Глава 1

Пролог

Мы — хранители разумной жизни.

Создатель призвал нас для защиты чад своих во всей Вселенной.

И за ее пределами…

Мы исполняем Его волю и несем Его силу.

В тысячах миров у нас тысячи имен: Странники, Проводники, Гиды, Колдуны.

Сами себя зовем проще — Путешественники.

Мы стережем слабых, наставляем великих и не даем Разуму погаснуть.

Но даже нам иногда нужен отпуск.

Племя остановилось у озера. Бескрайняя гладь пугала дикарей, но если относиться к Жидкому богу с уважением, он пощадит и одарит чистой свежей водой. А если глупить, далеко заплывать и шуметь, то схватит за ногу и утянет на дно.

Люди шли целые сутки, но время отдыха еще не настало. Надо выкопать ямы для Огня, раздуть уголья, следить, чтобы пламя не погасло. Кто знает, когда Сияющий небесный бог ниспошлет новое?

Пока мужчины рыли землю, изнывая от зноя и слепней, молодая девушка с ребенком на руках подошла к берегу. Ее с малых лет снедало любопытство — а что там, за стыком неба и земли? Живут ли за ним другие племена? Можно ли до них добраться? Она шла всю жизнь, но стык то и дело отдалялся, будто бежал от слишком любознательных созданий. Какие тайны он хранит? Или виной всему облака, чьи косматые туши постоянно висят над ним? Вдруг в недостижимой дали их дом? А что если на облаках живут боги — например, Сияющий? Тогда понятно, почему Всемогущие не пускают к себе простых смертных.

Младенец зевнул и причмокнул. Девушка отвлеклась на миг, а когда подняла взгляд — увидела в выси странное облако. Черное как ночь и ровное как галька в горном ручье. Таких облаков не бывает. Это точно не облако!

— Там! — тревожно произнесла дикарка, указав пальцем в небо. — Там!

Мужчины встали, схватили копья и каменные топоры. Посмотрели на тучу, затем — на шамана. Одноглазый старик с длинными седыми волосами шепнул:

— Уходите. И спасите Огонь.

Двое юнцов подбежали и протянули руки, но мудрец тряхнул головой.

— Я останусь. Буду молиться. Мое время пришло, а вам еще рано. Берегите Огонь.

Без лишних споров дикари бросились к лесу. Черное облако ускорилось, пошло на снижение, а старик все беззвучно шевелил губами, раз за разом повторяя тайные слова. Мольбе научил его дед, а перед обрядом поведал, что знания эти даровали боги из иного мира. И произнести их можно лишь в час смертельной опасности. А коль отвлечешь богов пустяком, то они никогда больше не придут на выручку.

— Твою мать! — Пилот в потрепанном комбезе хлопнул по приборной доске. — Забыл маскировку врубить. Ишь как несутся, троглодиты.

— Новых поищем? — устало спросил напарник, щелкнув кассетой сетемета.

— Некогда! И так от плана отстаем. Шеф заказал тридцать рабов, а мы сдали только пять. Держись!

«Облако» оказалось дарсиканским фрегатом. Похожие на людей безволосые гуманоиды с приплюснутыми носами прослыли на всю галактику отчаянными пиратами и наемниками, не гнушающимися даже самой позорной работы. А что поделать, когда ядро родного мира взорвалось, а соседи не слишком рады чересчур воинственным беженцам? Есть пушки, есть корабли — а дальше каждый выживает как умеет.

Звездолет резко нырнул, едва не задев брюхом воду. Пришельцев вжало в кресла, пилот лишь чудом выровнял корыто в последний миг.

— Этого берем? — Наемник кивнул на дисплей с молящимся шаманом.

— Слишком старый. Не парься, сканеры уже засекли голубчиков. Полтора десятка крепких здоровых особей. Красота!

Фрегат тряхнуло, взвыла сирена.

— Движок сдох! — Пилот постучал по вспыхнувшему алым экрану, надеясь на сбой диагностики. — Какого…

Удар и зубодробительный скрежет. Фрегат пропахал округлым носом луг и замер у самой кромки леса. Кабину заволокло густым дымом, к вою сирены добавился монотонный повторяющийся голос, требующий немедленно занять места в спасательной капсуле. Вот только дарсиканские пройдохи пропили ее сразу после угона.

— Нас подбили? — испуганно произнес напарник.

— Кто?! Дикари из рогатки? Походу, Бульбон опять разбодяжил топливо каким-то дерьмом. Ну доберусь я до него!

Вооружившись, подельники выбрались наружу. Силовая установка валялась в сотне шагов, но никаких следов взрыва не было. Ее словно срезали лазером, но лазер оставляет оплавленные следы, срез же фрегата выглядел чистым и очень ровным.

— Чертовщина…

Позади зашелестели кусты. Инопланетяне развернулись и вскинули пушки. Пронзительно свистнуло, кожу обдало горячим ветром, и стволы дружно развалились на две равные половинки.

— Что за…

— Господа!

Они подняли головы. На крыше корабля стоял незнакомец в костюме и пальто. Солнце светило ему прямо в спину, превращая в силуэт, но разбойники прекрасно знали, кто почтил их своим присутствием. Швырнув прочь остатки сетеметов, они бухнулись на колени и сцепили пальцы на затылках.

— Начальник, пощади! — заверещал главный. — Всеми богами клянусь — больше сюда ни ногой!

— Смотри мне.

— Зубы даю! Все! И уши! Что хочешь дам, только не казни!

— Цыц.

Он достал из кармана плоскую черную коробочку с двумя спицами. Меж остриями вспыхнул яркий шарик, а на экране коробочки высветилось имя контакта — сестра. Человек в пальто хмыкнул.

— Ну надо же.

Глава 1

На южной окраине славного Белгорода, в поселке Дубовое, в самом конце улицы Лучезарной (да-да, такая есть) стоял Дом. Он и сейчас стоит, но уже не такой яркий и милый на вид. А в те недалекие времена он сиял на всю округу белизной стен, а в багрянце черепицы утопал закат.

Почему я написал Дом с большой буквы, словно имя? Да потому, что он играл столь важную роль в этой невообразимой истории, что вполне мог сойти за полноценного персонажа. Он примостился на отшибе, вдали от похожих как близнецы панельных коттеджей и словно заявлял — я не с вами, я особенный.

Кроме лоска и красоты Дом мог похвастать большим асфальтовым пятаком, на котором очень удобно разворачиваться машинам, а детям играть в классики или в квадрат. Сразу за задним двориком текла узкая, но глубокая речушка, где водилась самая жирная уклейка в округе.

А за речушкой раскинулся иссеченный грунтовками луг, окруженный пятнистой стеной березовой рощи. Этакое пограничье — и город совсем рядом, и до природы рукой подать. Живи и радуйся. Но что такое радость Дом давным-давно позабыл. Почему? Само собой из — за жильцов.

В воскресный июньский вечер, который вполне можно считать отправной точкой череды невероятных событий, семья Невериных собралась за столом. Вернее, попыталась. И двенадцатилетний Вася, и шестнадцатилетняя Алина похватали тарелки с пюре и котлетами и ринулись на второй этаж — к своим комнатам. Дети давно привыкли есть порознь, ведь чем меньше времени проводили с родителями, тем реже совместные посиделки заканчивались ссорами.

Глава семейства попытался заступить беглецам дорогу, но благая попытка утекла в привычное русло.

— Останьтесь, — строго произнес он, скрестив руки на груди.

— Зачем? — буркнула Алина, исподлобья взглянув на высокого коротко стриженного мужчину в белой рубашке с закатанными рукавами. Андрей — отставной военный, боевой офицер, строгости и суровости ему не занимать. Жаль только он не оставил их в части, где им самое место, а принес Домой.

— Поужинаем вместе. Нечего есть за компьютерами.

— Перестань, — вступилась за дочь мать, прекрасно выглядящая в свои тридцать шесть, особенно в майке и спортивных штанах.

— Не перестану, — раздраженно бросил муж. — Разбаловала их дальше некуда.

— Ну конечно! — Маша хлопнула салфеткой по столу. — Опять я во всем виновата.

— Опять ты! Кто кормит двенадцатилетнего пацана с ложечки? А потом удивляешься, почему его в школе травят!

Вася опустил плечи и задрожал всем тщедушным тельцем.

— Тебе заняться нечем?! — накинулась на отца Алина. — Дай пройти!

— Я здесь главный, и вы будете меня слушать! Быстро сели за стол!

Вася взобрался на стул и принялся ковырять пюре, не смея поднять кучерявой головы. Сестра же как с цепи сорвалась.

— Главный? Нашелся тут командир полка! Мать больше тебя зарабатывает, а ты только диван проминаешь да приказы раздаешь! Герой, блин!

— Ах ты…

— Андрей! — взвизгнула Мария. — Пусти их!

— Валите… — процедил мужчина. — И сидите в своих конурах.

— И будем!

Алина пулей вылетела из кухни, следом умчал Вася. Маша тяжело вздохнула и покачала головой.

— Нам нужно отдохнуть, — сказал Андрей. — Съездить куда-нибудь вдвоем. А эти… сорванцы перебесятся и станут покладистее.

— Ты что, я не оставлю их одних.

— А в чем проблема — то? Они уже взрослые.

— Да, но совершенно несамостоятельные. Такого натворят. Нет, однозначно нет.

Андрей пристально уставился на жену, съежившуюся под тяжелым взглядом словно отлитых из свинца глаз.

— Солнце, ничего с ними за неделю не случится. Я хочу развеяться, я уже с ума схожу от бесконечной грызни.

— Мало ли что случится, а нас нет!

Супруг скрипнул зубами, но взял себя в руки. Ругань лишь отбросит задуманное в долгий ящик, а то и вовсе поставит на поездке крест.

— У тебя же брат есть. Попроси присмотреть. Если надо — заплатим.

— Ох… Понимаешь, Трофим… не очень надежен.

— То есть?

— Ну… мы редко общаемся. Раза три в год, а то и меньше. Понятия не имею, где он сейчас и чем живет.

— Позвони и узнай, — раздраженно бросил муж.

— Слушай, я не совсем уверена…

— Нет, это ты слушай! Или мы едем вместе, или я еду сам! Я здоровый мужик, а ты все время уделяешь Ваське! Нельзя его так опекать, он же пацан! А если эта коза вздумает еще дерзить… видит бог, я ей такого ремня вспылю, до самой школы на животе спать будет!

Маша всхлипнула и схватила с полки мобильник. К удивлению, брат ответил сразу. Он младше на десять лет, но в свои года басил так, что трубка дрожала.

— Привет, сестра! Как дела?

— А… да нормально. Тут дело одно есть. Можешь с племянниками посидеть? Мы хотим мотнуть на море, ну… вдвоем…

— Ага, понял.

— Вот… Поживешь у нас недельку?

— Так, погоди. Что — то я совсем во времени заблудился. Сколько сейчас Ваську, напомни? Четыре?

— Эм… нет.

— Восемь?

— Двенадцать.

— А Алине? Десять?

— На шесть больше.

Трофим замолчал, но Маша буквально чувствовала, как он хмурится.

— И ты просишь посидеть недельку с двумя здоровыми лбами?

— Господи… да или нет?

— Конечно да! Какие вопросы? Когда подъехать?

— Давай завтра в полдень. Спасибо.

— В полдень так в полдень. Отбой.

— Ну что? — спросил Андрей.

— Согласился, — без особой радости ответила жена.

— Не переживай, солнце. Уверен, он отличный парень.

— Да уж… только странный малость.

— Ну и ничего. — Он подошел и нежно поцеловал женщину в щеку. — Кто без тараканов? Нам всем надо расслабиться, пока с катушек не слетели. За неделю ничего не случится. Будешь звонить им каждый день… ну, как всегда и делаешь.

— Андрюш, я видела брата в последний раз десять лет назад. Ему было как Алинке.

— Понимаю. — Он замолк, судорожно выдумывая обходной маневр. — Давай так: не понравится — вежливо отказываем. Если что, наймем няню.

— Нет. — Мария вздрогнула. — После того случая…

— Ладно. Устроим Трофиму небольшое собеседование. Подойдет — едем. Не подойдет — отложим на потом. Договорились?

— Хорошо.

— Солнце, я соскучился. — Горячее дыхание обожгло шею женщины.

— Я тоже, — Маша отстранилась и подошла к окну. — Надеюсь, брат не подведет.

+

Утро в Доме началось не с кофе. Утро в Доме началось со ссоры. На каникулах нет нужды рано вставать, и дети спокойно отсыпались. Но Андрей в тщетных попытках сплотить семью принялся будить их к завтраку. Он расхаживал по второму этажу и лупил в двери кулаком, прикрикивая:

— Рота, подъем! Оделись, умылись и за стол!

— Боже, да дай поспать! — донеслось из комнаты Алины.

— До обеда дрыхнуть вредно! Режим собьете, в школу потом не встанете! Давайте, давайте! Разговор важный есть!

Первым в коридор вышел Вася — бледный, взлохмаченный и трясущийся как ковыль в бурю. Малец попытался проскользнуть к лестнице мимо отца, но тот гаркнул вслед:

— Стоять! Кругом!

Мальчишка вздрогнул и резко крутанулся на босых пятках.

— Спину ровно, плечи расправить! Скрючился как сопля!

Вася вытянулся по струнке, стараясь не смотреть мужчине в глаза.

— Вот так! Доброе утро!

— Доброе… — едва слышно пробормотал сын.

— Громче и четче!

— Доброе утро, папа.

— Молодец, рядовой! Чистить зубы шагом марш! Тебя тоже касается, соня!

— Отвали!

— Ты как со мной разговариваешь?! — Андрей бесцеремонно вошел в комнату, сплошь увешанную плакатами с мускулистыми патлачами в коже и цепях. Девушка фыркнула и накрылась одеялом с головой. — Встала, быстро!

— Ага, щаз. Разбежалась.

Он рывком стащил одеяло. Как оказалось, дочь была в обычной одежде и прижимала к груди ноутбук.

— Опять «Вконтакте» всю ночь сидела?! То — то вставать не хочешь. Давай сюда. — Отец протянул руку.

— Обойдешься.

— Не смей дерзить! Я купил компьютер для учебы, а не ерунды!

— Ты? Купил? — с издевкой спросила Алина.

— Не начинай, — не своим голосом прорычал Андрей, нависнув над девчонкой.

Дочь смерила его презрительным взглядом, швырнула ноут на подушку и выскочила в коридор. Отец важно улыбнулся и направился в кухню, радуясь очередной одержанной «победе». Даже уйдя в отставку, он продолжал оценивать все с точки зрения тактики и стратегии, а любые действия воспринимал не иначе как затяжные бои.

Маша приготовила румяных оладий с малиновым вареньем, но дети молча ковыряли их вилками. Андрей сел напротив и произнес:

— Как я и говорил, нам надо кое — что обсудить. Кое — что важное.

— Надеюсь, не пестики и тычинки, — хмыкнула Алина, не поднимая глаз.

— Нет, — холодно бросил отец, решив не развивать тему. — Мы с мамой ненадолго съездим на море.

— На недельку, — уточнила Маша.

— Да… Может, чуть дольше. А за вами в это время присмотрит дядя Трофим. Помните его?

— Угу, — буркнула девушка. — Конечно помним. Мне шесть, Ваське два. Все было как вчера.

— Хватит! — Андрей хлопнул по столу так, что подпрыгнула посуда. — Прекрати паясничать!

— Успокойся, — сказала жена. — Потерпи немного.

— Совсем распустилась.

— А можно нам с вами? — тихо спросил Вася.

— Нельзя! — рявкнул отец. — Поедем только мы вдвоем. Так… надо. Вырастешь — поймешь.

Алина легонько пихнула брата локтем в плечо и шепнула:

— Пестики и тычинки.

Но папа все услышал и пришел в ярость. Вскочил, едва не опрокинув стол, и расстегнул ремень.

— Ну все, договорилась…

— Андрей! — взвизгнула Маша.

Снаружи громко просигналила машина. Семья разом утихомирилась — постыдилась выносить сор из избы при госте. К тому же, всем стало интересно, как изменился дядя Трофим за прошедшие годы.

А изменился он сильно. Вытянулся, окреп, отпустил профессорскую бородку, да и вырядился как самый настоящий профессор — в серый деловой костюм и тяжелое коричневое пальто. И это в такую — то жару.

Представительный вид портил лишь брезентовый рюкзак на широких плечах и красный японский зонт, на который гость невесть зачем опирался при ходьбе. Махнув водителю, Трофим направился прямиком к крыльцу, держа дворянскую осанку и дружелюбно улыбаясь.

— Он приехал на такси? — сам себя спросил Андрей.

— Придется оставить больше денег, — прошептала Маша.

— Лица попроще, — обратился к детям отец. — Сидите как на поминках.

Мать судорожно вытерла чистые руки о полотенце, поправила прическу и пошла открывать.

— Привет, брат!

— Привет, сестра!

Они обнялись и поцеловались в щеки.

— Трофим. — Глава семейства протянул ладонь.

— Андрей. — Гость учтиво поклонился и ответил рукопожатием.

— Проходи. У нас оладьи с вареньем. Будешь?

— Не откажусь.

— Ты такой важный, — Маша не смогла сдержать улыбки. — В депутаты подался?

Трофим хохотнул.

— Подтруниваешь? Нет, политика меня не интересует. Я — гид.

— Ух ты! В музее?

— Иногда и в музее. Так, а вот и малыши. Ничего себе вымахали! Алинка, ты еще не замужем?

Девушка вздохнула и покачала головой — мол, нашелся тут шутник. А вот Вася повел себя более чем странно. Он с полминуты смотрел на пришельца широко распахнутыми голубыми глазами, а потом разревелся в полную громкость. Мать попыталась коснуться его и успокоить, но малец спрыгнул со стула и забился в угол за холодильником, не переставая оглушительно выть.

— Не обращай внимания, — сдавленно сказала Маша. — У него такое бывает.

— Да? Печально. Знаете, дети, а ведь я вам сильно задолжал.

Рыдания самую малость поутихли.

— Десять раз я пропустил ваши дни рождения. И ничего не дарил. Но у меня есть с собой особый подарок, который легко исправит эту несправедливость.

Рев сменился тихим хныканьем.

— Да ладно, не стоило волноваться, — отмахнулась сестра, чуть не погубив все старания на корню.

— Стоило — стоило. А теперь давайте пообщаемся, что ли. Столько времени прошло, кое — кто меня даже не узнал.

«Кое — кто» выбрался из укрытия и боязливо прижался к маминому плечу.

— Иди умойся, — строго произнес Андрей. — Весь в соплях.

Вася утопал в ванную, то и дело тревожно поглядывая на гостя.

— Как сам? — продолжил бывший военный. — В прошлый раз совсем подростком был, а теперь здоровый мужик. Жена, дети есть?

— Нет. Весь в работе.

— Мы хоть не отвлекаем? — спросила Маша.

— Все в порядке, я в отпуске. Все думал, как бы провести недельку, а тут ты позвонила.

— Слушай, если не хочешь или были другие планы…

Андрей стиснул зубы, на осунувшихся загорелых скулах заиграли желваки.

— Говорю же — все нормально. Надо же хоть когда-нибудь проводить время с родней.

— Вот и славно, — бывший военный похлопал парня по плечу. — Тогда начинай собираться, а я забронирую отель.

Маша замерла в нерешительности, но брат с улыбкой кивнул:

— Правильно. Быстрее уедете — быстрее вернетесь.

— Так, ладно. Сейчас напишу, как приглядывать за малышней…

— Они не малышня, — ответил Трофим. — Подгузники менять не надо и с ложечки кормить тоже, а с остальным разберусь.

— Ох…

— Не волнуйся, я справлюсь. В гиды кого попало не берут.

+

— Гулять одних не отпускай, — наставляла Маша брата, пока муж грузил чемоданы в багажник такси. — Лучше вообще посидите неделю дома. Пусть читают каждый день — на лето много задали. Позанимайтесь уроками — у Алины проблемы с английским, у Васи — с математикой. На холодильнике листок с номерами доставок, но вредного не заказывайте. Никаких пицц, мороженого и прочей гадости. Так… — Женщина сверилась с записью в смартфоне и продолжила: — Чуть что — вызывай скорую. Увидишь кого подозрительного поблизости — сразу звони в полицию.

— У вас подвал есть? — перебил Трофим.

— Да. А что?

— Может запереть их там и дело с концом? Накидать туда книжек: захотят — почитают, захотят — гнездо совьют.

— Пожалуйста! — с мольбой выпалила сестра. — Я вся на нервах. Если бы не Андрей, никогда бы их не оставила.

— Даже когда им стукнет за тридцать?

— Даже тогда! Не начинай, и так вся трясусь. Буду смсить вам раз в сутки. Нет, два раза — в полдень и вечером. Отвечать обязательно. Не выйдете на связь — умру.

— Ладно, — лениво протянул брат.

— Вот ключи от гаража, вот от машины — если вдруг понадобится съездить в больницу. Ключ от комнаты у тебя?

Парень кивнул.

— А вы ведите себя хорошо! И слушайтесь дядю, не то не видать вам интернета. Поняли?

Дети кивнули без особого энтузиазма.

— Господи, спаси и сохрани. — Мария перекрестилась сама и перекрестила домочадцев. — Не отдых, а пытка.

— Не волнуйся. Все будет хорошо.

— Надеюсь. Ну, удачи. И помните…

— Я все запомнил. Езжай уже.

Женщина долго топталась у дверцы, то и дело оборачиваясь и посылая детям воздушные поцелуи. Наконец такси тронулось.

— Вся в мать, — проворчал Трофим, когда машина укатила с улицы.

— Ну наконец — то, — фыркнула Алина. — Квочка и солдафон свалили. Хоть на недельку выберусь из чертова концлагеря.

— Минуточку!

Дядя еще раз осмотрел племянников. Девушка тощая и слега сутулая, с черными как смоль волосами до ушей и грубыми чертами лица — вся в папу. Малец, наоборот, пошел в маму — пухлощекий, вечно грустный и тревожный, с кучерявыми золотистыми локонами.

Алина всегда смотрела с вызовом, хоть и исподлобья. Вася же постоянно прятал глаза, прижимал руки к животу и надувал губы.

— Чего тебе? — буркнула девчонка.

— Я за вас отвечаю и буянить не дам.

— Пошел ты. — Племянница толкнула Трофима плечом и скрылась за дверью. Мальчишка безвольной тенью потопал следом.

— Кое — кто не получит подарка!

— Какой ужас, — фыркнули из — за двери. — Пойду вскроюсь.

Казалось, Дом опустел. Дети разошлись по комнатам, все разговоры стихли. Алина уткнулась в ноутбук, Вася — в приставку. Трофим, оставшись в гордом одиночестве, развел руками и отправился на кухню.

Девушка в свою очередь решила вообще не показывать носа из комнаты. Наверняка дядя начнет капать на мозги так же как и мать — два яблока с одной яблони, чего еще ждать? Закрыв дверь на замок, она надела наушники, врубила металл на всю катушку и зашла «Вконтакте».

Первым делом бегло просмотрела ленту новостей. У одноклассниц новые фотки едва ли не каждую минуту — все расфуфыренные донельзя, а порой и откровенно пошлые. Все старались выпятить то немногое, что успело отрасти, и уж точно не стеснялись лиц. У Алины вот уже год на аватарке стоял Нейтан Эксплоужен из «Металлопокалипсиса». И если бы вздумала обновить ее, то исключительно на Сквизгаара Сквигельфа.

Чужие успехи вогнали девушку в еще большую тоску. Она излила вспышку злобы на ни в чем не повинный ноут и с грохотом захлопнула крышку. После чего спрятала ладони под мышками и отрешенно уставилась в угол. Так и просидела битый час, страдая самоедством и готовясь к вторжению незваного гостя. Но тот и не думал надоедать, едва слышно постукивая чем — то на кухне.

А потом в комнате невесть с чего запахло как в кондитерской лавке. Ароматы ванили, топленого шоколада и крошеного миндаля окутали все вокруг, кружа голову и сжимая оголодавший желудок в тугой комок. Алина сопротивлялась с минуту, но не выдержала и покинула убежище, мысленно кляня себя за никудышную силу воли.

Вася уже сидел за столом, пожирая взглядом шоколадный чизкейк размером с добрую сырную голову. Трофим разлил молочный коктейль по стаканам и кивком указал племяннице на стул. Девушку весьма удивила царящая вокруг чистота, мало связанная с приготовлением мучного. Но еще более подозрительным было то, что в холодильнике отродясь ничего кроме мяса и овощей не водилось. Родители просто помешались на здоровом питании, особенно отец. Наверное, хитрый пришелец заказал торт на дом.

— Чизкейк еще в моде? — спросил он, облизнув палец. — Я не выгляжу унылым дедом, пытающимся найти общий язык с молодежью?

Алина хмыкнула.

— Нам нельзя сладкое.

— Один раз — не жиробас.

Вася сдавленно захрюкал, но поймал гневный взгляд сестры и вмиг затих.

— Впрочем, если не хочешь, — продолжил Трофим, — нам больше достанется.

