Глава 1

О, моя восточная мечта!

Как светла твоя краса!

Как сладок мед речей!

И как горит огонь ночей!

Джерри поморщился, глотая вместо шампанского третью по счету пилюлю от мигрени. Глупые и привязчивые слова незатейливой песенки, казалось, вот-вот прогрызут дыру в черепе. От накатившей волны боли в глазах потемнело, а к горлу подступила тошнота. С трудом заставив себя открыть глаза, он посмотрел на извивающегося на деревянном помосте мальчишку. Доминик Хьюз, более известный как MinK и безумно популярный среди молодежи певец, горланил уже третий час. Джерри снова закрыл глаза, мечтая только об одном: чтобы этот MinK уже наконец закончил выть и перестал терзать его барабанные перепонки.

— Дружище, ты закатил шикарную свадьбу малышке Кэтрин! — появившийся из толпы Том от души хлопнул его по плечу.

— Надеюсь, — скупо улыбнулся Джерри, — она вспомнит об этом, когда придет пора устраивать мои похороны.

— Ага, — кивнул головой Том, — только ты вряд ли обрадуешься MinK-у, визжащему у твоего гроба. Неужели ему самому не противно, а? — он бросил полный отвращения взгляд на сцену, где разодетый в яркие обтягивающие тряпки Хьюз опять мурлыкал какую-то бессмыслицу.

— Ему? — вздернул бровь Джерри. — Ты только посмотри, он в этом купается как саламандра в огне!

— Ну да, — Том поморщился и кивнул на беснующуюся толпу многочисленных друзей и знакомых жениха и невесты. — И они тоже. А мы, наверное, просто староваты, а, дружище? Может, Хьюз на самом деле чудо, как хорош, а мы своими устаревшими мозгами просто не понимаем?

— Как же… — Джерри потянулся за следующей таблеткой, но потом передумал, ухватил с подноса стакан с коньяком и жадно его осушил. — Это ведь так здорово — крутить жопой перед толпой пускающих на тебя слюни малолетних бездельников!

Том хохотнул и хлопнул его по плечу.

— Разрази меня гром, если я когда-нибудь пойму. Но в любом случае, молодежь в восторге, а концерт уже заканчивается. Куда не плюнь — всюду плюсы.

— Не всюду, — пробурчал Джерри, — я же еще не исполнил главную причуду моей супруги.

Том поперхнулся виски, и сделал страшные глаза:

— Только не говори мне, что она тоже запала на Хьюза и хочет его концерт на День Рождения?

Джерри скупо улыбнулся.

— Нет, что ты, — он передернул плечами, — просто решила, что наш свадебный подарок молодым должен преподнести никто иной, как MinK. И плевать ей, что деньги на эту квартиру зарабатывал я.

Оставив друга в компании очередного бокала, Джерри стал пробираться сквозь беспорядочно двигающуюся толпу. Он успел как раз вовремя — Хьюз только что откланялся и теперь лениво поглядывал из-под густо накрашенных ресниц, как его музыканты быстро упаковывают в футляры инструменты и аппаратуру.

— Мистер Хьюз! — перекрикивая громкую фоновую музыку, прокричал Джерри.

— Автографы после, — вскинул руку Хьюз, не глядя. — Имейте совесть, дайте отдышаться! — тут он все же обернулся и тут же сменил тон. — О, мистер Купер, — протянул, оглядев Джерри с ног до головы. — Это в корне меняет дело. Где вы хотите, чтобы я расписался? — и обольстительно улыбнулся блестящими то ли от частого облизывания, то ли от какого-то блеска губами.

— Я воздержусь, — холодно ответил Джерри. — Но вы еще не выполнили последний пункт контракта.

И демонстративно покачал перед его глазами подарочной коробкой.

— Ах да, подарок… — Доминик протянул руку с видом царственной особы, снизошедшей до простого смертного. — Думаю, я могу добавить кое-что лично от себя. Как думаете, что вашей дочери больше понравится — если я станцую или сниму рубашку?

— Моей дочери, — прошипел Джерри, — явно не понравятся твои переломанные ребра, а Джейсон это точно сделает!

Хьюз только снисходительно улыбнулся, взялся за коробку, с неожиданной силой потянув ее из рук Джерри, и тот безотчетно попытался ее удержать, сжимая пальцы на скользкой упаковочной бумаге.

Доминик удивленно вздернул бровь и потянул сильнее, и тут мир вдруг куда-то провалился. Джерри не сразу распознал воронку насильственного перемещения. Впрочем, путь был таким долгим, что хватило времени не только догадаться, что произошло, но и вдоволь насладиться всеми тошнотворными ощущениями. Когда же его наконец выбросило в неподвижную реальность, руки и ноги решительно отказывались слушаться, а желудок крутило жесточайшими спазмами.

— Блядь! — выругался Джерри. — Что за…

И потрясенно замолчал, пытаясь оглядеться. Очки свалились где-то по пути, и теперь оставалось только близоруко щуриться. Впрочем, у Джерри, к счастью, было не настолько плохое зрение, чтобы не рассмотреть, куда же его занесло. Наверное, он оказались очень далеко от дома, потому что здесь было тепло, и солнце стояло почти в зените. А над головой шумела… пальма?! Джерри отчаянно замотал головой, пытаясь прогнать морок, но под пальцами проваливался песок, а прямо под ногами плескалось волнами море.

— Да что же это такое? — простонал он, судорожно сжимая в руке коробку со свадебным подарком.

Тут рядом кто-то застонал, и Джерри резко обернулся на звук. Хьюз сидел на песке и вполне однозначно зажимал рукой рот.

— Убью придурков, — промычал он страдальчески и крепко зажмурился, сдерживая рвотный позыв.

— Каких еще придурков? — автоматически переспросил Джерри и подскочил, как ужаленный: — Хьюз, ты что здесь делаешь? Это что, кажется тебе удачной шуткой?! — и тут же пожалел о своей поспешности: головокружение и тошнота тут же вернулись. — Хотя кто вас малолетних идиотов знает. Давай возвращай нас назад.

— Не могу, — простонал Хьюз. — А если бы и мог, то не стал бы. Меня сейчас вывернет! — он пару раз глубоко вздохнул, а потом повалился на песок, держась руками за живот.

— Как это не можешь? — снова взвился Джерри. — Хьюз, не дури, возвращай нас обратно, там же Мишель и Кэтрин волнуются!

И он бросил в сторону Хьюза пригоршню песка. Доминик никак не отреагировал, только подтянул ноги к животу, отчего слишком низкая талия узких штанов опустилась еще ниже, открывая взору бледные ягодицы и ложбинку между ними.

— Ну и хрен с тобой, — не на шутку разозлился Джерри, — подыхай тут, без тебя справлюсь! — и быстро прочитал заклинание телепортации.

Пространство вокруг него знакомо завертелось. Джерри обхватил себя руками, чтобы легче преодолеть немалое, по всей видимости, расстояние, и… ничего не произошло: заклинание словно внезапно кончилось, оставив его все на том же пляже.

— Да где же мы?.. — протянул он озадаченно.

Доминик, видимо, немного пришел в себя, потому что снова застонал и поднял голову. Огляделся, прищурившись, запустил пальцы в песок и уверенно провозгласил:

— На острове. Подарок поклонников, не иначе. Не поверите, на что только они не готовы разориться, лишь бы выбиться из толпы обожателей, — он самодовольно улыбнулся и добавил снисходительно: — А вас прихватило по ошибке. Радуйтесь.

— Радоваться? — слишком покойно спросил Джерри и нехорошо прищурился. — Я, блять, сейчас так обрадуюсь, что ты завоешь! Сука, делай что-нибудь! — он ухватил все еще бледного Хьюза за грудки и резко поднял его на ноги. — Иначе я за себя не ручаюсь!

— Руки! — Хьюз поморщился и брезгливо отодвинулся, насколько мог. — Не смейте распускать руки! Я не виноват, что вас дёрнуло сюда вместе со мной. Сейчас появится тот, кто всё это устроил — его и пытайте.

— Хорошо, — Джерри резко разжал пальцы, и не ожидавший этого Хьюз плюхнулся на задницу. — Но в твоих интересах, чтобы это произошло в течение следующих десяти минут! — и уселся на песок, уставившись на Доминика уничижительным взглядом.

Но ни через десять, ни через пятнадцать минут никто не появился. Джерри выдержал, наверное, полчаса, прежде чем прошипеть:

— Шутка затянулась, Хьюз!

— Ой, да отвалите! — огрызнулся Доминик. — Нахрен вы мне сдались, шутить ещё с вами. Скорее наоборот, а? — он подозрительно прищурился. — Уж не вы ли это всё подстроили? Учтите, я динозаврами не интересуюсь!

— Думай, что говоришь, щенок, — Джерри едва сдержался, чтобы не отвесить ему затрещину. — А ещё думай лучше, как выбраться отсюда!

— Вам надо — вы и думайте! — вконец разозлился Доминик. — А мне и тут хорошо! Свои деньги я сегодня уже отработал!

— Ну посмотрим, — процедил Джерри, — насколько тебе тут к ночи похорошеет!

И пошел прочь, решив обойти остров в надежде найти людей, их жилище людей или лодку.

Тщетность этой затеи стала ясна за первым же поворотом: остров просто кончился, мягко загнувшись плавным полукругом. Стало абсолютно ясно, что продолжи Джерри идти, то рано или поздно выйдет обратно к Доминику. Чертыхнувшись, он все же пошел вперед, надеясь отыскать того, кто всё это устроил, и через пару часов, уставший и изнуренный солнцем, плюхнулся на песок рядом с безмятежно загорающим Хьюзом.

— Ты хоть понимаешь, что никто не придет спасать твою задницу? — бессильно пробурчал он, скидывая с гудящих ног неудобные лаковые туфли. — Магия здесь не работает, жилья нет, еды тоже!

— Вы всегда такой паникер? — Доминик приоткрыл один глаз и бросил на него насмешливый взгляд. — Уверен, когда что-то понадобится, все найдётся. Расслабьтесь, мистер Купер, и получайте удовольствие. Вряд ли вся эта красота надолго — к вечеру вернетесь в свой промозглый город.

— Поверю тебе на слово, — протянул Джерри.

Под равнодушным взглядом Доминика он быстро разделся до трусов и, зычно крикнув, бросился в теплое ласковое море. Отпуск был слишком давно, и упускать возможность искупаться было бы глупо.

Плескался Джерри без малого час, наслаждаясь давно забытыми ощущениями. Море было теплым, прозрачным, а песок под ногами — гладкий и ровный, без единого камушка или ракушки. Поистине райский уголок! Из воды Джерри выбрался изрядно повеселевшим и решил, что с такой жизнью можно и примириться. В конце концов, он не виноват, что так получилось, и Кэтрин это как-нибудь переживет.

Хьюз за время его купания перебрался в тенёк и теперь сидел, прислонившись к пальме, с кокосовым орехом в руках.

— Ну? — сказал он требовательно. — Я же говорил? Там за кустами стол с едой.

— О, ты соизволил зайти за кусты? — беззлобно поддел его Джерри, вытираясь собственной рубашкой. — Может, помимо еды ты еще и родник какой-нибудь нашел? Пить хочется, — пояснил он растерянно посмотревшему на него Доминику.

— Там есть сок, кокосы и спиртное, — чуть раздраженно передернул плечами Хьюз. — Мистер Купер, вы как маленький, честное слово. Какой родник? Это же курорт! Коктейли с зонтиками, фрукты и выпивка со льдом и трубочкой.

— А после моря соль себя смывать ты кокосом или спиртным будешь? — снова рассердился Джерри.

И он направился куда-то в джунгли. Правда, босиком туда соваться не стоило — под ногами валялись осколки кокосовой скорлупы и засохшие пальмовые листья. Осторожно переступая, Джерри медленно шел по узкой тропинке и спустя буквально пару минут услышал журчание. Добравшись до источника звука, он остановился, чтобы осмотреться — на острове вполне могли водиться опасные звери… Ну, наверное, могли. Но тишину вокруг нарушал только родник, срывающийся с невысокой скалы маленьким водопадом.

— Ну что же, — сказал сам себе Джерри, — по крайней мере, от жажды мы не умрем, уже хорошо! — и смело встал под ледяной поток, смывая с кожи запекшуюся соляную корку.

Несмотря на то, что пока всё складывалось в точности, как предполагал Хьюз, в том, что это подарок неизвестного поклонника, Джерри сильно сомневался. Просто так такие вещи не делаются, и если это действительно было подарок, к нему бы прилагался либо сам поклонник, отчаянно надеющийся на взаимность, либо хотя бы послание от него же. И уж конечно, будь портключ на Хьюзе, Джерри бы не утянуло вместе с ним, для этого ведь нужно…

— Вот старый идиот! — взревел Джерри, хлопнув себя по лбу. Расстояние до стола он пробежал бегом. — Это подарок! — рявкнул, нависая над Хьюзом. — Но не тебе, а Кэтрин и Джейсону! Свадебное путешествие! А мы всё испортили… — он яростно уставился на Доминика, будто тот был во всем виноват.

— Вот как… — протянул Хьюз озадаченно, а потом пожал плечами. — Ну, печалька. Не повезло им. А я давно хотел отпуск! — и он вытянулся во весь рост, закинув руки под голову.

— Отпуск?! — рассвирепел Джерри. — Ты, блять, понимаешь, что именно произошло? Ты, маленький засранец, испортил свадьбу моей дочери!

Джерри ринулся на Доминика с неимоверным желанием врезать по наглой, ярко накрашенной физиономии, но накололся на торчащий из земли острый корень и с громким вскриком осел на землю, ухватившись за пострадавшую ступню.

— Поделом, — мстительно выплюнул Хьюз. — Нечего на меня наговаривать! Ничего я не портил! Отработал по-честному, а что у вас там за несостыковки с подарками, это сами разбирайтесь. И учтите — ничего оплачивать я не буду! Сами виноваты.

— Слушай, — устало выдохнул Джерри, — а не пошел бы ты в задницу, а? Ты все в этой жизни только деньгами меряешь?

К его немалому облегчению, ногу он не поранил, только сильно уколол. Еще немного потерев пальцами пострадавшее место, Джерри встал, отряхивая песок с мокрых после купания и мытья трусов.

— Ничего я не меряю, — бросил Доминик неприязненно. — Как вы ко мне — так и я к вам, — он помолчал, надувшись, но потом неохотно буркнул: — Ногу в море промойте. Обеззаразит.

— Там не до крови, — спокойно ответил Джерри, — но все равно спасибо. Стол свой с едой покажешь?

Доминик поморщился, неохотно встал и кивнул в сторону густо растущих пальм, приглашая за собой.

Глава 2

Стол оказался поистине королевским — блюда с изысканными деликатесами перемежались вазами с фруктами и сладостями. Всё было свежим, красивым и изумительно пахло.

— А там — кровать, — сказал Доминик, показывая на шатер из пальмовых листьев. — Для новобрачных, полагаю. Чур, я сплю ближе к двери.

— Тогда, чур, я сплю снаружи шатра! — рыкнул Джерри. — И не надо надувать губы, ты не в моем вкусе!

И уселся за стол. По выработанной годами привычке попытался заложить за воротник жесткую от крахмала салфетку, но ткань скользнула по голой груди.

— Черт знает что такое! — снова вспылил он. — Ты жрать будешь или нет? — набросился он на неподвижно стоящего неподалеку от стола Доминика.

— А ты перестанешь орать или нет?! — взорвался Хьюз и яростно ударил кулаком по столешнице, отчего все блюда на ней подпрыгнули, а коктейли — расплескались. — Что я тебе сделал?!

— Остынь, мальчик, — Джерри смерил его тяжелым взглядом, — еще хер не отрос на меня голос повышать. И если бы ты поменьше паясничал и звездился, то успел бы вручить Кэтрин подарок!

Доминик переменился в лице, схватил ближайший бокал и, прошипев:

— Сам остынь! — выплеснул его Джерри в лицо. — Если бы меня заранее предупредили обо всей этой херне, я бы всё успел! — добавил яростно и скрестил руки на груди.

Джерри несколько флегматично вытерся салфеткой, неторопливо встал и подошел к Доминику, продолжавшему сидеть все в той же позе и выжидательно смотревшему на него. Окинул взглядом стол, подцепил плошку с чем-то белым, скорее всего, йогуртовым соусом, и с огромным удовольствием шмякнул ее содержимое прямо на тщательно уложенные волосы Хъюза.

— Смотри не сгори, горячий ты мой, — с дьявольской улыбкой прошептал он в аккуратное ушко. Вернулся на свое место, выдернул из ведерка со льдом бутылку шампанского и деловито осведомился: — Мистер Хьюз, не соблаговолите выпить со мной?

— Да пошёл ты! — рявкнул Доминик и выскочил из-за стола. Джерри с мстительным удовольствием наблюдал, как он лихорадочно стягивает блестящие сценические портки и, забежав в море, окунается с головой, как дельфин. Плавал Хьюз не очень умело, но зато шумно — бил руками по воде, фыркал и нырял с громким плеском, под водой ероша пальцами волосы. Наконец, решив, что достаточно хорошо их промыл, он вылез на берег и решительно направился обратно к столу.

— Ну вот что, я наотдыхался, — заявил ледяным тоном. — Где эта гребаная коробка? Внутри наверняка должно быть написано, как отсюда свалить.

— А откуда я знаю, — пожал плечами Джерри, — ты в нее вцепился, вот и иди теперь ищи по пляжу. А я есть хочу, — он демонстративно положил себе на тарелку какого-то салата и ухватил с блюда аппетитную креветку.

Доминик запустил в него ракушкой, но та шлепнулась на песок, не пролетев и половины расстояния, и громко ругаясь, ушел к тому месту, где они приземлились на песок. Джерри в раздражении отбросил креветку на тарелку — есть расхотелось совершенно.

— Вместе мы найдем ее быстрее, — пояснил он все еще дующемуся Доминику свое появление на пляже, — ты обыскиваешь отсюда и до моря, я — до кустов.

Коробка обнаружилась рядом с одеждой Джерри, что было почти неудивительно. Джерри свистнул Хьюзу, помахав ею, и поспешно сорвал обертку.

— Ничего, — констатировал подошедший Доминик. — Странно.

— Да нет, не странно, — вздохнул Джерри. — Или наше пребывание здесь ограничено временем, или есть какое-то условие, известное молодоженам.

Он со злостью отбросил бесполезную коробку в кусты.

— Пойдем есть? — спросил он у странно притихшего Доминика. — А то вдруг наша нечаянная столовая закроется.

— Учитывая, что на столе нет никаких чар, очень может быть, — протянул Доминик и вдруг быстро, скороговоркой начал читать заклинание. А потом, дочитав до конца, посмотрел на Джерри с испугом. — Я не чувствую магии! — сказал, бледнея на глазах.

— Я знаю, — угрюмо протянул Джерри, — но магия здесь не работает. Идем есть.

И осторожно ступая, пошел вглубь кустов.

Доминик нагнал его у стола.

— Надо в первую очередь съесть морепродукты, — сказал, мрачно глядя на блюдо с креветками. — Они быстрее всего портятся. Ваша дочь не говорила, на сколько хотела бы уехать?

— Нет, — сокрушенно покачал головой Джерри, — я только платил деньги, а решала все Мишель.

Креветки были шикарными — чуть теплыми, но не холодными, сочными и удивительно пахли морем и солнцем. Джерри даже пожалел, что вылил соус на Доминика — сейчас он пришелся бы очень кстати.

— Ты все еще против шампанского? — спросил он у сосредоточенно жующего Доминика. — Или тебе больше по нраву вино?

— Я не пью алкоголь, — чуть высокомерно отозвался Доминик. — Берегу связки.

— Ты всерьез считаешь, — не смог удержаться от колкости Джерри, — что твой голос настолько ценен, что его нужно беречь?

Хьюз совершенно предсказуемо надулся. Джерри же откупорил шампанское с громким хлопком, налил искрящееся вино в высокий бокал-флюте и с наслаждением начал пить мелкими глотками.

И тут же чуть не подавился, когда Доминик вдруг без всякой подготовки взял чистую высокую ноту, прокатил её, как по ступенькам, на несколько тонов вниз, а потом снова вернул на прежнюю высоту, чисто, чётко, без малейшей фальши.

— Нечего беречь? — переспросил Хьюз ядовито, глядя на его ошалелое лицо.

— Ни хуя ж себе… — протянул Джерри. — И где ж такому учат?

Он отпил еще глоток шампанского и подавился, закашлявшись.

— Тогда почему сегодня ты мерзко ныл на одной ноте? — спросил, откашлявшись. — Как кота за хвост, право слово!

— За что платят — то и пою, — огрызнулся Доминик. — Или, думаешь, арии классической оперы буду популярнее, чем то, что пою я? Никогда. Хотя опера у меня получается гораздо лучше.

— У Хьюзов кончились деньги? — пытался понять Джерри.

Он искренне удивлялся, как же можно заниматься тем, что тебе противно — а Доминик явно не был в восторге от своих песенок. Тогда зачем ему надо было насиловать себя каждый день, скача полуголым по сцене и распевая глупые бессмысленные песенки?

— Это образное выражение! — Доминик закинул в рот креветку, прожевал и лишь потом пояснил: — Я имею в виду, популярность. А она в нашем мире измеряется в деньгах. Я популярен, потому что пою то, что не пели до меня. Зато у меня по три интервью в неделю и концерты по всей Европе.

От неожиданности Джерри даже прикусил себе палец, когда клал в рот очередную креветку. Получается, Доминику нравилось это слащавое дерьмо?

— Вот всегда знал, что вы, Хьюзы, извращенцы, — с чувством проговорил он с набитым ртом. — Влезете по уши в дерьмо и кичитесь этим, считая себя избранными.

И снова налил себе шампанского. Холодный брют утолял жажду и не так туманил голову, как его более сладкие собратья.

— Зато моё дерьмо куда приятней пахнет и безболезненнее для психики, чем любое другое, — рыкнул Доминик. — А вообще-то можешь плеваться ядом, сколько вздумается, петь я умею, и теперь ты это знаешь.

— Умеешь, умеешь, не кипятись, — Джерри поморщился от головной боли, утихшей ненадолго и вновь вернувшейся с еще большей силой. — Давай доедать и спать ложиться. Я сегодня встал в четыре утра.

— А мне-то что? — буркнул Доминик и отвернулся. — Без меня не уснешь, что ли?

— Я-то усну, — в том же тоне ответил Джерри, — а вот тебе колыбельную петь не надо, надеюсь!

И, не дожидаясь ответа, поднялся из-за стола. Спать на улице он уже передумал — наступившие сумерки принесли с собой весьма неприятную прохладу, к утру грозящей превратиться в настоящий промозглый холодок. Сунув голову в шатер, он с удовлетворением заметил, что на этой кровати можно вполне комфортно расположиться и вчетвером, потянулся и рыбкой нырнул на усыпанное лепестками цветов покрывало.

Он успел уже почти задремать, когда в шатер вдруг ворвался Доминик и, нагнувшись, схватил его за плечо.

— Пошли скорее! — прошептал возбужденно. — Всё самое интересное проспишь! Там дельфины!

— Слушай, — протянул Джерри, тем не менее послушно выбираясь из нагретой кровати вслед за осторожно идущим по песку Домиником. — Я тебе завтра сам так повыпрыгиваю из воды, только дай поспа…

И осекся потрясенный. В свете луны буквально в десяти ярдах от берега резвились дельфины. Причем делали они что-то совсем странное — вместе с волной плыли к берегу, с шуршанием скользя то брюхом, то спиной, то боками по песку, а потом уплывали обратно, чтобы снова и снова почти выбрасываться на берег. Воздух был наполнен их стрекочущими голосами и плеском моря.

— Они так чистятся от паразитов, — вдруг вспомнил Джерри документальный фильм — они с детьми часто смотрели подобные. — Иначе очень чешется, а рук-то нет!

И словно в подтверждение его слов новая волна принесла на берег едва ли не десяток яростно бьющих ластами по воде животных.

— Так давай их почешем! — предложил Хьюз и, прежде чем Джерри успел его остановить, бросился в море.

С оторопью, граничащей с оцепенением, Джерри смотрел, как Доминик чешет бока фыркающим и почему-то совсем не спешащим уплывать дельфинам, и испуганно ойкнул, когда один из них ткнулся рылом ему в руку. Несмотря на умильные морды, это всё же были хищные дикие животные, и перед глазами мелькнула страшная картинка: перекушенная пополам ладонь, сочащаяся кровью. Но, к счастью, она так и осталась плодом воображения — в реальности дельфин всего лишь поблагодарил человека за неожиданную помощь.

И Джерри не выдержал — бросился в море вслед за Домиником. Дельфины и впрямь оказались удивительно умными существами — он тут же окружили их, стоящих по пояс в теплой воде, и подставляли бока и спины — в отличие от животов, их очистить о песок было на порядок труднее. Джерри гладил гладкую, будто резиновую кожу, осторожно почесывал плавники и крайне бережно проходил пальцами у дыхательного отверстия. Дельфины плескались вокруг, ласкались как котята, пока луна не взошла в зенит, но потом, подчиняясь внутренним часам, постепенно потянулись в море на кормежку.

— Ну, — спросил Джерри у хохочущего Доминика, — спать идем? Или подождем, пока чесаться акулы придут?

— Нет, — с улыбкой помотал головой Доминик. — Акул я, конечно, не боюсь, но разумно опасаюсь.

Он чуть поспешно выбрался на берег, будто из темной воды и правда вот-вот мог показаться зловещий треугольный плавник, и задрал голову к небу.

— Красота! — выдохнул, медленно кружась на месте. — Как в огромный телескоп!

— Похоже, тебе и вправду пора было в отпуск, — рассмеялся Джерри. Тоже поднял голову вверх, но без очков звездное небо представляло собой лишь мутную синеву. — Идем уже, звездочет, пока ты тут в мокрых трусах свое золотое горлышко не простудил.

И звонко оттянул ему ладонью по подтянутой заднице.

— Э-эй! — возмущенно выкрикнул Доминик и, пнув ногой теплый песок, щедро окатил им колени Джерри. — Это ещё что за заигрывания?

Джерри застыл, пораженный. Потом отмер, медленно вошел в море, смывая песок, и тяжелой поступью отправился в шатер. Уже откинув его полог, повернулся к наблюдающему за ним Доминику и процедил:

— Если в твоих кругах, MinK, пидарасы и ходят пачками, то я не из их числа. И вообще-то это был отеческий жест, — он дернул плечами. — Я точно также шлепнул бы и Эндиа, и Брайана, и никому бы не пришло в голову назвать это заигрыванием!

— Я не твой сын, — холодно заметил Доминик, входя следом. — И слово "пидорас" я считаю оскорбительным. Если не хочешь снова поругаться, больше так не говори.

Он стянул мокрые трусы, нисколько не стесняясь Джерри, и первым улегся в кровать.

— Не сын… — протянул Джерри, мучаясь дилеммой — мучиться всю ночь в мокрых трусах или последовать примеру Доминика.

Он никогда не был особо раскрепощен, а годы жизни с Мишель, при всей своей внешней темпераментности и страстности оказавшейся на редкость закомплексованной чопорной ханжой, заставляющей его выходить из ванной в пижаме или полностью одетым, вплоть до мантии, сделали его очень замкнутым. Он почти никогда не мылся в душевой спортивного клуба, предпочитая натягивать штаны и рубашку на мокрое от пота тело и спешно телепортироваться домой, чтобы совершить омовение в закрытой на замок ванной. Поэтому сейчас готов был терпеть противный холод и жжение от морской соли, лишь бы не раздеваться перед Хьюзом.

— Пока не лег — задерни полог, — попросил Доминик, удобно устроившись на кровати, и, когда Джерри выполнил просьбу, но так и не лег в постель, недовольно протянул, истолковав это по-своему: — Слушай, я не собираюсь на тебя бросаться. Гей и маньяк, знаешь ли, не одно и тоже. Ложись и не беспокойся за свою девственную натуральную задницу.

Джерри снова застыл. Так вот почему скабрезное словечко так задело Хьюза! Он мысленно пожал плечами — вот уж точно, это не его проблемы! — и решительно сдернув мокрые и холодные трусы, педантично развесил их на спинке кровати для просушки.

— Повторюсь, — пробурчал он, залезая в кровать и бесцеремонно перетягивая на себя одеяло, — у тебя еще хер не отрос, чтобы я за свою задницу боялся.

— Если у меня не дорос, то у тебя уже отсох, — желчно отозвался Хьюз. — Тебе уже ничего не поможет, а у меня ещё все впереди.

— Я вот тебе сейчас как покажу, насколько отсох, — сонно пробурчал Джерри, — твоему "впереди" и не снилось!

И не слушая рассерженного бормотания Доминика, повернулся к нему спиной и расслабленно закрыл глаза, практически мгновенно проваливаясь в глубокий сон.

Глава 3

Джерри просыпался медленно и неохотно, словно сквозь липкую вату выбираясь из забытья. Поначалу он не мог вспомнить, где именно находится, и лежа с закрытыми глазами, удивился, почему в его спальне слышен шум моря. Но потом подобно приливу накатили воспоминания: свадьба Кэтрин, зачарованный подарок и загорающий на пляже Хьюз.

Мысль о находящимся с ним в одной кровати мальчишке прогнала остатки сонливости, и Джерри резко распахнул глаза.

Доминик спал, раскинувшись на кровати, абсолютно, неприлично и даже вызывающе голый. На его лице виднелись потеки не до конца смытой вчера косметики, на плечах белели крупинки соли и песка, а на выбритом под ноль лобке мирно покоился возбужденный член.

Первым порывом было укрыть его. Стараясь не сильно глазеть, Джерри схватил валяющееся у них в ногах покрывало и поспешно накинул на Доминика. Но тот тут же сбросил его, что-то недовольно пробурчав во сне, и потянулся рукой вниз, к паху.

Джерри как завороженный смотрел, как длинные пальцы привычным и чуть ленивым жестом сжимают член, скользят вместе с кожей вверх, обхватывая головку, и так же медленно опускаются вниз, к основанию, полностью обнажая влажную розовую плоть.

Нужно было или разбудить Доминика, дав тому понять, что у его спектакля есть невольный зритель, или осторожно выйти из шатра и потом сделать вид, что ничего не видел. Но Джерри со стремительно растущей паникой понимал, что не может сделать ни того, ни другого. Сглотнув, он облизал обветренные губы и старался дышать тихо и спокойно, чтобы ненароком не выдать своего бодрствования.

Между тем Доминик протяжно выдохнул во сне, пожевал губами, толкнулся членом в кулак, и Джерри отрешенно заметил, что тот дрогнул и встал окончательно, приподнимаясь над животом. Пожалуй, было самое время забрать вчерашние слова назад: хер у Хьюза вполне "дорос", если можно так сказать, и даже, наверное, "перерос".

И тут он с ужасом понял, что вчера ошибся в своих суждениях не только он. Собственный член, явно доказывая, что еще очень даже "не отсох", дернулся, наливаясь кровью. В лицо Джерри тут же бросилась краска, жарко затапливая от корней волос до самых плеч. Он привстал было, чтобы выбраться наружу, но вовремя остановился: невозможно было покинуть шатер, не потревожив Доминика. Оставалось только одно — вжиматься болезненно напряженным членом в простыню и неотрывно смотреть, потому что отвести взгляд оказалось выше его сил.

К счастью, до откровенной дрочки дело не дошло — Хьюз крепко спал, а потому контролировать свои действия не мог. Но Джерри с лихвой хватило и его судорожных отрывистых толканий в кольцо пальцев и негромких вздохов. А потом случилось неизбежное. Под пристальным взглядом Джерри член Доминика дрогнул, запульсировал и выплеснул на поджарый живот обильную белесую струю. Доминик удовлетворённо вздохнул, расслабился и задышал ровно и глубоко.

По крыше шатра гулко застучал короткий тропический ливень. Доминик, не просыпаясь, нащупал лежащее неподалеку одеяло и укутался в него, как в кокон, продолжая крепко спать. А Джерри, повернувшись к нему спиной, никак не мог заставить себя хоть чуть расслабиться и задремать. Собственный стояк давно опал, оставив в яйцах тянущее чувство неудовлетворенности, но беспокоило его вовсе не это. Сказать, что Джерри был в растерянности — значит промолчать. Джерри был сокрушен произошедшим. Пуританское воспитание и не менее строгая атмосфера в собственной супружеской спальне сейчас кричали на все лады, что увиденное только что неправильно, грязно, непристойно, но тело вопило о другом…

Испугавшись собственной, такой неправильной в его понимании реакции, Джерри поспешно натянул трусы и опрометью кинулся под тугие струи дождя, уже нисколько не заботясь о том, разбудит он Доминика или нет.

* * *

Доминик проснулся от душной влажности и запаха сырости. Дождь на тропическом острове редко приносит прохладу, вот и сейчас было по-прежнему жарко, вот только пот больше не спешил высыхать, даря облегчение, а наоборот, скапливался на коже вместе с оседающей на ней водой.

Решив, что дело исправит только купание в море, Доминик откинул покрывало и поморщился, обнаружив на нем свежие пятна от спермы. Кажется, ночью ему снилось что-то интересное. Он поднапряг память, и та услужливо подкинула ему пару образов — определенно знакомых, к слову. Настолько, что Доминик даже усмехнулся и, не озаботившись одеждой, пошел искать их прототип.

Джерри неспешно бежал по кромке воды и песка вдоль пляжа. Остров был совсем крошечный, и вся береговая линия вряд ли превышала в длину несколько миль. Впрочем, этого расстояния вполне хватило и для хорошей утренней разминки, и для того, чтобы избавиться от ненужных мыслей. Настроение улучшилось, а голова прояснилась, и Джерри увеличил темп почти до максимального, заканчивая круг и собираясь с разбегу прыгнуть в ласково льнущее к ногам море… И застыл как вкопанный, даже не обращая внимания на резко сбившееся дыхание и загудевшие мышцы ног: в паре десятков метров от него возле воды стоял абсолютно голый Доминик, подставив тело под капли дождя. Судя по мокрым волосам, он только что купался, и теперь ждал, пока соль смоется пресной дождевой водой.

— Слушай, — не выдержал Джерри, — тебя не учили, случаем, что сверкать своими гениталиями перед посторонними — неприлично?

— Слышал что-то такое, — невозмутимо отозвался Доминик, не открывая глаз. — Но речь тогда абсолютно точно шла про женщин, а их я в округе не наблюдаю. Так что есть отличная возможность хорошенько подзагореть, и я не собираюсь её упускать.

— Пока я застрял на этом проклятом острове, — прорычал Джерри, едва сдерживая себя от того, чтобы не съездить кулаком по ухмыляющейся смазливой мордашке, — сверкать голым задом ты не будешь. Не нравится — иди на противоположную сторону, но чтоб твоих лысых яиц я перед своими глазами не видел, ясно?

На этот раз Доминик всё же удостоил его взглядом — презрительно-насмешливым и очень неприятным.

— Надо же… — протянул язвительно. — А вы у нас, оказывается, ханжа. Лысые яйца ему мои не нравятся, скажите пожалуйста! Не нравятся — не смотри! Или сам вали на противоположную сторону, мне опрелости от мокрого белья не нужны!

— Я-то свалю! — окончательно выходя из себя, рявкнул Джерри, — только вот не зови на помощь, когда жратва кончится!

И развернувшись, стремительно рванул прочь от этого проклятого пляжа и ехидно ухмыляющегося Доминика, пообещав себе, что по возвращении домой обязательно найдет автора этой милой шутки и устроит ему шикарный отпуск в лучшем номере семизвездочного отеля под названием тюрьма строгого режима.

Доминик проводил его взглядом и нахмурился. Ну вот почему обязательно надо всё усложнять? Попросил бы по-хорошему — неужели он отказал бы? Так нет, надо орать, приказывать, пылить…

— Да пошёл ты, — выплюнул Доминик в воздух и, круто развернувшись, отправился к столу. — Ещё посмотрим, у кого первым кончится еда!

Весь день Джерри бездумно купался в море, загорал и спал в тени раскидистой пальмы. Он нашел несколько банановых деревьев со спелыми гроздьями и финиковую пальму, усыпанную вкусными плодами. Годы службы в Офицерате и частые командировки научили быть неприхотливым в еде, потому он с удовольствием поел фруктов и продолжил получать наслаждение от неожиданного выходного. Но к вечеру ленность и разнеженность куда-то пропали. По мере того, как солнечный диск катился к горизонту, Джерри стали одолевать липкие и привязчивые мысли, одна страшнее другой. Ему мерещились то напавшие на Доминика акулы, то неведомые похитители, то сам наследник Хьюзов, свалившийся с тропической лихорадкой. Понимая, что случись что с этим недоделанным нудистом, Франко Хьюз, отец Доминика, оторвет ему голову, не забыв сначала загубить его репутацию, Джерри несколько тяжеловато поднялся с песка и неспешно пошел к их импровизированному лагерю.

Оказалось, тревожился он зря. Джерри прошел ещё только половину пути, когда услышал какой-то звук. Мощным сильным голосом Доминик чисто и звонко выводил гаммы, распеваясь. На концертные кошачьи вопли это не было похоже совершенно.

Джерри медленно, неспешно подошел ближе, не желая спугнуть Доминика или помешать ему. Здесь, на райском острове, этот красивый голос казался вполне уместным и правильным. Дождавшись, пока Доминик закончит гаммы и споет несколько длинных и несомненно сложных арий, Джерри вышел наконец, из тени и совершенно искренне произнес:

— Я больше никогда не предложу тебе алкоголя, — подошел ближе, оперся спиной о пальму, и неожиданно зашипел от резкой боли. — Кажется, я сгорел… — протянул сокрушенно.

Доминик обернулся, демонстративно поправил узкие черные трусы и скрестил руки на груди, сверля Джерри насмешливым взглядом.

— Немудрено, — изрек он после небольшой паузы, и было заметно, что удержаться от колкости ему стоило некоторого труда. — К сожалению, йогурт прокис, но могу намазать вас кокосовой выжимкой. Она жирная, должна помочь.

— Послушай, — не удержался Джерри, снова распаляясь. — А не мог бы ты хоть иногда засунуть в жопу свой снобизм и язвительность и общаться с людьми нормально, без закидонов звездного мальчика? Я не нуждаюсь ни в чьей помощи. Спокойной ночи.

Ему очень хотелось сейчас развернуться и снова уйти, но Джерри понимал, что это будет выглядеть уже совсем глупо. Пришел-ушел, словно истеричная девица-поклонница. Выругавшись, Джерри направился к обнаруженному вчера водопаду, ополоснул горящую спину под ледяными струями, и быстро вернулся в шатер. Там уже привычно повесил мокрые трусы на спинку кровати и залез под тонкое покрывало, со стоном укладываясь так, чтобы не сильно тревожить пострадавшую кожу. Некоторое время спустя он почувствовал, как прогнулся матрас, когда с другой стороны на него плюхнулся Доминик.

***

Он проснулся в полной темноте от жуткой ломоты в мышцах, лихорадочной дрожи во всем теле. Обгоревшая спина нещадно болела. Джерри невольно застонал и попытался встать.

— Лежи, — раздался тут на ухом сонный голос. — Не вставай — хуже будет, — Доминик сел на кровати и сдернул с него покрывало. — Я сейчас.

Было слышно, как он вышел из шатра, но куда и зачем — Джерри мог только гадать. Впрочем, ответ стал ясен, когда снова раздались легкие шаги, и ему на спину плюхнулось холодное влажное покрывало, немедленно даря облегчение.

— Спасибо! — прошептал Джерри. — Я слишком давно не был на солнце.

— Я так и понял, — Доминик аккуратно расправил на покрывале складки. — И когда предлагал помазать кокосом — это была вовсе не язвительность. Я помочь хотел.

— Я понял… теперь, — пробурчал Джерри в подушку, — и сейчас бы уже не отказался, лишь бы прошло поскорее.

— А сейчас уже поздно, — чуть ехидно возразил Доминик. — Если бы не твоя мнительность и желание непременно видеть во мне врага, до такого могло и не дойти, но теперь тебе поможет только компресс.

— Блядство! — с чувством выругался Джерри.

Но и компресс значительно облегчил боль и сбил температуру. Джерри быстро расслабился и поерзав, улегся поудобнее.

— А откуда ты такой всезнающий? — миролюбиво поинтересовался он у Доминика, деловито меняющего нагревшееся от его тела покрывало на мокрое и холодное.

— Я блондин, — отозвался Доминик таким тоном, будто это всё объясняло. — Сгораю моментально, так что с детства знаю всё о солнечных ожогах. Тем более, что профессия обязывает быть загорелым и красивым.

— Вот сейчас скажу глупость — честно предупредил Джерри, — но как хорошо, что ты не пошел в своих темноволосых родственников.

— Эгоист, — фыркнул Доминик. — А то, что я всю жизнь мучаюсь, это, значит, ничего?

— Ничего в этом мире не достается просто так, — с улыбкой ответил Джерри. — А мучаешься ты не зря. Кэтрин считает тебя очень красивым, и не только она.

— Только это и утешает, — хмыкнул Доминик и в очередной раз пошел к водопаду мочить покрывало.

Джерри невольно улыбнулся. Доминик действительно был весьма хорош собой, но не скачущий по сцене с блестящей от грима физиономией, а вот такой, как сейчас — с растрепанными волосами, одетый в одни только трусы, поющий оперные арии, сидя на песке, или чешущий брюхо дельфинам. Но сказать это вслух Джерри не смог бы даже под пытками. Не был он приучен отвешивать комплименты, мужчинам — тем более.

На плечи снова легла холодная ткань, и Джерри, спина которого совсем перестала болеть, спокойно заснул, плотнее завернувшись в мокрый кокон.

Глава 4

Во второй раз он проснулся снова от боли, но уже не тянущей, а резкой и обжигающей. Высохшее покрывало прилипло к воспаленной коже и обожгло болью при попытке перевернуться.

— Да твою же ж мать! — выругался Джерри и попытался перелезть через мирно спящего Доминика, но запутался в покрывале и с размаху шлепнулся локтями ему на грудь.

Доминик, перепугавшись спросонья, что-то заорал, инстинктивно попытался сесть, врезался со всей дури лбом Джерри в переносицу и, шипя ругательства, снова откинулся на подушки.

— С добрым утром, твою мать, — процедил сквозь зубы. — Это что за кордебалет?

— Канкан, твою мать… — хрипло пробурчал Джерри, потирая переносицу. — И где ты так удар поставил, а? — немного гнусаво из-за стремительно нарастающего отека спросил он.

Доминик не ответил, и Джерри, кряхтя, сполз с него, волоча все еще прилипшую к спине ткань подобно шлейфу.

— Нечего было спать с краю ложиться, — бросил он напоследок, откидывая полог. — Я крайне беспокойно сплю и очень рано встаю.

— А меня зовут не миссис Купер, чтобы это знать, беспокойный ты наш! — проорал Доминик ему вслед, очень жалея, что под рукой нету тапочка, чтобы в него запустить.

