. Потому что он проиграет. Он потеряет все, если перейдет мне дорогу. Я готов был отдать свою жизнь за нее, даже если бы это означало забрать чужую.

Наконец, он кивнул.

– А теперь убирайся, – сказал я, поднимая его на ноги и толкая к двери. – Убирайся!

Я смотрел, как он открывает дверь и, пошатываясь, выходит. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не пнуть его задницу на дорогу и не заставить его истекать кровью, но Кеннеди просила меня не причинять ему вреда. И я сдержался. Вместо этого, я закрыл дверь, закрыл дверь перед моим отцом и той жизнью.

Я повернулся, чтобы обнять Кеннеди и позволить ей выплакаться. На моей душе было тяжело. Я чувствовал себя раздавленным, как будто перенес большую травму. Мне было больно за нее, за все, что она пережила, за все то время, что мы потеряли, и за ребенка, которого я даже не увидел.

Глава 42 Кеннеди

Я никогда не думала, что мне будет так больно рассказывать Ризу о Мэри Элизабет. И как ему будет больно это слышать. Выражение его лица, когда он, наконец, повернулся ко мне после ужасной стычки с отцом, было мучительным. И все-таки, это было еще одно доказательство того, что у Риза не было ничего общего с этим человеком. Хенслоу Спенсер смог бы направить Риза в ту или иную сторону, но даже его злые манипуляции не смогли убить его чудесную душу, с которой Риз родился. Он просто задержал свое появление на несколько лет. В каком-то смысле это даже сделало его более ласковым. И, слава Богу, что я смогла разглядеть это. Я бы ни за что на свете не хотела потерять такого Риза.

Глава 43 Риз

Пробуждение в объятиях с Кеннеди – это единственное, чего я хотел, когда открыл глаза. Я всегда знал, что мой отец был ублюдком, но, наверное, никогда не думал, что настолько.

Я чувствовал себя разбитым за ошибки, которые необходимо исправить, ошибки, которые должны быть устранены, путем извинений, чтобы загладить свою вину. Но как? Как я смогу вернуть и исправить то, что произошло так давно?

Я очень переживал за Кеннеди. В первую очередь за Кеннеди. Надо все исправить. Все ради нее.

Я повернулся на бок, притягивая ее к себе и прижался губами к обнаженному плечу.

– Доброе утро.

– Доброе утро, – хрипло ответила она. Но я услышал ее улыбку. Слез больше не было. Для меня это было важно. Но учитывая все обстоятельства…

– Мы можем поговорить? – Спросил я.

Я почувствовал, как она напряглась.

– Конечно.

– Я понимаю, что это может быть тяжело для тебя, но мне нужно во всем разобраться. Ты расскажешь мне о нашей малышке?

Я почувствовал, как она вздохнула.

– О, Риз, она была прекрасна. В те часы, что она прожила, она была самым чудесным ребенком в мире. У нее были темные и немного волнистые волосы. Ее маленькие ручки и ножки были самой драгоценной вещью для меня в этом мире. Когда она лежала у меня на руках – это были самыми незабываемыми и драгоценными моментами... даже всего нескольких минут…

Я почувствовал ее боль. Конечно, это отличалось от того, что чувствовал я, но все равно я понимал.

– Где она похоронена?

– В Беллано, – вздохнула она. – Недалеко от дома. Тайно.

– Малкольм не знал?

– Я никому не рассказывала. Я не знаю, говорил ли кому-нибудь Хэнк. Малкольм каким-то образом узнал о ней. Он мог узнать, где она похоронена.

Мне было трудно просить ее об этом, но без ее помощи, я не смог бы найти могилу.

– Ты не возражаешь, если мы навестим ее?

Кеннеди повернулась в моих объятиях и пристально посмотрела на меня своими бледно-зелеными глазами, остекленевшими от стоявших в них слез.

– Нет, я совсем не против.

Она так стремительно прижалась своими губами к моим, как будто в этом поцелуе была заключена вся ее жизнь. И я понял, что это очень много значило для нее. Так же как для меня.

Когда мы добрались до коттеджа старого садовника, я начал сомневаться, не ошибся ли я. Чем ближе мы подъезжали к месту, тем тише становилась Кеннеди, вспоминая места, где она провела такие тяжелые годы. Когда я остановился на гравийной дорожке, ведущей к дому, я услышал, как она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

– Тебе все еще больно видеть это место?

