***

***

Любит та, что глаза опускает,

Любит та, что боится сказать.

А не та, что так близко садится,

И привыкла сама целовать.

**© С. Есенин**

— Бабушка, а правда, что в театр ходят только самые взрослые люди? — поинтересовалась рыжеволосая девочка у пожилой, но ухоженной женщины, пока они вместе спускались по ступенькам. Василиса перепрыгнула через три сразу и остановилась, повернувшись и уставившись на свою бабушку. Нерейва остановилась и хмыкнула, сообразив, каким именно образом её сын Нортон уговорил свою дочь Василису идти в театр. Женщина помнила, что девочка так отказывалась, а потом внезапно резко согласилась. Огнева-старшая приосанилась, внезапно подумав, что сынок у неё настоящий стратег. Не знала женщина, что данную стратегию разработал вовсе не её сын. Генератором идей по воспитанию Василисы была её невестка Лисса…

— Да, конечно, — стараясь выглядеть серьёзной, ответила Нерейва. — Только самые взрослые допускаются туда.

— А меня пустят? — испугавшись, спросила Василиса. Вопрос остался без ответа. Женщина открыла дверь, нажав на кнопку, и они с Василисой вышли на улицу. На дорожке тротуара, которая находилась напротив подъезда, но по другую от него сторону проезжей части и служила кратчайшим путём к автобусной остановке, стояли Лисса и Нортон. Они о чем-то увлечённо разговаривали. — Мама, папа! — позвала их Василиса, приветливо помахав рукой. Родители улыбнулись. Лисса ласково пожурила их за черепашьи сборы, на что Нерейва ответила, что они с Василисой немного поговорили, а после взяла внучку за руку и решила провести её к родителям на другую часть тротуара. Но девочка помотала головой и вытащила свою ладонь из ладони бабушки. — Можно я сама перейду, пожалуйста? — с мольбой попросила Василиса. — Тут всего каких-то пять метров, — не особо понимая, что говорит, но часто слыша подобную отмазку из уст других детей, протянула Василиса. Позади дорожки виднелась детская площадка, но она была пуста: в такой снегопад детей на улицу не выпустят. Нерейва отрицательно покачала головой, зато Лисса согласилась:

— Конечно можно, родная! Ты уже взрослая, — она подмигнула Нортону и улыбнулась.

Нерейва нехотя кивнула, и Василиса, радостная, потопала по проезжей части к родителям. Внезапно из-за поворота выехала огромная чёрная машина и понеслась прямо на Василису. Нортон Огнева первый заметил опасность. В его зелёных глазах мелькнул ужас. Мужчина выскочил на проезжую часть и с огромной силой оттолкнул свою дочь на тротуар. Нортон взглянул на стекло машины и, как в замедленной съёмке, увидел того, кто сидел за рулём. Этого знакомого, такого родного человека, на лице которого теперь сияла восторженная, почти безумная улыбка. Он понял, что это не несчастный случай — Василису хотят убить. Огнев закрыл глаза, понимая, что сам виноват в этом, и принимая всё, что должно случиться… В этот момент машина на полном ходу врезалась в Нортона. Ударившись о лобовое стекло, он отлетел от машины на несколько метров. От такого сильного удара мужчина мгновенно перестал дышать. Над ним склонилась сама смерть, забрав его в свои чёрные объятья. Машина на несколько мгновений остановилась, а потом дала задний ход и помчалась назад, пока не пришлось развернуться и скрыться за тем же поворотом, из которого она и выскочила. Водитель жал на педаль, заливаясь тихим истерическим смехом. Нортон неподвижно лежал на асфальте, на котором уже образовалась небольшая лужа ярко-алого цвета. Кровь всё продолжала течь. Василиса стояла совсем рядом со своим отцом. Её губы дрожали, ноги будто окаменели.

— Нет… — крикнула Лисса. Но этот крик больше походил на шёпот. — Кроме неё некому было, — пробормотала она. Её взгляд сделался стеклянным от боли. Не физической, душевной… Женщина подбежала к мужу и приложила пальцы к его шее. Пульса она не почувствовала и поэтому, не сдержавшись, зарыдала во весь голос, обхватив остывающее тело мужа руками. Нерейва всё это время не шевелясь стояла возле подъезда. Казалось, будто она превратилась в статую. Всхлипы Лиссы, быстро поглощаемые порывами ветра, отрезвили её. Огнева-старшая тихо причитала, подбежав к своей невестке, а после склонившись над телом Нортона. — Василиса, — вдруг воскликнула Лисса и вскочила на ноги. — Василиса, — закричала она ещё раз, шаря глазами в поисках дочери. Василиса стояла в метре от неё. На её лице застыл ужас. Лисса повернула голову и увидела человека, одетого в чёрный комбинезон, с закрытым маской лицом. В руках у незнакомца был пистолет. Ещё секунда — и послышался глухой звук выстрела. В отчаянном прыжке Лисса кинулась к дочери и приняла предназначавшуюся Василисе пулю на себя.

С испуганным вздохом Лисса упала на колени, инстинктивно прижимая руки к груди. Её глаза широко распахнулись. Она судорожно попыталась вдохнуть. На ткани куртки медленно расползалось кровавое пятно. Веки Лиссы сначала задрожали, а потом закрылись, она повалилась на бок. Её грудь ещё поднималась и опускалась. На коже выступили капли холодного пота. С лица исчезли все краски. Лисса с хрипом вздохнула и почувствовала, что для следующего вдоха у неё не осталось сил. Она попыталась открыть глаза, чтобы в последний раз увидеть свою дочь, но не смогла… Нерейва судорожно всхлипывала, силясь сдержать рыдания и давя руками на рану невестки. Она просила, умоляла Лиссу не умирать. Просила прийти в себя… Это было последним, что Лисса услышала, прежде чем её поглотило великое Ничто. Убийца рассерженно выругался и поспешил исчезнуть с места преступления. Василиса попятилась назад и, споткнувшись, повалилась в снег. Она не понимала, что происходит. Отчаяние вспышками прошло по её телу. Своими длинными когтями леденящий душу ужас сковал сердце девочки. Василиса поднялась на ноги. Её губы дрожали, мир перед глазами плыл, как на карусели. Внезапно ей стало плохо — челюсть и горло свело с ужасной силой. Василиса приложила к ним руки, но боль не отступала. По щекам без остановки текли слёзы. Голова заболела, желудок скрутило. Василиса открыла рот, пытаясь дышать, но кислорода не хватало. Её глаза расширились до невозможного размера. Она ступила несколько шагов и покачнулась, чуть не упав.

«Бабушка, что с мамой и папой?..» — хотела спросить девочка, но ей не удалось произнести ни слова, будто кто-то отнял у неё голос. Она схватила себя за горло, пытаясь закричать, но изо рта вырвались лишь жуткие хрипы.

— Василисочка! — воскликнула Нерейва, всё ещё давя на рану Лиссы. — Малышка, всё хорошо, всё в порядке, — выдавила она сиплым голосом. Девочка попятилась, судорожно мотая головой. — Я сказала, всё хорошо! — почти истерично выкрикнула бабушка. Обычно спокойная и всегда собранная Нерейва сейчас находилась в состоянии абсолютного ужаса. Она не могла сдержать своих эмоций. Не знала, что делать. Была в отчаянии. Василиса хотела закричать, что это неправда, но смогла лишь приоткрыть рот. Она с ужасом дотронулась пальцами до губ, не понимая, почему не может вымолвить ни слова. Девочка набрала побольше воздуха, из-за чего у неё закружилась голова, открыла рот снова, но из горла вырвался лишь страшный хрип. Она задышала чересчур часто. Её сердце заколотилось в груди, как безумное; руки задрожали, губы отказывались повиноваться. Внезапно всё перед глазами Василисы опасно накренилось, и девочка упала на спину. Мир перевернулся. Перед глазами пролетали снежинки, сердце отстукивало чечётку.

— Мамочка… папа… — прошептала она еле шевелящимися губами и потеряла сознание. Снег вокруг убитой горем Нерейвы, рыдающей над трупами своих детей, и Василисы, без чувств лежащей в сугробе, очень быстро окрасился в кровавый цвет. Из-за угла дома выглянул маленький мальчик лет десяти. Его каштановые волосы торчали из-под шапки в разные стороны. Глаза испуганно смотрели на всё происходящее. Ему было до жути страшно, но он сумел запомнить копну взметнувшихся рыжих волос и номер чёрной машины. Той самой, что лишила жизни человека. Кажется, ему никогда в жизни не удастся этого забыть.

«Нужно уносить ноги», — испуганно подумал он и бросился бежать к своему дому…

***

Прошло десять лет…

Смертельный холод сковывал все движения. Какие-то яркие, но совершенно нечёткие цвета, картинки калейдоскопом переворачивались перед глазами. Воспоминания были настолько размытыми, что все внешние факторы казались совершенно лишними. Кроме ослепительно-белого снега, летевшего отовсюду, были видны чёрные и красные пятна ужаса, оставшиеся ещё из далёкого детства. Кровь и страх… Убивающие цвета… Слишком знакомые, но такие далёкие. Те самые, являвшиеся юному Фэшу Драгоцию уже не первый год во снах. Крик… Такой отчаянный… Такой болезненный и абсолютно бесконечный крик маленькой рыжеволосой девочки, разрывавший барабанные перепонки Драгоция последние годы в самых неконтролируемых кошмарах. Звуки мотора джипа, проехавшего прямо по живому мужчине, с отчего-то ясно видимыми в ужасный снегопад номерами, которые Фэш никогда в своей жизни не забудет. С номерами, въевшимися в мозг парня ещё с восьмилетнего возраста как раз в тот момент, когда он стал свидетелем страшного убийства. Со временем многие детали стёрлись, но странноватая картинка из чувств, эмоций и пятен осталась. Парень многого не помнил, но девочка с выразительными чертами лица, которые, ну конечно же, полностью забылись за десять лет, лужа крови, крики, выстрел, звенящая тишина, всепоглощающая пустота…

— Нет, не умирай! — в истерике закричал Драгоций, подскочив на кровати в холодном поту, с дрожащими руками и колотящимся сердцем. В какой-то момент сновидения — например, именно сейчас, — воспоминания из прошлого, неясная картинка стали для парня важнее настоящей жизни. В состоянии полусна Фэш не смог сразу понять, спит ли он или уже очнулся от кошмара. Крик маленькой девочки, забыть который представлялось чем-то нереальным, продолжал греметь в ушах знакомой мелодией, плавно, хоть и не особенно приятно, перерастая в рингтон будильника на мобильнике. Драгоций протестующе замычал, моргнул несколько раз. Перед глазами, к огромнейшему облегчению Фэша, появилась стена его собственной комнаты с многочисленными полками, заваленными различными книгами и дисками, кассетами. Рядом — письменный стол, самый обыкновенный. Ни единого намёка на машины, кровь и крики. Всё потухло, смолкло. Осталась лишь подрагивающая под слоем липкого страха тишина. Парень сглотнул мешающий ком в горле. Он всё ещё не мог прийти в себя после кошмара. Очередного кошмара. — Ну почему мне не снятся единороги? — обречённо взвыл Фэш и завалился на подушку. — Цветочки, бабочки… Это тупо, но, блядь, хотя бы не так страшно, — он выдохнул. Парень вообще-то очень редко матерился. Только в моменты эмоционального напряжения, вспышек неконтролируемой ярости (что, кстати, случалось крайне часто) и приступов паники. Поэтому легко можно было сказать, что парень в данный момент чувствует себя не очень хорошо. Громкий звонок телефона резанул слух Драгоция. Парень схватил трубку, намереваясь высказать всё своё возмущение любому звонившему человеку, но сдержался, увидев на дисплее довольную мордашку Захарры. — Да, — буркнул он, не особо заботясь о вежливости формулировки. — Что-то случилось?

— Ого, Фэш, ещё только утро, а ты уже хмуришься, — с той стороны послышался смех — это Захарру так рассмешил его грубый тон и реплика, в которой явно угадывался завуалированный посыл куда подальше и желательно надолго. Драгоций поморщился. Он сам понимал, что ведёт себя некрасиво, но если ты каждый день видишь один и тот же кошмар на протяжении десяти лет, в котором все люди умирают страшной смертью, после пробуждения как-то не возникнет желания обнять весь мир. Захарре при разговоре с ним ранним утром нужно это учитывать, хотя она ни сном ни духом не знает о кошмарах, преследующих её брата. Что ей тогда учитывать-то надо?

— Ещё хмурюсь, — довольно спокойно поправил её Фэш, разглядывая большой палец на ноге и морща нос. — Что ты хотела?

— Я тебе вчера пыталась кое-что сказать, но ты закричал на весь магазин, что у тебя срочные дела, и куда-то умчался. А потом я обнаружила тебя спящим в твоей комнате, — Захарра говорила с насмешкой, но по-доброму. Если бы не её безграничная доброта, то от сестрёнки не осталось бы и мокрого места. — Это, по-видимому, и были твои срочные и неотложные дела.

— Захарра, — прошипел Фэш. Он устал, испытал невероятный стресс из-за чёртового кошмара, а она сидит (или что она там делает?) и забавляется. Говорила бы по делу. Именно последнее, но уже немного перефразированное предложение Фэш и выдал своей сестре. Захарра смолкла, справедливо рассудив, что разозлённому брату ни к чему её подколки.

— А сказать я хотела, — продолжила она уже обычным тоном без капли ехидства или смеха, — что сегодня мы с тобой идём к моей подруге в гости. Я про тебя ей много рассказывала… — добавила девушка. Фэш со стоном хлопнул себя по лицу, уже представляя, как очередная «лучшая подруга» сестры, только увидев его довольно привлекательное лицо, начнёт вешаться на него, всем своим видом намекая, что они могут начать «дружить» более тесно. Сколько раз уже такое было…

— Опять?! Захарра, я не могу так больше! — Захарра удивлённо приподняла брови, слушая завывания брата, а сам Фэш представил эту повторяющуюся, с периодичностью раз в два месяца, картину и застонал ещё громче.

— Братец, — медленно произнесла Захарра, слушая его стоны, — я, конечно, знала, что умею заводить парней одной лишь фразой, но чтобы родного брата… — девушка хохотнула. Фэш ещё раз вздохнул, но внезапно до него дошло, что именно только что сказала Захарра, и он чуть не навернулся с кровати. Хотя… почему чуть? Навернулся. Драгоций отнесла трубку от уха, потому что оттуда послышались дикие крики и отборные ругательства, которые, как уже было сказано ранее, парень употреблял крайне редко.

— Захарра, мать твою, — заорал Фэш в трубку. А потом понял, что со стороны выглядит как ненормальный орущий придурок. Да и вообще… что-то сегодня он вёл себя неадекватно. Всему виной тошнотворные кошмары. Из-за них Драгоцию хочется всё крушить. — Ладно, забудь, — раздражённо выдохнул он. Захарра давно не удивлялась резким перепадам настроения брата. Он мог смеяться, а через несколько секунд, услышав что-то обидное для себя, — начать кричать и уйти, хлопнув дверью. Холерик. Его не исправить. Драгоций молила всех Богов, чтобы её брату попалась не милая и спокойная, а взрывная и весёлая жена, которая смогла бы умерить пыл Фэша и заставить его плясать под свою дудку. А ведь когда-то Фэшиар был милым мальчиком. Искренним, добрым, ранимым. Жизнь дала ему несколько уроков. Жестоких уроков. Что может случиться с мужчиной? Из-за чего они ломаются и закрываются в себе? Правильно: любовь, обожаемая девушка, всадившая нож по самую рукоятку в спину. И Фэш не исключение.

— Та ладно, — просто ответила Захарра. — Я говорила тебе про свою подругу, к которой мы пойдём в гости.

— Зар, — не выдержал Фэш, — у тебя каждый месяц новая подруга. И каждая пытается стать моей девушкой. Это тупо, звучит как слова самовлюблённого «нарцисса», но ведь это правда, — Захарра грустно пожала плечами, а Фэш потёр виски. — Нет, были и такие девушки, которые стеснялись меня, но это было настолько редко, что я по пальцам могу сосчитать. Всем от меня что-то нужно, а ты за пару недель понимаешь, что вы с «новой лучшей подругой» совсем не похожи. Ты расстраиваешься, мучаешь меня. А потом вы с очередной подругой расходитесь, как в море корабли, — выплюнул парень, а Захарра обиженно поинтересовалась, что же она может с этим сделать. — Повзрослей наконец, — выдохнул Фэш, — и засунь в задницу свой синдром крокодила Гены. Этот зелёный вечно искал себе друга, и ты ходишь-бродишь да подругу ищешь. Перестань, — добавил он, не желая слушать возражения сестры. Захарра несколько раз начинала что-то говорить, но обрывала себя на полуслове. — Всё ищешь-ищешь, а находишь непонятно кого. Мне за тебя иногда реально страшно.

— Эта девушка нормальная, я обещаю, — в голосе Захарры была уверенность. В таком тоне она не говорила ни об одной своей знакомой. — Она очень хороший человек, хоть и сложный. Не пугайся, когда увидишь её. В смысле… она очень красивая, просто… ну, понимаешь… — Драгоций немного запиналась. Фэшу уже осточертел этот разговор про подруг, поэтому он подумывал, как бы деликатно съехать с темы и закончить разговор.

— Зар, послушай, — начал он, когда сестра на минутку перестала говорить, — если ты стопроцентно уверена, что твоя эта, как там её?.. нормальная, то хорошо. Мы сегодня должны идти в гости? — спросил он. Захарра с готовностью ответила, что да, идут они именно сегодня в пять, а девушка будет ждать их в пять у себя. Фэшиар подумал немного и спросил, во сколько лучше выйти, чтобы не опоздать, на что Зара ответила, что они должны будут встретиться у супер-маркета, добавив небольшую угрозу о том, чтобы брат не смел задерживаться. — Хорошо, — ответил Фэш и уже хотел бросить трубку, как вдруг остановился. — Постой, а почему ты мне позвонила? Ты что, не дома? — изумился он. Ответом ему были короткие гудки.

***

Драгоций, засунув руки в карманы, не спеша прогуливался по тротуару. Вдыхая полной грудью не слишком чистый воздух и лениво рассматривая асфальт под своими ногами, парень направлялся в продуктовый магазин, чтобы купить чего-нибудь съестного. Маришка вновь отказалась готовить и завалилась на диван смотреть телевизор. Автоматически двери открылись перед ним, он вошел в здание магазина и сразу услышал крик:

— Ты чё, стебёшься надо мной?! — проорал один из кассиров, практически вскочив со своего места и с яростью глядя на невысокую рыжую девушку, что стояла возле кассы. Он коверкал некоторые слова на украинский манер. Девушка покачала головой с недоумением, а кассир взбесился ещё сильнее. Вены на его лице вздулись, почти посинели; глаза выпучились и горели бешенством. Рыжеволоска, удачно скрывая недовольство, покачала головой и, освободив свои руки от сумки, показала несколько знаков, но кассир отмахнулся от её потуг, как от надоедливой мухи… Девушка с нарастающим раздражением приподняла бровь. Её глаза слегка расширились, а она сама отступила от мужика на несколько шагов. — Чё молчишь? Язык проглотила? — начал было снова оскорблять её кассир, но ему на кассу приземлилась увесистая рука Драгоция.

— Если молчит, значит, сказать не может, — свистящим шёпотом произнёс он, едва глядя на замершего в одно мгновение мужика. — Эти манипуляции, которые она проводила с руками, никакие не издевательства, — кассир довольно испуганно сглотнул, — это язык глухонемых — амслен. И если Вы настолько тупой, что не понимаете этого, то мне Вас искренне жаль, — грубо отрезал Фэшиар. Кассир шумно выдохнул, и Драгоций чуть не задохнулся от явного запаха перегара, который выдавал кричащего мужчину с головой. Оставался только один вопрос — как его вообще к работе допустили? Он же в неадеквате, практически в стельку пьян… Работник магазина попытался наехать ещё и на Фэша, но язык Драгоция всегда был подвешен правильно, а косноязычием парень не страдал, поэтому спокойно и пугающей вежливо послал кассира очень-очень далеко. Его ледяное спокойствие и откровенная злоба во взгляде заметно отбили у работника желание ругаться, но кассир всё равно оставался при своём мнении, обвиняя в своей беспричинной истерике и крике молчавшую рыжеволосую девушку. Фэш обречённо вздохнул, быстро смекнув, что пытаться что-то втолковать пьяному человеку — это всё равно, что просить крокодила станцевать вальс. Драгоций посмотрел на незнакомку, которая быстр произнесла ему знаками:

«Я немая, но я прекрасно вас слышу», — она взглянула на Фэша с благодарностью. Драгоций повернулся лицом к мужчине и практически по слогам повторил ему фразу незнакомки, чтобы до пьяного человека хотя бы что-то дошло. Кассир хотел было что-то сказать, но сдулся и принялся за продукты. На прямой вопрос о том, какого черта он разорался на весь магазин от Фэшиара, мужчина грубо ответил:

— Она сама напросилась. Так издевательски кивала… — правая бровь рыжеволосой приподнялась, а Драгоций шумно выдохнул, прикрыв глаза. Незнакомка стояла рядом с ним практически не моргая и приложив ладони к груди. В душе Фэшиара зрело Вселенское раздражение, но он держался, чтобы не распугать половину посетителей магазина.

— А ей надо было по полу ползать, чтобы до вас дошло, что она ответить вам ничем, кроме кивка, не может? — холодно проиронизировал Фэш, гаденько усмехнувшись. — Пробивайте продукты. Хватит молоть языком.

— Этой девке повезло, что у неё такой парень-герой, — раздражённо буркнул мужик, беря в руки молоко, а после — увесистую на вид связку бананов.

— Я её впервые в жизни вижу, — спокойно ответил Фэш, чем окончательно огорошил мужика. Он от удивления уронил бананы себе на ногу и довольно-таки громко нецензурно выразился, на что рыжеволосая скривилась и вздохнула. — Просто не люблю, когда на людей несправедливо орут, — Драгоций немного повысил голос, цокнув после языком. — Не останавливайтесь, вас ещё булочка ждёт, — он указал на шоколадный круассан, одиноко лежащий на столе кассы. Кассир пробормотал что-то нечленораздельное, пробил булку и заученной фразой предложил девушке пополнить счёт, но она, покачав головой, с улыбкой отказалась. Фэш помог ей сложить все продукты в пакет, попрощался за неё с кассиром, и они вместе вышли из магазина. Девушка аккуратно высвободила из его руки пакет со своими продуктами, слегка коснувшись ноготками его пальцев. Фэш мгновенно среагировал и выпустил многострадальный пакет. Незнакомка улыбнулась ему. Её взгляд так и говорил: «Спасибо тебе». Её глаза горели ярким огнём, смотрели восторженно и по-доброму, а на губах играла лёгкая улыбка. Она мягко пожала ему руку, развернулась и ушла, не сказав ни слова, а он продолжал смотреть ей вслед ещё очень долго.

А когда она на ходу обернулась, бросив на Фэша мимолётный взгляд, будто попрощавшись, парень задумчиво прищурился. Было в этой девушке что-то странное, необычное, необъяснимо знакомое и оттого очень отталкивающее. Этот цвет волос казался слишком знакомым. Хотя, кто знает, сколько рыжих людей на этой планете? Но парню всё равно казалось, что он уже где-то видел такие волосы. Почему-то вспомнилась чёрная машина, грохот, страх… Фэш помотал головой, глядя, как незнакомка тихими аккуратными шагами отдаляется от него. Её волосы развевались. Парень глубоко вздохнул.