Девушка тряхнула головой, села рядом с мальцом и достала телефон. Дядя уже занес нож над чизкейком, намереваясь лихо его нарезать, но оба зрителя уткнулись в дисплей, потеряв всякий интерес к происходящему. Даже когда сочные ломти упали с тихим плюхом на тарелки, дети молча взяли ложки и принялись жевать, не отвлекаясь от перелистывания мемасов про Ждуна.

— Как дела? — спросил гость. — Я давно в Белгороде не был, что занятного случилось?

— Ага, — ответила племянница.

— Не хочешь отложить телефон и пообщаться?

— Не — а.

— Не — а?

— Не — а. Ты же не захотел навещать нас почаще, чем раз в десять лет.

— Я работал.

— Ага, мы постоянно это слышим. Все занятные жуть. Как только нам мозги полоскать не забывают?

— Я не собираюсь вам докучать.

— Конечно не собираешься, — девушка усмехнулась — то ли своим словам, то ли очередной картинке в телефоне. — Кто ж тебе позволит? Нам своих надзирателей хватает.

— Ну да… — Трофим побарабанил пальцами по краю тарелки. — Может фильм посмотрим? Или поиграем во что-нибудь?

— Заткнись уже, — раздраженно прошипела Алина, бросив на гостя испепеляющий взгляд исподлобья. — Достал.

Вася замер с поднесенной ко рту вилкой, его губы мелко задрожали.

— Ты тут никто, понял? Ты здесь лишь для того, чтобы нам жизнь медом не казалась. Предки свалили на неделю, но наняли надсмотрщика — одного поля ягодку. Так что закрой пасть и не лезь не в свое дело.

Все стихло, будто сами звуки сбежали из Дома от греха подальше. Трофим окаменел, ни один мускул не дрогнул на его лице. Темно-зеленые глаза неотрывно следили за племянницей, но та держалась стойко и не прятала полный ненависти взгляд.

Вдруг дядя расплылся в медленной улыбке, став похожим на бородатого Чеширского кота.

— Ты очень невоспитанный ребенок. А невоспитанных детей наказывают, — произнес он без капли злобы и раздражения.

— Ну рискни…

— И рискну.

— Ну давай. — Алина встала и развела руки в стороны. — Бей! Мне плевать.

— Бить — плохо. Я наказываю иначе. Фокус-покус!

Гость достал из кармана пальто телефон племянницы и тут же сунул обратно. У девушки аж челюсть отвисла, и немудрено — Трофим сидел на другом конце стола, метрах в двух, не меньше. Дотянуться никак не мог, да и не пытался, но мобильник, секунду назад лежавший справа от тарелки, исчез.

— Какого… Эй! Верни!

— Верну, когда извинишься.

— Обойдешься. — Девушка села на место, откинулась на спинку и скрестила руки на груди.

В кармане Трофима запиликал мобильник. Едва услышав мелодию, Алина подбежала к гостю.

— Отдай. — Она требовательно протянула ладонь.

Дядя достал телефон и бесцеремонно взглянул на дисплей. С него взирал лысый молодчик в кожаной куртке и черных спортивных штанах. Про таких с первого взгляда говорят — рожа протокольная, однако под фотографией сияло имя контакта — Любимка.

— Парень? — вежливо спросил Трофим.

— Не твое дело! — рявкнула Алина. — Отдай мобилу!

— Сколько ему лет? Как по мне — все сорок.

— Не лезь куда не просят! — Девушка попыталась выхватить телефон, но дядя поднял руку, достав едва ли не до потолка.

— Просто хочу убедиться, что ты отдаешь отчет своим решениям.

— Да пошел ты! Урод!

— Не хамите, юная леди.

— Отдай!

Алина покраснела и часто задышала, еще немного и впала бы в истерику. Трофим опустил руку, племянница схватила гаджет и унеслась прочь, не забыв громко хлопнуть дверью.

— Маша знает, что дочь встречается с престарелым бандитом?

— Маме все равно. — Вася вздохнул и уставился в тарелку. — Маму волнует только работа и папа.

— Да уж.

— А парень Алинки правда бандит?

— Ты ешь, не отвлекайся.

По лестнице словно пронеслось стадо носорогов. Племянница подскочила к ростовому зеркалу в коридоре и достала из сумочки помаду.

— Не замерзнешь? — спросил Трофим.

Алина промолчала, сосредоточенно водя стержнем по губам. Для свидания девушка выбрала легкую белую майку и джинсовые шорты.

— В твоем возрасте так одеваться…

Вместо ответа малявка показала средний палец. Трофим нахмурился, но промолчал.

У крыльца взвизгнула шинами ярко — красная мазда. Из салона выбрался лысый типчик и с ходу закурил, расплывшись в ехидной улыбке.

— Я провожу. — Дядя шагнул к входной двери, но Алина зашипела на него как взбесившаяся кошка.

— Только попробуй!

— Я лишь выскажу джентльмену свое почтение.

— Не рыпайся! Сиди молча и не порти мне жизнь! Явился тут… козел! Десять лет ни слуха ни духа, а тут на тебе! Учить меня собрался!

— Ладно, как знаешь. — Трофим отступил на кухню. — Удачно провести время. Надеюсь, про тебя не снимут выпуск «Беременна в шестнадцать».

Девушка снова показала палец и выскочила во двор. Бандит подхватил ее на руки и поцеловал. Трофим поморщился.

— Она никого не слушает, — пробормотал Вася. — Учителя говорят, Алина — трудный подросток.

— Со всеми в ее возрасте нелегко.

— А у тебя есть подруга?

Трофим ответил не сразу, провожая взглядом несущуюся на всех парах иномарку.

— Нет. Работа, дела… все такое.

— Ясно. — Малец замолчал.

— Доедай, мой посуду и топай в комнату. Поиграй на приставке, посмотри телек, а я отлучусь ненадолго. Постарайся не убиться за это время, хорошо?

— Хорошо.

Трофим подмигнул и сунул под мышку зонт.

+

Мазда неслась под двести. От мельтешения деревьев кружилась голова, на каждом повороте сердце едва не останавливалось от накатывающего ужаса.

— Макс, не гони, — прошептала Алина.

— Хорошо, детка, — ответил он и нажал на газ.

Девушка взвизгнула и вжалась в сиденье. Никогда прежде ей не было так страшно. Казалось, еще немного — и авто на полной скорости вылетит в кювет. В памяти всплыли бесконечные репортажи об авариях, а вместе с ними — жуткие фотографии искореженных, скомканных машин. Алина не заметила, как левая рука судорожно затряслась.

— Макс…

— Ништяк, да? Не тачка, а ракета!

— Макс, мне страшно!

— Да успокойся. Скорость, адреналин, возбуждение… Ты решилась, а?

— Остановись!

— Не могу! Нужно сказать пароль.

— Какой, блин, пароль?

— Просто скажи: да, я решилась!

— Издеваешься?

— Нет! Всего лишь катаюсь.

Стрелка спидометра поползла вперед. Сто восемьдесят, сто девяносто, двести, двести десять. Алина с трудом дышала, плохо чувствуя собственное тело. Оно стало легким, почти невесомым, словно машина готовилась оторваться от земли.

— Ладно! Да, я решилась! Только остановись!

— Как скажешь, солнце.

Мазда замедлилась и встала у берега заросшей камышом речушки. Макс тут же полез целоваться, но девушка отвернулась. На ее глазах заблестели слезы.

— Эй, ты чего?

— Козел, — прошептала Алина.

— Что, мало прокатились? Ну ничего, сейчас еще погоняем.

Спутница попыталась открыть дверь, но ничего не вышло.

— Пусти!

— Мы так не договаривались.

— Открой, кому сказала!

— Слышь, слово держать надо. Поняла?

— Отвали!

— Ну уж нет. Не хочешь по — хорошему — будет по — моему!

Макс навалился на нее и попытался стащить майку. Но тут в стекло со стороны водителя постучали. Типчик вздрогнул и уставился на парня в костюме и пальто.

— Че надо?

— Позвольте на пару слов.

— А ты че за конь?

— Я не конь, а дядя этой юной леди, — Трофим особенно выделил слово «юной».

Макс рывком открыл дверь и встал напротив, сунув ладонь в правый карман кожанки.

— Ну, базарь.

— Уважаемый, если ты еще раз подойдешь к Алине или будешь ей докучать, то окажешься в таком месте, где тебя никто никогда не найдет. Понял?

— Блатной, да? — упырь ощерился и щелкнул выкидухой. — Не понял. Повторишь?

— Макс, перестань! — крикнула Алина.

Трофим молниеносно выбросил руку, схватил гада за кисть и сжал так, что хрустнули пальцы. Типчик взвыл, заскрипел зубами, закатил глаза. Боль была такая, что он не удержался на ногах и рухнул на колени.

— Вот, молодец. Настоящий джентльмен. Теперь проси прощения.

— У — у–у…

Дядя ослабил хватку, вытащил ножик из скрюченных пальцев и швырнул в воду.

— Прости, — процедил Макс.

— Умница. А теперь катись отсюда. Еще раз увижу, и ты исчезнешь. Усек?

Урка прыгнул за руль и умчал, выбросив из — под колес фонтанчики пыли. Алина взглянула ему вслед и опустила глаза, обняв себя за дрожащие плечи.

— Я захватил толстовку, — Трофим как ни в чем не бывало протянул черный сверток. — Хоть и лето, а вечером холодно.

Племянница молча надела, застегнув молнию под самый подбородок. Спутник подставил локоть и спокойно произнес:

— Прогуляемся?

Девушка ничего не ответила, но послушно зашагала рядом, не пытаясь убежать. Трофим завел предложенную руку за спину и застучал зонтиком как тростью.

— Пушкин, блин, — фыркнула племяшка.

— Скажи, на кой ты связалась с этим ушлепком?

— Ого, какие словечки знаешь. А я думала, ты общаешься только как английский лорд.

— Я стараюсь общаться с каждым на равных. По долгу службы пришлось выучить много языков и наречий. Очень много, так что о словечках не волнуйся. И ответь на вопрос.

— Какая разница? — Она шмыгнула.

— Эту неделю я за вас отвечаю. Поэтому будь добра проявлять уважение. Говоря твоим языком — не выпендривайся.

— А потом? — Алина искоса взглянула на спутника и невесело усмехнулась. — Неделя пройдет и… все? Ты опять пропадешь на несколько лет? Или вообще не появишься?

— Не знаю. Всякое может быть, работа такая. Поэтому если хочешь решить проблемы за неделю — проявляй уважение.

— А как ты их решишь? Ты великий волшебник? Пришьешь мне новое лицо и тело?!

— А с лицом что не так?

— А то не видишь.

— Не вижу. Милое личико.

— Угу. Как же. Посмотри на меня — я же скамейка на коротких ножках! Все одноклассницы как кобылы, а я…

— И поэтому надо встречаться с гопотой, западающей на малолеток?

— А что делать?! Реветь в подушку, пока нормальные люди ходят на свидания?

— Ну что ты, нет конечно. Ошиваться с первым встречным — вполне достойный и логичный выход.

— Пошел ты…

— Алина!

Девушка всхлипнула и побежала прочь.

+

В Доме снова воцарилась гнетущая тишина. Алина заперлась в комнате, Вася из своей и не выходил. Судя по пальбе и жутким воплям, он играл в приставку — как и велели. Трофим решил не донимать племянников и уселся в кухне у окна, думая, как же добиться расположения детей. Ведь без доверия он не мог преподнести им самый главный подарок, ради которого пришлось пахать как проклятому и буквально потом и кровью выбивать разрешение у начальства.

От раздумий отвлек рев моторов и визг шин. На асфальтовом пятаке остановились две машины — уже знакомая красная мазда и наглухо затонированная девятка. Захлопали дверцы, перед крыльцом выстроились шестеро молодчиков. Все как на подбор кряжистые, бритые, в кожанках и спортивных штанах. Не иначе местная банда.

Верховодил шайкой Макс. Он оглушительно свистнул и швырнул в окно на втором этаже тяжелую гайку. Звякнуло стекло, послышался сдавленный вскрик Алины. Девушка сбежала в гостиную и бросилась к выходу, натягивая на ходу кофту, но Трофим заступил ей путь.

— Не лезь, дурак! — прошипела племянница. — Макс убьет тебя!

— Иди к брату, — строго шепнул дядя. — Сидите как мышки и не выглядывайте. Что бы ни услышали, что бы ни увидели — не подходите к окнам. Поняла?

Девушка всхлипнула и по привычке спрятала ладони под мышками.

— Давай. Все будет хорошо. — Трофим подмигнул.

— Может полицию вызвать?..

— Ни в коем случае. Послушай меня хоть раз — ради своего же блага.

Племянница неохотно кивнула и умчалась наверх.

— Эй, борода! — рявкнули с улицы. — Или ты к нам, или мы к тебе! Выйдешь сам — мелюзгу не тронем, зуб даю!

Скрипнула дверь, Трофим шагнул на крыльцо, держа зонт в чуть отведенной вправо руке.

— Ого! А чего мухобойку не прихватил? — крикнул Макс под дружное хрюканье братвы.

Если бы бог даровал им побольше ума и наблюдательности, они без труда заметили бы одну странность и веселились бы поменьше. Ручка японского зонтика очень напоминала рукоять катаны — та же форма, длина и косая обмотка с ромбиками, даже некое подобие гарды-цубы имелось, хотя казалось бы — на кой зонтику гарда?

Подозрительная решимость врага слегка смутила стаю шакалов. Он не побоялся выйти один против шестерых, а значит либо больной на голову, либо держит некий козырь в рукаве. Например, волыну. И то, и другое — весьма опасно, так что ухмылки и смешки быстро сошли на нет, а ладони сами собой нырнули в карманы. Глупо ждать, что банда приедет на разборки с пустыми руками.

Трофим медленно поднес зонтик к груди и резко тряхнул. Ножны, устав притворяться сложенным алым куполом, со свистом улетели в кусты, обнажив тонкий шпажный клинок. Шакалье разом вздрогнуло, но тертых калачей таким в бегство не обратишь. Все шестеро разом достали из карманов стволы — в основном травматические «стражники» и «осы», но Макс умудрился где-то раздобыть настоящий макаров.

— Оп! — хохотнул он. — Фигня твой шампур. Короче слушай, лохозавр. Мне мокруха не нужна, и так с мусорами терки. Извинишься как надо — разойдемся миром.

— Как надо — это как? — холодно уточнил дядя.

— На коленях. Получишь немножко лещей в бонус и все.

Враг улыбнулся.

— Перед вами, свиньями, я даже шляпы не сниму.

— Ах ты…

Трофим взмахнул шпагой снизу вверх, оставив перед собой сияющий разрез, очень похожий на застывшую молнию. Миг спустя полоска вспыхнула с громким электрическим гулом и превратилась в ослепительно-сверкающий шар, куда и полетели бандитские пули. Конкретно ошалев от увиденного, гопники давили на крючки, пока не высадили в молоко весь боезапас.

Но врага ни за шаром, ни рядом не оказалось. Он возник из ниоткуда за спиной щуплого паренька с оттопыренными красными ушами и пнул пониже спины. Урка кувыркнулся через голову и задел ногой сферу, тут же неведомая сила подхватила его словно пушинку и засосала внутрь.

— Атас!!

Двое особо впечатлительных пацанчиков очертя головы метнулись к машинам. Судорожно крутящий башкой главарь даже не заметил позорного бегства. Он перезарядился и водил пистолетом из стороны в сторону, но Трофима и след простыл.

— А-а-а…

Один из беглецов кубарем прокатился мимо Макса и растворился в белом сиянии. Второго дядя схватил за шиворот и с невообразимой силой швырнул точно в цель как шар для боулинга. Макс развернулся и прицелился, но Трофим опять исчез, оставив после тебя серо-коричневый шлейф. В следующий миг перед бандитом сверкнул клинок, и дымящийся ствол макарова с тихим лязгом упал на асфальт.

Но Алинкин ухажер оказался непробиваемо туп. Даже после всего случившегося он вытащил из кармана ножик и с диким ревом кинулся на противника. Дядя как раз окунул очередного гада головой в сферу и пропал, а замахнувшийся Макс чуть не налетел на ловушку. Но вовремя затормозил и отпрыгнул подальше от таинственного свечения.

А вот напарнику повезло меньше. Трофим неуловимо быстро уклонился от удара и поставил шпане подножку. Румяный крепыш плаксиво вскрикнул, взмахнул руками и плашмя шлепнулся прямо в шар.

Макс завопил, дав знатного петуха, и бросился наутек. Дядя прекратил метаться по пятаку со скоростью Ртути и замер перед ним, закинув шпагу на плечо. Гопник уставился на него обезумевшим взглядом и задышал как в припадке, но ножик не опустил и деру не дал.

— Ты обидел мою племянницу, — спокойно ответил Трофим, выглядящий так, будто весь день просидел перед телевизором и лишь теперь вышел на улицу. — Обидел этот Дом. Обидел меня. А ведь я предупреждал, что ты исчезнешь.

— Пощади! — урка грохнулся на колени и выбросил нож. — Не убивай!

— И не собирался. — Парень цепко схватил Макса за ухо. — Пошли.

— Куда?

— В Абу-даби. На перевоспитание. Не дергайся, а то хуже будет.

Трофим поднял его и толкнул в сферу, после чего та с жужжанием схлопнулась. Подойдя к машинам, дядя прочертил линии-молнии на капотах, и миг спустя тачки отправились вслед за хозяевами. Не успел он подобрать ножны и превратить шпагу в зонтик, как услышал с крыльца:

— Ух ты! Ничего себе!!

— Вася, заткнись! — Алина дернула брата за руку и попыталась утащить в дом.

Но увиденного, как известно, не развидеть. Негодники все же подглядывали. Но дядя боялся не того, что его тайну раскроют, ведь в скором времени сам собирался обо всем рассказать. Торчать у окон во время разборки с бандитами — крайне глупый и недальновидный поступок.

— Вас могли подстрелить! — сказал Трофим. — Если я что-то говорю — это не пустословие. Значит так на самом деле надо.

— Кто ты такой?! — выкрикнула в ответ племянница.

— В смысле? — Гость развел руками. — Кто я такой, чтобы вам указывать?

— Нет… — пискнула Алина и смахнула слезы с бледных щек. — Кто ты? Что ты? Как все это объяснить?

— Идемте в кухню. Нам и так повезло, что все соседи разъехались на лето.

— Ты волшебник, да? — обычно тихий и молчаливый Василий болтал без умолку.

Дядя взглянул на мальца и свел большой и указательные пальцы.

— Хватит отшучиваться! — раздраженно бросила девушка. — Оставили фиг пойми с кем!

— Не выражайся. — Трофим достал из холодильника пакет яблочного сока и жадно выдул половину.

— А ты отвечай, когда спрашивают!

— Я — гид. Проводник. Странник. Путешествую по мирам и сражаюсь за все хорошее против всех плохих. И у меня есть два билета в сказочную страну с магией, драконами и прекрасными принцами! — Он подмигнул племяннице. Та скривилась и отвернулась, чтобы никто не увидел заалевших щечек.

— Ого! — выдохнул Вася, вскинув руки. — И ты возьмешь нас туда?

— Правильно говорить — проведешь. Да, проведу и покажу. Ведь я — гид. Надеюсь, подарок вам понравится. Ради такого не грех и десять лет подождать.

Глава 2

— А как ты стал волшебником?! — воскликнул Вася.

— Долгая история.

— А у тебя есть волшебная палочка?

— У меня есть волшебный зонтик. — Трофим со вздохом взглянул на телефон, но заветный звонок все никак не раздавался.

— А ты умеешь летать?

— Господи… — Алина хлопнула себя по лбу и включила музыку погромче.

— Так умеешь или нет?

— Ну, если очень постараюсь.

— А ты…

От допроса с пристрастием парня спасло жужжание мобильника.

— Да, сестра. Да, все хорошо. Сидим ужинаем. Нет, уроками еще не занимались. Завтра начнем. — Дядя подмигнул племяннику и тот беззвучно расхохотался, зажав рот ладошками. — Все отлично, никаких происшествий. Конечно передам.

Он протянул трубку Алине. Девушка мотнула головой, но дядя погрозил ей пальцем. Со вздохом полным отчаяния и безнадеги племянница сняла наушники. Разговор вышел примерно таким:

— Да. Да. Нет. Да. Нет. Пока. Твоя очередь.

Брат схватил мобильник и радостно пискнул:

— Привет, мамочка!

Алину аж перекосило. Сделав вид «сейчас стошнит», она встала и ушла в гостиную.

— Все хорошо. Слушаемся! А ты скоро вернешься? А-а, ладно. Дядя Трофим, держи!

— Слышу, у вас все в порядке.

— Да что может случится? Район тихий, дети спокойные.

— Спасибо еще раз. Что бы мы без тебя делали. Я завтра утром наберу еще?

— Давай лучше в полдень.

— Как скажешь. Спокойной ночи.

Трофим швырнул телефон на стол и крикнул:

— Дети, собираемся! Ничего кроме одежды не брать. Помните — минимум синтетики. И захватите купальник, плавки — океан сейчас парное молоко, самое то искупаться. Если получится отогнать лютакул, конечно.

— А кто такие лютакулы? — спросил Вася.

Дядя нахмурился и прошептал:

— Лучше тебе этого не знать.

Алина переоделась первой и вернулась в кухню. Черная футболка, черная майка с капюшоном, черные джинсы, черные кроссовки.

— Мы отправляемся в сказочный мир, — хмыкнул дядя. — С принцами и балами. Платье не хочешь взять?

— Ненавижу платья, — проворчала девушка.

— Ладно, стрельнем у Алесты. Она хранит все барахло с двенадцати лет.

— А кто такая Алеста? — спросил племянник.

— Королева славного Дивэйна, маленького, но очень гордого. Алеста немного знает русский, поэтому не болтайте лишнего. Держитесь рядом и делайте все, что скажу. Тогда, возможно, вернетесь тем же составом. И даже целыми и невредимыми.

— Возможно? — Алина вскинула брови.

— Ну… вам особо ничего не угрожает, но я не имею права рисковать. Дивэйн — очень доброе и спокойное королевство, но убиться можно и на ровном месте. Поэтому пообещайте слушаться, иначе все отменяется.

Племянница закатила глаза и тряхнула челкой.

— Обещаю! — крикнул Вася.

— Не так. Подними правую ладонь и повторяй за мной. Я, Василий Неверин, торжественно обещаю беспрекословно слушаться дядю Трофима. Это волшебное обещание и за его неисполнение предусмотрены санкции.

— Мне запретят кушать хамон?

— Если бы. Все гораздо серьезнее.

Мелкий покраснел, всхлипнул пару раз и пустил слезу:

— Мне страшно! Я не хочу санкций!

— Эй! — Дядя присел перед ним на колено и взял за плечи. — Не бойся.

— Я хочу отменить обещание!

— Но ты же мужчина, а мужчины не отменяют обещаний.

— Я не мужчина! Я маленький мальчик! И хочу к маме!

— Юбка, — злобно прошипела Алина.

— Цыц. Послушай, Вася. Ты же видел, на меня можно положиться. Я — волшебник и защищу тебя от чего угодно. Но без твоей помощи мне не справиться. Мы должны действовать сообща, и тогда все получится. И никаких санкций не будет.

— Правда?

— Чистая. Иди умойся и переоденься.

— Тряпка, — буркнула сестра, когда мелкий умотал наверх.

— Утихни, — строго произнес Трофим. — Хаять за глаза — последнее дело.

— Нашелся тут Дима Карпачев, блин. — Девушка сунула ладони под мышки и отвернулась. — Этого засранца разве что в зад не целуют, а на мне отрываются.

— Разберемся.

— Угу, как же. Свалишь потом на десять лет и ищи-свищи.

Дядя вздохнул.

— Алин…

Племяшка вздрогнула как от удара и всхлипнула. Отличное начало путешествия в сказочный мир — со слезами, соплями и жгучей ненавистью друг к другу.

Вернулся Вася — в бриджах цвета хаки, темно-синей майке и сандалиях.

— Итак, у нас времени до полудня. — Парень взглянул на запястье, хотя не носил часов. — Потом вернемся, пообщаемся с мамой и назад. Если захотите, конечно. При переходе держимся за руки и не отпускаем ни при каких обстоятельствах, иначе занесет в тартарары.

— А что такое…

— Тихо. Нас перенесет в тайное место. Не шумите, не орите и не бегайте, в замке полно охраны. Готовы?

Дети нехотя взялись за руки. Трофим протянул ладонь Алине, беззвучно прошептал неведомое заклинание и взмахнул шпагой. Сияющий шар на этот раз не пытался никого поймать и затащить в себя, а неподвижно завис в коридоре. По ощущениям переход напоминал… ничего. Дети сощурились от яркого света и вслепую потопали за проводником, а когда разноцветные пятна перестали вальсировать перед глазами, увидели богато обставленную комнату.

Красный шелк на стенах, огромная кровать с балдахином посередине, высоченный резной шкаф в углу, а у окна — туалетный столик с овальным зеркалом в золотой оправе, сплошь заставленный хрустальными пузырьками.

— Тайное место? — хмыкнула Алина. — Больше похоже на спальню.

— Это тайное место, — смущенно ответил Трофим. — Идем.