Она задумчиво теребила губу.

– Нет, не больно. Я просто думала о том, как сильно изменился Хэнк после смерти Хиллари, как так получилось, что он из любящего мужа и хорошего приемного отца превратился в человека, который смог поднять руки на ребенка. У меня все переворачивается внутри от этого.

Я взял ее за руку.

– Мне очень жаль, что я никогда не был так невнимателен и не видел, через что ты была вынуждена пройти. – От одной мысли о том, что он с ней сделал, у меня все внутри перевернулось, особенно когда я думал о том, что это стоило жизни ее ребенка, нашего ребенка.

Она переплела свои пальцы с моими.

– Ты не должен был видеть. Я не хотела, чтобы ты видел. Хотя мне так хотелось, чтобы кто-то избавил меня от всего этого, но я слишком сильно любила тебя, чтобы позволить нести такую ответственность. Поэтому я так все хорошо скрывала.

– Но я бы поступил по-другому. Я бы…

Она наклонилась, чтобы прижать палец к моим губам, заставляя меня замолчать.

– Я знаю, что ты так бы и сделал. Но я не хотела, чтобы ты остался только потому, что ты должен был или потому что был нужен мне. Я хотела, чтобы ты остался, потому что ты сам этого хотел.

– Я хотел, ты знаешь. Я хотел остаться. Но я был таким слабым. Мой отец знал, что нужно сказать, чтобы заставить меня пойти с ним. Я просто... ненавижу, что я позволил ему зайти так далеко. Ненавижу, что не положил этому конец давным-давно.

– Но ты сделаешь это сейчас. Не все потеряно, Риз. Есть еще так много возможностей в жизни для тебя.

Я поднес ее руку к губам, перевернул и поцеловал в ладонь.

– Для нас, – уточнил я.

Кеннеди улыбнулась.

– Для нас, – согласилась она прежде, чем открывая дверь. – Пришли. Пойдем, познакомимся с твоей дочерью.

Кеннеди повела меня вокруг дома и свернула налево в лес. Мы шли по едва заметной тропинке, пока она просто не исчезла в густом подлеске. Кеннеди снова свернула налево, петляя между деревьями и перешагивая через бревно, пока не подошла к небольшому участку, поросшему тысячелистником. Ей не нужно было говорить мне, что мы пришли. Под лучами солнца лежали камни, выложенные в виде крыльев ангела.

Я медленно подошел к месту, где соединялись крылья, и опустился на колени. Инстинктивно, я знал, что именно здесь покоится наша дочь, и что я никогда больше ее не увижу.

Я почувствовал, как Кеннеди опустилась на колени рядом со мной. Я почувствовал, как ее слезы капали на наши соединенные руки. Я также почувствовал их на левой руке. Только это были не слезы Кеннеди. Это были мои слезы.

Мы долго сидели так, тихо разговаривая с нашей дочерью, и никто из нас, не произнес ни слова. Когда мы, наконец, вернулись к машине, я не смог удержаться и не спросить.

– Ты когда-нибудь думала о том, чтобы завести еще ребенка?

Краем глаза я заметил, что Кеннеди взглянула на меня, но я продолжил смотреть вперед. Я не хотел повлиять на ее ответ.

– Конечно. Но ты не знал, правда? – Сказала она с печалью в голосе.

– Раньше я не думал об этом. Я никогда не хотел иметь ребенка от кого-то. Но с тобой все по-другому. Я никогда не перестану думать, что где-то в глубине души я всегда знал, что мы будем вместе. – Я остановился, взял Кеннеди за другую руку и притянул ее к себе, чтобы обнять. – Когда мне сделали вазэктомию, я поговорил с врачом о возможности ее отмены. Как бы ты к этому отнеслась? Ты бы хотела завести еще одного ребенка от меня, Кеннеди?

– О, Риз, – прошептала она, прижимаясь головой к моей груди, но я успел заметить, что ее глаза снова наполнились слезами. Я чувствовал укол вины за то, что так часто заставляю ее плакать.

– Не плачь, детка. Я не хотел тебя расстраивать.

Я услышал, как она несколько раз шмыгнула носом прежде, чем снова посмотрела на меня.

– Это не печальные слезы. Это мои «адски счастливые» слезы. Чувствуешь разницу.

Я улыбнулся.