***

— Так вот… я сегодня шёл к нашему супермаркету и думал, — продолжал рассказывать Фэш, неся огромные пакеты. Рядом, подпрыгивая на каждом шагу, трусила довольная, как мартовский кот, Захарра. Вместе они, накупив различных деликатесов и подарков, шли к подруге Зары в гости. — Зашёл в магаз. Смотрю, какой-то кассир кричит на покупательницу. Так как я сегодня в неадеквате, — на этих словах Захарра хихикнула, поспешно отогнав мысли о том, что в неадеквате её дорогой братец почти что всегда, — я решил сам наорать на него, — продолжил Фэш. Захарра не особо удивилась героизму Фэшиара. Всё же иногда у него такое бывало. — Девушка оказалась немой, а кассир — пьяным. Не понимаю, как его вообще к работе допустили? Хотя, если учитывать, что работала только одна касса, можно предположить, что после праздников никто не вышел на работу. Поэтому… выбора не было, — он всё говорил и говорил, не замечая, что Захарра крепко задумалась и не слушает его.

— Во, вот этот подъезд, — радостно выкрикнула она, перебив пламенную речь Фэша, когда они оказались напротив подъезда. Детская площадка, на которую Фэш изначально не обратил внимания, при ближайшем рассмотрении показалась ему странно знакомой. Да и сам подъезд наталкивал на необычные мысли. В итоге, не сумев откопать в своей памяти хоть что-то полезное, Фэш плюнул на это дело и, поставив на землю пакеты, набрал на домофоне номер, ранее сказанный ему Захаррой. Заиграла странноватая мелодия. Фэш приподнял брови и вздохнул.

— Ого, ты запомнил. Молодец, — одобрила Драгоций, стоя у брата за спиной и играя носком туфли с камушком. Мелодия прекратилась, потому что хозяйка квартиры сняла трубку, но отвечать почему-то не спешила. Фэш уже начал раздражаться, но Захарра внезапно оттолкнула его, да так, что он чуть не навернулся с каменных ступеней, поручня возле которых не наблюдалось, так же как утром с кровати. — Это я, Зара. Мы с моим братом в гости к тебе пришли, — Захарра чуть приподняла уголки губ. В ответ ей из домофона слышалась всё та же тишина, и Фэш не мог понять, почему Захарру это не раздражает так же сильно, как его самого. Послышалось противное пиканье, и дверь открылась. Захарра бесшумно проскользнула внутрь. Фэш проследовал за сестрой.

— Я не понимаю, — бурчал он, пока они поднимались по ступеням. — Мы так долго пёрлись к ней, — брат с сестрой остановились у обтянутой красной кожей двери. — Ей что, трудно было нам отве… — дверь распахнулась вовнутрь ещё до того, как Фэш начал говорить, но именно на последнем слове парень удосужился посмотреть на хозяйку квартиры, стоявшую на пороге, и остолбенел. Его челюсть медленно, но страстно поцеловалась с полом — на него ошалелыми синими озёрами глаз смотрела та самая рыжеволосая незнакомка…

========== Часть 2. Запутанный разговор ==========

Комментарий к Часть 2. Запутанный разговор

У меня вчера был выпускной :3

Одноклассники немного выпили, танцевали, а я сидела на каменном бортике за пределами кафе и разговаривала со своим отцом на темы общения со сверстниками, психологии, чувств, разочарований…

В этом мире существуют такие люди, которые готовы на всё ради мести. Им не важны ни чувства, ни эмоции, ни любовь. Они не умеют прощать, ценить и по-настоящему любить. Эгоисты… Она не эгоистка. Никогда не была, не будет ею… Но не может простить его за то, что он сделал. За то, что он убил её. Уничтожил изнутри… За то, что он наплевал на её чувства. За то, что оставил её одну. За то, что для него она была лишь мимолётным развлечением… Пальцы давно сбиты в кровь. По лицу текут горькие слёзы. Слёзы предательства. Он предал её… Хотя она была ему лишь любовницей, он не обещал любить, говорил, что всё это временно, но ей не важно… Или важно? Она не знает… Если говорил, что любит, значит должен был бросить жену и дочь ради неё. Но он не обещал… Не обещал любить, жениться… Он просто увлёкся ею на время. Страсть прошла — последствия остались…

Дикий, почти животный вой попусту сотрясает воздух. Грязные стены будто вторят ему. Она лежит на полу, сжимая в руке окровавленный осколок, и всхлипывает время от времени, когда в голове одна за другой возникают картинки из счастливого, совершенно недавнего прошлого. Какая женщина смогла бы простить того мужчину, что бросил её на произвол судьбы, снова сказав, что никогда не любил? Возможно, такие женщины существуют, но она не входит в их число. Зубы скрипят от того, насколько сильно она сжимает их, чтобы не сорвать горло в бессмысленном крике; руки дрожат так же, как и всё тело. Изрезанное и окровавленное… Неслушающиеся пальцы наносят ему порез за порезом, разрезают посиневшую кожу до костей. Глаза в приступе скупого мазохизма наслаждаются видом крови и разодранной плоти. Всхлипы становятся более душераздирающими и страшными… Она плачет… Воет… Но не чувствует физической боли. Её душа подобна телу — разрезана, разорвана на куски. Большие куски… Он ушёл от неё к другой, к своей законной жене и дочери. Он бросил её, хотя до этого обещал счастье и защиту, но никогда не клялся в чувствах. Просто говорил, что ему хорошо с ней. Она ему верила… Она вечно верила… Никогда не ставила под сомнение ни одного его слова… А теперь, сидя в пустой холодной квартире, она задаётся вполне резонным вопросом: «А во что я верила так долго?»

Осколок выпадает из ослабевших пальцев. Боль, яркой вспышкой пронзившая низ живота, заставляет девушку сильнее сжать зубы, чтобы снова не закричать. Но затуманенный рассудок и уставший организм решают за неё — сознание отключается именно в тот момент, когда она пытается дотянуться до телефона…

Десять лет спустя…

С момента знакомства Огневой с Драгоцием прошло восемь дней…

Василиса и Фэш успели обменяться доброй сотней оскорблений и грубостей…

— Василис, ты извини моего брата, — виновато разведя руки в стороны, выдавила Драгоций. Василиса приподняла одну бровь, недовольно нахмурившись. Трудно было принять, что невоспитанный остолоп, ворвавшийся к ней в квартиру, как буйный зверь, был братом такой утончённой девушки, как Захарра. Огнева при первом знакомстве с ним решила, что он добрый и искренний, но это оказалось маской, наполовину треснувшей. Этим Фэш, сволочь чёртова, и привлёк Василису, но ужасный характер парня отталкивал сильнее, чем привлекала его маска, схожая с Василисиной. Он оказался двуликим, как и Огнева. И что бы ни творилось у него в душе на самом деле, скрывал он это мастерски. Тут уж не поспоришь.

Василиса неоднозначно мотнула головой в ответ на извинения Захарры, постучав пальцами по столешнице. Фэш, увидев Огневу на пороге, будто с ума сошёл. Хотя… сходить с ума он начал, когда она не совсем по-доброму поприветствовала его. Ну, что сказать, привычка подкалывать людей из-за немоты никуда не делась, а маска доброй девочки за день осточертела до бессильной злобы, которую Василиса решила оперативненько слить на Фэша. Обычно Василиса, зная, что многие не понимают амслена, корчила рожицы и злобно ухмылялась, чтобы произвести на незнакомых или знакомых людей желаемое впечатление. Вот только Фэш отреагировал не так, как все люди, встречавшиеся ей на пути. Он начал обвинять её в лицемерии и лжи. Плёл что-то про рухнувшую иллюзию. Если Огнева поняла правильно, то Фэш, купившийся на её милый образ там, в магазине, жёстко обманулся, встретившись с ней ещё раз и увидев её настоящую. И его затрясло от гнева. Причём необоснованного гнева. Они же были знакомы всего несколько минут. С чего он решил, что она обязательно супер-добрая куколка, которая не может за себя постоять? Его дураком назвать мало. Он, скорее, безмозглое чудище с весьма, кстати, привлекательной внешностью.

Василису тоже часто называли бесчувственным чудовищем, которому чуждо всё человеческое, лишь только потому, что она совершенно безэмоционально проходила мимо людей, бездарно изображающих душевные муки. Потеряв всех дорогих сердцу людей, девушка научилась понимать, когда человеку реально плохо, а когда он симулирует страдания или боль. Она сочувствовала лишь тем, в сердце кого видела искренность, но это случалось крайне редко. А потому, разочаровавшись в людях, Василиса перестала обращать внимание даже на хороших. Она больше не хотела верить. Надоело, потому что все и всё бесило. Особенно Огнева не доверяла парням. Как пел в одной из своих песен известный многим недорэпер Элджей: «Такая пиздатая похоть. Остальное — бесящее». В противоположном поле Огневу бесило всё, абсолютно всё. Ну, а похоть… Какими бы тупыми ни были песни Элджея, в этой фразе есть доля истины: «У парней к девушкам лишь простая похоть, а остальное их раздражает». Доверия к парням у Василисы не прибавилось, когда в квартиру пулей залетел разъярённый Драгоций, начав втолковывать ей какие-то, кажущиеся ему истинными, фигни. Что-то про лицемерие и подлость. Захарра шепнула Огневой на ухо, что у Фэша часто случаются приступы необъяснимого гнева. И Василиса, поняв для себя, что брат Захарры конченный психопат, решила смириться, потому что младшая Драгоций ей очень нравилась. Огнева впервые за несколько лет решила, что ей удастся подружиться по-настоящему, поэтому какой-то там придурок Фэш не сможет помешать грандиозным планам.

«Он просто болван, — ответила Василиса на амслене и растянула губы в усмешке. — Но ты не переживай. Уже очень скоро как миленький запоёт».

Захарра натянуто улыбнулась, и Василиса поняла, что девушке очень хочется подружить своего брата и подругу.

— Он неплохой, правда, — хмыкнула Драгоций, заломив руки. — Просто ты его немного разбила… Сегодня ему показалось, что на свете есть…

— Что на свете ещё остались хорошие люди, — рявкнул Фэш, незаметно подойдя к разговаривающим девушкам. — Я надеялся, что мне больше не попадутся лицемерные суки! — Драгоций перепрыгнул через перевёрнутый стульчик и скрылся на кухне. Василиса раздраженно цокнула языком, ничуть не обидевшись, — всё-таки за много лет она привыкла к подобным оскорблениям.

— Это он не про тебя, — вздохнула Захарра, проводив брата взглядом. — Он сейчас бесится, но ты ему всё равно нравишься, — в ответ на это заявление Огнева в недоумении приподняла брови. — Да-да, если бы не нравилась, он бы не заикнулся о том, что в его жизни была… ну, эм… лицемерная сука, — девушка цокнула языком. Василиса издевательски-восхищённо вздохнула, расширив глаза и открыв рот, на что Захарра стукнула себя по лбу.

«Это такая высшая степень доверия — забегать, орать и убегать?» — насмешливо улыбаясь, поинтересовалась она. Захарра пожала плечами, в точности скопировав недавний жест Василисы.

— Да нет, — буркнула она. — Просто… Короче, мой брат такой угрюмый уже очень давно. Он боится что-то чувствовать так же, как и ты. Вы очень похожи. Даже не пробуй отрицать, я же наблюдала за вами обоими. Так что… Но… что меняет мужиков? — спросила она внезапно, так и не закончив свою речь про страхи и схожести. Огнева вопросительно прищурилась, — женщины, — Зара печально улыбнулась. Василиса скорчила рожицу, как бы намекая, что Фэш тряпка, пустившая слюни и разлезшаяся из-за какой-то там девушки. Но Захарра веселья подруги не поддержала — она-то помнила те времена, когда Фэш был подростком. Каким жизнерадостным и добрым парнем всего несколько лет назад слыл Драгоций. Иногда казалось, что он от счастья светится изнутри, но вскоре и его сломали. — Василиса, он боится очередного предательства, — серьёзно заявила Захарра. Напускное веселье Огневой враз пропало, потому что она поняла: подруга не шутит и не смеётся. А это значит, что Драгоций… — Он сломан, Лиса, но ему, как и любому человеку из крови и плоти, хочется простого человеческого тепла, как бы пафосно это ни звучало.

«И в чём проблема? Обними его и всё», — ухмыльнувшись, заявила Огнева, стараясь перевести всё в шутку, потому что ей было крайне сложно говорить о поломанных душах — сама пережила многое.

— Не корчи из себя дуру, — попросила Драгоций, очень ловко подмечая, когда Огнева веселится искренне, а когда — нет. Увидев на лице подруги некое замешательство, Захарра вздохнула и сказала: — Из-за брата и его этих «личин-масок» я научилась читать людей по их жестам, выражению лиц…

Захарра понимала, почему Огнева настолько болезненно реагирует на её заявления о том, что Фэш не плох, а просто закрыт в себе и сломан. Если бы Драгоций не знала, что случилось у Василисы, то многолетний опыт общения с труднопереносимыми людьми типа её брата подсказал бы девушке, что Огнева сама пережила в своей жизни что-то далеко не самое хорошее. Но Василиса сама рассказала подруге всё про своё прошлое. Захарра стала для неё близким другом, и теперь она, вместе с Огневой, хранила страшную тайну — семью Василису убили; живыми остались только сама Лиса и её бабушка Нерейва. Но Фэш тоже оказался в подобной ситуации — он потерял любимую девушку. Её жизнь закончилась слишком быстро: в пятнадцать лет; девочке прострелил голову при нападении на банк один из грабителей, который после, рыдая в суде, клялся, что не хотел её убивать, только припугнуть… Он заверял, что в тот день приказал всем не двигаться не только потому, что кто-то мог вызвать полицию, а ещё оттого, что они с приятелями впервые грабили что-то покрупнее ювелирной лавки и у него нервишки знатно шалили. И тут вдруг какая-то девчонка ослушалась его и подошла, как ему показалось, к телефону, чтобы позвонить. Он испугался до чёртиков, ну, а дальше… дальше через несколько минут приехала полиция, грабителей поймали и скрутили, а холодное тело Даши, прикрытое белой тканью, вынесли из здания банка. Выстреливший сам вызвал полицию и скорую помощь, разрыдался, кричал, что не хотел. Но Дашу было не вернуть…

Она была очень доброй, искренней и чувствительной девушкой. В тот день она пыталась помочь одной старой женщине, у которой от испуга случился сердечный приступ. Девочка в свои несчастные пятнадцать не побоялась подняться и подойти к старушке, вот только у грабителя сдали нервы, и он направил дуло пистолета прямо ей в голову, через секунду нажав на курок. «Она умерла мгновенно, лишь почувствовав сильную боль в области затылка», — говорили врачи Фэшу и самой Захарре. Даша не мучилась — просто не поняла, что случилось. В тот день Фэш походил на призрака… Да и во все последующие дни тоже. Ходил, пустым взглядом прожигая дырки в каждом враче, безумно хихикал, спотыкался и кричал. Слёзы текли по его изнеможенному лицу не переставая, а сцепленные в замок пальцы болели от того, насколько сильно он сжимал их. Сестра всё время шла рядом и держала его за локоть. Когда Фэш наконец-то перестал бегать по всей больнице, как безумный, и присел на диван, а вместе с ним — и Захарра, к ним подошёл врач. Пожилой мужчина в белом халате что-то втолковывал им с Фэшем, увлечённо жестикулируя и приводя ничего не значащие для Драгоциев примеры из своей практики.

В тот момент, когда парень узнал о её смерти, он сломался окончательно. Мир в его глазах умер вместе с ней, утратил свои цвета и радость. И с чего веселиться, если все вокруг умирают? Зачем открываться людям, если они всё равно тебя предадут? Зачем влюбляться, если тебе всё равно разобьют сердце? Захарра поддерживала его как могла, но никакие слова или лекарства не могли исцелить разбитого сердца. Ненависть Фэша была сильнее любых уговоров сестры, и только милиционеры, находящиеся в здание суда, удержали Драгоция от того, чтобы он не проломил убившему Дашу парню череп. Захарра, вспоминая на ходу некоторые детали, рассказывала всё это Огневой, которая слушала прикрыв ладошками рот от ужаса. Она-то думала, что только в её жизни могло быть столько боли и страданий. А оказывается, бедняга Драгоций тоже настрадался. Василисе стало очень стыдно за своё недавнее поведение. Конечно, и сам Фэш повёл себя непристойно, но она его обидела…

— И после этого он вот такой, — Захарра махнула рукой в сторону кухни, куда убежал её брат. — Ничего не говори, — видя, что Огнева готова рассыпаться в извинениях, проговорила Драгоций. — Не нужно его жалеть: он тогда совсем расклеится. Веди себя так, как вела. А я сейчас пойду и поговорю с ним. Подождёшь? — спросила она. Василиса коротко кивнула.

***

— Дубина ты безмозглая, — прошипела Захарра, тыча пальцем в грудь Фэша, который уже остыл и сам понял, что повёл себя некорректно по отношению к Огневой. — Василиса прекрасный человек, а ты раздражаешь её. Попробуй вести себя более толерантно. Она для тебя незнакомый человек, а ты врываешься в её дом и начинаешь кричать. Если бы я была на месте Василисы, то выгнала бы такого «гостя», как ты, взашей, — бросила она. Фэш хотел начать возмущаться, но сдулся.

— А ты помнишь, как она меня поприветствовала? — нахмурился он. — Я в жизни такого оскорбления не получал. Эта девчонка меня выбесила.

— Не получал оскорблений? Ещё получишь — это же Лиса, — улыбнулась Захарра, но тут же посерьёзнела. Поведение брата возмутило не только Василису, но и Зарру. Любой на её месте отреагировал бы так же. Да, Огневой не стоило оскорблять Фэша с самого порога, но она же не знала, что он такой чувствительный. Поздоровалась Лиса так же, как и всегда с Захаррой, но Драгоция такие «приветствия» вывели из душевного равновесия. — Отнесись к ней с пониманием. Она потеряла всю свою семью. Ей очень тяжело, а ты только добавляешь ей ненужной боли. Братец, ты же взрослый человек — попробуй принять, что плохо может быть не только тебе.

— То есть… ты просишь меня вести себя с ней хорошо, потому что она сирота, у которой умерли родители? — Захарра кожей чувствовала, что её брат снова начинает раздражаться. Хотя особой причины на это не было. Он, как всегда, просто бесился оттого, что кто-то смеет читать ему морали. Ведь он, как и каждый человек на Земле, считает себя самым умным, хотя это далеко не так. В случае Фэша об уме можно было вообще молчать: какой умный человек ворвался бы в квартиру к незнакомке без приглашения? — Мне плевать, кто у неё там умер… — громкий стук отвлёк парня от его речи. Он повернулся и увидел Огневу.

«Они не умерли, — поправила его Василиса, стоящая в дверном проёме и слушающая диалог Драгоциев с самого начала, — их убили, — она стояла и смотрела с таким убийственным спокойствием, что Захарра в который раз подивилась её выдержке и умению держать свои эмоции при себе. — У отца были враги, я полагаю, потому что людей не убивают просто так…»

Фэш пораженно замер. Он мог думать что угодно, но только не такое. Жгучий стыд затопил сознание парня, но извиниться не давала гордость.

— Понятно, — тихо выдал он.

«Я принимаю твои извинения», — кивнула Огнева Фэшу, озадачив стоящую рядом Захарру, которой, конечно же, хватило такта ничего не спрашивать: разговор-то был между Фэшем и Василисой; они должны были раз и навсегда выяснить отношения. Драгоций очень хотела, чтобы они подружились.

— Теперь понимаешь? — спросила Захарра, тронув брата за локоть. Парень вздрогнул от неожиданности и недовольно глянул на свою сестру, которая пыталась прожечь дыру в Огневой. — Ребята, — обратилась она к обоим, — вы должны понять друг друга… Понять и принять. Хватит злиться. Вы ведь так похожи, — усмехнулась девушка. Огнева мотнула головой в знак немого (в прямом и переносном смысле) протеста, но, чуть подумав, протянула Фэшу руку в надежде на примирение. Драгоций недоверчиво уставился на девушку, ведь ещё несколько дней назад она прямо с порога оскорбила его, а потом и ногой под задницу ударила, когда он залетел к ней в квартиру, начав кричать. — Фэш, ну же, — подтолкнула его Захарра. — Мирись, мирись, мирись, — пафосно провозгласила она, когда Огнева и Фэш пожали друг другу руку, — и больше не дерись, — девушка довольно оскалилась. Василиса криво усмехнулась, не зная, что она может сказать в данной ситуации. Давно ей не попадались такие странные, но оттого интересные люди. Что Захарра, что Фэш были очень незаурядными личностями, непохожими на других. Даже Драгоций с его мерзким характером и страшным прошлым был очень привлекательным. И не в плане внешности, а в плане ума, души, повадок. Огневу всегда интересовала психология людей. А Фэш — замечательная подопытная мышка…

«Отец, до того как его убили, составил завещание на меня. Это мне бабушка сказала, — внезапно показала Огнева руками. — Всё его состояние перейдёт ко мне в день совершеннолетия. То есть… через два месяца».

— А до этого? — спросил вдруг Фэш. Василиса вздохнула.

«А до этого выживаем так, как можем», — криво усмехнулась она, но было понятно, что ей совсем не весело. Горечь повисла в воздухе. Захарра пожевала губу — на ум не приходило ни одной нормальной темы для разговора. Всё возвращалось к смерти, боли и наследству. Зара вздохнула.

— Ребята, давайте поговорим о чём-нибудь более весёлом? — предложила Захарра, но Василиса отрицательно покачала головой.

«Пусть знает, — показала она Захарре на амслене. — Расскажи ему», — попросила она, справедливо рассудив, что сама будет рассказывать более чем долго. Захарра скрепя сердце начала пересказывать своему брату то, что когда-то ей поведала Огнева. По мере того, как рассказ набирал обороты драматичности и трагичности, лицо Драгоция всё больше и больше вытягивалось. Но не от ужаса, а от изумления… Глаза парня лихорадочно бегали. Казалось, что он и не слушает вовсе. Василиса с небольшим недоумением следила за переменами в лице Фэша, нахмурившись.

А вот в сердце Драгоция бушевал ураган. Рассказ сестры напоминал парню только одно — его ночные кошмары. Бедную рыжеволосую девочку и её умерших родителей. Он будто наяву, но, конечно же, просто в памяти видел силуэт девочки, но не её лицо. Её длинные, чуть волнистые волосы яркого цвета. Внезапно она повернулась, и Фэш узнал в ней Василису; её черты лица пусть более детские, но всё же… Воспоминание настолько сильно захватило разум Фэша, что он даже не услышал, как Захарра щёлкает пальцами у его лица.

— Алло, Земля вызывает Фэша Драгоция, — гаркнула Зара брату в самое ухо. — Ты где витаешь, бестолочь?! — увидев, что взгляд Фэша стал более осмысленным, накинулась на брата Захарра. — Мы тут о важных вещах говорим, а ты… — Захарра хмыкнула. Драгоций во все глаза пялился на Василису, которая прижимала руки к груди и недовольно скалилась. Сейчас она меньше всего напоминала ту потерянную несчастную девочку с рыжими волосами, но это была она. Точно она. Фэш набрал в грудь побольше воздуха, будто боясь, что он сейчас закончится, сглотнул, понял, что обязан рассказать сестре и Огневой всё, что знает:

— Мне нужно вам кое-что сказать…

========== Часть 3. Неожиданный поцелуй ==========

Комментарий к Часть 3. Неожиданный поцелуй

//Блудный Автор в депрессии//

Обнимите меня, пожалуйста. Мне так хочется обнимашек.