Но Вася подскочил к высокому стрельчатому окну и выглянул на улицу.

— Ого! — крикнул непоседа. — Там война!

— Вася!

Дверь с грохотом отворилась, в опочивальню, звеня кольчугами и панцирями, ворвалось двое стражников с короткими мечами и вытянутыми каплевидными щитами.

— Тревога! — зычно гаркнул пожилой бородач. — В замке лазутчики!

Но понял его только Трофим, дети же с визгом забились по углам.

— Успокойся! — дядя бросил шпагу на кровать и поднял руки. — Передай Алесте…

В коридоре загрохотало так, будто с лестницы спустили пустую железную бочку. Миг спустя в комнату влетела тройка воинов и буквально похоронила под собой незваного гостя. Впрочем, тот еще легко отделался — только бока намяли, а могли бы и голову отрубить без суда и следствия.

Высокий мужчина с рваным шрамом на подбородке направил на пришельца короткий меч.

— Оставьте его! — сквозь слезы крикнул Вася. — Не бейте!

— Взять их, — распорядился стражник, указав пальцем на прижавшихся друг к другу детей.

Один из воинов потянул руку к Алине, но получил пинок по коленке. Взвыв от боли, он замахнулся на девушку, но внезапно врезался в стену. А все потому, что Трофим без малейших усилий вырвался из хватки и ударил негодяя плечом промеж лопаток, да так резко, что оставил за собой серо-коричневый шлейф.

— Колдовство! — заревел напарник, прежде чем получил оглушительного леща и растянулся на полу.

— Хватит! — Главный опустил меч и учтиво поклонился. — Лишь один человек способен на подобное. Простите, милорд Трофим, не признал. Отец рассказывал о ваших славных подвигах. Еще раз извините за оказию, время нынче такое.

— Бывает. — Парень поправил пальто и повернулся к племянникам. — Вы как?

Испуг быстро прошел. Алина оттолкнула прилипшего к ней брата (хотя кто к кому еще прилип) и недовольно фыркнула. Бледный как снег Вася улыбнулся и показал большой палец.

— Тогда идем. Ее Величество ждет.

Строй воинов звоном и лязгом влился в сонную тишину тронного зала. Прекрасная рыжеволосая девушка в красном платье приподняла голову и недоуменно уставилась на вошедших.

— Так-так-так… — певуче проворковала Алеста, смерив гостей хитрым взглядом карих глаз. — Только посмотрите, кто пришел.

— Привет, Аля.

— Не смей меня так называть! — неожиданно громко рявкнула королева, заставив бедных стражников отшатнуться на шаг. — Исчез на четыре года, а теперь явился как ни в чем не бывало!

— Ты же знаешь — работа.

Девушка шумно выдохнула и провела ладонью по уставшему лицу, будто размышляя — сразу отправить наглеца на плаху или дать оправдаться?

— Знаю. Гид, Странник, Рассекатель Миров. Мне вдруг так полегчало, представляешь? Словно ты никуда не пропадал вовсе и не бросал меня одну!

— Прости.

— Прости — это просто слово. Даже не волшебное. Им ничего не исправить. Но если поможешь с одной… задачкой, то разойдемся друзьями. Лады?

— В чем дело?

— Да сущие пустяки. Где-то через год после твоего ухода, когда и последний дурак понял, что ты умотал надолго…

Трофим тихо кашлянул и поправил галстук.

— …стали докучать сваты. Знал бы ты, кто добивался моей руки… Северные варвары, эльфы, морской народец, драконы!

— Ого! Тут есть эль?..

— Вася, цыц.

Королева грустно улыбнулась:

— Уже взрослые. Когда нагулять успел?

— Это племянники.

— А-а, — с едва уловимым облегчением сказала Алеста и продолжила рассказ: — Но я ждала, будь проклята моя наивность. Ждала как последняя дура! Ох… — Она зажмурилась и потерла переносицу. — Одно время при дворе околачивался колдунишка — противный такой, маленький, толстый. Тоже надеялся на мою благосклонность, представляешь? Велела вышвырнуть его за ворота и больше не пускать. А он крикнул, как сейчас помню: «Однажды ты станешь моей. За ценой не постою!». Я не обратила на болтовню никакого внимания, а три месяца назад этот упырь притащил под стены орду живых мертвецов. Некромантом стал, гаденыш. Но стоит отдать должное: гаденыш целеустремленный. Не каждый продаст душу Тьме ради пусть и красивой, статной, умной, соблазнительной, смелой, ловкой, сильной, но все же смертной девушки. Вот мы и сидим в осаде, каждое зернышко считаем. Но ты-то мастак по таким вопросам, а? Подсобишь по старой памяти?

— И так каждый раз. Еще удивляешься, почему я долго пропадал.

— Поможешь или нет?

Дядя вздохнул.

— И рад бы, но присматриваю за детьми. Неделю потерпишь?

— Знаю я твои недели. Почему бы ребяткам не погостить здесь, пока не расправишься с некромантом?

— Слишком опасно.

— Да брось. Я отлично лажу с малышней, а в этих стенах им ничто не угрожает. Данару я нужна живой… наверное… Так что оставайтесь. Для вас всегда найдется и вода и корка хлеба. Больше, увы, предложить нечего — вряд ли вам понравятся жареные крысы.

Алина дернула плечами и поморщилась.

— Аля…

— Это твоя вина, — тихо произнесла королева, и шепот прозвучал страшнее самого громкого вопля. — Ты бросил нас. Бросил Дивэйн. И бросишь опять. Однажды ты вернешься и найдешь лишь сгоревшие руины. Будешь ли горевать по этому месту, по мне? Прольешь ли хоть слезинку? Или все вокруг для тебя лишь очередной мир, один из бессчетного множества?

— Аля.

— Идите, — красавица махнула рукой и отвернулась. — Сама справлюсь. Выйду замуж за дракона, его стая поможет.

— Аля.

— Да что?!

— Где засел этот гад? Надо кончить его до полудня.

+

С высоты донжона мертвое войско напоминало огромную черную змею, свернувшуюся кольцом недалеко от стен. В первых рядах стояли самые свежие, недавно убиенные воины в кольчугах и багряных накидках. Позади хрустели костями почти полностью разложившиеся трупы в коже, кафтанах, халатах и даже белых шкурах. Видимо, враг собирал орду по всему свету.

За ней виднелись десятки лиг вытоптанных полей, тут и там исходили дымом сожженные деревни. В закатной ржавчине следы нашествия выглядели еще более устрашающе, но Василий ничуть не испугался.

— Как в стратежке! — крикнул он, указав на нежить пальцем.

— Тише.

— По ночам они бьют в щиты, — сказала Алеста, поежившись при порыве прохладного ветра. — Все разом. Одновременно. До самого утра. Берут измором не только тела, но и души. Понятия не имею, где засел их хозяин. Ему нет нужды ошиваться поблизости, мертвецы чуют волю некроманта издали.

— Значит грубой силой Данара не одолеть.

— А почему не притащить из нашего мира пулемет или танк? — раздраженно спросила Алина. — Ты же можешь.

— Не могу. Есть правила, а за нарушение… — Дядя многозначительно чиркнул ногтем по горлу. — И самое главное правило — никаких пулеметов и танков там, где носят доспехи и мечи. Перемещать безбилетников тоже запрещено, поэтому увести всех из замка не получится при всем желании. Разве что в соседнюю страну, но мой Ключ открывает слишком узкие двери для такой прорвы народа, да и продуктов через них много не притащишь.

— Как все сложно, — фыркнула девушка.

— А ты думала. Чай не в макдаке работаю. Кстати, о макдаке — не пора ли перекусить?

В углах тронного зала зажгли жаровни, отсветы пламени заплясали на голых каменных стенах. Стражники внесли длинный дубовый стол и скамьи, следом засеменили три дородные старухи-поварихи в удивительно чистых фартуках и чепчиках.

Перед почетными гостями поставили бронзовые миски с не самым почетным угощением — пресной пшенной кашей на воде.

— Чем богаты… — вздохнула королева, сев во главе стола.

Трофим устроился по правую руку, Вася — напротив, Алина же отсела подальше и уставилась на желтую горку. Племянник первым отважился попробовать кашу и поморщился.

— Фу…

— Проявляй уважение, молодой человек, — строго, но беззлобно произнес дядя.

— Хочу маминых пирогов, — заканючил малец со слезами на глазах.

— Здесь нет ни мамы, ни пирогов! — накинулась на брата девушка. — Можешь потерпеть немного?! Вечно меня позоришь на людях, плакса несчастная!

— Отстань! — завопил мальчишка. — Дядя, скажи ей!

Трофим приложил палец к губам, забавно оттопырив мизинец, и покосился на дверь. Жест вышел настолько жутким, особенно в неверном свете костров, что даже стражники вздрогнули и потянулись к мечам. Готовый зареветь навзрыд Василий вмиг утих и побледнел, у Алины тоже испарилось всякое желание ругаться.

— Показалось. — Парень улыбнулся и сунул в рот полную ложку. — Вкусная каша. Такую же ели защитники Хельмовой Пади.

Глаза мальца сделались с те тарелки, у племянницы отвисла челюсть.

— Так это правда?

— Ну… меня там не было. Но говорят, в погребах осталось только пшено и…

— Я не про кашу. Я про… ну ты понял.

— Скажем так. После выхода на пенсию гиды могут описать одно из своих приключений. И очень многое из фантастики на самом деле ни разу не фантастика…

— Офи…

Скрипнула дверь. В зал без стука вбежал воин в длинной кольчуге и багряной накидке с вышитым на груди золотым колоском — гербом Дивэйна. Он так спешил, что позабыл снять похожий на ведро шлем. Кивнув гостям, посланник низко поклонился королеве и протянул мерзко пахнущий мертвечиной свиток пергамента. Воин тяжело дышал и из шлема шел такой звук, будто Дарт Вейдер пробежал марафон на полной выкладке.

— Малу. — Алеста указала на свое лицо.

— Простите, Ваше Величество.

Оказалось, он довольно молод — вряд ли старше семнадцати, и носил курчавую вороную гриву до плеч. Несмотря на юный возраст, скулы и лоб успели украсить старые шрамы, а строгий взгляд черных глаз выдавал знатного смельчака. Дядя с трудом сдержал улыбку, заметив, как племяшка смотрит на гостя и пытается спрятать алеющие щечки.

— Милорд Трофим! — гаркнул Малу и вытянулся по струнке. — Неужели… Простите, встретить вас — большая честь!

Странник встал и пожал воину руку.

— Давно не виделись.

— Так точно, милорд! Я был совсем мальчишкой.

— А теперь Малу — сотник моей личной стражи, — с упреком добавила Алеста. — Очень умелый и подающий надежды воин. Как время летит… кошмар!

— Что в записке? — сменил тему Трофим.

— Ее принес один из этих, — пояснил юнец. — Смею судить, послание некроманта.

Дядя отобрал свиток, отошел к окну и развернул на вытянутых руках — подносить вонючую кожу к лицу он явно не хотел.

— Приходи на рассвете в монастырь Панхистора, иначе с первыми лучами начну приступ. Откажешься — никого не пощажу, всех вырежу и обращу в нежить. Согласишься — оставлю Дивэйн в покое. Данар.

Ниже подписи виднелась строчка на странном языке, но Трофим по долгу службы знал и его, однако зачитывать вслух не стал бы и под страхом смерти.

— Это клятва Тьме. Если маг нарушит слово, Извечная Пустота высосет его душу. Иначе говоря, он не врет. — Свиток полетел в огонь. Парень понюхал руки и скривился.

Алеста побледнела пуще прежнего и замерла, боясь пошевелиться.

— Что посоветуешь? — наконец спросила она.

— Надо ехать.

— Немыслимо! — Малу вскочил, смахнул со стола шлем будто пушинку, тот загрохотал по полу. — Ваше Величество, не позволю! Я не отдам вас в лапы этого ублюдка!

— Успокойся. Милорд прав, я не стою всего королевства. Плох тот правитель, что прячется за спинами подданных.

— Но…

— Секундочку! — Дядя поднял руку. — Я сказал: «надо ехать». Про сдачу не было и слова.

Все четверо с удивлением уставились на него.

— То есть?

— Я спрячусь и поеду с тобой. Когда упырь покажется… — Он свистнул и щелкнул пальцами у кадыка.

Собравшиеся переглянулись и снова вперились в Трофима без малейшего понимания.

Он развел руками:

— Никто не слышал о Троянском коне?

+

По просьбе Трофима стражники запрягли телегу парой кобыл — белой и вороной. Согласно обычаям Дивэйна, эти масти считались олицетворением жизни и смерти. В упряжку их ставили лишь в одном случае — когда везли покойника на погребальный костер. Вполне подходящий вариант для девушки, отправляющейся в объятия некроманта.

В кузов поставили две бочки, наполовину заполненные водой и сухарями. Путь дальний, погода жаркая — рано или поздно захочется перекусить и напиться.

Трофим проверил, хорошо ли держат ремни, и вернулся в замок. На поясе проводника покачивались обтянутые воловьей кожей деревянные ножны, фальшивый зонт он отдал Алине.

— Так, экскурсия подходит к концу. Если повезет — завтра продолжим.

— А если не повезет? — холодно спросила племянница.

Дядя попытался отшутиться, но ничего дельного на ум не пришло. Он влипал в неприятности не в пример опаснее, но легкой прогулкой задумку точно не назовешь. Трофим не любил оценивать все в процентах, как некоторые коллеги, но шанс помереть значительно отличался от нуля.

— Я справлюсь. Уверен, уже завтра будем отмечать победу. Пиры, танцы, гривастые сотники…

Девушка фыркнула и отвернулась, спрятав ладони под мышками.

— Дядя Трофим, а можно побыть тут хотя бы часик! — взмолился Вася.

— Никак нет. Спать пора. Впрочем, если хотите продрыхнуть завтра весь день вместо приключений, то…

— Не хотим!

— Тогда бегом домой. И ведите себя хорошо. А к тебе. — Он указал на мальчишку: — У меня особое поручение. Приглядывай за сестрой и береги ее. Договорились?

Алина хмыкнула.

— Но ведь я маленький! А она — дылда!

— Возраст не важен. — Дядя легонько ткнул его в живот. — Важно поведение. Если в двенадцать ведешь себя как взрослый мужик, то и относиться будут как ко взрослому мужику. А взрослые мужики не обзываются, понял?

— Да.

— Вот и молодец.

Взмах клинка, и посреди зала вспух сияющий белый шар. Малу заслонился рукой и одними губами прошептал:

— Колдовство…

— Не забудьте почистить зубы и все такое. И не вздумайте драться.

Девушка первой вошла в портал, всем видом давая понять, что наставления и нравоучения в гробу видала.

— Пока, тетя королева! — крикнул Вася, прежде чем исчез в ослепительном сиянии.

— Пока, малыш, — тревожно ответила Алеста и повернулась к другу. — Ну что, пора?

Трофим нахмурился.

— До монастыря два часа, а до рассвета — три с половиной. Еще рано.

— Ох уж это твое обостренное чувство времени.

— Издержки профессии. — Он улыбнулся. — Потанцуем?

— Не сегодня. Старая рана едва зажила, а ты предлагаешь сунуть в нее раскаленный кинжал. Лучше пойду переоденусь.

— Не забудь плащ. Никто не должен видеть твоего лица.

+

— Алин, включи свет! — заныл Вася. — Не видно ничего.

— Потому что ночь, балбес!

— А ты дылда!

— Ну получишь сегодня, засранец. Никто тебе не поможет.

— Я маме расскажу! И дяде Трофиму! Ай!

Мальчишка споткнулся и растянулся на полу. Но не заревел, как обычно, а испуганно прошептал:

— Алин?..

— Чего?

— Пол каменный. И грязный. Фу, пыль!

— Замри…

Над головами детей с громким жужжанием вспыхнули три сверкающих шара. Как порталы, но поменьше, с яблоко величиной. Яркий белый свет озарил древние каменные стены — растрескавшиеся, побитые, увитые плющом.

Из заброшенного здания вынесли все, что плохо лежало, осталась лишь голая серая коробка и крошево на полу.

— Дядя? — пискнул Вася. — А где мы?

Сидевшая на ступеньках фигура медленно встала и побрела к ребятне. Издали незнакомца вполне можно было спутать с Трофимом — такой же высокий, широкоплечий и в пальто. Но чем ближе он подходил, тем заметнее становились отличия.

Вместо делового костюма человек носил потертые джинсы, высокие кожаные сапоги и черную кофту с глубоким капюшоном, из которого торчали густые космы седых волос. Пальто же выглядело так, будто по нему стадо слонов пробежало и не один раз. Все мятое и грязное, правый рукав вырван, полы разодраны в клочья и свисают бахромой.

Более-менее новыми выглядели притороченные к бедру короткие — в две ладони — ножны. Торчащая из них рукоять была точь-в-точь как у шпаги Трофима, но косая обмотка изрядно истрепалась и кое-где сгнила, обнажив ржавый металл.

— Привет, ребята, — сказал мужчина низким, хрипучим голосом.

Свет падал на него как луч прожектора, но лицо все равно скрывала тень. Создавалось впечатление, что лица и вовсе нет, а вместо него та самая упомянутая дядей Извечная Пустота.

Девушка обернулась и увидела мощную дубовую дверь. Иного выхода из каменной коробки не было — неизвестно почему в стенах не пробили ни окон, ни маломальских бойниц. Разве что через дыру в крыше, но там высота метров двадцать, если не больше.

— Не бойтесь. Не обижу.

— Кто вы?! — с вызовом бросила Алина, заслонив собой трясущегося от страха брата.

— Старый друг Трофима.

— Мы хотим домой, — протянул Вася.

— Я тоже. Но ваш дядя будет тут через пару часиков. Подождете вместе со мной? Вот он удивится! А пока немного перекусим.

Странный тип вытащил из ножен обломок шпаги и чиркнул перед собой, после чего залез по пояс в вспыхнувший портал.

— Не стойте, помогайте! — Из шара высунулась рука с пузатой синей бутылкой. — Быстрее!

Алина осторожно приблизилась и взяла напиток.

— Ставь на пол! — Следом появилось серебряное блюдо с большущим пирогом.

За ним — ароматные котлеты, салат цвета радуги, свежайший белый хлеб, буквально растекающийся в пальцах, и весьма необычные фрукты, похожие на крохотные полупрозрачные груши на виноградной грозди.

Вынырнув из сферы, незнакомец проколол ее клинком и выдохнул:

— Фух, еле успел. Узрите же! Перед вами обед президента Весталы, меню номер три — для середильника, по-нашему — среды. Надеюсь, господин Умбара не устроит массовые репрессии из-за пропажи еды.

— А она не опасна?

— Фкуфнотифя! — крикнул брат с набитым ртом, вымазанном в чем-то темно-вишневом.

— Нет, что ты. На Вестале живут люди, очень похожие на нас. Не бойтесь.

Мужчина уселся на колени, схватил котлетку и сунул в непроглядную мглу капюшона. Оттуда донеслось чавканье — значит лицо у него все же имелось. Пиршество среди руин выглядело жуть как подозрительно, и нагулянный пресной пшенкой аппетит вмиг улетучился. Но Вася и тип трескали за обе щеки, президентская снедь исчезала на глазах, и голодная как волк девушка махнула на страхи рукой.

— Так вы с дядей работаете вместе? — спросила она.

— Работали. Когда-то давно. Вот нашел свободную минутку, решил повидаться со старым товарищем. Знали бы вы, как сложно поймать гида в необъятной вселенной. Но мне повезло.

— А почему вы такой грязный? — спросил малец.

— Тише!

— Все в порядке. Вполне закономерный вопрос. Я давно не был дома. Весь в делах как в шелках. — Он поднял голову и уставился на посветлевшее небо в проломе крыши. — О, вот и рассвет. Скоро начнем.

+

За два часа до этого к могучим крепостным воротам подкатила телега. Избранный отряд королевской стражи, пользующийся доверием Алесты и посвященный в суть мероприятия, без лишних вопросов поднял решетку и опустил навесной мост.

— Удачи, Ваше Величество, — шепнул Малу.

Лошади чуяли запах смерти и нервничали — всхрапывали, били копытами, трясли гривами, но все же слушались возницу. Черная стена мертвецов по негласному приказу расступилась, пропустив телегу. До коронации девушке приходилось частенько сражаться с нежитью, но так близко к целой орде она еще не подбиралась. При желании Алеста могла вытянуть руку и коснуться любого, и даже присутствие непобедимого колдуна не могло унять дрожь в теле.

Восставшие трупы не обратили на гостью никакого внимания. Пока некромант держал слово. Свет двух лун озарял мощеную камнем дорогу, круто уходящую со склона холма. В далеком лесу кто-то отчаянно выл, перебивая едва слышный шум океана.

Трофим приподнял крышку и выглянул из бочки.

— Ты как?

— Терпимо. А ты?

— Сидеть на сухарях — то еще удовольствие, но всяко лучше, чем в холодной воде.

— Думаешь, у нас получится?

— Не получится — прыгнем в замок.

Алеста вздохнула и настороженно вытянула шею.

— Я вижу костры вдали.

— Все верно. — Парень захлопнул крышку. — Так и должно быть.

Монастырь Панхистора — владыки морского народца — стоял на рукотворном острове недалеко от берега. Огромный каменный блок возвели тысячи лет назад предки людей, поселившиеся у теплого океана. Морской народец к тому времени успел создать процветающее островное царство, люди же все еще ходили в шкурах и не ведали железа.

Однако океан жесток, и против бури не выстоит никто, даже самый умный и процветающий. Иногда на пляжи древнего Дивэйна прибой выносил странные штуковины, понять которые дикари попросту не могли. Недолго думая, шаманы нарекли обломки дарами морских богов. И дабы штуки приплывали почаще, постановили впечатлить незримых владык каменным искусством. И возвели в полосе прибоя серое чудовище, вызывающее оторопь до сих пор.

Когда же люди поняли, что островитяне никакие не боги, монастырь пережил череду многократных переделок. За долгую историю он побывал крепостью, библиотекой, маяком, но в конце концов оказался один на один с неумолимым временем.

Ныне же на подходах к громаде разбили лагерь наемники — отребье со всех концов света без чести и совести, но с большой любовью к золоту и неутомимой жаждой убивать. Несмотря на мертвое войско, некроманту требовались и разумные подчиненные. Например, для встречи гостей, ведь тупая нежить понимала лишь приказы в духе «иди туда», «нападай на тех», «убегай».

Пронзительно свистнули, из грязных палаток выбежали воины и перегородили дорогу. К телеге подошел главарь — раскосый верзила с косичкой на выбритом темечке.

— Скидай капюшон! — гаркнул он.

Алеста подчинилась.

— Ха, и впрямь похожа. А в бочках что?

— Еда и вода.

— Барбек, проверь!

Невысокий щуплый типчик с длиннющей рыжей бородой запрыгнул в кузов.

— Вода!

— Давай вторую.

Наемники напряглись, королева была готова провалиться сквозь землю. Барбек осторожно приподнял крышку острием кривого кинжала и заглянул в щелочку.

— Сухари!

— Ты смотри, — вожак усмехнулся. — Какая запасливая. Трогай! Колдун ждет внутри.

+

Небо посветлело, исчезли звезды. В подступившей прямо к берегу кленовой роще запели птицы. Алеста въехала на приземистый, но очень широкий мост, где некогда плясали бесноватые шаманы, взывая к морским богам.

Океан пробуждался ото сна, пенные шапки падали на древние плиты, от холодных брызг не спасал даже плащ. Королева остановилась у самых дверей, сколоченных, видимо, по приказу нового хозяина монастыря. Ведь то дерево, что не растащили, давным-давно сгнило.

— Трофим, ты тут?

Раздался скрип, заглушенный накатившей на стену волной. Странник толкнул дверь плечом… изнутри и кивнул — мол, заходи.

— Как ты тут оказался? — спросила спутница, не без удовольствия избавившись от мокрой накидки.

Для схватки с некромантом она выбрала кожаные штаны, высокие сапоги со шпорами, белую рубаху и жилет с нашитыми стальными чешуйками.

— Как в старые добрые времена… — протянул парень.

— На вопрос ответь. Тебя не было в бочках.

— Вообще-то был. Просто перебрался из одной в другую. Пространство-время для меня не более чем дверь.

— Хотела бы я уметь так же.

Королева подняла руку высоко над головой, меж пальцев вспыхнуло яркое колдовское пламя.

— Как в старые добрые времена… — с тихим вздохом повторил Трофим.

— Данар! Я пришла! Выходи.

— Подлый трус, — добавил друг, но в ответ услышал лишь гулкое эхо.

— Здесь никого. — Девушка на всякий случай метнула огненный шар в дальнюю стену. — Засада?

— Не знаю. — Спутник присел на корточки и потрогал разбросанные по полу крошки. — Свежие, даже не засохли. Похоже, повелитель нежити недавно плотно позавтракал. Но других следов нет.

— Проверим подвал?

— Идем. Помнишь, как мы зачищали его от нежити? Те скелеты горели как солома.

— Да, весело было. Пока кое-кто не исчез на четыре года без малейшего предупреждения.