– Ну, в таком случае…

Я наклонил голову, чтобы поцеловать ее. Огонь быстро вспыхнул между нами. Кажется, благодаря всем скелетам в шкафу, мы стали еще ближе. И чем ближе мы, тем жарче пламя.

– Я люблю тебя, – сказала она, когда я, наконец, отпустил ее. – Я так счастлива от того, что ты меня любишь такой, какая я есть, ведь я не богатая, и не закончила школу, и я…

– Подожди, что? – Перебил я ее. – Ты не закончила школу? Как ты…

– Я получила сертификат GED. Когда Хэнк забрал меня из школы, я слишком отстала, чтобы наверстать упущенное, и после смерти ребенка, я думала, он увидел во мне что-то мерзкое и грязное. Он больше не прикасался ко мне, но при этом не боялся ударить меня или пнуть, когда ему этого хотелось. Так что после того как он умер, первое, что я сделала, это получила свой сертификат. Там я и познакомилась с Джиной Ламареу. Она была учительницей, и у нее также была маленькая танцевальная студия в городе. Когда она узнала, что я хочу танцевать, то она разрешила мне приходить и присутствовать на бесплатно ее уроках. Это были мои первые шаги к тому, чтобы оставить прошлое позади и стать тем, кем я хотела быть, иметь то, что никто не сможет забрать у меня.

Когда я посмотрел в ее глаза, глаза, которые не ждали жалости, я уже знал, что сделаю в первую очередь, когда перееду в Беллано – это сожгу домик садовника. Сразу после того, как я сначала сделаю могилу для нашей дочери, которую она заслуживает.

Ради Кеннеди, я усмирю свой гнев в пользу чего-то более важного. Я поднял руки, чтобы погладить ее по щекам, мягким как шелк.

– Ты самое сильное, самое прекрасное создание, которое я когда-либо знал. Каждый день ты удивляешь меня снова и снова.

Она пожала плечами, но ее щеки порозовели от моих слов.

– Жизнь либо сокрушает нас, либо делает сильнее. Я так рада, что мы, несмотря на все, приехали сюда. Сейчас. Я бы не променяла ни на какое счастливое детство на то, чтобы оказаться здесь с тобой. Я умею сожалеть и страдать, как и все остальные, но я не могу позволить им победить меня. Я предпочитаю оставить их в прошлом, где им и место, и взять с собой только самое хорошее и самое важное. Например, тебя. Или наше лето. Нашего ребенка. Это единственное, что стоит спасти.

– И тебя. Тебя стоило спасти. Тогда. Сейчас. Навсегда.

Мне понравилось, как это прозвучало, когда я сказал Кеннеди – навсегда.

Пришло время сконцентрироваться на этом, навсегда забыть моего отца и забыть то, как он повлиял на нас. Некоторые вещи непростительны. Нет смысла больше тратить свою жизнь, пытаясь найти в отце что-то хорошее. Пора двигаться дальше, двигаться к той жизни, которую я хочу для себя. Для себя с Кеннеди. С Кеннеди, нашим счастьем и нашими детьми.

И без Хенслоу Спенсера.

Глава 44 Кеннеди

Я смотрела на знакомый пейзаж, проносящийся мимо. Риз вез меня в Беллано, должны были привезти мебель, которую он заказал. Он попросил меня помочь ему выбрать мебель, и я знала, что он хотел, чтобы я жила там с ним, но сегодня он казался особенно взволнованным, чтобы совершить эту короткую поездку.

Мебельный фургон уже был на месте, когда мы подъехали. Танни была закутана в толстый свитер, чтобы не замерзнуть от холодного зимнего воздуха, хлещущего через широко открытые двери, пока грузчики выгружали и заносили тяжелые кровати и прочные комоды.

Проходя мимо, я обняла и поцеловала ее. Риз сделал тоже самое. Как всегда, Танни погладила его по щеке и улыбнулась.

– Два моих самых любимых человека, – сказала она, переводя взгляд своих мерцающих голубых глаз на меня.

– Все готово? – Спросил Риз.

У нее была ангельская и такая счастливая улыбка, какую я еще никогда не видела.

– Да.

– Что готово? – Полюбопытствовала я.

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись, но не ответили. Риз просто взял меня за руку и сказал.

– Пошли, я тебе покажу.