Почему Купер так упорно видит в нем врага народа?! Доминик потер ушибленный лоб и с головой закопался в подушки. Вот же, нашел козла отпущения. Орет, орет, орет — на каждом шагу! Да в следующий раз пусть хоть до мяса сгорит или в океане утопится — он больше и шагу навстречу не…

— БЛЯДЬ! — раздался за стенкой придушенный вопль, и Доминик стремглав выскочил из шатра, напрочь забыв о собственном скоропалительном обещании.

Направляясь к роднику, чтобы отмочить там покрывало от кожи, Джерри, конечно, не стал заморачиваться поиском заброшенных куда-то туфель, тем более что надеть их сейчас, когда ступни отекли от жары, было практически нереально. Поэтому, осторожно ступая по земле, он внимательно смотрел себе под ноги, изо всех сил напрягая зрение. И, как и следовало того ожидать, совершенно забыл, что в джунглях есть еще деревья и кусты, имеющие ветки и густо заселенные самыми разными тварями. Поэтому, когда возле плеча что-то пискнуло и на огромной скорости рвануло куда-то прочь, Джерри не на шутку перепугался, резко развернулся, цепляясь злосчастным покрывалом за сучок, и упал навзничь, заорав от неожиданности и боли, когда ткань оторвалась-таки от спины.

Так его и нашел Доминик. Прищелкнул языком, присел на корточки и с чувством сказал:

— Не понимаю. Как смог уцелеть отдел расследования убийств, если его начальник — ходячая катастрофа? — Джерри вскинулся рассерженно, но Доминик аккуратно придержал его за плечи, помогая встать. — Осторожно, — предупредил почти заботливо. — Там кожа содрана, если попадет песок, будет ну очень херово.

— Нихуя я не катастрофа! — пробурчал Джерри, осторожно вставая на ноги. — Когда в очках… — несколько смущенно признался он.

Спина болела немилосердно, и только нежелание показывать свою слабость перед Домиником позволяло сдержать болезненный стон. Джерри от всей души посочувствовал простым людям — просто кошмарно ходить в гипсе месяцами и терпеть наложение швов вместо почти мгновенного восстановления, как у магов — и вдруг истерически рассмеялся, перепугав Доминика.

— Мы же тут все равно что простые смертные, — отсмеявшись, пояснил он. — Ты только смотри ногу себе не сломай, неизвестно, сколько нам тут куковать! Кстати, — Джерри снова стал серьезным, — предлагаю заключить перемирие, по крайней мере на время нашего вынужденного отпуска.

И протянул Доминику руку.

Доминик некоторое время таращился на его ладонь, а потом покачал головой и выдавил:

— Фейспалм. Можно подумать, это я ссорился.

Он пожал руку, но выглядел при этом так, будто вот-вот рассмеется.

— Ты знаешь, нихуя я не понял этот твой фейспалм, — Джерри передернул плечами, — ну да и ладно. Водяное перемирие!!! — заорал он во всю глотку, спугнув из соседних зарослей какое-то, судя по уровню произведенного им шума, весьма и весьма крупное животное.

Доминик отшатнулся от него, как от чумного, вырывая из крепкого рукопожатия узкую, почти женскую ладонь.

— Эй Хьюз, ты чего шугаешься? — недоуменно спросил Джерри. — Это ж детская книжка "Маугли", неужто не читал?.. Ну и не важно, суть в том, что это ритуальная фраза, и если главный в джунглях — слон Хатхи ее произнес, значит все распри прекратить, всем дружить!

Доминик громко фыркнул и подхватил его под локоть.

— Ну вот что, слон Хатхи, пойдем-ка тебя мыть, пока снова хоботом во что-нибудь не вписался. Надеюсь, мои лысые яйца на этот раз не смущают? Потому что мыться в одежде я отказываюсь.

— Не смущают, не смущают, — примирительно пробормотал Джерри, — и я с удовольствием посмотрю, как через недельку ты начнешь активно их чесать — бритв-то тут нету! Блядь! — тут же выругался он. — У меня будет борода!

— Не паникуй раньше времени, — спокойно сказал Доминик и хмыкнул. — На самом деле, паниковать — обычно моя прерогатива. Но в данном случае говорю тебе: не может быть, чтобы наш прекрасный отпуск не прервался в самое ближайшее время. Так что борода не светит ни тебе, ни моим яйцам. Впрочем, яйцам в любом случае не светит — они постоянными чарами депилированы, никогда уже не обрастут.

— А у меня уже завтра морда будет почти как у моржа, — протянул Джерри, — и ничего с этой жуткой щетиной не поделаешь!

Доминик только пожал плечами, отодвигая с тропинки большую ветку. Он чуть придержал ее, ожидая, что Джерри перехватит, но на свою беду тот отвлекся на странное шуршание в траве и потому совершенно не был готов к тому, что получит резкий удар в грудь. Памятуя о том, что на спину падать нельзя, он изо всех сил замолотил руками по воздуху в тщетной попытку удержаться на ногах, но потерпел вполне предсказуемое поражение, и шлепнулся на задницу, в полете ногой цепляя Доминика и роняя его на себя.

— Твою мать! — вскрикнул Доминик, наваливаясь на него и приземляясь ладонями в песок. — Спину, спину осторожнее! — он обхватил одной рукой Джерри за плечи, прижимая к себе, чтобы тот не коснулся земли свежими ранами. — Знаете что, мистер Купер? — протянул, глядя в глаза. — Я начинаю думать, что вас нужно привязать к кровати. И вам, и мне будет легче.

— Ага, еще сливками обмажь, — рыкнул Джерри, сбрасывая с себя хьюзовские руки-ноги. — Предупреждай о ветках в следующий раз!

Кряхтя и потирая ушибленную задницу, он поднялся на ноги и протянул руку Доминику, помогая встать. Оставшийся до родника путь они преодолели без происшествий, если не считать того, что Джерри наступил на лягушку и выматерился от неожиданности на весь лес.

— Вот не поверишь, — зябко поежился он, стоя на краю крошечного озерца, образованного водопадом, — но чует моя задница, что мне сильно не понравится это мытье!

— Уж поверь, это куда лучше, чем в море, — "приободрил" его Доминик. — Хотя, в принципе тебе вообще не обязательно лезть в воду. Покрывало-то уже отвалилось.

— Ага, а полная задница песка — это так, мелочь? — язвительно пробурчал Джерри. Трусов, выползая отмачивать спину, он не надел, и теперь результаты всех его падений нещадно кололи нежную кожу.

Он постоял еще с минуту, собираясь с духом, а потом вытянул руки над головой, мощно оттолкнулся, и рыбкой нырнул в чистую до прозрачности воду. Естественно, огромная ссадина на спине тут же откликнулась на такое варварское с ней обращение. От резкой, жгуче-разъедающей боли потемнело в глазах, и вынырнув, Джерри завопил на весь остров:

— Су-ука-а!!! — в несколько мощных гребков доплыл до мелкого места, ничуть более не стесняясь пристально наблюдающего за ним Доминика наскоро потер ладонями пах и промежность и выскочил на берег. — Все, я намылся! — и резво пошлепал обратно к шатру.

Доминик закатил глаза, догнал его в три прыжка и, схватив за руку, потянул обратно.

— Ну кто ж так делает?! — вздохнул он. — Ссадину надо размочить, почистить, кожу твою многострадальную охладить. Залезай давай и подставляйся, я аккуратно.

— Слушай, — совсем сник Джерри, — может не надо, а? Само рассосется? — расстроенно бурча, он послушно шел за Домиником, и вдруг до него дошел весь смысл фразы. — Что значит подставляйся?! — вскинулся, вырывая руку и пятясь обратно. — Хахалям своим "аккуратно" обещать будешь, извращенец! — и совершенно предсказуемо снова оступился.

— Блядь, — Доминик в красноречивом жесте закрыл ладонью глаза и вместо того, чтобы помочь Джерри встать на ноги, с силой надавил ладонью ему на загривок, погружая в воду. — Заебал! — припечатал, когда Купер вынырнул, шумно отплёвываясь. — Откуда такое раздутое самомнение?! По-твоему, все на свете мечтают с тобой переспать?

— Сука! — взвыл Джерри, как только смог набрать воздуха в легкие. — Я тебя сейчас самого тут, блядь, размочу, почищу и охлажу на хер! А ну иди сюда, сволочь! — и он наугад выбросил руку, ухватывая Доминика за локоть и с силой дернул на себя, роняя вниз головой в воду.

Шлепнувшись в озеро, Доминик громко вскрикнул, забил ногами по воде, пытаясь встать, но Джерри навалился на него, не позволяя. Топить, правда, он Хьюза не стал, но тот и так изрядно нахлебался воды, прежде чем затих.

— Водяное перемирие? — прошипел Доминик, наконец перестав вырываться. — Охуенно. Нахуй мне такое перемирие, уж лучше война!

— Ты первый начал, — резонно заметил Джерри, — так что зарывай боевой войны и давай что ты там хотел аккуратно, — он доверчиво повернулся к Доминику спиной, — и, кстати, когда первая боль утихает, в холодной воде чудо как хорошо.

— Прекрасно, — процедил Доминик сквозь зубы. — Вот и плескайтесь на здоровье, что б вам утонуть!

Он наконец поднялся на ноги, передёрнул плечами и почти бегом вышел на берег. Купер, кажется, ошалело таращился вслед, но Доминик был так зол, что не удосужился обернуться и проверить.

Хватит с него этих идиотских обвинений и постоянного крика. К черту! Пусть сначала научится разговаривать спокойно! И о благодарности вспомнит!

В бешенстве выскочив из кустов, Доминик разбежался по узкому пляжику и нырнул в море.

— Да что ж ты нервный такой, а? — оторопело протянул Джерри, смотря вслед стремительно удалившемуся Доминику. — Сам хер знает что несешь, а потом еще и обижаешься!

Он бултыхался, пока в ледяной воде не занемели пальцы ног. Нехотя выбравшись на берег, недовольно поморщился — вставшее из-за горизонта солнце припекло обожженную спину, причиняя боль. Зашипев, Джерри осмотрелся, ища чем бы прикрыться. Но увы, покрывало осталось где-то в кустах, да и сама мысль, чтобы набросить на плечи плотную ткань довольно-таки грубого плетения, была отвратительна. Поводив головой, он приметил банан с поистине исполинскими листьями, с огромным трудом оторвал самый молодой и нежный и набросил его на плечи, пропустив концы под мышками и умудрившись завязать их на пояснице. Первый же пробный выход на солнце доказал, что решение оказалось удачным — блестящая поверхность листа надежно защищала от жары, даря прохладу.

Осторожно ступая по тропинке, Джерри пошел в том направлении, куда так поспешно ретировался Доминик. Наверное, нужно было извиниться перед ним и вправду постараться соблюдать хотя бы видимость дружелюбия. В отличие от легкомысленного Хьюза, Джерри почему-то был уверен, что они застряли на этом проклятом острове основательно.

Глава 5

Доминик нашелся почти сразу же, плещущимся в теплой воде маленькой лагуны. Совсем забыв о том, что вода здесь соленая, Джерри смело шагнул к нему и остановился только зайдя по колено, предупрежденный яростным взглядом серых глаз.

— Прости меня, ладно? — спокойно сказал Джерри, смотря куда-то себе под ноги. — Прости, что постоянно ору, просто я очень давно не попадал в ситуации, где от меня ничего не зависит.

Доминик круто развернулся, подплыл к берегу и остановился, стоя по пояс в прозрачной воде.

— Я, между прочим, точно в такой же ситуации, — сказал холодно, скрестив руки на груди. — Но не помню, чтобы я орал.

— Ты не орешь, — согласился Джерри. — Но ведешь себя как напыщенный засранец.

— А ты — как неблагодарная скотина! — парировал Доминик и усмехнулся. — Ладно, давай закончим наши милые семейные разборки, ты извинился, я прощаю, поехали дальше. Как насчет пожрать?

— Вот с этим, похоже, у нас будут проблемы, — с облегчением улыбнулся Джерри, — ну, если ты, конечно, к загару не решишь прибавить еще и болезненную стройность. Все продукты, что оставались на столе, явно испортились, — пояснил он, — а из доступной нам еды здесь пока только фрукты.

— Вот дерьмо! — с чувством выругался Доминик. — А вдруг нас отсюда до ужина не вытащат? Надо попытаться что-нибудь найти.

— Что, например? — заинтересованно посмотрел на него Джерри.

— Ну не знаю, — Доминик задумчиво огляделся. — Рыбу? — предположил неуверенно. — Или нет, крабов! Во, точно, вроде бы они по берегу бегают. Я на картинке видел!

— Ага, и есть мы их будем сырыми, — без тени издевки протянул Джерри, — если, конечно, у тебя нет зажигалки.

— Чего? — не понял Доминик.

— Значит, нет, — сделал неутешительный вывод Джерри. — Ладно, — он хлопнул нахохлившегося Доминика по плечу, с огнем что-нибудь придумаем, а крабы если и выходят на пляж, то ночью. Так что на завтрак бананы, финики, и кокосовое молоко, если сумеем разбить орех.

— И если сумеем его найти, — вздохнул Доминик и поправил на его плече лист. — А вот на бананы у меня аллергия, — добавил он уныло. — Так что если не найдём крабов, помирать мне от голода.

— Пойдем, — как можно мягче сказал Джерри, — если стоять и болтать, точно сдохнем.

Спина ныла и болела, но сорванный им по наитию банановый лист оказался поистине волшебным — под действием его сока боль утихала час от часа, и практически на глазах ожоги затягивались нежной молодой кожей. Теперь, когда возникли вполне ожидаемые и пока нерешенные проблемы, вся хандра и злость словно растворились в воздухе. Выдернув из узких ботинок шнурки, Джерри натянул их на босу ногу и смело шагнул в джунгли. Доминик тоже обулся, оставшись при этом первозданно нагим, соорудил из листа поменьше две весьма экстравагантные панамы — себе и лихо сдвинувшему ее на затылок Джерри — и последовал за ним, не причитая и не задавая вопросов.

Итог их короткой вылазки оказался на редкость обильным и разнообразным. В импровизированном мешке, под который Доминик приспособил наволочку с одной из дюжины подушек, они принесли к шатру бананы, финики, личи, несколько ярко-желтых манго и свалившийся Джерри под ноги огромный шипастый мяч. Раздухарившийся Доминик обнаружил в зарослях какой-то осоки ананас, а Джерри нашел-таки пресловутую кокосовую пальму и несколько спелых орехов под ней.

— Я, может, полный профан в экзотических фруктах, — ворчал Джерри, таща неподъёмный неопознанный фрукт за короткий хвостик, — но зачем нам эта взбесившаяся тыква, никак не могу понять.

Доминик хищно улыбнулся, и у Джерри нехорошо засосало под ложечкой.

— Эта, как ты изволил выразиться, взбесившаяся тыква — самая ценная находка из всех.

Доминик огляделся, поднял с земли два камня, приставил один к шипастому боку, а вторым с силой по нему стукнул. С первого раза плод раскрываться не захотел, как, впрочем, и со второго. Чертыхнувшись, Доминик нашел камень с заостренным концом, и тот наконец пробил толстую шкуру плода. Тут же в воздухе разлилась невиданная вонь.

— Зрелый, — с удовольствием констатировал Доминик и руками разломал плод на части, запуская пальцы в кремообразную мякоть. К ужасу Джерри, он без малейшего отвращения отправил в рот целую горсть отвратительно воняющей маслообразной субстанции и прищурился от удовольствия. — Что стоишь? Налетай! — пригласил радушно и потянулся за добавкой.

— Предупреждаю, — ошеломленно сказал Джерри, поглядывая на жадно поглощающего тухлятину Доминика, — лечить тебя от поноса я не стану. Я лучше банан съем, он, по крайней мере, не гнилой!

И выбрал плод пожелтее, с хрустом срывая толстенькую кожуру.

— Да погоди ты! — с досадой протянул Доминик. — Попробуй сначала! — Он выудил кусочек поплотнее и, подойдя к Джерри, поднес к его губам. — Быстро, не нюхая!

От неожиданности Джерри не успел закрыть рот и не успел воспротивиться Доминику. Нюхать ничего и не пришлось — обоняние перебил банановый запах, но едва на язык попала тягучая, прохладная мякоть, на запах, источаемый этой недотыквой, стало абсолютно наплевать. Потому что вкус перевесил абсолютно все недостатки — такого Джерри абсолютно точно еще не пробовал. Стараясь не потерять ни единой капли сладкого сока, он облизал губы, и жадно заглянул в полупустую кожуру.

— То-то же! Слушай дядюшку Доминика, и будет тебе счастье! — довольно заключил Доминик и снова взялся за камень. Оказалось, что в "тыкве" несколько сегментов, и каждый заполнен питательной и сытной кремообразной мякотью, которой вполне хватило, чтобы наесться обоим.

— Представляю, — заплетающимся от сытости языком проговорил Джерри, — вот сейчас явятся спасатели, нас искать, а мы тут… ароматные такие. Как хоть эта тыква называется-то?

И он с интересом покрутил в руках кусок толстой жесткой кожуры с острыми шипами на внешней стороне.

— Точно не помню, — покачал головой Доминик и задумчиво похлопал себя по набитому животу. — То ли дуриман, то ли андурин… А спасатели переживут, нам же с ними не целоваться.

— Ну если только спасательный отряд не возглавит Мишель… — протянул Джерри и вдруг расхохотался: — Ее точно хватит удар! Она же заставляет меня каждые полчаса полоскать рот освежающим настоем!

Наверное, не стоило вспоминать о доме и родных. У Джерри защемило сердце, а Доминик вдруг нахохлился, до смешного став похожим на мокрого воробья.

— Не грусти, мы обязательно вернемся! — Джерри не смог удержаться, и потрепал его по светлым волосам, завившимся тугими кудряшками от соленой воды и тропического солнца. — Это отеческий жест, если что! — вскинул руки, защищаясь.

— О, господи… — Доминик закатил глаза. — А если не отеческий, то что? Все равно после этого дуриманта целоваться с тобой смогу только я! — он фыркнул и пнул ногой обломок шипастой кожуры ногой.

— Ну тебя! — фыркнул Джерри. — Ну вот что ты то "подставляйся", то "целоваться"? Такое ощущение, что год не трахался!

И, фальшиво насвистывая популярную мелодию, направился к роднику, чтобы умыться и попить воды.

Когда он вернулся, вдоволь наплескавшись и сменив увядший лист на свежий, Доминика на берегу уже не оказалось. После небольших поисков тот обнаружился в шатре: подмяв под себя пару подушек Хьюз сладко дрых, выставив на обозрение всем желающим круглую, чуть порозовевшую от непривычного для этой части тела загара задницу.

Поначалу Джерри хотел просто уйти, но слишком ранний подъем и многочисленные приключения вкупе с сытной и трапезой, пусть и весьма специфичной, сделали свое черное дело. Стащив с себя мокрые трусы, Джерри осторожно, чтобы не разбудить Доминика, перелез через него и плюхнулся на мягкий матрас. Но сон, словно испугавшись, вдруг куда-то делся. Джерри крутился, силясь задремать, и злился от того, что ему это никак не удается. В бешенстве отбросив от себя мешающуюся подушку, он резко повернулся лицом к пологу, тяжко вздыхая, и вдруг оказался прижат к кровати тяжелым горячим телом. Приглушенно выругавшись, он постарался выбраться, но его барахтания привели к тому, что Доминик, пробурчав что-то во сне, плотнее обвил его руками и ногами, практически залезая на него, и теперь влажно дышал в ухо.

— Вот ведь сказка ты моя на ночь, блядь! — прошипел Джерри. Вынужденное бездействие быстро успокоило его, и, сам того не заметив, Джерри провалился в глубокий сон.

* * *

Тянущее жаркое возбуждение было привычным, хотя и подзабытым. Сон не был особо красочным и разнообразным — только красивый аккуратный член, зажатый в тонких пальцах несомненно мужской руки, — но отчего-то эта картина возбуждала до такой степени, что оргазм был уже очень близко. Застонав, Джерри потерся обо что-то твердое и теплое, и, вскрикнув, кончил.

Горячая сперма, растекающаяся под животом, выдернула его из забытья. Распахнув глаза, Джерри с ужасом увидел, что то теплое и твердое, обо что он так славно потерся во сне, оказывается, являлось хьюзовской задницей. Идеальной, округлой, подтянутой задницей, на которой широким мазком красовалась его, Джерри сперма.

Действуя на автомате, Джерри протянул руку, чтобы стереть следы своей… несдержанности, и в тот момент, когда пальцы коснулись мягкой кожи, Доминик резко обернулся, уставившись на него в упор.

— Без комментариев, — медленно сказал он, с трудом разлепляя губы. — Только эту чушь про гомофобию и отеческие чувства больше не неси.

Он приподнялся на локтях, дотянулся до заброшенного в угол покрывала, основательно вытерся и поморщился.

— Фу, во рту помойка — так бы поцеловал.

— Блядь, отеческими тут и не пахнет… — протянул Джерри. — Там личи и ананас есть, — зачем-то ляпнул он и рванул вон из шатра, впопыхах снова запутавшись в ткани полога и едва не пропахав по песку носом.

Выскочив на пляж, он шел и шел вдоль кромки воды. Мысли кружились в голове роем разбуженных пчел, сменяя друг друга с неимоверной скоростью. Джерри никак не мог найти оправдание произошедшему. Что произошло с ним на этом чертовом острове за неполные трое суток? Он, Джерри Энди Купер, начальник отдела расследования убийств и примерный семьянин, кончил, увидев во сне дрочащего мужика! Да еще и на этого самого мужика! А тот не только не дал ему в зубы, но и поцеловать хотел…

— Да что со мной творится, твою мать?! — вскричал он, подцепляя ногой тучу песка.

Доминик нашел его много позже в самой дальней от их шатра точке острова.

— Мистер Ку-у-пер! Ми-истер Ку-у-ппе-ер! — выводил он на разные лады, неспешно шагая между пальм. Джерри успел насладиться целой оперой из звуков собственного имени, прежде чем Доминик наконец разглядел его в банановой рощице. — А, вот ты где, — обрадовался Хьюз и широко улыбнулся. — А у меня хорошие новости! Я черепаху нашел. Можно сварить черепаховый суп!

— Отлично! Найди еще лука, картошки и кастрюлю, — съязвил Джерри. — Ну и умертви черепаху! Я, так и быть, — деланно тяжело вздохнул, отчаянно борясь с желанием прикрыть руками пах, — разведу огонь и разделаю убиенную!

— Ну нет! — поспешно открестился Доминик. — Ты с убийствами работаешь, ты и режь ее! И поскорее, пока не сбежала — я ее за ласт к пальме привязал.

— То есть, кастрюля и картошка у тебя есть? — ехидно осведомился Джерри.

И поднялся, с трудом разгибая затекшие ноги. В принципе, как источник мяса черепаха была ничем не хуже кур и коров. Странный фрукт уже давно переварился, и желудок настойчиво требовал еды. Желательно горячей и обязательно мяса.

— Идем, — твердо сказал он резко побледневшему Доминику. — Слуга закона будет казнить.

Хьюз шарахнулся в сторону, но послушно зашагал вперед него. Они шли очень долго, Джерри даже успел подумать, что проще было бы идти не к шатру и далеко за него, а в противоположном направлении. Вдруг Доминик резко остановился и выдохнул:

— Вот она! — и попятился назад.

— Ебать… — с чувством протянул Джерри, разглядывая добычу.

Привязанная гибкой лианой за задний ласт, меланхолично разглядывала песок гигантская черепаха. В высоту она была не меньше полутора футов, а в длину — все три.

— Камнем по башке или руками шею свернуть? — вслух подумал Джерри, не сводя с будущего супа глаз.

Доминик на глазах побледнел и сдавленно кашлянул.

— Так это… Кастрюля! — просипел он. — Кастрюли же нет!

— Ничего, — отмахнулся Джерри, оглядываясь в поисках камня поувесистее. — Что-нибудь придумаем. В крайнем случае, зажарим.

— Зажарим… — эхом отозвался Доминик и резко зажал рот рукой, отворачиваясь.

Джерри тем временем нашел камень подходящего размера и с сомнением посмотрел на черепаху.

— Так, а чем ее резать-то? — снова подумал вслух и удивленно вскинул брови, когда Хьюз при этих словах взвился в воздух не меньше чем нам на метр.

— Это была плохая идея! — заявил Доминик, со всех ног бросаясь к черепахе. — Она слишком большая, всю не съедим, протухнет! Да и тиной наверняка воняет, падалью всякой. Пробовал я этот ваш черепаховый суп — гадость редкостная… — бормоча, он лихорадочно отвязывал лапу удивительно спокойной черепахи, а отвязав вдруг растерянно ойкнул. — Джерри, — позвал почему-то шепотом. — Смотри, тут яйца.

Джерри шагнул к нему и обнаружил под черепахой целую кучу плажно поблескивающих шариков. Мысль о печеном в костре яйце мгновенно наполнила слюной рот, и Джерри уже было протянул руку, чтобы взять несколько штук из кладки, но что-то остановило его.

— Идем, — тихо сказал он Доминику, — не будем ей мешать.

— Ну нет! — решительно возразил Доминик и быстро вытащил из-под ничего не подозревающей черепахи несколько яиц. — Их там сотня, не меньше! — заявил уверенно и пихнул добычу Джерри.

— Ладно, — разум проиграл битву с желудком и теперь работал только в одном направлении — как и с чем съесть эти пресловутые яйца. — Пока солнце высоко, нужно выпарить морскую воду и собрать соль. Это делаешь ты. Я иду разводить костер. Испечем их!

Доминик прихватил еще несколько яиц и, легко ступая по сыпучему песку, быстрым шагом направился к лагерю. Бросив виноватый взгляд на обворованную черепаху, Джерри мысленно поблагодарил ее за вкусный и питательный ужин и двинулся следом.

— Знаешь, а я, пожалуй, парочку сырыми выпью, — решил Доминик. — Во-первых, потому что жрать очень хочется, а во-вторых, я люблю яйца всмятку, а не вкрутую.

Он остановился, присел на корточки, сложил на песок свою ношу, взяв одно яйцо, проковырял в кожистой скорлупе дырочку и под пристальным взглядом с интересом наблюдавшего за ним Джерри с шумом высосал содержимое.

— Почти как куриное, — констатировал с некоторым разочарованием и взялся за следующее.

— Hе забудь воду выпарить, — бросил Джерри, складывая свою часть яиц к уже лежащим на песке. — Я пойду посмотрю, что для костра сгодится.

В тропическом лесу почти невозможно было найти сухостой — упавшие и больные деревья гнили во влажном климате. Но Джерри удалось раздобыть охапку сухих стеблей с хрупкими и обещавшими быстро разгореться листьями, и еще клок какой-то сухой ваты, свешивающийся с ветки странного вида куста.

— Хер знает, что это такое, — пробормотал Джерри себе под нос, — но главное, чтобы горело.

Вернувшись, он обнаружил Доминика, загоравшего на импровизированном шезлонге из нескольких пальмовых веток. Рядом в широком блюде было налито немного воды, по краям уже подернувшейся тонкой корочкой кристалликов соли.

— Ты нашел нож или зубами стебли грыз? — спросил Джерри.

Доминик приоткрыл глаза, нащупал что-то на песке рядом с собой и гордо продемонстрировал Джерри большой тесак. Покрутил его в руке, неловко выронил и сконфуженно улыбнулся.

— Нашел в шатре под кроватью, — пояснил в ответ на удивленный взгляд.

— Ну вот и хорошие новости! — Джерри поднял тесак и несколько раз взмахнул им, со свистом рассекая воздух. — Теперь у нас есть, чем расчленить черепаху.

Доминик переменился в лице, как-то разом посерев, и Джерри поспешил его успокоить.

— Я пошутил, — пожевал губами и добавил: — Пока. Потому что если мы больше ничего не найдем, то выбор у нас невелик — или жалость или голод. Ладно, — прервал он сам себя, — грустить некогда. Пора добывать огонь.

И под испытующе любопытным взглядом Доминика сложил на песке небольшой шалашик из самых сухих и тонких веточек, рыхло подбил это все «ватой». Потом наведался к столу, взял пузатый хрустальный бокал для вина, вернулся на пляж, установил рядом с хворостом, вкопав в песок так, чтобы стекло фокусировало луч прямо в середину «ваты», и уселся рядом, поддернув неизменный лист на плечах.

— Мы так будем ждать, пока не состаримся, — скептически бросил Доминик. — Может, попробовать трением?.. О, смотри, задымился!

Он попытался раздуть зарождающийся огонь, но потерпел поражение, затушив начавшую тлеть «вату». Впрочем, очень скоро луч света снова её нагрел, и на этот раз после некоторых усилий вспыхнул огонек.

— Так, а теперь что? — с интересом посмотрел на Джерри Доминик.

— Теперь надо аккуратно подкопать наши яйца в песок рядом, чтобы пропеклись, но не сгорели, и потихоньку поддерживать огонь, — ответил Джерри, буквально по листочку добавляя топливо в неуверенное пока пламя. — Кстати, можно принести еще фруктов, — заметил он, — там на тропинку свалилась еще одна дуриманка твоя, да и кокос теперь можно попробовать расколоть.

— Ну нет, я подкапывать свои яйца не дам, — хмыкнул Доминик и лукаво прищурился. — Мне они ещё пригодятся.

Не распознать в его словах вполне определенного намека было невозможно.

— О, — приподнял бровь Джерри, — ты решил наделать кучу маленьких Хьюзчиков?

И едва увернулся от летящей в его сторону пустой скорлупы.

— Не смешно, — заявил Доминик, скорчив обиженную рожицу. — Знаешь же, что я не по этой части. Может, у меня комплексы?

— Ох, прости, — улыбнулся Джерри, — но твои яйца я бы и сам не стал печь. Пробовал как-то, — он пошевелил разгоревшиеся ветки и добавил еще немного хвороста. Потом поднял голову и увидел застывшего в неудобной позе Доминика, смотрящего на него во все глаза. — Ты чего?.. — растерялся Джерри и вдруг понял, что именно сказал. — Блядь, Хьюз, я не то имел в виду! Это были бычьи, но не думаю, что человеческие сильно отличаются, разве что размером.

И, окончательно смутившись, Джерри стал острием тесака копать неглубокие ямки по периметру костра.

Тут Доминик не сдержался и, откинувшись спиной на пальму, громко рассмеялся.

— Ты невозможен, — выдавил сквозь смех. — Как ты детективами управляешь, если над тобой там наверняка перманентно ржут?

— Обычно я вызываю несколько другие эмоции, — небрежно бросил Джерри, заканчивая хоронить яйца в песке.

И вдруг резким движением поднялся на ноги, за один прыжок преодолевая расстояние между ними. Рывком вздернул Доминика на ноги, пригвоздил к пальме, больно протащив спиной по чешуйчатому стволу, и, с силой сжав руку на горле, пристально глянул ему в глаза:

— Стажер Хьюз, доложите о порученном вам деле.

Даже в потешной панамке и ужасающей накидке из листьев, небритый, голый и без очков Джерри разом переменился. Не было больше неуклюжего Хатхи, перед Домиником стоял грозный начальник убойного отдела.

— Десантирование на остров прошло успешно, — выдавил Доминик, глядя на него во все глаза, положил ладонь на руку, сжимающую горло, и натужно просипел: — Отпусти, петь не смогу…

— Минус двадцать процентов премии, стажер, — рыкнул Джерри, несколько расслабив кисть, но не убирая руку совсем. — Я спрашивал о порученной вам заготовке соли!

— А знаешь, слоненком ты мне больше нравился, — вдруг тихо и очень серьёзно сказал Доминик и подался вперед, закрывая ему рот поцелуем.

Джерри напряг пальцы, чтобы сдавить нежное горло и отбросить наглеца от себя, но под большим пальцем бешено бился пульс, а шершавые от ветра и моря губы были нежными, почти робкими. Вздрогнув, Джерри почти отпустил Доминика и теперь касался бешено бьющейся жилки только кончиками пальцев, перехватывая инициативу, отвечая на поцелуй…

Почувствовав ответ, Доминик шумно выдохнул, расслабился, качнулся вперед, прижимаясь грудью к груди, и медленно положил руки ему на бедра привычным, естественным жестом. А в следующую секунду Джерри в рот скользнул умелый горячий язык.

Именно это движение отрезвило Джерри. Резко отпрянув от Доминика, он едва удержался от того, чтобы не вытереть рот рукой, и шарахнулся в сторону, едва не наступив ногой в костер. Первые пару десятков ярдов он пятился задом, не то с неверием, не то с удивлением смотря на неподвижно стоящего Доминика, а потом развернулся и что было силы рванул прочь.

Он бежал, наступая босыми ногами на ракушки и поскальзываясь на мокрых камнях, пока легкие не наполнились миллионом крохотных иголок. Перейдя на шаг, Джерри добрел до небольшой пальмы, и стал методично обрывать с нее листья, перетирая их руками в мокрую кашу. Он поцеловал мужчину. Хьюза. Доминика. Сам. Ну, пусть не совсем сам, но он ответил на поцелуй. И не испытал при этом отвращения. Наоборот, раскованный и бесстыдный Доминик, податливый и горячий, так разительно отличался от его образцовой жены, и так хотелось сильнее прижать его к дереву, раздвинуть коленом ноги…

— Да твою же мать… — бессильно протянул Джерри, почувствовав, как при одной мысли об этом напрягся член.

***

Первым порывом Доминика было рвануть за Купером, и он даже пробежал пару метров, но вовремя понял, что тренированного и почти обезумевшего бойца ему ни за что не догнать. Да и нужно ли было догонять? Чтобы извиниться? Пообещать, что не будет больше так делать? Или пожурить за трусость?

Доминик горько усмехнулся, проводил Джерри взглядом, пока тот не скрылся за поворотом, и пошел к шатру. Их с Купером трусы мирно покоились рядышком на бортике кровати. Доминик взял свои, покрутил их в руках и неохотно натянул на уже успевшую отвыкнуть от одежды кожу.

Потушив костёр, он разворошил палкой песок, обнажая подрумянившиеся яйца, и, оставив их остывать, вернулся под пальму. Куперу наверняка нужно было разобраться с собой, а потому идти на поиски в этот раз Доминик не собирался. Тем более, что с того станется и зарядить в глаз со злости. Но самое неприятное было то, что у Купера действительно были причины злиться — в конце концов, он ни словом, ни делом ни разу не намекнул, что хотел этого поцелуя. А Доминик… А Доминик — просто идиот.

Особенно потому, что отчаянно хотел бы сделать это ещё раз.

Глава 6

Наконец солнце начало катиться к горизонту. Джерри оставил наполовину ощипанную пальму в покое и медленно побрел к морю. Высохший на теле пот неприятно стянул кожу, и очень сильно хотелось освежиться. Ласковые волны уже лизали пальцы, когда Джерри охнул и резко отпрыгнул в сторону — что-то больно впилось в подушечку большого пальца ноги. Проведя рукой, чтобы стряхнуть колючку, Джерри охнул еще раз, на этот раз громче — неведомая сила вцепилась ладонь и повисла холодной тяжестью. Поднеся руку ближе к глазам, Джерри наконец смог рассмотреть агрессора. Им оказался не слишком большой, но вполне интересный в гастрономическом плане краб. Отцепив острую клешню от себя, Джерри стащил с головы панаму и посадил туда добычу. Повесил ее на высокий сучок, он снова забрел в море, но теперь уже не дал прищемить себя, а сразу хватал хорошо заметных на фоне белесо бликующей от лунного света воды темных крабов.

Чтобы доверху наполнить импровизированную корзинку, потребовалось совсем немного времени. Джерри аккуратно снял с дерева тяжеленную панаму и весело заорал:

— Доминик, смотри, у нас будет… — его голос потонул в шуме морского бриза. Острым ножом по сердцу полоснуло беспокойство — впервые Хьюз не пошел за ним. И он там в одиночестве уже черт знает сколько времени…

Матерясь на все лады и называя себя херовым пуританином, Джерри быстрым шагом направился обратно, боясь только одного — не найти Доминика неподалеку от шатра.

Но его опасения не оправдались — Хьюз сидел, понурив плечи, все у той же пальмы. Костер давно прогорел, и только темный круг напоминал о том, что он когда-то был

— Доминик… — Джерри замялся, не зная, что сказать дальше. — А я крабов наловил, — и потряс панамкой.

— А я трусы надел, — в тон ему ответил Доминик, не двигаясь с места.

— Ты боишься, что я на тебя наброшусь? — от неожиданности Джерри выпустил изрядно завядший за день лист из рук, и крабы колючим дождем посыпались ему на ноги.

— Нет, как и ты, перечисляю достижения дня, — Доминик с некоторым трудом поднялся и стал ловить убегающих крабов.

Джерри окинул его взглядом, насколько это было возможно в почти полной темноте, почесал живот и спокойно сказал:

— Мне твои лысые яйца больше не мешают — привык, так что можешь проветривать свои недоопрелости и дальше, — и вдруг забеспокоился, — а ты черепашьи из костра вынул? Жрать охота!

Доминик окинул его внимательным взглядом и стиснул зубы. Ну и что теперь? Делать вид, что ничего не случилось? Забыть и забить?

— Вынул, но они давно остыли, — сказал он ровным голосом. — А крабов жарить не на чем, солнце-то зашло.

— Крабы и до завтра подождут, только сложить бы их во что-нибудь, — протянул Джерри, исподтишка поглядывая на Доминика. Тот явно надулся, но обсуждать произошедшее сейчас было выше его сил. — Ведро из-под шампанского подойдет, — выдавил он наконец, отчаянно не понимая, как дальше общаться с Хьюзом.

Доминик кивнул, сходил до стола за ведерком, и вдвоем с Джерри они быстро набили его крабами. Доминик приладил сверху пару толстых листьев, придавил их кокосом и решил, что добыча до утра не сбежит.

— Соль, — протянул Куперу тарелку и наощупь выудил из песка пару яиц. — Хотя по мне сырые вкуснее.

— Один раз так сырых наелся, — скривился Джерри, — что по сей день не хочется. А за соль спасибо!

Он осторожно отряхнул с яйца песок и очистил скорлупу.

— Это ты с вареными сравниваешь, — положил яйцо на тарелку, ловко разрезал его на идеальные четвертушки, присыпал крупинками соли и подхватил самый красивый кусочек, с аппетитно подрумянившимся белком и ярким желтком, — а вот такие, с дымком попробуй! — и протянул его Доминику.

Тот посмотрел сначала на яйцо, потом на Джерри, потом снова на яйцо, и аккуратно взял его двумя пальцами.

— Спасибо, — отчеканил чуть ли не по слогам, закинул яйцо в рот и проглотил почти не жуя.

— Доминик, — позвал его Джерри, едва ли не кожей чувствуя идущие от него волны напряжения. — Доминик! — повторил он чуть громче, но так и не дождался хоть какой-то реакции.

Аппетит пропал, но Джерри заставил себя доесть, потому что силы были нужны. Он уже хотел отправиться в шатер, чтобы завернувшись в покрывало, уснуть, желательно ни о чем не думая, когда со стороны моря раздался знакомый свист.

— Дельфины! — он дернул Хьюза за руку, срываясь с места.

Радуясь возможности привнести в этот крайне противоречивый и ставший откровенно унылым вечер что-то позитивное, он потащил Доминика к морю. Впрочем, тот не сопротивлялся, а даже наоборот, сам прибавил ходу, и в воду они забежали, держась за руки.

— Джерри! — вдруг вскрикнул Доминик, резко останавливаясь. — Вода! Она светится!

Джерри замер, любуясь невиданной по красоте картиной — в переливающихся серебром волнах плескались, о чем-то переговариваясь дельфины. По всей видимости, это была та же стая, что и в прошлый раз, потому что завидев людей, он дружной гурьбой поплыли к ним, подставляя бока и спины.

— Наверное, это из-за луны, — Джерри совсем не знал, почему так бывает, но он не чувствовал угрозы от этой странной, светящейся воды. Он смело шагнул подальше в воду, играя с дельфинами.

Как и в прошлый раз, они возились в воде не меньше часа, а благодарные дельфины даже покатали их на себе. Когда же стая уплыла, насвистывая "слова" прощания на все лады так громко, что их было слышно даже тогда, когда спин с округлыми плавниками уже было не разглядеть, Доминик сел в воду у берега и стал переливать её из ладони в ладонь, любуясь.

А Джерри стоял по пояс в воде, совсем позабыв об обгоревшей спине, и зачарованно смотрел на Доминика. Казалось, он играет не с водой, а с жидким серебром. Джерри против своей воли подмечал и ладную фигуру, и пропорционально развитые мышцы, и элегантные, плавные движения.

— Пойдем спать, — наконец нарушил он не тягостное больше молчание. — Становится прохладно, — и подойдя к Доминику, протянул ему руку.

Доминик посмотрел на него снизу вверх, прищурившись так, будто за спиной Джерри ярко светило солнце, схватился за предложенную руку и легко поднялся на ноги. У Купера на груди, шее и в волосах мерцали капельки светящейся воды, и до зубовного скрежета хотелось обнять его по-настоящему, поцеловать — тоже по-настоящему, а не как в той жалкой пародии, что была до этого. Но Доминик не сделал ни того, ни другого. Пальмы тут, конечно, не было, чтобы снова стукнуться об неё спиной, но быть снова грубо отброшенным в сторону, он не хотел.

— Пойдём, — сказал просто, высвободил руку и пошёл к шатру.

Почувствовав, что за этот длинный день неимоверно устал, Джерри молча забрался на свое место у стены и завернулся в покрывало. Доминик долго возился, выжимая трусы и развешивая их на спинке, потом педантично взбивал подушки и наконец улегся. Буквально через минуту его дыхание стало глубоким и размеренным, и Джерри тоже поддался Морфею, с радостью проваливаясь в его объятия. И таким правильным казалось подкатиться под бок к Доминику и крепко обхватить его поперек груди.

* * *

Его разбудил луч света, настойчиво забирающийся под веки.

— Мишель, я просил, не открывай шторы, — проворчал Джерри, крепче прижимая к себе горячее обнаженное тело. — Я встаю через минуту, — прошептал он куда-то в пушистые волосы и зарылся в них носом.

И как сигнал тревоги в голове рванула мысль — его жутко закомплексованная и изрядно располневшая с годами жена не может быть такой упругой и голой. Потом в памяти словно включались лампочки — Джерри вспомнил, что он на острове в компании Доминика Хьюза. И именно его он так крепко обнимает сейчас со спины, прижимаясь пахом к упругой заднице.

Джерри не рванул прочь только из-за боязни разбудить Доминика и в очередной раз нарваться на поток язвительных подколок. Врать о том, что он обнял его, потому что соскучился по жене, Джерри отчего-то не хотел. Мишель никогда не позволяла обнимать ее во время сна, говоря, что от Джерри слишком жарко. И вот теперь Джерри знал точно только одно — ему безумно нравилось лежать вот так, прижимаясь к Доминику, чувствуя, как он дышит, и вдыхая запах его кожи. Было в этом что-то недопустимое, запретное, и… удивительно правильное.