Виноватый вздох утонул в стуке каблуков по древним ступеням. Подвал, а точнее целое подземелье, не мог похвастать глубиной, но из-за обилия опорных камней напоминал лабиринт. К счастью, спутники знали его как пять пальцев, а за прошедшие годы он ничуть не изменился. Такой же холодный, сырой и провонявший солью.

— Слышишь? — шепнула королева и погасила пламя.

Трофим напряг слух.

— Кто-то дышит. Сюда.

Они завернули за угол и обнаружили в щели меж двумя плитами тело. Мужчина, неопределенного возраста, невысокий, толстый, с темно-серой кожей и татуировками под глазами.

— Данар… Что с ним?

Странник подошел поближе и коснулся пальцем тонкого обруча на лбу некроманта. Несведущий принял бы матовую пластину за украшение, но Трофим не раз встречал подобные устройства. Каргаранские палачи, вершина пыточного ремесла — парализуют тело и посылают в мозг чистые болевые импульсы. С виду допрашиваемые спят, а на самом деле адски страдают. Не вопят, не дергаются и не пишут жалобы адвокатам — пластины могут стирать память о пытке, и бедолаги ничего не вспомнят о пережитых ужасах. По законам Каргарана подобные практики гуманны и всецело распространены. Однажды гид испытал похожую штуку на себе — слухи о непереносимых муках ни разу не преувеличены.

Но как палач оказался в ином мире? Перенести его мог только странник, но обмен технологиями верху вниз строжайше запрещен и карается… Если только…

— Отступник, — пробормотал Трофим, с ужасом уставившись перед собой.

Из темноты донеслись медленные хлопки. В длинном коридоре вспыхнул светящийся шар, озарив незнакомца в капюшоне. У его ног сидели Вася и Алина, безвольно уставившись в пол. На лбах детей лоснились матовые обручи.

Скрип зубов, казалось, услышали и снаружи монастыря. Трофим с хрустом сжал кулаки, но отступник поднес палец к капюшону и тихо произнес:

— Мне нужен только Ключ. Отдай, и я сразу уйду. Иначе эти прелестные сорванцы умрут. Палачи настроены на полную мощность.

— Как ты?..

— Нашел тебя? Не скажу «легко», все таки пять лет прошло. Но я настойчив, ты знаешь. А теперь отдай Ключ и разойдемся миром… приятель.

Кусочки паззла постепенно складывались в четкую картину. Враг многое знал о Трофиме. О семье, друзьях, о местах, где он задерживался дольше обычного. Это несложно, особенно если цель — твой лучший друг, пусть и бывший. Оставалось навести справки и устроить засаду, с его талантами провернуть подобное раз плюнуть. Нашествие мертвецов, отпуск, искажение портала — частички долгого и тщательно проработанного плана.

— Думал, ты хочешь отомстить.

— Тебе? А зачем? Ты — меч, а не рука, нанесшая удар. Глупо мстить куску железа, не правда ли? А теперь дай, что прошу, и катитесь на все четыре стороны. Знаешь, я злюсь, когда долго жду.

Парень отстегнул ножны и бросил шпагу. Тип в капюшоне ловко поймал ее на лету, прижал к груди и вальяжно поклонился.

— Надеюсь, мы еще встретимся. Всего хорошего.

Он исчез, а шар под потолком внезапно вспух до размеров пивной бочки. От электрического гула заложило уши, по ногам застучали мелкие камешки. Вскоре тяга стала такой сильной, что задрожали стены. Племянников засосало внутрь сферы. Не став ждать, дядя разогнался и щучкой нырнул в белое сияние.

+

— Эй, Троша! Троша, вставай! Эй!

От грохота тряслась земля, над головами пронзительно свистели ядра. Попадая в стены, тяжеленные чугунные болванки взрывались фонтанами каменного крошева. Рушились бастионы, падали башни, кричали люди, глухо стучали клинки по щитам, облако порохового дыма застлало берег. А в белесом мареве пылали паруса — десятки, сотни тысяч кораблей шли ко дну. Славный Идилион, на стороне которого сражались странники, терпел сокрушительное поражение и готовился навсегда исчезнуть с карты далекого, но столь родного мира.

Трофима схватили за плечи и подняли на ноги. Он смахнул кровь со лба и увидел встревоженное лицо напарника. Никогда прежде насмешливый и дерзкий Даня не выглядел настолько перепуганным, в темно-зеленых глазах читался неподдельный страх.

Но не за себя. Друг не боялся смерти и всякий раз старался напомнить об этом. Но у бойницы, пуская стрелу за стрелой, стояла девушка с длинными похожими на лебяжий пух волосами. Белое шелковое платье подчеркивало ее облегающий стан, быстрые ноги и сильные руки. Она отвлеклась на мгновенье и смерила парней хмурым взглядом. Не влюбиться в него просто невозможно. Даже Даня не устоял.

— Надо уходить! — крикнул Трофим, пересиливая грохот пушек. — Ваше Высочество!

Так уж повелось, что проводники западают сплошь на королев да принцесс. Их в избытке даже на высокоразвитых планетах со звездными флотилиями и лазерными пулеметами, что уж говорить о волшебном средневековье и темных веках.

— Эра, он прав! Помощь не придет. Война проиграна!

— Поражение — не позор. Бегство — позор! — гневно бросила лучница. — Никто из моей династии не сбегал, не сбегу и я.

— Упрямая девчонка! — рявкнул Даниил.

— Спрятаться негде. — Тренькнула тетива. — Могор из-под земли достанет.

— Я заберу тебя туда, где никакой Могор ввек не отыщет! Мы уйдем в другой мир. Эра, пожалуйста!

В крышу донжона угодило ядро, немногих уцелевших защитников сшибло с ног. Пыль забивала нос, не давала дышать, от дыма слезились глаза.

— Мы уходим! Хочешь или нет. Я тебя тут не оставлю!

— Даня! — Друг схватил парня за плечо и развернул к себе. С зачесанных назад коротких каштановых волос брызнула кровь. — Нам нельзя! Второе правило Гильдии. Горизонталь — да, вертикаль — нет. В Тартар захотел?!

Горизонталь — это перемещение в пределах одного мира. Вертикаль — межпланетное путешествие. Без разрешения Совета второе строжайше запрещено и карается вышкой.

— Наплевать! Я ее не брошу!

— Да ты с ума сошел! Даня! Не смей!!

+

Вася очнулся посреди крохотного песчаного пляжа, окруженного весьма необычным лесом. Деревья извивались спиралями, сплетаясь в немыслимые узоры, и выглядели будто высеченные из каменного угля. Черные, блестящие, без единого листика, а вместо ветвей — острые как копья шипы.

Мальчишка приготовился голосить на всю округу, но огляделся и заметил родню. Трофим лежал, раскинув руки-ноги, у самой границы леса, Алину то и дело умывал прибой. Никто не двигался и не подавал признаков жизни. Малец уже открыл рот и задрал голову, но тут его посетила занятная мысль. Почему бы для начала не проверить, на самом ли деле спутники того или просто в отключке?

Сначала он подбежал к сестре. Во-первых, океан норовил унести беднягу в бескрайние дали, а во-вторых — сестра всяко ближе дяди, свалившегося как снег на голову какие-то сутки назад. Вася поднес ладошку к лицу девушки и почуял слабую, но все же щекотку.

Схватив девушку за запястья, малец из последних сил потащил ее на берег. К счастью, сестра худая и легкая даже для двенадцатилетнего пацана. Кое-как справившись, Вася заметил странное существо, вцепившееся в правый кроссовок Алины. Выглядело оно как помесь акулы и ящерицы. Размером с кошку, приземистое, с бронзовой шкуркой, плоским хвостом и полным ртом острых как иглы зубов.

Оказавшись на суше, тварюшка не сильно расстроилась. Наоборот, раздула полупрозрачные мешочки под горлом и принялась с удвоенной прытью теребить обувь. Очевидно, ее интересовал вовсе не кроссовок, а то, что внутри. Вряд ли даже в самых далеких и странных мирах живут кроссовкоядные животные.

Мальчишка попытался спугнуть существо, но то спугнуло его самого. Зашипело как вода на раскаленной сковороде, защелкало зубами, застучало хвостом. Василий поспешил ретироваться, на бегу зовя дядю. Но Трофим не просыпался, не помогали ни тряска, ни щипки, ни даже пинки.

— Вставай! — сквозь слезы бормотал малец. — Там Алину едят! Дядя, помоги!

Бесполезно. Хоть реви, хоть моли — никто не поможет. А если тварь оттяпает сестре ногу, родители по головке не погладят, да и от дяди достанется. Он же просил беречь ее, а тут такое…

Страх наказания поборол боязнь шипящего акулоящера. Мальчишка снова бросился в бой, крича и размахивая руками. Психологическая атака не произвела на врага ни малейшего впечатления. А вот пара горстей песка в морду отогнали наглеца, правда, ненадолго. Сполоснувшись в набежавшей волне, скотина перешла в контрнаступление. Васе очень повезло, что его не загнали в лес, иначе точно напоролся бы на шип.

Отвадив назойливого двуногого от добычи, существо вернулось к трапезе. Подошву оно благополучно обглодало, в трех местах уже виднелся черный носок в розовую полоску. Еще немного — и примется за пальцы, а этого допустить никак нельзя.

Но с голыми руками на чудище не попрешь. Вася оббежал страхолюдину по широкой дуге и вышел к полосе прибоя, куда щедрые волны набросали всякого плавучего мусора. Вооружившись длинным прутом как копьем, малец осторожно подкрался к гадине и ткнул острым кончиком в бок. Однако животина легко разгадала задумку противника и успела отскочить. Сжавшись и раззявив пасть, неведомая зверушка прыгнула на обидчика, вцепилась зубами в палку и перекусила напополам.

Пошипев немного для пущей острастки и проводив опозоренного беглеца взглядом, ящерка поковыляла к разодранному в хлам кроссовку, дабы наконец тихо и спокойно полакомиться человечинкой. Но не тут-то было. Настырный человечек отыскал в ворохе плавника старое весло и с диким воплем ринулся в бой как в последний раз. Он размахнулся и врезал гаду по ребрам как клюшкой от гольфа. Тот перекувыркнулся несколько раз и медленно поднялся, пошатываясь и мотая головой. Удар лишь разозлил чудище, и оно, наплевав на разницу в размерах, бесстрашно поскакало мстить.

Малец завопил пуще прежнего и погнал навстречу, занеся просоленное оружие над головой. Но во второй раз госпожа удача отвлеклась на более важные дела. Весло врезалось в песок в сантиметре от цели, враг в свою очередь впился в голень парнишки. На ногу словно плеснули кипятка, но Вася стиснул зубы и даже не подумал расплакаться. На глупости попросту не было времени, каждая секунда могла стоить жизни. Раз поблизости нет ни мамы, ни папы, и помочь некому — придется действовать самому.

Никогда прежде изнеженный любимчик не испытывал такой ярости. Он схватил обидчика за хвост, отодрал от себя, наплевав на жгучую боль, и так приложил о мокрый песок, что кровожадная скотина вмиг испустила дух.

— Перевяжись.

На плечо пацана упал потрепанный галстук.

— Дядя!

— Прости. Припозднился. — Странник осторожно опустился на колени и умылся соленой водой.

— Да я сам справился!

— Вижу. В одиночку убил лютакулу. Настоящий герой.

— Как дела, народ? — спросила Алина и громко зевнула. — Кто мне кроссовок прогрыз?

Трофим пнул носком бронзовую тушку и взглянул на небо:

— Меня настиг призрак прошлого, отобрал оружие, Алеста пропала, мы пропустили сеанс утренней связи и оказались на краю Колючего Леса — самого опасного места Дивэйна. В общем и целом, дела так себе, но могли быть и хуже. К счастью, с нами Василий.

Племянница фыркнула.

— А с него-то какой толк?

Дядя с укоризной взглянул на нее и спокойно ответил:

— Какой толк? Всего-то спас наши жизни. Такой вот толк. А теперь руки в ноги и за мной. Если не выберемся из Леса до темноты — считай, не выберемся никогда.

Глава 3

В лесу было светло и мертвецки тихо. Спекшаяся земля глухо крошилась под ногами пришельцев. Изогнутые стволы напоминали переплетения шипастых арок, но проводник знал дорогу и шел по ним как по коридору.

— Быстрее. Здесь нельзя задерживаться ни на минуту.

— У меня дырки в подошве! — раздраженно бросила Алина.

— Вася, как нога? Давай-ка садись на шею.

— Не надо, я сам.

— Узнаю мужика. Держитесь за руки и топайте за мной шаг в шаг.

Племянница тряхнула головой и беззвучно передразнила дядю: «Узнаю мужика, бе-бе-бе».

— А почему здесь опасно? — спросил малец.

— Придется начать издалека. Пять лет назад на людей и эльфов напали драконы. Пока Гильдия узнала об этом и послала меня, прошло полгода. За это время союзное войско понесло страшные потери, множество городов и сел сожгли дотла.

— Зачем драконам война? — удивилась племянница.

Трофим усмехнулся.

— Они те еще расисты. Мнят себя самыми лучшими, а остальных — бесплатным кормом. На открытых местах спасу от налетчиков нет никакого. Кто успел — укрылись в этом лесу. Он выглядел иначе, пока ящеры не устроили пожар. Тысячи сгорели заживо в реках колдовского огня. С тех пор тут по ночам… неспокойно.

— Но как вам удалось победить? Пулеметы и ракеты протащить нельзя, а ты всего один.

— Иногда слова полезнее любого оружия. Я пообщался с вожаком стаи тет-а-тет и все уладил. Драконы отдали половину накопленного за века золота пострадавшим и улетели за океан, обживать новые земли.

— И как же ваше крутейшество договорилось со злым огнедышащим расистом?

— Если очень коротко и грубо, то дал одним глазком взглянуть на пулеметы и ракеты. Особенно на самонаводящиеся по тепловому следу. Аргул не дурак и намек понял правильно.

— Ты прикалываешься или… Ого!

Спутники вышли к просторной поляне, посреди которой желтел полуистлевший драконий остов. Ребра в два человечьих роста, длиннющий хвост, рогатый череп с легковушку, а в глазницы легко пролезет даже взрослый. Вокруг костей сплошным ковром лежали оплавленные железные стрелы, поодаль виднелась груда ржавых доспехов и оружия. Будто целый арсенал засунули в огромный ящик, хорошенько встряхнули и вывалили под деревья.

— Жесть… — выдохнула Алина. — Целое кладбище. Уж не их ли привидений ты так боишься?

— Люди редко превращаются в призраков. Их жизнь коротка и опасна, они с детства привыкшие к смерти. А вот крылатые долгожители ой как не любят умирать. Так не любят, что порой возвращаются.

Девушка вздрогнула и ускорила шаг, позабыв о порванном кроссовке.

Прошел час. Лес и не думал заканчиваться. Наоборот, словно почуял непрошенных гостей, как спящий пес чует укусы блох. Казалось, черные спирали стволов сужались, а шипы — удлинялись, все больше походя на моток колючей проволоки. Зазеваешься — глаз долой, оступишься — сердце насквозь.

— Мы хоть туда идем? — шепнула племянница, с опаской поглядывая по сторонам.

— Туда, туда. Я потерял Ключ, но внутренний компас работает как… компас. Хотел сказать «как часы», но ведь компас не должен работать как часы, верно?

Алина вздохнула и спрятала руки в карманы. Все чаще ей казалось, что мертвые деревья нарочно целят в нее черными копьями. Отвернешься на миг, ближайшая ветка изогнется и пришпилит к земле как игла сушеную букашку.

При мыслях о гибели на чужбине тяготы и невзгоды родного Дома перестали казаться такими уж невыносимыми. Лучше в сотый раз поругаться с отцом, чем сгинуть за тридевять парсек, где никто не найдет, не похоронит, не придет всплакнуть на могилку. На Земле ее объявят пропавшей без вести, полиция заведет дело, вместе с волонтерами прочешет окрестный лес и сунет папку в шкаф для глухарей.

Промелькнет заметка на местном новостном сайте, но не вызовет никакого интереса — мало ли подростков сбегают из дома? Первого сентября завуч с напускной печалью расскажет, как важно слушать родителей и хорошо учиться. Одноклассники забудут о нелюдимой тихоне через месяц, или начнут писать всякие гадости на стене «Вконтакте», ведь мертвые не огрызаются. И только безутешные родители будут до самой смерти вскакивать по ночам от случайного шума за окном: не их ли доченька наконец-то вернулась?

Алина вытерла рукавом повлажневшие глаза и проворчала:

— Долго еще?

— Не очень.

Вскоре спутники вышли на поляну с драконьим скелетом.

— Мы ходим кругами! — крикнула девушка.

Трофим почесал затылок.

— Наверное, это другой дракон. В лесу полно их останков.

— Тот же самый! Я не слепая.

— Хм…

— Дядя, мы заблудились? — пискнул Вася, тревожно взглянув на парня.

Тот сосредоточенно пощипал бородку и нахмурился.

— Странно. Я без труда отыщу нужный мир из бессчетного множества, но не могу найти выход из леса. Подозрительно. Крайне подозрительно.

— Здорово, блин! И что теперь делать?

— Попробуем еще раз.

— А если не получится?

— Попробуем еще раз.

— Господи… — Девушка взглянула на сереющее небо. — Надеюсь, нам не придется здесь ночевать.

Второй час шатаний ни к чему не привел. Шипастые спирали выглядели настолько одинаковыми, что запомнить хоть какие-то различия было попросту невозможно. Даже повелитель пространства-времени не мог дать ладу бесконечным загогулинам, хмурясь и потирая лоб как прогульщик у доски. Попытки оставлять засечки тоже обернулись крахом — проще пробить камень пластиковой вилкой, чем процарапать сожженные драконьим огнем деревья. А на спекшейся земле не оставалось следов — и не узнать, какой круг наматываешь по одной и той же тропинке.

— Есть хочется, — угрюмо буркнул Вася.

— Ничего, скоро выберемся. Уверен, мы на верном пути.

Стоит отдать мальчишке должное. Он не выл, не паниковал и не закатывал истерики, а смиренно брел за сестрой как агнец на заклание. Даже когда спутники вышли на поляну с драконьим скелетом, племянник лишь скуксился и обреченно вздохнул.

— Пистон, — сказала Алина. — Мы в полной…

— Цыц.

— Да пошел ты! Из-за тебя тут сдохнем! Волшебное, мать твою, приключение!

— До заката еще полно времени.

— А толку?! Ты водишь нас кругами, Сусанин фигов!

— В прошлый раз мы брали только налево. Сейчас попробуем идти направо.

— Вот сам и дуй, а я тут посижу. Умирать — так отдохнувшей!

— Паникерша.

— Придурок!

— Можно насобирать стрел и раскладывать на дороге. Тогда сразу поймем, что пошли не туда.

Спорщики вмиг смолкли и уставились на Василия.

— Гениально! — воскликнул Трофим. — И как я сразу не додумался! А наконечниками укажем точное направление! Пять баллов, парень!

Малец покраснел и отвел взгляд. Вместо похвалы сестра фыркнула и направилась к остову, надменно вздернув носик. За десять минут ползания на корточках каждый насобирал целый ворох оплавленных железок. Они были чертовски тяжелы и скверно пахли, но никто не жаловался. Разве станет утопающий роптать на спасательный круг, если тот неважно выглядит?

Дядя клал по стреле на каждом повороте. Прошел час, а проклятая поляна так и не повстречалась на пути. Замкнутый круг прорван, вот только еще через час стрелы кончились, а лес — нет.

— И что теперь? — прошипела девушка, оттряхивая ржавчину с футболки.

— Вернемся и наберем еще.

— Уже закат!

Небо в самом деле порыжело. Казалось, в облаках отражается целое море расплавленной стали. Учитывая, как далеко ушли пришельцы, до темноты им точно не успеть.

— Можно нарвать на кусочки твое пальто, — подсказал племяш.

— Это не простое пальто. Голыми руками его не порвешь.

— Тогда возьми мою футболку. Или Алинкину кофту.

Трофим улыбнулся и потрепал мальчишку по темечку.

— Какой умный и отважный юноша. Но одежда вам еще пригодится. Ночью тут… прохладно. Идемте, я чую выход.

— Ты его весь день чуешь, а толку — ноль! — Племянница отвернулась и скрестила руки на груди. — Эй, смотрите! Там чей-то дом!

— Алина, стой!

Трофим схватил мальца за руку и помчал вдогонку, но беглянки и след простыл. Щуплый подросток во всем черном легко затерялась среди обугленных деревьев, но странник не слышал ни дыхания, ни скрипа шагов. Девушка не могла уйти далеко за считанные секунды, она словно исчезла, растворилась в воздухе.

+

Посреди поляны стояла избушка — ветхая, но с виду довольно уютная. Ее точно построили после пожара — бревна обычные, не угольные, а толстые снопы камыша на крыше не успели сгнить. Наверное, здесь хозяйничали лесники или охотники, а уж они-то наверняка знают выход из леса.

Вне себя от радости девушка взлетела на скрипучее крыльцо и заколотила в дверь.

— Эй, кто-нибудь! Помогите! Мы заблудились.

Раздался громкий шаркающий топот. Алина вздрогнула и отступила на шаг, испугавшись собственной дерзости и наивности. Сруб посреди проклятых колючек, где ночами бродят призраки драконов… Конечно же в нем живет добрый старичок и без вопросов проводит из чащи, угу.

Бедняга собралась дать знатного стрекача, но дверь резко отворилась, и на пороге показался парень — ровесник гостьи. Высокий, щуплый, с длинными огненно-рыжими волосами и конопатым лицом. Одет в просторную серую рубаху и широкие холщовые штаны.

— Не ори, — шикнул он. — Нечего беду кликать.

— Ты знаешь выход?

— Знал бы — давно ушел, — угрюмо бросил незнакомец. — Заходи, пока не увидели.

— Там мои брат и дядя…

— Где там?

Алина обернулась и указала на заросли колючих завитушек, но никого не увидела. Хотя была уверена, что родня бежит следом и могла поклясться, что слышала их шаги и надсадное дыхание.

— Но они… — растерянно пролепетала девушка.

— Все ясно. Входи скорей, вот-вот стемнеет.

Юноша придавил дверь плечом и задвинул тяжеленный кованый засов. Внутри остро пахло смесью жгучего перца и мяты, вдоль стен и вокруг окон висели пучки неведомых трав. Посреди единственной комнаты высился сложенный из камней конус — от ямы в полу до потолка. Под ним тлели угли, наполняя избу живительным теплом. В углу лежал ворох соломы, накрытый волчьими шкурами — вот и все убранство.

— Чихать охота, да? Ничего, скоро привыкнешь. Сушеный калькун отгонят призраков лучше благовоний храмовников.

— Кто ты?

— Я — Рид. Тебя тоже оставили в лесу?

— В смысле оставили?

— Ну, бросили. Завели в чащу и пока-пока.

— Нет, что ты! Просто мы…

— Гуляли, гуляли, а потом заблудились? И долго-долго ходили кругами, пока ты внезапно не осталась одна? Я тоже сперва не мог поверить в предательство родного отца. Целый год ждал, что за мной вернутся. Но, как видишь, все еще тут. Знаешь, а ты миленькая. Надеюсь, мы подружимся. Одному в колючках скука смертная.

Алина тряхнула головой.

— Ничего не понимаю…

— Тебе сказки в детстве не читали? — Рид сел по-турецки у печи и привалился спиной к камням. — Жили-были старик со старухою и была у них дочка — Чернушка. Соседские девки пышные, румяные и веселые, а Чернушка — тощая и нелюдимая. Все на нее пальцами показывали, никто сватать не хотел. Тогда старуха взяла дочку в лес по грибы, да там и оставила на съедение волкам. Меня вот из-за рыжих волос дракону на ужин бросили, а ты чем не угодила?

— Ты что-то путаешь… — Девушка нахмурилась.

— А-а… Ну тогда счастливого пути. Иди, ищи своего дядю.

— Да не мог он бросить меня тут! Он… он…

— Хороший?

— Ну… не знаю. Мы недавно знакомы.

— Это как? — Рид вскинул лохматые рыжие брови.

— Эм… ну… он долго работал… целых десять лет.

— А-а-а! Тогда вопросов нет. Уверен, дядя, оставивший тебя на десять лет — отличный человек. Беру свои слова назад. Кто бы мог подумать, что такой замечательный родич бросит племяшку в месте, откуда нет выхода, а ночами свирепствует дух дохлого дракона.

Алина опустилась на корточки и спрятал лицо в ладонях.

— Меня все ненавидят, — сквозь слезы пробормотала она. — Отец убить готов, мать презирает. Наверное, она и подговорила братца избавиться от никудышней дочери. А что, очень удобно: нет тела — нет дела, а на окраине галактики меня никто никогда не найдет…

— Ну-ну, не реви. — Рид устроился рядышком и обнял гостью за плечи. — Плачем делу не поможешь. Они хотели избавиться от нас, а мы выживем им назло. Вырастем, наберемся сил и отомстим. Страшно отомстим. Зашвырнем их в такие пучины, что ад покажется раем. Ух, они получат!

Девушка подняла покрасневшее лицо и с недоверием посмотрела в оконце, где медленно догорал закат.