Мы шли по коридору, обсуждая новые произведения искусства, ковры и безделушки. Риз не хотел совсем избавляться от вещей своего дяди и он решил ограничиться перестановкой или дополнить их чем-то. Нам обоим были дороги все эти старинные вещи и богатое прошлое дома. Мы оба выросли здесь и чувствовали, что это и есть наш настоящий дом, поэтому никто из нас не хотел сильных кардинальных перемен.

Когда мы добрались до комнаты, которая всегда принадлежала Танни, Риз остановился прямо перед дверью.

– Я немного изменил интерьер этой комнаты, – сказал Риз, пытаясь сдержать улыбку.

– Для Танни?

– Ну, не совсем. Танни поселится в большой комнате в другом крыле.

– Тогда для кого? – Удивилась я.

– Почему бы тебе самой не посмотреть? – Я увидела озорной блеск в его глазах, и у меня запорхали бабочки в животе.

Я открыла дверь, и ахнула, слезы радостного изумления выступили на глазах.

Это была комната не для Танни. Эта комната была полностью готова для ребенка. Стены выкрашены в веселый желтый цвет, а пол перекрашен в цвет теплого меда. Вокруг были разбросаны пушистые белые коврики, в эркере стояла белая кроватка, а по бокам стояли две новые мягкие кресло-качалки.

– Это детская, – прошептала я, мое сердце трепетало в груди. – О, Риз, – воскликнула я, кинувшись в его объятия. Он крепко обнял меня, прижимая к своей широкой груди. – Я думала, что не смогу быть счастливее…

– Ты должна быть готова к приятным сюрпризам. Пока я жив, я всегда буду стараться сделать тебя счастливее.

– Единственное чего сейчас не хватает, так это семьи, с которой можно было бы поделиться счастьем. Жаль, что Малкольм уже не увидит все это.

– Мне тоже. Он бы одобрил все это на сто процентов. Но, по крайней мере, у нас есть Танни.

Я подняла на него сияющие глаза.

– Уверенна, она была просто в восхищении от всего этого, правда?

Риз усмехнулся.

– Да, она была невероятно счастлива.

– Почему бы тебе не сходить за ней?

Я обошла комнату, удивляясь и умиляясь всем крошечным деталям и мелочам, пока ждала Риза с Танни. Она появилась в дверях с сияющими глазами и осмотрела то, что раньше было ее комнатой.

– Может ты бы хотела здесь что-то изменить или добавить, Танни?

– Нет. Здесь чудесно, и я бы не смогла обустроить лучше.

– Я как раз говорила Ризу как здесь восхитительно. Просто идеально. И мы хотели поделиться этой радостью с тобой.

Танни прикрыла дрожащие от волнения губы рукой, пытаясь взять себя в руки. Спустя несколько мгновений, она вытащила что-то из-за спины. Это был деревянный ящик, размером с обувную коробку, и украшенный красивой резьбой.

– Это тебе, – сказала она, протягивая его мне. – И для тебя, Харрисон.

Я подняла тяжелую крышку и там, на бледно-розовом бархате лежали бумаги о рождении Мэри Элизабет, которые, по словам Хэнка, были утеряны. Я достала белую бумагу с ее крошечным отпечатком ножки и погладила его. Даже сквозь плотную пелену слез было видно, каким маленьким был этот след по сравнению с моим большим пальцем.

– Откуда это у тебя?

– После смерти Хэнка, я прибирала домик садовника и нашла их спрятанными под досками в полу.

Я даже не пыталась остановить слезы, которые текли по моим щекам.

– Я назвала ее в честь тех людей, которые были мне небезразличны. Мэри – в честь жены Малкольма. Он так ее сильно любил. Элизабет – в честь тебя. Ты была мне как мать, которой у меня никогда не было. И Спенсер. Потому что... она принадлежала к этой фамилии. И всегда будет принадлежать.

Риз подошел ко мне сзади и обхватил руками мои плечи и положил подбородок мне на макушку. Просто показывая мне свою любовь и поддержку.

– Прости, что никогда не говорила тебе, Танни.

Она покачала головой.

– Это не мое дело.

– Дело не в том, чтобы я не хотела, чтобы ты знала. Просто я не могла.

– Почему?

Я повернула голову и вопросительно посмотрела на Риза. Он согласно кивнул, мы должны были рассказать Танни всю историю. Она, как наша семья, даже больше, чем семья.