«Мог бы проворнее стучать пальцами по клавиатуре, недоделанный», — показала Василиса руками прямо возле лица Фэша, чтобы тот точно заметил её потуги, ведь знаков из-за спины не видно и тем более не слышно, но парень только оскалился.

— Свали, рыжая, — огрызнулся он в ответ. — Я помогаю тебе только потому, что за тебя переживает Захарра, — добавил он. Василиса не удивилась столь резкому ответу, привыкнув к сварливому характеру Фэша за тот несчастный месяц, что они были знакомы. Более того, ей нравилось подначивать Драгоция. Его бурная реакция забавляла и поднимала настроение, которое, к превеликому сожалению Василисы, редко бывало хорошим. Разговоры с Фэшем, пусть дурацкие и странные, помогали девушке разогнать грусть в душе и с полной отдачей начать самозабвенно ругаться. В такие моменты она жалела только о том, что не может повысить голос, потому что тембру Фэша можно было только позавидовать — сильный поставленный голос, не срывающийся после пары прикрикиваний на Василису. Что греха таить, голос у Драгоция был более чем сексуальным, но Василису в первую очередь привлекало совсем не это. Ей нравился сам процесс ругани. И плевать, что через пять минут они с Драгоцием остынут и даже не вспомнят об этом обо всём, главное то, что Огневой было просто весело. Правда, иногда у неё не получалось понять Фэша до конца, но тогда на помощь приходила всезнающая Захарра, которую очень часто оба участника спора посылали куда-нибудь далеко и надолго. Вот и сейчас Драгоций влезла в этот недоразговор самым бесцеремонным образом:

— И не только поэтому, поверь, — с усмешкой шепнула она на ухо Огневой, которая отчего-то моментально поменялась в лице и странным взглядом, закусив губу, уставилась на чуть кучерявый затылок Фэша. Жаль, что целый месяц активных поисков убийц не дал никаких результатов — кроме номеров машины, которые почему-то не хотели пробиваться ни в одной базе данных, Драгоций с Огневой больше ничего не выяснили. И то номера были известны Фэшу ещё с десятилетнего возраста. Так что, можно сказать, их работа горе-детективов тупо провалилась.

— Захар-р-ра, — буквально прорычал парень, на миг оторвавшись от компьютера и взглянув на сестру уничтожительным взглядом, в котором легко читалось: «Я тебе это ещё припомню». Захарра лишь пожала плечами.

— Не пыхти, братец. Ты же знаешь: я говорю только правду, — девушка потрепала Фэша по волосам. Заметив предупреждающий взгляд Василисы, Захарра поспешила ретироваться на кухню. Крикнув что-то про чай и печенье, девушка показала язык и скрылась за дверью комнаты. Василиса, заметив, что Фэш отвлёкся, постучала его по плечу совсем около шеи, указывая другой рукой на экран. Драгоций хмыкнул, нарисовав в своём воображении, как именно возле него стоит Василиса, — девушка вздорная, грубая, но такая привлекательная. И что самое смешное — именно грубость Василисы делала её в глазах Драгоция искренней. Слишком много женщин да девчонок он повидал на своём веку, чтобы продолжать, словно пятнадцатилетний прыщавый подросток с нездоровой сексуальной фантазией, вестись лишь на внешнюю красоту. Блондинка, брюнетка, рыжая… Да какая разница в целом-то? Хотя… последний цвет окраса волос, оказывается, довольно красивый. Да… Но всё равно неважно!

Фэш помотал головой, пытаясь сосредоточиться на деле, но в голову упорно продолжали лезть картинки и странные мысли насчёт красоты рыжих волос. Это было нестрашно: Фэш иногда размышлял про то, что, по его мнению, внешне красит девушку. Вот только нездоровое желание потрогать волосы Василисы, чтобы проверить, каковы они на ощупь, ввело великолепного Драгоция в некое подобие ступора. Нет, нет, нет! О таком думать нельзя! Или можно? Вдоволь насмотревшись на подруг неугомонной Захарры, Фэш понял, что большая часть выделывается перед парнями, наивно полагая, что именно так они привлекут внимание. А вот Лиса совсем другая… Фэш изначально — хотя не совсем изначально, но плевать — не понравился ей, и сейчас она ведёт себя с ним как-то… никак… Так, как хочет, как умеет. Абсолютно просто, а не ради призрачной симпатии с его стороны, которую, ну конечно же, невозможно заслужить ужимками и жеманным хихиканьем. Огнева не стремится понравиться ему, потому ей это не нужно. Её что-то бесит — и она бесится громко, вслух, показывая, демонстрируя свои эмоции, ничего не скрывая. Эта искренность позволяла Василисе занимать отдельное местечко в ледяном сердце Драгоция. Он не хотел признаваться, что ценит в людях душевность. Не хотел, хотя понимал, что воспринимает Огневу адекватно только лишь из-за её сложности и, одновременно, простоты. Нет, Лиса не слыла умением поддерживать и подбадривать, но говорила то, что реально думала.

Это было странно для девушек нынешнего поколения… А особенно странным было то, что Фэш под злым взглядом этой нахальной девчонки, что вечно была чем-то недовольна, начинал подтаивать, как мороженое на солнце, но никогда бы не сознался в этом. Он, ледяной король с разбитым сердцем, не может радоваться любой возможности поспорить с безмолвной, но оттого не менее эмоциональной Огневой. Просто не может, потому что уже давно решил, что должен вести себя как отмороженная мразь. И только перепалки с Василисой дарили ему ощущение какой-то странной, неправильной, но такой приятной эйфории, после которой уже не хотелось скрывать в себе свои чувства от дорогих людей. Драгоций боялся рассказать Василисе, что ругается он с ней далеко не потому, что она его раздражает. Парень не мог, ведь под маской, глубоко в себе, легче дышать… Можно не бояться очередного предательства. Можно не опасаться. Можно не жить… Просто существовать, поддавшись своим страхам. А что? Тоже вариант. Болезненный, но реальный. Эти повадки вошли в труднопереносимую привычку, но Фэш был слишком упрямым, чтобы признать свою ошибку так быстро. Легче полностью замёрзнуть внутренне, чем сказать друзьям и родственникам, что он погорячился. Они засмеют, посчитают слабым. А больше всего на свете парень боялся вновь дать слабину… Он уже потерял человека, которого любил. Больше такого не будет.

И Маар, и Ник пытались поддерживать отношения с семьёй Драгоциев, но Фэш безжалостно рвал все связи с прошлым, не понимая, что тем самым обрывает всю связь со своим будущим. Драгоций научился отпускать людей. Абсолютно спокойно. Не переживая, не ломаясь, не крича и внешне оставаясь совершенно непроницаемым. Он никогда и ничего от них не требовал. Ни верности, ни правды, ни идей. Парень захотел одиночества, научился быть один. Никогда не просил людей понять его. Но теперь отчаянно желал, чтобы Василиса поняла его и приняла. Он видел в ней такой своего друга. Глупость… Сейчас же Фэш не мог понять, почему именно странноватая, хоть и честная, девчонка смогла пробить его ледяную броню. Желание кому-то открыться росло в нём с каждым днём — парень всё больше жалел, что сам оттолкнул от себя людей, которые к нему хорошо относились. История Огневой, оставшейся без родителей в раннем возрасте, потрясла его.

«Назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должна тебя убить, — раздраженно показала Огнева, увидев, что Фэш улетел куда-то и совершенно ничего не делал. — В облаках витаешь? Ты должен был кое-что искать! Помнишь, бестолочь?» — Василиса нахмурилась. Драгоций очнулся. Он наконец-то понял, почему его так колбасит от каждого слова этой девчонки, — она ему, сука, банально нравится. И это реально страшно…

— Я тебе ничего не должен, поняла?! — взорвался Фэш, от переизбытка эмоций схватив поражённую Огневу за запястье. Довольно аккуратно и даже нежно, чем изумил не только девушку. Злость на лице парня сменилась замешательством. Он попытался резким движением отвернуться к монитору, но только запутался в собственных ногах и, так и не отпустив руку Василисы, свалился на пол. Девушку рвануло за ним, и она, не успев среагировать должным образом, повалилась на Драгоция сверху, оказавшись на нём в позе наездницы.

«Мать твою за руку, до ужаса смущающая поза…»

Огнева быстро пришла в себя и оскалилась ещё злобнее, чем Фэш минуту назад. Раздражение волнами исходило от её маленькой фигурки, сейчас больше походившей на фарфоровую куклу. Возможно, дело было в освещении. Голова Драгоция перестала работать в режиме адекватной и приемлемой неадекватности и перешла в режим залипания на девушку красивой внешности и очень интересного характера. Симпатизировать девушке за её сложный характер? Мазохизм. Фэш не мог назвать себя мазохистом, но Лиса всё равно была ему интересна. Василиса уже скрипнула зубами, приготовившись задолбать Фэша ругательствами на амслене, как тот внезапно сжал её ладони, криво улыбнувшись. Он очень сильно боялся, что Огнева сейчас даст ему по морде — что как бы было вполне ожидаемо, — и умотает домой не попрощавшись, но она внезапно сдулась. Злость моментально пропала. На смену ей пришло недоумение. Ни капельки смущения, никакого, вообще… Даже напускного, как любили делать некоторые «особо умные» девушки в присутствии Фэша. Интересно, а на что они надеялись? Привлечь его внимание своими опущенными ресницами и томными взглядами? Только искреннее непонимание светилось во взгляде Василисы, но…

Огнева внезапно оскалилась и, оглядевшись по сторонам, резко наклонилась, поцеловав ошалевшего от такого поступка Фэша прямо в губы. Нежно, но всё равно как-то по-своему, никак. Поджала губы, очень быстро отстранившись; её улыбка, как всегда, была кривой и слегка болезненной, как у самого Фэша, который в данный момент, раскинув руки, расширившимися глазами разглядывал лицо сидящей на нём девушки. Слегка белые губы, несколько веснушек возле аккуратного носа. Синие, но не очень большие глаза. Простые черты лица, рыжие волосы. Драгоций, внутренне боясь, аккуратно коснулся шеи Василисы, перевязанной ярко-красным шарфом в тон кедам. Лишь на одну секунду на лице Огневой появилась открытая улыбка, но она сменилась привычным раздражением. Девушка быстро откатилась от Драгоция, не заметив, что шарф, узел которого развязался, остался в руке у парня, и встала. За ней с пола поднялся и мало что соображающий Фэш. Ему было стыдно оттого, что из-за её спонтанности его бережно хранимая маска грубости так быстро раскололась, обнажив перед девчонкой такие же бережно скрываемые чувства. А ей всё побоку, конечно же…

«На что ты рассчитывал, Драгоций? Что она любит тебя? — Фэш горько усмехнулся. — Придурок».

Пока Драгоций судорожно пытался очистить свою рубашку от давно стёртой пыли, Василиса развернулась к нему лицом. Её глаза не выражали ровным счётом ничего. Как всегда.

«Я терплю тебя только потому, что ты помогаешь мне в поисках убийцы, — показала она с абсолютно серьёзным лицом, а вот Фэш никак не мог собрать себя в кучку после недавнего поцелуя. Он с трудом посмотрел на Огневу, а его неразборчиво что-то кричащие мысли в один момент куда-то свалили, помахав на прощание белым платочком. — Ты меня бесишь», — заявила она и, поправив волосы, ушла в другую комнату. Фэш так и остался стоять посреди зала, держа в руках её дурацкий красный шарфик. А спустя час Драгоций, делая вид, что ничего не произошло, ушёл вместе с сестрой домой, попрощавшись с, как всегда, недовольной Василисой.

— Кажется, Василиса меня ненавидит, — устало произнёс Фэш в сторону Захарры, с которой они брели по снегу, мысленно добавив: «И использует».

— Да? — переспросила Драгоций, разом расстроившись. Фэш удивился резкой смене её настроения — секунду назад весело прыгала, а теперь уставилась немигающим взглядом куда-то в пустоту. — Ты не поверишь, но мне казалось, что вы станете хорошей парой… — она говорила искренне, потому что при первом взгляде на Огневу Захарра внезапно подумала, что такая девушка определённо должна понравиться её брату. И… не прогадала. Фэш невесело оскалился словам сестры — ему бы хотелось. Вот только Василиса никогда не захочет даже попробовать встречаться с ним, ведь ясно сказала сегодня, что Фэша еле терпит. От неё не дождёшься тепла и понимания. Ледяная стерва, чёрт её побери.

— Я смотрю, ты не только синдромом крокодила Гены страдаешь, — бросил он, продемонстрировав сестре в наглой усмешке свои белые и, слава Богу, ровные зубы. Он уже жалел, что сам завёл разговор об этой строптивой и своенравной девице: говорить про неё не хотелось от слова совсем. Особенно если вспомнить, что она вытворила сегодня… Захарра печально вздохнула. Фэш, к сожалению, не с самого начала понял, что Захарра всеми силами пытается свести его с Огневой. Намерения сестры были ему непонятны, но изначально он вполне спокойно принял её стремление подружить его с Василисой. Принимал все её новые выходки, пока потуги Драгоций-младшей не начали переходить за рамки приличия. Захарра ведь прекрасно видела, что Фэш искренне бесит Огневу; видела, что подруга просто на дух не переносит её брата, и всё равно пыталась их свести. Одно слово — женщины! — Брось… Я и Огнева? Да скорее ежи полетят, — усмешка вышла болезненной. Захарра возмущённо вскинула подбородок. Она ведь видела, что Фэш заглядывается на Огневу, поэтому не могла тупо молчать. Как же так можно? Если появились чувства, надо срочно сводить голубков, пока они не разлетелись, испугавшись собственной влюблённости. А зная Фэша, Захарра с уверенностью в сто процентов могла сказать, что он никогда не сможет действовать решительно по отношению к Василисе. Он с большей лёгкостью сбежит поджав хвост. А этого нельзя допустить.

— Но почему? — вместо привычного возмущения и доказывания своей правоты внезапно тихо спросила Драгоций у Фэша. — Вы вместе смотрелись бы красиво. Ты же в…

— Что я? — тут же ожил Фэш, не совсем понимая, к чему клонит сестра. Захарра, моргнув пару раз, резко остановилась; снег под её ногами скрипнул и затих, обрушившись маленькой лавиной на её чёрные зимние сапоги с котятами по бокам. Снежинки прилетели в глаза, заставив на секунду зажмуриться.

— Что-что?! — почти что рявкнула Захарра, ошарашив своими эмоциями стоящего совсем рядом Фэша. — Ты в неё втюрился, балда! Что же ещё?!

***

— Дети, привет, — поздоровался с Драгоциями Диаман и, раздевшись, прошёл на кухню. — Чем это вы занимаетесь? — поинтересовался он, удивлённо поглядев на сидящих возле монитора ноутбука и совершенно не моргающих детей. — Поздно уже, вам пора спать, — добавил мужчина. Фэш потёр глаза и откинулся на спинку стула, позволив отцу разглядеть своё осунувшееся лицо.

— Поздно? — переспросил он. — Отец, мне давно не три года. Отвали со своей заботой, — слова прозвучали более чем грубо. Фэш пожевал щеку изнутри, слегка раскаиваясь в том, что сказал, но извиниться ему не позволяла гордость. Вернее, её жалкие остатки. После Огневой, её выкрутасов и его реакции на неё трудно было назвать Фэша гордым человеком. Диаман проигнорировал грубость сына — Фэш часто показывал свой характер, так что удивляться было нечему.

— Вы никогда не сидели за компьютером, — только произнёс Драгоций-старший. — Что на вас нашло, дети? — он поправил протестующе замычавшей Захарре один из куцо завязанных хвостиков, а Фэш поразился сам себе: ему давно не было стыдно за свои холодные или нетактичные ответы. Так что же случилось сегодня? Ответ напрашивался сам собой — Огнева случилась.

По правде, после последнего поцелуя с Василисой прошло уже некоторое время. Захарра каждый день ходила в гости к подруге, тягая за собой вяло сопротивляющегося Фэша, который при одном взгляде на Огневу хотел броситься бежать, испуганно поджав хвост, — она стояла холодная, наглая, пустая. Будто не улыбалась ему и не целовала… Эта девушка вводила в ступор. Фэш зачем-то обнял сам себя, прикрыв глаза и вспоминая, как Василиса наклонилась и впервые поцеловала его. Просто. Так коротко, но этого хватило, чтобы привычный Драгоцию мир перевернулся с ног на голову и заходил ходуном. Почему, блин, всё так сложно? Почему нельзя было засматриваться на простую девушку, которая, заметив повышенный интерес к своей персоне, искренне смутилась бы в ответ? Нет! Нельзя! Нужно было смотреть на девчонку, которая оскорбляет, унижает, сама целует, а после сваливает, снова сказав гадость! Прерывистый вдох, так отчаянно рвавшийся из груди, удалось сдержать.

— Ноутбук пылился на полке несколько лет, а вы даже не пытались включить его. Что случилось сегодня? — всё пытался унять своё любопытство Диаман, заглядывая в монитор, но ничего не понимая в таблицах и циферках. Он даже не подозревал, что его «маленькие детки» уже больше месяца каждый вечер торчат в ноутбуке, пытаясь помочь Василисе, — пока что безуспешно. Фэшиар, на секунду оторвавшись от страданий по Василисе, обратил внимание на волнующегося отца, вздохнул.

— Отец, не обращай внимания, — устало буркнул Фэш, даже не пытаясь говорить холодно. На улице и так была стужа, холодящая тело. Зачем же добавлять ещё холода, который к тому же замораживает сердце и душу? — Нам нужно кое-чем помочь подруге, — добавил он. Захарра от изумления уронила небольшую мышку, которую купила специально для того, чтобы обращаться с ноутбуком было проще, и уставилась на брата в абсолютном шоке. Да что же такое должно было произойти, чтобы её вечно истерящий и огрызающийся брат ответил спокойно, не убежав и не хлопнув дверью? Захарра наклонилась и подняла мышку. — Что? — дёрнул бровью Фэш, заметив, что у сестры сейчас челюсть отпадёт от шока. Её реакция немного напугала парня.

— Что с тобой? — вместо всякий долгих разборок и скандалов, которые она так любила закатывать, тихо спросила Захарра. Её голос заглушил звук кипящего в турке кофе — это Диаман решил согреться после морозной погоды за окном. — Ты какой-то другой… — не зная, как покрасивее подвести брата к серьёзному разговору про Василису, которого они оба избегали уже давно, Захарра неловко замолчала. Но брат у неё не был дураком.

— В смысле? — резко ответил Фэш, не особо горя желанием наслушаться от Захарры новых вопросов про Огневу, — сестра уже поднимала тему его чёртовой влюблённости. Крикнула сама, что он влюбился, а потом, получив в ответ несколько утвердительных кивков от Фэша, сдулась и зашагала быстрее. Единственное, что Фэшиар мог сказать точно, так это то, что у его сестры после вырвалось довольно нецензурное слово, которое унёс сильный ветер. Это и был её скупой комментарий данной ситуации. Захарра не решалась продолжить, так как за её спиной у плиты возился отец, да и взгляд Фэша показывал, что парень не настроен разговаривать.

— Ты изменился, — тихо ответила Захарра на ухо Фэшиару так, чтобы Диаман, в данный момент увлечённый подгоревшим кофе, ничего не услышал. — Стал другим. Ты боишься чувствовать, но делаешь это, — Фэш подавился воздухом и закашлялся. — И ты, сволочь, понимаешь, что быть добрым — это намного лучше, чем оскорблять всех подряд, — Фэшиар дёрнулся от сестры, но она крепко удержала его за локоть. — Понимаешь, потому что отношение Огневой к тебе, её холод и резкость ранят тебя… — пробормотала она. Драгоций молчал, глядя куда-то в сторону. Он даже не повернул головы к сестре, чтобы она не видела, что её слова попали в самую точку, но Захарра тоже не являлась дурой — она уже давно знала, что Фэш потихоньку исправляется из-за того, что его пугает поведение Василисы; знала, что он не хочет быть таким же, не хочет причинять боль тем людям, которые его любят. Фэш ожидал новых расспросов про его влюблённость, но того, что сестра так точно поймёт, что именно он ощущает и почему не хочет грубить, парень никак не ожидал. Он настолько сильно растерялся, что не знал, как ему ответить. А ведь Захарра абсолютно права — он не хочет быть замороженной ледышкой, как Василиса; он не желает, потому что для других это больно. Нет, посторонним людям плевать с высокой колокольни, а вот родные и любящие страдают.

— Ты прости меня за всё, — вместо ответа или огрызаний произнёс Фэш тихо, заставив вечно бойкую Захарру выпасть в осадок. Девушка ошарашенно захлопала ресницами в десять раз чаще, чем нужно. «Новый» брат начинал беспокоить её. Конечно, она сама просила его выражать все свои эмоции, показывать их, но почему-то не ожидала, что брат её послушает.

— Мать твою за ногу, — выругалась она, всё так же сверля брата взглядом. Его доброта и, о Боги, извинение (первое за несколько лет) настораживали. — Понятно, тебе реально плохо, — скривилась девушка. Фэш только кивнул. Разговор сам собой закончился, а Захарра больше не поднимала эту тему, справедливо рассудив, что брат не сможет ответить ничего внятного, да это и не было нужно, так как всё понятно и без искренности Фэшиара.

========== Часть 4. Потерянная картинка ==========

— Ты знаешь, у нашего отца девушка есть, — стараясь хоть как-то прервать неловко затянувшееся молчание, пробормотала Захарра и взглянула на Фэша, который шёл, глядя просто перед собой. — Он хочет познакомить нас с ней… — добавила она. Фэшиар никак не отреагировал на её слова, хотя услышал. — А ещё он часто говорит о том, какая она хорошая, — продолжала Захарра, всё так же ожидая реакции брата. Драгоций передёрнул плечами — девушка отца сейчас волновала его весьма умеренно: своих проблем было выше крыши. Взять хотя бы ту же Огневу, которая умудрилась снова разбить Фэшу сердце своими неосторожно сказанными словами. — Она будет у нас в гостях через пару дней. Посидим все вместе… Ведь, возможно, у нас скоро будет новая мама, — на последнем слове девушка запнулась, не особо горя желанием обзавестись матерью, но продолжила с напускным весельем, — у нас будет полная семья, Фэш.

— Меня это особо не колышет.

— Почему? — тут же набросилась на брата Захарра. — Я уже и не надеялась, что отец сможет снова начать жить. Он так долго носил траур по маме… Я даже не знаю, какой должна быть эта девушка, что решил познакомить её с нами. Она, наверное, очень красивая и добрая, — почти что пропела Драгоций. Фэш согласно, но совершенно безучастно «угукнул», посмотрев в сторону, и прерывисто вздохнул. Он понимал, что сестра всеми силами пытается отвлечь его от мыслей о Василисе; он был ей за это благодарен, но никакие крики по поводу возможной будущей мачехи не могли заглушить боль или стереть воспоминания. Не мог и сам Фэш всё забыть. — А ещё папа просил, чтобы мы вели себя хорошо, — тараторила Захарра, вызывая у своего брата растущее с каждой секундой желание сбежать куда подальше от её навязчивых фраз и голоса. — Ну, конечно же, я ему сказала…

— Пожалуйста, не надо, — раздражаясь, но держа эмоции под контролем, прошипел Фэш. — Я не хочу об этом говорить, — попросил он. Захарра, будто не слыша его просьб, продолжала что-то весело щебетать. Про новую маму, про отца, про его работу. Драгоций повторил свою просьбу ещё раз, но его снова проигнорировали. — Захар-р-р-ра, — звериный рык Фэша прозвучал на всю улицу — несколько прохожих в удивлении обернулись. Фэшиар понял, что перестарался, и шумно выдохнул, стараясь не оторваться, как раньше, на сестру, которая в данный момент стояла с лицом полного, какого-то мрачного удовлетворения. Мол, ну давай же, Фэш, дай мне только повод начать скандал.