— Но дядя помогал мне. Защищал изо всех сил. И без раздумий отдал волшебную шпагу, лишь бы нас с братом не тронули. Он не мог просто взять и бросить меня умирать. Я тебе не верю.

— Отдал шпагу, говоришь? Так у него небось запасная есть.

— Нет! В том-то и дело.

— Значит он сейчас безоружен?

— А тебе какая разница? — Алина сощурилась. — Погоди-ка… откуда ты знаешь русский?

Рид вскочил с перекошенным гневом лицом и толкнул девушку. Та отшатнулась, не удержала равновесия и упала на груду чего-то твердого и звенящего. Спину пронзила острая боль, и в тот же миг наваждение развеялось. Исчезла избушка, растворился в воздухе рыжий парнишка, а посреди освещенной лунами поляны вспыхнули старые драконьи кости.

Это было то самое заколдованное место, вокруг которого весь день бродили пришельцы. Пламя сорвалось с остова, сплелось в горящего ящера и расправило крылья. Цепенея от ужаса, Алина попыталась сползти с груды доспехов, но латные перчатки внезапно ожили и вцепились в одежду оплавленными пальцами.

Девушка отчаянно завизжала, и тут же над ее лбом зависла огромная палица с погнутыми, местами сколотыми шипами.

— Ходящий по мирам!!! — лесным пожаром проревел призрак и изрыгнул в ночное небо струю огня. — Явись ко мне, или ее кровь вскипит!

Раздался хруст спекшейся земли. Из-за угольного ствола вышел Трофим, держа руки высоко над головой.

— Ты… — прохрипела драконья душа. — Из-за тебя Аргул сбежал, поджав хвост. Из-за твоего поганого языка я и десятки моих братьев лежат неотомщенными на людской земле и оттого не ведают покоя! Мы убьем тебя… Убьем и обретем покой!

Повинуясь зову вожака, над лесом взмыла стая объятых пламенем призраков. Издали казалось, будто войско великанов разом вскинули огромные факелы. Ящеры слетелись к проклятой поляне и расселись на колючках, безмолвно ожидая суда над ненавистным пришельцем.

— Хорошо. Хотите мстить — мстите. Но с одним условием. — Странник оттопырил указательный палец.

— Да кто ты такой, чтобы ставить условия нам?! — яростно выпалил вожак. — Безоружный, бесполезный, жалкий… Сожжем тебя и дело с концом.

— Пусть говорит, — прозвучал вкрадчивый женский голос.

— Да, — хрипло согласился сосед. — Последнее слово свято. Казнить всегда успеем.

— Но бойтесь его языка, — прошипел третий дракон. — Он опаснее любого оружия.

— Ладно. Чего ты хочешь?

— Выведите детей из леса. Они здесь случайно и ни в чем не виноваты.

Над поляной полился тихий шелест, как от сгораемой бумаги. Призраки трясли пламенными гривами и беззвучно совещались меж собой. Казалось, это длилось целую вечность и никто не спешил исполнять приговор.

— Что-то мстить расхотелось, — прошептал дальний дракон, словно опасаясь навлечь на себя гнев сородичей.

— Мне тоже, — вторила драконица. — Он жертвует собой ради детей. Получается, хорошего человека порешим.

— Но ведь он закончил войну! — раздраженно бросил хозяин поляны.

— Ну не начал же.

— Мы могли бы править миром!

— О чем спорить? — устало пробормотал женский голос. — Былое не вернуть. Не думаю, что смерть странника избавит нас от проклятия. Как-то грустно это все. Пожалуй, полечу к себе.

— Я тоже.

— Да, уныло.

— Тоска заела. До завтра, братья.

— Надо подумать, кому еще отомстить.

— Подождите! Стойте!

В ярко-освещенный круг выбежал Василий и замахал руками. Расправившие крылья призраки переглянулись и уселись на колючки. Видимо, в лесу настолько скучно и одиноко, что любое мало-мальски интересное событие притягивало павших ящеров как лампа мотыльков.

— Вася, кыш, — процедил сквозь зубы дядя. — Не высовывайся.

— Тихо, — буркнула драконица. — Дай послушать малыша.

— Знаете, я не очень хороший ребенок. Не слушаюсь, плохо учусь, капризничаю и подставляю сестру. Чуть что — начинаю выть и показывать на нее пальцем, а родители устраивают ей взбучку, даже если она не виновата.

Алина фыркнула и закатила глаза. Была б ее воля — сунула бы пальцы под мышки, но латные перчатки все еще крепко держали девушку.

— Но и меня часто наказывают. Это очень обидно, но чем дольше я злюсь на родителей или учителей, тем хуже на душе. Но если признать, что наказали за дело, все становится не так уж плохо. Ведь гораздо обиднее, когда ругают просто так — как Алинку. Тогда ужас как хочется отомстить, просто сил нет… — Малец глубоко вдохнул, собрался с мыслями и испуганно спросил: — Дяди драконы… и тети… А вы меня не сожжете, если я скажу кое-что… неприятное для вас?

— Василий, угомонись.

— Помолчи, — устало сказала «тетя». — Тебе дали слово, теперь дай послушать мелюзгу. Говори, маленький человек. Не бойся.

— Дядя Трофим назвал вас расистами…

Призраки настороженно переглянулись, парень хлопнул себя по лицу.

— Вы напали на людей и эльфов только потому, что они непохожи на вас. Разрушили их города и многих убили. А они убили вас в ответ, но вы же сами виноваты. Вам не мстить надо, а просить прощения.

— Каяться перед жалкими букашками?! — взревел старый дракон, прикидывавшийся Ридом. — Немыслимо! Неслыханно! Ересь!

— А я попробую, — сказал осторожный ящер с дальней ветки. — Попытка — не пытка. Вечно торчать в этом лесу — пытка. Юный мудрец… Да-да, ты. Не верти головой. Если все получится — спасибо.

Он закрыл пламенные очи, сложил крылья и высоко вытянул шею. Собравшиеся замерли, и лишь Рид ворчал под нос, призывая прикончить гаденышей. С минуту ничего не происходило, а затем призрак взорвался мириадами искр, как если бы по углям с размаху ударили кочергой. Огненные брызги с мелодичным звоном закрутились смерчем и погасли.

— Великий Аргул! — воскликнул хриплый дух. — Уму непостижимо! Все это время мы страдали от собственной гордыни!

— Остановитесь! — прорычал Рид. — Вы — великие драконы, истинные владыки сущего! Как смеете просить прощения у плесени, пыли меж ваших когтей?!

Но его не слушали. Один за другим неприкаянные души обретали покой, яркими салютами освещая черное небо. И чем меньше их оставалось, тем сильнее трещали деревья, тем быстрее опадали колючки. Проклятый лес исчезал вслед за проклятием, но далеко не все стремились к покаянию. Рид буквально кипел от переполняющей злобы и жажды мести. Он прыгнул к пришельцам и раззявил пасть, норовя сжечь их дотла.

Трофим прижал мальца к груди и повернулся к призраку спиной. Пальто выдержит первый выдох, а там хозяин сообразит, как изгнать гада. Но драконица с кроваво-красной гривой встала перед собратом и с вызовом крикнула ему прямо в морду:

— Не позорь себя и весь свой род! Усмири гнев, иначе никогда не сыщешь покоя!

— Ты встала на сторону этих насекомых?!

— Оглянись, остались только мы вдвоем! Я устала, мне претит этот мир. Я хочу под вечное крыло Изначального, но мне страшно лететь одной в Неизведанные Чертоги. Пожалуйста, не бросай меня.

Ящер захлопнул пасть и дохнул черным дымом из ноздрей. Он немного успокоился и потускнел, будто подернутый седым пеплом уголек.

— Прости, сестра. Кажется, я совсем обезумел, застряв между жизнью и смертью. Ты права, пора на покой. Если ради этого придется удушить гордыню… что же, так тому и быть.

Еще один фонтан искр озарил небосвод. Драконица встряхнулась и обернулась прекрасной женщиной с пылающими волосами до поясницы. Звеня чешуйчатым платьем, она подошла к Трофиму и заглянула прямо в глаза. Он улыбнулся.

— Значит слухи не врут. Ходящий по мирам недаром прослыл живой легендой. А его племя ему под стать. — Она посмотрела на притихшего Васю и подмигнула. Малец сию секунду залился краской с головы до ног.

— Спасибо, — шепнул Трофим.

— Знаете, по нашему обычаю вам полагается щедрая награда. Но у меня с собой как назло нет ни одной полезной вещички. Поэтому дарю самое ценное, что есть у дракона — имя. Если когда-нибудь вам понадобится помощь, просто скажите Аргулу, что Тарис просит. Он не откажет.

— Благодарю. — Странник склонил голову. — Это большая честь.

— Эх, была б я живой… — Женщина провела полупрозрачной ладонью по заросшей щеке человека. — Что же, пора прощаться. Удачи. Где бы ты ни был и что бы не делал.

— Да укроет тебя тень Изначального.

— Шел’ар ар’ан.

Остатки леса осыпались угольной пылью. Загремела куча доспехов — Алина, ругаясь и ворча, стряхивала с себя латные перчатки. Дядя подбежал к ней, схватил под мышки и поставил на землю. Вместо благодарности девушка грубо оттолкнула его и принялась неистово оттряхиваться.

— Лучше бы мне подарили ванну, — прошипела она. — С кипятком и хлоркой.

— Доберемся до постоялого двора и что-нибудь придумаем.

Когда колючки опали, на вершине далекого холма у океана забрезжили огоньки — поздней ночью жители Дайона, столицы Дивэйна, еще не спали. Вдоль стен ходили стражники с факелами, тускло горели лучины в кабаках и тавернах, и лишь окна дворца оставались темны.

Несмотря на осаду, люди по старой привычке собирались вместе — поболтать о всяком, погреметь костями, послушать отощавших менестрелей, потанцевать, поделиться шутками и поддержать друг друга в час нужды. И пусть вместо пива — несвежая вода, а вместо хлеба и бараньих ребрышек — опостылевшая пшенная каша. За играми и разговорами не так паршиво на душе и хоть на пару часиков можно развеять гнетущее предчувствие неминуемой смерти. Пришельцы отдали бы многое, чтобы оказаться в уютном теплом зале, однако путь до города неблизкий, и ночевать придется в чистом поле.

— Прежде чем уйдем, хочу сказать вам огромное спасибо. — Парень положил ладони на плечи племянников и притянул к себе. — Без вас меня бы точно прикончили.

— Угу. — Алина вырвалась из объятий и скрестила руки на груди. — Конечно. Если бы не я — никто и не подумал бы тебя убивать. Я повела себя как дура, я полезла на поляну, я клюнула на драконьи глюки, так что давай, заводи шарманку. И не забудь похвалить Васечку, он же герой дня, а я все испортила.

— Да, он герой дня. Поспоришь?

Племянница тряхнула головой, а побледневший от собственной дерзости мальчишка вновь залился краской.

— Не каждый на его месте осмелился бы высказать подобное призракам прямо в морды. Я бы трижды подумал, прежде чем наезжать на них. Но в одном ты права — без тебя ничего этого не случилось бы.

Плечи подростка вздрогнули и поникли, послышался тихий всхлип, а может то плеснула рыба в далекой реке.

— Без тебя мы бродили бы в трех соснах до полуночи, и тогда нас прикончили бы без лишней болтовни. Именно благодаря тебе призрак узнал, что я безоружен и не стал нападать сразу, исподтишка. Поэтому вы оба настоящие герои дня и спасли мою за… жизнь. Я очень вами горжусь. Молодцы. Будь у Гильдии медали за отвагу — выдал бы каждому.

Дети почему-то спешно отвернулись и принялись усиленно тереть глаза и носы.

— Ладно, идем. Надо подыскать место для ночлега и развести костер. Не волнуйтесь, завтра доберемся до замка и найдем фазовый маяк. Я спрятал его четыре года назад на случай типа этого. Один звонок — и нас вытащат отсюда.

— Ура! — крикнул Вася.

— Трофим? — тихо спросила Алина.

— М?

— Что тебе сказала дракониха напоследок? Я поняла все, кроме «шалом баран».

Парень расплылся в ехидной улыбке.

— Переводить не буду, уж прости. Ты еще маленькая.

+

Белые луны ярко освещали заросший мать-и-мачехой луг. С земли они казались одного размера, а убывали и прибывали почти одновременно, отчего древним людям казалось, будто с небес за ними присматривает всемогущий великан, чьи веки так тяжелы и медлительны, что моргают раз в месяц.

Спутники добрались до редкой березовой рощицы, сплошь заваленной буреломом и кусками коры. Полчаса совместных усилий — и высоченный костер готов, осталось только разжечь.

— А ты умеешь кастовать файерболы? — спросил Вася.

— Чего?

— Ну… колдовать огненные шары.

— А… Нет. Алеста пыталась научить, но ничего не вышло. Не знаю почему. Зато умею кое-что другое. Отползите-ка подальше и берегите глаза.

Дядя сложил две увесистые палки крест-накрест и занес над ними ладонь. Бревнышки задвигались с неимоверной скоростью, белая береста и черные пятна слились воедино, превратившись в трясущееся серое марево. Не прошло и секунды, как повалил густой пахнущий дегтем дым, за ним подоспело и пламя.

Трофим снял пальто и подал племяннице, мальчишке же достался пиджак.

— Ого, — удивилась Алина. — Что за ткань?

— На Земле такой нет.

— Какой-нибудь эльфийский шелк?

Парень усмехнулся.

— Эльфийский шелк — редкостная гадость. В нем только стоять с важным видом на всяких церемониях. Помню, попытался стряхнуть пушинку с плеча и оторвал рукав.

— Дядя Трофим, а расскажете сказку?

Сестра фыркнула.

— Тоже мне герой нашелся. Уже двенадцать, а без сказочки заснуть не может.

— И что такого? — вступился за мальца странник. — Мне Алеста каждую ночь рассказывала всякие занятные небылицы. Если умеешь их правильно толковать — узнаешь много нового о незнакомом мире.

Пристыженная девушка покраснела и тряхнула головой.

— А я думала, вы по ночам чем-то другим занимались.

— И этим тоже. А потом сказки. Вот, оцените одну. Моя любимая. Давным-давно, когда не было еще ни людей, ни эльфов, ни иных народов, на берегу океана жила стая драконов. Все хороши как на подбор, а один, мягко говоря, не очень умный. То пожар устроит, то в воду залезет и чуть не утонет. Не жаловали его сородичи, но и прочь не гнали.

Как-то раз поздним вечером он засмотрелся на луны и сказал, что это великий отец драконов взирает с небес. Стая подняла беднягу на смех. А вожак заявил: «Коль так, то слетай к нему за умом». Изгой же ответил: «И слетаю. А к вам не вернусь. Останусь жить под его крылом!». И полетел. Летел, летел и прилетел в космос, где замерз, задохнулся и закружился по орбите.

Алина нахмурилась.

— Так и сказано — закружился по орбите?

— Нет, это я додумал. В верхних слоях атмосферы особо не помашешь крыльями.

— Потому что воздух разряженный, — вставил Вася.

— Правильно. А говоришь, плохо учишься.

— Естествознание я люблю.

— В общем, глупец исчез и никто его больше не видел. На следующее утро другой дракон сказал: «Наверное, он был прав. И Великий пригрел его под своим крылом. Полечу и я к нему, попрошу добра и счастья нашей стае». Взмыл в небеса и пропал. Ждали его, ждали и не дождались. Следующим утром еще один ящер сказал: «Думаю, под крылом Великого так хорошо, что никто не хочет возвращаться. Наверное, там драконий рай. Полечу проверю и вам все поведаю». Полетел и… ну вы поняли. Не прошло и недели, как все драконы погибли. А мораль проста — не слушай дураков.

Послышалось тихое похрапывание — Вася отключился, свернувшись клубком подле костра.

— Может расскажешь уже о своей работе? — спросила девушка. — Все хорошие против всех плохих звучит как-то странно.

— Ну, если очень коротко и грубо, то мы — хранители разумной жизни.

Племянница изогнула бровь и с легкой усмешкой взглянула на собеседника.

— Вселенная бесконечно велика, но разумных существ в ней очень мало. Представь поле, куда уронили манную крупинку…

— Поле — Вселенная, а крупинка — человеки? — хмыкнула Алина.

Трофим ехидно улыбнулся.

— Нет. Поле — это неразумная жизнь. От бактерий до млекопитающих. Но беда вовсе не в соотношении. А в том, что разумная жизнь умирает быстрее, чем развивается.

— Почему?

— Чем больше ума — тем больше желания и возможностей убивать себе подобных и загаживать родной мир. Парадоксально, но факт. Война — двигатель прогресса. От каменного топора до атомной бомбы — все завязано на вражде и ненависти. К сожалению, не только на Земле. Гильдия делает все возможное, чтобы цивилизации не уничтожили друг друга.

— А как ты устроился в эту Гильдию? Наверное, не резюме принес.

— А как вы попали за полтора триллиона световых лет от Дома? Воля случая.

— А Даниил? Кто такие отступники?

— Те, кто нарушили Устав Гильдии.

— Зачем всемогущим колдунам запрещать себе что-то?

— Мы далеко не всемогущи. А бесконтрольный перенос технологий ведет к хаосу. Представь, что неандертальцев научили стрелять из калашей и подарили целый вагон с цинками. Неделя — и кроманьонцев нет, потом междоусобица, и бедолаги сгинули бы, прежде чем потратили последний патрон. Даже колеса не успели бы изобрести. Явись такой умник тысячи лет назад, и все — роду людскому кранты. К сожалению, Даня нарушил сразу два правила.

— Но почему его не казнили?

— Отступников не казнят. Я немного приврал, прости. Их ссылают на Тартар — планету-тюрьму вне пространства-времени. Она похожа на Землю, но вернуться оттуда невозможно. А для открытия портала нужно целых десять Ключей.

— А кто создал Гильдию? Откуда у вас эти волшебные штуки?

Дядя подмигнул.

— Для пещерных людей и огонь — магия. Спи, и так заболтались.

Потрескивал костер, отражаясь в глазах девушки. Немного помолчав, она шепнула:

— Можно еще вопрос?

— Только один.

— У вас с Алестой было… серьезно?

— У нее со мной — да. У меня с ней — не очень.

— То есть?

— Это второй вопрос. На сегодня лимит исчерпан.

— Ну и фиг с тобой! — племянница повернулась спиной и судорожно сглотнула. — Прям мой папаша. Все по приказу, все по расписанию. Больше вообще с тобой разговаривать не буду.

С минуту Трофим слушал тишину, разбавляемую шумом ветра в траве.

— Я для нее — пришелец из иного мира. Могучий воин, колдун, красавчик.

Алина усмехнулась и надменно добавила:

— Я сплю.

— А я сам с собой решил поболтать.

— Угу. Сам не похвалишь — никто не похвалит.

Он вздохнул.

— Прости, пожалуйста. Неправ.

— Пффф… Ты же само совершенство. Разве может идеал ошибаться?

— Злая ты. — Трофим подкормил пламя веточкой.

— Конечно. Тебе же заботиться о нас надо, воспитывать, кормить, одевать, оберегать. А я свинья неблагодарная, не слушаюсь и все порчу.

— Говорю же — прости. Плевать на лимиты. Но учти — чем дольше болтаем, тем меньше придется спать.

— Не впервой. Видишь какие мешки? — Алина легла на другой бок и положила ладонь под щеку. — Так что там у вас с Алестой?

— Она влюбилась в меня по уши. А я и не против. Хотя прекрасно знал, что никакие «жили долго, счастливо и умерли в один день» попросту невозможны. Задание выполнено — давай, до свидания. Но… я был молод, несдержан… В общем, ответил взаимностью, о чем до сих пор жалею.

— У тебя, наверное, в каждом мире по подруге?

Дядя взглянул на звездное небо и мечтательно сощурился.

— Только если аборигены похожи на людей… хотя бы отдаленно. Впрочем, помню одну канийку…

— Чур без подробностей! Джеймс Бонд, блин. Но почему ты вернулся именно сюда?

— Потому что Алеста — нечто большее, чем случайная связь.

— Все еще любишь ее?

— Не знаю. Здесь мне… нам было очень хорошо. В такие места всегда приятно вернуться.

— Повезло тебе. Я вот не хочу назад. Дома хуже чем в Колючем Лесу.

— Да, в семье у вас полный разлад.

— Ну так это же я постаралась! Родилась не такая, понимаешь ли.

— Рождаются все одинаковыми. А вот воспитатели у вас негодные.

— Да ладно! А как же «родители всегда правы, родители ни в чем не виноваты, подрастешь — поймешь»?

— Родители такие же люди, как и все. И бывают разными. Даже очень. — Он кашлянул в кулак. — Проблемы надо решать не с позиции «родители — дети», а с позиции «человек — человек». Когда одни выставляются правильными и мудрыми, а вторые — шкодливыми и глупыми, о каком понимании вообще может идти речь? А без понимания беда.

— Все ты знаешь. Твоим детям, наверное, сильно повезет. Не то что нам. Мама — королева, папа — добрый и справедливый хранитель разумной жизни во Вселенной.

Трофим невесело усмехнулся.

— Мало кто из нас доживает до пенсии. Которая, к слову, всего-то в сорок лет. Лишь единицы уходят на покой, так что стать папкой мне вряд ли суждено.

— Зашибись. Неудивительно, что Алесту аж трясет при виде тебя. Ворвался такой на белом коне, влюбил, вдохновил — и смылся помирать на другой край галактики.

— Такова судьба проводника.

— Ясно. Вопросов больше нет. Спокойной ночи.

Парень подпер щеку ладонью и уставился в огонь. И чем дольше наблюдал за пляской пламени, тем тяжелее становились веки. Проводники сильнее и выносливее обычных людей, но далеко не супермены и ничто человеческое им не чуждо. Последние сутки донельзя измотали гида, и он позволил себе немного вздремнуть, всецело положившись на поистине собачью чуткость. Его мигом разбудил бы любой посторонний звук, однако луг и березовая роща хранили удивительную тишину. Даже ветер прекратил трепать ветви, словно сжалившись над уставшим пришельцем.

— Думал, ты меня заложишь, — сказал Даня. — Молодой, правильный, перспективный… и чуть не загремел на Тартар вместе со мной.

Они стояли на берегу безмятежного океана и наслаждались негромким шумом прибоя. И не только им. Неподалеку в теплых волнах плескалась Эра, ничуть не стыдясь наготы. Трофим старательно прятал глаза, но стройная фигурка и длиннющие белые волосы манили взгляд, как родник манит умирающего от жажды. Ради такой девушки можно нарушить правило… да хоть весь Устав сразу. Именно поэтому гид выбрал этот мир — невообразимо далекий и населенный лишь глубоководными рыбами. Океан от края до края и россыпь крохотных никому не нужных островов. Идеальное место для убежища. Эра будет здесь в безопасности, а Даниила не отравят под трибунал.

— Пообещай мне, — шепнул Трофим. — Больше никаких нарушений.

— Честное пионерское. — Товарищ отсалютовал и звонко рассмеялся. — Расслабься.

— И не скачи сюда каждый день. Зачастишь — и Гильдия рано или поздно узнает, из-за чего ты постоянно ошиваешься у черта на куличках. Вернее, из-за кого.

— Ну хватит! — Он хлопнул напарника по плечу. — Как мой папа, ей богу. Буду вести себя хорошо, делать уроки и кушать кашку.

Трофим резко повернулся и ткнул Даню пальцем в грудь.

— Хватит паясничать! Тебе весело? Мне — нет! Я только что вытер ноги о то, во что свято верил все эти годы!

Хотел добавить: «И не только ради тебя», но вовремя прикусил язык. Товарищ посерьезнел и смиренно склонил голову.

— Брат, не кипятись. Я на нервах, вот и веду себя как дурак. Думаешь, мне легко? Я не хочу на Тартар.

— Я все понимаю, но если крепко облажался — постарайся не отсвечивать.

— Железно!

Гулко ухнул совун. Трофим вздрогнул и непроизвольно потянулся к поясу. Огляделся. Дети мирно спали, костер горел, поблизости никто не шастал. По ощущениям прошло минут десять, не больше. Вяло причмокнув, гид погрузился в тревожный сон.

Сперва он подумал, что не туда попал. Взрыв сверхновой или схлопывание черной дыры сбили прицел, и странник оказался на совсем другой планете. Но вон Даня махнул рукой, вон Эра загорает на пирсе. Откуда здесь взялся пирс, черт возьми? И домик явно юнарской архитектуры на берегу. И роскошная белая яхта с энергетическим парусом. И старомодный робот-дворецкий, похожий на самовар с ножками.

Он подковылял к пришельцу и протянул поднос из чистого золота.

— Гость опознан, авторизация одобрена, приоритет доступа — высокий. Добро пожаловать. Закуски. Напитки. Массаж.

Трофим обогнул назойливую железяку, быстрым шагом подошел к другу и молча указал на постройки. Даня поднял руки и тоном застуканного с любовницей мужа произнес:

— Я все объясню.

— Да ты издеваешься! Второе правило: никакого транзита технологий! Совсем с ума сошел?!

— Ну перестань. Эридий необитаем, немного полезных штуковин никому не навредят.