Теперь, когда я вспоминаю события, произошедшие много лет назад, я уже чувствую себя спокойнее. Я не удивилась, когда Танни заплакала. Она плакала из-за меня, из-за Риза, из-за ребенка, который не смог побороться, чтобы выжить.

Танни подошла, чтобы обнять нас, пытаясь поддержать и утешить нас. Когда она отстранилась, мне показалось, что есть что-то еще, что-то намного глубже, чем наша история.

– Вы через многое прошли, но, в конце концов, обрели друг друга. И вы наконец-то исцелились и освободились от прошлого. Поэтому пришло время мне кое-что рассказать вам. Потому что я знаю, что вместе вы сильные, сильнее, чем твой отец, Харрисон, и сильнее, чем твое прошлое, Кеннеди.

Риз продолжал обнимать меня, пока Танни прошлась по комнате, в задумчивости проведя рукой по детской кроватке и кресло-качалкам, провела пальцами по буквам на стене, которые образовывали слово «малыш».

– Я была всего на несколько лет старше Кеннеди, когда она познакомилась с тобой, Харрисон, когда я встретила его. Я встретила мужчину, который был таким же красивым и привлекательным, таким же обаятельным. Мне не нужно было много времени, чтобы влюбиться в него по уши. Но, как и большинство мужчин в его семье, в нем было много напористости, амбиций, которые нельзя было обуздать. Ни для кого и ни для чего.

Я забеременела, а когда рассказала ему о ребенке, он сообщил, что собирается жениться только на девушке из хорошей семьи, которая сможет принести благородную кровь в его родословную. Конечно, мое сердце было разбито, но пока у меня был ребенок, я знала, что со мной будет все в порядке. Только после того, как я родила, я в последний раз увидела Хенслоу Спенсера.

Я зажала рот рукой, чтобы сдержать вздох, но ничего не смогло заглушить вздох Риза. Я почувствовала это так же сильно, как и услышала. Он напрягся, крепче прижимая к себе.

– Мой отец?

С грустными глазами, Танни повернулась к нам и кивнула.

– Да. Хенслоу Спенсер – твой отец. Отец моего сына. Тогда-то я и узнала, что он может быть таким же безжалостным, как и очаровательным. Он дал мне на размышление два дня. Либо я никогда больше не увижу своего ребенка, либо буду смотреть на него глазами Хенслоу.

Он подал документы, в которых говорилось, что я негодная мать, и вложил в них все влияние семьи Спенсеров, которое было значительным уже тогда. Ему была предоставлена полная опека. Он сказал мне, что если я когда-либо захочу снова увидеть своего ребенка, то я не должна буду никому и никогда не рассказывать, что он мой сын. Хенслоу обещал устроить меня на работу к Малкольму и Мэри, где я буду работать домработницей, чтобы я могла видеть своего сына, когда он будет приезжать к ним в гости. Хенслоу обещал мне, что будет часто привозить сюда мальчика. И сдержал обещание. Или так, или я никогда больше не увидела бы своего ребенка. Я знала, что не смогу жить без него. И до сегодняшнего дня ни одна живая душа не подозревала, что мать его первенца, оказалась я.

Риз перестал дышать у меня за спиной. Я чувствовала легкую дрожь в его руках, которые держали меня, и я знала, что его мир только что рухнул... снова. Только на этот раз, чтобы возродиться в любви и нежности.

– Я рассказала тебе это для того, чтобы ты знал, что в этом мире существует человек, который готов пожертвовать всем ради тебя. Который способен отказаться от всего, что у него есть ради тебя.

Руки Риза медленно отпустили меня, и я почувствовала, как тепло его тела отступало, когда он обошел вокруг меня и направился к Танни. Наблюдая за разворачивающейся сценой, теперь уже другими глазами, я впервые увидела, как очертания глаз Танни повторяются с глазами Риза. Я увидела, что очертания линии плеч матери отражаются в линии массивных плеч сына. И я увидела особый свет, сияющий в ее лице, это была любовь. Материнская любовь. Она безмолвно присутствовала все время. Выжидала. Непоколебимая и истинная материнская любовь.

Когда Риз нежно окутал своей силой хрупкую фигурку матери, я поняла, что наш мир круто развернулся на 360 градусов. И, несмотря на всю боль и страдания, несмотря на ложь и притворство, все шло так, как и должно было быть. Что конец пути не предсказуем. Мы сами творим нашу жизнь. Наша жизнь – это череда решений в тот или иной момент.