— Давай, — вдруг произнесла Драгоций-младшая, будто подслушав мысли брата, отчего парень почувствовал некое подобие ужаса. — Злись, Фэшиар. Кричи на меня, — попросила она. От её слов Фэш впал в ступор — вся злость моментально испарилась, уступив место непониманию.

— Ты нарочно меня злила, — поразился он своей догадке. Сестра с серьёзным видом кивнула; парень растерялся. — Но зачем?.. — растерялся парень. Захарра поправила выбившуюся из-под шапки прядь волос, облизав губы, что делать на морозе не рекомендуется, и посмотрела брату прямо в глаза.

— Хватит держать всё в себе, — чеканя каждое слово, ответила она. — Ты никогда не задумывался, почему мужчины чаще женщин черствеют и впадают в депрессии? Да потому что им кажется, что нельзя показывать другим свои истинные эмоции. Я, блять, десять лет не хотела тебя трогать, поощряла твоё дебильное поведение, старалась не замечать, как ты калечишь себя, — Фэш раздражённо приподнял левую бровь, искренне не понимая, к чему сестра пустилась в такие философствования, но Захарра проигнорировала его жест, продолжив: — Ты должен уметь проявлять свои эмоции. Это не значит, что ты должен скакать по газону и целовать взасос каждую подряд девушку, если у тебя хорошее настроение. Драгоций раздражённо фыркнул, представляя, как он носится по парку и целует всех девушек, которые попадаются. К сожалению, у каждой представленной в его голове девицы было лицо Василисы, искажённое гримасой презрения и холода, которыми она обычно одаривала Фэша сполна. Эмоции, которые Драгоций старательно держал в узде последние несколько дней, начали подниматься в душе с новой силой. Лицо Василисы, даже когда парень, избавившись от наваждения с парковыми девушками, взглянул на Захарру, продолжало стоять перед глазами…

Огнева всегда смотрела на Фэша насмешливо, но холодно, не давая ему возможности пробиться через барьер этой ненависти, не давая и шанса. Она просто мучила его с удовольствием, будто на самом деле прознав о его чувствах к ней; ей было приятно наблюдать за тем, как Фэш ходит за ней практически хвостом и во всём помогает… А может, Фэш просто сам себя накрутил и ничего подобного Василиса не испытывает и в помине?.. Интересно, а если резко исчезнуть, она вообще заметит или место Фэша займёт какой-нибудь другой ухажёр? Понормальнее и покрасивее. Возможно, он даже не будет любить её так, как Фэш: искренне и сильно — просто купится на красивую внешность, а возможно, именно в него Василиса по-настоящему влюбится… Фэшиар начал злиться настолько, что, на мгновенье остановившись, со всей силы пнул оказавшуюся у его ног бутылку. Несчастная стекляшка улетела далеко-далеко, а Фэш быстро выдохнул.

— Скажи, что ты чувствуешь? — внезапно спросила Захарра, внимательно следя за каждой сменившейся на его лице эмоцией.

— Пустоту, — честно ответил Фэш, отгоняя назойливое видение в виде улыбающейся Василисы, — и облегчение, — добавил он. Захарра в задумчивости пожевала нижнюю губу.

— Ты хочешь отпустить её, — имея в виду Василису, спросила она вдруг. Её глаза блеснули странным огоньком, пока она вглядывалась в лицо брата. Фэш отрицательно покачал головой.

— Даже если и хотел, — обречённо вздохнул парень, посмотрев на сестру как-то потерянно, — всё равно бы не смог.

***

— Ты посмотри, — заворожённо прошептала Захарра, во все глаза уставившись на брата, игравшего на рояле Огневой, до которого наконец-то дорвался, пятую симфонию Бетховена. Пальцы парня довольно умело проходились по клавишам, а он сам, будто ведя диалог с самим собой, кивал, раскачивался, прикрывая или открывая глаза, — не знала, что он так умеет, — прошептала девушка и бросила слегка недоуменный взгляд на застывшую Огневу. Василиса, оперевшись на дверной косяк, смотрела на Фэша. Просто. Никак. Пустым взглядом, зато очень внимательным. Захарру всегда удивлял тот факт, что в глазах подруги не было видно эмоций, совершенно никаких. Так, что иногда Зара невольно задумывалась, а не замёрзла ли Василиса? Драгоций, вдоволь насмотревшись на пустоту во взгляде подруги, направленную на её старшего брата, уже думала сменить тему разговора, как вдруг поняла, что ужасная вонь исходит не от соседей, а из-за того, что на плите нафиг сгорела яичница. — Вот чёрт, — бросила она. — Яйца! — и унеслась на кухню, оставив Василису наедине с Фэшем. Снова.

Огнева внутренне сжалась, внешне оставаясь совершенно спокойной, — такая непосредственная близость с Драгоцием вызывала у девушки противоречивые чувства, хотя от неё до рояля было метров десять. Василисе хотелось бы сказать, что она ненавидит задолбавшего её в край Фэша, но она не могла: что-то мешало девушке признаться в этом себе (а было ли вообще то, в чём нужно признаваться?), а вот Драгоцию она могла говорить всё что вздумается. Василиса чувствовала себя виноватой, размышляя о том, что, наверно, обижает Фэша своим поведением. Огнева уже хотела уйти, как вдруг сама себя остановила и, пройдя эти несчастные метры, уселась рядом с Фэшем, который удивлённо приподнял одну бровь, повернувшись к девушке лицом. Василисе казалось, что он хочет начать диалог, но почему-то не решается, будто готовя слова покрасивее; она сама молчала, уставившись в стену напротив.

«Знаешь, ты так красиво играешь, так двигаешься в такт, — показала внезапно Василиса, удивляя Драгоция ещё больше. В парне вспыхнула надежда, что девушка тоже хочет понравиться ему, но её следующая фраза разбила все надежды в пух и прах: — что мне иногда кажется, что секса у тебя не было уже очень давно. Что, душевные муки «заигрываешь»?» — Василиса издевательски улыбнулась, а Драгоций раздражённо нахмурился.

— Возможно, — усмехнулся он в ответ, и насмешливая гримаса Огневой немного скисла. — А тебе, видно, и «заигрывать» нечего, потому что сердца у тебя как такового нет, — эти слова ранили Василису сильнее, чем она изначально подумала. Девушка поморщилась, а Фэш возликовал, внутренне коря себя за грубость. Парень начал подниматься из-за рояля, но Василиса внезапно резко схватила его за шею и впилась в его губы поцелуем. Так же грубо, как и в прошлый раз, не особо заботясь о том, какой фейерверк из чувств устроила внутри Фэша своим поступком. Ей было плевать, лишь бы поставить этого придурка на место. Она всегда прибегала к такому способу, чтобы унизить, как ей казалось, парня.

«Возможно, — ответила она его фразой и, вытерев губы рукой, ушла. Фэш посидел ещё немного, находясь в ступоре, а потом со стоном стукнулся головой об клавиши, что отдались печальным, чуть фальшивым звучанием.

— Как бы мне хотелось вычеркнуть тебя из сердца, — прошептал Драгоций, не поднимая головы и позволяя чувству опустошённости завладеть сердцем и разумом снова. — Ты меня убиваешь… Василиса…

…Василиса, держась рукой в районе сердца и зачем-то прислонившись затылком к стене, стукнулась разок, будто надеясь, что от удара из головы выветрится вся дурь. Но этого не произошло. Только затылок пронзила вспышка боли. Огнева зарычала, прикрывая глаза. Что же она делает? Что творит? Почему лезет целовать парня, от одного взгляда на которого на неё волнами начинает накатывать раздражение, перерастающее в ноющее беспокойство и страх чего-то, что невозможно понять? Рядом с Драгоцием ей хочется, собрав свои убегающие мыслишки в кучу за хвостики, начать самозабвенно ругаться, не вспоминая ни про время, ни про себя, ни про какую-либо тактичность; ругаться до того момента, пока ногтегрызущее беспокойство и необоснованная паника не обратятся неудержимым желанием сжать ладони на шее Фэша. Именно там, где пульсирует жилка, и поцеловать такие манящие губы, не один раз сминая их, чтобы снова доказать, что последнее беззвучное слово всегда остаётся за ней.

И сколько бы Фэш не бросался болючими или же ничего не значащими фразами, Василиса никогда не позволит, чтобы в этой странной, но сладостной в какой-то мере перепалке победу одержал этот придурок. Ей не важны силы, которые будут потрачены для осуществления её желания, но проигравшей она не останется. НИ. ЗА. ЧТО! Драгоций, конечно, тот ещё фрукт, и фразы, над формулировкой которых Василиса думала долгими годами, парируют со скоростью света, но наслаждение от осознания того, что она, Василиса, хоть и с трудом, раз за разом одерживает верх, тешит самолюбие не по-детски. Но девушка, потакая своим странным и, возможно, слегка безумным желаниям, отчаянно быстро упустила тот момент, когда один взгляд на Фэша начал вызывать в её душе дикое раздражение вместо предвкушения сладости от очередной победы в словесной перепалке, когда ощущение пустоты, никак не связанное с одиночеством, начало захватывать сердце, если только Драгоций внезапно не мог прийти к Василисе вместе с сестрой, ссылаясь на занятость и срочные дела.

Как же он её бесил! Бесил до бессильной злобы, до сжимания кулаков в отчаянном, но немом крике. Он раздражал Василису каждой частичкой своего тела. Абсолютно всё в нём доводило девушку до состояния неконтролируемого бешенства. Но особенно в нём раздражало то, что он такой добрый. Вроде, сука, холодный и чёрствый, говорит такое, из-за чего хочется, как маленькой пятилетке, сжаться в углу и, судорожно глотая всхлипы, зарыдать во весь голос; оскорбляет, грубо хватает за руку или шарф на шее, но если Василиса целует его, то сразу сникает и молчит. Даже не пробует вставить язвительный комментарий, не пытается задеть чувства Огневой, а просто рассматривает её, и если не охреневшим взглядом, то взглядом, полным боли. Интересно, с чего бы это? Странно, но после спонтанных поцелуев Драгоций даже не ругается. Это было на руку Василисе, потому что благодаря своим выходках она каждый раз выходила победительницей из их перебранок, но почему же тогда с каждым днём всё больше кажется, что такая победа и победой-то не считается? Почему так мучительно тянет в области сердца — того самого грёбаного органа, который, как казалось раньше, замер и покрылся толстой коркой льда. Нет! Нет! Нет! Не мог Фэш только одним своим присутствием (ну, а ещё крышесносящими поцелуями) добиться того, чего не могли исправить ни Нерейва, ни врачи, ни Зара…

Больше всего Василису начало раздражать то, что Фэш вообще никак не реагирует на её ласку или поцелуй, нанося тем самым удар по её самолюбию, привыкшему только тешиться. Василиса не понимала, что же ей ещё сделать, чтобы растормошить Драгоция. Что сделать, чтобы он снова вызвал в ней лишь желание побраниться, а не наброситься с поцелуями, обнимая до хруста рёбер и никогда больше не отпуская. Почему? Ну почему Драгоций просто молчит или же уходит? Это несправедливо! Хотя… О чём речь? Если Василиса сама сваливает, стоит ей только ощутить, что прикосновения Фэша не вызывают в ней ожидаемой злости, а дарят ощущение странной лёгкости, которое Огнева, если уж быть честной до конца, успела позабыть за столько лет беспрерывного одиночества. Василиса отскочила от стены, добралась до прихожей и надела куртку с сапогами. Девушка почти что бегом бросилась бежать из квартиры, забыв шапку и перчатки дома. Ей срочно нужно было освежить голову, остудить, заморозить, а заодно — замёрзнуть самой, желательно внутренне. Снова. Чтобы больше не плавиться от взгляда этой Драгоциевой сволочи!

Когда Огнева, уставшая и замёрзшая, ввалилась домой, к её великому удивлению, Захарра стояла у плиты и готовила ужин, а Фэш, развалившись на диване, что-то активно печатал на ноутбуке. Стоило ей только чуть дольше задержать взгляд на Драгоцие, как в душе снова начало подниматься уже давно знакомое и ставшее привычным, но, к сожалению, не родным раздражение. Василиса подавила в себе желание подойти и захлопнуть ноутбук одним движением. Вместо этого она подошла к Захарре.

«Привет, Зар», — поприветствовала она подругу. Драгоций кивнула в ответ и взяла в руки большую кружку с чаем.

— Пока тебя не было, мы с братом успели кое-что обсудить, — произнесла Захарра серьёзно, а у Огневой душа ушла в пятки: Захарра и так слишком часто намекала ей про то, что они с Фэшем будут прекрасной парой, а потом ржала и говорила, что хочет стать тётей, но страхи девушки не оправдались: — Фэш предположил, что у убийц… — Захарра сделала небольшую паузу, замявшись, отпила чай и пыталась дать Василисе собраться с мыслями, своим молчанием как бы спрашивая: «Ты готова сейчас об этом говорить?» Василиса покивала, давая Захарре разрешение продолжать, а Драгоций, практически залпом опрокинув в себя кружку с чаем, облизнулась и начала говорить: — Так вот… Фэш считает, что у убийц или убийцы был личный мотив, — увидев брови Огневой, в недоумении поднявшиеся до середины лба, Захарра поспешила пояснить: — Ну вот, смотри, если бы Огневых хотели устранить конкуренты, — на слове «устранить» Василису слегка передёрнуло — Зара ободряюще сжала её руку, которую Огнева тут же выдернула, раздражённо взглянув на подругу. Но Захарре от её взгляда было ни жарко ни холодно. Она, привыкшая к подобным закидонам братца, просто ждала, когда Василиса немного успокоится, — то использовали бы какие-то более интеллектуальные способы… Не давили бы машиной, номер которой можно запомнить, что получилось в нашем случае благодаря Фэшу, и легко вычислить.

Захарра, не замечая, что собеседницу слегка потряхивает, продолжила:

— Короче, сделали бы так, чтобы вычислить, кто и почему убил, было невозможно. А этот мститель выбрал слегка… эм… дебильный вариант отмщения — машина… Фэш очень много думал, даже не спал, наверное, и пришёл к выводу, что кто-то из твоих родителей чем-то настолько ранил убийцу, тогда ещё будущего, что он решил подарить семье, заставившей его страдать, такую же боль. Даже не позаботившись о собственном алиби или маскировке. Тупо, на эмоциях. К тому же… убийца прекрасно знал, что ты с родителями пойдёшь в театр именно в этот день, значит, — Захарра шумно сглотнула, из неё выливалось всё больше и больше информации, которую они с Фэшем успели обмозговать несколько раз, и продолжила: — убийца был отлично знаком с твоей семьёй, — Захарра поправила выбившуюся из общей причёски прядь нервным жестом, повернувшись к плите, чтобы заварить себе ещё кружку чая. Огнева проводила её потерянным и совершенно бесконечно, до боли стеклянным взглядом. Василисе было трудно сдерживать рвущуюся наружу истерику, трудно было только дрожать, пытаясь держать спокойное выражение лица. Эмоции бурлили и плавили внутренние органы, отчего Василиса, не сдержавшись, беззвучно зарычала, схватившись за волосы. — Василиса, — обеспокоенно вскрикнула Захарра, но запнулась и, уронив чашку, разбила её, чудом не грохнувшись на осколки лицом.

Быстрее всех оказался Фэш, давно отставивший компьютер в сторону и наблюдавший за внутренней борьбой Огневой. Он подскочил к Василисе, аккуратно, но цепко ухватив её за талию, и привлёк к себе, понимая, что девушке сейчас нужно выпустить эмоции. Василиса колотила его плечи и грудь, отчего было довольно неприятно, даже больновато, но Драгоций держался. Ждал. Вскоре дрожь по телу Огневой заметно утихла, а через пару минут — пропала окончательно. Василиса только плакала, даже не вытирая слёзы, которые беспрерывно катились по щекам и падали прямо на рубашку Фэша. Захарра, почему-то жутко испугавшись и смутившись, снова ретировалась в другую комнату на этот раз за шваброй — вытереть чай на полу и собрать всё то, что осталось от погибшей смертью храбрых чашки. Василиса снова оказалась наедине с Драгоцием, вот только привычного раздражения такая двусмысленная поза не вызвала. Напротив, хотелось прижаться сильнее. За это Огнева ещё сильнее ненавидела Фэша… Или же всё-таки себя?

— Отвалить от тебя? — привычно холодно и несколько грубо, зато помня, что Огнева вечно клянёт всех за объятия, спросил Фэш, на что Василиса замотала головой из стороны в сторону. Они продолжали стоять в обнимку, пока Драгоций, подхватив Василису на руки, не усадил её на мягкое кресло, а сам не сел на диван, снова уставившись в экран компьютера. — Ничего, рыжая, — кивнул сам себе Фэш, обращаясь при этом к Василисе. — Мы найдём тех подонков, что лишили тебя семьи. Я клянусь тебе, — он взглянул на Василису, и холод в его глазах на секунду сменился добротой. Захарра быстро очистила пол, но трогать ни Фэша, занятого ноутбуком, ни Василису, уставившуюся в одну точку на стене за диваном, не стала. Что-то буркнув о спокойном сне, Захарра ушла дрыхнуть в одну из комнат, а Василиса, будто отмерев, взглянула на Драгоция. Практически целый час девушка душила в себе желание подойти к Фэшу и просто по-человечески поблагодарить его, наблюдала за печатающим парнем исподтишка, но не решалась даже приподняться с кресла. Она-то привыкла жить ночью, засыпая только к пяти утра, но Фэш поздней пташкой не был, поэтому уснул на диване в сидячем положении и с ноутбуком на коленях.

Василиса тихо поднялась на ноги, чуть не упав, и подошла к Драгоцию. Он выглядел таким умиротворённым. Не до конца понимая, что она творит и зачем, Огнева аккуратно убрала ноутбук, закрыв его и поставив на стоящий рядом с диваном стол, чуть-чуть взбила подушку и медленно повалила Фэша на диван. Насиловать его она, конечно же, не собиралась, но всё равно очень надеялась, что парень реально спит и завтра не вспомнит того, что вытворяла с ним подруга его сестры. Немного взъерошив волосы Фэша, Василиса уложила его головой на приготовленную заранее подушку, а после накрыла парня лежащим рядом одеялом. Хоть в квартире и не мороз, но всё равно достаточно холодно. Девушка уже хотела уходить, посчитав свою миссию героя завершённой, но не сдержалась и, резко обернувшись, поцеловала Драгоция в губы. Чёткая картинка горсти никому не нужных принципов растаяла, потерялась окончательно…

«Да пошла гордость к чёрту!»

========== Часть 5. Тоскливое воспоминание ==========

Уже на следующий день Василиса пожалела о своих спонтанных поступках и странных мыслях, тронувших душу и сердце по непонятным причинам, поэтому, особо не церемонясь, столкнула мирно спящего Драгоция с дивана на пол и дунула в свисток прямо у него над головой. Несчастный подскочил, как ужаленный безумным роем пчёл, едва не ударившись головой о стоящий вблизи дивана стол и схватившись рукой за лоб, свалился прямо под ноги к беззвучно хихикающей Огневой. Фэш зыркнул на ухмыляющуюся Василису, силясь подняться. Девушку эти тщетные попытки довольно сильно насмешили — она сжала губы в одну тонкую полоску и приподняла левую бровь.

«Вставай, лентяй несчастный», — показала Огнева, чуть ли не задевая нос Фэшиара указательным пальцем правой руки; парень немного отполз, чтобы ненароком не нарваться на удар по лицу от Лисы. Огнева покачала головой с каким-то немым (в прямом и переносном смысле) упрёком. Её внезапно появившаяся на лице улыбка вышла колючей и холодной, способной напугать кого угодно, но Фэш потёр затылок, просто усмехнувшись. Он уже привык к выкрутасам рыжеволосой знакомой, поэтому пробовал просто не париться. С Василисой никаких нервов не хватит.

— С самого утра доставать меня решила, рыжая? — ответил он Василисе такой же улыбкой. Огнева усмехнулась и наклонилась к Драгоцию, внезапно почувствовав, что хочет поцеловать его. Странно… ведь сейчас они с ним не спорят — ей не нужно доказывать своё превосходство. Почему тогда так хочется?.. Огнева заинтересованно рассматривала лицо своего недодруга, пока брови последнего неумолимо ползли вверх. Ей не хватало здоровой (или не очень?) злости, чтобы оскорбить Фэшиара первой и, как всегда, без причины начать веселящий их обоих скандал. Как-то не вовремя девушке подумалось, что друзьям негоже вместо адекватного общения награждать друг друга отборными оскорблениями и взаимными издёвками. — Учти, по утрам я особенно зол на весь мир, — улыбка Фэшиара стала шире, брови опустились, когда парень понял, что Василиса просто смотрит на него. А Огнева действительно смотрела, но не на него, а сквозь, сильно задумавшись. Фэш улыбался так, будто совсем недавно Лиса не спустила его с дивана и не засвистела ему прямо в ухо. Лиса смешалась.

«Так я ведь тоже, — ответила она и посмотрела на парня, на удивление, очень спокойно. Её улыбка из холодной превратилась в издевательскую, хотя глаза смотрели просто и без насмешек. Трудно было понять, о чём она вообще думает. — С добрым утром, лентяй».

Василиса нажала указательным пальцем на нос Драгоцию и ушла будить Захарру, а парень, немножко разомлев от её прикосновения, откинул голову на диван, совсем позабыв, что сидит на полу. Чуть неудобно разговаривать с Огневой так, потому что невозможно понять, что случится через секунду, что придёт этой девушке в голову. А вдруг она взорвётся и утянет за собой в бездну гнева и легковоспламеняющегося от чужих негативных эмоций Фэша, который уже давно не имеет ни малейшего жаления ругаться с подругой?

— Сумасшедшая… — холодно протянул парень, откидываясь назад в попытке ещё немного вздремнуть. Но буквально через минуту ему пришлось подняться, ибо на кухню приползла отчаянно зевающая и ужасно недовольная Захарра. Она буркнула Фэшиару что-то нечленораздельное в знак приветствия и с пыхтением заползла на близстоящий стул, тут же практически залпом выпив приготовленный Василисой для Драгоциев апельсиновый сок. — И тебе доброго утра, сестра, — усмехнулся парень, заметив, с каким раздражением косится на него Зара. — Что с лицом? Кошмары приснились? Могу сделать тебе массаж, — Фэш весело фыркнул.

— Я тебе сейчас такой массаж сделаю, что месяц на задницу сесть не сможешь, — вяло огрызнулась Захарра, не поворачивая головы. Драгоций заткнулся, справедливо рассудив, что сестра сейчас в таком состоянии, что, в общем-то, может воплотить свою угрозу в жизнь. Тем временем на кухню вернулась криво усмехающаяся Василиса. Она шагала ровно и медленно, держа руки за спиной. Фэшиар вздохнул и присел за стол.