Отчаявшись разобраться в себе и своих чувствах, Джерри пошевелился, убирая руку, и конечно разбудил своей возней Доминика.

Хьюз открыл глаза, чуть повернулся, удивленно глянув на Джерри, хмыкнул и вдруг сладко потянулся, напрягая все мышцы и с силой толкаясь ему в пах ставшей на мгновение совсем твердой задницей.

— Хьюз, — хриплым со сна голосом протянул Джерри, отчаянно борясь с неожиданно сильным возбуждением, внезапно накрывшем его горячей волной и вот-вот грозящем сообщить о себе крепким стояком, — я же ведь могу и поддаться на провокацию, никогда не думал?

Но отстраняться не спешил, все же надеясь, что эрекции удастся избежать.

— Ты правда думаешь, что меня это пугает? — вкрадчивым и хриплым со сна голосом поинтересовался Доминик. — И потом, я не провоцировал. Себе дороже — ищи тебя потом по всему острову.

— Да что меня искать, сам приду, да еще и с добычей, — ссориться этим странным утром не хотелось совсем, но беззаботность и первобытная обнаженность раскрепощали и развязывали язык. Член все же напрягся, и на то, что Доминик не заметит упирающуюся ему в задницу твердость, Джерри не поставил бы и монеты. — Уверен, что не пугает? — и он еще сильнее прижался к Доминику, давая полнее ощутить его весьма внушительные размеры.

— Ещё немного, и я решу, что это предложение, — очень серьёзно сказал Доминик, а Джерри, ненароком глянув вниз, заворожено наблюдал, как стремительно, толчками встаёт его член.

— Тогда надо подниматься, — пробормотал он, — пока ты не разочаровался.

Он поспешно, даже суетливо выбрался из кровати. Рука сама собой потянулась к висящим на спинке трусам, чтобы хоть как-то прикрыться от изучающего взгляда серых глаз, но Джерри заставил себя этого не делать. В очередной раз споткнувшись у порога, он вышел прочь и направился к роднику. Ледяная ванна — это сейчас было бы очень кстати.

Когда он вернулся, Доминик возился с костром, пытаясь его разжечь. Взгляд сам собой зацепился за чуть мятые трусы на нем, и Джерри подивился сам себе: настолько чужеродной казалась ему теперь одежда на Хьюзе.

— Давай я, — он отобрал у Доминика бокал, с помощью которого им удалось вчера разжечь огонь, и попытался снова найти нужный угол.

Вскоре костер уже весело пылал, и Джерри потянулся за ведерком с крабами. Доминик опять выпаривал соль, время от временим украдкой поправляя не слишком удобные сценические трусы, то и дело залезавшие в задницу.

— Послушай, — не выдержал Джерри, когда очередная такая поправка закончилась звонким шлепком резинки по телу, — ты правда не понимаешь или делаешь это специально?

— И чего же я не понимаю? — поинтересовался Доминик, прищурившись.

— Ты привлекал мое внимание куда меньше, расхаживая здесь в чем мать родила, чем теперь, когда то и дело трогаешь себя за яйца! — выпалил Джерри и со свистом рассек воздух тесаком, врубая его в ствол раскидистого дерева, усыпанного душистыми цветами.

А потом, с некоторым трудом выдернув лезвие из упругой влажной древесины, еще дважды повторил свой маневр, врубаясь в ствол на добрые пару дюймов в глубину.

— По-моему, я уже говорили тебе про эгоцентризм, — холодно отозвался Доминик. — Не всё в этом мире делается для привлечения твоего внимания! У меня просто начала обгорать задница, и я не хочу доводить дело до подгузников из банановых листьев. Что, черт возьми, ты делаешь с несчастным деревом?

— Календарь, — ответил Джерри, слегка устыдившись. — А то я уже с трудом вспомнил, какой сегодня день. И я могу намазать тебя кокосом, — он отбросил тесак в сторону и занялся поиском камней подходящей формы, чтобы соорудить что-то наподобие очага.

— Блядь! — зарычал Доминик и, подскочив к нему, резко развернул к себе за локоть. — Мажь! — заорал, сдергивая трусы. — Давай, намажь мне маслом жопу, ты, придурок! Ты думаешь, что я железный, что ли?! То орешь тут на меня, то шарахаешься, то обкончаешь всего, то строишь из себя хуй знает что! Заебал!

Джерри отошел от отклячившего задницу Доминика, но лишь для того чтобы выбрать из принесенных вчера кокосов наиболее тяжелый, что означало его спелость, ухватил тесак и со всей дури рубанул по ореху. Удар получился такой силы, что срубленная верхушка улетела на песок.

Потом Джерри невозмутимо вылил содержимое скорлупы на хьюзовские ягодицы, и правда слишком розовые, зашвырнул пустой кокос куда-то в кусты и припечатал:

— Я, в общем-то тоже не железный, и кто-то у нас тут тоже мастак вздрочнуть во сне, — и спокойно занялся крабами, опять перегружая их в панамку, чтобы в ведре принести и вскипятить воду.

Взбешенный Доминик натянул трусы и буквально вырвал у него панаму с крабами, поправляя тех, чтобы не разбежались.

— Морскую набирай, — процедил сквозь зубы. — Их в морской варят.

— А я-то и не знал, — вопреки собственным обещаниям, Джерри повысил-таки голос, — и сейчас набрал бы родниковой, чтобы солить потом!

И почти бегом кинулся к морю, зачерпнул воды и с таким остервенением шмякнул ведро на камни, что значительная часть воды выплеснулась, угрожая затушить костер.

— Я в джунгли, может, найду лук или картошку, — рявкнул он, и уже успокаиваясь, гораздо тише добавил: — А чем с неудобными трусами мучиться, штаны бы отрезал. Жалко своих — бери мои, дарю!

И зашагал прочь, прихватив тесак и наволочку.

— Стой, идиот, — вздохнул Доминик устало. — Какая в джунглях картошка? Да и если б даже была, вряд ли получился бы хороший суп с панцирями. А если я даже и дрочил, то никто не заставлял тебя на это смотреть, — закончил нелогично.

— Заставлял, — убежденно ответил Джерри, — ты же с краю лежал, вот было здорово, если б ты проснулся с собственной рукой на своем же члене, а со спины я на тебя лезу?

— Да, здорово! — рявкнул снова Доминик. — Уж точно не огорчился бы! — он сжал кулаки и, резко развернувшись, пошел к шатру.

— А вот я в следующий раз так и сделаю! — проорал вслед ему Джерри и уселся на песок.

Вода в ведре закипела, но опускать туда крабов, зная, что разозленный Доминик есть точно не придет, было просто глупо. Потому он просто сидел на солнцепеке, мечтая только об одном — чтобы этот вынужденный отпуск поскорее закончился.

***

Лежать в бездействии было чертовски утомляюще, но видеть Купера или брать с него пример, бегая по острову, как бешеная обезьяна, Доминик был не намерен. Лучше всего было успокоиться и перестать наконец думать о сексе, но это пока не получалось. Да и нужно ли это? Как только Доминик действительно успокаивался, чёртов Купер снова говорил или делал что-то такое, что иначе как провокацию расценивать было решительно невозможно.

— Ещё раз так сделает, и я его трахну! — наконец решил Доминик и встал с постели. Живот уже сводило от голода, и дожидаться, пока начнутся голодные обмороки, он не собирался.

Унылый Купер нашелся возле костра. Доминик подошел и молча водрузил ведро на угли.

— Водяное перемирие? — негромко спросил Джерри и воспринял угрюмое молчание Доминика как согласие. — Неужели здесь никаких овощей нельзя найти? — почти тоскливо спросил он. — Я уже даже по брюкве соскучился, не говоря уж о рагу из баранины с картошкой, или блинчиках на завтрак.

Доминик не ответил, только гулко сглотнул, и Джерри посчитал за благо тему привычной кухни больше не развивать. Под растерянным взглядом Доминика он одного за другим погрузил крабов в кипяток и тщательно перемешал удобной бамбуковой палкой, чтобы прогрелись равномернее.

Ракообразные стремительно меняли цвет, и Джерри ощутил, насколько же он проголодался. Но гораздо больше урчащего желудка его сейчас тревожило совсем другое. Доминик реагировал на него слишком остро. Даже если брать в расчет его предпочтения в сексе, которых он абсолютно не скрывал, и возраст — а о гиперсексуальности в двадцать с небольшим Джерри знал на собственном опыте. Но все равно реакции были слишком острыми, взрывными и непредсказуемыми. Ответ напрашивался сам собой — Доминику он, похоже, нравился. Настолько, что тот даже был не прочь с ним переспать.

Джерри оторопело замер, неотрывно смотря на огонь. Ничего хорошего подобное открытие принести не могло, и как себя вести с учетом новых обстоятельств, он решительно не знал. Игнорировать Доминика здесь, на необитаемом острове, когда приходится спать в одной постели и вместе добывать пищу, было нереально, да и как-то глупо. Пообещав себе впредь думать, что он говорит и делает, Джерри, снял ведро с огня, обмотав ручку каким-то листом, и насколько смог, осторожно слил кипяток.

— Есть будем прямо на пляже или за стол пойдем? — сухо спросил он все еще насупленного Доминика.

— Не вижу смысла строить из себя хрен знает что, — покачал головой Доминик. Он сходил к столу за тарелками, поровну разложил на них крабов, ловко хватая их двумя палочками, подал одну тарелку Куперу и сел возле любимой пальмы. Подумав немного, вырыл в песке глубокую ямку и пояснил: — Бросай сюда очистки, потом закопаем.

Подумав, что и такой мир лучше войны, Джерри сел рядом, но на весьма почтительном расстоянии от Доминика, положил между ними небольшой плоский камень и тесак, и принялся за еду.

Крабы были вкусными. Нет, не так, ВКУСНЫМИ. Джерри с неимоверным удовольствием выбирал ароматное нежное мясо из панцирей, при необходимости разбивая жёсткий хитин тяжелой рукоятью ножа, и то и дело слизывал текущий по рукам сок.

— Если хочешь, можно сегодня еще раз сходить на охоту, — осоловело протянул он, когда они с Домиником захоронили остатки от своей трапезы, — на той стороне острова их море!

— Можно, но только если до вечера нам больше ничего не удастся поймать, — согласился Доминик. — Предлагаю попробовать порыбачить. Я видел где-то заросли бамбука, можно сделать острогу.

— Попробуем, — кивнул Джерри, — но только когда спадет зной. Прости, но похоже организм решил отоспаться за все неотгулянные отпуска! — и он, закинув в рот несколько кусочков ананаса, мастерски разделанного Домиником, поднялся на ноги, потягиваясь. — Я к роднику попить и спать.

— Ну-ну, соберёшься дрочить во сне — позови, полюбуюсь, — фыркнул Доминик.

— Увы, — пожал плечами Джерри, — вдохновения нет — ты же в трусах… — и поднял на Доминика растерянный взгляд. Недолго он держал самому себе данное обещание. — Оторви мне язык! — простонал он и поспешно скрылся за пальмами по направлению к роднику.

Доминик усмехнулся, тряхнув волосами, и встал. Хорошее настроение стремительно возвращалось и не только благодаря сытному завтраку.

Решив, что уж чего-чего, а спать пока точно не хочется, он развернулся в противоположную от Купера сторону и пошел искать бамбук. Маяться бездельем изрядно надоело, и он решил провести время с пользой.

Глава 7

Проснулся Джерри, когда почти всегда стоящее в зените солнце уже чуточку сместилось к горизонту. При этом он чувствовал себя свежим и отдохнувшим, но также чувствовал, что бессонница ночью ему не грозит. Наверное, организм и вправду решил взять свое, и отдыхал, раз уж представилась такая возможность. Рассеянно почесав ощутимо отросшую щетину, Джерри потянулся и пошел искать Доминика.

Идти пришлось далеко, и Джерри даже начал беспокоиться, не утоп бы ненароком единственный наследник Хьюзов, когда заприметил увенчанную свежей банановой панамой голову и голые, уже почти шоколадного цвета плечи и спину, торчавшие из воды в маленькой лагуне. Чутье бойца, много лет проводившего милые семейные вечера в засадах и облавах, подсказало, что шуметь и отвлекать Доминика сейчас нельзя. Потому Джерри просто наблюдал.

Поначалу казалось, что Доминик просто стоит, задумавшись, но по напряженной спине и побелевшим костяшкам пальцев, державших тонкий стебель бамбука, было ясно, что тот выжидает. Вдруг он быстро воткнул палку в воду перед собой и приглушенно выругался, очевидно, промахнувшись. Джерри ушел в тень, ничем не выдав своего присутствия. Было что-то захватывающее в этом противостоянии городского избалованного мальчишки и хитрой дикой рыбы.

Доминик промахнулся еще пару раз, и Джерри уже встал было, чтобы прийти на помощь незадачливому рыбаку, но тут Хьюз совершил особенно резкое движение и вдруг радостно вскрикнул, опуская руки в воду и вытягивая на воздух отчаянно бьющуюся на остроге внушительного размера рыбину.

Поддавшись наплыву эмоций, Джерри оглушительно свистнул, и тут же встретился взглядом с обернувшимся Домиником. Серые глаза светились радостью и озорством, несмотря на то, что Доминик явно устал.

— Уговорил, — улыбнулся Джерри, забирая у него улов, — чищу и готовлю я. Ты молодец! — добавил он с чувством.

— Да я охрененен! — выдохнул Доминик, с явным наслаждением выбираясь на берег. — Я всё это время торчал в море, и это первая тварь, которую мне удалось поймать!

Он дошел до тени и, охнув, опустился на корточки.

— О, мои колени! — простонал жалобно. — О, моя спина!

— Поплавай немного в теплой воде, должно помочь расслабиться — посоветовал Джерри, снимая с остроги бьющуюся рыбу. — Ого, да тут фунта три, если не больше, — прикинул он вес трофея. — Это будет полноценным ужином, и я даже знаю, как его приготовлю!

— Как? — заинтересованно посмотрел на него Доминик. — А плавать я не буду. Я воду уже видеть не могу! У меня уже скоро перепонки вырастут!

— Тогда просто посиди на песочке, — кивнул Джерри.

Вместе они вернулись к шатру, и Джерри начал колдовать над уловом. Для начала разворошил едва тлеющие угли и добавил нового хвороста, чуть подул, оживляя пламя. Потом ловко очистил чешую и выпотрошил рыбину, основательно натер ее солью. Оторвал молодой и сочный банановый лист, тщательно завернул в него рыбу, перевязал как бандероль тонкой лианой и сунул сверток в костер, тут же прикопав его песком, гася пламя.

— Через полчаса рыба в собственном соку будет готова, — известил он, — но вот картошки жареной к ней точно не хватает!

— Ну уж нет, никакой картошки, — поспешно открестился Доминик. — Такой прекрасный шанс сбросить пару кило.

Вместо ответа Джерри окинул его взглядом. В теле Хьюза жир если и был, то Джерри его не заметил. Доминик был похож на гепарда — сухой и поджарый, сильный и стремительный.

— Ну-ну, — не удержался Джерри от соблазна съязвить. — Только смотри, еще пару килограммов в минус, и вместо задницы у тебя будет разделочная доска.

— Зато ещё пару в плюс, и будет сдобная булочка, — скривился Доминик. — Уж лучше я сейчас сброшу, а потом с удовольствием наберу обратно уже в Лондоне. Я же сладкое страсть как люблю, а вот нельзя, — он вздохнул.

— Ты меня прости, — прищурился Джерри, — но я знаю несколько поколений твоей семьи. И все они как на подбор вешалки. Хотя твой отец в юности мог слопать пол-торта, и не поправлялся ни на грамм.

— Выглядеть то он, может, и выглядел, но ты же его не щупал, — резонно заметил Доминик. — На ощупь после пол-торта точно булочки! И потом, ему-то шестнадцать было, а мне двадцать три! В шестнадцать я тоже о булочках ещё не думал.

Вместо ответа Джерри подошел к лежащему на новой порции листьев Доминику, рывком перевернул его на живот и с силой провел ладонями от загривка по спине вниз, к крестцу и ягодицам. Внешность полностью совпадала с тактильными ощущениями — никакой "булочности" там не было и в помине. Даже привыкший к ощущению собственного тренированного тела под ладонями, когда намыливался в душе или растирал гудящие после нагрузок мускулы, Джерри крякнул — под теплой гладкой кожей были натянуты стальные канаты сухих мышц.

— Еще пара кило в минус пойдет из мышечной ткани, — строго предупредил он, не спеша убирать руки с поясницы Доминика. — Потеряешь легко, а закачать обратно будет трудно. И вернется именно жир, дряблый и трясущийся, как поплывший студень.

— Ага, студень, понял, — поспешно согласился Доминик и вдруг простонал: — Ещё-ё! Сделай так ещё раз! — и прогнулся по его руками, подставляя спину.

— А я говорил, поплавай! — наставительно проворчал Джерри, но послушно пробежался пальцами вверх, чтобы потом опять вернуться к пояснице. — Все, массаж вечером, потому что после него только в постель! — и, оттянув по аппетитной пятой точке ладонью, поспешно поднялся, проверяя, как там себя чувствует рыба.

Впрочем, рыба не нуждалась в его присутствии, но Джерри упорно ковырял песок. От ощущения молодого, сильного тела под руками горели ладони, а в паху потяжелело. Трусы он так и не надел, и теперь оставалось только сидеть на корточках, зажав резко отвердевший член между животом и коленями, дожидаясь, пока эмоции улягутся сами собой. Виноват ли был этот чудной остров, сам Доминик, открытый и непосредственный, или скучная, пресная супружеская спальня, но Джерри поймал себя на мысли, что зря вчера он оттолкнул Доминика, так поспешно разорвав поцелуй.

— Вечером в постель — так и запишем, — хмыкнул Доминик, тоже не спеша вставать, и Джерри стало мучительно интересно, испытывал ли Хьюз такие же проблемы, что и он. Или тот просто отдыхал? Наверное, стесняться стояка Доминик не стал бы… или стал? Ручаться было невозможно. С одной стороны, Доминик был непосредственен настолько, что Джерри мог бы только мечтать о том, чтобы Мишель позаимствовала хотя бы четверть этого чудесного качества, а с другой — всё же достаточно тактичен, чтобы не смущать его совсем уж откровенно. В конце концов, кроме того совсем подросткового поцелуя, Доминик ни разу не проявил инициативу, хотя наверняка догадывался: стоило поднажать, и Джерри бы сломался.

Джерри просидел, наверное, с четверть часа, прежде чем возбуждение спало.

— Думаю, рыба уже почти отбыла в костре положенные ей срок, — с трудом поднимаясь из неудобной позы, проговорил он. — Я за тарелками.

Пока он ходил к столу, Доминик успел откопать банановый сверток и, видимо, обжечься, потому что теперь невнятно матерился, сунув палец в рот.

— Ёпанайя уйня, — сказал он, увидев Джерри, и яростно сверкнул глазами.

— Дай посмотрю, — Джерри так поспешно взял его за руку, что палец выскользнул изо рта Доминика с неприличным влажным причмокиванием. Впрочем, сейчас Джерри было не до этого — хоть кожа на подушечке и была ярко-красная, ожог, к его облегчению, был не слишком серьезным. — Пустяки, — ободрил он, — сейчас подую, и пройдет, — и немедленно выполнил обещание, тихонько дунув на мокрый от слюны палец.

— Я тебе сейчас в морду дам, — предупредил Доминик удивительно спокойно. — Что мне надо сделать, чтобы ты понял наконец, что я не твой сын?

— Дать в морду и не лезть голыми руками куда попало, — тем же тоном ответил Джерри. — Сам знаешь, медикаментов тут нет и случись чего — подохнешь от сепсиса на моих руках.

Резко отвернувшись, он ловко подцепил ножом сверток и перенес его на холодный песок. Потом разрезал лиану и лист, давая пару выйти.

Доминик терпеливо дождался, когда рыба немного остынет и Джерри переложит половину себе на тарелку, а потом ловко выдернул свою порцию вместе с банановым листом из-под занесенной вилки.

— Я буду есть так! — заявил весело и тут же ухватил пальцами плавник, собрал с него губами мясо и зажмурился от удовольствия. — Вкуснотища!

Джерри оставалось только покачать головой. Мгновенные смены настроения Доминика от агрессии к веселью просто сбивали с толку. Отчаявшись понять, что творится в белобрысой голове, Джерри всецело отдался ужину.

— Если так пойдет и дальше, голодная смерть нам не грозит, — сыто заключил он, когда рыба была съедена. — Интересно, а сегодня море засветится?

— Не знаю, — Доминик кинул взгляд на безмятежную водную гладь, будто она могла дать ответ. — Я вообще такое первый раз видел, хотя знал, что так бывает. А что? Думаешь, так проще будет ловить крабов?

— О, узнаю фамильный хьюзовский аппетит! — беззлобно улыбнулся Джерри. — Только закончил одну трапезу, уже думаешь о следующей. Пойдем пройдемся до пляжа, где я их вчера ловил, глядишь, и иллюминация включится.

Джерри тщательно засыпал песком кострище и пошел догонять ушедшего вперед Доминика.

— Как думаешь, нас вообще найдут? — негромко поинтересовался Доминик, когда Джерри с ним поравнялся. — Мне, правда, спешить некуда, но это странно, что никто не пришел до сих пор, тебе не кажется?

— Возможно, Кэтрин и Джейсон намеревались провести здесь некоторое время, — предположил Джерри, — хотя в таком случае еда регулярно бы обновлялась. Наверное, все же есть какое-то условие для возвращения, — признал он. — Может, зачатие ребенка или еще что-нибудь в этом роде. В таком случае разыскивающие нас смогут пробить чары, ведь куда и почему мы пропали, уже понятно, но на это могут уйти месяцы.

— Господи, — нервно хихикнул Доминик. — Умоляю, пусть это будет не зачатие ребенка! Этого мы просто физически не сможем сделать, а два месяца даже в таком райском месте — это как-то многовато.

— Не поверишь, но я с тобой полностью согласен! — Джерри швырнул в море пустую ракушку. — Еще недельку я бы отоспался, но потом хочу домой! К овсянке и пудингу!

— И к жене? — ляпнул Доминик и осёкся. — Извини, — бросил резко. — Не моё дело.

— Да ладно, — весело ответил Джерри. — Поговорить о женах — первая тема для всех посиделок с парнями, так что я привык. Как привык и к жене… — он резко стал серьезным. — Страшная вещь — привычка в браке, она убивает настоящие чувства.

Некоторое время они шли молча: Доминик — загребая ногами воду и поднимая тучи брызг, Джерри — сосредоточенно смотря под ноги.

— Моим родителям привычка не мешает, — после паузы сказал притихший Доминик. — Я их не раз заставал в недвусмысленных позах по всему поместью, а смотрят они друг на друга, будто только вчера на первое свидание сходили.

— Это редкий дар, — Джерри вздохнул, — и обладающий им — самый богатый и счастливый человек на свете.

— Ты так говоришь, что мне тебя уже жалко, — с сочувствием посмотрел на него Доминик. — Неужто, всё так плохо?

— Нет, почему же, — с немалой долей удивления протянул Джерри. — Так живут большинство семейных пар. Очень сложно через всю жизнь пронести новизну ощущений, да и немногие этого хотят. Это трудно, хотя и стоит того.

— В общем, всё плохо, — нелогично констатировал Доминик. — Вот поэтому я никогда не женюсь.

— А как же твои родители? А если и в твоем браке будут такие отношения? — не унимался Джерри. — Откуда такая категоричность?

— А ты не догадываешься? — усмехнулся Доминик, бросая на него лукавый взгляд.

— Это необязательно должна быть женщина, — Джерри надолго замолчал, с интересом прислушиваясь к самому себе. Еще неделю назад об однополых отношениях он мог сказать только одно — это неправильно и противоестественно. Но этот остров и его крабами и взбесившимися тыквами, с голозадым Хьюзом, чешущим бока дельфинам, беспощадно ломали, казалось, незыблемые устои. — Я говорю не о браке как институте, а о чувствах, — смог он наконец загнать мысли в слова. — Понимаешь?

— Ну, это другой вопрос, — Доминик беспечно улыбнулся. — Чувств как таковых я не отрицаю и вполне готов попробовать.

Джерри засмотрелся на полыхающий закат, какой не увидишь в средней полосе.

— А они, чувства, и спрашивать не будут, готов ты или нет, — сказал он после некоторого раздумья. — Ты только их не пропусти в потоке обожания фанатов, MinK.

— Фанаты! — передразнил Доминик и посмотрел на Джерри с укоризной. — Я не такой дурак, каким кажусь. И вообще, я, если хочешь знать, магическую Сорбонну закончил и отцу в делах помогаю. А MinK… Это случайность, как ни смешно. Там же, в Сорбонне, на студенческой вечеринке выперся на сцену и стал кривляться, на чем свет стоит. А народу неожиданно понравилось. Да так, что я вмиг обзавелся толпой этих самых пресловутых фанатов. Ну и пошло-поехало. Отец сказал, что хотя это всё и неподобающе для Хьюза, это, тем не менее, популярность, и ею не стоит разбрасываться. С тех пор и пою, если можно так сказать, — он криво улыбнулся.

Очень не хотелось портить очарование этой прогулки, но Джерри чувствовал, что должен задать неудобный вопрос.

— А Франко знает, — он пожевал губами, подбирая правильное слово, — что ты… не хочешь жениться?

— Знает, — кивнул Доминик. — Это, как ты понимаешь, было бы трудно скрыть. Они с матерью планируют ещё одного ребенка, только не сейчас, а чуть попозже, через пару лет.

Джерри почти до боли захотелось потрепать Доминика по голове, но он помнил, что за подобный жест вполне может нарваться на приличный удар — в том, что несмотря на тонкую кость и худощавость, Доминик очень даже силен, он уже не раз убедился — потому просто положил руку ему на плечо.

— Когда-то давно твой отец был маленьким избалованным ребенком, даже когда уже совсем вырос, — тихо проговорил он, — и я очень рад, что он повзрослел.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — удивленно глянул на него Доминик и убежденно, немного по-детски заявил: — Мой отец — самый понимающий и добрый человек в мире! Мне вообще невероятно повезло с родителями.

Разубеждать его Джерри не стал. Франко Хьюз очень сильно изменился по сравнению с тем юным мажором, каким был во времена их с Джерри студенчества. Они вместе заканчивали магистратуру по праву. Только потом Франко сменил вектор и занялся наукой, а Джерри пошел служить в убойный отдел. Спустя годы Джери стал его начальником, а Франко, которому надоело сидеть над книгами, теперь стал практиком — лучшим специалистом в Британии, разбирающимся с историческими документами и шифрами.

— Вот и отлично! — наигранно весело сказал Джерри. — А я — отвратительный отец, — он пожевал губами. — Вечно на работе или в госпитале от проклятий и ранений лечусь. За маму и за папу у нас Мишель. Даже в школу их проводил всего пару раз — зато всех подчиненных отпускаю на все утренники, праздники и дни рождения.

— Да что ты, — протянул Доминик чуть насмешливо. — Так уж и плохой. А чего ж мы тогда с Брайаном первые год в школе чуть ли не каждый день дрались, выясняя, чей отец лучше? Да они с Энди только о тебе и говорили. А выходные? Каждый, черт возьми, каждый понедельник Брайан и Том с самой первой перемены начинали рассказывать, как они клево провели время с твоими парнями в тренажерке или как ты снова задержал особо опасного преступника, и клянусь, в этот момент все, включая меня, хотели стать Купером.

— Это все не заменит простого завтрака всей семьей в субботу утром, — покачал головой Джерри, — Так вот из-за чего все эти драки! — воскликнул он, рассмеявшись легко и искренне. — А мы-то напридумывали себе… Брайан молчал, Энди и Кэтрин не выдавали ни за какие посулы, а Мишель… — он осекся, вспомнив, как много раз супруга выговаривала ему о том, что драки никогда до добра не доводили, каждый раз все больше сгущая краски. — Ой, женщины такие выдумщицы, — и легкомысленно закатил глаза. — Ну хоть выяснили? Или драться надоело?

— Надоело, — хмыкнул Доминик. — И мы сошлись на том, что нам обоим повезло, и отцы у нас почти одинаково прекрасны. Из-за этого "почти", правда, было ещё несколько драк, но потом нам стало слегка не до этого… — тут он многозначительно замолчал, а Джерри едва не схватился за сердце.

— Только не говори, — прошептал он, чувствуя, как кровь отливает от лица, — только не говори, что у вас… Твою мать, у вас что, был роман?!

— Что?! — изумился Доминик. — Нет! Конечно, нет! Да как тебе в голову вообще такое пришло?! Ты уж прости, но только не с Брайаном! — решительно выпалил он и, едва Джерри выдохнул с облегчением, безмятежно добавил: — А вот с Энди было. Недолго, правда.

— Вот блядство! — с чувством произнес Джерри и тут же поспешил поправиться, завидев, как побледнел Доминик и напряглись худые плечи. — Прости, пожалуйста, совсем не то хотел сказать! Ну хочешь, в морду дай! — и запустил руку себе в волосы, с силой дергая их. — Просто не каждый день узнаешь, что настолько херовый отец, что мой сын не говорит… — запнулся, потом посмотрел на Хьюза и тихо спросил: — А расстались из-за другого или другой? Не хотелось бы однажды обидеть Энди, если… — именно сейчас Джерри понял, что больше не испытывает отвращения или неприязни к геям. Не к сыну. Не к Энди. — Если вдруг мой сын приведет не невесту, а друга, — выдохнул он.

— Насколько я знаю, девчонок у него всё же было больше, чем парней, — подумав, осторожно сказал Доминик. — Да и то, что было у нас, например, даже отношениями-то толком не назовешь, скорее, эксперимент. Так, подкалывали друг друга, задирали, потом поцеловались пару раз и разошлись, весьма довольные друг другом. Если б были на одном факультете — наверняка подружились бы, а так не сложилось. Но вот с Данканом Фишером у них был полновесный роман, долгий и жаркий. Причем встречаться они начали уже на последнем курсе и, вроде бы, планировали совместное будущее, — тут он наконец спохватился и посмотрел виновато. — Прости, я не должен был этого говорить, наверное. Просто я почему-то был уверен, что ты знаешь. Я своему отцу обо всех длительных отношениях рассказывал.

— Спасибо, — прошептал Джерри, — теперь я знаю, что ему потребуется помощь — Родственники моей жены жуткие пуритане, да и общество наше отнюдь не дружелюбно настроено к подобным отношениям, — он развел руками. — Но я рад, что я узнал это сейчас и смогу его поддержать, когда придет время.

Доминик улыбнулся, пусть и чуть виновато, но с облегчением, и Джерри внезапно понял, почему Франко не стал чинить сыну препятствий и заставлять жениться. И почему он не даст Энди в обиду, даже если придется ополчиться против всего мира. Нельзя губить душу человека, а с чувствами играть и вовсе опасно.

— Вот видишь, и от нашего с тобой заключения есть какая-то польза, — улыбнулся Доминик. — Энди хороший парень, передавай ему от меня привет.

— Да уж, — кивнул головой Джерри, — определенно есть. Я узнал, что Франко Хьюз стал нормальным человеком, а Доминик Хьюз совсем не безмозглый напыщенный засранец, каким хочет себя показать. Что мой младший сын дрался, отстаивая мою честь, а не потому, что я его избаловал, как утверждали Мишель и моя теща, что старший — бисексуален. Научился есть совершенно невозможный дуримант и понял, что жена моя — фригидная стерва…

Тут он понял, что последнее, хоть и было абсолютной правдой — потому что все годы брака Мишель внушала ему, что это именно Джерри не очень темпераментный, но пребывание в компании Доминика не оставило от этого утверждения и камня на камне — произносить совсем не следовало. Он застыл, как вкопанный, даже не пытаясь скрыть эмоций на лице.

— Зато я узнал, что доблестный начальник отдела расследования убийств смущается, как подросток, едва скажет или сделает что-то, касающееся секса, — вздохнул Доминик и, взяв его за руку, потянул дальше. — Тебе никто не говорил, что секс — это нормально? Ты же не стесняешься есть? Ты любишь есть, и готов признаться в этом совершенно открыто. Так почему надо стесняться того, что так же естественно? Давай, расскажи мне, как ты любишь заниматься сексом. Побуду твоим психотерапевтом, — он усмехнулся. — Не обижайся только, но мне правда кажется, что у тебя с этим большие проблемы.

— А я не знаю… — неожиданно для самого себе ответил Джерри. — Никогда не доводилось. Всегда так, как надо, как прилично, как правильно…

— А прилично и правильно — это как? — с недоумением переспросил Доминик. — Разве тут могут быть какие-то правила?

— Молча, в спальне, с выключенным светом и под одеялом, — зло выплюнул Джерри. Но причиной был совсем не Доминик со своими неудобными вопросами. — Я свою жену голой ни разу не видел!

Доминик открыл рот, закрыл, снова открыл, но так ничего и не сказал — лишь ошарашенно потряс головой.

— Слов нет, — наконец выдавил, видимо, самый дипломатичный ответ.

— Ну вот как-то так… — Джерри развернулся и, на ходу скидывая ненужную вечером накидку на плечи, зашел в по-вечернему теплое море.

Доминик составил ему компанию, но с вопросами больше не лез, и Джерри был ему за это благодарен.

Глава 8

Глава 8

Первого краба они нашли когда выходили воды, вдоволь накупавшись. Положив его в предусмотрительно захваченное ведро, Доминик предложил устроить соревнование, и следующие полчаса превратились в беганье наперегонки по берегу и веселую возню вокруг каждого увиденного одновременно краба.

— Всё, не помещается больше, — с сожалением вздохнул Доминик, когда ведро наполнилось. — А жаль.

— Ну, за раз нам больше и не съесть, — уперевшись ладонями в колени, Джерри пытался отдышаться после весьма продуктивной тренировки, — будет повод прогуляться завтра, чтобы булочки сдобными не стали. Ну что, наперегонки до шатра? — предложил, улыбнувшись. — У тебя фора в том, что я без очков и несу ведро.

Мысли, растревоженные Домиником в его голове, конечно, никуда не делись, но Джерри заставил себя отвлечься от них. В конце концов, у него будет время в Лондоне, а вот такого сумасшедшего отдыха, как здесь, может и не получиться больше.

— Ну, давай, — фыркнул Доминик и без предупреждения сорвался с места.

Джерри рассмеялся такому предсказуемому ходу, подхватил ведро и не спеша набрал скорость. Даже с тяжелой ношей он нагнал Хьюза без труда.

Впрочем, соревнование было шуточным, потому Джерри то отставал, чтобы переложить ведро в другую руку, то снова догонял Доминика, то убегал вперед, развивая максимальную для себя скорость и как следует разогревая привыкшие к регулярным тренировкам мышцы.

К шатру они оба подбежали одновременно, раскрасневшиеся и потные.

— А теперь можно и в пресной воде окунуться, соль смыть, — Джерри растянулся на песке. — Ты знаешь, а я уже привык голяком ходить, как теперь себя в штаны и пальто засовывать, не представляю, — с грустью протянул он, и отчаянно почесал шею. — Но к щетине не привыкну никогда.

— Так возьми тесак, он вроде заколдован, должен быть достаточно острым, — посоветовал Доминик. — А в шатре зеркало есть, принести?

— Тащи, — кивнул Джерри, подумав. — Надо хотя бы попробовать.

Бриться насухую огромным ножом было поначалу крайне неудобно, но вскоре он приспособился и даже умудрился ни разу не порезаться. Правда, кое-где остались клочки щетины, но Джерри решил, что в данных обстоятельствах это не существенно.

— Вот, так-то лучше, — кивнул удовлетворенно.

— Красавчик! — насмешливо протянул Доминик и кивнул на его пах. — А там?

— Ага, — протянул Джерри, — давно мечтал евнухом стать. Ну и потом, — он придирчиво оглядел свой пах, — если тебе мои волосатые яйца мешают, ты их и брей!

И протянул Доминику тесак, глядя не то насмешливо, не то испытующе.

— Ну нет, я боюсь, — открестился Доминик. — И потом, у тебя же потом всё чесаться будет. И заметь, я даже не пытаюсь воспользоваться удачным предлогом, чтобы тебя полапать, — он пристально посмотрел на Джерри, причем насмешки в его взгляде почти не было.

— А сильно хочется? — быстро спросил Джерри. — Полапать?

— Джерри, если я начну описывать всё то, что хотел бы с тобой сделать, боюсь, половину ты не поймёшь, а от второй половины с криками залезешь в океан, потому что острова, чтобы убежать, тебе уже не хватит, — вкрадчиво и на полном серьёзе ответил Доминик, чувственно прищурившись.

— Ну так ты все-то не рассказывай, с малого начни, — тем же тоном ответил Джерри.

Он и сам не понимал, почему никак не дает Доминику уйти от опасной темы чувственности и желаний. Видит бог, если б Хьюз согласился побрить его яйца, он бы не сопротивлялся ни минуты, и даже перспектива лежать перед ним хрен знает сколько времени с по-блядски раздвинутыми ногами нисколько не смущала, а наоборот, вызывала странное, ни на что не похожее волнение.

Доминик долго смотрел на него пронзительным, испытывающим взглядом, а потом шагнул ближе, вынул из рук тесак и сказал почти в самые губы:

— Ложись. Я сделаю это, а потом уже поговорим.

Джерри, будто загипнотизированный его взглядом, гулко сглотнул и медленно опустился на песок, с некоторой обреченностью отмечая, что Доминик еще ничего не сделал, а член уже начал медленно, но верно вставать.

Доминик покрутил тесак и задумчиво поводил острием по руке от запястья до локтя.

— Предупреждаю: в твоих интересах не дергаться, — сказал, опускаясь возле Джерри на колени. — Тогда, возможно, останешься с яйцами.

— В свете отсутствия магии и медикаментов очень своевременное предупреждение, — пробурчал Джерри.

Он широко развел ноги, шалея от собственного бесстыдства и приподнялся на локтях, чтобы не пропустить ни единого мгновения. И все же не смог сдержаться и чуть дернулся, когда Доминик отогнул его член в сторону, прижимая к бедру и ладонью прикрывая от острого лезвия, обжегшего холодом лобок. И тут же пожалел о том, что не закрыл глаза — увиденное им зрелище было настолько возбуждающим, даже несмотря на угрожающих размеров тесак у его яиц, что кровь бросилась в пах, и окрепший член высунул головку из-под защищающей его руки.

Доминик будто бы не обратил на это внимания, смотрел все так же сосредоточенно в то место, куда собирался направить тесак дальше, но его пальцы на члене дрогнули, сомкнулись на стволе под головкой, удерживая в стороне, и Джерри едва не вскрикнул — настолько обжигающе приятно было это совершенно не ласкающее прикосновение. Тем временем тесак снова прошелся по коже, вот только Джерри этого почти не заметил — все ощущения были сосредоточены в члене… который Доминик вдруг отпустил. Позволил тяжело шлепнуться о свежевыбритую кожу, полюбовался несколько секунд и аккуратно тремя пальцами взялся за яйца.

От такой нежной и в то же время твердой хватки у Джерри перед глазами запрыгали мушки. Член предательски потек, оставляя на бритой бледной коже влажные следы, и только тесак, мелькавший в опасной близости от яиц, не дал ему дернуть бедрами, стремясь усилить контакт с хьюзовской рукой.

Доминик же с методичностью опытного садиста и отстраненностью невозмутимого медика расправил складки, оттянув кожу, помедлил, примериваясь, а потом медленно повел по яйцам острым, как бритва, возбуждающе холодным лезвием. Жесткие черные волоски послушно сыпались на бедра, скатывались с них на песок, и, сбрив все, что можно было, Доминик нагнулся, подул на слегка расцарапанную кожу и вдруг прижался к ней губами.

— А… — Джерри задохнулся воздухом.

И попытался было выбраться из-под Доминика, но тот только сильнее надавил ему на колени, разводя еще шире.

— Еще не все сбрил, лежи! — строго сказал, снова поднимая нож. — Потом надо будет смазать чем-нибудь, иначе точно обчешешься.

— Ага, — голос сорвался почти на сип, потому что Доминик переместился с яиц на гладкий лобок, и из мыслей голове осталась только одна: вот сейчас, еще чуть-чуть, и член окажется у него во рту.

Руки Джерри подломились, и он откинулся на спину, закрывая глаза. Шутка затянулась, и нужно было встать, свести ноги, но сейчас Джерри не смог бы это сделать ни за что на свете. Тело вдруг вспомнило, что слишком давно не получало чувственного наслаждения, и легко выиграло битву с разумом — сейчас было неважным, женщина с ним в постели или мужчина — главным были ласковые руки и умелый язык.

А в следующую секунду он это почувствовал — обжигающе горячее, влажное и шокирующе-прекрасное прикосновение языка к головке. Джерри подбросило как на песке, как от электрического разряда, а из горла вырвался изумленный вздох. Он так много раз представлял себе, какого это, но даже не думал, что это настолько восхитительно. Между тем на член снова легли пальцы — Доминик приподнял его, чтобы было удобнее, и когда Джерри понял, что тот собирается сделать, то был вынужден закусить кулак, чтобы не застонать в голос. Член был готов вот-вот лопнуть от распирающей его крови, взорваться спермой при первом же прикосновении, а сам Джерри — заорать на почему-то медлившего Хьюза.

"Давай же! Давай!" — умолял он его мысленно.

И Хьюз услышал — опалил дыханием мокрую от смазки головку и сразу, без заминки, взял глубоко в рот, позволив члену плавно скользнуть в горло, потеревшись обо все судорожно сокращающиеся стенки.

Джерри заскреб руками по песку, набирая пригоршни и что есть силы сжимая пальцы. Доминик шумно выдохнул ему в живот и сглотнул, сжимая горлом член. Джерри вскрикнул, пытаясь упереться пятками, но они скользили по песку, и ноги разъезжались. Колени дрожали, а в паху творилось что-то невообразимое: настолько острым и непривычным было удовольствие. Джерри положил руку Доминику на затылок, но не пытался руководить, а выражая благодарность. Это был первый минет в его далеко за сорок, и сделала его не жена. Мишель бы упала в обморок, только дотронувшись до члена рукой, горько подумал Джерри, и это была его последняя связная мысль — после минутной заминки Доминик чуть приподнялся, почти выпуская член изо рта, а потом снова опустился вниз, утыкаясь носом в чувствительную после бритья кожу.

Оргазм подступил неожиданно и неотвратимо — Джерри выгнулся, толкаясь изо всех сил, и хрипло рыкнул, обмякая. Доминик не только не отпрянул, но наоборот, еще плотнее обхватил вздрагивающий член губами, и сделал сильное сосательное движение, вытягивая сперму. Джерри чувствовал каждое движение его губ и языка, тепло собственной спермы у него во рту, и мягкие волны глотательных движений. В какой-то момент оргазм вышел за пределы члена, разлившись теплом по всему телу, заставляя громко застонать и бессильно откинуться на песок.