Сила и благородство привели Риза сюда. В конечном итоге. Так же как и его мать. Так же как и меня. Мы все бросили вызов судьбе и сделали то, что должны были сделать для тех, кого мы любили, и, в конце концов, все получилось. В конце концов, любовь победила.

Так всегда бывает.

И так будет всегда.

Меня нужно было спасти. Даже когда я думала, что все еще моя жизнь зависит от прошлого, я уже была свободной. Мы все, так или иначе, были сломлены. А Риз был моим Суперменом. Он был моим героем задолго до того, как узнал об этом. И, может быть, я была его героиней. Может быть, я должна была спасти его. Может быть, мы будем спасать друг друга каждый день. И, если так это и будет, то я не против.

Эпилог Риз

Как и все в зале, я, затаил дыхание, наблюдая, как моя жена кружится в танце, как ее стройное, гибкое тело извивается, как на ниточке. Это было завораживающее зрелище. Она родилась, чтобы танцевать. А я родился, чтобы наблюдать за ней.

Прошел почти год как я сообщил ей о продаже своего бизнеса.

– Может, перестанешь убираться и посмотришь на меня? – Спросил я в притворном раздражении. – Знаешь, дети не должны жить в стерильной среде.

Кеннеди перестала тереть перила кроватки и посмотрела на меня, в ее глазах всегда был этот огонек, ее волосы были слегка взъерошенными после энергичной уборки.

– Почему? Ты хочешь найти другое применение моим рукам? – Она подняла руки в перчатках и пошевелила пальцами, засунув язык в уголок изогнутых губ. На секунду, я даже забыл, что собирался ей сказать.

Я окинул взглядом ее прекрасное лицо, соскользнул на округлившийся живот, и тут я вспомнил о подарке, подарок, который я получил ко дню рождения нашего ребенка. Подарок, который был ее последней несбывшейся мечтой.

– Может мне стоит подождать и сказать тебе об этом завтра? – Поддразнил я ее.

Она сняла одну перчатку и слегка шлепнула меня ею.

– Не вздумай!

Кеннеди подпрыгнула и забралась ко мне на колени, как делала это миллион раз, когда мы сидели в кресло-качалке в детской и представляли, каково было бы укачивать малыша, когда он будет спать там.

– Ну, раз уж ты собираешься все испортить... – Я подмигнул ей, и она схватила меня за лицо и резко чмокнула.

– Рассказывай, или я не отвечаю за последствия.

– Хорошо, – сказал я, притворно глубоко вздохнув. – Я никогда не говорил тебе, что планирую делать с деньгами, полученными от продажи моего бизнеса.

– Ты ведь сейчас говоришь не о том, чтобы накупить мне еще кучу вещей, которые и так уже некуда девать?

– Да, помимо этого.

– Значит, не говорил.

– Ну, у меня был один друг, который был бы не против стать инвестором. Возможно, ты слышала о нем. Это Ченс Альтман. – Я смотрел, как глаза Кеннеди медленно округлились, и рот стал вытягиваться в идеальную букву «О». – Я так и думал, что тебе знакомо это имя. Ну, так вот, ему очень понравилась идея стать партнером и иметь труппу в Чикаго. Я также назвал ему имя чрезвычайно талантливой танцовщицы, которую я случайно знаю. И больше того, один обаятельный и находчивый человек сможет предоставить тебе возможность выступать в театре Стедмана. Три вечера в неделю, начиная с этого лета.

Посмотрев на меня не меньше минуты с широко раскрытыми глазами, Кеннеди прижалась своим лбом к моему, и я увидел, как слезы – ее «адски счастливые» слезы, как она их называла, – закапали с кончика ее носа на мою рубашку.

– Но мне больше ничего не нужно в жизни, чтобы стать абсолютной счастливой, Риз.

– Но я хочу это сделать для тебя. Я хочу видеть, как ты танцуешь, красавица моя. Я хочу, чтобы ты танцевала, пока у тебя есть такая мечта.

Она подняла голову и посмотрела на меня своими большими зелеными глазами, полными слез.

– Ты – моя мечта. Он – моя мечта, – сказала она, прикасаясь ладонью к своему животу.

– А ты моя. И я знаю, что ты всегда этого хотела. И я хочу исполнить твою мечту.