«Вы уже проснулись? Славно… А чего такие забитые? — девушка приподняла брови, а потом провела указательным пальцем от щеки до уголка губ. Фэш покачал головой, подивившись её развратным жестам, но Огнева тут же огорошила его в очередной раз: выпростала руку и, мило улыбаясь, вылила Фэшиару на голову стакан ледяной воды, который, как оказалось, держала за спиной. — Чтобы взбодрился, недомерок, — Василиса усмехнулась, наблюдая за тем, как Фэш вскакивает с места, принимаясь пританцовывать. — О да, детка…»

— Ты что, совсем уже?! — прошипел парень, прожигая Лису взглядом. Огнева ничего не ответила, просто развернулась к нему спиной и принялась разбивать яйца в глубокую миску. Фэш, не дождавшись хоть какого-нибудь ответа, выругался и направился в ванную, чтобы привести себя в минимальный порядок. Захарра проводила брата весёлым взглядом, хитро усмехнулась оглянувшейся на коридор, в котором исчез Фэш, Василисе, а потом задорно рассмеялась. Огнева улыбнулась, возвращаясь к приготовлению нехитрого завтрака.

— Вот вечно ты выводишь его, — аккуратно пожурила подругу Захарра, допивая сок. — Не боишься, что отплатит той же монетой? — поинтересовалась она, но, не дав Лисе возможность ответить, добавила сама: — Хотя, кажется, именно этого ты и добиваешься все те дни, что мы проводим вместе, — чтобы Фэшиар вышел из себя, — Зара взглянула на Василису исподлобья, заставив последнюю закатить глаза и криво усмехнуться. — Вот объясни мне, зачем тебе это нужно? — искренне спросила Драгоций, всё же надеясь на ответ. Василиса задумалась, пожевала губу, а потом просто пожала плечами. Вопрос остался без ответа.

Внезапно в коридоре послышался шум — Огнева обернулась и увидела недовольно ползущего на кухню Фэшиара. Она даже жалела немного, что не сумела вывести его настолько, чтобы устроить небольшой скандальчик. Ей не хватало заряда бодрости, взаимных оскорблений. Ей не хватало специфических разговоров с Драгоцием. Просто так заговорить с парнем Лисе не хотелось, ибо она считала простые разговоры скучными и неинтересными, а вот скандалы… искренние эмоции, крики (с её стороны — немые издёвки), брошенные на эмоциях слова и, возможно, пара довольно-таки приятных поцелуев. Воспоминание о последних заставило Огневу коротко улыбнуться и поднести пальцы к вмиг горячо запульсировавшим губам. Всё-таки Фэш не был законченным придурком. Неадекватным и расфуфыренным индюком — возможно, но отсутствием мозгов абсолютно не страдал. Многим людям из окружения Василисы не доставало разумного мышления, коего у Драгоция было даже с переизбытком. Правда, подобный плюс никак не перекрывал жуткого характера парня. И это было прекрасно.

— Больше не делай так, — пробурчал Фэшиар, окончательно сведя на нет надежды Огневой на небольшой, поднимающий настроение скандал. Василиса цокнула языком и отвернулась к почти что подгоревшей яичнице. — Я сдохну от холода с тобой.

— Ничего, Лиса тебя согреет, — хохотнула Захарра, запрокидывая голову назад и натыкаясь на две пары недовольно смотрящих глаз. — С вами и пошутить нельзя, — насупилась Зара с напускной обидой. — Да ладно вам кукситься без причины. Будто вы просто так собачитесь изо дня в день, голубки, — просто бросила девушка, доказав Василисе и Фэшу, что их странные взаимоотношения не являются секретом для Драгоций-младшей. Сколько бы мыслей не роилось в голове у каждого из присутствующих, но высказать своё мнение вслух никто не решился. Фэшиар, присев на край стула около Захарры, разглядывал свои кроссовки, Зара заинтересованно пялилась в свой стаканчик, в котором ранее находился апельсиновый сок, а Василиса делала вид, что увлечена доставанием яичницы со сковородки. — А ещё меня волнует наша будущая мама… Меня бесит, что мы ничего не можем сделать, — внезапно призналась Захарра, поедая приготовленную Василисой еду. Драгоций-младшая за ночь переосмыслила всё и пришла к выводу, что совершенно не рада тому, что у них с Фэшем будет мачеха, так как первоначальная радость появилась, скорее, из-за того, что в доме наконец-то будет взрослая и умная женщина. Захарра не сомневалась, что её отец выбрал себе в спутницы именно такую, вот только теперь девушке не казалось, что идея заполучить в семью новую маму такая уж прекрасная. — Фэш, — Захарра толкнула брата в плечо, из-за чего он от неожиданности уронил не до конца прожаренный желток себе на джинсы. Парень цокнул языком и, пытаясь аккуратно поднять желтоватое месиво с колен, только уронил его на пол. Захарра весело рассмеялась, а Фэшиар поморщился, — а ты что думаешь?

— Да ничего я не думаю, — буркнул парень, отряхивая свои джинсы. Тут на его макушку опустились чьи-то пальцы и довольно ощутимо постучали, а после вообще дёрнули волосы наверх. Драгоций под конец увернулся и со злостью оглянулся на ухмыляющуюся Огневу, которая тут же показала руками, что убирать он будет сам, а если не уберёт, то в следующий раз завтракать будет в коридоре. Фэшиар раздраженно зафырчал, но поднялся и поплёлся к венику с совком, что лежали возле холодильника. Парень обернулся на ходу и заметил, что Василиса беззвучно посмеивается. — Ладно, забили. Захарра, ты о чём вообще говорила? — он посмотрел на сестру, а та услужливо указала ему на веник и улыбнулась. Драгоций закатил глаза.

Вскоре пол был чист, а веник снова валялся возле холодильника. Фэшиар сидел и смотрел, как Василиса, вынудившая его снять джинсы и рассмотревшая его чёрные трусы очень внимательным взглядом, после того как посыпала жирное пятно солью, стирала те самые джинсы в тазе с водой и порошком. Её пальцы быстро работали, застирывая ткань; она слушала музыку в наушниках и пританцовывала в такт. Разговор не клеился. Все молчали, не зная, с чего начать. Захарра в третий раз налила себе в стакан апельсиновый сок, а Фэш пересчитал все тарелки в шкафу у Огневой.

— Скажи, а как ты жила, когда была совсем маленькой? — внезапно поинтересовалась Захарра, удивив своим вопросом не только Василису, но и Фэша, тут же нахмурившегося и сжавшего губы в тонкую полоску. Драгоций-младшая не совсем понимала, зачем вообще спрашивает подобное, ей просто хотелось, чтобы давящая на нервы тишина наконец-то испарилась. Несмотря на то, что Василиса могла лишь показывать, Заре всё равно казалось, что при её размахивании руками в квартире уже не настолько мрачно и пусто.

«Кушала, плакала и какала, — усмехнулась Огнева, на минуту оторвавшись от стирки и наблюдая за тем, как Захарра отключает закипевший чайник и заваривает чай в трёх больших кружках. Фэшиар не сдержался и тихо фыркнул в ответ на недошутку подруги. — Ещё играла со своими любимыми игрушками».

— Но я имела в виду то, как ты жила до того, как… — недовольно продолжила Захарра, но тут же захлопнула рот, поняв, что затрагивает самую болезненную для подруги тему. Василиса кардинально поменялась в лице. В её глазах промелькнул весь спектр эмоций, который только был возможен. — Я не…

«До того, как моих родителей убили? — приподняв бровь, поинтересовалась Огнева, заставив Захарру выпасть в осадок. — Просто… как все дети… Ты хочешь узнать, что именно случилось тогда, да?»

— Прости…

«Я помню, что тогда была зима, — судорожно облизывая губы, проговорила Василиса и скривила губы в ядовитой улыбке. — За окном не спеша падали белые хлопья снега. Фонари сверкали. Я была совсем маленькой — для меня всё это казалось прекрасным и чарующим, — девушка впервые за долгое время улыбнулась практически нежно, но тут же поникла. — Люди куда-то спешили; маленькие дети, запрокинув головы и разинув рты, ловили языком крохотные снежинки, весело морщились, когда снег попадал им на щёки или в глаза. Это был маленький мир, — Огнева хихикнула, наблюдая за тем, как Захарра присаживается на диван с чашкой чая в руках, а Фэш, прислонившись к стене, шаркает ногой по паркету. — Мир, отдельный от взрослых и их заморочек. Банальный мир детей, которые ещё верят в чудеса, в справедливость, которой, увы, не существует».

— Красивая прелюдия, но в чём суть? — сухо поинтересовался Фэшиар, перебивая уже погрузившуюся в воспоминания Василису. Захарра недовольно шикнула на брата, а Лиса усмехнулась.

«В чём хотят, в том и суть, — припомнив любимый анекдот своей бабули, ввернула Огнева. Фэшиар поперхнулся воздухом, а Зара, покачав головой, негромко рассмеялась. — Так вот… я на подоконнике сидела, разглядывала людей и снежинки. Воображала, что это какой-то другой мир, — Огнева прикрыла глаза, явственно ощущая волну непереносимой горечи, сковывающей чувства, леденящей душу. — Ко мне внезапно папа подошёл. Пытался хитростью уговорить пойти в театр. Я не хотела, — Василиса с улыбкой зажмурилась, так как почувствовала, что при мысли об отце сердце начинает сокращаться быстрее, болезненно бухая в груди. — Не хотела идти, но он…»

— Эй, может, расскажешь в другой раз? — внезапно предложила чуткая Захарра, точно уловив настроение подруги, но Огнева отрицательно покачала головой. Она подошла и тоже опустилась на диван, укрываясь пледом и беря со столика, стоящего совсем рядом, свой чай, который заварила предусмотрительная Драгоций-младшая. Василисе не хотелось продолжать, ведь боль от утраты родителей, сжигающая девушку долгие годы, совсем недавно начала потихоньку отступать, давая место и шанс на жизнь другому, не менее убивающему чувству. — Ну… ладно… Я готова выслушать потом, знай это. Фэш тоже, правда ведь? — Захарра приподняла брови, посмотрев на брата с немым упрёком. Фэшиар покачал головой и тоже плюхнулся на самый конец серого дивана, так как банально устал стоять. — Всё нормально? — поинтересовалась Захарра у смотрящей в одну точку Василисы. Та очнулась и судорожно закивала. Мысли, обрывки воспоминаний, нечёткие звуки, сдерживаемые много-много лет, ледяной волной накатывали на девушку, отнимая спокойствие и последние душевные силы.

«Папа говорил, что решение мамы — закон, а сегодня она решила отпраздновать мой День рождения именно в театре, — болезненно усмехнулась Огнева, сжимая совершенно холодными ладонями кружку с огромной силой. Пальцы предательски дрожали, но лицо Лисы оставалось безразличным. Фэшиар внутренне восхитился выдержкой и самообладанием подруги. — Он говорил, говорил, а я всё равно не соглашалась, — Василиса снова улыбнулась и повернула голову на сжимающего губы Фэшиара. — Тогда он сказал, что в театр ходят только самые взрослые люди. Как сейчас помню, вот честно, — девушка нервно хихикнула. В этом звуке улавливался хорошо замаскированный всхлип. Драгоций хотел было вставить пару шпилек, но вовремя прикусил язык, сдержавшись. — Он схитрил… а я внезапно загорелась желанием пойти. Да так сильно, что практически умоляла папу взять меня…»

— Все родители одинаковые, — мягко заметила Захарра, доставая из рук Василисы, стальной хваткой вцепившихся в кружку с цветочками, ту самую кружку, так как переживала, что Огнева может нечаянно разжать пальцы и разбить некрепкий сосуд для чая об пол. — Немного хитрости, парочка слов и всё… Ребёнок уже и забыл, что не хотел что-то делать, — Зара неловко сжала пальцы Василисы своими горячими в попытке согреть их. Фэш скривился, понимая, что не осмелится поддержать Василису. Для этого нужно было нормально общаться с ней раньше, ну, а сейчас… Да, он был чертовым трусом, но перебороть себя было сложнее, чем оставаться таким, как раньше. Он бы показал свою слабость, если бы…

«Конечно, — кивнула Василиса, — все очень похожи, но абсолютно разные… Моя бабушка до сих пор не гнушается козырять подобными хитростями. Никак она не поймёт, что я уже давно вышла из восьмилетнего возраста, — Огнева положила голову на подставленное Захаррой плечо и закрыла глаза. — Тогда бабушка тоже пришла, присоединилась к нашему с папой разговору. Поохала, поахала, строго вычитала меня за непослушание, выгнала отца из комнаты, снова отчитала меня за джинсы со свитером, в которых я собиралась идти в тот самый пресловутый театр. В сотый раз рассказала, что именно в театре познакомилась с дедушкой, — Василиса судорожно цеплялась за остатки самообладания, которое стремительно покидало её измотанный постоянными нервами и волнениями организм. Девушке казалось, что вселенная смеётся над ней, ровно через десять лет посылая надежду на то, что убийцу ее родителей всё же удастся отыскать. Василисе и хотелось этого, и не хотелось, так как девушка прекрасно понимала: месть не принесёт ей ничего, кроме новой порции отменной боли, а ведь так не хочется страдать снова. Хочется, чтобы кто-то просто был рядом и, держа за руку, шептал, что всё будет хорошо. Да, до невозможности банально, но необходимо до разноцветных звездочек перед глазами. — Ей казалось, что я могу повторить её судьбу: найти любовь, смотря представление. Она почему-то не думала о том, что мне тогда было всего восемь лет…»

Василиса обняла себя руками, чувствуя внутри странно обжигающую пустоту. Наверное, горечь, растекшаяся по языку во время рассказа, каким-то образом спустилась чуть ниже, разрезав до крови своими ледяными когтями сердце. Огневой казалось, что стучащий орган кровоточит. А иначе как объяснить эту всеобъемлющую, всепоглощающую боль? Девушка никогда не славилась особым понимаем своего внутреннего мира, она не желала принимать себя такой, какая она есть, вечно пыталась стать кем-то другим. Кем угодно, но не собой. Василису бросало из крайности в крайность, болезненными всполохами вышибая дух из ослабевшего тела и отнимая последние душевные силы, трепетно сохраняемые ею долгие годы для борьбы: банального сражения с самой собой ради того, чтобы не потерять себя в мире.

— Ну, а что? Всё в этой жизни реально, Огонёк. Карма или как там её?.. — невесело хмыкнул Фэш, сцепив руки в замок и смотря на подругу из-под длинной чёлки. Василиса повернулась, поднявшись с плеча подруги, и внезапно накрыла ладонь Фэшиара своей. — Не кисни. Бабуля у тебя отпадная, — добавил Фэш, чуть удивлённо косясь на пальцы подруги, лежащие поверх его. — Мы недавно познакомились… Никогда не встречал более ехидных и любящих поиздеваться над людьми личностей, хотя, постойте, я знаком с тобой, а тебя никто не переплюнет, — парень неловко улыбнулся, взлохматив свои волосы рукой под внимательный взгляд Лисы. — Так что да… ты могла отыскать своего любимого родного человека и в театре.

«Могла… но я так и не попала туда в тот день, — призналась Василиса, мгновенно понурившись и опустив голову на руки, сцеплённые в замок на коленях. — Так получилось… бабушка оценила моё чёрное платье, которое сама же попросила надеть, осталась довольна… Ещё раз рассказала, как полезен театр для детей, дверь закрыла, и мы вышли в подъезд. Я так наивно спросила, правда ли, что в театр ходят только самые взрослые, но бабуля не ответила… — Огневой казалось, что с каждым словом сердце бьётся все медленнее, замирая в груди холодным камнем. — Вышли так быстро… а там родители стояли… Они смеялись, кажется, — Огнева несдержанно всхлипнула, судорожно вздыхая и понимая, что со стороны выглядит банально ревущей дурой. Попыталась собраться, поймать все утекающие, словно вода, мысли, но у неё мало что получилось. — Мама разрешила мне, когда я канючила, самой перейти дорогу… А потом машина… Чёрная такая. Огромная… Папа закричал. Он прыгнул и… — Захарра испуганно прижала ладони ко рту, уже догадавшись, что случилось дальше. Лиса подняла на неё заплаканные глаза, практически задушенная странным чувством. Все эти слова, все эти фразы, жесты и эмоции, реакция подруги, всё-всё-всё казалось Огневой жуткой банальностью. Глупостью. Всё должно было быть совершенно не так. Она не понимала, почему в её жизни всё настолько странно-просто, — и умер просто…»

— Лиса, пожалуйста, не продолжай, — прошептала Захарра, обнимая подругу за плечи, но Фэшиар, давно откинувшийся на спинку дивана, внезапно приподнялся и покачал головой.

— Не затыкай Огневу, — неожиданно для обеих девушек заявил спокойным тоном он. — Ей нужно выговориться. Я считаю, что должно стать легче, если она расскажет нам то, что убивает её. Сорри за тупые сравнения, метафоры или как там они называются?.. — парень приподнял одну бровь под разбито-насмешливый взгляд Василисы. — И не бесись, что я про тебя говорю так, будто тебя тут нет. Просто привычка, — он практически раздражённо выдохнул. — Я слушаю тебя, даже если со стороны кажется, что мне плевать. Уверен, ты думаешь, что мне похрен, но… ты должна понимать, что это далеко не так, — подобное признание далось парню нелегко. Он сам не ожидал, что слова подруги заденут его настолько, чтобы ощутить в области сердца знакомое жжение. Это была боль, простое человеческое сочувствие. Ему было жаль Василису.

— Но я…

«Он прав… Мне, кажется, становится легче, — солгала Огнева, цепляясь пальцами за края дивана и вымученно улыбаясь. — Понимаешь, тогда было так страшно… Мне даже казалось, что я умираю, глупо так… Все плакали, кричали, всё кружилось, как в карусели. А понимание происходящего будто треснуло тогда… Одни стёклышки остались. Я никак не могла понять, что вообще происходит. Голова болела… А потом крик. Много крика… Выстрелы. Мама, лежащая на асфальте, и бабуля, сжимающая её руку… Мама умерла тогда, кажется, но я этого не знала… — Василиса показывала и показывала, не замечая, что её трясёт настолько, что даже строящий из себя безразличную холодность Фэш подсел ближе и легонько тронул подругу за плечо. Она ничего не почувствовала, продолжая гипнотизировать взглядом одну-единственную точку на противоположной стене. — А я просто пыталась спросить, что с родителями. Пыталась… но челюсть сильно болела, воздуха не хватало… Я почувствовала, что падаю куда-то, ещё слышала, как надрывается бабушка, но слов разобрать не могла, — судорожный вздох заставил Огневу надолго замолчать. Девушка с удивлением поняла, что успела заплакать. Это было странно, ведь она даже не ощутила привычной горечи, поднимающейся из самого сердца. — А потом темнота. Конец и хеппи энд. Очнулась в больнице… Ну, а потом… потом билась в немой истерике, после того дня не сказав больше ни единого слова. Вот такая вот весёлая история, — криво усмехнулась Огнева. — Весело…»

— Я… я просто не знаю, что… — запинаясь, начала Захарра, но внезапно замолчала. Её глаза сухо заблестели, выдавая внутреннее напряжение. — Прости, но я не могу! — Драгоций-младшая подскочила с дивана и убежала, зажимая рот рукой и несдержанно икая. Фэшиар посмотрел ей вслед, глубоко и медленно выдыхая ставший внезапно ледяным воздух, проследил за безумным взглядом Огневой и, не на шутку испугавшись, переборол себя, неловко обняв девушку и без особо напора потянув её к себе. Она поддалась, доверчиво прижимаясь, цепляясь пальцами за воротник рубашки, без единого всхлипа, без слёз и причитаний. Просто и почти что безэмоционально, но Фэшиар понимал, что ей сейчас сложнее, чем им всем. Парень помнил эту историю со своей стороны. Он тоже присутствовал там, наблюдая за тем, как джип и мужчина в маске расправляются с двумя взрослыми людьми — мужчиной и женщиной. Тогда маленький Фэш даже представить себе не мог, что это родители какой-то девочки по имени Василиса, но кошмары с того момента преследовали его все десять лет. Он замкнулся в себе, уговоры матери и отца не помогали. Сестру парень вообще слушать не хотел, потому что предпочитал справляться со своими эмоциями самостоятельно.

— Держись, рыжая, — серьёзно произнёс Фэшиар. — Ты сильная. Я знаю, о чём говорю, поверь мне. Ты сможешь победить себя, свою боль. Я тоже прошёл через это. Я всё прекрасно понимаю… Не смей расклеиваться, не смей жалеть себя!

«Бабушка часто повторяет, что в нашем, казалось бы, совершенно несправедливом мире всё по-своему справедливо, — неожиданно показала Василиса руками, еле оторвав их от рубашки Фэшиара. — Людям, совершившим зло, всё когда-нибудь вернётся… Я… мы с вами так долго пытаемся найти того, кто убил… а я внезапно подумала, а к чему всё это? — Василиса огорошила Фэша своим умозаключением настолько, что он расцепил руки, отпуская Лису окончательно. Девушка, пошатываясь, поднялась на ноги и взглянула на Фэша с кривой улыбкой. — Тому, кто всё это сделал, кто пролил кровь, взвалил этот грех на свои плечи… ему обязательно всё вернётся и без нашего вмешательства… — Фэшиар был в корне не согласен с подобными мыслями подруги, но молчал, давая ей возможность высказаться до конца. — Тогда, может, оставим всё как есть? Незачем ворошить прошлое, придурок, потому что воспоминания не приносят облегчения. Лишь добивают меня, тебя, твою сестру. Эта затея изначально была паршивой!»

И, не дав Фэшиару и рта раскрыть, кутаясь в плед цветочной окраски, девушка со всей скорости бросилась прочь из кухни. Минуту погодя, щёлкнул замок. Василиса закрылась в своей комнате. Драгоций растерянно хлопнул глазами, а потом, с раздражением пнув по столику ногой, последовал за Василисой. Он, конечно, был той ещё сволочью, но совершенно не хотел того, чтобы подруга сдалась так внезапно, просто почувствовав, что всё идёт не настолько легко, как ей казалось изначально. Что бы она там себе ни придумывала, реальность априори не могла соответствовать выдумке и Фэшиар надеялся пробиться сквозь ворох сомнений и боли. Он понимал, что, скорее всего, нарвётся на поток ненависти со стороны Огневой, но даже не задумался над тем, чтобы отступить и оставить всё как есть.

Комментарий к Часть 5. Тоскливое воспоминание

Дружно забываем, что Василиса родилась летом и считаем, что её День рождения зимой (◡‿◡✿)

========== Часть 6. Болезненное чувство ==========

Комментарий к Часть 6. Болезненное чувство

Солнышки, продолжения “Немой” не было около полугода. За это время я успела начать несколько совершенно новых работ, переосмыслить своё отношение к жизни, не смогла забыть первую взаимную, но несчастливую любовь. И в итоге вместо фанфиков занималась написанием сборника депрессивно-романтичных стихов, посвящённых разнообразным чувствам. Но я обещала, что допишу свои работы до января 2020-го года, и сейчас начала усиленно работать над этим.

Осталось совсем немного, если честно, до логического финала этой истории. И мне очень жаль, что я пишу её столь долго. К концу апреля с “Немой” будет покончено. Печально, учитывая тот факт, что на самом деле первую главу этой работы я, мелкое недоразумение, написала ещё в апреле 2017-го года… Но потом убрала в черновики и не вспоминала довольно долго.

Всех люблю,

Трола.

Ощущения Фэша делились ровно пополам, вводя парня в огромнейшее замешательство. Нет, он знал, что Василиса — личность крайне странная, но её внезапная смена настроения была на грани неадекватности. Вспоминать про самые страшные моменты из своей жизни — это больно, это страшно, странно и плохо. Это Драгоций понимал прекрасно, но вот понять дальнейшую реакцию подруги-недо-подруги у парня не получалось совершенно, как он ни пытался. Василиса просто взбрыкнула, убежала, а когда Фэш постучал в захлопнувшуюся дверь, открыла её, бросила обжигающе-холодный взгляд, который, кажется, должен был послать Фэшиара в далёкое эротическое путешествие, и хлопнула многострадальной дверью прямо перед носом застывшего парня.