— Эридий? — Трофим изогнул бровь.

— Надо же как-то назвать эту дыру. Эридий — значит мир Эры. Красиво, правда?

— Нет, ты точно смерти моей хочешь.

— Да брось. Все таскают контрабанду. Немного тут, немного там. Бесконечная туалетная бумага, атомарный нож, зубная щетка с эффектом массы… Безопасные, но приятные в быту мелочи.

— Господи… Нам точно крышка.

— Не паникуй. — Даня приобнял товарища за шею и заговорщицки прошептал: — Я в Гильдии не первый год. Никто ни о чем не узнает. Только если кто-то — даже не знаю кто — не настучит.

— Не настучит, — проворчал Трофим. — Черт, я теперь пособник отступника.

К спорщикам подошла Эра, соблазнительно покачивая поджарыми бедрами. На ней был тартазийский купальный костюм, а тартазы недаром прослыли самой, кхм, раскрепощенной расой из известных. Близость принцессы вгоняла парня то в жар, то в холод, и он вмиг забывал обо всем на свете.

— Спасибо, — сказала она и томно улыбнулась. — Здесь здорово.

— Не за что. — Юный странник вцепился в галстук и стиснул зубы.

— Навещай нас почаще. Втроем веселее.

Девушка произнесла это таким тоном, что Трофим едва не задохнулся. Товарищ ревниво толкнул его в плечо и хмыкнул.

— Не дрейфь, братишка. Я меру знаю, никто не хватится.

Хрустнула ветка. Парень встрепенулся и завертел головой. Хруст повторился. В роще кто-то ходил, но издали не разобрать. Звук приближался, непрошенный гость явно брел на огонь.

— Ребята, тревога! — Дядя схватил обугленное поленце и поднял над головой. — Вставайте!

Дважды повторять не пришлось. Тут им не кроватка в родном Доме, а чужая планета, полная опасностей и непонятных штук. Первым вскочил Вася и шустро спрятался у взрослого за спиной. Пиджак сидел на нем как пальто и не мешался под ногами. Алина же запуталась в длинных полах и чуть не грохнулась в костер, благо спутник успел схватить ее за руку.

— Смотрите в оба!

— Там! — крикнула девушка.

— И там тоже!

Гид обернулся. В предрассветных сумерках показались сутулые фигуры. Они медленно выбредали из густого тумана, дергая головами и подволакивая тощие ноги. Тихо позвякивали кольчуги, скрипела кожа, слышались протяжные стоны.

Вдруг один резво подался вперед, вытянув перед собой руки. Пламя осветило темно-коричневое ссохшееся лицо, пустые глазницы и раззявленный рот с вываленным черным языком. Пахнуло гнилью. Племянница заверещала не своим голосом и бросилась наутек, но была поймана за плечо и усажена рядом с костром.

— Дрова — в огонь. Целиком не суйте, поджигайте концы. Живее.

Трофим размахнулся и саданул нежить по плешивой макушке. Зомби отшатнулся и затряс башкой, остатки волос вспыхнули как факел. Мертвецы не чувствуют боли, и слуга некроманта снова полез в бой, намереваясь отведать свежей теплой человечины. Странник, недолго думая, сунул вспыхнувшую при взмахе головешку за воротник поддоспешника. Посеченная и облезлая стеганка занялась за секунду. Прежде чем враг превратился в факел целиком, Трофим со всей силы пнул его ногой в грудь. Нежить рухнула прямо в объятия идущего позади соседа, и факелов стало два.

Огонь уничтожил истлевшую плоть, но восставших было слишком много. Не меньше трех десятков топали к костру, а сколько еще скрыто в тумане одному Данару ведомо. Драться бессмысленно и крайне опасно, хорошо хоть зомби давно протухли и двигались не быстрее вусмерть пьяных улиток.

— За мной!

Гид схватил две ветки покрепче, сшиб наседавшего костяка плечом и с напором тарана двинулся в сторону рощи. Он размахивал горящими палками как факир на файершоу, раскидывая мертвецов направо и налево. Да так увлекся, что не заметил, как дети отстали.

Алина пронзительно взвизгнула. Костлявые пальцы схватили ее за волосы и потащили во тьму. Трофим бросился на помощь, но Василий его опередил. Малец не растерялся и тоже прихватил дубинку, коей и огрел гада по колену. Удар вышел слабым и неточным, но полусгнившему трупу вполне хватило. Нога подломилась как соломинка, нежить с громким перестуком рухнула наземь, но добычу не отпустила.

Сестра верещала и извивалась змеей, пока брат, невзирая на надвигающуюся угрозу, лупил обидчика по рукам. Тут подоспел странник, схватил обоих под мышки и рванул прочь, аж ветер засвистел в ушах. В роще они оказались в безопасности — ходячие спотыкались о корни, врезались в стволы, цеплялись за раскидистые ветви и путались в траве. Недаром в сказках лес считается непреодолимой стеной для всяческой нечисти.

Промчавшись километров пять на одном дыхании, Трофим бережно положил ношу у берега узкой речушки и приставил ладонь козырьком. Утреннее солнце озарило холм, где стоял белокаменный Дайон. Больше всего он напоминал муравейник с куском сахара на вершине — по склонам вразнобой шастали мириады черных точек, большая же часть роилась вокруг стены. Оставшееся без надзора Мертвое войско ринулось на запах столь лакомой живой плоти.

— Мы не пройдем, — вздохнул гид. — Теперь зомби нападают на все, что движется.

— И как быть? — буркнула племяшка.

— Есть способ. Но без тебя ничего не получится.

— А я тут еще при чем?

Дядя взял ее за плечи и строго взглянул прямо в слезящиеся глаза.

— Чтобы спасти Дивэйн и вернуться домой, тебе придется отринуть кое-что очень для тебя важное. Иного выхода нет.

Глава 4

На окраине деревни стояла телега, запряженная черным быком. Бык угрюмо жевал сено, пока стоящий в кузове бородач в красном жупане орал на всю округу:

— Едем в Руклин — обитель истинных воинов! Только в Руклине вас ждут сказочные приключения, славные битвы, пиры и танцы! С носа золотой — тоска долой!

Приманенные зычным кликом крестьяне разом приуныли и стали расходиться. Оно и понятно — судя по грязным рубахам и залатанным сарафанам, золота здесь отродясь не видели. Лишь чумазая малышня терлась вокруг телеги, с любопытством наблюдая за разошедшимся зазывалой.

Тот внезапно замолчал и уставился куда-то вдаль. Его привлекла странно одетая компания, подошедшая к дому старосты. Рослый молодец в коричневом плаще, светловолосый мальчишка и некто тощий сутулый в глубоком капюшоне. Наверное, бродячий монах.

Передохнув немного, мужик разорался пуще прежнего. Трофим бросил на него раздраженный взгляд и постучал. С минуту никто не открывал, но странник проявил чудеса настырности и без устали лупил в дверь, норовя снести ее с ржавых петель. И снес бы, но тут на пороге возник упитанный краснолицый дедок и грозно спросил:

— Чего ломишься? Нищим не подаем, на постой не берем! Кыш с крыльца!

— Узнал? — холодно спросил гид.

Староста вздрогнул, вытаращил глаза и схватился за сердце.

— Ты?!

— Я. Долги сам отдашь или силой взять?

— Свет защити, какие такие долги?

— Забыл? — Парень приподнял бровь. — Совсем голова дырявая стала? Всего-то четыре года прошло.

— Не знаю никаких долгов!

— Что же, напомню. Разбойников отвадил? Отвадил. — Он загнул палец. — Порчу со скота снял? Снял. Ведьму зарубил? Зарубил.

— И чего ты хочешь?! — Старик выпятил грудь и бесстрашно шагнул вперед. — Дитятку моего на обученье темное?

— Своих хватает. — Трофим кивнул на притихших племянников. — А хочу я всего ничего. Платье вот для этой госпожи — самое красивое. Еды в дорогу. И три золотых.

Если первые требования дедок выслушал равнодушно, то от последнего снова схватился за сердце.

— Свет защити, откуда у меня такие деньжищи?!

Странник огляделся: кособокие срубы, прогнившие крыши, грязь на улицах и неопрятные босые жители.

— Говорят, если в деревне нет золота, значит все у старосты. Проверим примету?

Хозяин побагровел пуще прежнего и сжал кулаки. Трофим улыбнулся и как бы невзначай коснулся двери. Крайняя балка с оглушительным треском взорвалась, обдав жадину волной пыли и трухи.

— Ой. Что-то ты совсем за избой не следишь. Разваливается прямо на глазах.

— Уймись, чертов колдун!

Ушел гид с двумя котомками на плече и ласкающим слух звоном в кармане. Подойдя к телеге, он швырнул монеты вознице и помог детям забраться в кузов.

— Едем в Руклин — обитель!..

— Заткнись.

— Понял, милорд. — Бородач кивнул и взялся за вожжи.

Бык всхрапнул, скрипнули колеса, и телега неспешно покатилась по дороге. Справа — клеверное поле, слева — заросли лещины, над головами едва проснувшееся солнце. Ранее утро, свежий воздух, роса блестит — красота! Вот только никто особо не радовался. Вася устало баюкал березовую головешку, Алина отвернулась и насупилась до невозможности.

Дядя подбросил легкую котомку на ладони и сказал:

— Это свадебное платье старшенькой. На подобную вещь начинают копить сразу после рождения девочки. Настоящая драгоценность, достойная княжны.

— Не одену! — проворчала девушка.

— Во-первых, надену. Во-вторых, без твоей помощи нам не выбраться.

— Не хочу!

— Знала бы ты, сколько раз за свою недолгую жизнь я делал что-то вопреки хотению. Сколько раз переступал через принципы и убеждения ради спасения целых народов, а порой и миров. Мне приходилось творить страшные вещи. Страшные настолько, что до сих пор просыпаюсь по ночам. А ты не можешь надеть платье.

— Я сказала — нет!

— Тем более, оно довольно просторное. Легко налезет на твои любимые кофту и джинсы, даже переодеваться не придется.

— Отвали! Хуже мамаши! Че ты ходишь в штанах, ты что, мальчик?! Вон Зойкина дочка как королева, а ты как гадкий утенок! Все девки как девки, а у меня неведома зверушка! Аж тошнит.

— Не сравнивай.

— Ой, иди к черту! — Она обняла колени и замолчала, стиснув зубы словно пленный партизан.

Трофим вздохнул и обратился к вознице:

— Уважаемый, одолжите топор.

— Прошу, милорд.

Бородач вытащил из притороченной к козлам сумке крохотный топорик на короткой ручке. Воевать таким себе дороже, а вот щепы наколоть или ветку срубить — самое то. Странник ловко спрыгнул за борт и юркнул в рощу лещины. Послышался тихий стук, вскоре парень нагнал телегу и бросил в кузов две жерди: одну короткую — с Васин локоть, вторую в свой рост.

— Спасибо, уважаемый. — Топор вернулся к хозяину. — А кинжальчик одолжите?

Взяв здоровенный охотничий нож, Трофим занялся дубинкой. Снял кору, оставив кусок на рукояти для удобного хвата, подравнял края и протянул племяннику. Вася выбросил обугленное березовое полено и осторожно принял подарок.

— В умелых руках это опасное оружие. — Дядя подмигнул. — А твои руки — умелые. От нежити отбился мастерски. Кое-кому не мешало бы сказать спасибо.

Девушка фыркнула и повернулась к попутчикам спиной. Пожав плечами, гид взялся за посох. Полностью ошкурил и начал украшать навершие острыми пирамидками, превращая жердь в некое подобие длинной деревянной палицы.

— А зачем тебе палка? — спросил малец.

Трофим испустил полный отчаяния и усталости вздох.

— Скоро узнаешь.

Дорога пошла под уклон и вывела к заросшей клевером низине, рассеченной поперек узкой змеистой речушкой. Здесь все еще клубился густой туман, доходя аж до перил горбатого бревенчатого моста. Довольно мрачное местечко, особенно если учесть ельник, вставший вокруг низины сплошной стеной.

Звуки стихли, лишь скрип колес и топот копыт били по ушам, натягивая нервы до предела. Вася сглотнул и крепче схватил дубинку, Алина спешно отползла от борта. И только Трофим сидел как на детском утреннике. Закончив выстругивать посох, он отдал кинжал вознице и закрыл глаза, скорчив самую кислую мину из возможных.

— Что бы ни случилось — не бойтесь, — прошептал он.

Глаза парнишки округлились, дрожащие губы пролепетали:

— А что может случи?..

Раздался оглушительный свист, за ним еще один, и еще. Из-под моста, как конфетти из хлопушки, выскочила троица усатых молодцев весьма разбойничьей наружности. Полумаски с прорезями для глаз, плащи с капюшонами, черные рубахи, штаны и высокие сапоги со шпорами.

Преградив путь, лихой люд выхватил сабли, шашки и победоносно ощерился.

— Хо-хо! — хрипло воскликнул главарь — в красной маске и с рыжими усищами. — Глядите-ка, хлопцы, кого к нам ветром занесло!

Соратники натужно захохотали, хлопая друг дружку по плечам и потрясая оружием.

— Дядя, что им надо? — пискнул Василий.

Парень закатил глаза.

— Кошелек хотят. Или жизнь.

— Кошелек или жизнь?! — рявкнул рыжий. — Ха-ха!

— Можно мы так проедем? — раздраженно бросил пришелец. — Спешим по важному делу.

Налетчики переглянулись.

— Никак не можно, милорд. Брон наказал, чтоб все чин по чину было.

— Господи… — Он выпрямился и с размаху стукнул посохом, после чего направил резное навершие на крайнего левого лиходея. — Я, Трофим Великолепный, повелитель пространства-времени, взываю к силе молнии!

— А-а-а!!! Молния! — Разбойник затрясся как припадочный, шипя и брызгая слюной.

— Да это же могучий колдун! За его голову вожак даст мешок золота! Хо-хо! — рявкнул рыжий. — В бой, братья!

— Остановитесь, глупцы. — лениво пробормотал дядя. — Взываю к силе огня.

Второй негодяй заверещал тоненьким голоском, захлопал по одежде, завертелся юлой.

— И, конечно же, к силе земли!

— А-р-р-р!!! — Главарь рухнул как подкошенный и покатился по мокрой траве.

Вся троица развалилась за мостом, хотя даже издали было видно, как они дышат и шевелятся.

— Что за КВН?! — прошипела Алина. — Они аниматоры?

— Типа того.

— О великий волшебник! — Возница пал на колени и воздел руки к «спасителю». — Нижайше благодарю за…

— Заткнись, — устало бросил гид. — И вези.

Телега покатила дальше.

— Руклин — по сути аттракцион, огромная игровая площадка. Вы, молодежь, вроде называете подобные развлечения квестами. Или ролевками. Хозяйствует тут Брон — в прошлом опытный воин и охотник на нечисть. Однажды ему даже удалось зарубить дракона. Не одному, само собой, а вместе с отрядом всадников, но это ничуть не умаляет подвига. Потом явился я, прогнал ящеров и вырезал под корень всю окрестную чертовщину. Ну, чтобы два раза не бегать. Оставшись без работы, Брон придумал устраивать для богатеев небывалые представления. Сценарии самые разные — все почерпнуты из рыцарских романов. У Брона этим хламом доверху забиты три комнаты.

Шли годы, воспоминания о славных схватках травили душу, бедняга начал пить, впал в жесточайшую депрессию и попутал реальность с дешевым чтивом. Если прийти и в лоб попросить помощи, нас тут же вышвырнут за ворота. Но если сыграть по его правилам… шанс есть. Вот только кое-кто не хочет сотрудничать.

— Естественно! — буркнула девушка. — Нашел, блин, героя — поехавшего алкаша.

— Под его стягом сотня отличных конников. Опытных, бесстрашных, хорошо вооруженных и чтящих командира. Без приказа они и усами не шевельнут.

— Интересно, мама нас уже ищет? — спросил Вася.

Дядя взглянул на солнце, степенно подбирающееся к зениту.

— Скорее всего. Утренний сеанс связи мы благополучно профукали. Если мобильник не берет кто-то один — возможно, он занят. Если не отвечают все трое — значит беда.

— Ох и получим мы, когда вернемся…

— Не бойтесь, отмажу. Возьму вину на себя. Если все пройдет удачно и получится договориться — уже вечером будем дома.

Телега миновала низину и подкатила к узкой просеке в ельнике. Не успел бык ступить в гнетущий полумрак, как из-за ствола шагнул тощий мужичок в черном балахоне и возопил аки Гендальф перед Балрогом:

— Стойте, чужаки! Кто вы и куда держите путь?!

— Путь держим в Руклин, — проворчал Трофим, даже не удостоив кривляку взгляда. — А кто мы такие — не твое дело.

— Проявляй уважение, иноземец! Я — Хранитель Пути! Меч великого Брона касался моих плеч! И я не пущу в славный замок проходимцев! Лишь отгадавшие мои загадки удостоятся права пройти!

— Валяй. — Парень облокотился на козлы и зевнул. — Загадывай.

«Хранитель» прочистил горло и гаркнул:

— Кто на свете всех храбрее, всех сильнее и милее?

— Чего?! Откуда мне знать?

— Коль ответа нет — ворочай назад!

— Оборзел? — Трофим выпрямился и расправил плечи. — Я три золотых кому отстегнул?

Лицедей отшатнулся и виновато произнес:

— Не серчайте, милорд. Загадаю попроще.

— Лучше просто отойди.

— Дык ведь Брон наказал…

— Брону скажу, все прошло как надо. Глядишь, премию получишь.

— Чавось получу?

— Прибавку к жалованию.

— А-а-а… Ну раз так, то добро пожаловать. До Руклина всего ничего, к полудню доберетесь. Привратнику назовете тайное слово — бересклет. И ты, — он погрозил вознице кулаком, — гляди не проболтайся!

Бородач расплылся в ехидной улыбке:

— Премию напополам — и молчок.

— Ух, кровосос!

«Хранитель» утопал в лес, ругаясь и сыпля проклятиями.

— Премия, — возница хмыкнул. — Красивое слово. Стоит запомнить.

Час спустя просека вывела к широченной поляне — в три футбольных поля, не меньше. Круглая как блин, такая же плоская и сплошь заросшая похожими на ромашки цветами, только полностью белыми. Казалось, она засыпана снегом, если бы не жужжащие всюду пчелы и одуряющий медовый запах.

Посреди высился замок — небольшой, но построенный по всем правилам. С водяным рвом, каменными стенами, башнями по углам и подъемным мостом. Над приземистым донжоном реял треугольный стяг: на алом полотнище вышита золотом отрубленная драконья башка с мечом во лбу.

Ржали кони, напуганные собачьим лаем. Звякали кузнечные молоты, глухо вгрызались в щиты топоры, тренькали тетивы. Чтобы не заскучать и не растерять сноровку, обитатели замка сходились на ристалищах и упражнялись в стрельбе. Но, похоже, Руклин мало кто пытался взять приступом, ведь ворота охранял один-единственный воин. Светлобородый кряжистый мужик в длинной кольчуге и стеганной шапке, очень похожей на монтажный шлем, опирался на двуручник и с настороженным любопытством разглядывал приезжих.

— Стой! — Он поднял ладонь, когда телега подкатила к мосту. — Пароль.

— Бересклет.

— Что? Громче!

— Бересклет, — проворчал Трофим, теряя терпение. Затянувшийся спектакль его жутко утомлял.

— Не слышу! — Стражник приподнял шапку. — Еще раз.

— Бересклет!!

В тот же миг по ельнику прокатилась волна молодецких посвистов. На поляну, вопя и зычно хохоча, высыпал отряд с дубинками и тяжелыми круглыми щитами. Все в полумасках, как и поверженные «разбойники», но с натянутыми поверх рубах длиннополыми ватниками с высокими стоячими воротниками.

— Ватага Лешего! — с напускным испугом крикнул стражник. — Скорее на стену!

— Идем. — Дядя помог детям спуститься, схватил посох и потопал к воротам.

Сразу за ними к стене крепилась пологая лестница, ведущая в гурдицию — широкий крытый участок боевого хода, чуть выдающийся вперед и нависающий надо рвом. Если очень грубо, то гурдиция напоминает деревянный домик, установленный на стену. В обычных замках он играет роль ДОТа — с бойницами и «дырами смерти» — этакими бомболюками, куда древние защитники щедро лили кипящее масло и сыпали колотые камни. Раз уж пошел такой экскурс в историю фортификации, то опускная решетка на самом деле зовется герсой — краткое, красивое, но мало кому известное название. Вот барбакан, бартизан, бруствер и заборол — другой разговор.

Но в славном Руклине гурдицию держали для иных целей. Бойницы в ней прорубили шире окон в светлице, а на случай настоящей осады разумно предусмотрели мощные ставни из еловых брусьев. Перед ними стоял стол с длинной лавкой, усеянные винными и пивными пятнами словно пустынный камуфляж. Их пытались стереть наждаком, но приготовленное черт знает из чего пойло въелось в доски словно кислота Чужого.

Едва дорогие гости уселись, к ним подбежала пышная рыжеволосая женщина, одетая как официантка на Октоберфесте. Да не абы какая, а победившая в номинации «самая распущенная».

— Чего изволите, милорд? — хрипло спросила она.

— Мне квас, детям — молоко. Только свежее.

Женщина кивнула и спешно удалилась. Трофим тем временем вывалил на стол отобранные у старосты пирожки с яблоками и капустой.

— А я думала со своим нельзя, — хмыкнула Алина.

— Можно. Пока Брон не узнает, кто пожаловал. О, а вот и он. Глядите — настоящий бугурт, а не жалкое реконское подобие.

Пол задрожал от топота множества ног. На мост вытекла гомонящая змея с серебряной чешуей, вслед на белом рысаке выехал воин в алом плаще с золотым гербом, начищенном до блеска панцире и закрытом шлеме типа «ведро с прорезями». По бокам шлема крепились расправленные крылья чайки, на макушке развевался сноп светлых конских хвостов.

При появлении вожака стрелки на стенах затрубили в горны. Брон поднял копье с деревянным шаром вместо наконечника и воскликнул:

— Десять лет назад я изгнал тебя, Леший, с этой поляны! И на месте проклятого логова возвел славный замок Руклин! И вот ты вернулся!

— Да! — Из строя «разбойников» шагнул верзила с черной бородой до пояса. — Вернулся, чтобы отомстить! Это моя поляна и мой замок! Я заберу их себе!

— Ты не получишь ни пяди сей славной земли! Я — Брон! Я истреблял нечисть и драконов! Истреблю и тебя, песий выродок!

Защитники захохотали и застучали в щиты. Изнывающие от жары лучники сыграли короткий шутливый мотивчик — местную вариацию «грустного тромбона». Леший разозлился не на шутку и заорал, брызжа слюной:

— Ты подлый трус! Только и можешь прятаться за высокими стенами и спинами холопов! Выходи один на один, коль не боишься!

Трофим и Алина наблюдали за происходящим сквозь щелочки в фейспалмах. Даже без перевода актерская игра тянула на добрый центнер «золотых малин». Вася же вытаращил глаза, распахнул рот и, кажется, забыл дышать.

— Брон принимает твой вызов, пес!

Он спешился, отдал копье ближайшему соратнику и двинулся навстречу заклятому врагу, на ходу вытащив из ножен полуторный меч.

— Дядя, а о чем они спорят? — наконец спросил мальчишка.

Странник махнул рукой.

— Недвижимость делят.

Вожаки сошлись и без лишних предисловий ринулись в бой. Брон от души замахнулся и так шарахнул по щиту, что великан отшатнулся и затряс головой. Заточи он лезвие, и разрубил бы щит надвое вместе с рукой противника.

Надо отдать Лешему должное — поддаваться не стал. Отбил выпад в сторону и врезал воину пяткой в живот. Тот с грохотом и звоном рухнул на спину, но успел встать на колено и кольнуть наступавшего разбойника в живот. Леший прикрылся, но был вынужден отступить на шаг, дав Брону время подняться.

Несмотря на сокрушительные удары, бойцы двигались довольно медленно, не забывая кружить и показывать себя со всех сторон. Больше всего схватка напоминала отлично поставленную драку в фильме о рыцарях. Выверенные движения, лучшие ракурсы, плавность и неспешность — все для любимых (и щедрых) зрителей.

Верзила раскрутил дубину над головой и махнул сверху вниз. Брон опустил меч и ловко увернулся, перенеся вес на правую ногу. Попробуй он защититься клинком — и полуторнику конец. В настоящих битвах прикрывались исключительно щитами или уповали на прочность доспехов — но почти никогда не били клинком о клинок. Ведь только волшебные катаны горцев терпят столь небрежное отношение, аж искрят от радости, а обычное оружие за пару ударов придет в негодность, а то и вовсе сломается.

Исключение — двуручник позднего Средневековья, тяжеленный и заточенный на манер зубила. Такой не грех схватить за лезвие и огреть рукоятью облаченного в полные латы соперника. Но меч Брона не имел ни капли общего с этой рельсой.