За этим последовали довольно страстные занятия любовью, особенно для беременной женщиной. Однако, это оказалась, хорошей идеей, потому что после этого сразу отпала необходимость вызывать роды. Малкольм Харрисон Спенсер прекрасно справился сам.

Я никогда не забуду свои ощущения, каково было держать его на руках – моего ребенка, часть меня и часть Кеннеди, соединенных в самом прекрасном ребенке, которого я когда-либо видел. Я не думал, что еще какие-то события в жизни смогут соперничать с тем счастливым моментом, когда я стоял напротив нее и смотрел, как ее губы шевелились, когда она сказала «Да» в церкви, но держать нашего сына в первый раз на руках, было самым счастливым моментом.

С тех пор каждый день был просто идеальным настолько, насколько я мог себе представить. Мы вместе кормили нашего малыша, вместе купали, вместе смотрели, как он делал свои первые шаги и произносил свои первые слова. Я бы не хотел менять ни секунды.

Прошло десять месяцев с момента рождения нашего сына. Теперь я стал свидетелем еще одного невероятного события – первый день, когда его мать исполняла танец своей мечты на сцене мирового значения.

От ее улыбки, когда она поворачивалась и наклонялась, у меня перехватывает дыхание. И чувство удовлетворения, которое я получил, зная, что я помог осуществить все это... бесценно.

Я жил такой жизнью, о которой никогда и не мечтал, я счастливее, чем был когда-либо. Мой сын был дома рядом с матерью. Моя жена была на сцене, где ей и было место. Моя империя расширялась и процветала ради будущего наших детей. Но для полного счастья мне не хватало только одного.

Если было бы можно, я еще попросил бы маленькую девочку.

Еще одну маленькую девочку.

Благодарности

Несколько раз в жизни я оказывалась в состоянии такой любви и благодарности, что слова «СПАСИБО» казались банальными, как будто этого было недостаточно. Вот в каком состоянии я нахожусь теперь, когда дело касается вас, мои читатели. Вы – единственная причина, из-за которой сбылась моя мечта стать писателем. Я знала, что будет приятно и замечательно, наконец-то, получить работу, которую я так люблю, но я понятия не имела, что она будет преобладать и затмевать, то невообразимое удовольствие, которое я получаю, слыша, что вы любите мою работу, что она каким-то образом тронула вас за душу или что ваша жизнь показалась немного лучше от того, что вы прочитали это. Поэтому из глубины моей души, из самой глубины моего сердца я говорю, что просто не смогу отблагодарить вас достаточно. Я добавила эту заметку ко всем моим рассказам со ссылкой на сообщение в блоге, которое, я очень надеюсь, вы прочтете уже через минуту. Это истинная и искренняя признательность. Я люблю каждого из вас, и вы никогда не сможете узнать, что значили для меня ваши многочисленные ободряющие сообщения, комментарии и электронные письма.

http://mleightonbooks.blogspot.com/2011/06/when-thanks-is-not-enough.html

Я также хотела бы воспользоваться моментом, чтобы поблагодарить каждого из вас, кто нашел время, чтобы оставить краткий, истинный отзыв об этой книги, или любой другой книги. Отзывы очень важны для авторов, чем вы можете себе представить, и я навсегда благодарна всем вам, кто поделился своими мыслями. Этот, казалось бы, небольшой механизм уступает лишь только сарафанному радио в том, что вы сможете глубоко повлиять на автора и его книгу. Так что спасибо.

Снова.

Всегда

1

Патрон – имеется ввиду название текилы.

2

Южный комфорт (на англ. Southern Comfort— ликёр, созданный в Новом Орлеане Мартином Вилкисом Хероном (Martin Wilkes Heron) в 1874-м году и запатентованный в 1898-м. А уже в 1900-м году завоевал золотую медаль за качество и тонкий вкус на всемирной выставке в Париже.

3

Madonna «Justify My Love» в переводе с английского – Мадонна «Оправдай мою любовь»

4

Лацкан — одна из половинок грудной части распашной одежды, особенно верхний конец; отвороты на груди. В пиджаках лацканы — отвороты, доходящие до верхних пуговиц.

5

Южная красавица — характерное для США устойчивое выражение и стереотипное представление об американке Юга с высоким социально-экономическим положением.

6

Таймшер — право одного из владельцев многовладельческой собственности на использование самой собственности в отведённые ему участки времени.