Любые разговоры и попытки Драгоция привести Лису в чувства та воспринимала крайне негативно. По крайней мере, гневные стуки в дверь с другой стороны Фэш воспринимал как не самую позитивную реакцию собеседницы. Раньше он особо не задумывался над тем, что Василиса не может говорить. Да, он знал язык глухонемых из-за того, что лет в пятнадцать внезапно осознал, что раз ему никто никогда не поможет, то тогда он сможет помочь кому-то. Он несколько лет проработал волонтёром и его самое частое задание заключалось в том, чтобы общаться с глухонемыми детками в приютах и больницах. Поэтому проблема Василисы его никак не трогала, он временами, сильно стыдясь этого, даже радовался, что острая на язык при немоте Лиса не умеет разговаривать, кричать, делать издевательские интонации. А в том, что Огнева общалась бы только с помощью них, если бы умела, Драгоций абсолютно не сомневался.

Из-за несносного характера одной рыжеволосой особы Фэш недовольно думал, что не выжил бы у неё в доме… да вообще рядом с ней в одной школе или универе, если бы они учились вместе. Она была непередаваемо ужасной, но в то же время прекрасной, интересной, цепляющей личностью. С ней хотелось общаться, хотелось понять её переменчивую натуру, разум, душу. Да, Василиса явно не стремились демонстрировать всем подряд то, что у неё внутри, предпочитая скрываться за разнообразными масками, но именно это в ней, по скромному Фэшиара, и могло зацепить людей. Загадка, тайна… Правда, Огнева легко могла свести всю эту маленькую заинтересованность на нет всего лишь парочкой взглядов, но Фэш, к сожалению или к радости девушки, не вчера родился и сам временами вёл себя, как она или даже похуже, так что… Поведение подруги его почти не удивляло. Он всё принимал…

Чёрт! Всё-всё-всё, кроме того, что Василиса разгадала его чувства и бесстыдно лезла каждый раз целоваться, а потом бросала его одного или оскорбляла, держа лицо совершенно каменным. И не понять, что она ощущала в те моменты на самом деле. Не понять, не узнать, не почувствовать. А поговорить откровенно с ней не выйдет в любом случае, даже если не учитывать её немоту. Из-за этого Фэшу внезапно захотелось, чтобы Огнева умела говорить. И пусть бы она безжалостно стебалась над ним каждый раз, что ж… Пусть. Возможно, он чем-то заслужил такое. Но тогда бы был шанс на то, что Василиса в какой-то момент не сможет сдержать своих эмоций и вывалит на собеседника, в данном случае Фэша, всё то, что чувствует на самом деле. Поделится именно тем, что её гложет. А не будет, как сейчас, как всю жизнь, фильтровать и шифровать каждое слово, прежде чем выразить какие-либо мысли.

— Василиса, чёрт побери, я у этой двери уже битый час стою, — прошипел Драгоций, постучав костяшками пальцев по деревянной поверхности. — Выйди, пожалуйста. Я просто хочу помочь, — добавил он чуть позже. В ответ послышалось вполне ожидаемое молчание. — Огнева, мать твою, я сейчас позову Захарру. Она умеет взламывать эти чёртовы замки с помощью шпилек и прочей женской ерунды. Выходи по-хорошему, ладно? — поинтересовался он снова у пустоты, надеясь, что Василиса не включила наушники с музыкой на полную громкость, а он, как дурак — не разговаривает сам с собой. Но его опасения не подтвердились.

Замок тихо проскрипел. Василиса аккуратно открыла дверь и с силой сжала зубы, демонстрируя Фэшу всю степень своей злости. Она не выглядела раздражённой, скорее, печальной и несчастной, но отчаянно крепилась. Только вот перед кем? Перед Фэшем, который все её попытки видит насквозь? Это ведь глупо. Привычка, наверное.

«Свали нахрен, придурок, — озлобленно нахмурившись, выдала Василиса, буравя Драгоция взглядом. Отстранённость и холодность так и лились из неё. Трудно было понять, как Огневой удавалось при раздражённо расширившихся ноздрях и отсутствии возможности говорить посылать Фэша настолько холодно, что ему начинало казаться, будто он действительно замерзает. — Я не люблю повторять по несколько раз в отличии от некоторых», — она говорила безэмоционально, холодно и пусто, откровенно пугая этим отвыкшего от подобного общения Фэшиара.

Фэш неловко потоптался на месте, забыв, что вообще хотел сказать Огневой, когда ломился вслед за ней. Он задыхался рядом с ней; не мог нормально соображать… А её колючая холодность разбивала его сердце на мелкие кусочки, что раз за разом склеивались под действием дурацкой, невыносимой, но такой сладостной влюблённости. Тупой и безответной… Было глупо влюбляться в такого человека, как Огнева, но Фэш яво был не в силах контролировать собственные чувства, гормоны, сердце. Как говорится, любовь не подчиняется логике и здравому смыслу.

— Я уйду, — тихо ответил Фэш. Его глаза потускнели и уставились в пустоту, озадачив девушку, почему-то переставшую разом злиться, хотя её злость и злостью-то назвать можно было только с большой такой натяжкой. Скорее, просто театр одного актёра, рассчитанный на одного-единственного зрителя — Фэша. — Уйду, — повторил он, — и свалю… Но прежде… — неожиданно даже для самого себя Драгоций притянул Василису к себе за шею, обдав её лоб горячим дыханием, и грубо поцеловал в губы, от чего Огнева заметно покачнулась, судорожно вцепившись в воротник его рубашки. По-дурацки начавшийся поцелуй перерос в более нежное прикосновение губ, разорвавшее сердце влюблённого парня на тысячи разноцветных искр, но Драгоций вовремя опомнился и отстранился первым. Он никогда не забывал, что Василиса его не любит…

Парень попятился, желая как можно быстрее убраться с глаз Огневой, но Василиса внезапно обхватила его плечи руками — довольно сильно, как для хрупкой девушки — резко подалась вперёд, и их губы снова соединились. Как назвать этот её поступок Фэш не знал, предпочитая просто наслаждаться теплом, которое дарила Огнева. Строптивая, наглая и бездушная, но такая жизненно необходимая… Василиса сминала его губы с какой-то дикой страстью, не подвластной никаким законам, а Фэш, полностью потеряв голову, просто сжимал её в своих объятиях, потому что для того, чтобы прекратить это сладостное безумие на этот раз, ему не хватало сил — слишком долго и сильно эти чувства душили его изнутри, заставляя сердце болезненно сжиматься. Парень часто ловил себя на мысли, что хочет сделать, как бы глупо и наивно это ни звучало, предложение Василисе…

Внезапно нахлынувшая влюблённость к сложной по сути девушке не пугала Драгоция, так как он сам не был подарочком. Хотя Василиса в данном случае была в добрую сотню раз хуже — заносчивая и бесчувственная ледышка с мерзкими повадками — но он всё равно любил её… Огнева замерла, отстранилась; криво усмехнулась и свалила обратно в комнату так же неожиданно, как в тот раз, когда они по неосторожности Фэша упали вместе на пол и почему-то поцеловались. Драгоций, которого обдало ветерком захлопнувшейся двери в который раз, застонал и схватился за волосы — он снова дал слабину. Огнева стопроцентно понимала, что он теряет самообладание рядом с ней, но после такого девушка легко сможет манипулировать им. Она и так постоянно использовала его… Дальше парню даже думать не хотелось.

Фэш сполз по стене, с силой закусив палец руки, чтобы сдержать рвущийся наружу стон боли — он так больше не мог. Не мог! Огнева разбивала ему сердце. Ну зачем, зачем она тогда поцеловала его? Почему не слезла в тот момент, когда они упали вместе? Почему дала ему надежду на нечто большее, чем просто дружбу между ними? Дала, а потом свалила. Неужели она не понимает, что делает Фэшу больно? Он хоть что-нибудь для неё значит? Хотя, ну, чёрт возьми, Драгоций ведь делает ровно то же самое! От этой мысли парню сделалось ещё паршивее. Он же тоже уже несколько раз первым лез целоваться, но хотя бы не валил просто так… А ведь Василиса тоже может чувствовать что-то, выходящее за рамки банального желания или простой дружбы. Но даже в такой случае её поведение не становилось хотя бы немного более понятным. Фэш вздохнул и поднялся на ноги.

Он постучал в дверь несколько сильнее, чем планировал изначально, и внезапно обнаружил, что она не заперта. Тогда хмыкнул и, немного подумав, вошёл в комнату Огневой. Девушка сидела на своём диване и смотрела куда-то в пустоту, не обращая на совсем не неожиданного гостя никакого внимания, будто бы Фэш был невидимкой. Это немного покоробило, но Фэшиар пожал плечами и опустился рядом с Василисой на диван. Только после этого девушка отмерла, скользнула по парню равнодушные взглядом, а потом посмотрела на большие настенные часы, показывающие начало девятого вечера.

«Вам с сестрой нужно убраться отсюда как можно быстрее, — кивнула Огнева, показывая руками незамысловатые жесты и удивляя Фэша. — Бабушка сегодня планировала сломать свой график и прийти не под утро, а немного раньше, — Василиса приподняла бровь на тщетные попытки Фэша что-либо сказать и продолжила. — Нет, я не прогоняю, не накручивай себя, придурок, — девушка усмехнулась насупившемуся Драгоцию. — Просто не уверена, что вы горите желанием познакомиться с моей бабулей. Я бы на вашем месте точно не горела, — Лиса беззвучно хмыкнула и растянула губы в издевательской улыбке».

— Ладно, — вздохнул Фэш, закрывая глаза. — Огнева, мы с тобой когда-нибудь поговорим? — поинтересовался он, вызвав у Лисы приступ непонимания, но потом сам махнул рукой и поднялся с дивана. — Пойду и пну Захарру. Будем собираться, — усмехнулся он Василисе и вышел из комнаты. Где-то на уровне желудка неприятно ныло и покалывало, пока парень добирался до кухни, на которой уже успокоившаяся Захарра с отсутствующим выражением лица пила чай. Фэшу было жаль чувствительную и сентиментальную сестру, но собственные чувства, к счастью сидящего внутри него маленького эгоиста, были Фэшиару намного интереснее. Он не знал, как вести себя с Василисой, что говорить и что делать. Столько себе планировал, так напряжённо размышлял, а потом видел Огневу и все напланированные и практически заученные фразы внезапно валили из головы с завидной скоростью. Фэш вздохнул.

— О… — невнятно буркнула Захарра в знак приветствия, заметив вошедшего на кухню Фэша. — Вы уже поговорили? — спросила она, сделав последний глоток уже давно остывшего чая и отставив кружку подальше. — Хотя… Я в этом не уверена, — весело фыркнула девушка. — Лично я слышала только твои крики и маты, а потом — тишину.

— Да ладно тебе, — вяло отмахнулся Фэшиар, включая холодную воду и промывая в ней кружку. — Василиса не хотела отвечать, а я тарабанил в дверь. Потом немного поговорили… — на последнем слове парень запнулся, внутренне ругая себя за слабость и дурацкое неловкое заикание. — И да — нас выставляют за дверь, — добавил он с ухмылкой.

— Почему? — удивилась Захарра, поднимаясь на ноги и расправляя несуществующие складки на свитере. — Между вами случилось что-то? — с намёком поиграла она бровями, но Фэшиар лишь покачал головой, сбивая сестре только-только вернувшееся игривое настроение.

— Бабушка Огневой обещала домой прийти пораньше. Нас тут не должно быть минут через пять, — ответил парень. Интерес Захарры к данной теме мгновенно потух, она даже ничего не сказала, только пожала плечами и покрутила головой. Девушка меланхолично походила по кухне, вытерла вымытую Фэшем кружку насухо одним из ярких полотенец, висящих около холодильника, а потом вышла в прихожую. Фэшиар последовал за ней, мгновенно натягивая кроссовки и куртку и наблюдая за тем, как сестра медленно завязывает шнурки на своих высоких сникерсах. Он никогда не понимал, почему девушки собираются так медленно, но терпеливо ждал. В воздухе витало что-то тяжёлое, разговаривать не хотелось, улыбаться — тоже.

Но тут входная дверь открылась прямо перед носом ошалевшего Фэшиара, вызывав у него некое чувство дежавю. На Драгоциев вопросительно смотрела пожилого вида женщина с высокой причёской и цепким взглядом. Её левая бровь выгибалась, напоминая Фэшу его собственный любимый жест.

— Ой, здравствуйте, а мы тут… — начала щебетать Захарра, бешено сверкая глазами, но Нерейва одним взглядом прервала поток никому не нужных оправданий. Она вообще была женщиной крайне оригинальной, так что Василиса, вышедшая в коридор, чтобы проводить своих незадачливых гостей, неосторожно напоровшихся на её бабушку, не сомневалась в скорой казни тех самых гостей. — Мы к Василисе так… в гости разок за тысячу лет заскочили. Мы уходим уже, — пробормотала Захарра под строгим взглядом бабушки Лисы и ухватилась за пальцы Фэша в поисках поддержки. Девушка отлично понимала, что Нерейва и слыхом не слыхивает об их маленьких поисках убийц четы Огневых и будет в бешенстве, если всё-таки узнает, поэтому пыталась исчезнуть из поля зрения женщины незаметно.

— Куда же, позволь спросить? — едко поинтересовалась Нерейва. — Да и тысяча лет у вас, милочка, длится как-то чересчур мало, не находите? — задала она вопрос. Василиса скривила губы в улыбке и кивнула своей бабушке в знак приветствия, тут же переведя взгляд на совершенно растерявшуюся Захарру и холодно-собранного Фэша, которого так и тянуло засосать по самые гланды… Василиса покачала головой, силясь избавиться от глупых мыслей. Нет, ей, конечно, был симпатичен Фэшиар, но чтобы настолько далеко уходить в своих фантазиях — это уже явный перебор.

— Извините? — вопросительно приподнял бровь Фэш, скорее всего, прекрасно понявший смысл слов Нерейвы. Его лицо казалось в тусклом свете коридора злобноватой, серой и уже довольно давно застывшей маской. Василиса перевела взгляд на ухмыляющуюся бабушку и покачала головой, тут же закатывая глаза. Она знала склонность своей самой близкой родственницы к излишнему театрализированнию собственных эмоций и реакций, но ничего не говорила. Каждый человек ведёт себя так, как считает правильным. И пусть Василиса бы такую драму-мелодраму перед друзьями не разыграла бы, зато сделала бы это в какой-нибудь иной ситуации.

— Я, может, и работаю трое суток через день, то есть с одним выходным раз в три полных рабочих дня, — хмыкнула Нерейва, снимая ботинки и разматывая шарф. — Может, возвращаюсь домой только под утро и сплю потом целый день, но всё же я в состоянии заметить, как вы, наши редкие гости, в спешке выбегаете по утрам из пока что нашей с Василисой квартиры, если мне не изменяет память. А потом, насколько я понимаю, вы прибегаете обратно, но когда уже нет меня, — женщина усмехнулась и повесила старую, протёртую в нескольких местах куртку на золотистый крючок.

— Простите… — пробормотала залившаяся краской неловкости Захарра. Фэш просто молчал. — Я — Захарра… Захарра Драгоций. А это — Фэш… Вы ничего такого не подумайте, он воспитанный и говорить умеет, просто… — тараторила она, поглядывая на бабушку Василиса и облизывая губы. Фэшиар тихо стоял рядом и только брови поднимал на ультразвук сестры, никак его не комментируя и ничего не добавляя.

— Если не спешите, то давайте, раздевайтесь и пойдём пить чай, — спокойно ответила Нерейва, улыбаясь щёлкнувшей пальцами Василисе и заинтересованно смотря на отстранённого и холодного Фэша. — Молчание - знак согласия? Не бойтесь, что нечаянно что-то скажете мне. Я и так в курсе. Ваши душещипательные записочки с номерами машин, воспоминаниями и подобной чепухой я много раз находила. И мне очень хотелось узнать, с кем Василиса занимается подобной ерундой, — призналась женщина с улыбкой, проходя на кухню. Драгоции последовали за ней.

— И как? Узнали? — едко, но вполне нейтрально поинтересовался внезапно заговоривший Фэш. Нерейва только усмехнулась, ничего не ответив. — Но если вы знали, то почему не помогли нам? — несдержанно поинтересовался Фэш. Его эта мысль вымораживала и очень сильно терзала. Если бабуля Огневой изначально или очень быстро раскусила их поиски убийц и записи воспоминаний, то почему не помогла им? Она же была там в тот день.

«Мне тоже интересно, — показала Василиса, привлекая внимание своей бабушке к себе с помощью громких хлопков в ладоши. — Очень интересно, кстати. Печально, если ты что-то мыслишь за нашими спинами. Ведь это касается нас всех, даже их, — девушка почти что брезгливо махнула рукой в сторону замершего Фэша. Захарра уже давно прошла на кухню и опять уселась за стол, подперев щёки руками».

— Да, знаю. Прочитала. Вы могли сами мне всё рассказать, а не бояться непонятно чего, — пожурила Нерейва. Её улыбочка больше походила на издевательскую, но Василиса молчала. — Фэшиар… Вы же Фэшиар, да? — внезапно спросила она, обращаясь к Фэшу. Тот кивнул, скривившись. — Так вот… Я понимаю, что вас вся эта история тоже касается, потому что Вы там были так же, как и мы с Василисой… Вы даже умудрились запомнить номера машины, хотя шёл такой снегопад… — Нерейва сцепила дрожащие руки в замок на уровне груди, что внимательный Фэш, конечно же, не упустил из виду.

— Василисе было явно не до номеров машины, — тихо, но очень чётко произнёс Фэш, делая и так не особо лёгкую атмосферу ещё более мрачной и тяжёлой. — К тому же… Она была маленькой, хотя и сейчас внимательностью не отличается, — на последних словах Огнева презрительно скривилась, но потом кривовато улыбнулась, удовлетворённо кивая. — Но вы… — Фэш пожевал щёку изнутри, — вы же взрослая… Почему номера не запомнили, почему не смотрели? И если смотрели, то почему не сказали Василисе, почему не искали? Я… мы… не умеем искать, мелкие ещё, но всё равно уже несколько несколько недель пытаемся что-то делать.

— Не уходи в драму, Фэшиар, — резко перейдя на «ты», начала Нерейва. — Это довольно глупо, но, кажется, человек, который у… В общем, водитель той машины убрал номера только спереди, рассчитывая, верно, на то, что сможет скрыться тем же путём, которым приехал, а мы с Василисой ничего не увидим и тогда не сможем даже пытаться искать. Что, собственно, и произошло. Спереди у машины не было ни единой циферки… Это чудо какое-то, что ты был там и увидел хоть что-то, — женщина под конец своей речи выглядело жалко и разбито. Было видно, что она, как и Василиса обычно, держится и крепится, чтобы не уронить достоинство, честь, не упасть в грязь лицом перед почти незнакомыми ей людьми, но вечно держать маску — банальное самоубийство собственных нервов, души.

— Прекрасно, чёрт, — прошипел Фэш, садясь на стул и роняя голову на сложенные перед собой руки. — Что нам делать, скажите, пожалуйста, — обратился он к растерянной Нерейве. — Пока мы втроём копались в этом дерьме, можно было оправдывать отсутствие результатов тем, что мы — три идиота, которые ничего не умеют. Но если вы тоже ничем не можете подсобить, то можно спокойно считать, что нихрена у нас не выйдет. Огнева, — Фэш посмотрел на Василису внимательным, почти виноватым взглядом, и та шумно выдохнула, признавая начало поражения, — прости меня. Кажется, мы переоценивали свои силы изначально, но, — тут же добавил он, видя, что Нерейва хочет что-то сказать. — Пусть мы идиоты и дебилы, пусть самоуверенные подростки, но я знаю одно — мы обещали тебе, а поэтому просто обязаны помочь. И если мы поможем не в поисках убийцы, а в поисках, например, твоей души, самоконтроля или доброты, то я уже буду считать, что всё удалось. Не спорь, — буркнул он, видя, что Огнева открывает рот для возражения.

— Мудрые слова, молодой человек, — с намёком на восхищение произнесла Нерейва с тусклой улыбкой. — Он прав, Василиса, — добавила женщина чуть строже, посмотрев на закатившую глаза внучку. — Тебе необходимо помимо убийц отыскать спокойствие и хотя бы небольшое умиротворение. Спокойствие своей душе. Банально и слишком пафосно? — усмехнулась женщина в ответ на однозначные жесты Лисы. Фэш с интересом следил за тихим и вполне спокойным разговором бабушки и внучки. Он уже видел, что большинство «ломаний», уловок и жестов Василиса переняла у Нерейвы. Стопроцентно. — Возможно. Но это истина.

— А что делать-то будем? — сверкнула глазами Захарра, прерывая молчание, неизвестно почему образовавшееся и висевшее в воздухе достаточно долго после окончания речи Нерейвы. Фэш усмехнулся.

— Жить, Зара. Просто жить…

========== Часть 7. Усмехающееся месиво ==========

— Дети, хорошо, что вы уже дома, — улыбнулся Диаман, проходя в гостинную. Фэшиар и Захарра сидели на диване, обнявшись и смотрели какую-то романтичную комедию, силясь избавиться от тяжёлых мыслей и хоть немного прийти в себя. Они остались в этот день дома, не пойдя к Василисе, так как квартира последней была оккупирована её собственной бабушкой. Да и Лиса, прощаясь с ними, намекнула, что очень хочет многое с Нерейвой, знающей об их поисках убийц и номерах машин, обсудить.

— А мы никуда и не уходили, — хмыкнул Фэш, укладывая голову на плечо Захарре и разглядывая целующуюся на экране парочку. Ему было несколько странно осознавать, что вот у придуманных персонажей всё глуповато, но зато искренне и счастливо. Девушка, главная героиня, наивная, простодушная, совсем не умеет манипулировать людьми и постоянно попадает в передряги, из которых её вытаскивает второй главный герой. Хорошая и милая девушка. Фэшиар вздохнул. Ну, почему, почему Василиса не может быть такой? Чтобы ему, Фэшу, не приходилось каждый раз судорожно размышлять, что лучше сделать, что сказать и как себя повести.

— Даже так? — вопросительно поднял брови Диаман Драгоций и уселся рядом со своими детьми на диван. Захарра бросила на отца мимолётный взгляд и несколько раз кивнула, после обратно уставившись в экран. Там главные герои уже перестали целоваться, так как их застала мама главного героя и его бывшая невеста. Фэш, глядя на это безобразие, которое ещё совсем недавно считал простым и милым, только фыркнул и прикрыл глаза. — Ну, хорошо. Я, вообще-то, не просто так вас отвлекаю, — начал издалека мужчина. — Мы ведь можем поговорить?

— Конечно, — пожала плечами Захарра, вопросительно взглянула на Фэша и, получив утвердительный кивок, без сожаления выключила глупый сериал про любовь. В комнате сразу стало непривычно тихо. Фэш выбрался из объятий сестры и сел ровно, сложив руки на груди. — Неужели что-то случилось? — не выдержала Зара задумчивого и слегка виноватого взгляда отца. — Ты что, расстался со своей девушкой? — предположила она, испытав после сразу и грусть, и облегчение. Но вот отец после её вопроса вскинул голову и энергично, хоть и в отрицании, затряс ею.