В реальность его вернули руки Доминика. Выпустив обмякший член изо рта, он легко проводил пальцами по набухшим венам, уже не возбуждая, а наоборот, даря умиротворение.

— Иди сюда! — сорванным голосом просипел Джерри и рывком притянул его к себе, впиваясь в припухшие и губы поцелуем.

Хотелось ленивых благодарных поцелуев, но Доминик целовал жадно, исступленно, чуть грубовато и как-то очень по-мужски, если можно так выразиться. От него пахло мускусом, а солоноватый вкус во рту наверняка был привкусом спермы, но почему-то Джерри это совсем не смущало, как не смущал и упирающийся в бедро твердый горячий член. Запоздало пришло понимание: Доминик не кончил, и ему, наверное, нужно помочь, но как это сделать, он решительно не представлял. Ну, то есть, представлял, конечно, — ответный минет или хотя бы дрочка, вот только решиться на такое Джерри пока не мог. К счастью, Доминик все понимал: когда Джерри все же заставил себя потянуться к его члену, он мягко перехватил и отвел его руку.

— Не надо, — шепнул в губы. — Потом как-нибудь. Если сам захочешь.

— Хочу, — тихо сказал Джерри, — прямо сейчас хочу. Только вот…

Доминик, очевидно поняв, что тревожит Джерри, потянул его руку обратно. Когда до члена оставалось совсем чуть-чуть, Джерри не выдержал и зажмурился, но снова открыл глаза, едва его пальцы коснулись горячей плоти, где под тонкой кожей частил пульс. Доминик положил свою руку сверху, и начал дрочить, направляя движения и задавая ритм. Сначала Джерри смотрел только на свою руку и член, чья розовая головка то скрывалась в кулаке, то снова появлялась между пальцами. Но вдруг Доминик дернулся и негромко застонал, и Джерри поднял взгляд на его лицо, покрытое мелкими бисеринками пота, и судорожно закушенные губы. Поймав их в поцелуе и легко зализывая отлично чувствующиеся отметины от зубов на них, Джерри чуть напряг кулак, сильнее сжимая член и понемногу перехватывая инициативу.

Доминик задрожал — сначала едва заметно, а потом все сильнее и сильнее. Пальцы на куперовской руке конвульсивно сокращались и уже совсем не помогали. Джерри уже сам уверенно двигал рукой по твердому как камень члену, чувствуя, как его начинает трясти вместе с Хьюзом. Поразительно, но он отчаянно хотел, чтобы Доминик кончил — хотел увидеть это, почувствовать, узнать, застонет ли он при этом или просто хрипло вздохнет…

В какой-то момент член в руке сделался еще тверже, хотя Джерри казалось, что это уже невозможно, а Доминик вдруг перестал отвечать на поцелуй, напрягшись всем телом и прислушиваясь к себе.

Джерри оторвался от его губ и еще усилил хватку пальцев, ускоряя движения. Доминик убрал свою руку с члена, до боли вцепившись Джерри в плечо. Он шумно, с присвистом дышал сквозь сжатые зубы и часто сглатывал, отчего кадык ходил под кожей.

— Давай! — шепнул Джерри отрывисто, двигая рукой совсем быстро.

Доминик выгнулся и на какое-то время перестал дрожать, застыв подобно каменной статуе. Напряженное и бледное лицо расслабилось, пуская на щеки яркий румянец. Потом он с силой толкнулся в ласкающую его руку и застонал, крупно вздрагивая всем телом.

Это было красиво: и его лицо, и брызнувший из покрасневшей головки белесый фонтанчик. Джерри полюбовался немного, а потом мягко поцеловал уже расслабленные, нежадные губы.

— Спасибо, — хрипло шепнул Доминик. — А не то точно яйца лопнули бы.

— Это было бы очень печально, — улыбнулся Джерри, — у тебя на них столько планов!

Доминик только фыркнул в ответ, вытягиваясь на песке. Джерри тоже прилег, но быстро стал задремывать.

— Сейчас бы магию призвать… — сонно пробормотал Доминик. — Но придется идти в море.

И рывком поднялся на ноги. Наклонился, хватая Джерри за руку и вынуждая того идти следом. В этот раз они не стали купаться и плескаться — быстро ополоснулись и не сговариваясь направились к шатру.

— Предлагаю тебе выбрать, кто кого обнимает, — сонно улыбнулся Доминик, падая на кровать. — Мне привычнее самому, но готов уступить тебе привилегию.

— Тогда давай по привычному пути пойдем, — пробормотал Джерри. — Я вообще приучен спать под разными одеялами.

Он свернулся калачиком, накрывшись покрывалом, и уже проваливаясь в сон почувствовал, как Доминик привалился к нему со спины, закидывая на него ногу и крепко обнимая поперек груди.

Глава 9

Джерри потянулся во сне, разминая затекшие мышцы, и дернул плечом, пытаясь сбросить с себя странную тяжесть. По мере того, как скатывалась сонливость, и память услужливо подсовывала картинки из вчерашнего вечера, настроение Джерри, умиротворенное и безмятежное, стремительно портилось.

Вчера он совершил что-то совершенно запретное и невообразимое. За что осудили бы друзья и презрительно фыркнула бы Фиона, а Мишель, наверное, разнесла бы полдома в приступе ярости. Но почему тогда ему как вчера, так и сейчас было абсолютно наплевать на то, что скажут другие? Почему лежать под размеренно сопящим Домиником было как-то… правильно? И даже упиравшийся ему в бедро по-утреннему крепкий член был до одури уместным?

Ответов на эти вопросы не было. Джерри заерзал на простыне, стараясь почесать зудевший после немного первобытного бритья пах, и Доминик сзади беспокойно заворочался, но не скатился с него, а напротив, прижался еще сильнее, буквально распластываясь сверху.

Он подсунул руки Джерри под грудь, стиснул в удивительно уютных объятиях, потерся носом о шею и сладко засопел в ухо. По хорошему надо было его спихнуть, да сбежать поскорее, пока не проснулся, не доводя дело до очередных двусмысленных ситуаций, и Джерри никак не мог понять сам себя: почему он до сих пор этого не сделал.

Сейчас, — говорил он себе, не двигаясь с места, — вот еще немного, и встаю. Когда же Доминик наконец заерзал, потираясь о него членом, и проснулся, сердце замерло, и соврать себе уже не получилось: сбегать пока что совсем не хотелось.

— Доброе утро, — протянул Доминик, сонно щурясь.

— Доброе, — отозвался Джерри, и заворочался, силясь повернуться.

Хьюз отстранился, но лишь затем, чтобы тут же снова притиснуться к Джерри, едва он перевернулся на спину, и крепко обнять руками. Джерри не сдержавшись, легко чмокнул его в макушку и обнял в ответ, прижимая крепче к своему боку.

— Мне нравятся твои мышцы, — пробормотал Доминик ему в плечо. — Специально качаешь или работа такая трудная?

— Работа у начальника отдела в основном за столом, отчеты строчить, — Джерри скривился, — а из всех мышц я пользуюсь только диафрагмой — орать на ленивых подчиненных. А тело — как тренер Престон по физподготовке на первом курсе гонял на тренировках, так привычка к нагрузкам и осталась.

Доминик под его руками напрягся и поднял голову, заглядывая в глаза.

— Престон? — переспросил он. — Джон Престон? Главный гейсекс-символ всея страны? Как интересно… И как же он тебя гонял?

— А что, разве он не женился и не стал многодетным отцом? — искренне удивился Джерри. — На мою свадьбу в обнимку с супругой приходили, и талия у нее к тому времени ух как раздалась… И да, — томно протянул он, — после Престона я не мог сидеть дня по три… Задница болела, — доверительно шепнул он, и все же не выдержав, прыснул со смеху, увидев, как вытянулось лицо Доминика: — Хьюз, мне было одиннадцать, а Джон Престон был помешан на идее сделать из каждого ученика Аполлона! — отсмеялся и выдохнул: — У меня на заду мозоли на заду от скамейки для упражнений на пресс только к восемнадцати годам сошли!

Доминик фыркнул и ткнул его кулаком в плечо.

— Дошутишься у меня, — пригрозил притворно обиженно. — Дня три сесть не сможешь… — он оперся сложенными руками ему на грудь и заглянул в глаза, внимательно следя за реакцией.

— Ты видел здесь гиперэкстензию? — приподнял бровь Джерри, впрочем, прекрасно поняв, на что именно намекал Доминик. — Я бы с удовольствием покачался!

Он говорил и не верил самому себе. Но эта шутливая перепалка ему нравилась. Она будоражила и заводила, заставляя мурашки бегать по позвоночнику, и вызывая странный и непривычный зуд в паху, никак не связанный со вчерашним бритьем.

— Спортивных снарядов не видел, но уверен, что справлюсь и без них, — хмыкнул Доминик. Он отвел взгляд, а потом и вовсе снова лег, положив голову ему на грудь, будто давая понять, что настаивать и торопить события не собирается. Неожиданная, но такая нужная деликатность, которую сложно ожидать от Хьюза.

— Ну что, — улыбнулся Джерри, хоть где-то внутри и шевельнулся червячок страха чего-то неизведанного и почти запретного, — мне бежать в океан? Я так понимаю, именно это апогей твоих желаний относительно меня?

И противореча своим словам, не только не оттолкнул Хьюза, но напротив, прижал крепче.

Доминик хмыкнул и потерся об него носом и щекой, как ластящийся кот — теплый и ласковый.

— Не надо никуда бежать, — сказал, улыбаясь, и Джерри был готов поклясться, что интонации у него были мурлыкающие. — Я, вообще-то, молчу, вслух ничего не озвучиваю, руки держу при себе. Но что-то мне подсказывает, что тебя такое мое поведение не очень-то устраивает.

Джерри на минуту задумался, прежде чем ответить Доминику. Он каким-то неведомым образом вытащил наружу то, что дремало где-то глубоко.

— Да куда я денусь, — почти обреченно сказал он, наконец, — мы на острове, блядь. А как следователю мне безумно интересны твои коварные планы! — он широким жестом провел по спине Доминика, слегка ущипнув того за ягодицу. — И вчера твои руки были очень… — нужное слово никак не подбиралось, — кстати.

— Руки? — переспросил Доминик, широко ухмыляясь. — Мне казалось, вчера было кстати несколько иное…

Он вдруг навалился на Джерри сверху, приподнялся на руках и внимательно вгляделся в глаза, прежде чем наклониться и медленно, со вкусом поцеловать.

— И другое было кстати! — совершенно серьезно ответил Джерри, на миг разрывая поцелуй, чтобы тут же снова оказаться втянутым в него.

Поначалу поцелуй был по-утреннему ленивый и ненавязчивый, но потом дыхание обоих сбилось, а их руки ожили, отыскивая чувствительные местечки, трогая и тиская.

Однако в настоящие ласки эти прикосновения не переросли — Доминик отстранился и чуть хрипло предупредил:

— Или мы останавливаемся, или уроки гимнастики начнутся прямо сейчас.

— Прости, — Джерри вздохнул, — но я пока еще не готов сделать кувырок.

Доминик улыбнулся и скатился с него, встал, упруго потянувшись, и вышел из шатра. Джерри поспешил за ним. Нужно было развести костер и сварить пойманных вчера крабов — есть хотелось неимоверно.

Наверное, после всего случившегося Джерри должен был бы испытывать неловкость, но её почему-то не было. Доминик улыбался, шутил и сверкал голыми ягодицами так же непринужденно, как и за день до этого, и, глядя на него, хотелось улыбаться в ответ.

Они разожгли костер, Доминик притащил из джунглей ветку совершенно неспелых бананов, и пока закипала вода для крабов, испек несколько штук, нанизав их прямо в кожуре на тонкий стебель бамбука.

— Это тебе вместо картошки, — сказал он, протягивая скептично поглядывающему на него Джерри закопченный до черноты фрукт.

Первый кусочек желтоватой мякоти, настолько мягкой, что из кожуры ее можно было достать только ложкой, Джерри сунул в рот только чтобы не обижать пытливо смотрящего на него Доминика. Но едва горячая, ничуть не скользкая, вопреки ожиданиям, а скорее рассыпчатая масса растаяла на языке, не смог удержаться от удивленно-восхищенного возгласа:

— Это же почти картошка!

Доминик лишь пожал плечами — мол, я же говорил! — и самодовольно улыбнулся.

* * *

В следующие несколько дней они основательно прочесали остров, найдя еще один родник, пару высоченных дуримантовых деревьев, и, к огромной радости Доминика — целую рощицу цитрусовых, усыпанных спелыми ароматными плодами. С тех пор, пока Джерри поутру разжигал костер или ходил к роднику за водой, он руками выжимал им по стакану бодрящего сока, говоря о том, что это компенсация за отсутствие кофе. Они беззаботно наслаждались нечаянным отдыхом, ловили крабов и рыбу, купались с дельфинами и спали в обнимку.

Джерри был очень благодарен Доминику за то, что тот не давил на него, но с каждым днем всё отчетливее понимал, что целомудренных поцелуев на ночь и робких тисканий украдкой ему чертовски мало. Даже мимолетные прикосновения Доминика будили в нем что-то неведомое, обволакивающе-теплое, чего никогда не случалось рядом с Мишель. Да и представить себе, что Мишель может расхаживать голышом и во сне протискивать колено ему между ног, ласково потираясь всем телом, было просто невозможно.

Спасать их не спешили, но Джерри это больше не заботило. В конце концов, это не его вина, что он тут застрял, а по Мишель, как, впрочем, и по работе он совсем не скучал. А вот по острову, океану, дельфинам и их с Хьюзом нехитрому быту он будет скучать непременно. О том, как сильно он будет скучать по самому Хьюзу, Джерри очень старался не задумываться. Смешно, но на самом деле он начинал скучать по нему уже здесь — а, точнее, по тому единственному по-настоящему интимному моменту между ними, что был тем вечером. Хотелось снова почувствовать ту беззастенчивую, бесстыдную ласку, не скованную никакими ограничениями и условностями, что щедро дарил Доминик. То, что для Джерри становилось откровением, для него было так же естественно, как дышать, и было невозможно не желать снова получить частичку чужой беззаботной страсти.

Из теплой расслабленности его вырвал дискомфорт. Проснувшись окончательно, Джерри понял, что болезненно напряженный член неловко упирается в матрас. Сзади уже привычно навалился Доминик, а снаружи шатра бушевала стихия. В этот раз, судя по реву ветра и силе залпов дождя в ткань над их головами, природа расщедрилась на настоящую бурю. Повернувшись, и облегченно выдохнув, когда освобожденная плоть перестала болеть, он придвинулся к отвернувшемуся спиной Доминику и с силой вжался в изрядно посмуглевшие ягодицы пахом.

Доминик сладко выдохнул во сне, покрепче обнял подушку и подался навстречу, оттопыривая зад. Джерри с шумом втянул воздух сквозь стиснутые зубы — вот теперь он искренне не понимал, как мог считать, что желать другого мужчину — неправильно и отвратительно. Черт побери, да в его жизни ещё не было ничего более правильного и прекрасного! С нежностью проведя ладонью по худой жилистой спине, он с некоторым трепетом опустил руку на ягодицу и, с замиранием сердца, сжал. Задница — это единственная часть тела, которую Мишель позволяла периодически трогать, задница и иногда грудь. Мельком, отчаянно причитая, что Джерри — похабный развратник. Об анальном же сексе он никогда даже не мечтал — обычным бы заняться. И вот теперь все неосознанные мысли и желания сконцентрировались в одно-единственное: Джерри Купер чертовски хотел изменить жене, причем таким способом, который был совершенно невозможен в их супружеской спальне.

Он собирался позволить Доминику Хьюзю себя трахнуть.

Сглотнув, он толкнулся пахом вперед и продвинул руку, лежащую на заднице Доминика, вперед, скользнув по поджарому животу вниз, к гладко выбритому лобку и расслабленному члену. Тот лег в ладонь уютно и привычно, и Джерри, пробежал по нему пальцами, с замиранием сердца ощущая, как он ожил, твердея. Доминик выгнулся, толкаясь в его руку.

И тут же снова подался назад, прижимая задницей член Джерри к животу. На секунду закралась крамольная мысль все же воспользоваться удобным положением, но Джерри взвесил её со всех сторон и отмел. Почему-то это казалось слишком просто. Все равно что прийти в дорогой элитный ресторан и заказать овсянку с манго. Вроде бы и экзотика, манго ведь, но все-таки овсянка есть овсянка, в то время как хотелось по-настоящему редкого и изысканного деликатеса. Он совсем не был уверен, что это блюдо ему понравится, и, если честно, боялся его пробовать, но точно знал одно: второго шанса не будет, и если он откажется, то будет жалеть потом всю жизнь.

— Если ты еще не передумал заставить меня перекувыркнуться, — хрипло прошептал он в торчащее из светлых волос ухо, — то сейчас самое время для первого урока.

И едва вскрикнул от неожиданности, когда Доминик резко развернулся, ловя его взгляд.

— Не шути так, — хрипло, то ли со сна, то ли от возбуждения сказал он. — Я ведь могу поверить и уже не дам тебе отступить.

— Да куда мне отступать-то? — Джерри нашел в себе силы улыбнуться. — Там буря, а здесь тепло. Да и не хочу я отступать!

И, подтверждая свои слова, потянулся к Доминику, мягко, чуть робко целуя, предлагая лидерство и как никогда нуждаясь в этом.

Доминик чуть помедлил, прежде чем принять приглашение, словно не веря, а потом приподнялся на локте, запустил руку Джерри в волосы, заставляя запрокинуть голову, и поцеловал уверенно, властно, давая понять, что не намерен больше играть в игры.

Подчиняться было странно и приятно, хотя Джерри чувствовал себя чуть неловко в этой роли, пусть даже дело касалось пока только поцелуев.

Но очень быстро поцелуй захватил его, не оставляя места для сомнений и страхов. Да и бояться Доминика было по меньшей мере глупо. Джерри обнял Доминика, прижимая крепче, и расслабился,

Доминик почувствовал это, и чуть ослабил нажим, углубляя поцелуй, делая его более глубоким и чувственным.

Они целовались и целовались, наверное, целую вечность. Член уже давно истекал смазкой в стыдном, безумном предвкушении, а Доминик всё медлил. Джерри то расслаблялся, погружаясь в поцелуй, то напрягался, вспоминая, что вот-вот должно за ним последовать, но Хьюз, казалось, и не собирался приступать к решительным действиям. И только когда Джерри, устав ждать, не выдержал и потерся о него членом, Доминик вздохнул и неохотно отстранился.

— У нас нет смазки, — сказал он удрученно. — Боюсь, мы не сможем сделать это прямо сейчас.

Джерри едва подавил в себе стон разочарования. Стало обидно за все свои метания. Он рванул Доминика на себя, выдохнул ему в губы:

— Ну уж нет, — и обнял его ногами, — как-нибудь обойдемся! — и с вызовом посмотрел ему в глаза. — Не думал, что такая мелочь может тебя остановить.

— Это не мелочь, Джерри, — вздохнул Доминик, но послушно лег на него, с силой прижимая членом член. — В первый раз без смазки будет больно. И даже очень.

В то, что Доминик не преувеличивает, Джерри поверил сразу. Но возбуждение, неудовлетворенное желание и отчаянная жажда неизведанного заставили отмахнуться от предупреждения.

— Может, а сам буду решать, больно мне или нет? — рыкнул он и толкнулся бедрами.

Доминик улыбнулся, чмокнул его в губы и сместился на бок; его член при этом мазнул Джерри по животу, отчего по нему пробежала сладкая дрожь. Теплая ладонь легла Джерри на грудь, скользнула по ребрам, животу, спустилась к бедру. Ласка была незамысловатой, но Джерри и не нужно было изысков — он как завороженный смотрел Доминику в глаза, и от плескавшегося в них неприкрытого желания поджимались яйца и стучало в висках.

И всё же когда пальцы Доминика мягко тронули член, погладили его и спустились сначала к яйцам, а потом и ниже, за них, он внезапно запаниковал.

Это было глупо и неправильно — сначала настаивать, а теперь, едва только пальцы Доминика легонько погладили анус, перепугаться и бороться теперь с отчаянным желанием свести ноги. Джерри разозлился сам на себя, заставляя себя расслабиться и довериться ласкающей его руке. Доминик, по всей видимости, прекрасно понимая его чувства сейчас, ободряюще улыбаясь и неотрывно смотря в глаза, чуть более настойчиво двинул рукой, и Джерри резко отшатнулся, едва ли не сваливаясь с кровати.

— Прости, — прошептал он, чувствуя себя трусом, — я сейчас соберусь…

И, закусив губу, придвинулся обратно, шире разводя ноги.

Доминик негромко рассмеялся, ткнувшись носом ему в шею, и, пробормотав:

— Ладно, пойдем другим путем, — вдруг скользнул вниз.

Прикосновение теплых губ к чувствительной кожи мошонки было уже знакомо, и Джерри едва сдержал ликующий стон. Вот это было другое дело! Тело мгновенно расслабилось в ожидании удовольствия, а член конвульсивно дернулся от сладких воспоминаний и предвкушения. Доминик довольно хмыкнул, широкими движениями языка вылизал яйца, заставив Джерри судорожно выдохнуть и вцепиться пальцами в простыню, а вот после двинулся вовсе не вверх, к члену, как Джерри ожидал, а вниз, к…

— Твою мать! — в шоке выкрикнул Джерри, подскакивая на кровати. — Что ты?!..

Доминик оборвал его, бесцеремонно подхватив под колени и… Черт, Джерри не мог в это поверить, но он действительно это сделал: сунул язык ему в задницу.

— Ой! — вырвалось беспомощно.

Сумасшедше-приятная в своей нереальности ласка заставила колени безвольно разъехаться в стороны. Джерри положил руку Доминику на голову, ероша волосы.

— Ухххх! — только и смог выговорить он, зажмуриваясь от совершенно несравнимых ни с чем ощущений. Горячий и влажный язык дразнил, то кружа вокруг входа, то ныряя внутрь, отчего по телу пробегала дрожь.

Если о минете Джерри слышал и знал, что позволяло ему иногда о нем мечтать, дроча украдкой в ванной, то о таком он даже подумать не мог, не то что фантазировать. Было невыносимо стыдно позволять Доминику вылизывать себя, да еще и дрожать при этом от удовольствия, но даже если бы Джерри захотел, остановить его он не смог бы, как не смогли расслабившиеся до состояния желе мышцы ануса остановить его палец.

— Ох! — выдохнул Джерри жалобно, извиваясь на кровати: палец обжег все внутри немыслимым доселе возбуждением. Когда-то давно Джерри случайно прочел целую статью про эрогенные зоны, и теперь мог с уверенностью сказать: его задница оказалась сплошной эрогенной зоной.

Доминик неспешно гладил его изнутри, но очень скоро Джерри этого стало не хватать. Разведя колени еще шире, он двинул бедрами, насаживаясь глубже, и застонал от разочарования — до такого близкого оргазма не хватало совсем чуть-чуть. Трогать его член Доминик не спешил, да и Джерри отчаянно хотелось не тривиальной дрочки.

— Ну же, — прохрипел он, снова дергая бедрами, — так хочется, чтобы земля и небо местами поменялись!

Доминик улыбнулся шальной и безумно сексуальной улыбкой, подался вверх, ловя губы пылким поцелуем, и Джерри почувствовал, как в него протискивается еще один палец. Сухой и горячий, он обжег мгновенной болью, но в следующую секунду стало ясно — вот оно! То, чего так не хватало, нужный объем, давление… Протиснув пальцы до упора, Доминик развел их в стороны, согнул, потер с нажимом в каком-то совсем уж волшебном месте, и Джерри буквально захлебнулся обрушившимся на него стремительным оргазмом.

Он выгибался и дрожал, выплескиваясь себе на живот. Удовольствие не сосредотачивалось в паху, как это бывало обычно, оно было повсюду, во всем теле. Джерри хрипло вскрикнул, ловя последнюю остро-щекотную волну, и обессилено откинулся на подушку, закрыв глаза.

Постепенно эмоции утихли, и сквозь шум собственного бешено бьющегося сердца Джерри начал различать и раскаты грома с завываниями ветра, рев взбесившегося моря и сбитое, рваное дыхание Доминика.

— Вот это ничего себе гимнастика, — выдохнул он наконец, и потянулся рукой к паху Доминика.

И удивленно распахнул глаза, наткнувшись на скользкую мокрую кожу и расслабленный член.

Доминик криво улыбнулся и пожал плечами.

— Я не машина, а ты был очень мил, — пояснил он безо всякого смущения и аккуратно стер с его бедра свою сперму.

Джерри чуть смущенно улыбнулся и потянулся к нему, целуя нежно, без страсти или голода.

— Спасибо, — прошептал он, — а это всегда так…

Договорить ему не дал оглушительный раскат грома и последующий за этим треск огромного дерева, что падая, полоснувшего ветками по шатру.

Обняв вздрогнувшего от неожиданности Доминика, Джерри улегся поудобнее и накинул на них одеяло. Буря явно пошла на убыль, и только море не собиралось успокаиваться, яростно бросая на берег волны.

— Я думаю, через полчасика можно попробовать выйти пожрать сообразить, — чуть лениво пробормотал он. — Но мы сегодня опять на фруктовой диете — костра-то нам пока не развести.

— Ничего, — расслабленно отозвался Доминик, — ветром наверняка кокосов и дуримантов посшибало, протянем.

— Угу, — Джерри поерзал — все же задница немного саднила. — Слушай, — вспомнив, какими умелыми и решительными были движения Доминика, спросил он, — а где ты этому научился-то?

— В университете, — серьезно ответил Доминик. — Там новую дисциплину ввели, Основы гей-секса, — он выдержал паузу, в течение которой Джерри оторопело на него таращился, а потом заржал в голос, уткнувшись лбом ему в плечо. — Черт возьми, Джерри, ну что за вопросы? Ну где я мог этому научиться? В постели, конечно. Мне жаль, но целомудрием я никогда не отличался.

— Ну и много было постелей этих? — признаться честно, Джерри вдруг почувствовал жгучую и глупую какую-то ревность. Хотя, положа руку на сердце, нужно было поблагодарить Доминика за его нецеломудрие, потому что то, что только произошло между ними, было совершенно ни на что не похоже.

Доминик посмотрел на него долгим взглядом, а потом вздохнул.

— Я не хочу врать, — сказал он тихо. — А ответ ты и сам знаешь. Извини, но я не знал, что нужно беречь себя для одного сурового ревнивого следователя, — он поцеловал его в плечо и прижался к нему щекой.

— А я не знал, что буду ревновать кого-то, — так же тихо ответил Джерри.

Доминик обнял его крепче, вжимаясь всем телом, и какое-то время они лежали молча. Джерри рассеянно поглаживал его по спине. Когда-нибудь они все равно выберутся с этого острова, и каковы будут их отношения там, в мире, где Джерри — следователь и примерный семьянин, а Доминика, веселого и непосредственного, нет. Вместо него — суперпопулярный и надменный MinK.

Погода вскоре окончательно утихомирилась, но вылезать из шатра, да и просто из постели совершенно не хотелось. Джерри чувствовал себя влюбленным мальчишкой, который готов умереть от голода, лишь бы ни на секунду не расставаться с любимой… С любимым в данном случае. Конечно, это была лишь иллюзия, любовью его отношения к Хьюзу нельзя было назвать даже с натяжкой, но желания тискаться и неспешно целоваться, тесно прижавшись друг к другу, это не умаляло.

— Послушай, — в какой-то момент хрипло прошептал Доминик, потираясь о него вновь вставшим членом. — А чего мы тормозим? Мне-то смазка не нужна.

— Как? — оторопел Джерри. — Что, вот совсем?

И вопреки собственным словам, потянулся к Доминику, опрокидывая его на спину. Теперь, когда он на собственном опыте знал, насколько сильные ощущения может дарить анальный секс, причин, чтобы не воспользоваться таким явным намеком, не было.

— Слюной смочи, — выдохнул Доминик, раздвигая ноги и хватая его за задницу. — Ох, черт, скорее только! Блядь, хочу так, что сейчас кончу нахрен!

Так быстро Джерри не возбуждался даже в далекой юности. Член, почти мгновенно наливаясь кровью, дернулся, тут же становясь влажным на конце. Дыхание сбилось, а перед глазами запрыгали черные точки.

Облизав губы, он встал на колени, устраиваясь между призывно разведенных бедер. Поплевав на пальцы и вспомнив, как совсем недавно его ласкал Доминик, Джерри погладил мокрыми пальцами гладкую кожу за поджавшимися яйцами, опускаясь ниже, пока подушечки не коснулись сжатого ануса, почти мгновенно расслабившегося от неумелого, но нежного прикосновения. Ободренный, Джерри чуть усилил нажим пальцев, потом снова поплевал на них и обильно смочил свой член, а потом, задержав дыхание, приставил головку к расслабленному анусу.

Доминик закусил губу и посмотрел на Джерри затуманенным взглядом, прежде чем закрыть глаза и податься бердами ему навстречу, плавно насаживаясь на член. Удивительно, но он совершенно не напрягался, а потому принимался в себя дюйм за дюймом так естественно, будто так и было задумано природой.

— Блять, да-а! — простонал, дернувшись, когда насадился до середины, и Джерри не выдержал: упал на него сверху, мощно двинул бедрами, загоняя до самых яиц и хрипло выругался, когда перед глазами заплясали разноцветные круги.

Доминик под ним выгнулся, и беспомощно зашарил руками по его спине. Джерри, едва сдерживая себя, чтобы тут же не начать размашисто, мощно двигаться, поцеловал его, и потом, приподнявшись на руках, двинулся обратно, чтобы тут же снова толкнуться вперед. Горячие, пульсирующие мышцы обхватывали член плотно, тесно. В живот, оставляя влажные следы смазки, упирался хьюзовский член, и Джерри застонал, чувствуя кожей его твердость.

Доминик отозвался своим чистым, хорошо поставленным голосом, и больше они не умолкали, словно задались целью создать слаженный дуэт. Впрочем, если у голосов это не слишком получалось, то зато получилось у тел, хоть Джерри, привыкший к покорной неподвижности Мишель, слегка терялся поначалу, когда обнаружил, что Доминик отзывается на каждое движение, мощно толкаясь навстречу и помогая поддерживать ритм. А еще каким-то непостижимым образом Хьюз то сжимал, то расслаблял внутренние мышцы, сводя Джерри с ума и раз за разом сбивая подступающий оргазм неожиданной переменой ощущений. Джерри стонал, ругался и рычал от восторга, изо всех сил сжимая Доминика в объятиях, и пытался хоть немного "отомстить", с силой прижимая его член твоим твердым животом.

Он все увеличивал и увеличивал темп, навалившись на Доминика всем телом, и буквально вколачивая его в кровать. Вдруг Доминик выгнулся, зажимая его член почти до боли, и вскрикнул, содрогнувшись всем телом. В живот Джерри ударила горячая струя, и он захрипел, кончая вслед за Домиником, и бессильно падая на него.

Отстраниться Доминик позволил ему не скоро — едва отдышавшись, завладел губами, утянул в долгий благодарный поцелуй. С удовольствием отвечая, Джерри отрешенно подумал, что никогда еще столько не целовался. Не целовался так… Хотя, что уж тут говорить — он, похоже, вообще первый раз занимался сегодня настоящим сексом, а двадцать лет до этого только время терял.

Когда они с Домиником с трудом отлепились друг от друга, сперма уже успела подсохнуть, и стереть ее покрывалом оказалось проблематично. Снова вспомнив нехорошим словом сбегающую в ванну не меньше чем на час Мишель, Джерри плюнул на попытки оттереть все начисто и обнял с готовностью прильнувшего к нему Доминика обеими руками.

Глаза закрывались сами собой. Решив не противиться сонливости, Джерри послушно опустил веки и пошептал:

— Поспим и пойдем за кокосами. Будем добывать масло для моей несчастной задницы.

Доминик хмыкнул и с чувством поцеловал его в щеку, не дотянувшись до губ.

— Договорились, — шепнул он, кладя голову Джерри на грудь, и его ресницы мазнули по коже, опускаясь.

Они уже крепко спали, когда с моря раздался свист приплывших дельфинов. Те кружили на мелководье, не спеша заводить игры с прибоем в надежде, что люди выйдут с ними поиграть, но их надеждам было не суждено сбыться: люди так и не вышли из шатра. А вечером вожак и вовсе направил стаю к другому острову.

Глава 10

На этот раз Джерри проснулся не сам. Его разбудил визгливый крик над ухом:

— Джерри, перестань меня лапать, развратник! — неприятно-высокий, к тому же явно женский голос не мог принадлежать Доминику.

Джерри в недоумении поднял голову, пытаясь проморгаться. Прямо перед ним маячило лицо Мишель, наполовину скрытое складками чопорной ночной рубашки.

— Купер, сколько раз говорила, чтобы ты надевал на ночь пижаму! — продолжала причитать жена, отпихивая от себя обнимающие ее руки. — Вставать пора, нам еще помогать Кэтрин с подарками! И вообще, ты вчера свалил в разгар свадьбы, а мне одной пришлось провожать гостей.

Джерри спешно убрался на свою сторону кровати, до самых ушей замотавшись в одеяло. Мишель поднялась, надевая на рубашку халат и заматываясь в него словно в броню.

— Почему вчера? — протянул он, шаря в тумбочке в поисках очков. Наверное, он вчера все же перебрал с коньяком, раз приснилось что-то настолько чудное.

— Потому что вчера твоя единственная дочь замуж вышла! — повысила голос Мишель. — А отец родной палец о палец не ударил, чтобы свадьбу организовать!

Джерри, совершенно раздавленный смешением информации и воспоминаний, открыл ящик, где всегда прятал на ночь очки. Их не было. Сглотнув и облизав враз пересохшие губы, он откинул одеяло и стремглав кинулся в ванную, оглядывая себя в огромное зеркало. Даже без очков он углядел неровно обритую тесаком щетину, розовые пятна солнечного ожога на спине, шоколадный оттенок и без того смуглой кожи, и вызывающе белеющий бритый пах… Значит, остров и Доминик ему не приснились. И ночные купания с дельфинами, и охота на крабов были на самом деле. Как и хьюзовский язык у него в заднице, и извивающийся под ним, стонущий потный Доминик.

Каким-то невероятным образом он вернулся домой. Бросив Доминика одного. Джерри обреченно застонал, лихорадочно соображая, как можно разыскать тот остров и найти Доминика, спасти его.

— Джерри, когда ты уже станешь надевать халат? — полностью одетая Мишель вошла взялась за дверь ванной, чтобы захлопнуть ее. — Господи! — всхлипнула она. — Джерри, что это?! — идеально наманикюренный пальчик ткнул в сторону его лысого паха.

— Обжигающее проклятье, — не моргнув глазом солгал Джерри. — Видишь, и кожа как после солярия, а там все волосы сожглись, — он поспешно натянул халат. — А не говорил, потому что ты слишком со свадьбой занята была!

Мишель только покачала головой, совершенно потеряв интерес к Джерри и его телу, и вышла из спальни, оставив его стоять посреди ванной, вцепившись себе в волосы. Нужно было искать Доминика, а как это сделать, Джерри решительно не знал.

Ему потребовалась пара минут, чтобы успокоиться и начать мыслить логически. Начинать поиски следовало, разумеется, с визита на службу. Возможно, они уже нашли организатора всего этого, а значит, Джерри с полным правом вытрясет из него душу… Он выскочил из ванны и начал спешно натягивать одежду, в красках представляя себе, что сделает с чертовым похитителем, когда до него неожиданно дошло — раз свадьба, по утверждению Мишель, была вчера, значит, и похищения никакого официально не было. Их с Домиником никто не искал!

— Твою мать! — взревел Джерри, от спешки запутавшись в штанине, и чуть не рухнул под ноги вернувшейся Мишель.

— Ты куда это собрался? — она удивленно посмотрела на него и нахмурилась. — Ну нет, только не сегодня! Мне всё равно, что у вас там опять стряслось, потоп, пожар, наводнение или массовое убийство, но сегодня у тебя другие дела!

— Дела подождут! — резко ответил Джерри и уже собрался было активировать телепорт, оставив мгновенно вспыхнувшую Мишель пестовать свою ярость, когда ему вдруг пришла в голову другая мысль: а что, если Доминик тоже вернулся? Тогда он должен быть дома… — Я скоро, — выдохнул он и, развернувшись на каблуках, бросился к выходу.

— Мистер Купер? — удивленный дворецкий встретил его в холле. — Мистер Купер! Какая честь! Позвольте проводить вас в гостиную.

— Не нужно, — Джерри покачал головой и поспешно выпалил: — Доминик тут? В смысле, мистер Хьюз-младший, ты можешь проверить, он дома сейчас?

Слуга изумленно распахнул глаза, поклонился и исчез, чтобы вернуться буквально через секунду.

— Хозяин Доминик спит, сэр, — сообщил он торжественно. — Мне разбудить его?

— Н-нет, — облегченно выдохнув, Джерри отчего-то стушевался. — Не нужно. Пусть спит.

— Хотите подождать в гостиной?

Джерри замялся. Поговорить со Домиником очень хотелось, но вот только о чем? Сказать "спасибо за прекрасный секс" и получить за это в морду?.. Предложить иногда трахаться украдкой и снова получить в морду? Предложить забыть всё и остаться друзьями? Уж лучше в морду…

Так ничего и не решив, Джерри покачал головой.

— Нет, спасибо, — удивил он в очередной раз домовика. — Я зайду позже. Может быть… — и вышел за дверь.

— О, ты наконец вспомнил о семье! — всплеснула руками Мишель, когда Джерри вернулся домой. — Ну так мы идем?

— Идем, только я позавтракаю, — как можно более спокойно ответил Джерри.

После вынужденной рыбно-фруктовой диеты овсянка и кофе показались ему неимоверно вкусными.

— Ты какой-то странный сегодня, — подозрительно заметила Мишель, ставя перед ним кусок вчерашнего свадебного торта. — И пропал вчера куда-то. У Тома я спрашивала, по работе тебя не вызывали. Ничего не хочешь рассказать?

— Я провел ночь на тропическом острове, занимаясь самым охуительным сексом в моей жизни! — сквозь зубы процедил Джерри.

Пустая тарелка из-под овсянки, выскочила из рук Мишель и упала на пол, разлетаясь на множество осколков.

— Ты что?.. — пролепетала она, прижимая пальцы к задрожавшим губам.

— А что ты хотела услышать? — холодно отозвался Джерри. — Уже допросила Тома и навела справки на работе, а теперь принюхиваешься и вопросы задаешь. Как же, муж не пришел домой ночевать! — он оглушительно грохнул кулаком по столу. — Мишель, я не подросток, хватил меня контролировать. Могу я просто перепить коньяка на свадьбе дочери и проспать ночь в гостевой комнате, чтобы не слушать твоего брюзжания по поводу запаха изо рта?

— Джерри… — беспомощно ахнула Мишель. — Зачем ты так?.. Я волновалась!

— Мне нечего сказать тебе, Мишель, — устало проговорил Джерри. — Но я правда не понимаю, к чему этот допрос.

Он осторожно поставил на стол недопитую чашку, и активировал казеный амулет телепорта, оставив озадаченную Мишель наедине с внушительным списком дел.

Поток перемещения вынес его в собственном кабинете. И пусть сегодня выходной, работы хватало всегда. Усевшись за стол, Джерри придвинул к себе стопку отчетов и углубился в чтение, иногда делая пометки на полях, если что-то требовалось уточнить, или взмахом руки оправляя их в архив. Пару раз к нему заходили дежурные следователи, ничуть не удивляясь его присутствию, чтобы принести новые отчеты и сводки.

Перечень вызовов Джерри просмотрев мельком — ничего вопиющего за прошедшие сутки не случилось. Но одно сообщение заставило надолго застыть, вчитываясь в скупые строчки:

"… восьмого августа сего года в 22.55 было зарегистрировано срабатывание нелегального телепорта…"

Предвкушающе осклабившись, Джерри мысленно потер руки и направился в отдел административных правонарушений, занимавшийся несанкционированными перемещениями. И уже через пару часов получил результат в виде закованных в магические наручники подозреваемых.

— Сэр, мы кинули их в допросной, — доложил Джерри один из дежурных. — Нам ими заняться? Расколются в пять минут.

— Нет, я сам, — Джерри поднялся из-за стола и на ходу поблагодарил: — Спасибо, парни, отличная работа.

А в комнате для допросов его ждал сюрприз: Данкан и Патрик Фишеры что-то бодро объясняли понурому Энди, чтоб его, Куперу. Его собственному старшему сыну.

— Не думаю, что нужно дополнительно озвучивать причину вашего задержания, — Джерри обвел всех троих ледяным взглядом.

От него не укрылось, как Энди неосознанно закрыл собой Данкана, без тени испуга смотря на него.

— Портал не сработал, — наконец пробормотал Патрик. — Ну или сработал впустую — Кэтрин… — и поспешно прикусил себе язык под яростное шиканье брата.

— Немного ошибаетесь, молодые люди, — Джерри оперся задницей на стол, не сводя с притихшей троицы глаз. — Очень даже сработал. На мне и Доминике Хьюзе.

И тут же понял, что сказал что-то не то: парни не сговариваясь вытаращили глаза, побледнели, потом почему-то, наоборот, покраснели, а потом покраснел уже Джерри, потому что Фишеры вдруг покатились от хохота, а Энди ошалело выдохнул:

— Пиздец!

— Пиздец сейчас будет вам, детки, — рявкнул Джерри, — если сию же минуту не расскажете, отчего это вам так весело. В конце концов, пару месяцев тюрьмы я вам обеспечу.

Ответом ему была неприятная, гнетущая тишина. Чувствуя, что в этом ответе ему не понравится ни одно слово, Джерри, тем не менее, рявкнул:

— Я жду!

Фишеры переглянулись, Энди опустил голову.

— Брачная ночь, — глухо сказал он. — Это должно было стать романтическим приключением для первой брачной ночи. Можно сразу выполнить условие, и попасть домой уже через час, а можно оттягивать его хоть до бесконечности. Временная ловушка и стол с едой, обновляемой по заказу, — отдых мог продолжаться сколько угодно долго, пока у молодых хватает сил сдерживаться и не заниматься…

— Да какой, блядь по заказу! — тряхнул головой Джерри. — Мы со Домиником чуть с голоду не померли!

Парни не ответили. Глянув на них, притихших и явно перепуганных, Джерри вдруг до конца осознал слова сына.

— Что за условие, мать вашу? — угрожающе тихо сказал он. — Да отвечайте же, раздери вас черт!

— Секс, — тихо, но очень четко сказал Патрик. — Чтобы вернуться с острова, нужно заняться сексом. Что вы, вероятно, и сделали, раз стоите здесь перед нами.