7

Марина дель Рей (Marina del Rey) − это район Лос-Анджелеса на берегу Тихого океана построенный в середине 19-го века и находящийся к югу от Вениса и к северу от международного аэропорта Лос-Анджелеса (LAX). Марина дель Рей является самым большим в мире рукотворной гаванью для небольших судов.

8

Domani в переводе с итальянского – «завтра»

9

Ieri в переводе с итальянского – «вчера»

10

Sempre в переводе с итальянского – «навсегда»

11

Французская Полинезия (фр. Polynésie française) — заморское сообщество и составляющая страна Франции, располагается в центре южной части Тихого океана

12

Бросившие школу (что допускается законом при достижении учеником определенного возраста), но прошедшие ряд тестов и подтвердившие свой уровень знаний, получают сертификат GED (General Education Development); количество обладателей таких сертификатов ежегодно составляет около полумиллиона человек.

13

Молескин - натуральная ткань, хлопчатобумажная. Она идеальна для пошива спецодежды, одежды для пожарных, применяется в медицине, на опасных производствах, связанных с радиоактивной пылью и других.

14

Принц Чарминг — сын Феи-Крестной из мультфильма «Шрек»

15

Michael Buble «Feeling Good» в переводе с английского − Майкл Бубле «Почувствуй себя хорошо»

16

ЗППП − заболевания, передающиеся половым путем

17

Nine Inch Nails (в переводе с англ. — «девятидюймовые гвозди»). Nine Inch Nails «Closer» в переводе с английского — Nine Inch Nails «Ближе»

18

Эскорт – услуга – это платный комплекс услуг, который предлагают привлекательные девушки состоятельным мужчинам, а именно: сопровождение на бизнес-встречах, светских раутах или конференциях с целью произвести положительное впечатление на всех гостей мероприятия; проведение совместного досуга: поход в кино, театр, ресторан; участие в светских беседах или деловых переговорах, чтобы отвлечь или привлечь внимание конкурентов или партнеров клиента.

19

Пирсинг Принц Альберт — один из наиболее распространённыхвидов мужского генитального пирсинга.

20

Вазэктомия – хирургическая операция, при которой производится перевязка или удаление фрагмента семявыносящих протоков у мужчин. Эта операция приводит к стерильности (неспособности иметь потомство) при сохранении половых функций.

21

Нуку-Хива (фр. Nuku Hiva) — остров в Северной группе Маркизских островов. Крупнейший остров всего архипелага.

22

Адонис — финикийское божество природы, олицетворяющее умирающую и воскрешающую растительность, в древнегреческой мифологии — по наиболее популярной версии — сын Кинира от его собственной дочери Смирны; либо сын Кинира и Метармы; либо (по Гесиоду) — Феникса и Алфесибеи; либо (по Паниасиду) Фианта и его дочери Смирны. Адонис славился своей красотой: в него влюбляется богиня любви Афродита. Его также называют возлюбленным Диониса.

23

Хива-Оа — крупнейший остров в Южной группе Маркизских островов. Расположен в 1184 км к северу от острова Таити.

24

Эжен Анри Поль Гоген (7 июня 1848 – 8 мая 1903) - французский живописец, скульптор-керамист и график. Наряду с Сезанном и Ван Гогом был крупнейшим представителем постимпрессионизма. Испытывая с детства, проведённого в Перу (на родине матери), тягу к экзотическим местам и считая цивилизацию «болезнью», Гоген, жаждущий «слиться с природой», в 1891 году уезжает на Таити. После кратковременного (1893—1895) возвращения во Францию, из-за болезни и отсутствия средств он навсегда уезжает — сначала на Таити, а с 1901 года на остров Хива-Оа (Маркизские острова), где берёт себе в жены молодую таитянку и работает в полную силу: пишет пейзажи, рассказы, работает журналистом. На этом острове он и умирает.

25

Фату-Хива — самый южный остров архипелага Маркизские острова.

26

Michael Buble «Fever» в переводе с английского – Майкл Бубле «Лихорадка»

27

Здесь имеется ввиду героиня из «Красавица и чудовище»

28

Оффшорный банк – это финансовое учреждение, зарегистрированное в стране или на территории, где действуют законы, которые полностью или частично отменяют налогообложение компаний, созданных нерезидентами. То есть их клиентами могут быть только юридические лица или граждане других стран.Иными словами, если вы живёте в России, то банк в Германии или в Сингапуре будет для вас оффшорным банком.