Раскрученное полено потянуло главаря за собой. Улучшив момент, Брон нацелился на неприкрытое плечо. В последний миг Лешему удалось резко развернуться и принять укол на умбон — выпуклую железную чашку в середине щита. Острие со скрежетом соскользнуло, прорезало дубленую кожу и застряло между досками. Это явно не входило в сценарий, но верзила решил импровизировать.

Щит вниз, и меч вылетел из ладоней. Вася аж вскочил от напряжения и лишь чудом не опрокинул стакан молока. Даже Алина нахмурилась, хотя прежде наблюдала за боем с тем же интересом, с каким наблюдала бы за барахтаньем бронзовок.

И все же тщеславие Брона раздулось не на пустом месте. Вожак дрался как мало кто другой, и потеря меча его ничуть не смутила. Он бесстрашно шагнул к врагу и хорошенько приложил в челюсть кольчужной перчаткой. На этом, собственно, поединок и завершился. Леший бросил дубину и дал знатного стрекача. Но его позор никак не сказался на боевом духе ватаги. Заорав, цепь разбойников потопала возвращать оброненную честь — плечо к плечу, щит к щиту.

Брон взял оружие и молча указал им на цель. Защитники немедля выступили навстречу в том же порядке. Первые ряды сшиблись с глухим стуком, над головами взмыли и тут же опустились клинки и дубинки. Те, кому прилетело по шлемам, выронили оружие и отступили, шатаясь как пьяные. Даже издали было видно, что это не часть представления — сражающиеся лупили друг дружку нещадно, и второй удар по темечку мог закончиться плачевно.

— Круто! — выпалил Вася. — Как в стратежке!

Бой затягивать не стали. Минута жесткой стычки — и разбойники помчались обратно в чащу.

— Беги, трус! — крикнул вслед Брон. — И не возвращайся! Славный Руклин мой! Был, есть и будет! А теперь пировать, братья!

— Милорд! Милорд! — Бородатый возница подбежал к вожаку и упал на колено. — По дороге в замок я встретил путников! Они просят о встрече с вами!

— Так у нас гости?! Прекрасно! Больше народа — больше веселья! Айда поприветствуем сих славных ребят!

Взмокшие и усталые лучники заиграли победный мотив и поспешили укрыться в спасительной тени башен. Трофим оттряхнул пальто, поправил галстук и кое-как причесался пятерней. Впервые дядя выглядел взволнованным, и тревога сразу передалась племянникам.

— Что-то случилось? — спросила Алина.

— Ты еще успеешь переодеться.

— И не мечтай. — Девушка фыркнула и скрестила руки на груди.

По лестнице загрохотали тяжелые шаги, подол плаща зашелестел по ступеням. Вася сглотнул и спрятался за спиной странника. Брон вошел в гурдицию, держа шлем под мышкой. На вид вожаку было около тридцати и внешностью он обладал весьма своеобразной. Стрижка под горшок, вытянутое лошадиное лицо, тяжелый небрежно выбритый подбородок, приплюснутый нос и глубоко посаженные стальные глаза. Сущий троглодит, но сосредоточенный взгляд выдавал в нем человека далеко не глупого, да и не мог глупец править так долго и успешно.

Трофим отвел правую руку в сторону, левую положил на грудь и низко поклонился. Несмотря на вежливое (а главное — правильное) приветствие, хозяин вмиг перестал улыбаться и часто задышал, как бык при виде матадора. Лишь выпестованная десятками рыцарских романов выдержка не позволила в тот же миг накинуться на пришельца с кулаками, а то и с мечом. Вместо этого Брон тихо проговорил:

— Колдун? Ты ли это?

— Стало быть, я.

От такой наглости воин впал в ступор. Как кот, в чьи лапы добровольно прыгнула неуловимая и крайне вредная мышь.

— Смерти ищешь?

— Лишь смиренно прошу о помощи.

— О помощи? — Брон нахмурился. — Ты? Меня? После всего, что случилось?

— Не для себя. А для этой юной принцессы и ее брата. Волей судьбы мне выпала честь сопровождать их в странствиях. Третьего дня мы вышли погулять за стены Дайона, как вдруг на город напала орда нежити. Пришлось спасаться бегством, а вся свита Ее Высочества, включая родного дядюшку, попала в осаду. Леди Алина не смеет бросить их на растерзание кровожадным мертвецам. Вот я и подумал, что благородный воин не откажет деве в беде.

— А не врешь ли часом, чародей? Я не встречал колдунов коварней и хитрей тебя. Девчонка же больше похожа на монашку. Тощая, бледная, вся в черном. Где ты видел таких принцесс?

— Просто она… издалека. В ее заморском королевстве иные нравы, порядки… представления о красоте.

— Вздор! Все принцессы одинаковые. Так гласят книги, а они не дураками писаны!

Странник с трудом удержался от многозначительного вздоха.

— Не дураками, говорю! — Брон потряс пальцем. — Я объездил сто земель и купил сто книг у сотни мудрейших из мудрых! И во всех Их Высочества носят платья, умеют петь, танцевать и ослепительно красивы. Твоя чернушка ничуть на них не похожа. Сдается, снова пытаешься меня надурить.

— Ни в коем случае. — Трофим учтиво склонил голову. — Нам правда очень нужна помощь.

— Ага. — Воитель хмыкнул. — В прошлый раз то же самое говорил. И чем все кончилось? В общем, давай так: вечером будет пир. Не пропадать же снеди, коль вместо почтенных гостей приперся ты. Если замухрышка докажет, что в самом деле голубых кровей — помогу. Оплошает — выгоню прочь. Тебе же — подлецу — башку долой!

— Знаешь. — Парень отвел взгляд и задумчиво почесал бородку. — Пожалуй, поищем более сговорчивого воеводу. Дети, идем.

— Стоять! — Брон шагнул вперед, из-за его спины тут же выскочили соратники с клинками наголо. — Думаешь легко отделаться? Надеешься, тебя простили? Хочешь шастать по славному Руклину как у себя дома?! Обойдешься! Явился, понимаешь ли, из ниоткуда, оставил нас без дела и исчез. Дважды такой фокус не сработает. Посох. — Хозяин протянул ладонь.

— Разве ты заберешь?..

— Заберу! Давай сюда.

Пришлось подчиниться. Маячащие перед лицом острия не располагали к долгим переговорам.

— Малого на кухню — пусть подсобляет поварятам. Принцессу, — вожак хмыкнул, — в башню. Там ей самое место. А этого — в темницу.

Бойцы окружили парня, стянули ремнями руки за спиной и потащили к выходу. Гид дернул плечами, оттолкнул конвоиров и с вызовом глянул хозяину прямо в глаза.

— Если детей обидят, я огорчусь. Сильно. Очень. Ты знаешь — меня огорчать чревато.

— Не стращай. — Воин пихнул его ладонью в грудь. — Не пуганный. Лучше подумай, как шею сберечь.

— Дай минуту — пообщаюсь с Ее Высочеством.

Брон охотно кивнул.

— Попрощайся, попрощайся.

— Не попро… — Трофим поймал насмешливый взгляд, сердито цыкнул и повернулся к племянникам. — Итак, народ, время не самых лучших новостей.

— Что он сказал? — с дрожью в голосе спросила девушка.

— Что тебе придется спеть и сплясать на вечернем пиру. В платье. Иначе мне… ну… я бы показал, да руки связаны.

— Господи…

— До заката четыре часа. Успеешь все взвесить и прикинуть. Давить не буду — чего уж там, дело — пустяк. Подумаешь, мне снимут буйну головушку, потому что кое-кто не хочет переодеться.

Племянница тряхнула челкой и закатила глаза.

— Тебе отрубят голову? — всхлипнув, пролепетал Вася.

— Эй, я шучу. — Трофим печально улыбнулся. — Ты же помнишь — дядя крутой волшебник, повелитель пространства-времени. Меня так просто не одолеть. Кстати, драться умеешь?

— А?

— Драться. Бить морды. Защищаться. Стоять за себя. Отец учил?

— Нет. Хотел, но мама запретила. Сказала, драться плохо, и все надо решать словами.

— Угу, понятно. Эх, хотя бы один спокойный денек… — Он облизнул высохшие губы и скрипнул зубами. — В общем, держись твердо, ничего не бойся и наезды пресекай на корню. Ты молодец. Ты справишься.

— А ты куда-то уходишь?

— Ну… Не то чтобы ухожу… Скорее, уводят…

— Хватит трепаться! — рявкнул Брон. — Пошел!

— Я в вас верю! — крикнул дядя с лестницы. — До вечера!

— Алин, мне страшно. — Вася прильнул к сестре, но воин схватил его за шиворот и потащил прочь.

— Ваше Высочество. — Второй осклабился и указал ладонью на выход. — Прошу сюда.

Девушка оттопырила средний палец, но боец лишь пожал плечами. Кто их разберет, эти заморские жесты.

+

В круглой комнатке под крышей разместились бы лишь трое, да и то стоя. Собственно, ни для чего иного башенный ярус и не предназначался — три высоченные бойницы, три позиции для стрелков. Жить здесь даже летом — та еще пытка. Мало того, что помещение продувается всеми ветрами, так они еще и оглушительно свистят в узких щелях.

Воин рывком распахнул скрипучую дверь и картинно поклонился. Алина бегло оценила интерьеры и удобства: пол дощатый, стены каменные. Интерьеры и удобства кончились.

В спину врезалась сумка с платьем. Сказать пару ласковых за теплый прием страдалица не успела — дверь захлопнулась, заскрежетал засов. Девушка подошла к бойнице и уткнулась лбом в холодную кладку. Ржавое солнце медленно перекатывалось к ельнику, подминая часы до страшной развязки. Чужое солнце, чужой ельник, чужая планета… все чужое, затерянное на краю Вселенной за тридевять парсек от Дома.

А теперь еще и дядю с братом увели. Никогда прежде Алина не чувствовала себя так одиноко. Какой-то день назад родители, одноклассники и Васька до чертиков ее бесили. Теперь же она была готова отдать все, лишь бы услышать знакомые голоса. И не важно, что именно они бы сказали. В очередной раз обвинили во всех смертных грехах, отругали за оценки, пожурили за поведение. Плевать. Только бы оказаться рядом с родней. Только бы не остаться наедине с пугающей до дрожи неизвестностью.

Девушка опустилась на колени, прижала котомку к груди и беззвучно заплакала.

+

На кухне полным ходом готовились к пиру. Воинам Брона ничто человеческое не чуждо, многие жили в Руклине вместе с семьями. Оттого недостатка в поварятах никогда не наблюдалось, ведь настоящий боец должен не только умело драться, но и вкусно стряпать. Как говорится: треть победы — мастерство, треть — отдых, а треть — правильное питание.

В тот день дежурили самые младшие — почти все ровесники Василия. Целый отряд в двадцать рук жарил, парил, крутил вертела и мешал кашу в огромном котле, куда поместился бы всем составом без горочки. В просторном помещении с четырьмя очагами по углам стояла жара как в бане, а от одуряющих запахов кружилась голова.

Мальца грубо толкнули в густую какофонию стуков, скрипов и шипения. Снующие туда-сюда ребята даже не взглянули на пришельца, всецело сосредоточившись на работе. Они четко знали, что и как делать, никто не орал, не спорил, не подгонял. Тем не менее, за порядком следил старшой — этакий шеф-повар: сам не готовил, но наблюдал, чтобы ничего не подгорело и не выкипело.

Он подошел к незнакомцу и смерил настороженным взглядом. Вася попятился и опустил голову, словно извиняясь за вторжение. Главный кашевар на две головы возвышался над землянином, был широк в плечах, коротко стрижен и производил впечатление опасного забияки, какие обычно шпыняли парнишку в школе или по пути домой.

— Гляди, кого тебе нарисовали, — сказал конвоир и хохотнул. — Принц. Заморский. Займешь его чем-нибудь до вечера. И не дай бог убежит — Брон тебе башку оторвет.

— Понял, — ломающимся голосом ответил повар. — Присмотрю.

— И еще, — бросил воин с порога. — Вроде обижать его нельзя, но это не точно. Что-то такое вожак тер, да я не расслышал. Бывай.

Дверь захлопнулась. Старшой навис над сжавшимся в комок мальчишкой и скрестил руки на груди. Вася потупил взор, отшатнулся и уперся спиной в закопченную стену. Даже в ночной роще среди стаи нежити ему не было так страшно.

— Готовить умеешь?

— А?

— Готовить, говорю, умеешь?

— Зан, чего пристал? — с усмешкой спросил рыжий паренек, ловко рубящий мясо топориками. — Сказали же — заморский принц. По-нашенски, небось, не бельмеса.

— Да уж. Ладно, сюда иди. Ну, жесты-то хоть понимаешь? Иди, не бойся.

Малец неохотно отлип от спасительной стены и подошел к столу. Зан выдал ему два деревянных ведерка: с водой и без, ножик и подтащил поближе пахнущий огурцами мешок. Достал овощ, хорошенько прополоскал, отрезал концы и положил в сухую емкость.

— Понял?

Вася кивнул.

— Повтори.

У парнишки так дрожали руки, что вместо огурца он хорошенько прополоскал стол, а сам огурец разрезал напополам, лишь чудом не задев пальцы.

— Беда. — Зан вздохнул.

— Он же принц, забыл? — хохотнул рыжий. — Посмотри на ладони — ни одного мозоля. Белоручка. Таким по шее давать надо, тогда научатся.

— Рори, уймись. А то нам самим дадут. Так, режь еще. Только осторожно. И не трусись, не обидим.

Несмотря на спокойный и дружелюбный голос, малец и не думал успокаиваться. Наоборот, чужой коллектив давил как многотонный пресс, сжимая беднягу со всех сторон. Он буквально боялся пошевелиться, потому что каждое движение вело к ошибке, а там где ошибка — там ругань, а то и побои. Вася каждый божий день проходил через это в школе и попросту забыл, что можно вести себя иначе.

Он вновь почувствовал себя стоящим у доски: с одной стороны навис недовольный учитель, с другой — тихо хихикающий класс, забавляющийся унижением изгоя. И самое обидное — малец на зубок знал задание, но не смел открыть рта. Недовольство учителя и смешки стегали словно кнуты, а когда тебя избивают, пусть даже морально, ни о каком раскрытии и речи идти не может. Скорее зажаться, закрыться, спрятаться в глуби себя. Спастись можно только внутри выращенной подсознанием скорлупы, непробиваемом коконе, единственной защите. Ведь по возвращению домой ждет не утешение и помощь, а очередная выволочка. Утром все повторится, скорлупа окрепнет, боль утихнет, рефлексию сменит апатия, но выбраться из кокона будет все труднее, а годы спустя и вовсе невозможно.

— Эй! — Зан похлопал Васю по плечу. Парнишка вздрогнул и расплющил в кулаке несчастный огурец с такой силой, что мякоть брызнула во все стороны.

— Он больной какой-то, — проворчал Рори, отойдя подальше. — Забери у него нож.

— Утихни, — незлобно ответил старшой. — Мы с шести лет в седлах и на мечах деремся, а принцев, небось, только грамоте учат. А ну стройся!

Поварята вмиг оставили дела и вытянулись перед Заном по струнке. Внезапная остановка грозилась вылиться в подгорание, вскипание и последующую порку, но вожак решил рискнуть. Он — сын Брона, его судьба — взять власть, когда отец состарится или падет в бою. А воевода — это не тот, кто носит красивый плащ и лучшие доспехи. Воевода несет прямую ответственность за каждого подчиненного, а коль пришельца выдали на поруки, то и отвечать тоже ему.

Поэтому Зан с улыбкой протянул землянину ладонь. Жест значил то же самое, что и на другом краю Вселенной, и тут уж Вася не растерялся.

— Знакомься.

Малец робко прошел вдоль строя. С каждым рукопожатием страх слабел, дрожь уходила, и больше не хотелось забиться в угол и вжать голову в плечи. Парнишка не видел злобы в лицах поварят, не чуял опасности. Кто смотрел на него с любопытством, кто с безразличием, кто с легким налетом почтения — принц как-никак. И только рыжий Рори отвел взгляд и пожал руку так, будто коснулся конского навоза.

— Другое дело. А теперь за дело!

Кокон перестал стягивать тело подобно склизкому холодному питону. Вася справился с огурцами в считанные минуты, ничего не расплескав и не порезавшись. Нож аж плясал в его руках, лихо отхватывая задницы и носики.

— Да ты мастак!

Мальчишка не понял слов, но тон и улыбку расшифровал верно — его хвалили. Возможно, первый раз в жизни. Это окрыляло, вдохновляло, в душе готовился взорваться целый вулкан счастья. Скорлупа потрескалась, расширилась и больше не мешала двигаться. Работа пошла как по маслу.

Васе поручили нарезать помидоры, солонину и набрать в горшки солений из бочек. Старшой приглядывал за ним издали, над душой не стоял, отчего малец чувствовал важность своего дела, но не ощущал скованности. Иначе говоря — проникся столь необходимым подрастающему мужчине духом самостоятельности. Ведь пока его за ручку таскают туда-сюда и полностью контролируют все, даже самые незначительные шаги, ничего путного из него не вырастет.

Малец так увлекся, что не заметил, как пролетели два часа. Работа спорится в дружной ватаге, где каждый готов подставить плечо, и сыплется там, где все по своим углам.

— Считай, справились. — Зан окинул кухню пристальным взглядом. — Рори, принц — займитесь посудой.

Рыжий фыркнул.

— Идем, Ваше Высочество.

Кухню от пиршественного зала отделяла длинная узкая кладовка со шкафами вдоль стен. Вася ожидал увидеть сплошь золото с каменьями, но то ли Брон мало зарабатывал, то ли просто скромный от рождения. Тарелки, чарки, ковши и похожие на бочонки пивные кружки были сделаны из дерева — но не абы как, а с достойным воеводы искусством.

Ребята взяли по стопке тарелок и вышли в просторное помещение с крестообразными бойницами вместо окон. Низкий покрытый гарью потолок, обшарпанные доски на полу и три длиннющих стола вдоль голых каменных стен, выставленных буквой П. Никакого трона малец не заметил — видимо, хозяин сидел на обычной лавке вместе с рядовыми воинами. И правильно, настоящий вожак славится умом и отвагой, а не отдельным креслом.

Закончив расставлять посуду, Вася отправился за следующей партией. Но у самой двери Рори неожиданно заступил ему дорогу и толкнул в плечо. Хоть мальчишки и были одного возраста и роста, силы и ловкости у юного воина имелось не в пример больше. Да и драться землянин вообще не умел, чем всякая шпана и пользовалась. Ведь если он ответит, то парой пинков и тычков по ребрам не отделается. Ему наверняка набьют фингал под глазом, может даже не один, мама устроит грандиозные разборки в школе, и беднягу не только станут чаще задирать, но и навсегда прозовут юбкой. Вот Василий и выбирал из двух зол меньшее, молча перенося издевательства.

— Эй, Ваше Высочество, — с вызовом бросил Рори. — Надумал подмазаться к Зану? А по морде не хочешь, умник?

— Я тебя не понимаю, — пролепетал малец, отступив на шаг.

— Уважение и дружбу надо заслужить. А за тебя попросили, вот все и терпят, делают вид, что ты свой. Но ты не свой. Ты дурак и белоручка. Другим плевать, они под Заном как мышки ходят. Но не я. — Он ударил пришельца в плечо. — Я из таких как ты отбивные делаю, смазливая рожа.

Вася отошел, но глаза не опустил.

— Давай! — Рыжий толкнул его двумя руками. — Врежь мне. Или трусишь? А может хочешь на помощь позвать? Девчонка!

— Драться — плохо. — Малец скуксился и спрятал руки за спиной.

— Что ты там промямлил? — Рори подался вперед и наклонил голову. — Не слышу.

Бах!

Челюсть хрустнула, половину лица словно обожгло изнутри, голова закружилась. Забияка толком не понял, что произошло, а уже оказался на полу. Собрался драться — дерись, а не выеживайся. И уж точно не подставляй подбородок.

Рори попытался встать, но Вася прыгнул на него, прижал к доскам и принялся лупить по чем попало.

— Ой! Ой-ой! Хватит! Перестань!

Парнишка бил наотмашь, удары шли вскользь, но с такой скоростью, что обидчик заверещал не своим голосом. На крик сбежались поварята, однако разнимать драчунов никто не поспешил. Зан с самодовольной ухмылкой взглянул на орущего рыжего и молвил:

— Давно пора. Эльри, Нур — бросьте засранца в темницу, пусть подумает над своим поведением.

Васю кое-как оттащили, хныкающего Рори взяли под руки и повели ко входу в подземелье.

— Мое почтение. — Старшой протянул ладонь.

И снова все было понятно без слов.

+

В тесной камере едва тлела крохотная жаровня. Рори вытер слезы, выругался и пнул ворох грязного сена, на котором ему предстояло провести всю ночь. И только потом понял, что в темнице он не один. Едва различимая фигура в противоположном углу встала и расправила плечи.

— Ты обидел моего друга, — донесся из темноты хриплый голос. — И очень сильно меня огорчил. А когда я огорчен — огорчаются все вокруг.

Звякнула тяжелая пряжка, зашелестела в петлях толстая кожа. Рори вжался в дверь и с неописуемым ужасом наблюдал, как сложенный вдвое ремень выплывает из мрака, оглушительно шлепая по ладони.

+

Расцвел закат, в пиршественном зале зажгли факелы. Воины вошли все разом, колонной по два, как и положено обученному слаженному отряду. Следом явилось трио менестрелей в пестрых платьях, встало в уголку и взялось настраивать инструменты.

Расселись. Брон наполнил медом первую чарку, щедро отхлебнул и пустил по рукам. Чарка полетела над стадами жареных поросят, клиньями запеченных уток, над мочеными и свежими яблоками, ведрами огурцов и помидоров. Свернула в сторону жирных сырных голов, пронеслась над россыпью квашеной капусты и горами картофельного пюре, ненадолго зависла над лужайкой зеленого горошка и спешно промчалась между истекающих соками башнями отбивных.

Бойцы захмелели, повеселели, стали поглядывать на вожака и пошучивать. Забавлял их отнюдь не Брон, а пустая лавка подле него. Там никто не сидел, а вместо тарелки с яствами стоял невысокий пенек.

Вскоре привели почетного гостя. Трофима связали так, что странник напоминал веретено с головой и ножками. Его усадили перед пеньком, хозяин подмигнул и гаркнул:

— На, угостись.

После чего достал из-под стола здоровенный топор и воткнул перед лицом парня. Шутка пришлась гостям по нраву, аж стены задрожали от дружного смеха. Воины глотали мед и дико хохотали, обливая усы и бороды.

— Что за праздник без славной принцессы?! — рявкнул Брон. — Эй ты, с лютней! Сгоняй в башню да узнай, готова ли Ее Высочество выступать.

Щуплый юнец с длинными светлыми волосами низко поклонился и выпорхнул прочь.

— Что ж, колдун, — тихо добавил воевода. — Грядет час расплаты. — Он с любовью погладил рукоять. — Нарочито его подтупил. С одного удара башку точно не сниму.

Трофим взглянул на топор и вяло улыбнулся.

— Молчишь? Ну и молчи. Все твои слова — вранье. Хоть на коленях прощенья проси — не прощу.

Ожидание затянулось. Брон заметно нервничал, бросая взгляды то на плаху, то на дверь. Гид сидел неподвижно и чему-то улыбался.

— Чего лыбишься? — раздраженно буркнул хозяин. — Али в самом деле смерти рад?

В ответ тишина. Напряжение быстро разлилось по залу, воздух словно загустел. Смех утих, бойцы отставили кубки и тревожно посматривали по сторонам, явно ожидая подвоха.

— Опять пакость задумал? — прошипел вожак.

Трофим улыбнулся шире прежнего. Сидящие рядом мужи потянулись к ножнам, но тут в зал вошел менестрель.

Один.

— Так-так, — победоносно пророкотал Брон. — Что ж, не будем затягивать. От таких как ты надо избавляться быстро.

Вожак встал, вытащил топор и схватил странника за шиворот. Но не успел положить буйну головушку на плаху, как музыкант прочистил горло и звонко, нараспев воскликнул:

— Рад представить почтенным зрителям Ее Высочество Алину — заморскую принцессу.

Девушка вошла, прижимая лютню к животу. Платье смотрелось на племяшке просто потрясающе — белый шелк с золотым шитьем и жемчугами, длинные рукава стелились по полу, напоминая лебяжьи крылья, но были пошиты так, что не мешали ладоням.

У собравшихся отвисли челюсти. Никто не смел ни пить, ни есть, ни даже шелохнуться. Лишь Трофим тихо хихикнул, заметив выглядывающие из-под подола носки кроссовок. Алина вдохнула побольше воздуха, ударила по струнам и запела.

От края до края

Небо в огне сгорает.

И в нем исчезают

Все надежды и мечты.

Но ты засыпаешь

И ангел к тебе слетает.

Смахнет твои слезы,

И во сне смеешься ты*.

С таким голосом только на одноименное шоу. Он перетекал от ноты к ноте как горный ручей, то вздымаясь на камнях, то опадая на перекатах. У могучего рубаки с заплетенной в тугую косу бородой выпала куриная ножка изо рта. Его сосед вытаращил глаза, будто увидел призрака. Сбившиеся у двери на кухню поварята забыли как дышать. Даже Трофим оцепенел, хотя казалось чему удивляться после эльфийских хоров и молитв Бак’ши, когда разом поет целая планета. Но самое интересное ждало впереди.