В небольшой допросной комнатке внезапно стало тесно. Мальчишки, перепугавшись, сжались в бесприютные комки и затравленно смотрели на него, не говоря ни слова. Увидев ужас ожидания неминуемой расправы в их глазах, Джерри моментально остыл.

— Расслабьтесь! — сухо сказал он, и несколько минут ждал, пока парни, настороженно озираясь, усядутся обратно. — Итак, детки, — он снова оперся на стол, — решаем так. Сейчас вы трое обещаете мне, что о произошедшем не узнает ни одна живая душа, найдете на острове мою одежду, а главное — полицейский жетон в ней, а потом вы, — ткнул он пальцем в Энди, — молодой человек, идете помогать матери с незаконченными свадебными делами.

Перечить ему не стали, хотя Джерри видел, как Энди беспомощно оглянулся на Данкана, и тот коротко ему кивнул, будто давая разрешение — так могла бы кивнуть Мишель, если бы до этого Джерри обещал пойти с ней по магазинам, но внезапно получил вызов по работе. С формальностями было покончено быстро, и Фишеры, хором попрощавшись, исчезли, а Энди со вздохом поднялся.

— Пап, послушай, ну мы же не виноваты, — сказал с тоской. — Мы подарок хотели сделать, кто же знал, что портал попадет вам со Домиником? Не надо к маме! Ну пожалуйста…

— И почему это домашних дел ты боишься сильнее тюрьмы, а? — поднял бровь Джерри.

Он устало уселся на жесткий казенный стул, закрыв глаза. Головная боль, покинувшая его на время нечаянного отпуска, в душном промозглом городе вернулась вновь, сжимая лоб раскаленным обручем.

— Не сильнее, — покачал головой Энди, — просто… — он помолчал, а потом вдруг выпалил: — Послушай, это, конечно, не моё дело, но как, черт побери, тебя угораздило?! Поверить не могу! Ты и Дом! ТЫ!

— Что тебя сильнее смущает, — Джерри поперхнулся воздухом, не в силах подобрать правильное слово, — то, что я изменил маме, или то, что на месте распутной нимфы оказался Доминик?

— Поверь, я не удивлюсь, если узнаю, что ты изменял ей и раньше, — криво усмехнулся Энди. — Я, конечно, люблю маму, но жить с ней невозможно даже будучи сыном, а не мужем. Но Дом! Господи, Дом! — он запустил руку в волосы. — Ты же всегда был отъявленным гомофобом, и не притворялся, я точно знаю! Тогда как?!

— Тебе в подробностях? — съехидничал Джерри. — Сам же постарался — остров, жара, море и невозможность вернуться обратно. И почему это я должен был изменять маме, а? — за спокойным тоном он постарался скрыть свое удивление — он все же думал, что их брак выглядел идеальным, пусть таковым и не являлся.

— Тебе в подробностях? — в тон ему ответил Энди и задумался. — Ну понимаешь, — сказал осторожно, — мама… Она такая старомодная. Такая властная. А ты тоже властный, но почему-то всегда ей уступаешь. Я думал, что ты сбрасываешь напряжение на работе, но если так посудить, то его по-разному можно сбросить… Даже, как выяснилось, со Домиником. Чёрт, в голове не укладывается! — он хмыкнул и глянул на Джерри с неприкрытым любопытством.

— Вот мне все больше становится интересно, — ухмыльнулся Джерри, — что именно из произошедшего никак не уложится в твоей голове, а? И с чего это такой интерес именно к Доминику?

— Действительно, с чего? — передразнил его Энди. — Если ты сейчас намекаешь на то, что он Хьюз, то поверь, меня это интересует мало, как и то, что он у нас великий кривляка. Но вот то, что он мужчина, а ты гомофоб — вот это действительно настораживает и сбивает с толку.

— Предпочитаешь, чтобы мы с ним состарились там, во временной петле? — снова рассердился Джерри. — Да и потом, это просто анальный секс, не все ли равно, в мужскую или женскую задницу член совать? — закончил он почти в ярости.

И покраснел до корней волос, едва скабрезные слова сорвались с его языка.

Энди посмотрел на него долгим, очень неприятным взглядом и встал.

— Ну так вот, будет тебе известно, что мне не всё равно, — сказал резко. — А вот Доминика мне очень жаль, что он стал для тебя всего лишь случайно подвернувшейся дыркой.

Шлепок звонкой пощечины ошеломил их обоих. Энди, в глазах которого застыло удивление, схватился за горящую щеку, а Джерри в недоумении уставился на свои ладони.

— Никогда, — припечатал он, — слышишь? Никогда не говори о Доминике в подобной манере. Кто он мне — тебя не касается, но никогда не был и не станет просто… — мерзкое слово было очень трудно произнести вслух, но Джерри пересилил себя: — просто дыркой.

Энди смотрел на него бесконечно долго, и что-то странное творилось с его взглядом: отчего-то тот наливался светом и непонятными радужными искорками.

— Прости, — наконец сказал он совершенно искренне. — Прости, пап. Никогда больше не скажу — Доминик замечательный человек. Именно поэтому я так расстроился и чертовски рад, что ошибся. А вы теперь?.. Ну то есть, что ты теперь будешь делать?

— Не знаю, — тихо сказал Джерри, ничуть не кривя душой. — То, что было там, на острове, осталось далеко за пределами Лондона. Здесь мы не просто Джерри и Доминик, охотящиеся на крабов и купающиеся с дельфинами. Здесь я — глава отдела расследования убийств, а он — звезда сцены.

И сел в кресло, закрыв лицо руками.

— Пап, ну ты чего? — испугался Энди и обхватил его сзади за плечи. — Пап! Разве это вообще важно? Нет, ну важно, конечно, но… Послушай, я не в праве тебе советовать, но могу сказать, что мне всегда было тебя очень жалко — по-моему, твоя жизнь было тошнотворно правильной. Только я всегда думал, что это твой выбор, а оказалось, что нет. Так может, тогда пора перестать быть правильным и стать обычным? Просто человеком, у которого есть свои, подчас странные и даже грязные желания?

— Тогда остается последний вопрос, — Джерри откинулся в кресле и посмотрел на Эндиа снизу вверх. — А нужен ли я Доминику. Может, он и не вспомнит обо мне? Проснулся дома, умылся-позавтракал и побежал на свидание с очередным поклонником…

Даже самому себе было трудно признаться, насколько больно стало от подобной перспективы, и Джерри сглотнул, пытаясь протолкнуть комок, ставший в горле.

— Только не Доминик, — уверенно отмел предположение Энди. — Он у нас распиздяй немного, этого не отнять, но распиздяй честный. Изменять он не будет и делать вид, что ничего не случилось — тоже. Вот только… — тут он осекся, нахмурившись. — Вот только гордый он очень, — продолжил немного мрачно. — Навязываться ни за что не станет.

Ответить ему Джерри не успел — дверь кабинета едва не сорвалась с петель, когда в нее ворвались запыхавшиеся и какие-то подозрительно мокрые Фишеры.

— Еле смогли отыскать, — произнес Данкан, протягивая Джерри его значок и украдкой бросая на Энди настороженный взгляд. — Мистер Купер, простите, пожалуйста…

Джерри успел заметить, как Энди улыбнулся уголками рта, поспешно отводя взгляд от Фишера.

— Все, проехали, — махнул рукой Джерри. — Но больше, я надеюсь, вы с подобными вещами шутить не будете. А теперь, — беззлобно рыкнул он, дождавшись послушных кивков двух белобрысых и одной темной голов, — вон с глаз моих. Энди, я отменяю наказание, к маме сам пойду.

И телепортировался, не дожидаясь, пока троица покинет кабинет.

Глава 11

Мишель дома не оказалось, и никто не помешал спокойно принять душ, наконец-то толком побриться, причем, выскоблив подбородок, Джерри подумал немного и со вздохом намылил пах. Бритва легко и аккуратно сбрила все то, что ускользнуло от лезвия тесака, а Джерри затопили будоражащие кровь воспоминания. Взгляды, запахи, звуки, ощущения… За всю свою жизнь до острова он не накопил такого количества воспоминаний, как за те неполные три недели. Три недели, которые уже навсегда остались в прошлом.

Вопреки разуму, под завязку забитому тяжелыми и безрадостными мыслями, тело с радостью зацепилось за полюбившиеся ощущения. В паху мгновенно потяжелело, и член, покрытый, словно изморозью, мыльной пеной, вздрогнув, стал стремительно твердеть. Джерри пытался не обращать внимания на совершенно неуместное возбуждение, но очень быстро проиграл собственным гормонам.

Обхватил член ладонью, вспоминая, как Доминик облизывал его, прежде чем взять в рот, судорожно выдохнул, погладив совершенно гладкие яйца, вспоминая взгляд Хьюза, когда тот делал тоже самое. Эти картинки настолько подняли градус возбуждения, что сейчас обычная дрочка приносила куда большее удовольствие, чем даже самый "крутой" секс с Мишель, который раньше казался ему поистине потрясающим. Он уже был на грани оргазма, когда наконец позволил себе вспомнить ещё кое о чем.

Осторожные тонкие пальцы и умелый горячий язык; ошеломительные стыдные ласки и тягучее неповторимое наслаждение. Именно в эту минуту Джерри отчаянно пожалел, что так и не смог добавить в свою коллекцию воспоминаний еще одно — о чужом твердом члене в заднице.

Изогнувшись, он завел руку за спину, пробегаясь намыленными пальцами между ягодиц. Пришлось с силой сжать член у основания, чтобы не кончить, когда подушечки нащупали сжатое колечко ануса. Застонав и закрыв глаза, Джерри погладил чувствительную кожу и, почувствовав, как расслабляются мышцы, легко вогнал палец по самую костяшку.

Это было совсем не похоже на то, что с ним делал Доминик — менее остро, более смазано, далеко не так волнующе. И все равно прекрасно. Джерри снова застонал, на этот раз громче, стараясь нащупать внутри ту самую точку. Он как раз до нее добрался и собирался было помочь себе вторым пальцем, когда вдруг с ужасом услышал скрип раскрывающейся двери.

— Джерри, тебе плохо? Ты стонал… Джерри?!

На пороге, глупо хлопая глазами и раскрыв рот, стояла Мишель. Джерри, еще в самом начале дрочки сдвинувший в сторону противно прилипающую к телу занавеску, предстал перед ней во всей красе, иначе не скажешь — с каменно стоящим членом и пальцами в заднице. Но самое ужасное было то, что от неожиданности он резко дернулся назад, с силой насадившись на собственную руку и надавливая на самое чувствительное место… И теперь, не в силах хоть что-то изменить, он кончил на глазах ошарашенной жены, снова застонав от немыслимого по силе оргазма.

От шока первые несколько секунд Мишель не могла вымолвить ни слова, а потом молча развернулась и побрела прочь, опустив голову и плечи. Джерри чертыхнулся, быстро смыл мыло и сперму, накинул на бедра полотенце и выскочил из ванной.

Мишель нашлась в спальне. Она стояла на коленях у шкафа, пытаясь высвободить из-под коробок с обувью огромный чемодан.

— Мишель! — окликнул её Джерри. — Мишель, послушай…

— Я подаю на развод, — глухо сказала Мишель, не поворачиваясь к нему.

— Подожди, — Джерри попытался поднять ее с коленей. — Не стоит рубить сплеча. Ну что такого страшного произошло?

— Да что ты… Ты что, не понимаешь?! — Мишель даже заикаться стала от захлестывающих эмоций. — Ты животное! У нас идеальные отношения! Были до твоей выходки… Боже, — она застонала, закрыв лицо руками. — Какая грязь… Где ты только этого понабрался?!

Резким движением Джерри оторвал-таки ее от чемодана и усадил на кровать.

— Это никакая не грязь. Мишель, — он развернул супругу лицом к себе, и с пылом сказал, смотря ее в глаза: — Супружеские отношения — это не только чопорный секс в ночной рубашке под одеялом. В них нет никаких правил, ограничений или рамок. Нет, понимаешь?

— Да что такое говоришь? — прошептала Мишель, и Джерри с некоторой оторопью увидел, как из её глаз брызнули слезы. — Да разве можно порядочной женщине?.. Я порядочная, понимаешь?! — закричала она в отчаянии. — Не как та шлюха, с которой ты связался! От которой понабрался всей этой гадости! Всё же было хорошо! У нас была образцовая семья… — и она зарыдала, закрыв лицо руками.

— Неужели порядочности претит получать удовольствие, лежа в постели с мужем? — резко остывая, спросил Джерри. — И образцовая семья заключается в том, чтобы прятаться друг от друга за пятью слоями тряпок?

Внезапно Джерри стало искренне жаль ее. И стало на миг страшно от мысли о том, что повинуясь воспитанию и глупым представлениям о морали и добродетели, Мишель всю свою жизнь глушила в себе чувственность, заставляя сторониться физической близости.

— Малыш, нет в этом ничего постыдного, — поддавшись порыву, он метнулся к сжавшейся в комочек жене. — И неправильного тоже нет. И противного.

Отняв ее руки, он прижался губами к соленым от слез лишенным какой-либо помады или иной косметики губам, мягко проводя по ним языком.

Мишель испуганно вздохнула, приоткрыв рот, и он этим воспользовался: поцеловал глубже, ласковее, заигрывая и приглашая к ответу. И он последовал, но не совсем такой, как ожидалось. Мишель положила обе руки ему на грудь, уперлась в нее и с силой оттолкнула Джерри от себя.

— Даже не пытайся лезть ко мне со всей этой мерзостью! — крикнула она и влепила ему пощечину. — Иди к той, что научила тебя совать пальцы в задницу!

— Я-то пойду, — Джерри беспомощно отступил назад. Почему-то было до слез обидно теперь уже даже не за себя, а за Мишель, — только подумай о моих словах, хорошо? — он резко обернулся и с чувством сказал, пытаясь поймать ее взгляд: — В телесном удовольствии нет ничего постыдного или неправильного. Отпусти себя, — теперь он почти умолял, — ну хотя бы попытайся, прошу! Ради нас с тобой!

Мишель вытерла тыльными сторонами ладоней слезы и отвернулась.

— Уходи, Джерри, — сказала решительно. — Я сегодня же подаю на развод.

Джерри не стал спорить. Он взял свои вещи, снова ушел в ванную, где неспешно оделся и высушил волосы. Потом вернулся в спальню.

Мишель тихо плакала, уткнувшись лицом в пушистое покрывало. Джерри присел на краешек кровати, предпринимая последнюю попытку спасти их брак.

— Мишель… — он тихонько тронул ее за плечо, — может, не стоит рубить с плеча?

Убирайся, — услышал он в ответ. — Или я позову полицию.

Понимая, повлиять на Мишель он не сможет, Джерри со вздохом поднялся. За долгие годы службы он бесчисленное количество раз уезжал в командировки, поэтому собрать сумку было делом пяти минут. Но доведенные до автоматизма действия давались с огромным трудом, ведь в этот раз Джерри уходил из дома навсегда.

Мишель не шелохнулась, когда он, закончив паковать вещи, с силой захлопнул дверцу шкафа. Понимая, что любые попытки повлиять на нее сделают только хуже, Джерри направился к недорогой, но неплохой гостинице.

Ему с удовольствием сдали комнату, не став ни о чем расспрашивать. Портье принес Джерри поднос с ужином, чтобы тому не пришлось спускаться в переполненный бар под множество любопытных глаз. Не спрашивая, повар добавил к изрядному куску лазаньи пыльную бутылку виски и несколько порошков от головной боли. Видимо, потерпевших кораблекрушение в море семейной жизни здесь видели не впервые. Сдержанно кивнув в знак благодарности, Джерри взялся за стакан, но передумал и потянулся к кувшину томатного сока, скромно томящегося под охлаждающими чарами. Он не собирался топить горе в бутылке, потому что внезапно понял — после того, как прошла первая, самая острая боль, на него накатило абсолютное равнодушие.

Джерри съел ужин, почитал найденную в комнате книгу и лег спать. Ему не снилась Мишель, как обычно это бывало после их ссор — во сне Джерри просто чувствовал себя до головокружения свободным. Джерри и проснулся с этим ощущением свободы. Портье снова сам принес ему еду — на сей раз плотный английский завтрак с овсянкой, яичницей и жареной ветчиной, а также апельсиновым соком и кофе. Пригубив кислый, почти лишенный аромата напиток, Джерри с отвращением отставил стакан в сторону, вспомнив тот вкуснейший сок, что выжимал из разрубленных пополам плодов Доминик, так изящно и вместе с тем на удивление распутно слизывая текущие по рукам оранжевые капли.

Приказав себе не думать о Доминике, хоть этот приказ и невозможно было выполнить — воспоминания преследовали Джерри постоянно — и в ванной при взгляде на свежевыбритый лобок, и в кровати, где так неправильно пустовала половина — он быстро натянул форму и отправился на работу.

День не задался с самого утра — едва переступив порог своего кабинета, Джерри получил рапорт от главы управления правоохраны — вчера поздней ночью кто-то пытался ограбить несколько магазинов и убили сторожа в одном из них, а дежурные следователи ничего не смогли толком разузнать. Вздохнув, Джерри прошел в приемную своего единственного начальника для продолжительного и нудного разбора полетов. Вернувшись, он попал сразу в гущу событий — из-за неслаженной работы отделов провалилась так долго разрабатываемая операция по задержанию опасной преступницы, и несколько следователей угодили в больницу с тяжелыми ранениями и весьма неприятными проклятьями. Под конец дня, когда вымотанный до ужаса Джерри присел, чтобы выпить чашку чаю, дверь его кабинета отворилась без стука, и вошел Энди.

— Плохо работаешь, отец, — вместо приветствия сказал он, бросая перед Джерри утренний выпуск самого известного в стране таблоида, — или не думал, что мама способна на такое?

Джерри удивленно вскинул брови и, пробежав глазами первую полосу, едва не схватился за голову от того, что именно наболтала Мишель о причинах затеваемого ею развода.

— Она застала меня… — он сделал жест рукой, призванный пояснить Эндиу всю ситуацию. — Чары забвения надо было, да?

Энди ответил после паузы, тщательно подбирая слова.

— Я думаю, да. По крайней мере, я на твоем месте поступил именно так. Надеюсь, тюрьма мне не светит, ты же не сдашь сына отделу сдерживания магии? — он невесело усмехнулся, а потом будто решился: — Она бы нас с Данканом со свету сжила, — выпалил и испуганно уставился на Джерри. — Ты же понимаешь? — прошептал с надеждой. — Теперь понимаешь?

— Понимаю, — эхом ответил ему Джерри. — Мне только жаль, что я был настолько херовым отцом, что ты так и не решился мне признаться. Хотя… — он закрыл глаза, в деталях вспоминая уже такой давний разговор с Домиником. — Наверное, это правильно. Тогда бы я не понял… Ты прости меня, ладно?

И он уткнулся взглядом в газету, вчитываясь в расплывающиеся перед глазами строчки.

«…ся только гадать, сколько лет Джерри Купер водил за нос свою жену, да и всех нас вместе взятых. Не исключено, что его патологические наклонности проявились ещё в школе, ведь даже слепой бы не заметил его нездоровую тягу к…»

— Не надо, — Энди выдернул из его рук газету. — Не нужна тебе вся эта грязь. Не читай, — он скомкал газету и бросил в корзину. — Доминик-то что говорит? Ты же сейчас у него жить будешь?

— Доминик? — Джерри несколько озадаченно посмотрел на Энди. — Не знаю… Я не видел его с тех пор, как… как мы вернулись. Я пришел в в его дом, узнал, что он спит в своей спальне и ушел.

Джерри встал с кресла и отошел к окну, уставившись на скучный индустриальный пейзаж за ним.

— Я снял комнату в Парадизе, что в южной части города. И он, кстати, — помимо его желания из груди вырвался тяжелый вздох, — тоже не пытался связаться со мной… Наверное, и забыл уже.

— Или решил, что ты не хочешь его видеть, раз не попросил разбудить. Убедился, что всё в порядке, и умыл руки, — возразил Энди. — Я же говорю, он гордый. Первый никогда не придет. Не знаю, рассказывал ли он тебе… — тут он замялся, не зная, стоит ли продолжать.

— О том, что вы встречались? — догадался Джерри. — Да.

— Ага, об этом, — кивнул Энди смущенно. — Так вот из-за этой его гордости ничего и не вышло. Один слишком упрям, другой слишком горд — вот и разбежались по собственной дурости.

— А если бы повернуть все вспять, — пристально глядя сыну в глаза, спросил Джерри, — ты бы умерил гордость, чтобы остаться с ним?

Зачем ему это знать, тем более что это всего лишь праздный вопрос, Джерри не мог объяснить даже себе, но почему-то так важно было услышать ответ.

— Что? Нет! — не задумываясь, и слегка удивленно ответил Энди. — Мне тогда шестнадцать было, а ему и того меньше. Но дело даже не в этом. Человек, ради которого я умерил и гордость, и упрямство, уже давно со мной, и это совершенно точно не Хьюз.

— Вот и здорово! — Джерри хлопнул его по плечу. — Ты только береги уж его. И проследи, чтобы он не впутывался в сомнительные предприятия, — ухмыльнулся, вспомнив историю о заколдованном подарке. — А как ты думаешь, — он резко переменил тему, — еще не поздно отправить ему весточку?

— Уверен, что нет, — улыбнулся Энди. — Более того, Доминик наверняка видел газету, и если письма не будет, с него станется подумать, что ты решил начать новую жизнь без него.

— Что же мне, его на свидание что ли приглашать? — вздохнул Джерри. — Черт возьми, как на острове все было просто и понятно. А тут посмотрите, пожалуйста, — он закатил глаза. — Еще и цветы прикажешь ему дарить?

И тут Энди рассмеялся. Даже не так — загоготал в голос, хлопнув ладонью по столу.

— Па-ап! — простонал сквозь смех. — Ну ты даешь! Цветы!

Смех оборвала Саманта, занимавшаяся поступающей в отдел корреспонденции. Быстро поздоровавшись, она передала Джерри аккуратно заклеенный конверт и удалилась, стуча каблучками.

— Это от Доминика! — тут же опознал Энди. — Пап, это его автограф, — он указал на размашистую подпись, стоявшую на месте адреса отправителя.

Признаться, Джерри никогда не было так страшно.

— Не буду мешать, — сказал Энди, берясь за дверную ручку. — Но не спеши с ответными действиями, ладно?

— Не уходи, — попросил Джерри, — давай пообедаем? — у него не хватило духу признаться, насколько он боится открывать конверт.

Энди, вероятно поняв чувства Джерри, вернулся к столу и демонстративно уткнулся в какой-то журнал, показывая, что совершенно не намерен любопытствовать. Задержав дыхание, Джерри разорвал конверт и достал письмо.

"Здравствуй, Джерри", — прочитал он и, отставив письмо, поспешно налил себе стакан воды, прежде чем читать дальше.

"Не знаю, насколько уместно это письмо, и хочешь ли ты вообще его читать, но после той мерзости, что я обнаружил сегодня в газетах, мне всё же захотелось сказать тебе пару слов. Ну, во-первых, я очень надеюсь, что ты больше не веришь во всю эту гомофобную чушь и понимаешь, что эти гадости написали узколобые ограниченные люди, которые ни черта не понимают ни в чувствах, ни в сексе, ни в любви, если уж на то пошло. А во-вторых… Джерри, ты замечательный человек. Пожалуйста, помни об этом.

Береги себя.

Твой Доминик.

P.S. В конверте билеты на концерт. Я пойму, если ты не придешь. В любом случае, можешь отдать их Кэтрин или ещё кому-нибудь"

Написать ответ Джерри не решался долго. Энди уже по второму или третьему кругу шерстил журнал, а он все сидел, подперев руками голову. Но потом все же решился.

"Доминик, здравствуй, — вывел он быстрым, угловатым почерком. От слишком сильного давления на бумаге оставались глубокие борозды, но сейчас Джерри было совершенно не до чистописания. — Спасибо.

Я с удовольствием приду на концерт, надеюсь, ты споешь одну из своих песен, тех, с острова, настоящих.

Твой (я все еще надеюсь стать гимнастом) Джерри.

P.S. Энди передает тебе привет"

Вызванная Саманта понятливо кивнула, когда Джерри уточнил, что письмо срочное и требует немедленной отправки. Джерри, чувствуя себя совершенно счастливым, выхватил из рук Энди измятую газету.

— Идем обедать, если не боишься, что тебя вместе со мной проклянут какие-нибудь поборники морали, — он широко улыбнулся, увидев в глазах сына немой вопрос. — Все хорошо. Он билеты прислал. Целых три. Так что если хочешь, пойдем втроем с Дунканом.

— Данкан, папа, — поправил Энди, улыбаясь. — Он бесится, когда его зовут Дунканом. Чёрт, ты не представляешь, как я рад, что могу наконец о нем рассказать! — он вскочил с места и порывисто обнял Джерри со спины.

— И я рад, — Джерри накрыл его руки своими, — идем!

Вопреки мрачным предсказаниям Джерри, никто не показывал в них пальцами и не выкрикивал проклятья вслед. Они совершенно спокойно пообедали в столовой, и все по-прежнему вежливо раскланивались с Джерри.

— Они что, не читают газет? — не выдержал Джерри, допивая чай. — Или это такая пытка — делать вид, что я по-прежнему доблестный начальник убойного, но сыпать проклятья исподтишка?

— Знаешь, а ведь многие очень не любят маму, — огорошил его Энди. — Думаю, большинство только порадуется, что ты наконец от неё ушел. Странно, конечно, что к парню, но тоже в какой-то степени логично. Кстати, а ты собираешься скрывать свои отношения с Домиником или как?

— Нет, — Джерри даже сам удивился, насколько легко оказалось ответить на вопрос, — если только этого не захочет Доминик, но, насколько я понял, он никогда не пытался скрывать свои предпочтения.

Он с нескрываемым удовольствием зачерпнул воздушные сливки над пудингом и тут же поперхнулся, вспомнив о фамилии Доминика.

— Если меня не убьет цунами, поднятое Мишель, — простонал он, откашлявшись, — то удавит Франко, это как пить дать!

— Вряд ли, — беспечно покачал головой Энди. — Мистер Хьюз никогда и ни при каких обстоятельствах слова дурного Доминику не скажет. У них классные отношения — Мистер Хьюз ему доверяет, а Доминик делает все, чтобы оправдать это доверие. То есть, если он делает что-то, что мистеру Хьюзу не нравится, то тому достаточно объяснений, почему Доминик так поступил. А тут, думаю, даже их не потребуется — очевидно же всё.

— Ну да, — улыбнулся Джерри, — но на мне он отыграется пусть не в заклятьях, так в злословии точно. Хотя, — пожевал он губами, — мне не привыкать.

Энди угрюмо кивнул, и Джерри захотелось пошутить, мол, смотри как я вовремя спалился перед Мишель — в пылу бракоразводного процесса того, что ее старший сын живет с мужчиной, она и не заметит — но не успел. В его кармане заверещал экстренный связной портал, настроенный только на нескольких людей.

— Купер, когда закончишь читать сегодняшний пасквиль, вспомни, что половина твоего отряда на больничные койки завалилась, — сказал Франко, и голос у него был уставший. — Я кое-что нашел и очень хочу тебе показать, пока следы не затерлись.

Спешно попрощавшись с Энди, Джерри отправился обратно на службу.

Франко встретил его, расхаживая по кабинету, и предупреждающе вскинул руку.

— Так, объятия и поздравления потом, — сказал язвительно. — Для начала поработаем.

— Прости, что потом?! — ошарашенно переспросил Джерри.

— Ну как же, ты же вроде теперь должен звать меня папочкой и всё такое, — хмыкнул Франко, но видя ещё большее непонимание, устало объяснил: — Доминик рассказал мне про остров, а увидев сегодня газеты, я понял, что вы с моим сыном решили строить счастливое совместное будущее… Или я поспешил с выводами?

— Нет, — замотал головой Джерри. — Мы, конечно, еще ничего такого не обсуждали, но… — он прикрыл глаза, вспоминая Доминика, его улыбку и непосредственность. — Хьюз, у тебя совершенно чудесный сын!

— Ну, не новость, — пробурчал Франко. — И, думаю, не стоит предупреждать, — от резкой смены тона с благодушного на угрожающий Джерри даже поежился, — что играть с ним я не позволю.

— А я и не собираюсь. — Джерри выдержал пристальный взгляд холодных серых глаз. — И если с лирикой ты, папочка, закончил, то давай о наших баранах, тьфу, о следователях.

— Яйца бы тебе отрезать, — вздохнул Франко, — да поздно. Теперь уже Доминик не простит. Раньше надо было озаботиться, курсе на шестом…

— Ничего, кастраты, как я слышал, и без яиц кончают, — холодно заметил Джерри. — От стимуляции простаты… — и резко замолчал, вдруг поняв, какую именно точку в его теле нащупал Доминик, и что именно он вчера отчаянно пытался потереть пальцами в ванной.

— Боже, — протянул Франко, не сводя глаз с отчаянно покрасневшего Джерри.

— Давай потом в язвительности поупражняемся! — огрызнулся Джерри. — Зачем звал-то? Явно не только о моих яйцах и простате судачить.

— Нет, но ты, Купер, рожден, чтобы меня бесить, — вздохнул Франко. — Но я все же умоляю тебя: никогда — слышишь?! — никогда больше не рассказывай мне о своей простате. Всё. Теперь о проклятье. Видишь эту хрень? — он бросил на стол обугленный металлический кругляш. — Это называется "Пенни Гримма", и должен тебе сказать…

Джерри, к своему стыду, пропустил первую часть объяснений, так что Хьюзу пришлось потом повторять, но зато сумел успокоиться и взять себя в руки. Подумать только, они с Франко не только не подрались, не поругались и даже не послали друг друга матом — о нет, они обсудили насущные проблемы кастратов и джеррину простату.

— Прости, давай сначала, — сказал он, перебивая Хьюза на середине слова. — Я прослушал.

— Купер, я тебя убью! — процедил Франко и, вздохнув, потер виски. — Это "Пенни Гримма"! Услышал?! Он используется для…

Джерри мысленно улыбнулся, решив, что Доминик все же немного похож на отца, и, решительно отбросив посторонние мысли, вслушался в объяснения.

Глава 12

Джерри стоял неподалеку от беснующейся толпы молоденьких девочек и никак не мог понять, что же заставляет их визжать, кричать и материться как грузчики. Нещадно отталкивая товарок, они стремились протиснуться как можно ближе к магическому барьеру, отделяющему сцену от зрительного зала. В отличии от них Джерри беспрепятственно преодолел его — наложенные на билет чары пропустили его в VIP-зону, и он ежесекундно ловил на себе неприязненные взгляды менее удачливых фанатов. До концерта оставалось еще несколько минут, а зрители уже пели хором какие-то песенки и скандировали:

— MinK! MinK!!!

Кто-то даже признавался в любви. Причем, если судить по тембру голоса, это был парень. Джерри тряхнул головой, отчаявшись понять эти странные чувства, и отвернулся к сцене, где как раз погасло техническое освещение, знаменуя начало концерта.

И если чувства фанатов Джерри понять не мог, то собственные вполне поддавались описанию: он до дрожи, до трясущихся поджилок, до ледяного кома в животе… волновался. С того утра, как проснулся в постели с Мишель, прошла уже целая неделя, и они с Домиником всё это время не виделись, если не считать многочисленных изнуряющих снов. А вот увидеть настоящего, живого Доминика перед собой во плоти сейчас было почти страшно. А что если там, на острове, он был совсем другим? Что будет, если Джерри увидит его здесь и сейчас, за пределами колдовского очарования пальм и песка, и не почувствует ничего? А что если сам Доминик вовсе не ждал, что он действительно придет…

Оглушительная барабанная дробь ударила по ушам, и толпа взорвалась визгом и криками, приветствуя выбежавших на сцену музыкантов, а Джерри весь напрягся. Вот сейчас… Вот уже сейчас…

Доминик вышел на сцену медленно, и толпа заорала ещё громче, но Джерри будто оглох. Он смотрел только на Доминика, одетого лишь в брюки — те самые, в которых он попал на остров. Доминик прошел к микрофону, цепко оглядывая VIP-зону, пропустил пару проигрышей, высматривая что-то в толпе, и наконец нашел взглядом Джерри.

Сердце пропустило удар, а потом забилось в бешеном ритме — это был тот самый Доминик с пляжа. Его Доминик. Он улыбался не толпе, а только Джерри.

Неизвестно, сколько они так простояли, глядя друг другу в глаза, но постепенно крики фанатов из восхищенных стали недоуменными. Тогда Доминик поднял руку, призывая их к тишине, и, ко всеобщему изумлению, сделал знак музыкантам перестать играть.

— Добрый вечер, друзья, — сказал, вернувшись к микрофону. Толпа снова заревела, но Доминик приложил палец к губам, прося тишины. — Я знаю, вы все ожидали немного иного, но надеюсь, вы меня простите, потому что сегодня я хочу спеть песню, которая мне действительно нравится.

Один из музыкантов удивленно его окликнул, но Доминик покачал головой, снова нашел глазами Джерри и, вдохнув побольше воздуха, запел в полной тишине.

Джерри, казалось, забыл как дышать. Сейчас на сцене был не MinK, эту песню пел именно Доминик Хьюз. Над притихшим от неожиданности стадионом лилась акапелло удивительная по красоте песня, выводимая сильным чистым голосом*.

У Джерри по спине побежали мурашки. Он держал глазами взгляд Доминика и даже успел забыть о том, что сейчас они не одни. Потому бешеный рев восхищения и одобрения, пронесшийся по стадиону, едва Доминик пропел несколько фраз, стал для него полной неожиданностью.

Доминик поднял руки, прося всех замолчать, опустился на колени перед шагнувшему к самой сцене Джерри и продолжил петь под негромкий аккомпанемент сориентировавшихся музыкантов. Вокруг начали раздаваться недоуменные шепотки, на Джерри стали показывать пальцем, но тот не обращал ни на кого внимания, завороженно глядя Доминику в глаза. До боли, до судорог в пальцах хотелось его обнять, закрыть поцелуем рот, обрывая песню, ну или хотя бы прикоснуться мимолетно губами к губам — только чтобы почувствовать, как они дрогнут, отвечая. Доминик был так близко — при желании Джерри мог дотянуться до его колена, но разве это удовлетворило бы жажду прикосновений?.. Будто понимая и разделяя его чувства, Доминик протянул к нему руку, беря высокую чистую ноту, и Джерри не выдержал — мощно оттолкнулся, зацепился за край сцены, подтянулся и поцеловал подавшегося навстречу Доминика под гомон изумленной толпы.

И тут же пожалел об этом — больше всего на свете ему хотелось сейчас стащить Доминика со сцены и отправиться куда-нибудь, где они будут только вдвоем. Доминик, вздохнув, отпрянул от Джерри, смотря на него голодным, горящим взглядом.

— Концерт… — простонал Джерри. — Давай, разорви их! — он качнул головой назад, где уже визжала от восторга многоликая толпа

Доминик кивнул, улыбнулся и под рев толпы снова его поцеловал.

— Дамы и господа, меня только что попросили порвать зал, — сказал в микрофон, не сводя глаз со спрыгнувшего на пол Джерри. — Поэтому, если вы готовы, то МЫ НАЧИНАЕМ! — проорал во весь голос, и музыканты грянули музыку — совершенно иную, не такую, как Джерри слышал на свадьбе — тяжелую, громкую, ритмичную и на удивление мелодичную**.

Зал притих. Доминик, прикрыв глаза, начал звонко петь, поддерживаемый хриплым речитативом клавишника. Джерри даже чуть расслабился — несмотря на угрожающую музыку, эта песня поражала уже только словами — Доминик пел об усталости быть пешкой в чужих руках и желании измениться, не покоряться судьбе. И вдруг тембр его голоса резко изменился с почти академического вокала до крика на грани разрыва голосовых связок.

Зрители, в отличие от не на шутку перепугавшегося Джерри, разом взревели, заходясь в едином восхищенном вопле. Доминик тянул невозможно высокую, надрывную ноту так легко и непринужденно, словно пил родниковую воду.

Эта музыка и эта песня были совершенно на похожи на кошачье мяуканье, и дело было даже не в том, что сегодня Джерри был предвзят. Он слушал и слушал, ловя каждое слово, каждую ноту, понимая, что эта песня из разряда тех, что врезаются в память после первого прослушивания, и искренне недоумевая, почему Доминик не пел ничего подобного на свадьбе Кэтрин. За первой песней последовала другая, совсем иная по стилю и звучанию, но такая же заводная и запоминающаяся. Потом третья, четвертая и так далее. "Кошачье мяуканье" тоже было, но теперь оно воспринималось Джерри скорее в юмористическом ключе, как подтрунивание Доминика над самим собой, и услышав одну из таких песен, он наконец понял, почему на свадьбе звучали именно они — легкие, заводные, призванные развеселить толпу. Тяжелый рок, а именно его, как оказалось, исполнял MinK, был бы совершенно неуместен среди почтенных джентльменов и их чопорных жен.

К концу концерта Доминик был мокрый как из-под душа, хоть и постоянно вытирался полотенцем. Зал безумствовал, подпевая за ним или просто оглушительно хлопая. Джерри стоял, тяжело опершись на парапет. Признаться честно, он не ожидал от этого концерта ничего подобного. Чужие эмоции кружились в воздухе, обволакивая и норовя задушить с непривычки. Но Доминик купался в них, как саламандра в огне. За без малого три часа он ни разу не присел и останавливался только чтобы попить воды или поклониться в ответ на особо рьяные овации.

Наконец очередная песня закончилась, но музыканты все продолжали играть, а зал зашелся в едином порыве, скандируя сценическое имя Доминика на все лады. Доминик улыбался, отставив микрофон, буквально светясь в лучах софитов, и Джерри так на него засмотрелся, что не сразу увидел Энди и Данкана, пробившихся к нему с другого конца VIP-зоны.

— Ну что, как ощущения? — проорал Энди ему на ухо.

— Почему мне никто не сказал, — крикнул Джерри, — что он исполняет такое? И как ты уговорил его петь тот ужас на свадьбе?

Данкан, криво ухмыльнувшись, наклонился к другому уху Джерри.

— Мы с ним поспорили, — он немного виновато улыбнуться, — что его вырвет от трех часов попсы.

Джерри, улыбнулся.

— Мерлин, вы повзрослеете когда-нибудь? На что спорили-то?

— Эээээ… — тут Энди и Данкан переглянулись и замялись. Вид у них был странно виноватым.

— И? — поднажал Джерри, предчувствуя, что ответ ему не понравится.

— На свидание, — неохотно признался Энди. — И поцелуй. Патрик сказал, что мол против природы не попрешь, и Доминик не сможет себя насиловать этой музыкой, тогда они и поспорили, что если Дом выигрывает пари, то наш до мозга костей гетеросексуальный Патрик пойдет с ним на свидание.

— Ну и как? — музыканты как раз закончили играть, и во внезапно наступившей тишине голос Джерри прозвучал излишне громко. — Патрик уже подкрасил губки, прихорашиваясь?

Ревность душной и липкой волной прокатилась от макушки до пяток, заставляя сжать кулаки. Это было глупо и неправильно — ведь по сути Доминик не давал ему никаких обещаний, но заставить себя думать о Хьюзе и Фишере спокойно он не мог.

— Мистер Купер, — жалобно посмотрел на него Данкан, — не злитесь, пожалуйста, это же все было до того как… Ну вы поняли.

— Я не злюсь, — сквозь зубы процедил Джерри, изо всех сил зажмурив глаза, — я просто…

Договорить он не успел. Закончив концерт, сгибающийся под тяжестью подаренных ему букетов, Доминик спрыгнул со сцены, осыпав мрачную троицу дождем выпавших из рук цветов.

Его тут же окружили фанаты из VIP-зоны, а те, что остались за барьером, обиженно заревели, но Доминик решительно покачал головой, сказал что-то, и люди расступились — видимо, билеты в VIP-зону нельзя было купить за деньги, и публика там собралась адекватная.

Благодарно улыбнувшись, Доминик взмахнул рукой, и с потолка посыпались открытки с автографами — неожиданный, и судя по поднявшемуся визгу, крайне приятный подарок.

До Джерри и Энди с Данканом он дошел уже беспрепятственно.

— Привет, — сказал тихо, обращаясь ко всем, но глядя только на Джерри. — Ты все же пришел…

— Да, — почти шепотом ответил Джерри, мгновенно успокаиваясь. Ну правда, чего он взъелся? — Ты очень здорово пел! Теперь я даже не знаю, что мне нравится больше — твои арии или это.

Доминик смущенно улыбнулся, зачем-то облизал губы, да так и застыл, когда Джерри неосознанно повторил его жест.

— Ээ… Ну, думаю, нам пора, — сказал Энди немного насмешливо. — Если кто-то вообще заметил, что мы тут были. Пока, пап, пока, Дом. Ты был нереально крут, как всегда!

Доминик с явным трудом оторвал взгляд от Джерри и посмотрел на Энди.

— Ох, прости, Большой Ди, — выдохнул виновато, протягивая ему руку. — Спасибо, что пришел. И ты, Данкан, — он хлопнул Фишера по плечу. — Ну что, уши в трубочку не свернулись?

— Нет, за столько лет, что ты пугаешь нас своими воплями, я почти привык, — ухмыльнулся Данкан, — а если серьезно, сегодня было что-то совершенно сумасшедшее!

Он хотел было еще что-то сказать, но Энди, подмигнув Джерри, утащил его к выходу.

— Доминик, я… — начал было Джерри, чуть помявшись, но Хьюз оборвал его, неожиданно взяв за руку.

— Не здесь, — покачал головой и достал что-то из кармана. — У меня есть небольшой сюрприз…

Он улыбнулся, активируя портал, и после долгого, скручивающего кишки перемещения, Джерри не поверил сначала своим ушам, а потом и глазам — перед ним плескался, заигрывая волнами с прибрежным песком, бескрайний синий океан.

— Неужели? — пробормотал, оглядываясь.

И пусть говорят, что все тропические острова похожи друг на друга, этот Джерри узнал бы из тысячи. Даже не по испещренной глубокими зарубками пальме-календарю и приветливо распахнувшему полог шатру. Казалось, что каждая песчинка пляжа стала доброй знакомой, и теперь здоровается с ним, набиваясь в ботинки и приятно щекоча.

— Что-то мне подсказывает, что джинны-исполнители желаний мне знакомы, — беззлобно, скорее благодарно проворчал Джерри, — это что, откуп за проигранное пари? — не сумел он удержаться от колкости.

— Какое пари? — недоуменно хлопнул ресницами Доминик, но потом, видимо, вспомнил и коротко рассмеялся. — А, ты про свадьбу Кэтрин? Да ну, брось. Это все шутка была. Но зато после того как ты их на разборки дернул, Патрик и Данкан прижали меня к стенке и все вытрясли, а вчера принесли портключ со словами: "отмазывать от тюрьмы сам будешь". Так что вот, — он развернулся к Джерри и потянул его за руку к себе. — Буду отмазывать… — и отчего-то несмело, медленно потянулся к его губам, будто давая шанс передумать.