— Нет, конечно же, — торопливо ответил Диаман, озадачив Захарру с Фэшиаром. — Наоборот… Это именно то, о чём я с вами хотел поговорить. Мы с Леной решили пожениться, — признался он, заламывая руки и с надеждой глядя на детей. — Вы же не против?.. Да, я знаю, что всё закрутилось слишком быстро, меня постоянно не было дома… И вас тоже, кстати! Да и вообще, вы с ней совершенно не знакомы. Но если бы вы её знали, то точно были бы рады, потому что Лена чудесная. Добрый и светлый человек, — последние слова мужчина произнёс донельзя мечтательным тоном. Захарра с Фэшем переглянулись и одновременно хмыкнули. Захарра — весело, Фэш — насмешливо.

— Мы не против. Ты уже давно не маленький ребёнок. Более того, ты — взрослый мужчина и у тебя уже есть взрослые дети, — хихикнула Захарра, положив свою ладонь поверх сцепленных в замок пальцев отца. — Ты давно в состоянии сам решать, кого любить, на ком жениться. А мы с Фэшем — не маленькие дети, которые из-за новой мамы будут устраивать скандалы, — девушка уселась обратно, откинувшись на спинку дивана. — Не верю, что говорю это, если честно. Я всегда считала, что ты и так понимаешь.

— Вы — моя семья. И я обязан спрашивать вашего мнения в таких важных вопросах, — твёрдо ответил Диаман, слегка улыбаясь Захарре. — Мы ведь не сможем ужиться вместе, если новая мама придётся вам не по вкусу, — договорил он уже неуверенно и довольно тихо. Фэшиар понимал переживания отца. Пусть он обычно был немногословен, но всё-таки поддержать родителя, сомневающегося во всём, парню хотелось.

— Повторюсь: мы с братом — давно не маленькие дети, — терпеливо повторила Захарра, приподнимая брови и беззвучно прося у Фэшиара поддержки. Но парень просто не знал, что может сказать в данной ситуации, поэтому предпочитал отмалчиваться. — Мы примем хоть крокозяблу зелёного цвета, если ты приведёшь её под ручку и скажешь, что любишь больше жизни, — пошутила Захарра. В ответ на её слова Фэш отмер и рассмеялся, что для него было крайне нехарактерным. Диаман удивлённо уставился на веселящегося сына, но ничего не спросил, постеснявшись. — Пап, — внезапно обратилась к Диаману Захарра, заметив его внимательный и поражённый взгляд, — я тебе потом объясню. В красках и с подробностями.

— Хорошо, — усмехнулся мужчина. — Так вы точно не против?

— Нет, — снова ответила за двоих Захарра. Её глаза весело блестели. Она вспоминала, как недавно по дороге домой донимала брата разговорами о возможной мачехе и отце, что Драгоцию-среднему было не интересно от слова совсем. Зато потом Фэш сорвался и перестал держать внутри все свои переживания насчёт Василисы, так что у пустых разговоров были и положительные стороны. — К тому же, пап, ты мне уже говорил, что хочешь познакомить нас с Фэшем со своей девушкой. Правда, тогда она была только девушкой, а не невестой, — усмехнулся Зара. — Ты говорил мне, а я — Фэшу. Но ему было по барабану, поверь мне.

— Говорил, — кивнул Диаман. — Но я думал, что Фэш, по крайней мере, будет против этого знакомства…

— И поэтому решил узнать моё мнение через Захарру, которая не придумала ничего лучше, чем просто вывалить мне на голову всю информацию? — усмехнулся Фэш, удивляя своего родителя всё больше и больше. Диаман еле сдерживался, чтобы прямо сейчас не поинтересоваться, что такого могло случиться в жизни Фэшиара, что он изменился настолько кардинально, почти до неузнаваемости. Раньше был нелюдимым, грубым и хмурым, почти никогда не улыбался, а если и улыбался, то от его улыбки хотелось выть от безысходности. А теперь… Сидит, ухмыляется и даже смеётся, как обычный ребёнок. И куда вся хмурость только делась? Конечно, вина Диамана была в том, что он крайне редко находил время на общение с детьми, но те были уже совсем взрослыми, а лезть в их личную жизнь Драгоцию-старшему было как-то неловко.

— Не совсем. Я бы твоей реакции не узнал, наверное, — пожал плечами Диаман. — Только если бы ты разнёс половину дома или сжёг его, а так… Мне просто самому не хотелось говорить, потому что на Захарру ты всегда реагируешь более тактично и даже спокойно, не то что на меня.

— Меньше надо было меня по всяким мозгоправам таскать, — фыркнул Фэш с кривой ухмылкой.

— Да ладно вам! Фэш, гони прошлое подальше, оно уже давно должно быть забыто — поучительно-шутливым тоном произнесла Захарра, глядя брату в глаза, а после повернулась к отцу. — Папа, Фэш не против твоей невесты, я — подавно. Наоборот… Мне даже радостно от того, что ты больше не один, хотя я переживаю, какая из твоей избранницы получится мать…

— Точно, — безразлично ответил Фэш. — Я согласен с каждый словом Захарры, поэтому… Ты можешь не беспокоиться насчёт нашей реакции. Соплей и слёз не будет, — парень пожал плечами и криво усмехнулся. — Мы примем любого человека, если он тебе дорог. Я так понимаю, ты хочешь познакомить нас со своей Леной в ближайшее время? — просил он. Его действительно интересовал этот вопрос, так как выходило, что если папа будет постоянно приводить домой свою Леночку, то они с Захаррой вряд ли смогут находить убедительные доводы в пользу того, чтобы сбежать из дома к Василисе.

— Правильно, Фэш. Я очень хочу, чтобы вы познакомились с Леной в располагающей для знакомств обстановке, тихой и уютной. Я бы хотел, — Диаман прочистил горло. Фэш и Захарра внимательно смотрели на него в ожидании продолжения речи, — чтобы мы устроили небольшой семейный ужин. Все вместе. Елена отлично готовит, как и ты, Захарра, — мужчина перевёл взгляд на зардевшуюся после его слов дочь. — Думаю, вы с ней могли бы приготовить настоящий пир. И познакомились бы теснее во время готовки, — идея понравилась даже Фэшу, ибо он ненавидел нарочито помпезные походы в рестораны, где невозможно было вести себя как-то не так, где легко можно было опозориться. А вот банальные семейные ужины Фэшиару были по душе.

— Так, заканчиваем неловко мямлить и переживать, — Фэш хлопнул ладонями по обивке дивана и поднялся на ноги. Вслед за ним встала и Захарра. — Мы не против. Любую идею поддержим. Хочешь семейный ужин? — задал парень почти что риторический вопрос, но Диаман несколько раз подряд кивнул. — Отлично. Я согласен. Захарра? — вопросительно протянул Фэш. Сестра на его слова лишь закатила глаза и тоже кинула. — Вот, видишь, папа, все согласны, все рады помочь, но у меня… у нас, — он бросил на сестру быстрый взгляд, — есть одно условие.

— И какое именно? — поинтересовался родитель.

— Можно привести на этот семейный ужин ещё одного человека? — чувствуя себя донельзя неловко и глупо, спросил Фэш. — Это девушка. Очень хорошая… Ну, как… Специфическая и неординарная, скорее, чем милая и робкая, но всё же… Просто мы с Зар обещали помочь ей, а из-за семейных ужинов и тому подобного, скорее всего, этого сделать не удастся. Вот я и подумал, — парень вопросительно взглянул на озадаченного родителя и, вздохнув, обречённо добавил: — Это моя девушка, — глаза Диамана после слов сына загорелись. Захарра не сдержалась и громко рассмеялась, а Фэш уселся обратно на диван.

— Не совсем девушка, конечно, — поддела брата Зара, улыбаясь. — Но всё же она реально неплохой человек. Я одобряю, пап. Ты тоже одобришь, но тут одна ма-а-аленькая загвоздочка, — девушка хмыкнула. — Василиса, так зовут нашу подругу, не умеет разговаривать. И если ты, дорогой родитель, не знаешь амслена, то и поговорить с ней не сможешь, увы.

— Амслен? — удивился Диаман. — Что-то знакомое… Вы это про язык глухонемых? — спросил он. Брат с сестрой одновременно кивнули. — Ну, несколько жестов я, конечно, знаю, но… К сожалению, — мужчина развёл руками, — это вы помогали глухим деткам и изучали язык жестов, а я к вашей благотворительности не приобщался. Но я не против, если на семейном ужине не только вы познакомитесь с новым человек, а ещё и я. Приводите Василису, не стесняйтесь… А, кстати, какая она? — не смог побороть своё любопытство Диаман.

— Рыжая, лохматая и противная, — буркнул Фэш и, быстро поднявшись по лестнице, ведущей на второй этаж, скрылся в своей комнате. Захарра виновато улыбнулась и последовала за ним. А удивлённый и даже несколько ошарашенный Диаман остался сидеть в гостинной.

***

— Я переживаю, — призналась Захарра, разглядывая своё отражение в зеркале. Перед давно запланированным семейным ужином, но котором будут присутствовать Василиса и невеста Диамана Драгоция Елена, Зара сделала себе нормальную причёску, накрасилась и надело лёгкое жёлтовато-песочное платье в обтяжку. Хоть она и не признавалась, но ей очень хотелось произвести на «новую маму» хорошее впечатление. Возможно, её манеры и далеки от совершенства, но она хотя бы не покажется взрослой и наверняка же умной женщине сумасбродкой и подростком с играющими гормонами.

— Вижу, — хмыкнул Фэш. Он уже битый час наблюдал за тем, как сестра то наводит блестяще-яркие жёлтые тени, то стирает, то снова наводит, то, походив пару минут по комнате, снова стирает. — Зара, я плохо разбираюсь во всей этой женской ерунде, — начал парень, указывая на косметичку сестры, — но тебе очень красиво что с блёстками на веках, что без них. Но, раз у нас тут сегодня почти пир, оставь ты свои глаза накрашенными и не переживай. Пусть папина Елена волнуется перед ужином, делая произвести на нас впечатление. Всё же… если мы воспротивимся папиной женитьбе, он, скорее всего, не женится вообще, — Фэшиар положил руки сестре на плечи и обнял её. — Не парься, систер.

— Ну, я же не могу быть такой, как ты, — раздражённо пихнула брата Захарра, чем вызвала у безмолвно сидящей Василисы беззвучный смешок. — А ты чего молчишь? — взволнованно и неловко вскрикнула Драгоций-младшая, не понимая, что спрашивает полный бред. Василиса вопросительно приподняла брови, указывая на себя пальцем, потом начала смеяться. Без единого звука и шороха, но с таким выражением лица, что Фэш, наблюдавший за этом картиной, не выдержал и тоже расхохотался. Его смех, конечно же, был слышен на весь дом. — Вот… Вам весело, а мне — совсем не весело, — пробормотала Захарра, снова посмотрев на себя. Василиса тем временем несколько раз хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание подруги.

«Я вообще считаю эту идею изначально обречённой на провал, — поделилась Огнева. — Зачем вам на как бы семейном, — на последнем слове девушка несдержанно и криво усмехнулась, а после продолжила, — зачем нужна я? Я очень ценю ваши благородные порывы, Но всё же… — она развела руками, а Фэш улыбнулся. Он искренне радовался тому, что сейчас, чуть ли не впервые в жизни, Василиса ведёт себя адекватно, не подкалывает, не острит, не оскорбляет. Это было крайне странно, но очень классно. — Ты меня слушаешь, мечтатель хренов? — с улыбочкой поинтересовалась у Фэшиара Огнева. И все размышления парня о внезапной адекватности Лисы рассыпались холодными осколками»

— Нужна и нужна. Не вижу смысла в десятый раз это обсуждать, — хмыкнул Фэш. — И завязывай с оскорблениями. Конечно, отец амслена не знает. И на ужине на твои эти хрени будет только обезоруживающе улыбаться и гадать, что ты там говоришь. Но всё же мы с Захаррой тебя понимаем. И это совсем не приятно, знаешь ли, — парень вздохнул. Он уже давно планировал высказать Василисе то, что думает на самом деле, но не решался, боясь задеть её за живое. Фэшиар взглянул в умиротворённое лио подруги и немного растерялся. Она никак не отреагировала на его просьбу. Даже не показала ничего. Это было даже страннее, чем-то, что она несколько минут сидела без издёвок в сторону Фэша.

— А где дети? — услышал Фэшиар приглушённый и совершенно незнакомый ему голос, исходящий, скорее всего, с первого этажа дома. — Мы же познакомимся сегодня, правда? — в голосе звучала неприкрытая надежда. Послышались шушуканья и, кажется, Диаман что-то ответил своей Леночке. Та довольно громко выдохнула и добавила: — Я привезла гостинцы… Боже, надеюсь, им понравится…

— Невеста папы уже здесь, — произнёс Фэш, приоткрывая дверь. — Вы, насколько я понимаю, спускаться к ней ещё не готовы? — поинтересовался он у начавшей волноваться ещё сильнее сестры и спокойной, как удав, Василисы. Те практически одновременно кивнули. Фэш, конечно, изначально понимал, что Зара не сможет сразу взять себя в руки, а Василиса не выйдет к гостье, оставшись с Захаррой за компанию, но всё равно немного оробел. Хоть и парень, но всё равно переживал. Всё-таки Елену он не видел ни разу в жизни. — Оке-ей, — протянул парень, криво усмехаясь. — Пойду и отстреляюсь за троих, — обречённо произнёс он. — Но, девочки, спуститесь хотя бы через час… Мне одному рядом с незнакомом дамой будет очень неуютно. По-человечески вас прошу, — Фэш сложил ладони в умоляющем жесте и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

— Лена, не переживай, — успокаивал невесту отец Фэша, на что парень не сдержался и фыркнул. Но остался незамеченным. — Они у меня просто немного стеснительные.

— А вот и неправда, — хихикнул Фэшиар, спрыгивая с последней ступеньки на пол гостинной комнаты и засовывая руки в карманы узковатых синих джинс. — Просто Зара никак не решит, какие тени больше подходят к её платью, — несколько приукрасив действительность, поделился с отцом и его невестой парень. Он остановился около небольшой тумбочки и усмехнулся, глядя на красивую ухоженную женщину лет тридцати. У неё были белые волосы и правильные черты лица. Довольно привлекательная. Но в её взгляде, как казалось Фэшиару, таится нечто-то злое, отталкивающее. — А Лиса осталась с ней, чтобы помочь, — добавил он, не заметив, что сокращение имени «Василиса» вместе с треклятым «а» перед ним вылилось не в «Лису», а в «Алису».

— Твоя девушка? — мягко улыбнулась Елена, протягивая Фэшиару свою тонкую кисть. Вопрос выглядел в большей степени риторическим, поэтому Фэш попросту проигнорировал его. — Лена Мортинова, — представилась Лена. Фэш оценивающе глянул на женщину, но ладонь вежливо пожал. Отец, стоящий позади своей невесты, выглядел очень напряжённым и взволнованным. Наверное, переживал по поводу того, понравятся ли дети и Лена друг другу. Но пока что Фэшиар ничего особо ужасного в Елене не видел. Первое впечатление об этой женщине у него сложилось весьма положительное. — Диаман мне очень много рассказывал про тебя и про твою сестру.

— А нам — про вас, — немного слукавил Фэш и услышал, как отец облегчённо выдохнул. Парень усмехнулся. — Рада с вами познакомиться, — добавил он, выслушивая ответное «Я тоже очень-очень рада».

— Фэш, — прервал поток их любезностей Диаман, выйдя из-за Елены и положив сыну руку на плечо. — Во дворе стоит машина Лены, — он обернулся на робко улыбающуюся невесту, а потом вернулся глазами к Фэшиару. — В багажнике целая куча еды, разнообразных блюд и презентов. Пожалуйста, занеси всё это добро в дом. Елене нельзя таскать тяжёлое, — улыбнулся мужчина. — Вот, — произнёс он, протягивая сыну ключи, отданные ему Леной. — Не забудь после закрыть и заблокировать машину, — Фэш не привык видеть своего отца таким вдохновлённым и даже взбудоражённым, а потом, не сдержавшись, приподнял насмешливо правую бровь, но потом тут же нацепил на лицо улыбочку и согласился повытаскивать продукты из машины Елены. Диаман кивнул несколько раз подряд и уже открыл рот, чтобы добавить что-либо крайне необходимое, но Фэшиар резко развернулся на носках и пошёл по направлению к двери. Сбросил домашние тапочки, натягивая кроссовки, надел куртку и продолжил свой короткий путь.

Уже у самой двери Фэш неожиданно развернулся, окинул почему-то застывших отца и его невесту пустым взглядом, пожал плечами и вышел, чувствуя на себе странный взгляд Елены. Парню сделалось несколько неловко, но продолжать прерванное общение с невестой отца его совершенно не тянуло. От этой женщины веяло чем-то странно холодным, не смотря на яркую улыбку, тёплые слова и доброту. Возможно, думалось Фэшиару, всё из-за того, что он кожей чувствует и мозгами осознаёт, что эта, по сути, совершенно чужая ему женщина вскоре станет им с Захаррой матерью… Мачехой… Но отец явно попросит или же, скорее, потребует, чтобы дети звали Елену не по имени да отчеству, а именно мамой. Подобные мысли заставляли Фэшиара напрягаться.

Машина Елены оказалась больших размеров, красивая и чёрная, но Фэш, совершенно не разбирающийся в машинах и именующий все агрегаты, умеющие ездить, «каталками-моталками», особого трепета перед огромной красавицей не испытал. Просто подошёл, нажал на ключ и разблокировал её, намереваясь достать пресловутые продукты из багажника, но неожиданно даже для самого себя бросил безразличный взгляд на номера и поражённо замер.

Один в один… Номера… Вот и поиграли они с девочками в детективов. Наигрались, чёрт… Фэшу сделалось плохо. Он с силой сжал переносицу и потёр её, усиленно моргая. Знакомые с раннего детства цифры, врезавшиеся в подкорку сознания и мелькающие в самых страшных кошмарах перед глазами, исчезать не пытались и не планировали, будто бы насмехаясь над искренне растерявшимся Фэшиаром Драгоцием. Мысли в голове парня перемешались, став похожими на разноцветное, глумливо усмехающееся месиво.

Паника захлестнула Фэша, накрывая горячей волной, погребая под собой. Он покачнулся, схватившись рукой за воздух и чуть на навернулся на ровном месте, судорожно открывая и закрывая рот, дыша через раз и стараясь утихомирить свой организм. Страх заключил парня в свои ледяные объятия, тяжестью осознания растёкшись по венам. Фэшиар схватился за голову, с силой сжимая онемевшими пальцами корни волос и отчаянно жмурясь. Его отец… Его собственный отец женится на убийце… На убийце родителей Василисы… Как?..

Комментарий к Часть 7. Усмехающееся месиво

Да-да-да, всё предсказуемо и банально. И как же иначе? :D

Спасибо, что всё ещё ждёте продолжения. Осталась всего одна глава.

**Скажите, у вас тоже между некоторыми строчками гигантские пропуски, как у меня? Или это только мой ноутбук и интернет портят мне нервы?**

========== Часть 8. Смертельная вспышка ==========

не бечено

Человеческие чувства всегда были для Василисы чем-то запредельным и непонятным, странным. Сложные переплетения различных эмоций, боль, страх, вожделение, счастье и грусть. Вокруг все говорили, что любовь — это коктейль разнообразностей, взрыв всевозможных эмоций… Она не понимала, зачем любить кого-то, кто в любой момент может умереть, бросить тебя, самоуничтожиться. Лучший друг Огневой Лёшка, спасший девушку от сильнейшей депрессии, вечно улыбающийся и смеющийся, был невероятно солнечным и открытым человеком. Он заряжал Лису позитивом и желанием жить, окрылял, был её первой любовью. Одним прекрасным солнечным утром его сняли с петли в его собственной квартире. Уже совершеннолетний, он завещал всё, что имел, не родителям, родственникам или невесте, которая у него так же имелась, а Василисе. Тогда каждый родственничек Рознева, с которыми у Лисы были прекрасные, тёплые отношения, буквально возненавидел её.

И она не могла понять, почему, до того самого момента, пока ей в почтовый ящик не пришло завещание. Его оригинал… И письмо, прощальное, от Лёшки, которое Василиса после прочтения в порыве эмоций разорвала на кусочки. У него не было никаких причин просто идти и вешаться! Она не понимала. Ничегошеньки, никак, ни капельки… Почему? Почему он захотел смерти? Василиса размышляла над этим много лет, так и не найдя адекватного ответа, логического объяснения поступку Лёшки. У него ведь было всё — родители, дом, деньги, друзья, подруги, любимая девушка, на которой он хотел жениться… Всё то, что видят другие люди… А свой внутренний мир, свои самые горькие проблемы он рассказывал Василисе, делился, просил совета. Всегда… Но не в тот раз. Поэтому ей оставалось лишь беззвучно кричать в подушку и теряться в догадках…

Она терялась… Без него желание жить раз и, как казалось Василисе, навсегда потухло, будто закончился кислород, отказали внутренние органы, наступил конец света. Или же просто солнце перестало сиять? С родственниками Лёшки Василиса так и не смогла найти общий язык. Они ласково просили, приказывали или угрожали, чтобы она убралась из завещания, но Огнева, ошарашенная отсутствием какой-либо душевности у родителей такого душевного человека, как Лёша, в ужасе попросила бабушку все деньги, которые перешли их семье по этому чёртовому завещанию, отдать в какой-нибудь дом малютки детям. Нерейва одобрила желание внучки. Родственники Рознева, узнав от Василисы о такой её решении, возненавидели их с бабушкой ещё больше.

И когда Василиса просто существовала без какой-либо цели несколько лет, она нечаянно познакомилась с болтливой Захаррой, через каждые две минуты рассказывающей анекдоты. Девушка настолько поразила Огневу, что она и скривиться-свалить-оскорбить новую собеседницу забыла. А потом как-то не до этого стало. Зара помогало Лисе, образно говоря, заново учиться дышать. Огнева старалась… Она старалась выкарабкаться из своей давней депрессии, взять себя в руки, начать жить по-человечески. И всё получилось… Почти. Дело, конечно, ещё было в Фэше, который хорошенько так встряснул серый внутренний мирок Огневой. И встряснул так, что Василиса, ударившись о дно собственного мира, отскочила, будто резиновый попрыгунчик, и смогла взлететь.

И вот сейчас мир Огневой перевернулся ещё раз, когда Фэш Драгоций внезапно влетел в маленькую комнату Захарры, с грохотом закрыв дверь. Вид у парня был таким, будто бы на его глазах сейчас, вот именно сейчас кто-то умер или, что вероятнее всего, кого-то убили. Руки Фэша била дрожь, дыхание было тяжёлым и прерывающимся. Его глаза сверкали множеством неклассифицируемых эмоций, беспокойно метались по стенам комнаты, по странно тихой Василисе, по опешившей Захарре. Но когда Драгоций открыл рот и вывалил на девушек поток несобранной воедино информации, опешила ещё и Василиса.

Фэш бормотал что-то про Елену, про номера машины, родителей Василисы. Настолько бессвязно и глуповато, что Лиса всё равно поняла. Глупо, наверное… Поняла и будто окаменела. Сквозь белесую пелену перед глазами Огнева не видела и практически не ощущала, что Драгоций трясёт её за плечи.