Джерри не ждал ни секунды, жадно впиваясь в его рот, с нажимом проводя языком по обветренным после долгого пения губам, нежно, но нетерпеливо раздвигая их. Доминик чуть слышно охнул, крепко обнял его и не менее пылко ответил на поцелуй.

— Кстати о всякого рода смазываниях, — вспомнил Джерри, когда дышать стало нечем и поневоле пришлось прерваться, — нужно найти и выжать кокос, пока мы еще не забрались в кровать.

Доминик вытаращился на него и засмеялся, откинув голову.

— Джер-рии! — протянул он с неприкрытой нежностью. — Тебя по-прежнему хочется иногда чем-нибудь стукнуть. Кокос! Ну надо же… Ну пошли искать, если хочешь, — он хмыкнул. — Но открою один секрет: я захватил с собой смазку.

— Готовился, — фыркнул Джерри. — А условия остались прежними, или мы можем сейчас… — он замялся, подбирая правильное слово, — заняться любовью, потом искупаться, выспаться и неспешно предаться разврату с утра?

На Доминике было преступно много одежды — штаны и торчащие из-под низкого пояса трусы. Джерри, едва сдерживаясь, чтобы не разметать раздражающие его тряпки на мелкие клочки, запустил руки под них, обхватывая по-прежнему совсем не "булочные" ягодицы.

— Никаких условий, — решительно открестился Доминик. — Можем оставаться, сколько захотим. Тем более, завтра суббота… — говоря, он стал расстегивать на Джерри рубашку, но потом вдруг остановился, вскидывая голову. — Черт, как же я соскучился! — выпалил скороговоркой и снова приник к его губам в лихорадочном жарком поцелуе.

Джерри позволил Доминику тормошить и тискать себя, отвечая на поцелуй с не меньшим пылом.

— Если бы ты знал, — проговорил он, долгое время спустя, — как я боялся никогда этого не услышать!

Доминик стиснул его изо всех сил и, помолчав, признался:

— Я до последнего не верил, что ты придешь. Даже после письма. Дворецкий сказал, что ты заходил, но не остался, и я решил, что ты не хочешь меня видеть.

— Я думал, что не нужен тебе… Доминик, мы два идиота, ты знаешь? — Джерри улыбнулся, но вмиг снова стал серьезным. — А почему ты написал мне после той статьи? Что изменилось?

— Ну… Я просто хотел тебя поддержать, — Доминик смущенно покусал губы. — А еще подумал, что раз ты так быстро сбежал от жены, то, возможно, у меня есть шанс…

— Шанс у тебя был независимо от того, выгнала бы меня Мишель или нет, — мягко ответил Джерри и потянулся к губам Доминика, языком освобождая пухлую нижнюю из капкана зубов и легонько зализывая припухлости укусов, — а она меня именно выгнала, застав в ванной с пальцами в собственной заднице.

— Она что?.. О, ведьмы шабаша! — Доминик не сдержался и рассмеялся прямо ему в губы. — Кажется, ты соскучился даже больше меня. И значительно раньше, — он лукаво улыбнулся и снова занялся его рубашкой. — А знаешь, — сказал чуть напряженно. — А я ведь почти не думал о сексе. Нет, правда. Ну то есть думал иногда вечерами. А остальное время… Остальное время я просто думал о тебе.

— То есть, вечерами ты обо мне не думал, да? — лукаво ухмыльнулся Джерри. Он сознательно подталкивал Доминика рассказать. — И да, — он снова стал серьезным, — я соскучился по тебе сразу же, как только понял, что вернулся в Лондон. В свою супружескую кровать. Без тебя.

— Что ж, тогда предлагаю… — Доминик рывком стащил с него рубашку и взялся за брюки. — Предлагаю вернуться в нашу, не совсем, правда, супружескую, кровать, и я покажу тебе наглядно, о чем мечтал вечерами.

Попав в этот шатер впервые, Джерри и понятия не имел, что будет так рад вернуться сюда.

— Я, как всегда, у стенки? — он улыбнулся, залез, вопреки своим словам, в самую середину кровати и засунул очки под подушку.

Прежде чем последовать за ним, Доминик помедлил, а потом буквально обрушился на Джерри, сгребая его в охапку и пряча голову у него на груди. Он ничего не говорил, но этот жест был красноречивее любых слов.

Джерри прижимал Доминика к себе, чувствуя, как бешено бьется в его груди сердце. Он гладил его по голове и плечам, но хотелось гораздо большего.

— Если тебе дороги эти портки, — хрипло сказал Джерри и звонко шлепнул по упругой хьюзовской ягодице, — то снимай их сам! И поскорее!

Доминик вздрогнул, приподнялся на локтях и всмотрелся в его лицо.

— Значит, просто секс? — спросил медленно. — Что ж, ладно… — и, рывком поднявшись, стал раздеваться.

Джерри оторопел. Доминик, холодно сверкая глазами, уже разделся до одних узких трусов. Молча и совершенно безразлично, словно у врача.

Рванув вперед, Джерри постарался обнять Доминика за талию, но зрение снова сыграло с ним злую шутку — без очков в полумраке тропических сумерек, он промахнулся мимо и мешком свалился с кровати, в тщетной попытке удержаться хватая Доминика за трусы и стягивая их едва ли не до колена.

— Если ты ожидал, что я встану на колено, — Джерри пришлось сдерживать себя, чтобы не застонать — он весьма ощутимо приложился спиной об угол кровати, — то вот я перед тобой ниц.

Доминик молчал, нависая над ним. Он не двигался с места, даже не натянув обратно трусы. И Джерри из его точки обзора открывался весьма впечатляющий вид. Понимая, что слова не смогут охладить обиду Доминика — а он обиделся всерьез, это Джерри понимал — даже признание в любви в этой ситуации прозвучит лишь как вымаливание секса, и никак не признание, он решил извиниться совсем необычным для себя способом.

Он поднялся на колени, обхватив Доминика за бедра, и нежно, почти невесомо лизнул головку расслабленного члена Доминика, пристально глядя ему в глаза.

Доминик дернулся всем телом и едва слышно охнул. Его член запульсировал от приливающей толчками крови, поднимаясь на глазах.

— Ладно, — выдохнул он, глядя на Джерри во все глаза. — Ладно! Пусть будет просто секс, черт бы тебя побрал.

— Конечно, — Джерри на короткое мгновение выпустил член Доминика из рта, — просто секс, просто сон в одной кровати и мы просто вместе. Не "потому" и "вопреки", а просто вместе.

И снова, пусть немного неловко и совсем неумело, но пылко насадился на член, шумно дыша и беспорядочно шаря руками по ногам и ягодицам Доминика.

Очень скоро у Доминика подломились колени, и он начал оседать на матрас, заваливаясь на спину.

Джерри аккуратно подхватил его, помог лечь, не ударившись, и уже без всяких помех занялся освоением нового для себя занятия. Член во рту чутко отзывался на ласку, подрагивая на языке, и собственный член как будто отвечал ему, посылая по телу волны возбуждения.

Он никогда не догадывался, что делать минет почти столь же приятно, как и получать его. На языке оседала пряная солоноватость, и Джерри машинально сглотнул ее. Член во рту тут же дернулся в ответ, прижимаясь к небу, а Доминик под ним застонал, выгибаясь и толкаясь глубже. Джерри не успел расслабить горло — просто не знал, как это делать — и, поперхнувшись, отпрянул.

— О черт, прости, — Доминик приподнялся на локтях смотря на него одновременно виновато и счастливо. — Я просто… Чёрт, Джерри, иди сюда! — он ухватил его за плечо и попытался подтянуть наверх. — Меня трясет всего ещё с концерта, совсем не могу контролировать себя!

Доминик втащил его на себя, оплетая руками и ногами и призывно толкаясь пахом.

— Прости, — Джерри провел кончиками пальцев по жестким от туши ресницам Доминика — сценический макияж он смыть не успел, и поднялся на локтях, отстраняясь. — Ты же три часа легкие рвал, а я на тебя набросился.

И стал подался вниз, намереваясь продолжить прерванный минет. Конечно, это было немного не то, на что он настроился, но, в конце концов они могут задержаться здесь на пару дней, а сегодня Доминик действительно слишком сильно устал.

— Боже, Джерри! — рыкнул Доминик, ловя его за волосы. — Я умоляю — нет, я буквально требую, чтобы ты на меня набросился! У меня ни одна мышца не напряжена, веришь? А лучше не верь — лучше убедись сам. Я ценю твой порыв, правда, — добавил почти жалобно. — Но я так долго ждал…

— А я не ждал? — рыкнул Джерри. — И нихуя это не благородный порыв, — уже тише продолжил он, — я хочу, понимаешь, хочу, чтобы ты меня трахнул. Чтобы моя задница хлюпала от смазки, и сочно шлепали твои яйца по мокрой коже.

— Блядь… — Доминик резко втянул носом воздух. — Блядь! — повторил с настоящим восторгом и навалился на Джерри, опрокидывая на пол, отчего тот крякнул, снова ударившись многострадальной спиной. — Если бы я знал, хрен бы я ждал эту гребаную неделю! — прорычал, срывая с него брюки. — Я думал, что ты в себе разобраться должен, а надо было найти тебя и завалить в тот же день!

— Да! — согласно кивнул головой Джерри.

Он взмахнул рукой, избавляясь от остатков одежды на обоих. Прикосновение кожи к коже было восхитительным и каким-то очень правильным. Вот такой и должен быть настоящий секс — промелькнула в голове Джерри тень воспоминания о почти бывшей супруге — открытым, непристойным, громким и лишенным каких бы то ни было рамок.

— Два идиота, — усмехнулся Доминик, устраиваясь между его ног и прижимая членом член. — Весь вечер трепыхаемся-трепыхаемся, а все без толку… — он выудил из кармана брюк припасенный тюбик со смазкой и в спешке отвинчивая крышку, пролил половину Джерри на живот. — Ну вот, — вздохнул удрученно. — Говорю же — идиот! — и без предупреждения скользнул холодным от смазки пальцем в сжавшийся от неожиданности анус.

— Оххх, — выдохнул Джерри почти испуганно, но тело послушно расслабилось, отлично запомнив те приятные ощущения, что принесли тонкие ласковые пальцы. — У-ммм, — он шире развел колени, давая Доминику лучший доступ, еще больше заводясь от собственной, совершенной в своей развратности, позы.

— Ох, черт! — вдруг прошептал Доминик и погладил его большим пальцем по яйцам. — Гладкие! — выдохнул, беззастенчиво разглядывая выбритую мошонку.

— Ага, — кивнул Джерри, — с них-то все и началось… Побрил, решил подрочить, — Доминик фыркнул, чуть дернувшись, и пальцы внутри Джерри с силой уперлись в самое чувствительное место. — И… тут… она, — рвано продолжил Джерри, запинаясь через слово и ловя ртом воздух, стараясь насадиться поглубже, чтобы догнать ускользающее удовольствие, — я так и кончил, глядя ей в глаза с пальцами в заднице. И кончу опять, — сорвался он на рык, — если ты не сунешь в нее наконец член.

— В кого, в твою жену? — съязвил Доминик и, улыбнувшись, быстро его поцеловал. Приподнялся на руках, сунул член в лужицу смазки на Джеррином животе и вдруг зажмурился. — Бля-я, — выдохнул удрученно. — Я сейчас кончу.

— Вот только посмей, — рявкнул Джерри, плотно, но не грубо обхватывая его мошонку и оттягивая вниз яички. И лишь почувствовав, что Хьюз чуть успокоился, Джерри отпустил его. — Сейчас центральная ария моей задницы!

— Ох, главное — не сфальшивить, — усмехнулся Доминик и аккуратно направил в него член. Приставил ко входу, чуть надавил, и замер, весь дрожа. — Джерри, расслабься, — простонал, зажмуриваясь. — Если буду протискиваться — точно кончу.

Теперь уже Джерри знал, как это сделать, и потому член Доминика вошел легко, не причинив ни малейшей боли. Джерри чувствовал, как судорожно дергается член внутри него, и как хрипло и часто дышит Доминик, стараясь не двигаться.

— Давай, — попросил Джерри, — сильно и часто.

— Да, сейчас…

Доминик прижался лбом к его лбу, переждал пару секунд, а потом начал двигаться — сначала медленно, вопреки пожеланиям Джерри, но тот уже после первого точка забыл о собственной просьбе — так мощно и сильно давил член и на простату, и на оказавшиеся невероятно чувствительными стенки. Если бы Джерри мог, он бы рассмеялся, наверное, вспомнив, как нелеп и смешон он был, думая, что пальцы и член должны ощущаться примерно одинаково.

Он выгнулся, прижимаясь членом к животу Доминика, и сдавленно застонал. Доминик, всхлипнув, ускорил темп, с силой вколачивая его в матрас.

Кончил Джерри до обидного быстро. Оргазм не подступал постепенно, он обрушился разом, придавив к кровати и расслабляя все мышцы. И он длился и длился, подбрасывая бедра и заставляя член дергаться, выстреливая Доминику на живот горячую сперму. Перед глазами все плыло и кружилось, но Джерри четко увидел, как улыбнулся Доминик, отпуская себя и врываясь в него особенно сильно.

Кончил Доминик с долгим гортанным стоном, от которого по телу Джерри пробежали мурашки — таким будоражаще сладким он был. Доминик опустился на локти, тыкаясь губами сначала в шею, потом в щеку и наконец — в губы, не целуя толком, а скорее просто ища прикосновений.

— Я был готов сделать это прямо на сцене, — признался шепотом.

— Тогда любительские съемки с концерта стоили бы миллионы, — улыбнулся Джерри. — Но знаешь, — он вдруг стал абсолютно серьезен. — Я бы не позволил тебе это сделать. Не потому что не хотел, — Джерри легко поцеловал насупившегося было Доминика в губы, — а потому, что ни с кем не хочу тебя делить. Даже в мечтах и воспоминаниях.

Доминик широко улыбнулся и серьезно ответил:

— Не придется, обещаю. Ну разве что с парой-тройкой тысяч фанатов, — добавил весело.

Джерри смолчал, закусив губу. И пусть умом он понимал, что Доминик не сможет бросить сцену, да и сам Джерри не позволит ему сделать этого — ведь то, что он слышал на концерте было удивительно и просто здорово. Но все равно ревность точила изнутри.

— Ну уж нет, — Джерри нахмурился, — фанатам останется только дрочить на твои фотографии, — он выдохнул и улыбнулся. Не стоило портить глупой ревностью такой волшебный вечер, и Джерри отмахнулся от нее — он уже знал о Доминике достаточно, чтобы понять — это просто слова.

— Я думаю, после сегодняшнего вечера, фанаты поймут, что я основательно и безвариантно занят, — хмыкнул Доминик. — Такой красочный и недвусмысленный поцелуй незамеченным не пройдёт. Не хочется о грустном, но как бы это не создало тебе проблем, — озабоченно вздохнул он.

— Мою жену ты не переплюнешь, а уж она постаралась в интервью. И потом, — Джерри откинул со лба Доминика слипшуюся от пота и укладывающего зелья челку, — те люди, чье мнение действительно важно, мне кажется, даже были рады моему разводу. Франко вот только хотел яйца оторвать, — не удержавшись, Джерри прыснул, увидев как Доминик озадачился, — но передумал, потому что ты бы не разрешил.

— Ты виделся с отцом? Он мне не говорил, — удивился Доминик и, поморщившись, вытащил из него член. Вынул из стоящей в изножье кровати тумбочки влажные полотенца, одно дал Джерри, остальными вытерся сам и снял грим.

— Мы столкнулись по рабочим делам, — и тут у Джерри, не евшего с самого утра, громко заурчало в животе. — Слушай, а зачарованный стол по-прежнему в кустах стоит? Или пора за крабами идти?

Признаться честно, добывать пищу было лень, но есть хотелось неимоверно.

— Стоит, — кивнул Доминик и сладко зевнул. — По нему надо трижды постучать, и появится свежая еда. Если бы мы догадались заглянуть под скатерть, то знали бы об этом, — он снова зевнул, подтянул к себе подушку, обнял ее и свернулся калачиком, сонно моргая.

— Тебе что-нибудь принести? — Джерри укрыл Доминика покрывалом. Тот только покачал головой и плотнее укутался в складки мягкой ткани.

Выбравшись наружу и постучав по столу, Джерри быстро набрал на тарелку ломтики фруктов, кубики сыра, прихватил пару стаканов фруктовых коктейлей и вернулся назад, в спешке едва не растянувшись на песке.

— Не спишь еще? — спросил он у хлопающего глазами Доминика, — может, клубнику или дыню? Или сыр?

— Нет, я так напрыгался, что есть совсем не хочу от усталости, — признался Доминик сонным голосом. — А вот ты мог бы и пошу… Посущественнее съесть, — к концу фразы он начал моргать еще отчаяннее потяжелевшими векам и немного запинаться заплетающимся языком.

— А пить? — не унимался Джерри. — А я соскучился по фруктам, от ветчины, яиц и картофеля уже тошно.

И он положил в рот кусочек манго, прикрыв глаза от удовольствия и облизывая перепачканные в сладком соке губы.

Ради такого зрелища Доминик даже перестал моргать ненадолго, но потом не выдержал и закрыл глаза.

— Переезжай ко мне, — пробормотал совсем уж невнятно. — Будем есть все, что захтим…

От неожиданности Джерри уронил себе на живот кусочек арбуза, и теперь был почти весь сладкий и липкий.

— Но ты живешь в с родителями… — охнув от влажной прохлады, он ухватил арбуз. — Ты уверен, что своей набившей оскомину личностью я не испорчу аппетит Франко и Эстебану?

— Ммммнеа, — промычал Доминик неопределенно и сладко засопел в подушку.

Джерри неспешно доел фрукты и сыр. Он не мог оторвать взгляда от спящего Доминика. Расслабленное лицо без сценического макияжа было юным, почти детским, а смешно вытянутые в трубочку губы так хотелось поцеловать. Но Джерри заставлял себя смотреть, но не трогать, потому что Доминик действительно устал. Покончив с едой, Джерри улегся рядом. От смеси обуревающих его чувств частило сердце. В ушах стоял звук голоса Доминика — то чистого, звонкого, а то рвущего душу на части, заставляющего дрожать колени и путаться мысли. Так и не решив, что же удается Хьюзу лучше — классическая опера или тяжелый рок, Джерри незаметно для себя заснул, проваливаясь в яркий, как детский калейдоскоп, сон, в котором смешались все события последнего месяца.

_____________________________________

* «A time for us» Andy Williams, Romeo and Juliet 1968

** «Numb» Linkin Park

Обе песни и классную афише концерта MinKa можно найти у меня в группе ВК "Марк Качим — расширенная версия"

Глава 13

Джерри с упоением целовал Доминика, прижав его к стене ванной. Заглушая прочие звуки, шуршала вода в душе, и казалось, что во всем мире они одни. И когда Доминик мягко толкнул его к раковине, Джерри с наслаждением подчинился, опираясь руками на фаянс и призывно прогибаясь в пояснице. Чуткие и осторожные пальцы нежно поглаживали анус, скользко проникая внутрь. Джерри застонал, шире расставляя ноги и давая ему больший доступ. Доминик рыкнул и заменил пальцы членом, так здорово распирая все внутри, давя на самые чувствительные точки.

— Двигайся, двигайся, — шептал Джерри почти жалобно, но Доминик отчего-то медлил, только чуть ощутимо покачиваясь вперед-назад.

Он поднял голову, чтобы в огромном зеркале увидеть лицо Доминика, и вдруг увидел там не только мутные от желания серые глаза, но и полный отвращения, презрения и брезгливости взгляд Мишель. Она стояла посреди ванной и во все глаза смотрела, как Доминик Хьюз засаживает член ему в задницу.

— Извращенец! Извращенец!!! — закричала она.

И в этот момент Доминик мощно, с оттяжкой, двинулся внутри него, и Джерри забыл обо всем, застонав и еще больше прогибаясь в спине.

* * *

Доминик проснулся от негромкого рваного стона. Рядом крепко спал Джерри, постанывая и потираясь о простыню твердым членом — картинка до того сексуальная, что Доминика буквально прошило волной возбуждения с головы до пят. В свои годы Купер выглядел настолько хорошо, что даже пытливому взгляду при всем желании не удалось бы выискать на его теле изъян, а уж влюбленному — и подавно.

Несколько минут Доминик просто наблюдал за ним, любуясь широкой спиной, мощными ногами и мускулистой задницей, но возбуждение росло, кровь к члену все приливала, отчего тот уже начинал побаливать, а тело отчаянно жаждало действий. Решив, что нарочно будить Джерри совсем не обязательно, Доминик нашел укатившийся под кровать тюбик смазки, щедро смазал пальцы и аккуратно скользнул ими между твердых ягодиц.

Горячий, немного распухший после вчерашнего анус даже не сжался от прикосновений, пропустил беспрепятственно, будто только и ждал проникновения. Джерри замер на мгновение, а потом жалобно всхлипнул во сне и поерзал членом о простыню. Доминик почувствовал, как собственный член дернулся от очередного мощного толчка крови. Тоже застонав, он с нажимом потер простату, растянул мышцы, раздвигая пальцы в стороны, и, убрав руку, схватился за свой член, одновременно лаская и смазывая его. Добавил смазки, потянул за яйца, чтобы хоть немного снизить возбуждение, а потом навис над Джерри, опираясь на постель только ступнями и одной ладонью, и плавно скользнул внутрь распаленного "мокрым" сном тела.

Голос Мишель звучал все тише, растворяясь в нарастающем шуме воды. Доминик отчего-то снова проник в него пальцами, хрипло выдохнул сзади. Джерри недоуменно посмотрел в зеркало, силясь о чем-то спросить, но глаза уперлись в яркую… ткань. Шум воды остался — только вместо душа это были морские волны, — как и ласкающий его Доминик.

— Уммм, — простонал Джерри, подаваясь назад, потому Доминик, мягко и неторопливо, почти лениво, вошел в него, задевая сотни нервов и рождая внутри бурю.

Доминик вошел до упора, мягко шлепнув яйцами по поджавшимся ягодицам и, услышав уже вполне осознанное мычание, наклонился к уху, кладя свободную руку Джерри между лопаток.

— Проснулся? — поинтересовался хрипло. — Рассказывай, что снилось. И кто!

— Почти, — пробурчал Джерри в подушку, ерзая под Домиником, устраиваясь удобнее. — Не поверишь, мне снилось, что вместо пальцев в тот момент, в ванной, в моей заднице был член. Твой…

— Так ты эксгибиционист у нас? — хмыкнул Доминик и мощно двинул бедрами.

— Не-а, — простонал Джерри, подаваясь Доминику навстречу, — но так хотелось показать ей… настоящий секс.

Доминик на секунду замер, а потом вдруг скользнул пальцами ему в волосы, сжал, потянул на себя, одновременно с силой толкаясь членом.

— На собственном примере? — прошипел рассерженно. — А может, и научить? Спал с ней, когда вернулся, а? За эту неделю?

— Ага, поспишь с ней, как же, — Джерри рвано выдохнул, — она же полицию грозилась вызвать, если б подошел. У нее сам черт такого страха не вызывал, как слово "кончить"…

— З-Замечательно… — протянул Доминик, начиная мерно и размашисто двигаться. — И как… какие еще слова ты ей говорил? И что собирался показывать, если бы она тебя не застала, трахающим себя в зад?

На то, чтобы резко вывернуться из-под Доминика и прижать его к кровати, навалившись всем телом, Джерри потребовалась какая-то пара секунд.

— Что хотел? — прорычал он, мгновенно превращаясь из мягкого и податливого Джерри в несгибаемого Купера, — Наверное, попытаться показать, что секс — не набор правильных движений. Смог бы? — он вмиг обмяк, откатываясь в сторону, и помедлил, прислушиваясь к себе. — Нет, — выдохнул тихо-тихо. — И ушел бы от нее, независимо от того, получилось бы что-нибудь у нас.

Доминик посмотрел на него из-под опущенных век, улыбнулся и подкатился под бок.

— Ну и хорошо, — сказал просто и потерся головой о его плечо, как огромный кот. — Ну прости, я ревнивый придурок. Меня всю неделю мучили мысли о том, что ты с ней переспал. Нет, я понимаю, она жена и все такое, но… — он виновато пожал плечами.

— Я вот тоже думал, что ты забудешь обо мне, — признался Джерри, перекатываясь на Доминика сверху и мягко, нежно целуя его.

Доминик вздохнул и обнял его, разводя колени и потираясь о его живот мокрым, по-прежнему каменно стоящим членом. Но Джерри, проигнорировав намек, зажал его ноги своими, опуская колени на кровать и, чуть приподнявшись, направил его член в себя, плавно опускаясь сверху.

Доминик охнул, поерзал под ним, положил руки ему на бедра.

— Тебя забыть невозможно, — заверил, улыбнувшись. — Ты как вирус в крови, передающийся, к слову, половым путем, — он хмыкнул.

— Не всем, — улыбнулся Джерри в ответ и чуть качнулся туда-сюда, захлебнувшись воздухом от необычного ощущения доминирования и подчинения одновременно, — у моей жены иммунитет. Но самое главное, — он подался вперед, вздрогнув, когда член внутри с силой уперся в простату, и коротко поцеловал Доминика, — ты только лечиться от вируса не спеши.

— И не думал даже… — Доминик резко подался бедрами вверх, усиливая ощущения и с удовольствием наблюдая за лицом Джерри в этот момент, а потом расслабился, развел руки за голову. — Давай, — предложил азартно. — Познакомься со своим телом.

Джерри хотел было сказать, что сверху-то он пробыл едва ли не три десятка лет, но первое же движение показало, что Доминик был прав — о своем теле он не знал почти ничего. Получив возможность самому определять и угол проникновения, и глубину, и ритм, Джерри очень быстро позабыл обо всем на свете. Осталось только шумное дыхание — свое и Доминика, его же негромкие стоны и собственное удовольствие: чистое, сильное, обволакивающее теплом.

Странное сравнение — он чувствовал себя колокольчиком, внутри которого бьется молоточек, заставляя звенеть на самой высокой ноте. И он звенел, то напрягаясь и выпрямляясь и с силой насаживаясь на член, то напротив, опускаясь Доминику на грудь и двигаясь неторопливо, с небольшой амплитудой.

Доминик стонал, кусал губы, а под конец даже задрожал всем телом, но честно терпел довольно долго. И все же в какой-то момент не выдержал: сел, едва не впечатавшись макушкой Джерри в подбородок, обхватил его руками, останавливая, и со словами: "Надеюсь, ты наигрался, потому что не могу больше", — опрокинул его на постель, сняв с члена, перевернул на живот и вздернул вверх за бедра, заставляя встать на четвереньки.

— Да, вот так! — простонал, врываясь со всей силы, и надавил ладонью Джерри на загривок, вынуждая прогнуться.

Джерри практически лег грудью на матрас, максимально раскрываясь, ухватился руками за спинку кровати и теперь громко, с придыханием, стонал в такт таранящим его толчкам. Собственный член подрагивал, потираясь о простыню, а яйца, казалось, вот-вот лопнут.

Он даже не представлял себе, что секс может быть таким! Нет, конечно, он знал об этой позе, знал, что можно вбиваться в чье-то тело со скоростью отбойного молотка, но никогда не думал, что наступит день, и вбиваться будут в него, поставив на четыре кости и тараня твердейшим членом простату. Но черт побери, как же это было здорово! Каждый толчок — как инъекция ослепляющего наслаждения в кровь, сильный, острый и даже капельку болезненный. Неужели Мишель столько лет добровольно отказывалась от подобных ощущений? Мысль мелькнула на границе затуманенного удовольствием сознания, и Джерри на секунду стало стыдно. Какой же он херовый муж, что не настоял, не научил, не понял, как правильно…

… но потом всплыли заученные, словно блокирующие все чувственное слова "Я не такая"… Джерри с сожалением понял, что ей это было не нужно… совсем.

Тут Доминик сдавленна рыкнул, до боли стиснул пальцами его ягодицы и толкнулся особенно сильно, Джерри выпустил спинку кровати и рук, и рухнул на постель, задрожав в невиданном по силе оргазме, брызгая спермой себе на живот, и крупно дрожа всем телом.

Доминик некоторое время еще толкался в него постепенно теряющим каменную твердость членом, но уже медленно и лениво, и это все равно было приятно… До тех пор, пока он не вытащил его совсем.

Джерри охнул, рухнул на бок и поморщился.

— Как будто не член, а душу вынул, — пожаловался, укоризненно глядя на блестящую от смазки покрасневшую головку.

Доминик хмыкнул и обнял его, наваливаясь сверху и целуя в уголок губ.

— Это всегда так, — вздохнул. — Привыкай.

— Угу, — промычал Джерри, но тут же вскинулся: — Эй, это здорово, конечно, но и я собираюсь тебя время от времени вот также, — он обвел рукой кровать, — носом в подушку…

— Да, черт побери! — с восторгом согласился Доминик. — Вот прямо сегодня и начнешь. Сразу после завтрака. А сейчас как насчет того, чтобы искупаться?

— Что, вот прямо-прямо сейчас? — Джерри закрыл лицо подушкой. — Не-а, сейчас я буду лежать и держаться за задницу. Привыкнуть… Ты-то сам скоро к такому привык? — поерзав, он смог устроиться поудобнее, и осторожно провел пальцами по промежности. Ничего страшного там он, конечно, не нашел — только чуть воспаленную кожу ануса и приоткрытое, скользкое от смазки и спермы отверстие. — И ты смог определиться, как тебе больше нравится — сверху или снизу?

— Мне нравится секс, — подумав, ответил Доминик. — Все его проявления, неважно, сверху, снизу, в рот или в руку, или еще как, — он хмыкнул. — Я и между полами особой разницы не делал бы, если бы мне мужчины чисто визуально не нравились больше. Что же касается задницы, увы. Ощущения хуже, чем вынимание члена из задницы после оргазма, я не знаю.

— Ох, хорошо хоть это проходит быстро, — Джерри осторожно сел, с облегчением выдохнув, и уже свободно, пружинисто встал. — Ну что, идем купаться? — весело спросил, потягиваясь.

Доминик улыбнувшись, чмокнул его в щеку и выбежал из шатра, сверкнув загорелым задом. А Джерри вдруг вспомнил о его вчерашнем предложении переехать дом Хьюзов. Джерри ведь не дал ему никакого ответа, а Доминик сегодня не стал уточнять. Принял ли он его молчание за отказ? Или наоборот, считает переезд делом решенным? А может, вчера это была просто шутка? Так и не решив, как относиться с его словам, Джерри вышел из шатра и, завопив что-то воинственное, ринулся в ласковые волны.

Они купались, дурачились и занимались любовью весь день, с редкими перерывами на еду, а вечером пошли ловить крабов, попутно обнаружив любимую стаю дельфинов. К вечеру оба измотались так сильно, что уснули, едва поужинав, но зато утром выспавшийся Доминик устроил Джерри настоящий сексуальный марафон, не давая кончить почти час кряду. Уставшие, но крайне довольные друг другом они потом полдня лежали в обнимку под кокосами, лениво переговариваясь и чувствуя себя абсолютно счастливыми. Но когда дело стало близиться к вечеру, Джерри стали одолевать невеселые мысли. Двухдневный отдых на райском острове подошел к концу, а завтра его ждал общественный скандал, работа, одинокий гостиничный номер и полная неопределенность.

— Мне пора, — он нашел под кроватью брюки и встряхнул их, — а то Джон решит, что я запил где-нибудь.

— А что, — такое случается? — удивленно посмотрел на него Доминик и добавил ревниво: — И кто такой Джон?..

— Нет, — пожал плечами Джерри, — но если я где-то задерживаюсь, все — жена, теща и Фиона с Томом думают, что я запил. А Джон, — он тяжело вздохнул, — владелец гостницы, где я живу. Когда-то служил в моем отделе, после тяжелого ранения ушел на пенсию и купил гостиницу. Как же за неделю мне надоела казенная кровать, — сокрушенно закончил Джерри, а в мыслях добавил: "И одинокая".

— Послушай, — Доминик встал и подошел к нему. — Я знаю, вы не слишком ладите с отцом, но у меня в поместье отдельное крыло, почему бы тебе не пожить пока со мной? А когда утрясется шумиха, можем подыскать себе жилье по вкусу. Что скажешь?

— Скажу "Да", — уронив ботинок, ответил Джерри. — И с Франко мы уже давным-давно выяснили отношения, но отдельное крыло — это хорошо, — он отыскал затерявшийся под кроватью второй носок, натянул его и обеспокоенно спросил: — А я тебя не стесню? Я жуткий зануда, а с работы прихожу так просто или трупом, или зверем.

— Мммм… Ну если ты собирался встречаться по выходным украдкой, то так и скажи, — пожал плечами Доминик и отвернулся.

Джерри подался вперед, обнимая Доминика со спины.

— Не собирался, — выдохнул он ему в ухо. — Хочу просыпаться каждое утро, тиская тебя в объятиях. И засыпать вечером, весь измазанный в твоей сперме. Прости, — он легко прихватил зубами аккуратную мочку уха, — просто я боюсь, что уставший и не всегда в хорошем расположении духа полицейский быстро тебе надоест.

— Да ладно тебе, — хмыкнул Доминик. — Поначалу мы вон как ругались, и ничего. Даже забавно было. И потом, хватит уже сомневаться — в себе, во мне, во всех на свете. Мне твою бывшую уже убить хочется… — он развернулся, заглядывая ему в глаза, и мягко поцеловал в губы. — И да, могу клятвенно заверить: если где-то задержишься, последнее, о чем я подумаю — так это о выпивке.

— Хорошо, — Джерри еще сильнее стиснул его в объятиях. — Пойдем по острову пройдемся напоследок?

Они прошлись по побережью, но не слишком далеко — песок набивался в обувь, и Доминик, взяв Джерри за руку, переместил их в родовое поместье Хьюзов.

— Ну вот, собственно, моя комната, — Доминик обвел рукой довольно большую спальню и нахмурился, глядя на кровать. — Так, пожалуй, ее надо увеличить. А лучше поменять на другую, — он нажал на звонок, вызывая лакея. — Карло, мне нужна большая кровать, посмотри, какая получше будет из гостевых семейных спален. И да, познакомься, это Джерри. Передай другим — слушаться его будете как меня, ясно?

— Да, мастер, — послушно кивнул лакей, с интересом разглядывая Джерри. — Мастер, ваш отец просил сообщить ему, как только вы вернетесь домой, мне сделать это или пока не надо? И говорить ли про вашего гостя?

— Да, скажи. А моего гостя зовут Джерри Купер, и он, собственно, никакой не гость, — Доминик покосился на Джерри и улыбнулся ему. — Но об этом я скажу отцу сам.

— Я понял, мастер, — Карло снова кивнул и, прежде чем уйти инспектировать кровати, развернулся к Джерри. — Добро пожаловать, мастер Джерри.

— У меня никогда не было слуг, — признался Джерри.

Тут он вспомнил, что все его вещи так и остались в гостинице, и собрался было отправиться за ними, но Доминик остановил его:

— Джерри, ну ты как маленький право, — он усмехнулся, — пошли письмо и мешочек с монетами, а Джон упакует, и отправит твои вещи на этот адрес. Карло распакует их и повесит в шкаф, только скажи, на какой из полок ты обычно ищешь трусы, а на какой — свитера.

Выбираться в город и вправду не хотелось, потому Джерри в считанные минуты написал короткую записку, отсчитал положенные за постой и еду монеты, щедро добавив чаевых, и довольно вздохнув, взъерошил руками волосы.

— Ну что, идем Франко на глаза показываться? — хоть и улыбался во весь рот, но некоторый трепет где-то в районе желудка все равно был. Хоть Франко фактически благословил их, но реакция Хьюза на то, что теперь Купер живет в его доме, могла быть не самой радужной.

— Погоди, защиту на тебя настрою… — Доминик взял его за руку, прикрыл глаза и зашевелил губами, произнося витиеватые заклинания. По комнате пробежался теплый ветерок, закружился вокруг Джерри, забираясь под одежду и топорща волосы, а потом вдруг утих так же внезапно, как и появился. — Готово! Теперь можешь заходить в любую часть этого крыла совершенно беспрепятственно. Пойдем, покажу тебе, где тут что.

Так и не расцепляя рук, они вышли в коридор, стены которого были сплошь увешаны картинами. Доминик быстро говорил:

— Лакеев у меня трое, и я плачу им жалование из собственного кармана. Как видишь, мы неплохо ладим, и, думаю, у тебя тоже проблем не возникнет. О, смотри, вот этот коридор ведет в сад, — он притормозил у первого ответвления, — можем перед сном прогуляться, у нас тут красиво.

— Пойдем, — с радостью принял приглашения Джерри. — Слушай, а чего это Франко на портере одет как в средневековье? Гольфы эротичные, а уж шортики…

— О, скажешь тоже! Эротичные! Фу! — Доминик скривился и свернул в какой-то коридор, то ли пятый, то ли шестой по счету. — Это не отец, а Себастьян, мой пра-пра-пра-прадед. Он был лучшим преподавателем по вокалу в свое время, издал первый в мире учебник. Я нашел его на чердаке, тренировался сам. Именно в нем была песня, что спел тебе на концерте.

— О, — округлил глаза Джерри, — я даже не знал, что по вокалу существуют учебники! Слушай, — протянул он, — у тебя же идеальные ноги… в камзоле и гольфах ты был бы… у вас случаем на чердаке сундуков каких со старыми вещами не найдется, а? — он рассмеялся.

— Джерри, — Доминик подозрительно прищурился, — может, мне сразу чулки надевать? И платье?

— Фу, — Джерри поморщился, — ты уж меня прости, но ничего женского в тебе я не вижу. А камзол — мужская одежда, и я хочу мужчину!

Некоторое время они шли молча, но Джерри все никак не мог откреститься от нелепой картинки, зачем-то представшей перед внутренним взором — напомаженный, с завитыми кудрями Доминик в кринолине и с открытыми плечами. Талия утянута корсетом, а яйца утопают в кружевных трусах. Пусть Доминик надевал на сцену жуткие блестящие портки и подводил глаза, но и одежда и макияж только подчеркивали мускулистость, истинно мужское сложение, а черты лица делали более резкими, добавляя возраста.

— Блядь, — простонал он, останавливаясь и тряся головой, чтобы отогнать назойливый мираж, — у меня теперь будет новый ночной кошмар — ты в платье. Ну вот зачем ты мне это сказал, а?!

Доминик звонко рассмеялся, и его смех прокатился эхом по коридору.

— Прости, посочувствовать не получится, — широко улыбаясь, возвестил он. — Я как раз-таки рад. И так и быть, согласен на камзол… — он притормозил у большой резной двери и заулыбался чуть сдержаннее. — Ну, собственно пришли. Готов?

— Ты так говоришь, будто к акулам в аквариум меня выпускаешь, — выдавил из себя улыбку Джерри, — идем уже, а то Франко подумает, что мы или прячемся, или трахаемся.

— И правда, заходите уже, — огромная дверь распахнулась, и за ней обнаружился Франко собственной персоной. — Столовая на моей территории, если ты забыл, Доминик, так что я давно уже знаю, что ты тут не один, да еще и топчешься под дверью, — он криво усмехнулся и перевел взгляд на Джерри. — Ну здравствуй, Купер. А я все гадал — решишься ли?

— Здравствуй, Хьюз, — в тон ему ответил Джерри и протянул руку, — надеюсь, я не сильно тебя стесню.

Франко пожал ему руку — все же их отношения давно повзрослели, а по служебным делам иногда приходилось и спину друг другу прикрывать, и перед начальством оборону держать.

— Иди уже, — он кивнул рукой в сторону огромного стола, вокруг которого сновали лакеи, — мальчик.

— Ну вот, испортили мне мужчину, — притворно вздохнул Доминик. — Что я теперь с ним таким примерным буду делать?

— Я думаю, — прищурился Франко, — что найдешь. Тем более, насколько я знаю Купера, — он красноречиво хмыкнул, — его примерности хватает минут на пять.

— Не порть мне аппетит, — притворно скривился Джерри, — Доминик, я стал примерным только за столом, обещаю, — рассеянно протянул он.

Клаудия, увидев их, поднялась из-за стола и обворожительно улыбнулась.

— Джерри, вы все-таки приехали! — сказала она так, будто лично отправила ему несколько приглашений на вечерний чай. Она радушно его обняла, как неоднократно делала на приемах — с женой Франко он пересекался даже чаще, чем с самим Франко, — но именно сегодня Джерри почувствовал некоторую неловкость.

— Добрый вечер, Клаудия, — он церемонно поцеловал ей руку, — простите, если стеснил вас.

— Купер, — обреченно вздохнул Франко, — если бы тебе здесь не были рады, отправили бы есть на кухню, успокойся уже, а?

— Хорошо, — кивнул Джерри, закрывая неприятную тему, — что на ужин?

— Баранина, — подхватила разговор Клаудия, — Доминик сказал, что вы проведете выходные на море, поэтому я решила, что рыба и морепродукты вам надоедят там.

— Ээээ, поправочка: я надеялся, что мы проведем выходные на море, — педантично уточнил Доминик. — И не ошибся, — он довольно улыбнулся. — А вот от крабов бы не отказался, — вздохнул, явно вспомнив их остров. — Но их лучше есть руками, под пальмами, а варить в морской воде на берегу.

— Так, кто испортил мне сына? — картинно нахмурился Франко. — Купер, это твое дурное влияние! А вообще да, — он мечтательно закатил глаза, — Клаудия, помнишь, мы как-то с тобой на пикник выбрались? Тоже ели руками перепелок, сидя на траве, и пили вино прямо из горлышка…

— Да, только трава уж больно кололась в самых неподходящих моментах и местах, — посетовала Клаудия и невозмутимо занялась салатом, в то время как Джерри от такой непосредственности чуть не поперхнулся вином.

— Трава — это ладно, — хмыкнул Доминик, — а вот песок… — и Джерри чуть не поперхнулся второй раз.

— В таком случае на сеновал в конюшнях точно не ходите, — добил его Франко. Джерри удалось удержаться и не обрызгать все вокруг вином, но сдержать кашель он был уже не в силах.

— Вот мне интересно, а есть места, — просипел он, — где бы вы не пробовали, а?

Франко и Доминик переглянулись, а потом старший невозмутимо ответил за всех:

— Снег. Некомфортно, знаешь ли, зад морозить.

Джерри только кивнул и уткнулся в свою тарелку.

Доминик как-то странно кашлянул, хмыкнул и признался:

— Ну, снег тоже можно вычеркивать, вот только рассказывать об этом я не хочу…

— Ну понятное дело, — протянул Франко и красноречиво покосился на Купера. — Я бы тоже не хотел.

— И я не хочу, — кивнул Джерри, — но не потому, что, как вы все тут подумали, ревновать буду, а как подумаю, что ты мог себе стратегические места отморозить, так руки тянутся проверить, все ли там на месте, а я Франко обещал за столом вести себя прилично.

И с виртуозной ловкостью стал с помощью вилки и ножа стал есть горячее, не проронив ни капли соуса и ни разу не звякнул серебром о фарфор.

— Купер, поздравляю, — фыркнул Франко, отмерев, — и ты заразился от нас вирусом непосредственности.

— Добро пожаловать в семью, — поддержала его Клаудия и вдруг совершенно серьезно добавила, погрустнев: — А то, уж простите, на вас было больно смотреть.

— Хорошо, что эти юнцы не сумели правильно состряпать портал, и Доминик получил возможность показать мне, каково это — жить душой, а не опираясь на придуманные кем-то правила, — спокойно ответил Джерри, хоть на душе заскребли острыми когтями кошки.

— Дорогая, не смущай Купера, — попросил Франко, глядя на Джерри с сочувствием. — А то он сейчас обидится и сбежит, а нам потом его по всему городу искать.

— О, так это у тебя привычка такая? — заинтересовался Доминик. — Черт. Надо на тебя маячок навесить.

— Лучше "Мужнино кольцо", — предложила Клаудия. — А себе возьмешь "Женино".

— А что это за кольца? — Джерри напрягся. — Просто у меня еще брак не расторгнут, они нас примут?

— Не волнуйся, они только так называются, — успокоил его Франко. — Это просто парные порталы, настроенные друг на друга. К свадьбе и браку они не имеют никакого отношения. Муж и жена они друг для друга как бы.

— О, это же совсем другое дело! — расслабился Джерри. — Но вообще-то, я уже научился спокойно принимать любые новости из уст Хьюзов!

— Этому, Купер, ты мог бы научиться еще в школе, — наставительно сказал Франко. — Но у тебя, к твоему огромному сожалению, никогда не было тяги к знаниям, а полезная во всех отношениях тяга к прекрасному и вовсе обнаружилась только сейчас.

— "К прекрасному" — это к Хьюзам? — съязвил Джерри. — Так лучше поздно, чем никогда. А в твоем случае так и просто: лучше поздно.

— Вот твоя правда, — ухмыльнулся Франко, — мне не хотелось бы попасть в немилость к твоей жене.

— Ну, у Мишель всегда была тяжелая рука, — пожал плечами Джерри.

Вплоть до чая и десерта они ели молча, погруженные каждый в свои мысли.

Доминик совершенно не врал, рассказывая о том, насколько сильна страсть его родителей. И вместе с тем, было сразу заметно, что вместе держит их не только секс. Они обсуждали ремонт поместья и покупку нового коня, Клаудия рассказывала о посещениях приюта, а Франко — о том, что его любимая клюшка для гольфа сломалась-таки окончательно. Свои диалоги с Мишель вспоминать не хотелось — да и не было никаких диалогов — монолог жены: пойди, принеси, сделай, и его молчаливое согласие. Ну и уж конечно, Мишель никак не могла бы прокомментировать, почему трахаться в поле не очень удобно.

— Мальчики, ну хватит уже, — заявила Клаудия, когда лакеи водрузили на стол блюдо с разноцветными пирожными. — Молчите как на похоронах. Давайте о чем-нибудь приятном. Доминик, нам с папой очень понравился твой концерт. По-моему, в этот раз публика была даже более отзывчивой, чем обычно. Даже вокруг нашей ложи люди бесновались, а уж что творилось на танцполе…

— Да, и новая песня получилась отлично! — подхватил Франко. — Думаю, тебе действительно стоит развивать это направление.

— Вы были на концерте? — бесцветно поинтересовался Джерри. — На том, в пятницу?

И почувствовал, как краска заливает лицо, заставляя пылать даже уши.

— Мы бываем на всех концертах, — улыбнулась Клаудия. — Хоть у нас и классическое воспитание, это не значит, что мы не в состоянии понять современную музыку.

— А если ты о том, что было в начале — то мы бы всё равно узнали из газет, — пожал плечами Франко. — А так хотя бы видели всё воочию, а не тот урезанный вариант, что преподнесла пресса.

— Только не показывайте мне эти газеты, — поморщился Доминик. — Даже знать не хочу.

— Это просто ужасно, что фотографии не способны передавать музыку, — вздохнула Клаудия. — Эта старинная песня прозвучала фантастически!

— И что, — поинтересовался Джерри деловито, много тех фотографий? Странно, — рука все-таки дрогнула и ложка звякнула о блюдце, — что меня до сих пор не закидали письмами с проклятьями.

— На остров они не долетели бы, а здесь им тебя не достать, — пояснил Франко. — Но вообще-то ты, конечно, подставился. Надеюсь, с должности хоть не попросят?

— Нет, — пожал плечами Джерри, — Мой начальник всегда недолюбливал Мишель, да и найти желающего добровольно взвалить на себя мои обязанности за неделю не нашлось. Но странно, что Джон не передал мне ни одного конверта, — никак не мог он оставить тему писем, — сам их, что ли, порвал и выбросил? Или все они завтра в кабинете меня поджидать будут?

— Тебя научить огненным заклинаниям? — усмехнулся Доминик.

— Да уж справлюсь, — поморщился Джерри, представляя себе завтрашнее утро, — но ты мне обещал сад показать.

— Советую сначала в розарий Стефании сходить, — подхватила Клаудия, — розы вечером сильнее всего пахнут!

— Да, и давайте договоримся, кто в каком направлении гуляет сегодня, — Франко бросил на супругу откровенно голодный взгляд, отчего та чуть покраснела, игриво пожав его руку.

— Чур, мы к водопадам! — быстро сказал Доминик. — Кстати, а дед с бабушкой сегодня придут?

— Нет, они в очередное путешествие сорвались, — хмыкнула Клаудия. — Наверное, не хотят расстраиваться и вернутся, когда шумиха уляжется.

— А что, — теперь у Джерри пылало не только лицо и уши, но даже шея, — и Эстебан со Стефанией… тоже… гуляют по вечерам?

— А ты как думал? — хмыкнул Франко. — Они всем нам четверым ещё фору дадут.

— Дорогой, давай уже не будем смущать Джерри столь скользкими темами, — деликатно заметила Клаудия. — А то он подумает о нас… не очень хорошо.

— Нет, нет, — закачал головой Джерри, — боюсь, что это я о себе так думаю. И о… — он запнулся. Перед глазами снова встала недавняя сцена в ванной, и крик Мишель о том, что прилично, а что нет. — Доминик, надеюсь, у ваших водопадов нет буйной растительности, — гораздо веселее проговорил он, вспоминая помывку в роднике на острове, — а что я опять буду цепляться… хоботом.

Доминик рассмеялся и сверкнул глазами, придавая этой на самом деле абсолютно невинной фразе двусмысленный оттенок.

— Надо тебе зрение поправить, — сказал убежденно. — А то просто катастрофа ходячая.

— Уже пытались, — удрученно выдохнул Джерри, — близорукость убрать — раз зельем капнуть, а вот с астигматизмом так ничего и не смогли сделать. Так что я помру в очках, увы.

— Купер, — протянул Франко, — ну к кому же ты ходил? Ведь есть же особые зелья, дорогие и сложные, правда, но зато абсолютно действенные.

— Ну раз действенные, — Джерри снял очки и покрутил их в руках, — тогда я согласен. Хоть и привык за столько лет, но скучать не буду ни минуты.

— Но пока что не поправили — надень, — хмыкнул Доминик. — А то угодишь ненароком в ядовитый плющ или, что хуже, меня с папой перепутаешь.

— Не-а, — убежденно сказал Джерри, — тебя я ни с кем не перепутаю, даже если совсем ослепну. По запаху отыщу.

— А вы романтик, — улыбнулась Клаудия. — Ещё чаю?

— Ещё какой, — подтвердил Доминик. — Повелся же на мои серенады.

— Или на твои неподражаемые представления, — Джерри прикрыл глаза, вспомнив, как застал спящего Доминика, гладящего себя. — И нет, спасибо, иначе я испорчу всю романтику бесконечными отлучками в туалет.

— Я тогда тоже не буду, пожалуй, — спохватился протянувший было к чашке Франко. — Милая, как ты смотришь на прогулку к лесному озеру?

— О да, чудесно! — обрадовалась Клаудия. — Я буду лесной нимфой!

— А папа — кентавром? — ехидно продолжил Доминик.

— Ну, знаешь, главное, чтобы не слоном, — съязвил Франко, — и вообще, сын, я же не спрашиваю, в какие скачки вы играете с Купером, — облизав ложку, добавил он и с интересом взглянул на снова покрасневшего Джерри, — Купер, ну сколько можно? Тебя так удар хватит от скачков давления.

— А иди ты… — беззлобно махнул рукой Джерри, поднимаясь из-за стола. — К своему озеру, кентавр. Доминик, ты покажешь мне розы и водопад?

— Если задумали устроить ванну с лепестками, — не удержалась Клаудия, — то советую обрывать куст оранжевых в самом углу — они лучше всего пахнут.

— Мама, какие лепестки?! — закатил глазами Доминик. — Напоминаю: у тебя сын, а не дочь!

— И что? — пожала плечами Клаудия. — Зато теперь у меня ещё и очень романтичный зять. Джерри, куст в левом углу, за жасмином.

— Спасибо, Клаудия, — Джерри уже не знал, смеяться ему или плакать, — но не думаю, что Стефания будет счастлива увидеть оборванные розы. Идем, Доминик, пока совсем не стемнело, и я не превратился в Хатхи.

И он поднялся, протягивая Доминику руку.

— Вот это энтузиазм, — похвалил Франко и тоже встал. — Моя прекрасная нимфа, ваше озеро ждёт вас!

— Иго-го-го добавить не забудь, — рассмеялся Доминик и, схватив Джерри за руку, почти бегом кинулся к дверям.

Глава 14

— Они у тебя всегда такие, или это специальное представления для меня? — спросил Джерри, когда они снова проходили по длинным коридорам к выходу в сад. — Хотя теперь я понимаю, что ты оказался был вполне себе типичным Хьюзом. И то, что настоящих Хьюзов я сегодня увидев впервые, — выдохнул он, ступая в темную прохладу английского вечера. — И в очередной раз разочаровался в собственной жизни… ну до острова, — тут же поспешил добавить, увидев, как напрягся Доминик.

Однако Доминик не расслабился — наоборот напрягался всё больше и больше, стиснув зубы и явственно помрачнев. В конце концов обеспокоенному Джерри пришлось остановиться и придержать его за локоть.

— Ну что случилось? — как можно мягче спросил он. — Я что-то не так сказал?

— Да нет, — Доминик опустил голову и пнул попавшийся под ноги камешек. — Просто я вдруг подумал… Только не обижайся. Но на моём месте ведь мог быть любой. Или любая.

— Нет, — Джерри осторожно взял его за подбородок, приподнимая голову и заглядывая в глаза, — не мог бы. До моего тела пытались добраться очень многие, и я легко их останавливал, а ты единственный, кто смог проникнуть в душу.

И мягко, неторопливо поцеловал, давая возможность Доминику или оттолкнуть себя, или перехватить инициативу.

— Я единственный, с кем ты вынужден был проводить время, и от кого узнал, что жизнь бывает другой, — возразил Доминик шепотом.

— Единственный, с кем захотелось об этом узнать, — покачал головой Джерри, — ну, в конце концов, маскирующие чары бордели еще никто не запрещал, но я туда так и не дошел никогда, хотя, признаюсь, задумывался об этом.

Доминик криво улыбнулся и покачал головой.

— То есть на моем месте могла быть даже шлюха, — выдохнул он.

Джерри смолчал. Он шел за Домиником по извилистым дорожкам, стараясь не свалиться в темноте. Настроение стремительно портилось, с каждым новым шагом все дальше скатываясь в минус. Получается, Доминик считает, что для Джерри он всего лишь развлечение, вынужденный сосед и случайный сексуальный партнер.

Поцеловав Доминика на глазах нескольких тысяч людей и под прицелами объективов сотни камер, Джерри думал, что он показал ему, насколько тот ему дорог. А выходит, Доминик просто ждал, когда он наиграется.

— Это я для тебя шлюха, — горько и глухо сказал он подошедшему Доминику, — И отличный пиар-ход, MinK.

Он развернулся, собираясь вернуться в гостиницу.

Пощечина, не ставшая ударом только по причине неудобного для замаха положения, отбросила назад. Джерри запнулся о какой-то куст и упал на задницу.

— Пиар?! — прорычал Доминик, нависая над ним. — А это всё — тоже пиар? Родители мои, мой дом?! Я всех сюда таскаю, по-твоему?! Конечно! Я же, блядь, раскованный! И семья у меня гребаные нифоманы, да?! Всех подряд привечают! А что, дорогой Доминик, ты уже выбросил того милого мальчика? Зря, он нам с папой нравился! — передразнил он Стефанию тонким голосом.

— Тогда какого хуя ты меня сейчас мордой в дерьмо опускаешь, а?! — рявкнул Джерри, поднимаясь на ноги. — Или ты считаешь, что я только ради секса как мальчишка краснею перед твоим отцом, не говоря уж о репортерах, которым я, похоже, обеспечил весьма небедную старость? — он отряхнул брюки и зло зыркнул на Доминика. — Был бы ты лишь секс-тренажером, по возвращении домой забыл бы обо всем, а подайся ты к репортерам, подал бы в суд за клевету.

— Забыл?! — возмутился Доминик. — Вот же старый хрен! Я бы тебе так забыл — неделю бы встать не смог! — фыркнул, подходя к Джерри вплотную, и, запустив руку ему в волосы, притянул к себе, целуя. — Мне не нужен никакой пиар, — заверил, прислоняясь лбом ко лбу. — Мне нужен ты. Краснеющий, неловкий, вспыльчивый Джерри Купер. Доходчиво?

— Более чем, — буркнул Джерри, держась за горящую щеку, — а мне нужен голозадый и поедающий руками крабов Доминик. Не MinK, и не наследник, а… Робинзон Хьюз.

И сам потянулся поцеловать Доминика, прижимая его к себе так сильно, что, казалось, у него вот-вот затрещат ребра.

Доминик ответил так же пылко и на поцелуй, и на объятия, и некоторое время они рьяно целовались, не обращая внимания на растущее возбуждение. Впрочем, то ещё вполне поддавалось контролю, и вырваться из-под него ему не дали: Джерри, которому при всей доброжелательности хозяев поместья, было тут всё же несколько неуютно, вздохнул и отстранился. Доминик, всё правильно истолковав, молча взял его за руку и потянул дальше по тропинке.

— А эти ваши розы Стефания и правда сама выращиваем? — спросил он, почувствовав в воздухе тонкий цветочный аромат. — Не прими это за издевку, но, если верить тому, что пишут, то в розарии Стефании Хьюз тысячи кустов, а она ведь не девочка.

— В смысле, сама? — удивленно переспросил Доминик. — Если ты имеешь в виду схему выращивания — то да, составляет все она сама. А если ковыряние в земле, то это садовники.

— Тогда я преклоняюсь перед ней — перекопать и прополоть это пусть и трудно физически, но вот чтобы точно понимать, отчего не цветет тот или иной куст — это же сколько нужно знать! — улыбнулся Джерри.

Розарий действительно оказался огромным, и невероятно красивым. Тут были и утонченные чайные розы, и страстные красные, и загадочные черные, и даже голубые, про которые Доминик гордо сказал, что это единственные в мире кусты — считалось, что роза генетически не может приобрести такой цвет. Крохотные, не больше ногтя, и огромные, диаметром с большую тарелку, растущие компактными кустами, и оплетающие своими побегами беседки и своды арок. Смешные деревца с голыми стеблями и буйством цветов на пышной макушке.

— Боже, сколько же их придумано-то, а?! — Джерри переходил от одного куста к другому, нюхая цветы, пахнущие вроде одинаково и все равно каждый по-разному. — А я-то, признаюсь, знал только красные — для свекрови, белые — для Мишель и розовые — для Кэтрин и Фионы, — он аккуратно, двумя пальцами, подцепил розу совершенно неимоверного оранжевого цвета, на кончиках лепестков переходившего в кроваво-красный.

— Ну, если мы за ближайшие пару недель не найдём жилье, то ты будешь знать о розах всё, — улыбнулся Доминик и осторожно добавил как бы невзначай: — Если ты, конечно, вдруг не захочешь остаться тут. Тогда ты будешь знать о них ещё больше, — замаскировал он шуткой явное предложение.

— Я бы не прочь остаться, — кивнул Джерри, — но наверное все же не стоит здесь слишком задерживаться. Хотя я не против приезжать сюда — слушать рассказы Стефании о розах. Жаль только, — вздохнул он, — чаще всего после работы я способен только упасть спать.

— Не волнуйся, я после репетиций и концертов — тоже, — вздохнул Доминик. — А где ты хотел бы жить? Дом, квартира или что посолиднее?

— Не знаю, — протянул Джерри, — но там, где нам будет уютно и где я смогу видеть тебя с голым задом.

Доминик задумчиво на него посмотрел и не ответил.

— Вон там, — кивнул куда-то вперед, резко меняя тему, — водопад. Пошли искупаемся.

— Идем, — кивнул головой Джерри.

Хоть он и помнил, что Франко и Доминик договорились, кто и куда пойдет, но купаться голышом он все равно опасался. Но под насмешливо-испытующим взглядом Доминика стянул-таки трусы и рыбкой нырнул в бурлящую от падающих струй воду.

И тут же едва не вскрикнул удивленно прямо под водой — та оказалась теплой, почти горячей.

— Ух ты! — выдохнул, вынырнув рядом с плывущим на спине Домиником. — Это какой-то источник?

— Это магия, — усмехнулся Доминик с закрытыми глазами. — По вечерам вода нагревается, днем остывает. Но можно регулировать по своему вкусу.

Джерри, шумно брызгаясь и отфыркиваясь, нырнул еще несколько раз, то проплывая под безмятежно распластавшимся на поверхности Домиником, то удирая от него же, после того, как не рассчитал и зацепил его головой.

— А что, и зимой тут тоже можно купаться? — Джерри вытянулся рядом с неспешно дрейфующим Домиником. — Везде снег, а тут тепло… мечта!

— Вот веришь — ни разу не пробовал, — поморщился Доминик. — Что за радость посреди зимы задом сверкать?

— Не знаю, — пожал плечами Джерри, — но на море зимой хочется гораздо сильнее, чем летом.

Доминик хмыкнул где-то над ухом, и Джерри, резко повернувшись, поцеловал его.

Целоваться в горячей пресной воде оказалось настолько здорово, что член затвердел почти мгновенно. Джерри очень пожалел, что не может потереться им о Доминика, а трогать его самому не хотелось. Поэтому он мужественно терпел, пока в голову не пришла интригующая мысль проверить, не испытывает ли Доминик такие же проблемы.

Скользнув рукой вниз по мускулистому животу, он нащупал такой же твердый, как и собственный член. Доминик всхлипнул и ухватился руками за его плечи.

— Доминик, — прошептал Джерри, — на берег или в дом?

Доминик покачал головой, прошептал:

— На мелководье, — и свою очередь поймал под водой его член. Подплыл к Джерри совсем близко и ненадолго обхватил той же рукой и свой собственный, успев пару раз двинуть по ним рукой, прежде чем вода снова его оттолкнула.

Джерри только рвано выдохнул, в несколько мощных гребков подплыл на более мелкую часть, и уселся на гладких камнях, притягивая Доминика себе на бедра. Теперь вода доходила им до груди, не давая замерзнуть, но не мешая целоваться и тискать друг друга.

Доминик снова обхватил их члены ладонью и начал медленно дрочить. Удовольствие и жар волнами расходились по телу, в ушах застучало от слишком горячей воды, но менять ничего не хотелось: мышцы от этого коктейля ощущений полностью расслабились, и ничто не мешало удовольствию свободно гулять по телу.

Джерри целовал Доминика, поглаживая его спину и плечи, подавляя в себе стремление подаваться навстречу ласкающей его руке из-за опасения, что вода оттолкнет его. Он стонал и шумно дышал через нос, желая только одного — чтобы Доминик не останавливался, а лишь сильнее сжимал кулак на трущихся друг об друга членах.

На этот раз оргазм был похож на прыжок в жерло вулкана: опаляющий с ног до головы, почти вышибающий дух жаром и наслаждением. Рука Доминика задрожала, он громко охнул, толкнулся себе в руку и кончил вместе с Джерри, отчаянно хватая ртом воздух.

Джерри едва удержал его, чтобы тот не плюхнулся в воду с головой, и прижал к себе, целуя припухшие губы благодарно и чуть лениво. Доминик вытянул ноги у него за спиной, и оперся грудью на его торс, обмякая.

— Надо выбираться, — прошептал Джерри ему в ухо, — иначе мы тут уснем.

— Без проблем, — устало кивнул Доминик и без всяких дополнительных усилий и неприятных ощущений переместил их на кровать — как были, мокрыми и голышом. К слову сказать, лакеи уже успели заменить не слишком широкую "холостяцкую" постель Доминика на огромное многоспальное ложе с новеньким хрустким бельем, пахнущим не привычной свежестью, а чем-то сладковатым.

— А одежда-то моя там осталась, — загрустил было Джерри, но вспомнил о Карло, и вызвав его, отдал приказ принести от водопада их вещи. — Не хочу оставлять Франко трофеи, — пояснил он свои действия.

Потом выудил из шкафа, где теперь лежали его вещи, старомодного вида будильник, и вздохнув, завел звонок на шесть утра.

— Я постараюсь утром не шуметь, — пробурчал он, подкатываясь Доминику под бок, — а кофе с чем-нибудь мне в такую рань дадут?

Доминик снова вызвал лакея — уже не Карло, и приказал:

— Мэгги, с сегодняшнего дня в будние дни к половине седьмого утра сервируйте завтрак для Джерри в маленькой гостиной.

— Да, мастер, — отчего-то радостно кивнула та. — А что любит мастер Джерри?

— Крабов и кокосы, — хмыкнул Доминик. — Это я знаю наверняка.

— Да все, только кофе, чур, большой бокал, черный и крепкий, сахар и лимон рядом, — заплетающимся языком отрапортовал Джерри и закутался в пышное одеяло. — И Мэгги, — попросил он, — ты зайди в шесть проверь, встал я или нет, а то страсть как не люблю по утрам вставать.

— Ну уж с этим я тебе помогу, — заверил Доминик. — Я чутко сплю. Вот только не гарантирую, что, услышав эту чудовищную машинку, не запущу в неё чем-нибудь спросоня. Со времен школы рано не вставал…

— Она зачарована, машинка эта, — вздохнул Джерри, — Фиона старалась. Я ж ведь всегда тяжело вставал, вот она мне и подарила на шестом курсе этот будильник. Я его и проклятиями, и физическими методами — он неубиваем…

— Ты меня сейчас очень обрадовал, — саркастически усмехнулся Доминик и, повернувшись, закинул на него ногу. — Ты, кстати, превосходно смотришься в моей постели.

— Я рад, — просто признался Джерри, — и знаешь, не хочу, чтобы мне еще кто-нибудь такое говорил.

Длинный день и горячая дрочка в не менее горячей воде сделали свое дело, и сейчас веки словно намазали клеем. Джерри клевал носом, отчаянно не желая, чтобы день заканчивался, уступая место суматошному утру понедельника.

Доминик чмокнул его в нос и натянул повыше одеяло.

— Спокойной ночи, — прошептал, закрывая глаза, и, не дождавшись ответа, провалился в сон.

* * *

Уйти, не разбудив Хьюза, конечно, не удалось, хотя Джерри честно подскочил от первой же пронзительной трели. К сожалению, вместе с ним подскочил и Доминик. Кое-как убедив его не вставать, Джерри выполз из на диво удобной постели и прошлепал вслед за лакеем в маленькую уютную столовую с окнами на сад. На завтрак ему приготовили сэндвичи с крабами, чем обеспечили хорошее настроение аж до того момента, когда не стала пора выдвигаться на работу.

Кабинет оказался буквально завален письмами, записками и бандеролями. Вспомнив, чему вчера учил его Доминик, Джерри прицельными заклятиями уничтожил большую часть, но несколько оказались зачарованными на самопрочтение, и с дюжину полных яда и сарказма фраз он все-таки выслушал.

— Мистер Купер, — в кабинет, опасливо оглядываясь, вошла секретарша, — как вы и просили, я оповестила всех о назначенном на девять утра совещании, но только что пришла записка из приемной начальника Управления, — она явно читала газеты, потому что замялась и окинула его заинтересованным взглядом, словно ища что-то новое, — вас ждут прямо сейчас.

— Хорошо, я уже иду, — кивнул Джерри, — но совещание в девять не отменять, если только меня не вызывают чтобы уведомить об увольнении.

Девушка кивнула и поспешно вышла вон, беззвучно притворив дверь. В кабинете остался сладкий, удушливый запах ее духов, и Джерри удивился тому, как быстро он привык к горьковато-свежему парфюму Доминика, так разительно отличающегося от цветочно-фруктовых дамских ароматов. Распахнув окно, он вздохнул и направился в приемную.

Начальник управления, Эндрю Уолберг стоял спиной к двери, разглядывая что-то за окном, и не повернулся, когда Джерри вошёл.

— Садись, — приказал ровным голосом и дождавшись скрипа кресла, продолжил: — Мне кажется, все эти годы достаточно сблизили нас, чтобы быть откровенными в разговоре, — тут он повернулся и посмотрел на Джерри в упор тяжелым взглядом. — Поэтому спрошу прямо: что это за хуйня?

И бросил ему в лицо газету, где на первой полосе была большая статья и красочные, отличного качества фотографии с пятничного концерта.

— Глупо было бы ожидать, что тебе не донесут, — Джерри скомкал и отбросит газету в сторону, — тогда уж и интервью Мишель ты читал. Да и прошение о разводе должно было до тебя дойти.

— Глупо было ожидать, что об это не узнает вся страна! — рявкнул Эндрю. — Черт побери, Джерри! Ну если ты столько лет скрывал свои предпочтения, почему нельзя было делать это и дальше? Зачем эта бравада, публичность? Соскучился по скандалам?

— Да какие нахуй предпочтения, а? — не удержавшись, выругался Джерри. — Я не бегаю каждые выходные в бордель, хотя на моем месте любой здоровый мужик завел бы себе любовницу уже лет двадцать назад. Неужели, — он взглянул в глаза Эндрю, — любить для меня — это преступление? И показывать ее я не имею право?

Уолберг впервые за долгое время не выдержал его взгляда — отвел глаза, устало потер виски.

— Он совсем ещё мальчишка, — сказал тихо. — О какой любви может идти речь?

— А я старик, что ли, дряхлый? — снова взвился чуть успокоившийся Джерри. — Или право и возможность любить только по достижении определенного возраста люди имеют? Как покупать алкоголь? — он снял очки и потер переносицу.

— Да черт побери! — рявкнул Эндрю, но так и замолчал, не зная, что возразить. — И что теперь? — наконец сказал относительно спокойно. — Будешь привечать каждого, кто тебя полюбит сильнее? Хотелось бы мне знать заранее, кто будет следующим. Мишель, конечно, не баба, а айсберг, уж прости, но теперь-то, наверное, и сам знаешь, но неужели пылкий мальчишка без мозгов — именно то, что тебе надо?

— Вот тут ты опоздал, — протянул Джерри, неосознанно потирая щеку. — Я вчера получил в морду от, как ты выразился, "пылкого мальчишки без мозгов", именно за то, что предположил, что он поиграет со мной и выкинет. Так что если ты вызвал меня только чтобы прокричать: "Он тебя бросит", — давай сэкономим время. Я своих разгильдяев собрал в девять — буду распиздон вставлять за халявно написанные отчеты и несколько слитых дел… ну если ты не решишь меня в отставку отправить, — Джерри снова взглянул на Эндрю.

— За что, за любовь? — криво усмехнулся Уолберг. — За любовь — не стану. А вот от скандалов, пожалуйста, воздержись, иначе общественность не поймёт. Один раз ещё проглотит — ну влюбился человек, с кем не бывает. Даже, возможно, поднимет тебе рейтинг за смелость и попытку отстоять своё счастье. Но второй раз это уже будет блядство, и мне не простят, если я оставлю тебя на посту.

Отвечать Джерри не стал, да Уолберг и не ждал от него каких-то обещаний и заверений. Простившись, он вышел из кабинета, чувствуя, как все, кто были сейчас в приемной, смотрят на него. И все ожидают увидеть пустое место на кителе, там, где обычно носят значки. Кто-то, видя, что символ власти все еще на месте, тепло улыбался Джерри, иные же поджимали губы и отворачивались.

А потом секретарша Уолберга передала ему письмо. Джерри не хотел читать его при всех — не хотелось прилюдно нарываться на очередную порцию оскорблений. Но люди в коридоре смотрели на него не отрываясь, и проигнорировать письмо означало показать слабость. Джерри нехотя развернул его и едва не подпрыгнул на месте, увидев знакомый почерк.

"Привет. Ну как ты там?", — писал Доминик. — "Я проснулся и переживаю, что тебя разорвали на много маленьких слоников".

До своего кабинета Джерри дошел обычным шагом, хоть и хотелось бежать бегом.

"Привет! — написал он на клочке чистого листа, выуженного из-под груды документов на столе. — Не волнуйся, слон по-прежнему один. Большой и неуклюжий.

P.s. Спасибо за заклятье, уничтожающее письма. Иначе у меня точно были бы слоновьи уши"

Он едва успел передать записку своей секретарше, как, мрачные в предвкушении разноса, подчиненные стали заполнять кабинет, стараясь сейчас лишний раз не сердить его.

Подождав, пока Марта выйдет, Джерри тщательно скрыл улыбку и повернулся к своим парням. Скидку на внезапно взлетевшее до небес настроение он им делать не собирался.

Глава 15

"Дорогой Джерри! Я понимаю, что у тебя сейчас медовый месяц, но это не повод избегать лучших друзей. И потом, когда ты собираешься нас познакомить? Ты же не подумал, что мы осудим тебя?.. А если подумал, то ударь, пожалуйста, себя книжкой потяжелее, если такая найдется там, где ты сейчас живешь.

Всегда твоя, Фиона К."

Джерри еще раз перечитал письмо, ища в словах какой-то скрытый смысл. Но его не было — ведь Фиона всего-навсего просила о встрече. Признаться честно, он успел изрядно соскучиться по ней и Тому. Но как уговорить Доминика составить ему компанию, он пока не знал.

Он всё ещё держал письмо в руках, когда мокрый и абсолютно голый Доминик вышел из ванной.

— От кого письмо? — поинтересовался он, проходя к шкафу. Вода, капающая с волос и тела, его совершенно не волновала.

— От Фионы Контори, — Джерри протянул ему листок, — пеняет мне на то, что я совсем ее забыл.

— Так, можешь называть меня необразованным неучем, но напомни мне, Фиона Контори — это самая известная в стране исследовательница магии? — поинтересовался Доминик, возвращая письмо.

— Да, — Джерри забрал пергамент и аккуратно сложил его, — и мой друг.

— Отлично, тогда пусть даст мне автограф, — хмыкнул Доминик и отвернулся к шкафу.

Джерри долго молчал, смотря, как Доминик не спеша одевается, придирчиво выбирая брюки и рубашку.

— Ты что, — выдал он наконец, — прямо сейчас идти собрался? И вот прямо за автографом?

— А когда? — удивился Доминик. — Сегодня же суббота, самое время.

* * *

Фиона распахнула дверь после первого же стука и вихрем налетела на Джерри, обнимая.

— Ну наконец-то! — воскликнула, целуя в щеку. — Имей в виду, я обиделась!

— Привет! — Джерри прижал ее к себе. — И за что же это? Что не ты первая узнала?

— И это тоже, — кивнула она и поспешно отстранилась, встретившись взглядом со Домиником. — Ой, прости. Я не поздоровалась. Я могу обращаться по имени?

— Разумеется, — улыбнулся Доминик. — Рад познакомиться, миссис Орд… ой, Контори, — он смутился и пояснил: — Во всех учебниках вы Ордони.

— Джерри, а это точно Хьюз? — озадачилась Фиона. — Или у MinKa есть брат-близнец?

Джерри, поймав удивленно-вопросительный взгляд Доминика, усмехнулся.

— Стопроцентный. Это ты еще Франко и Эстебана за семейным ужином не видела, — он хотел было промолчать, но не утерпел: — когда они спорят, кто из них сегодня ночью по саду с супругой гуляет, а кто на дальнее озеро идет.

Фиона рассмеялась было, но, увидев, что Доминик и Джерри её не поддержали, осеклась и изумленно на них посмотрела.

— Только не говори, что ты сейчас не пошутил, — она помотала головой, отгоняя абсурдную мысль. — И что если это правда, то я поняла всё правильно…

— Да уж какие там шутки, — фыркнул Джерри, — если нам вечно самые неудобные места для прогулок достаются.

— Не ворчи, отец обещал завтра уступить нам пещеры, — встрял Доминик. — Там есть очень удобная выемка в скале, всегда мечтал что-нибудь на ней изобразить.

Фиона, не удержавшись, прыснула.

— Вот только при Томе не надо эскизы рисунка обсуждать, — выдохнула она, отсмеявшись, — а то он мне полночи спать не даст, пока не сделает такой же. Ой! — спохватилась она, у меня же мясо в духовке! Я сейчас! — и убежала куда-то вглубь дома, стуча каблучками.

— Ну вот, и что она теперь о нас подумает? — Доминик пихнул Джерри локтем. — А всё ты виноват.

— А что она может о нас подумать? — удивился Джерри. — Да если и подумает, — он прижал к себе Доминика, — это что-то изменит? Она пригласила нас, уже зная, причем я уверен, что не газетную версию, а приукрашенно-истеричный эксклюзив от Мишель, так что свое мнение о нас с тобой она уже составила.

— Знаешь, тут, конечно, не время и не место для таких вопросов, но все же… — Доминик придвинулся ближе и понизил голос: — Тебя послушать, так твоя жена истеричная, фригидная и глупая баба. Так почему ты с ней не развелся давным-давно, раз уж угораздило жениться?

— Помнишь, я говорил тебе о привычке? — глухо спросил Джерри. — Когда-то мы очень любили друг друга, но постепенно наши чувства угасли, потонув в пучине повседневных забот о детях и моей службы. Может, если бы она была немного более… раскованной, мы смогли бы подогревать их, — с трудом подобрал он слова, вспомнив, как отшатнулась супруга от поцелуя и ее слова тогда, — но, увы. Она не истеричная — требовательная, придирчивая, как к другим, так и к себе, ну и привыкла к статусу жены, этого тоже не отнять.

— Что ж, тогда мне, пожалуй, стоит заткнутся и молча радоваться тому, что все сложилось так, как сложилось, — вздохнул Доминик. — Уж извини… — тут он вскинулся и резко отстранился. — А вы, наверное, мистер Контори? — осведомился, глядя Джерри за спину.

— Лучше просто Том, — откликнулся вошедший, — а то как-то сразу на пенсию хочется от этого "мистер".

Том лукавил. Он ничуть не изменился с юности, разве что волосы щедро отбелила седина. Но сохранил стройную гибкую фигуру и неуемную тягу к приключениям.

Джерри обернулся и тепло обнял друга. Пусть для Тома с момента их последней встречи прошла только пара недель, для Джерри это время растянулось почти на полтора месяца — со времени войны они никогда не расставались так надолго, и он успел соскучиться.

— Да, и меня тоже по имени, — добавила вернувшаяся Фиона. — Но почему вы все еще в прихожей? Проходите скорее в гостиную! Доминик, ты будешь что-нибудь пить? Джерри у нас алкоголь на дух не переносит, поэтому предлагаю только тебе.

— Если только вино, — улыбнулся ей Доминик. — Я, в общем-то, тоже не любитель, мне…

— Ему горло беречь надо, — со знание дела закончил за него Джерри. — И так связки на концертах рвет.

— М-м-м, — замялся Том, — Джерри, ты прости, но мы же слышали, как Доминик поет. Вряд ли этим можно порвать связки.

Джерри бросил быстрый взгляд на Доминика, ожидая, что тот или обидится, или разозлится, но он молча стоял с непроницаемым выражением лица.

— Предлагаю тебе сначала послушать Доминика не на заказном выступлении для полупьяной толпы, а на настоящем концерте, — как можно более мягко и спокойно ответил он Тому, внутренне содрогнувшись от воспоминания резкого перехода от мелодично-тягучего вокала к надрывному крику, забирающемуся в самое сердце.

Доминик же все это время молчал, разглядывая многочисленные фотографии, развешанные на стенах, словно речь шла не о его творчестве, и не о нем вообще. Отчего-то он совершенно не стремился доказывать Тому и Фионе, что способен на что-то большее, чем слащавая ерунда, исполненная им на свадьбе. Джерри вспомнил, что и на острове Доминик никогда не исполнял рока, только классику. Решив, что спросит у него об этом позже, он поспешно сказал, чтобы сменить тему:

— Фиона, а кормить ты нас будешь?

— Еще как! — тут же откликнулась Фиона, но не пошевелилась, с интересом наблюдая за Домиником. — Почему меня не покидает ощущение, что мы с Томом чего-то не знаем?

— Потому что на свадьбе наши уши стали жертвами дурацкого пари, — усмехнулся Джерри. — Я тоже до самого концерта пребывал в глубоком заблуждении, на самом деле Доминик отлич…

— На самом деле, у меня через неделю концерт в Париже, вы оба приглашены, — резко оборвал его Доминик. — Или на любой другой, какой больше подойдет по времени. Приходите и послушайте сами.

— О, будет повод заехать к моей сестре, а то она уже обижается, — кивнула Фиона.

Джерри же снова взглянул на Доминика. Кто бы что ни говорил, но он типичный Хьюз — гордый и независимый. Не нуждающийся ни в чьем покровительстве.

— А меня-то пустишь? — прошептал он ему на ухо, спешно прикидывая, сможет ли оставить службу на полдня без начальника.

— В первый ряд, — улыбнулся Доминик, мгновенно превращаясь обратно в милого веселого мальчишку, к которому Джерри уже успел настолько привыкнуть, что даже забыл, как резким и едким он может быть. В своей язвительности Доминик тоже был крайне непосредственен, мастерски надавливая на самые болезненные места и всласть топчась по самому святому. Даже Франко, казалось, был тактичнее.

Ужин, как впрочем и вся стряпня Фионы, был великолепен. Джерри и Доминик, даже разбалованные изысканными блюдами, готовящимися поворами Хьюзов, с удовольствием ели простое, но безумно вкусное жаркое, запивая его безалкогольным пуншем.

— Том, как тебе удается не толстеть при такой кормежке? — Джерри, тяжело вздохнув, откинулся на спинку стула. — Фиона, ты превзошла саму себя.

— Не знаю, как насчет себя, но наших слуг в отношении рагу точно превзошли, — искренне похвалил Доминик. — Пожалуй, пришлю кого-нибудь из них за рецептом.

— Спасибо, — Фиона зарделась как девчонка. — Но, к сожалению, готовить мне удается только в выходные, да и то не всегда. В остальное время приходится заказывать еду из ресторанов или ходить в кафе.

— Но зато по выходным у меня праздник, — Том с улыбкой похлопал себя по животу и почему-то бросил странный взгляд на Доминика. Тут раздался негромкий звон оповещающих чар, и он, извинившись, вышел.

— Так, кому чай, кому кофе? — поинтересовалась Фиона, ловко собирая ненужную посуду заклинаниями.

— Чай!

— Кофе, — вразнобой ответили Доминик и Джерри.

— Том, прости, что без предупреждения, — в комнату, опережая что-то лопочущего брата, стремительной поступью вошла Мишель, — мне нужно посоветоваться с Фионой по поводу до… — она осеклась, увидев Джерри и Доминика.

— Здравствуй, Мишель, — спокойно сказал Джерри, разрывая гнетущую тишину.

— Добрый вечер, миссис Купер, — абсолютно ровным голосом сказал Доминик и встал из-за стола. Джерри испугался, что тот сейчас развернется и уйдет, но тут Хьюз невозмутимо сел на место, и он с облегчением догадался, что это была всего лишь дань этикету.

— Д-добрый, — запнулась Мишель, рассматривая их во все глаза.

— Как дела? — спросил Джерри. — Мне прислали документы на развод. Я их подписал со всеми твоими условиями.

— Я знаю, — натянуто улыбнулась Мишель, — Джерри…

— Мишель не нужно, — отрезал Джерри, — мы уже все сказали друг другу, и не стоит всем портить вечер.

Мишель затравленно оглянулась, бросила на Доминика полный боли и ненависти взгляд и упрямо повторила:

— Джерри, раз уж ты здесь, можно тебя на минуточку?

— А стоит ли? — Джерри поднял на нее тяжелый взгляд. — Что еще мы не сказали друг другу?

— Я не буду ругаться. Обещаю, — Мишель сжала кулаки и предупредила: — Не пойдешь — все равно скажу все здесь.

— А ты думаешь, что я этого боюсь? — от мгновенно набравшего металла голоса Джерри вздрогнула даже Фиона. — Или ты придумала новое интервью?

— Нет, — мгновенно сникла Мишель. — Ты же понимаешь, что это было на эмоциях? Прости, я не должна была.

— Теперь уже мне это неважно, — хоть Джерри внешне и был спокоен, но менее больно от этого не становилось. — Мишель, меня кем только не называли — то чуть ли не святым, то выскочкой, то психом, теперь вот ты извращенцем зовешь — я уже привык и не боюсь ни начальника, ни молвы. Но Энди, Брайану и Кэтрин-то это зачем? — он встал из-за стола и навис над съежившейся в кресле женой. — Мы же прожили вместе столько лет, зачем вот так?

— Да как "так"-то?! — вдруг закричала Мишель и закрыла лицо руками. — Я забыла, что она за репортер, — прошептала глухо. — Забыла, понимаешь?! Мы и встретились-то совсем по-другому поводу, но она, конечно, увидела мои опухшие глаза и начала спрашивать, по-доброму, по-женски сочувствуя. И я не выдержала… Джерри, прости, я такая дура… — из-под судорожно сомкнутых пальцев выбежала слезинка.

— Мишель, — позвал Джерри. Она редко плакала вот так — бессильно и почти по-детски, и сейчас он решительно не знал, что делать. — Мишель, не надо плакать. Сделанного не воротишь, а дети наши уже достаточно взрослые, чтобы справиться с этим. Но я все равно с тобой не пойду, — он присел на подлокотник кресла, легко обнимая ее за плечи, — если есть что сказать — мы все слушаем тебя.

— Я, пожалуй, выйду, — Доминик поднялся из-за стола.

— Нет, — остановил его Джерри, — все равно я потом тебе расскажу.

— Останься, — вздохнула Мишель, наконец отнимая руки от лица. — Тебя это тоже касается.

— Если хочешь, мы с Фионой тоже можем уйти, — предложил Том. Он сидел весь мрачный, тяжело глядя на сестру и Джерри.