— Рыжая, ты меня слышишь? — с несвойственным для него волнением бормотал он, довольно аккуратно трогая Огневу за плечи и разглядывая пусто глядящие в никуда глаза девушки. Захарра стояла рядом, зажимая ладонью рот и тихо рыдая от ужаса сложившейся ситуации — их с Фэшем отец женится на убийце. — Василиса, мать твою, приди в себя, пожалуйста! Это не конец нашей грёбаной истории! Мы же все, ты, я и Захарра, хотели этого больше всего на свете. Рыжая, мы нашли убийц твоих родителей. Соберись, прошу… — пробормотал он. Василиса, конечно, хотела огрызнуться ему в ответ, но руки безвольными плетьми висели вдоль туловища, голова отказывалась работать, лишившись всех мыслей. Огневой даже сглотнуть по-странному вязкую и металлическо-горькую слюну не удавалось. Девушка дрожала. И тёплые ладони печально глядящего на неё Фэшиара, легко поглаживающие её плечи, нисколечко не помогали. Было пусто.

— Фэш, может… ты… ошибся? — запинаясь и заикаясь, спросила Захарра, трогая брата за руку. Драгоций невольно дёрнулся и обернулся на сестру. Она глядела в пол, выдыхая через рот. — Не может быть, что… Боже, я не верю… Это глупо, это тупо. Это банально, в конце концов-то! — вспылила Зара. — Глупо, глупо, глупо. Как в самых тупых испанских… да не только испанских сериалах! Так не бывает в реальной жизни. Фэш!

— Что?! — гаркнул он, снова обернувшись. Захарра сильно вздрогнула, а Василиса даже не моргнула, оставшись стоять так, как стояла. — Я помню эти сраные номера с глубокого детства, они десять лет снились мне в самых ужасных кошмарах, я выучил их наизусть, тысячу раз записал. Все мои детские дневники исписаны этой долбанной комбинацией. Никакой ошибки, Захарра, — яростно шептал он, явно опасаясь, что стоящая внизу Елена, эта лицемерная тварь, может нечаянно услышать, о чём они тут разговаривают.

— Я не… — Захарра обхватила себя руками. — Не верю… Что… Что нам делать, Фэш? — жалобно пробормотала она. — Фэш, скажи… Я ничего не знаю, я не могу сейчас думать… У тебя есть план? Мы же не можем… не можем оставить всё, как есть. Эту… Елену нужно как можно быстрее вытравить из нашего дома! — решительно, хоть и тихо заявила Зара, поднимая покрасневшие глаза на брата.

— Согласен, — кивнул Фэшиар. Его взгляд сделался жёстким. — Но сначала нужно привести в чувство вот эту желеобразную массу. Рыжая, чёрт, очнись! — проговорил он почти что в губы Василисе. — Можешь меня после ударить. Окей. Я разрешаю. Но сейчас ты нужна нам в полном адеквате, а не тупым овощем, — нашёл особо «красивое» сравнение парень. Глаза Василисы уже не были совершенно пустыми, но никаких эмоций в них всё равно не наблюдалось. — Бесишь, — прорычал Драгоций и, выдохнув, резко поцеловал её.

Захарра чуть не осела на пол от удивления, но тут же взяла себя в руки, заставив не смотреть на целующуюся парочку. Она собрала всю свою косметику в отдельную сумочку, поправила платье и взглянула на себя в зеркало. Из-за пережитого шока кожа лица была бледной, как у покойника, но в остальном она, Захарра Драгоций, выглядела вполне презентабельно. Можно было хоть сейчас отправляться знакомиться с невестой отца… Можно было… Если бы она не была тем человеком, что лишил Василису родителей. Вот только… Захарра замерла. Зачем взрослой, неглупой, судя по тому, что она понравилась Диаману, женщине убивать ни в чём не повинных людей? Зачем? Захарра попросту потерялась в догадках.

— Ты уже здесь или снова поцеловать? — с невинной улыбочкой поинтересовался Фэшиар у гневно выдыхающей через нос Василисы. Огнева, почувствовав, что немного ожила, сначала, как и разрешил Фэш, хотела влепить ему хороший такой подзатыльник, но потом просто махнула рукой, понимая, что не до выяснения отношений сейчас. И, чтобы окончательно успокоиться, девушка схватила отстранившегося парня за галстук и поцеловала. Глубоко и почти что ласково.

Захарра опешила во второй раз, выронив косметику из дрогнувших пальцев. Она знала, что между её братом и Василисой что-то происходит, но не думала, что это «что-то» будет настолько странным. Это не были нежно-нежные чувства, Фэшиар не носил Огневу на руках, не дарил цветов и не поддерживал в истинном понимании этого слова, и, что скорее всего, как казалось Захарре, сегодня он впервые сам поцеловал её. Василиса явно была не из таких девушек, которые сидят и смиренно ждут, когда им признаются в искренней, чистой и самой сильной любви.

— Хорошо. Целуешься и злишься, значит, пришла в себя, — даже не издеваясь по-нормальному, произнёс Фэш и обернулся к кусающей губы Захарре. — Зар, готовь телефон, будем снимать одно интересное видео с разоблачением этой… Этой, — по парню было видно, что он хочет выругаться, но сдерживает себя. — Давай. Чего застыла? — разозлился он.

Василиса лишь наблюдала за тем, как Драгоции мечутся по комнате в поисках чего-то, как выразился Фэш, крайне важного. Ей было… никак. Она не ощущала ничего конкретного, искренней злости не было, эмоции будто закончились. Внутри царила абсолютная пустота, но всё же… Душа плакала горькими слезами, разрываясь на маленькие искры, а какой-то кусочек сердца радостно пел от того, что Фэш, зараза и скотина такая, переживает за неё, Василису. И от таких мыслей становилось проще дышать, хотелось собраться и перестать смотреть в одну точку на стене, пережевывая каждое слово Драгоция — убийца мамы и папы найдена спустя столько лет…

Огнева видела, как Фэш, с ноги открыв дверь, спустился вниз вместе с засеменившей за ним Захаррой, сжимающей в холодно-дрожавших пальцам телефон с включённой камерой. Слышала, какой сладкий голосок был у неизвестной ей Елены, когда она, трепя Фэша за щёку, говорила, что он несёт бред насчёт убийства, что он дурачок и фантазёр. Огнева стояла на лестнице второго этажа и наблюдала за всем этим лицемерием с отсутствующим выражением лица. Фэш вырывался и практически кричал, Диаман пытался разнять сцепившихся в интеллектуальном поединке невесту и сына, а Захарра, стоявшая за углом зала, всё это снимала.

Василиса шумно выдохнула и поняла, что этот цирк с криками, обвинениями и сладкими оправданиями нужно заканчивать, и начала медленно спускаться по лестнице. На жуткий скрип первым обернулся Фэш и, заметив Лису, попытался ободряюще улыбнуться ей. Вышло паршиво, но Огневой было достаточно и этого. Она почувствовала, как сил практически мгновенно стало больше.

— Никого не напоминает, а? — издевательски выкрикнул Фэш в лицо замершей в шоке Елены. Мортинова ненормально резко и часто моргала, глядя на Василису совершенно круглыми глазами, полными ужаса. — Нет? Говорите, что не знаете никаких Огневых, в глаза их не видели, а я тут фантазёр. Неужели вы думали, что… Сука… Какое же вы чудовище… — Василиса видела, что Фэшу не хватает слов, что Диаман в полном ужасе-непонимании-шоке молчит, схватившись за голову, а Елена медленно отступает назад, нервно мотая головой из стороны в сторону. Послышался негромкий перезвон тарелок и бокалов — это Мортинова задела бедром угол стола, поставленного в зале, но даже не скривилась от боли, хотя приложилась неслабо.

— Ты не можешь быть… — тихо бормотала она, выпучивая на подходящую к ней Василису глаза. Её взгляд был безумным, бегающим, затравленным. И всё это казалось Огневой невероятно глупым. Она до сих пор не понимала, что толкнуло Елену, эту красивую, статную и умную женщину, на такой ужасный грех, как убийство… Не понимала Лиса и того, почему сейчас Елена смотрит на неё, как на восставшую из мёртвых, ведь она, Василиса, ничего невесте Диамана не сделала. Даже наоборот.

Внезапно Елена схватила в руки столовый нож и взмахнула им прямо перед лицом злящегося Фэша, который еле успел отпрыгнуть.

— Леночка, что ты делаешь? — жалобно спрашивал через каждые несколько секунд Диаман, пытаясь подойти к невесте, но та отвечала ему таким безудержно ужасающим взглядом, но мужчина не решался. — Леночка. Всё хорошо… Успокойся. Фэш! — гневно выкрикнул Диаман, ошарашив и Фэшиара, и Василису, и снимающую всё это безумство на свой телефон Захарру. — Прекрати нести чушь! Заткнись и немедленно уходи. Вон!

— Это не чушь, папа! — воскликнул Фэш, полностью обескураженный словами родителя. — Твоя Леночка убила родителей Василисы. Убила безжалостно… Неужели ты считаешь, что такое количество подробностей можно выдумать?.. Не только выдумать, но ещё и обвинить во всём совершенно невинного человека? — чересчур сильно переживая, практически кричал Фэшиар, не замечая, как глаза его отца наливаются кровью.

— Фэшиар Диаман Драгоций, немедленно прекрати это представление! — на повышенных тонах произнёс Диаман, явно не веря словам сына. Василиса, видя, что разговор с Драгоцием-старшим заходит в тупик, обошла замершего друга и продолжила идти к Елене. — Ва… Василиса? Что ты делаешь? — растерялся Драгоций-старший. — Ты…

— Ты должна была сдохнуть, — прошептала Елена, испуганно глядя на подходящую к ней девушку. Рыжую и синеглазую. Прошептала, но её слова услышали все. Диаман, покачнувшись, чуть не упал на пол, вовремя схватившись за стену. — Ты не можешь… Я не могла так… Но как ты… Не подходи! — взвизгнула Елена, видя, что Лиса не останавливается. Женщина махнула столовым ножом около носа Василисы, быстро ещё несколько шагов назад и, неловко взмахнув руками, оступилась и упала.

— Лена! — выкрикнул Диаман и бросился к невесте, которая, ударившись затылком об острый угол металлической тумбочки, неподвижно лежала около стены. Нож, ещё при падании выпав из руки женщины, находился неподалёку. Василиса дрожала, покачивалась и еле стояла на ногах, но не замечала этого, уставившись во все глаза на быстро растекающуюся лужу крови. Крови Елены… Убийцы Елены… — Лена… — безостановочно шептал Диаман, прижимая бездыханное тело невесты к себе, пачкая костюм кровью.

Захарра стояла совсем рядом. По её давно опухшим щекам текли слёзы, которые она даже не успевала вытирать, телефон в онемевших пальцах дрожал и практически выпадал. Девушка, резко прикрыв глаза, судорожно выдохнула. Её мозг не желал понимать и принимать увиденное. Было странно. Внутри все чувства и эмоции перемешивались, стягивались в комок. Захарра отказывалась верить, что безжалостная убийца Лена, переехавшая на своей машине отца Василисы, может так позорно и глупо умереть, пробив череп об острый угол блядской тумбочки. Всё должно было бы не так… Совершенно не так… Василиса внезапно обернулась, взглянула на Захарру абсолютно пустым взглядом и, наклонив голову чуть набок, просто пошла по направлению к входной двери. Шатаясь и явно не держась на ногах, будто зомби, Огнева остановилась около зеркала, висящего в прихожей, и посмотрела на себя.

Захарра неслушающимися пальцами выключила камеру, поняв, что снимать рыдающего над трупом невесты отца и пытающегося привести родителя в чувства Фэша не нужно. Драгоций-младшая вновь посмотрела на внимательно, но как-то безумно разглядывающую своё отражение в зеркале Василису, потопталась на месте, совершенно не понимая, что должна делать. Но вдруг Огнева сама обернулась на подругу, обхватив себя руками за плечи. На губах девушки играла яркая, широкая, неадекватная улыбка. Такая, что бывает у душевнобольных. Глаза блестели и переливались. Взгляд Василисы скользил от скривившейся в приступе жалости Зары до потирающего переносицу Фэша, который, судя по его виду, еле сдерживал бушующие внутри него эмоции. Захарра шумно сглотнула и уже сделала шаг по направлению к Лисе, как та внезапно запрокинула голову, взглянув на идеально белый поток, и свалилась на пол без чувств.

***

Василиса плохо помнила, что вообще творилось после… Кажется, она слышала вой сирены «Скорой помощи». Или это была полиция? Или всё вместе? Она не помнила, как Фэш, пошатываясь, пытался спокойно давать показания что-то записывающему в свой блокнот полицейскому, но всё равно срывался и кричал. Как Захарра, сжавшись в углу бесполезным комочком, громко выла, больше не сдерживая всего того, что терзало её внутри. Рыдала и завывала, размазывая горькие слёзы по покрасневшим щекам, хлюпая носом и через раз дыша. Диаман молча стоял около каталки, на которой лежало бездыханное тело Елены, и иногда переводил взгляды, полные ненависти, на собственного сына. Вокруг творилось что-то страшное и странное. Сознание Василисы мелькало, словно звезда в небе. Всего мгновение, и девушка видела сжавшего кулаки до побеления костяшек Фэша. Мгновение, и не видел совершенно ничего. Ещё мгновение, уже смотрела на Захарру, выбравшуюся из своего угла и протягивающую полицейскому свой телефон…

Как потом оказалось, следствие шло несколько дней, Василиса всё никак окончательно не приходила в себя. Фэша и Захарру с их записью разговора с погибшей Еленой Мортиновой не отпускали. Запись пересматривали все, кто только мог, что-то писали, что-то комментировали. Фэшиар стойко пересказывал по десятку раз одно и то же — историю убийства четы Огневых сначала со своей стороны, а потом со стороны так и не очнувшейся Василисы. Иногда следователи, вызывающие у обоих Драгоцеив неоднозначные эмоции, задавали вопросы ещё и Захарре. Она рассказывала всё со своей стороны, но суть рассказанного от этого не менялась. Истории разведённых по разным комнатам Фэша и Зары ничем одна от другой не отличались, лишь восприятием действительности и отношением ко всему происходящему. Всё же… брат и сестра Драгоции хоть и были номинально родственниками, всё равно являлись совершенно разными людьми.

И неожиданно всё закончилось. Василиса пришла в себя, не сразу смогла понять, где она и что вообще произошло, но повторив интересующимся людям обе истории, касающиеся Елены, лишь в очередной раз подтвердила слова Драгоциев. И дело смерти Лены закрыли. Елена Мортинова, угрожавшая Василисе Огневой ножом в доме Драгоциев, самостоятельно, что отлично было видно на видео Захарры, поскользнулась и получила черепно-мозговую травму, несовместимую с жизнью. Ни Василиса, ни Драгоции ничего не могли и не смогли бы сделать. Она умерла почти что мгновенно… Практически так, практически слово в слово было написано в какой-то бумажке, которую дали Василисе, чтобы она подписала. Огневой недавно, пока она лежала, подключённая к аппаратам и без сознания, исполнилось восемнадцать, поэтому она уже имела все юридические права взрослого человека. И могла наконец-то отдать в какой-нибудь детский дом все те деньги, что завещал ей когда-то Лёшка Рознев. Четыре года назад это сделать не удалось, потому что даже Нерейва, как опекун, по закону не могла распоряжаться тем, что завещано именно Василисе, четырнадцатилетней в то время Василисе. Поэтому идею о благотворительности пришлось отложить до полного взросления Лисы…

Но сейчас мир вокруг Василисы был полон крови, пересказов смерти Елены, фактов, криков и вопросов. Огнева не могла этого слушать… Больше не могла. Уже не могла. Но вокруг все только об этом и твердили. В палату к девушке постоянно приходили какие-то люди, задавали совершенно одинаковые вопросы, и ей приходилось отвечать, потому что нужно было. Лишь однажды сквозь ворох врачей, людей, полицейских и медсестёр к Лисе смогла прорваться бледная, как сама Смерть, и будто постаревшая за месяц сразу на добрый десяток лет Нерейва. Старушка постоянно сжимала руки Василисы в своих холодных пальцах, обнимала внучку и горько плакала, хотя Василиса за всю свою жизнь ни разу не видела, чтобы бабушка вообще грустила или печалилась. Это было, будто удар по голове. А потом воздух… Свежий… Такой холодный. И все ощущения, воспоминания и чувства, будто в калейдоскопе. Переливались, прыгали и противоречили друг другу. Пугали Огневу, доводили до отчаяния… До отчаянно желания выпутаться из всех этих историй, отмыться от крови, которой, по сути, и не было на руках Василисы. Забыться… А лучше — утопиться, чтобы убрать тяжесть, боль, чувство вины, камнем повисшие на душе девушки.

Василиса понимала, что многого в этом чёртовом деле об убийствах не понимает, что она помнит мало, додумывает того, чего на самом деле нет, много, но ничего не могла с собой поделать, потому что по-настоящему копаться во всём этом дерьме ей не хотелось. Больше не хотелось. Игра в детективов, отважно ищущих кровожадных убийц, принесла Лисе лишь сплошную боль, смертельную усталость и желание побыстрее повеситься на ближайшей берёзе. Но Огнева держалась хотя бы потому, что однажды ей прямо в палату позвонили на телефон, что находился там, и издевательски-взволнованным голосом заразы Фэша ехидно сообщили, что сразу после выписки она, Лиса, получит от него пинка под зад. Василиса запомнила это своеобразное обещание от Фэшиара и сейчас, сидя в небольшом кафе на углу улицы, ждала Драгоция, который безбожно опаздывал на их встречу.

Зазвонил телефон. Василиса оторвала глаза от изучения меню и, покопавшись в своей сумке, взглянула на дисплей. «Несносная сволочь Драгоций» значилось там. И Огневой внезапно подумалось, что неплохо было бы изменить эту странную, даже нелепую в каком-то смысле обзываловку на что-то более адекватное, на просто «Фэш» например. Но девушка лишь хмыкнула и, приняв вызов, поднесла телефон к уху.

— Ты можешь меня побить, когда я приду, — великодушно разрешил Фэш, через слово вдыхая и выдыхая. Явно запыхался от быстрого бега или шага. — Но у меня были причины для опоздания — я думал. Только не надо ехидно спрашивать, что именно я надумал, — раздражённо добавил он так, будто бы стоял напротив Василисы, а она действительно могла ему нечто подобное сказать. — Так вот я думал о многом, что произошло в нашей жизни. Именно в нашей. Не раздельно — в твоей, потом в моей, а в нашей, — бормотал он не очень громко, так как ему не хватало воздуха, дыхания.

В трубке на фоне голоса Фэшиара шумел ветер, сигналили машины. Василиса, что неудивительно, молчала и улыбалась. Аккуратно, но совершенно искренне, не криво и издевательски. По-настоящему.

— Так вот, я… Я, кстати, тебя вижу, — внезапно очень довольным тоном сообщил Драгоций. — Сидишь в стрёмной розовой кофточке у окна и смотришь в потолок, — глаза Василисы расширились от удивления, ибо Фэш попал в точку, и начали шарить по вечерней улице за стеклом кафе, силясь найти собеседника. И нашли — Фэш быстрым шагом подходил к переходу. Сердце Огневой кольнула маленькая иголочка. — Прости, что мы с тобой — такая долбанутая и неадекватная парочка, если, конечно, вообще парочка… Но я вот что хотел сказать… Не смотря на то, какая ты зараза, насколько ты бываешь невыносимой и несносной, я… Василиса, чёрт, я тебя люблю!

Его слова эхом раздались в ушах удивлённо приоткрывшей рот Василисы, быстро, ловко бегающими мыслями разнеслись по всей голове, всколыхнув сознание, расковыряв его вилкой, как пюре. Огнева буквально прилипла к окну, глядя на то, как Фэш тоже, не отрывая от неё странного, нежно-испуганно взгляда, переходит дорогу и спешит к кафе. И Лиса не выдержала — быстро схватила куртку, накинула её на плечи и выскочила из ставшей никому не нужной кафешке. Побежала навстречу Фэшиару, потому что тоже… Тоже… Какой бы сволочью или заразой он ни был, она его… Она его…

В вечернем сумраке блеснули фары. Желтовато-оранжевые. Захарра, напевая себя под нос песенку, резко свернула направо и, не успев затормозить, шумно врезалась в какого-то дурного парня, не глядя на машины переходящего дорогу в неправильном месте. Девушка раздражённо поморщилась и только через минуту поняла, что сбитый не шевелится, не поднимается с мокрого асфальта и не матерится на неумелого водителя в лице Зары. Вообще. Она, еле сдерживая внутреннюю истерику, выбралась из машины, громко хлопнув дверью. Сделала шаг.

В голубых, но по-странному застывших глазах её брата, обращённых к синеве быстро темнеющего неба, отражался свет ярко горящих фар. Захарра медленно опустилась на корточки рядом с ним, не веря в реальность происходящего, и аккуратно, боясь, дотронулась пальцами до груди Фэша, проведя ими до шеи, по подбородку. Потеряв равновесие, девушка запрокинула голову и упала на колени. Она посмотрела в высоту неба, в космос, который так любил временами разглядывать Фэшиар, часто замирающий на месте без особых на то причин и смотрящий в необъяснимую пустоту. Из горла судорожно дышащей Захарры рвался наружу дикий крик, но её опередили… Позади сидящей прямо в грязной жиже дорожного асфальта Зары послышался надрывный, страшно хриплый и полный отчаяния голос, принадлежащий немой Василисе:

— Фэш…

Комментарий к Часть 8. Смертельная вспышка

Да, это открытый финал… Умер ли Фэш на месте или его откачали в больнице, и они с Василисой жили в любви и счастье до старости? Только вы, дорогие Солнышки-читатели, можете додумать, что именно случилось дальше. Только вы… Возможно, через несколько лет мне захочется дописать эту работу, сделать в ней однозначно счастливый финал, возможно… Но не сейчас.

Спасибо, что ждали и читали. Большое человеческое спасибо ;)

Возможно, допишу… А пока что мои работы, парочка из которых ещё не завершена, можно найти здесь: **https://ficbook.net/collections/12110875**

Всех люблю,

Астри.

========== Часть 9. Всеобъемлющая тишина ==========

Она молчит, не прожигает взглядом,

Рисует тихо, на окне сидит.

Она не знает, кто сейчас с ней рядом.

«Забудь. Сотри из памяти» твердит.

Она давно сгорела… Кто же знает?

Но ей того не удалось принять…

Никто и никогда не понимает,

Да и она не просит понимать.

За маской прячась, но внутри сгорая,

Признав, что счастье больше не придёт.

От боли каждый вечер умирая,

Без воли по течению плывёт,

Та девушка, что вечно глушит слёзы,

Что терпит гнет знакомых и друзей…

Горит она… Как ветвь стальной мимозы,

Уже давно закрылась от людей.

Но пахнут ложью тихие рассказы,

Всем кажется, что девушка нема.

Понять её никто не может сразу,

А если ты поймёшь — не до конца.

Не может быть, что ненависть глухая

Затмила взор девичий навсегда.

Она молчит, не отроду немая,

Вот только слов не слышно никогда.

Она рыдает, но в обличье — маска,

А ты боишься слабость показать.

Неидеальны оба, не из сказки,

Так страшно в жизни что-либо менять…

Ведь чувствами, как кажется любому,

Сестрица-смерть играет, как йо-йо,

И нужен отдых разуму больному,

Когда вокруг лишь ложь одна… Враньё…

Печальным, тихим, серо-синим цветом

Мерцают и искрят твои глаза…

Она горит, как душным жарким летом,

Ты мучишься от жажды, как всегда.

И ей не важно, прост ты или сложен —

Она поймёт, огонь не потушить.

Понятно, твой характер невозможен,

Но ей, поверь, удастся изменить…

Когда от чувств лишь пепел остаётся,

Мерцанием искрится пустота,

Ведь жизнь любимых быстро оборвётся.

Надсадный крик и кашель…

Тишина…

Март 2018-го…