— Не нужно, — Мишель покачала головой и глубоко вздохнула, собираясь с духом. — Джерри, я думаю, ты выпил приворотное зелье, — сказала, делая длинные паузы между словами. — Нет, я не пытаюсь обвинять твоего… Доминика. Он мог стать лишь жертвой обстоятельств или даже какого-то заговора. Я прошу тебя, — она развернулась к нему и взяла за руку, — выпей антидот! Если я права, клянусь, я забуду всю эту историю и ни разу больше тебе о ней не напомню.

— Мишель, я видел, как выглядят и ведут себя люди под приворотом, — Джерри покосился на Тома, — к тому же чувства к Доминику не проснулись во мне за один миг.

Доминик вскинулся — по всей видимости, хотел что-то сказать, но Джерри предупреждающе поднял руку.

— Не буду пить, — и встал, скидывая руку Мишель, — потому что нечего нейтрализовывать.

— Джерри! — вскрикнула Мишель и испуганно замерла, когда Доминик вдруг громко и твердо сказал:

— Выпей.

Взгляды всех присутствующих устремились к нему, но Доминик смотрел только на Джерри.

— Выпей, — повторил он более мягко. — Приворотных, помимо зелий, хренова туча, а я… — тут он стиснул зубы, отчего на высоких скулах отчетливо проступили желваки. — Я хочу быть уверен. В конце концов, она знает тебя дольше, чем я.

Джерри молчал довольно долго, но затем все же кивнул. Мишель обрадованно улыбнулась и трясущимися от волнения пальцами активировала амулет-телепорт. Ее не было несколько минут, а затем она вернулась и вложила в руку Джерри пузырек с молочно-белой жидкостью. Откупорив крышку и отшвырнув ее куда-то на стол, Джерри одним глотком осушил противное горько-кислое снадобье и уставился на Доминика.

— Ну, убедился? — рявкнул он.

Доминик не двигался с места, выжидая время, пока зелье подействует. Фиона и Мишель притихли, а Том, как краем глаза заметил Джерри, вынул из кармана какой-то амулет.

Молчание длилось несколько минут. Джерри все это время честно прислушивался к себе, не сводя глаз со Доминика, мучительно ожидая, что вот-вот, и все его чувства пропадут, оставляя только безразличие, или, того хуже, отвращение. Но ничего не происходило — перед ним был все тот же Доминик — красивый, желанный и любимый.

— Ты ошиблась, Мишель, — сказал, поняв, что ждать дальше бесполезно. И легко, невесомо, коснулся губ Доминика, только на мгновение скользнув между ними языком.

Мишель глухо охнула, а Доминик порывисто обнял его, сжимая так крепко, что заныли ребра.

— Твою мать, в жизни так не пугался, — признался он шепотом и тряхнул головой.

— Я тоже, — честно признался Джерри, прижимая его к себе. — Фиона, а где кофе обещанный?

Подруга тут же засуетилась, доставая из серванта чашки. Том был отправлен на кухню за пирогом. Джерри и Доминик вернулись за стол, слишком утомленные пережитым, чтобы что-то говорить. Только Мишель по-прежнему неподвижно сидела в кресле.

— Мишель? — Том, успешно плюхнувший пирог на стол, подсел к сестре и обнял ее за плечи. — Ну все-все, успокойся. Он же не к девке-молодухе сбежал. К мужику. А раз так, то, значит, изначально ваш брак был обречен, понимаешь?

— Почему? — искренне удивилась Мишель. — Ведь у нас все было так хорошо… Я не понимаю.

И снова закрыла лицо руками.

— Значит, не было, — громко и отчетливо сказал Доминик и впервые за это время посмотрел вскинувшей голову Мишель прямо в глаза. — Видит бог, я хотел остаться в стороне, насколько это возможно, но заниматься самообманом я вам не позволю. И знаете, что? Это для вашего же блага. Парикмахерская, пара недель на спа-курортах и ласковый услужливый любовник с большим членом — вот, что вам надо, чтобы все действительно было хорошо.

— Кто? — пролепетала Мишель. — С большим чем? Я не…

И стремительно покраснела, прижимая пальцы ко рту.

— Вы "не", — согласился Доминик. — И от вас ушел муж. Взаимосвязь, на мой взгляд, очевидна.

— Нет, нет, — залепетала Мишель, тряся головой, — это неправильно, так нельзя. Это… это же…

— Просто секс, Мишель, — не выдержал Джерри. — Без правил и запретов, без одеял и ночных рубашек.

— То есть, — мертвенным голосом переспросила Мишель, с трудом подбирая слова, — ты из-за этого ушел? Из-за секса?..

Доминик рядом напрягся всем телом и резко встал.

— А вот на этот вопрос я ответ слышать не хочу, — сказал он решительно и быстро вышел из комнаты.

— Нет, Мишель, — вздохнул Джерри. — Если бы мне был нужен просто секс, я бы ходил в какой-нибудь бордель. Ты бы даже не узнала никогда. Я устал Мишель, — он запустил руки в волосы, взъерошивая волосы. — От глупых правил, от придуманной самой тобой морали. От образцового брака, от которого осталась только внешняя оболочка, потому что мы с тобой уже давно не любим друг друга.

— Я люблю! — пылко воскликнула Мишель. — Я первое время думала, что с ума сойду!

— Любишь или просто привыкла? — Джерри снова подошел вплотную к ней. — Привыкла, что кто-то по ночам сопит рядом, и утром нужно наливать две чашки кофе? А сейчас, — медленно проговорил, всматриваясь в глаза, — сейчас уже не сходишь с ума? Сейчас легче?

— И да, и нет, — Мишель смотрела на него, не мигая. — Больно все равно. Хотя знаешь, — она отчаянно смутилась и отвернулась. — Вот ты его поцеловал, а у меня даже не кольнуло. Почти.

Джерри подошел к ней, снова обнимая за плечи.

— Вот и ответ, Мишель, — тихо сказал он. — Фиона, Доминик же не ушел, да? — спросил нарочито спокойно.

— Я не слышала колокольчика входной двери, — покачала та головой. — А вот стук двери на кухне — слышала. — Джерри тут же поднялся, и Фиона тепло поинтересовалась: — Мишель, будешь чаю? Ты же о чем-то хотела поговорить?

У четы Контори был небольшой, почти игрушечный дом, но все равно коридор, ведущий в кухню, показался Джерри бесконечно длинным, а дверь — жутко тяжелой.

Первое, что он увидел, войдя в залитое ярким солнечным светом из зачарованного окна помещение, было огромное кресло. Его притащил Том, едва только они с Фионой переехали сюда из вечно переполненного родительского дома, заявив, что провел слишком много лет, принимая пищу сидя на половинке табуретки, и теперь может позволить себе есть с комфортом. Сейчас в нем сидел Доминик и курил, меланхолично стряхивая пепел на тонкое фарфоровое блюдце.

— Что ты делаешь? — Джерри мгновенно забыл, что пришел извиниться, и уж никак не ссориться. — Это, по-твоему, для твоего голоса более безопасно, чем бокал вина?

— Голос меня сейчас волнует куда меньше чем, чем нервы, — удивительно спокойно ответил Доминик, не глядя на него. — Что миссис Купер? Снова плачет? Если да, не волнуйся за меня, иди успокаивай, — он глубоко и со вкусом затянулся.

Джерри неспешно подошел вплотную к Доминику, присматриваясь внимательнее и замечая чуть подрагивающие пальцы, сжимающие выкуренную почти до самого фильтра сигарету и напряженные губы.

— Сейчас успокою, — согласно кивнул. — Только не Мишель, а тебя! — и выбросил руку вперед, выдергивая окурок у него изо рта и сжимая его в кулаке.

По ладони, мгновенно распространяясь выше, отдавая в локоть и плечо, разлилась боль — тлеющий окурок здорово обжег кожу в основании большого пальца. Джерри со свистом втянул воздух сквозь сжатые губы, но ничего не сказал, и ладонь не разжал.

— Идиот! — выдохнул Доминик, вскакивая с кресла. Он схватил Джерри за руку и зашептал заживляющие заклинания прямо над закрытым кулаком. Боль начала отступать, и Джерри с облегчением выдохнул. — Ну и что ты хотел этим доказать? — зло и одновременно обеспокоенно глянул на него Доминик. — Если тот факт, что ты крутой и смелый, то мог и просто сказать, я бы поверил.

— Ничего не хотел, — Джерри плюхнулся на стул. — Нет, вру, хотел, — он сердито посмотрел на Доминика: — чтобы ты перестал травить себя этой дрянью!

— Да, папочка, — ехидно протянул Доминик и, поморщившись, опустился обратно в кресло. — И это тоже можно было просто попросить. Я так редко курю, что "травиться" тут — слишком громкое слово. Но сегодня, знаешь ли, простительно, — он скривил губы в странной пародии на улыбку, но только была она уж слишком горькой. — Не каждый день твой любовник выясняет отношения с женой у тебя на глазах.

— Прости, — Джерри осторожно потер ладонь — стремительно нарастающая новая кожа жутко чесалась, — но неужели было бы лучше, если бы я с ней уединился, как она того хотела? Ты бы нервничал меньше? И прошу тебя, — почти крикнул он, увидев, как Доминик достал пачку с сигаретами, — не надо курить!

— Ладно, — вздохнул Доминик и бросил пачку на стол. — Знаешь, твоя жена совсем не противная. Было гораздо проще думать о ней как об абстрактном существе, которая ну была и была. А теперь мне ее даже жалко. И ты любил ее — это видно. И она тебя любит.

— Любил, — не стал отрицать очевидного Джерри. — И она любила. И до последнего думала, что все еще любит.

— Ну да, — Доминик отвернулся и посмотрел в окно. — У вас же именно любовь. А у нас секс.

— Боже, Доминик, — протянул Джерри, — сейчас я дам тебе в морду, а у меня рука куда тяжелее твоей. Пошли! — он ухватил его за руку и потянул вон из кухни.

— Нет, только не по лицу, — предупредил Доминик и не думая сопротивляться. — Синяки неделю сходить будут, у меня кожа такая — ничем не изведешь. Бей тогда уж по ребрам.

— Зачем по лицу? — опешил Джерри. — Доминик… — выдохнул он наверное, целую минуту спустя, — неужели ты и правда подумал?… Вообще-то я хотел вернуться с тобой в гостиную, встать на колено и в любви признаться, — он развел руками, — ну чтобы ты не говорил больше, что просто секс…

Теперь изумленно молчал Доминик, таращась на него во все глаза.

— Джерри, ты идиот? — выдохнул он наконец. — Это был сарказм, дурья твоя башка! Она сказала, что мол ушел из-за секса, ну я это и припомнил. Уж поверь мне, в отношениях я куда больше тебя разбираюсь, и с самого начала у нас ничего "просто" не было! Ну, по крайней мере, после минета — точно.

— Ага, идиот, — согласился Джерри, — прости, ладно?

И неспешно, словно извиняясь, поцеловал.

— И если тебе интересно, — прошептал Доминику в губы, — я сумел объяснить Мишель, что у нас с тобой не "просто".

— Лучшая новость за этот паршивый вечер, — усмехнулся Доминик и тоже его поцеловал. — Она ушла, или я своим видом снова наведу на всех тоску?

— Даже если и не ушла, все равно пойдем к ним, — заметив, как нахмурился Доминик, Джерри поспешил закончить, — а то они наверняка думают, что мы или деремся, или трахаемся на кухонном столе. На пару минут, — добавил, потому что выражение лица Хьюза не менялось, — только попрощаемся.

— Пойдем, — отмер наконец Доминик. — Но если она снова будет плакать, клянусь, я пойду ее утешать. С инфарктом слягут все.

— Я не хочу инфаркт, — выставил руки в защитном жесте Джерри, — у меня на сегодня планы, тем более, если нам и вправду пещеры сегодня уступят!

Но, вопреки опасениям, Мишель в столовой они уже не застали.

— Она не стала вас дожидаться, — ответила Фиона на невысказанный вопрос, — но просила передать тебе, Джерри, что во вторник в десять слушание, и тебе необходимо там быть.

— Понял, — рассеянно кивнул Джерри. — Мы, наверное, пойдем?

Фиона грустно кивнула и подошла его обнять.

— Прости, — шепнула покаянно. — Так неудачно все вышло.

— Я пытался ее остановить, — буркнул Том. — Но она меня не послушала.

— Да нет, — возразил Джерри, — мне кажется, наоборот. Теперь она не считает меня извращенцем, а я ее — стервой, раздающей сенсационные интервью.

— А вот это мог бы и сразу понять, — насупился Том. — Мишель никогда не стала бы этого делать!

— Хотя бы потому что это не позволило бы ей ее стремление к идеалу, — вздохнув, подтвердила Фиона. — Ославиться так на всю страну?.. Уверена, ей тоже тяжело пришлось.

— Еще немного, и я побегу искать ее с успокоительным и ромашкой для чая, — сказал Доминик на полном серьезе.

— Ага, и тем самым точно доведешь ее до инфаркта, — фыркнул Джерри. — А стремление и идеалы можно забыть, если на первый план выходит месть, — сказал уже Тому и Фионе, — этого я, к сожалению, за годы службы насмотрелся. В любом случае, после той статьи она осталась честной, пусть и брошенной женой, а я… — договаривать он не стал.

— А ты остался со мной, — твердо закончил за него Доминик. — Возможно, не самая лучшая компенсация, но уж лучше чем ничего, — усмехнулся он.

— Ну, знаешь, разведенный служака тоже не предел мечтаний, — Джерри закатил глаза, — и не говори ничего, а то точно в морду дам.

— Вот так вот, все норовят обидеть музыканта, — притворно посетовал Доминик, и Том с Фионой рассмеялись.

— Так когда там твой концерт? — поинтересовался Том. — Мне уже кажется, что это должно быть занимательно.

— В следующую пятницу, — Доминик весело посмотрел на него. — Не уверен, насколько это будет занимательно, но, думаю, мне есть, чем вас удивить.

— Мы обязательно придем, — Фиона улыбнулась, — только надо билеты заказать. Я очень рада познакомиться, Доминик.

— Тогда встретимся в Париже, — попрощался Джерри.

Фиона и Том синхронно кивнули, и Доминик, улыбнувшись им напоследок, утянул Джерри за дверь.

______________________

Друзья!

Следующая глава будет последней! И MinK приглашает вас в турне)

Глава 16

На этот раз места у них были сидячие — Доминик рассудил, что два уставших служителя закона и одна не менее уставшая леди-ученый не захотят провести весь концерт на танцполе. Собственно, все трое были ему за это очень благодарны.

— Что-то декораций маловато, — скептически оценил аскетичное убранство сцены Том, — или место для шоу-балета оставил?

— Том, — Фиона строго посмотрела на мужа и быстро перевела взгляд на Джерри, — не слушай его, он страшный домосед, мой брат в прошлом году достал билеты на финал чемпионата мира по футболу, так и там то стул жесткий, то экран мутный.

— Ничего, — Джерри, только пожал плечами, — я послушаю его рассуждения о декорациях по окончании концерта.

— Не хочу ссориться с тобой, — пробурчал Том, — но мы уже слышали Доминика. На свадьбе.

Ответить Джерри не успел — свет в зале погас, а сцена, до того темная и безжизненная, вспыхнула ярким светом. Фиона еще что-то выговаривала Тому, когда грянули первые аккорды.

На этот раз Доминик начал с песни, Джерри не знакомой — заводной настолько, что ещё лет пять назад он бы не выдержал и стал бы пританцовывать на стуле. Что, впрочем, с успехом проделала Фиона. Доминик снова рвал горло, и остаться равнодушным не смог даже непробиваемый Том: уже на середине песни он начал отбивать пальцами ритм*.

Следующая песня была немного другой — более тягучей, словно призвана была дать передышку. Да, танцевать под нее не хотелось, но она не расслабляла, напротив, словно бы взрывала сердце. Фиона притихла, завороженно смотря на сцену, а Том подался вперед, вслушиваясь**.

Песни следовали одна за другой — надрывные, тягучие, заводные и спокойные. Доминик снова выкладывался наполную, но назвать этот концерт однозначно роковым Джерри не мог. Хьюз снова удивил не только Тома и Фиону, но и его тоже.

— А теперь специально для моих друзей, — вдруг сказал Доминик и посмотрел прямо на их ложу. — Помяукаем?

И запел одну из песен со свадьбы Кэтрин, вот только теперь она почему-то совсем не казалась слащавой попсой***.

— Мерлин, — потрясенно сказала Фиона, — как у него потом голос не садится?

Про то, что тренирует его Доминик, распевая сложнейшие арии, сидя в увитой розами беседке или под пальмой, Джерри говорить не стал. Пожалуй, сейчас он впервые задумался о том, что пора бы заняться поисками жилья. Не то, чтобы ему было неуютно в доме родителей Доминика — он и сам не ожидал, что настолько привыкнет к перепалкам с Франко и Эстебаном и разговорам с Стефанией о сортах роз. Но хотелось все же чего-то своего. Не дома — для двоих он будет слишком большим — и не душной квартиры в шумной многоэтажке. В памяти возникли бескрайнее море, озорные дельфины и шатер с огромной кроватью внутри. Остров, так внезапно и круто изменивший его жизнь.

— Спасибо, — закончивший песню Доминик поклонился зрителям, — продолжим?

Толпа взревела, и Доминик снова резко сменил жанр исполняемой им музыки — это было что-то среднее между хрипло-рваными песнями первой части и той, что он назвал мяуканьем****.

— Охренеть! — выкрикнул Том в самом начале песни. — Это он поёт?! Это же моя любимая!

— О, её же так часто по радио крутят, — подхватила Фиона. — Ну точно! MinK же! И почему я внимания не обращала?

Джерри не слушал радио и никогда прежде не слышал эту песню, но не мог отделаться от ощущения, что пялится на сцену совсем уж влюбленными глазами. Правда, в слова он не вслушивался, погруженный в свои все четче оформляющиеся планы.

Ладони зудели от желания вот прямо сейчас вернуться в столицу, чтобы поднять всех на ноги, но оформить сделку сегодня. Остановили его два обстоятельства — во-первых, он не в силах был уйти с концерта и пропустить хоть одну песню, а во-вторых, банки, конечно, работают без выходных, но владелец острова вряд ли будет рад ему в пятницу вечером. Пришлось заставить себя не думать об этом до утра понедельника.

— Друг, я беру свои слова обратно, — с чувством сказал Том, когда беснующаяся уже почти полчаса после окончания концерта толпа наконец слегка поутихла. — Парень и правда талантлив. Пусть не всё из услышанного поласкало мой слух, но многие вещи я уже сейчас хочу купить в записи.

— Я даже не знаю, — растерялся Джерри, — выпускает ли он что-то. Но я спрошу, обязательно.

— А мне кажется, — Фиона еще в самом начале вынула шпильки из волос, и теперь они разметались по плечам мелкими кудрями, снова превратив ее из степенной дамы в беззаботную девчонку, — что на диске это будет звучать не так. Это нужно видеть, и его энергетику чувствовать, — она кивнула на сцену, где Доминик все еще подписывал фотографии.

— Не скажи, — фыркнул Том. — Энергетика — вещь, конечно, хорошая, но ей пусть наслаждается Джерри. А я и просто музыку послушаю.

— Как хочешь, — пожала плечами Фиона, — но вспомни, на свадьбе Кэтрин такого не было. Там и была просто музыка. Отлично сделанная, но бездушная, массовая. А тут — штучный товар. Хотя если будет продаваться запись этого концерта, я, пожалуй, куплю, — согласилась она.

— Заладили — куплю-куплю, — поморщился Джерри. — Приходите на концерты, да и все дела. А если очень надо — уверен, Доминик лично вручит вам записи.

— Ну да, наверное, ему так будет даже приятней, — согласилась Фиона. — Ну ладно, иди утаскивай его со сцены, он же на ногах наверное уже не стоит. Поражаюсь, как он вообще еще двигаться способен.

— Я тебе больше скажу — после прошлого концерта он ещё много на что был способен, — подмигнул ей Джерри и, быстро простившись, поспешил покинуть ложу и попытаться протиснуться к сцене. К счастью, люди его узнавали и давали пройти, иначе до Доминика он бы не добрался.

Подойдя ближе, Джерри и вправду заметил, что Доминик улыбается как-то вымученно, и старается лишний раз не двигаться. До сцены было всего несколько ярдов, но они оказались самыми трудными — разгоряченные поклонники не желали пропускать его. Джерри уже подумывал было начать работать локтями, но Доминик заметил его раньше.

Его короткой просьбы, прозвучавшей непривычно тихо после оглушительного концерта, оказалось достаточно, чтобы Джерри смог, наконец, подняться на сцену и приобнять Доминика за плечи, притягивая к себе.

— Мы можем уйти прямо сейчас? — прошептал на ухо и едва не пошатнулся, когда Доминик тяжело привалился к нему боком, отдыхая.

— Нет, я… — начал было Доминик, но его перебил один из музыкантов — высокий симпатичный гитарист, который чаще всего выступал сегодня бэк-вокалистом.

— Забирайте его, мистер Купер, — сказал он низким хрипловатым голосом. — Иначе нам снова придется прислонить его к стеночке в гримерной, а потом сдать на руки охающим слугам.

— Скажешь тоже, Шорк, — поморщился Доминик и с трудом встал с корточек, опираясь на Джерри. Оставшиеся в зале фанаты снова восторженно взревели.

— Идем, Доминик, — Джерри обнял его за плечи, — ты устал. Простите, ребята, — уже громче обратился он к зрителям, — но на сегодня это все.

Портал сработал, протягивая их сквозь пространство.

— Ох, черт, — протянул Доминик, едва они появились в их комнате. Не отлипая от Джерри он начал раздеваться, а заглянувший в комнату слуга по одному отрывистому кивку понял что-то, Джерри недоступное, и исчез. — Помоги стянуть эти дурацкие штаны, всю задницу себе ими натер!

— Спрашивать о том, а нельзя ли надеть что-то твоего размера, бесполезно, да? — Джерри осторожно подтолкнул Доминика к кровати. — Будет неприятно, но лучше не тянуть, — и резко дернул влажную от пота ткань вниз.

Доминик охнул, больно вцепившись ему в плечи. Джерри, только приглушенно выругался — кожа на бедрах и ягодицах и впрямь была красной и воспаленной.

— Сейчас принесу мазь, — хрипло шепнул он.

— Они были мне по размеру, — вздохнул Доминик сквозь зубы. — Просто новые. И не мажь пока, дай сначала ванну принять.

Тут как по заказу появился тот самый слуга, что уже заглядывал в комнату. Он взял Доминика за руку, и Джерри едва успел ухватить тоже, чтобы переместитьс в затуманенную паром ванную комнату.

— Спасибо, — поблагодарил Доминик и с громким стоном опустился в дымящуюся ванну. — Давай ко мне? — предложил Джерри и закрыл глаза.

— Угу, — Джерри поспешно стащил с себя рубашку, но в ванну не полез. Он присел на бортик за головой Доминика и опустил руки ему на плечи, — просто расслабься, ладно?

На первое массирующее движение Доминик ответил болезненным стоном, но Джерри продолжил методично разминать плечи, руки и шею, и вскоре под пальцами вместо канатов напряженных мышц была податливая расслабленная плоть.

Доминик запрокинул голову, прижался щекой к его руке и простонал:

— Массажиста можно отменять? Он должен прийти через пятнадцать минут, но могу поклясться, у тебя получается лучше. Но я не хочу тебя нагружать.

— Вряд ли я спокойно смогу смотреть, как тебя лапает чужой мужик, — Джерри фыркнул, — отмокай, а потом я тебя и мазью намажу, и разомну по-настоящему.

— По-армейски? — переспросил Доминик, приоткрыв один глаз. — Боюсь, я тогда встать завтра не смогу. Но я все равно согласен. — Он позвал слугу и попросил: — Робби, сходи к Марку, скажи ему, что пока приходить не надо, если что — я позову.

Робби кивнул и испарился, а Доминик снова застонал и с головой нырнул под воду.

— Сможешь, — уверил Джерри, когда он снова показался над водой. — Ты наплескался? До кровати дойдешь или донести?

— Погоди еще немного, — попросил Доминик, вытягиваясь во всю длину и опираясь затылком о бортик. — Долли сейчас молоко с травами принесет, а то хрипеть неделю буду.

— Доминик, — Джерри бездумно болтал рукой в огненно-горячей воде, — а ты каждый раз так… до полусмерти устаешь? — в памяти всплыла фраза гитариста. — Значит, каждый, — ответил он сам себе. — Как же ты выдерживаешь такое каждую неделю? Ведь ты не нуждаешься в деньгах настолько, чтобы так гробить себя, — продолжил он размышления вслух, неосознанно поглаживая под водой острую хьюзовскую коленку, — ты и вообще в них не нуждаешься, так зачем тогда? Так много и так часто?

— Концерты не всегда раз в неделю, — отозвался Доминик, не открывая глаз. — Это сейчас благодаря всей шумихи вокруг нас с тобой, я оказался еще более популярен, чем обычно. А зачем… Это не тот вопрос, на который я могу дать ответ. Концерты — моя жизнь. Я не смогу без них. Иногда мне кажется, что только на сцене мое сердце бьется в полную силу.

Джерри молча кивнул. Вот тут Доминика он понимал даже слишком хорошо — именно потому он и ходил в рейды периодически. Почувствовать себя живым. Том называл его адреналиновым наркоманом, но Джерри только отмахивался.

— Только не допусти, чтобы MinK совсем выдавил Доминика, — Джерри покачал головой, — хотя, по-моему тебе это особо не грозит. Так, давай выбираться из ванны, пока у тебя плавники не отрасли.

— Кажется, самому рьяному моему фанату не терпится получить доступ к телу? — фыркнул Доминик и с трудом поднялся, цепляясь за бортики ванной обеими руками. — Кстати, хочешь посмеяться? — он потянулся за полотенцем, но пошатнулся и предпочел сначала осторожно выбраться на пол. — Я тут на днях попытался написать песню… Не поверишь, такая чушь получилась! Что-то вязнущее на зубах о солнце, море, дельфинах. Не представляю, кто это смог бы слушать.

— Я бы послушал, — Джерри придержал Доминика за плечи, чтобы тот смог вытереться, — и особенно хорошо бы она звучала, если бы ты пел ее сидя на пляже…

Пришлось сдержаться, чтобы не наговорить лишнего и не выболтать планов по покупке острова.

— Может, хоть чуть-чуть напоешь? — все не утерпел, и тут же поправился: — Когда восстановишься, конечно. А сейчас давай в спальню и молока выпьешь. И да, Том спрашивал, — он помог Доминику устроиться на кровати, — ты выпускаешь записи своих песен? Ему и Фионе очень понравилось.

— Я рад, — Доминик послушно растянулся на животе, вытянув руки вдоль тела. — А вот записей почти нет — только те, что крутят на радио. Поэтому у меня всегда полные залы — люди знают, что я всегда пою разные песни, и концерты не похожи один на другой. Но я это делаю не ради популярности. Просто мне кажется, что так… Правильней, вот.

— Да, — согласился Джерри.

Удобнее всего было бы сесть Доминику на бедра, но тревожить натертую кожу не хотелось Джерри сел на колени рядом с ним, и налил на руки немного массажного масла, что поставил на тумбочку Додди. Чуть подождал, пока оно нагреется, и провел по всей спине широким, мягким движением, нанося масло. Доминик вздрогнул, судорожно втянув воздух. Под пальцами струнами натянулись натруженные мышцы. Джерри еще пару раз огладил его от шеи до копчика, а потом начал по-настоящему массировать, с каждым движением усиливая нажим, разогревая, убирая зажимы и напряжение.

Доминик кряхтел, стонал, мычал и ерзал по простыне, нисколечко не пытаясь контролировать собственные эмоции, а, наоборот, выплескивая их все до капли. Джерри стискивал зубы, вминал в податливое тело пальцы и отчаянно старался не думать о неизвестном массажисте, который имел возможность наслаждаться всем этим великолепием минимум два раза в месяц.

— О да, вот тут! — в очередной раз простонал Доминик, вскидывая от избытка чувств задницу, и Джерри чуть не зарычал от возбуждения и непрошенной ревности.

— Что, прямо тут? — Джерри с силой сжал руками ягодицы, сперва все же плеснув на красную, поврежденную кожу заживляющей мази. — Или твой массажист вот так каждый раз делает? — и, проведя между ними, надавил на анус, проникая в горячую тесноту холодным пальцем.

— Ох, бля! — Доминик резко подскочил и вскинул на него полный негодования и непонимания взгляд. — Твою мать, — простонал, снова падая лицом в подушку. — Вот ревнивый хрен! Ты хоть член мой потрогай — мягкий же совсем… Был. — Он поерзал, уже осознанно потираясь о простыню пахом. — Если хочешь знать, я о сексе вообще не думал, — проворчал приглушенно.

— Прости, — Джерри резко остыл, мысленно отругав себя, и убрал руку, — но ты выглядишь так… — он оседлал-таки бедра Доминика, благо после мази кожа полностью зажила, и потерся о них пахом, демонстрируя Доминику свое возбуждение. — Я и не знаю, как твой массажист держится, если ты каждый раз так стонешь. И дай-ка я твою поясницу посмотрю.

Следующие несколько минут были наполнены сопением Джерри и стонами и вздохами Доминика — вправлять смещенные позвонки и разминать сведенные судорогой мышцы было трудно и болезненно.

— Мой массажист делает свою работу, — чуть запоздало проинформировал его Доминик. — И, как мне кажется, он натурал. По крайней мере ни одной попытки посягнуть на мою задницу, в отличие от тебя, он не сделал. А вот ты халтуришь, — он обернулся и лукаво глянул на Джерри из-под спутавшейся влажной челки. — Первое правило массажа: начал что-то разминать, закончи, прежде чем переходить дальше. Поэтому поясница — это, конечно, хорошо, но моя бедная задница чувствует себя брошенной.

— Первое правило массажа, — протянул Джерри, улыбнувшись, — двигаемся от периферии к сердцу.

И слез со Доминика, начав неспешно массировать ноги, от кончиков пальцев и до ягодиц. Возражений и обиженного шипения он не слушал, на попытки брыкнуться внимания не обращал. Впрочем, сопротивлялся Доминик не долго, и очень скоро покорно вытянулся на простыне, чуть постанывая, когда пальцы Джерри добирались до особенно уставших мышц, и мурлыкал, когда спазмы отступали.

— Джер-р-р-ри, — промурчал он наконец довольно. — Ты сейчас добьешься того, что я усну, не дождавшись самой важной части массажа.

— Да? — вздернул бровь Джерри. — Будет очень жаль… Придется идти в ванную, и там одиноко… мечтать о твоей заднице, — и он невесомо пробежался пальцами по смуглым от загара ягодицам, — той, что не булочки.

И тут же легко прикусил скользкую от масла кожу на крестце, не до боли, а лишь дразня.

Доминик вздрогнул и заинтересованно пробормотал:

— Я бы подглядел. Интересно, как ты это делаешь. Только чтобы ты не знал, что я вижу, а то опять начнешь краснеть, бледнеть и в итоге сбежишь.

— Тогда закрывай глаза и начинай сопеть, — от неожиданной эротичности всплывшей в воображении картинки, как он дрочит в ванной, а Доминик смотрит на него, неспешно поглаживая себя, перед глазами заплясали черные точки. — Спокойной ночи.

— Ага-а, — протянул Доминик и крутанулся под ним, переворачиваясь на спину и опуская веки. — Уже. Десятый сон, — он облизнул губы и уставился на Джерри из-под опущенных ресниц.

— Ну что ж, — деланно вздохнул Джерри.

Он не стал слезать с бедер Доминика, только чуть откинулся назад. Первое движение руки по уже возбужденному члену далось нелегко, потому что совсем некстати вспомнилось выражение лица Мишель, когда она застала его за подобным, но Доминик смотрел на него совсем по-другому. Не было ни брезгливости, ни презрения — только неприкрытое желание. Член в руке дрогнул, наливаясь кровью, и Джерри, охнув, снова двинул рукой…

Доминик не двигался — лишь скользнул теплыми ладонями на бедра, и закрыв глаза, Джерри почти сумел расслабиться — почти, потому что пристальный хьюзовский взгляд горел на коже, проникая в кровь и нервы, заставляя первую кипеть, а вторые — дрожать от смущения и обострившегося во много раз удовольствия. Доминик был прав — Джерри краснел, бледнел и пару раз малодушно думал о том, чтобы это все прекратить, но стоило пальцам на его бедрах конвульсивно дернуться, а распластанному под ним телу — задрожать от возбуждения, как стыд и неловкость вдруг куда-то испарились, вырвавшись из горла громким стоном.

Но вскоре пальцев на члене стало решительно мало. Джерри поерзал задницей, но нужных ощущений это не принесло. Но Доминик догадливо передвинул руку с его бедра выше, погладив яйца и промежность и надавливая на анус. Расслабиться получилось почти сразу, и Джерри выгнулся, насаживаясь на пальцы, зажмуриваясь от острого удовольствия, рождающегося на кончиках хьюзовских пальцев и отдающегося в член.

Доминик согнул пальцы, надавил, потёр, и удовольствие прошило все тело с головы до пят, прокатившись жаркой волной. Джерри честно хотел высвободиться, насадиться на подрагивающий под ним член, но всей его тренированной годами выдержки не хватило, чтобы сняться с так правильно ласкающих внутри пальцев и остановить собственную ладонь.

Но ощущения были слишком сильными, а оргазм — таким близким. Джерри прогнулся навстречу пальцам внутри себя, почти ложась Доминику на грудь, и со стоном кончил, заливая его живот горячей, густой спермой.

— Прости, — прошептал, приподнимаясь, и потянулся к подрагивающему от возбуждения хьюзовскому члену.

Доминик выгнулся навстречу, подбросив его вверх, и безжалостно выдернул пальцы из ещё сокращающейся задницы, накрывая пальцы на члене. Он кончил почти мгновенно, брызнув спермой далеко на грудь, застонал отчаянно и хрипло и с силой притянул к себе Джерри свободной рукой, слепо тычась губами в губы.

Они целовались еще долго, пока сперма между ними не начала остывать, противно стягивая кожу, а от непривычной позы у Джерри не затекли ноги. Кое-как вытерев их полотенцем, он со стоном скатился со Доминика и устроился рядом, вытягивая ноги.

— В следующий раз в роли зрителя я, — пробормотал и тут же снова покраснел, вспомнив, как однажды стал случайным свидетелем подобной сцены.

— Заметано… — кивнул Доминик и подкатился ему под бок, закидывая на него сразу и руку, и ногу. — А теперь спать… — объявил довольно и закрыл глаза.

Джерри улыбнулся, чмокнул его в висок и крепко обнял обеими руками.

Чтобы уснуть обоим потребовались считанные секунды.

* * *

— Не понимаю, что значит — объект на просмотре? — Джерри с силой грохнув кулаком по столу, отчего сидящий за ним сухонький банкир вздрогнул. — Ну так отмените этот его просмотр. Я дам в два раза большую цену!

— Мистер Купер, — банкир явно начинал терять терпение, постукивая по полированной столешнице пальцами с длинными, загнутыми вниз, ногтями. — Клиент и так дал неимоверно высокую цену и оставил огромный задаток, — он картинно развел руками. — Вы опоздали, я ничем не могу помочь.

— Но то, что он дал задаток не значит, что купил, ведь так? — не мог признать поражение Джерри. — Ну соврите ему, скажите, что мастер передумал продавать, ну предложите ему другой остров, их там сотни, какая ему разница — на километр ближе к экватору или же к Австралии!

— Мистер Купер, при всем моем уважении, хотел бы я посмотреть, как вы предложите этому клиенту другой остров, — с нескрываемым сарказмом усмехнулся банкир. — Учитывая, как много сил и средств он потратил, чтобы уговорить хозяев продать именно этот.

— Да черт вас подери! — Джерри с силой хлопнул рукой по столу. — Отлично! Валяйте! Устройте нам встречу, и я ему такое предложу, что он хрен откажется!

— Это ваше право, — банкир сложил пальцы домиком, соединив их подушечками, — правда, я не думаю, что это хоть что-то изменит. Я пошлю письмо покупателю и сообщу вам о месте и дате встречи.

— Нет уж, — Джерри навис над банкиром, и пристально посмотрел ему в глаза. — Я хочу видеть его сегодня в три. В "Геллерстоне". Крайний к окну столик.

И, не дав ничего возразить, вышел из кабинета, от души хлопнув дверью.

* * *

— Погоди, ты неровно застегнул, — Доминик оторвался от ворожбы над своими волосами и поправил Джерри манжету. — Сегодня, кстати, на ужин стейки, ты успеешь? Что вообще от тебя хочет миссис Контори?

— Фиона хочет обсудить какой-то новый закон об охране редких животных, — дернул плечом Джерри, — но к стейкам я обязательно успею. Тем более, что ты обещал мне показать поляны сверчков.

Доминик провел по волосам расческой, и улыбнулся, правда, от Джерри не укрылось, что он слишком нервничал. Даже для встречи с известным продюсером.

— Не волнуйся, — он легко поцеловал Доминика в висок, — все пройдет хорошо.

— Поверь мне, пройдет, — странно воинственно пообещал Доминик и резким движением одернул мантию. — Что ж, мистеру и миссис Контори привет передавай. Скажи, что если им нужны будут билеты для себя или для знакомых, пусть не стесняются.

— Да, я спрошу, — чуть рассеянно кивнул головой Джерри. — Ну, до встречи на ужине.

И, коротко поцеловав Доминика, поспешно шагнул в камин.

В ресторане было необычно шумно и многолюдно. Джерри присел за столик у окна, заказав себе чашку кофе, и стал ждать.

Однако кофе еще не успел остыть до приемлемой температуры, как в кафе зашел, переваливаясь, хромоногий банкир, с которым Джерри разговаривал утром. Неприязненно хмурясь, он подошел к Джерри и ядовито процедил:

— Добрый день, мистер Купер. Вынужден сообщить: клиент заявил, что — цитирую — «не собирается ничего обсуждать в занюханном прокуренном баре, а предпочитает вести дела в чистоте и тишине кабинета». Поэтому, если вы все еще хотите с ним поговорить, вам придется пройти со мной.

— Что ж за чистоплюй-то этот неведомый клиент, — проворчал Джерри, бросая на стол купюру.

Но, тем не менее, покорно дал руку банкиру, кривясь от слишком резкого рывка перемещения.

— Ну и где этот суперпокупатель? — раздраженно сказал Джерри, когда туман перед глазами прояснился и он увидел пустой кабинет. — А может, его и вовсе не существует, а вы решили сорвать куш, заломив мне тройную цену за пару акров песка посреди океана?

— Поверьте, мы его итак сорвем, независимо от того, кто из вас в итоге купит остров, — неприятно осклабился банкир. — Будьте добры, присядьте, я сейчас его позову.

И он вышел, прежде чем Джерри успел возмутиться подобной неприкрытой наглости. Он подошел к дивану, посмотрел на него и из чистого чувства противоречия проигнорировал. Прошел мимо, к окну, вгляделся в суетящийся город и, услышав за дверью шаги, нацепил на лицо непроницаемое выражение сурового стража правопорядка…

…которое тут же слетело с него, стоило ему обернуться.

Следом за банкиром, сжав губы в тонкую линию и играя желваками, вошел Доминик.

Они молча смотрели друг на друга, так и застыв — один у окна, а другой — в дверях.

— Господа, — проскрипел банкир, — прошу присаживаться. Итак, — он перелистнул несколько страниц в огромном фолианте, — вы оба изъявили желание приобрести остров, находящийся…

Громкий смех перебил его на полуслове, заставив с неимоверным изумлением вскинуть косматые брови. Доминик смеялся искренне, от души, нисколько не скрываясь, согнувшись от смеха и оперевшись рукой на стол.

— Черт тебя побери! — выдавил он сквозь смех. — Да я же убить тебя был готов!

Джерри отстал от него лишь на пару вдохов, скрючиваясь у окна.

— И жутко продешевил бы, — почти простонал он. — Я же ведь готов был выложить в пять раз больше, чем стоит остров. Но ведь… — он резко перестал смеяться, став серьезным. — Торлонс! — он обратился к банкиру, что-то писавшему в бесконечном свитке. — Никто из нас не заплатит ни цента больше первоначальной цены. Обойдетесь и без куша.

— Это было очевидно, — поморщился тот. — Но отказать вам во встрече я не мог. Давайте уже оформлять бумаги.

— Действительно, — фыркнул Доминик и насмешливо переспросил: — Значит, обед с четой Контори, Джерри?..

— Ага, — в том ему ответил Джерри, — а у тебя деловая встреча с продюсером?

— Не хотелось бы вас прерывать, — банкир прокашлялся, — но может уже приступим? На кого оформлять недвижимость? Или совместное владение? — спросил, увидев растерянность на лицах Джерри и Доминика.

— Совместное, — решил Доминик после паузы. — Он нужен нам обоим, — и выразительно посмотрел на Джерри.

— Да, — кивнул он, — совместное без права перепродажи своей доли.

— Мистер Купер, — банкир даже перестал писать, уставившись на Джерри во все глаза, — но это условие невозможно отменить, в случае если кто-то…

— Я знаю, — отрезал Джерри.

Банкир уже занес перо над пергаментом, но Доминик его остановил. Он подошел к Джерри, взял его за руку и, глядя в глаза, тихо спросил:

— Ты уверен?

— Я — да, — твердо ответил Джерри. — А ты? — спросил с плохо скрываемым в голосе напряжением.

Доминик улыбнулся уголком губ, тряхнул головой и развернулся к банкиру.

— Пишите, Торлонс, без права перепродажи, дарения или любого другого способа передачи собственности другому лицу, за исключением наследования.

Банкир больше ничего не стал говорить, только быстро задвигал рукой, выводя на пергаменте витиеватые буквы. Потом он заставил Джерри и Доминика подписать документ, после чего скрепил его своей подписью.

— Ну, собственно, вот и все… — Доминик помахал свитком и улыбнулся. — Кажется, кого-то сегодня ждет неприятный сюрприз.

— Кого же? — удивленно посмотрел на него Джерри.

— Отца с матерью, — хмыкнул Доминик. — Они были уверены, что я всю жизнь проживу с ними. А я вот в туземцы решил податься…

— Нам необязательно сидеть там безвылазно, — успокоил его Джерри, — мы можем и к твоим наезжать временами. Когда соскучимся по промозглой Англии. Будем раздражать их загаром.

— Точно, — подхватил Доминик. — И знаешь, что? — он сжал его руку. — Пожалуй, начнем загорать прямо сейчас! Всего хорошего, мистер Торлонс! — и, не дожидаясь ответа, сжал прилагающийся к свитку портал.

______________________

* — "Cоmatose" SKILLET

** — "Right Here Waiting" Richard Marx

*** — "Apologize" OneRepublic

**** — "In the Shadow" The Rasmus

Послушать песни и полюбоваться на афиши концертов MinKa можно в моей группе ВК — "Марк Качим — расширенная версия"