Засыпай, на руках у меня засыпай.

Засыпай, под пенье дождя.

Далеко, там где неба кончается край.

Ты найдешь потерянный рай.

Аборигены не знали слов, но лирическая баллада на то и нужна, чтобы передавать чистые и понятные всем чувства и переживания. С головой погружаясь в чарующую музыку, каждый понимал ее на свой лад. По окаменевшему лицу седого старика катились слезы, а сидящий рядом безусый юнец все гуще заливался краской. Лысый великан угрюмо разглядывал свои ладони, темноволосый толстяк ехидно наматывал ус на палец.

Во сне хитрый демон

Может пройти сквозь стены.

Дыхание спящих он умеет похищать.

Бояться не надо, душа моя будет рядом.

Твои сновиденья до рассвета охранять.

Засыпай, на руках у меня засыпай.

Засыпай, под пенье дождя.

Далеко, там где неба кончается край.

Ты найдешь потерянный рай.

Девушка расставила руки в стороны и пустилась в пляс. Менестрели уловили мотив и продолжили играть, в то время как Алина кружилась по залу, запрокинув голову и часто моргая. Ее танец напоминал смесь цыганской пляски и вращения дервишей, от мельтешения рукавов кружилась голова, но никто не посмел отвести взгляда. Пройдя вдоль столов, племяшка вернулась на место и продолжила. Последний куплет — самый жесткий и тяжелый, в оригинале сопровождаемый гитарными риффами. Электрогитар, само собой, взять было неоткуда, но Алина мастерски отразила голосом все свои страхи и переживания. Ведь эти слова как нельзя лучше подходили ей самой.

Подставлю ладони —

Их болью своей наполни.

Наполни печалью,

Страхом гулкой темноты.

И ты не узнаешь

Как небо в огне сгорает,

И жизнь разбивает

Все надежды и мечты.

Закончив, она сделала книксен и замерла в ожидании суда. По щекам тянулись серебристые дорожки, впрочем, не у нее одной. В гробовой тиши отчаянные бойцы и бесстрашные рубаки роняли слезы в кубки. Поварята не отставали: то и дело всхлипывали и терли покрасневшие глаза. Но это — не проявление слабости, это — слезы, достойные мужчины.

— Я хочу такую жену, — пролепетал Зан, размазывая влагу по лицу.

— Ради такой не грех завалить дракона, — со вздохом согласился соратник.

— Я напишу стихи в ее честь.

— А-а-а!!! — Брон вскочил, опрокинув тяжеленный стол, и порвал на груди сюрко.

Шагнув к опешившей девушке, вожак вытащил меч и швырнул к ее ногам, после чего встал на правое колено и склонил голову.

— Моя принцесса! Моя госпожа! Свет очей моих! Только прикажи — и я немедля выступлю в поход! Только намекни — и вся нежить падет!

Трофим с облегчением выдохнул и хрустнул затекшей шеей. Он не любил точные вычисления, но шанс лишиться головы тем вечером оценил бы процентов этак в девяносто. Кто ж знал, что у него такие замечательные племянники.

*Песня «Потерянный рай» рок-группы «Ария». Слова — Маргарита Пушкина, композитор — Сергей Тереньтев.

Глава 5

Любое путешествие заканчивается.

Рано или поздно.

Так или иначе.

От резкого запаха крови к горлу подступил ком, желудок словно сжали тисками. Трофим скривился и задержал дыхание, но жуткая вонь все равно проникала в легкие, оседала на коже, разъедала глаза. Горячий бриз швырнул в лицо амбре из порохового дыма и сгоревшей плоти. Странник с огромным трудом удержал в себе завтрак.

— Господи…

На усыпанный изуродованными телами берег накатывал алый прибой с бледно-розовой пеной. Поодаль на волнах покачивались тростниковые каноэ — обезумевшие от ужаса аборигены пытались уплыть, но тяжелые зажигательные пули крошили утлые лодчонки в труху. Как и самих мореходов.

Даня стоял на краю пирса с крупнокалиберным пулеметом в руках и хохотал, пуская короткие оглушительно громкие очереди. У его ног валялась целая гора оружия и пустых лент, а стреляные гильзы покрывали причал сплошным бронзовым ковром. Потратив боезапас, напарник достал из портала свежий ствол и без лишних раздумий пустил в ход. Дикари ревели, верещали, взмывали руки к человеку, но никто не получил пощады.

— Хватит!

Трофим метнулся к нему и сшиб плечом. Затем схватил ворот и встряхнул. Даня выглядел как пьяный — едва ворочал языком, глупо улыбался и смотрел куда попало, только не в глаза товарищу.

— Что ты натворил?!

— Ты о чем? — с вызовом спросил Даниил и выпрямился.

От дурмана не осталось и следа, хотя Трофим до последнего надеялся, что на гида так повлияли местный климат или неизвестные вещества. Но нет — он был в трезвом уме и твердой памяти и устроил массовый расстрел злонамеренно, без какого-либо повода. У парня аж дар речи пропал, он не мигая смотрел на соратника и тяжело дышал, позабыв о тошнотворном запахе.

— Они сами виноваты. — Даня кивнул на трупы. — И ты тоже. Сказал, на планете нет разумной жизни. А это тогда кто? У них каноэ, а не космические корабли.

— Но зачем… так? Вы бы могли сбежать, затаиться…

— Я устал бегать от каждого шороха. Меня воротит от этого захолустья. Я хочу жить как нормальный человек и пользоваться благами цивилизации где угодно. И когда угодно.

— Но Устав…

— Да плевать на Устав. И на твою Гильдию. Шайка старых закостенелых придурков, живущих по дурацким правилам. Я хочу свободы. И я ее получу. Идем с нами, Трошка. Втроем веселее. — Он ехидно подмигнул.

Трофим отступил на шаг, не сводя с предателя тревожного взора. Шелест клинка утонул в звоне гильз под ногами.

— Вау. — Даня хохотнул. — Котик показал коготки?

— Ты не просто отступник. — Шепот странника холодным ветром прокатился над пирсом. — Ты убийца и тиран.

— Так останови меня! — Бывший друг развел руки в стороны. — Только чур не проповедями. Ваша унылая болтовня давно вот здесь. Надо защищать слабых, наставлять сильных! А я хочу наоборот. Быть сильным и брать от слабых все, что пожелаю.

Парень стиснул зубы, пальцы мертвой хваткой впились в рукоять. Напряжение руки передалось клинку, и тот мерно задрожал.

— Ох. — Даня тряхнул каштановой шевелюрой. — Это шутка? Не собираешься же в самом деле драться? Я научил тебя всему. И я не хочу твоей смерти. Помог нам как-никак, да и по старой памяти…

— Шутка? — Трофим указал на гору мертвецов. — Шутки давно кончились.

— Ну как знаешь.

Он молниеносно потянулся к мечу, но противник оказался быстрее. Гид влил в удар всю грохочущую ярость, и от взмаха расступились кровавые волны. Даниил успел принять лезвие на клинок — видимо, в самом деле не хотел убивать бывшего напарника. Иначе бы увернулся, зашел в спину и пронзил сердце своим излюбленным и отточенным до совершенства приемом. Он был лучше во всем — старше, опытней, сильнее, но недооценил бешеный гнев обычно спокойного и уравновешенного юнца.

Шпага рассекла меч повыше гарды и впилась в голову, разрубив череп до надбровной дуги. Выражение лица Дани Трофим запомнил на всю жизнь — ни боли, ни страха, только удивление. Уголки губ наставника дрогнули и поползли вверх — еще немного и усмехнулся бы: да как так-то? А затем его глаза заволокла мертвенная тусклость, и отступник рухнул на причал, так и не выронив обломок Ключа. Ковер из гильз подпрыгнул и звякнул в последний раз.

+

— Колдун! Эй, чародей!

Странник вздрогнул и часто заморгал.

— Не спи в седле! — Брон хлопнул его по плечу и рассмеялся. — Ишь, удумал прикорнуть перед боем.

Всадники заулыбались. Отряд ехал бодро и весело — воины устали от притворных драк и ждали настоящего боя, пусть и с нежитью, которая так себе противник. Даже вечно хмурые племянники с любопытством вертели головами и хихикали вместе со всеми, хотя не понимали шуток. Только Трофима что-то гнело — никогда прежде он не выглядел настолько замкнуто и отрешенно.

К полуночи добрались до вершины соседнего от столицы холма и разбили лагерь. Огни Дайона еще горели, значит город сопротивлялся не смотря ни на что. Терпел тяжелейшую осаду, уповая лишь на удачу, ведь никто не знал о возвращении чародея. Впрочем, о пропаже королевы тоже — и слава богу.

— Ну что, — Брон икнул и подтянул пояс. — Готов?

— Я пас.

— Это как?

— Справитесь без меня. Я поскачу в монастырь и отыщу Алесту.

— А что она там делает? — удивился вожак.

Трофим вздохнул:

— Долгая история. Стерегите детей, а вы, — он перешел на русский, — сидите тихо и из лагеря ни ногой. Поняли?

Вася и Алина молча кивнули.

— Молодцы. Скоро вернемся домой. Надеюсь, нас еще не объявили в розыск.

Гид взял факел, вскочил на коня и помчал вниз по склону — к каменной громаде у берега океана. Шайка разбойников давным-давно разбежалась, спугнутая шатающимися без всякого присмотра мертвецами. Привлеченные запахом человечины зомби тянули к Трофиму изломанные руки и надсадно хрипели. На тех, что подальше, парень не обращал внимания, а лезущих под копыта наглецов попросту сшибал. Благо они не представляли ни малейшей угрозы для храброго боевого скакуна, привыкшего к тяжести лат и долгим походам.

Спешившись, он постучал в дверь монастыря эфесом полуторного меча — самого узкого и легкого, найденного хозяином Руклина в своей оружейной.

— Аля, это я!

Никто не ответил. Трофим забеспокоился: не похитил ли Даня королеву, или, упаси Создатель, убил в отместку? Но тут послышались шелестящие шаги, скрипнул засов, и на пороге показалась Ее Величество. Чумазая, взлохмаченная, с прорехами на штанах, без рукава, и оттого более красивая и живая, чем в расшитом золотом платье.

— Ну надо же, — прошипела она. — Не прошло и года!

— Прости. Нас занесло в Колючий Лес.

— Ох… — девушка вмиг сменила гнев на милость. — Дети в порядке?

— В полном. За Дайон тоже не волнуйся — отряд Брона вот-вот приступит…

В ночной тиши взревели трубы, земля задрожала от топота копыт. Черный гремящий клин покатился по склону в сторону толп нежити.

— Черт. — Алеста злобно хлопнула по двери. — И что пообещал ему в награду? Мою руку и сердце?

— Этот вопрос тоже улажен. — Трофим самодовольно улыбнулся.

— Каким образом, разумеется, не скажешь?

Он покачал головой и помог королеве взобраться в седло. Взял коня под уздцы и неспешно побрел в сторону лагеря, слушая далекий звон мечей и рев труб. Две луны, словно горящие глаза космического великана присматривали за спутниками из-под густых бровей-облаков. Накрапывал теплый дождик.

— Ты какой-то грустный.

— Есть немного. Придется возвращаться уже сегодня.

— Так быстро?

Кивок.

— Знаешь, не удивлена. Волшебники приходят и уходят, когда сочтут нужным. На других им плевать. И когда ждать в гости? Через пять лет? Десять?

— Никогда.

Алеста нахмурилась, приоткрыла рот, но в последний миг передумала что-либо говорить, предпочтя остаться наедине с мыслями. К чему слова, когда все ясно без них? С полчаса они шли молча, но на подходе к биваку девушка все же не выдержала.

— Ну, хоть замуж наконец выйду. А то все ждала-ждала своего чародея, отшивала всех, отшивала. А мой чародей времени зря не терял. На что надеялась? Дура!

Трофим не ответил. Оправдания никому не интересны.

— Тетя Алеста! — Вася вскочил и помахал рукой. Охранявшие детей отроки тоже встали и поклонились.

— Привет, малыш. — Королева устало улыбнулась. — А кто эта прекрасная леди в роскошном платье?

Алина покраснела как мак и опустила голову.

— Я вас просто не узнаю.

— Пора, — сказал странник. — Нежить разбита.

+

Изможденный народ встретил освободителей громом аплодисментов и радостными выкриками. Под шумок Алеста, странник и дети пробрались в замок, незамеченные ликующей толпой. Королева побежала приводить себя в порядок — скоро выступать перед подданными и славить храбрых воинов. Остальные спустились по винтовой лестнице в закрома дворца. За одной из бесчисленных винных бочек Трофим отыскал неприметный серый барельеф в виде львиной головы. Положив ладонь на морду, гид зажмурился и скрипнул зубами. Без Ключа тяжело, но пространство-время все же поддалось — как говорится: по старой памяти. Парень бережно вытащил из каменного блока коробочку со спицами. В тот же миг меж антеннами вспыхнула яркая искра.

— Шестьдесят шесть пропущенных, — обреченно выдохнул странник. — Нам конец. Да, сестра! Нет, никто не умер. Нет, не похитили. Где были? Да так… погуляли по лесу, посмотрели спектакль… Уже позвонила в полицию? Хм… ладно, что-нибудь на месте придумаем. Да, конечно. Сейчас передам.

Он протянул маяк Васе. Малец с кислой миной поднес коробочку к уху и скривился пуще прежнего. Слов было не разобрать, но ор стоял дай бог.

— Твоя очередь.

Алина равнодушно выслушала отповеди и угрозы.

— Да, да, сестра. Почти дома. Завтра обязательно перезвоним. В девять. Как штыки. До скорого. Фух… думал, будет хуже.

— Куда уж хуже? — проворчала девушка.

— О, ты плохо знаешь мать. А сейчас минуточку тишины. База, это Трофим. Как слышно? Запрашиваю эвакуацию по пеленгу маяка. Ситуация… близка к критической. Понял. Благодарю.

Рядом с гидом вспыхнул портал, озарив перламутровым сиянием подземелье.

— Вот и все. Простите.

— За что? — удивился Василий.

— За все, что вам пришлось пережить. Наше маленькое приключение должно было быть… другим. Мягко говоря. — Он смущенно почесал затылок.

— Да ну, все круто! Просто супер! Кому рассказать — не поверят!

— Вот поэтому — молчок. — Трофим приложил палец к губам, забавно оттопырив мизинец. — Впрочем, написать рассказ никто не запретит. Только не забудь выставить жанр фантастика. Или фэнтези. Или и то, и другое…

— Дядь, все нормально? — спросила Алина. — Ты будто разреветься надумал.

— А? Нет. Это… пыль… щекочет нос… и глаза. Ладно, идем.

— И даже не попрощаешься?

Из-за колонны вышла Алеста в привычном красном платье. Волосы собраны в тугую косу, на голове — золотая корона, ссадины и царапины тщательно запудрены. Ее внезапное появление застало странника врасплох. Он глупо заулыбался, принялся еще сильнее теребить волосы на затылке и кое-как выдавил:

— Ну… пока.

— Ну, пока? — Она всплеснула руками скрестила их на груди. — И все?

— Хотел бы сказать: «до новых встреч», но…

Девушка фыркнула и подняла глаза к потолку. В мерцающем свете портала слезы казались неоновыми полосками.

— Никогда так не делайте, — шепнул Трофим и подтолкнул детей к сфере, после чего нырнул в нее сам, оставив Алесту в холодном темном подвале.

+

Спутники оказались в просторном холле без окон с длинными желтыми лампами на побеленном потолке. Помещение очень напоминало приемную любого государственного учреждения середины девяностых. Обшарпанный несметным потоком бабушек паркет «в елочку», пыльный донельзя ковер, пропахший нафталином и одеколоном «Москва». Темно-зеленые стены с местами облупившейся краской и дверьми весьма хлипкого вида с грубо привинченными номерными табличками. Напротив них стоял ряд серых сидений, явно позаимствованных из такого же допотопного актового зала.

— Это не Дом, — резонно заметил Вася.

— Правильно. Это база странников. — Трофим постучал в нулевой кабинет и опустился в кресло.

— А где она находится?

— Там, где ее никто никогда не найдет.

— М… На Луне?

Дядя печально усмехнулся.

— Нет. Там же полно всяких станций. Заметят в два счета.

— На дне океана?

— О нет. Протечки латать замучаемся.

— А, знаю! Подо льдом Антарктиды!

— Снова мимо. Как говорится, хочешь что-то спрятать — спрячь на самом видном месте.

— А что вы делаете на базе?

— Отдыхаем, лечимся, чиним оружие, получаем задания, храним записи…

— И вершим Трибунал, — сухо произнес высокий мужчина в черном костюме и узком белом галстуке.

Вышедший из кабинета номер ноль человек был стар, седовлас, но не по годам крепок и статен. Несмотря на хромоту, он умудрялся выдерживать царственную осанку и смотреть на всех сверху вниз, не выражая при этом ровным счетом никаких эмоций. Красно-коричневые округлые очки прятали глаза, отчего издали казалось, будто пред тобой слепой. Незнакомец опирался на изящную лакированную трость, однако рукоять с характерным плетением четко давала понять — внутри прячется острый и очень опасный клинок.

— Хранитель. — Парень вскочил и склонил голову.

— Где твой Ключ?

— Отобран.

— Кем?

— Даниил вернулся.

— Откуда? — в голосе мужчины проскользнула издевка. — С того света?

— Вряд ли. На призрака непохож.

— Позор! Ничего нельзя доверить! Неудивительно, что тебя сошлют на Тартар.

— Куда-куда? — нахмурилась Алина.

— А ваш дражайший дядюшка не рассказывал? Он — подельник отступника. Он покрывал убийцу и маньяка, охочего до безраздельной власти! За что и был приговорен к вечной ссылке в место, откуда нет возврата. Но за былые заслуги и явку с повинной получил отсрочку, чтобы провести время с родней… в последний раз. Но даже этого сделать нормально не смог! — Хранитель стукнул тростью об пол. В полупустом холле эхо прогрохотало подобно грому, а с потолка посыпались белые хлопья. — Идите в отправочную, а я созову Совет.

— Дядя Трофим, тебя собираются посадить в тюрьму? — с тревогой спросил племянник. — Ничего не понимаю!

— И я тоже, — проворчала Алина.

Парень вздохнул и подошел к двери без номера между двенадцатой и четырнадцатой. Не то что бы странники очень суеверны, но этого числа стараются избегать. Проход вел в просторный ярко освещенный ангар. В конце блестела испещренная пирамидками рамка цвета ртути размером с футбольные ворота. По обе стороны протянулись блестящие панели с пятью прорезями в каждой. Одновременное проворачивание десяти Ключей высвобождало таившуюся в них силу и открывало портал на Тартар. Иным способом попасть в мир вне времени и пространства невозможно.

— За все приходится отвечать. — Шаги гида гулко отдавались в тишине. — А уж мне точно есть за что ответить. Из-за моих попустительства и невмешательства произошли страшные вещи. Непоправимые. — Он сунул руки в карманы и уставился на арку. — Много невинных людей погибло. Жаль, что вам пришлось все это узнать.

— Здорово, блин! — Алина скрестила руки на груди. Вася всхлипнул.

— Не волнуйтесь. На Тартаре не так уж плохо. Он — почти точная копия Земли. Тепло, много воды, а ссыльным даже посылают передачки… иногда. В общем, все отлично. Только выбраться оттуда нельзя.

— Можно.

Все трое резко обернулись и увидели фигуру в толстовке с капюшоном. Даниил опирался на внушительного размера двуручник, тонкие пальцы нежно перебирали свежую оплетку.

— С помощью этой штуки. — Он крутанул меч как волчок. — Сам смастерил. Универсальная отмычка. Ключ от всех дверей. И этой, — кивок на портал, — тоже. Я освобожу узников Тартара, затем вместе уничтожим Гильдию. Больше никаких правил, запретов и ссылок. Мы станем новыми богами. Присоединяйся, Трошка. Тебе же самому грозит вечное забвение. Из-за чего? Из-за прихоти закостенелых дремучих стариков.

— Я видел, к чему ведет твоя жажда власти. И до сих пор страдаю от кошмаров. Возможно, на Тартаре удастся выспаться.

Даня фыркнул.

— Слабак. Вы все — слабаки. Не опаснее котят. Я растоптал лучших из вас и не остановлюсь, пока не перебью до единого!

В ангар вбежал Хранитель.

— Совет не отвечает! Что за…

Отступник повел рукой, старик врезался спиной в стену и обмяк.

— Видишь?

— Как ты выжил?

— Не поверишь. Порой любовь не только окрыляет, но и воскрешает. Буквально.

Он снял капюшон. На помолодевшем лице алел шрам, чуть прикрытый пушистой белой челкой. Бывший наставник выглядел как при первой встрече, но глаза… были не его. Трофим с легкостью узнал их — давным-давно они принадлежали Эре.

— Принцесса без раздумий отдала жизнь ради возлюбленного. Как в старых сказках, помнишь? Я выпил ее без остатка, поглотил каждую молекулу, каждый атом. И стал сильнее. Тебе меня не одолеть.

— И все же попробую.

— Твое право. А чтобы совсем скучно не было… на.

Даня вытащил из кармана обломок шпаги и швырнул Трофиму. Тот ловко поймал, подбросил на ладони и хмыкнул.

— Дети. — Парень взмахнул рукой, и рядом вспыхнула сфера. — Пора домой.

— А ты? — шепнул Вася.

Дядя улыбнулся.

— А я исправлю одну очень важную ошибку.

— А потом вернешься?

— Это вряд ли. Но у вас и без меня все получится.

— Ненавижу! — прошипела девушка. — Лучше бы ты вообще не приходил!

— Алина!

Она молча взяла брата за руку и юркнула в портал. Шар в тот же миг погас.

— К чему эти сантименты? — с издевкой спросил Даниил. — Ты можешь править Вселенной!

— Вселенная как-нибудь сама справится. Правители ей не нужны. Особенно такие, как ты.

— Дело твое. — Враг сощурился. — Начнем!

В ангар словно высыпали вагон сверкающей пыли. Противники скакали с неуловимой скоростью, то скрещивая клинки, то отпрыгивая в стороны. Не успевал один сноп искр потухнуть, как рядом вспыхивал новый, потом — еще один, и еще. Заклятые друзья бились с такой яростью, что исказили само пространство. Пол, стены, потолок задрожали и пошли волнами, словно простыни на ветру.

Никто не возьмется подсчитать, сколько длилась оглушительно звонкая феерия. Может быть секунду — может быть час. Свист клинков кромсал не только воздух, но и время, отбрасывая бойцов то в прошлое, то в будущее.

В какой-то момент Трофиму удалось заманить Даню близко к рамке. Враг ударил, но промахнулся и рассек левую панель. Меч застрял в металле, и тот немедля высосал из него всю силу. Меж рамки вспыхнула ослепительно яркая гладь портала. В отличии от сферы, она была прозрачна и открывала взору полноводное озеро, окруженное полем сочной дикой пшеницы.

Гид схватил безоружного отступника за шиворот и с разбегу прыгнул по ту сторону. Вопль тирана растворился в звонком взрыве — панели и рамка лопнули от перегрузки и развалились на мелкие кусочки.

+

— А кто это под номером пять?

— Слепой что ли? Одноклассницу не узнаешь?

— Да не гони, нет у нас таких. Новенькая?

— Старенькая. С первого класса вместе.

— Не врубаюсь. Вон Машка, вон Светка, а эта…

— Ну давай, с трех раз угадаешь?

— Это прикол какой-то. Или пранк. Я бы такую красотку запомнил.

— Думай-думай.

— Фигня какая-то. Да и платье из музея. Точно пранк.

Завуч прошла вдоль ряда наряженных учениц и встала у микрофона.

— Победительницей осеннего конкурса красоты становится… — шелест конверта, — становится… Алина Неверина, одиннадцатый «Б»!

+

Поздним вечером Вася возвращался домой. В аллейке у школы его встретили двое старшеклассников — оба заядлых хулигана. Они прохода мальцу не давали, постоянно отбирая мелочь или еду.

— Здорово, сопля, — прокуренным голосом пробасил вожак — лысый и с финаглом под глазом. — Плати за проход, гы-гы-гы.

— Конечно, — безропотно ответил Василий. — Сейчас.

Он поставил спортивную сумку на скамейку. Потом на эту же скамейку запрыгнул и свалил гопника ударом пяткой в нос. Подельник — помельче и потрусливее — тут же дал знатного стрекача. Парнишка не стал догонять. Поправил выскочивший из сумки черный пояс и пошел себе дальше.

+

— Как успехи, сын? — спросил отец за ужином.

— Первое место.

— Мужик! Дай краба!

Вася смущенно улыбнулся и протянул ладонь.

— А знаешь, кто у нас королева красоты? — с радостью произнесла мама.

Брат легонько пихнул сестру плечом в плечо. Та хихикнула и пихнула в ответ.

После еды они вымыли посуду и вышли на крыльцо подышать свежим воздухом перед сном. Взглянули на необычайно яркие звезды и разом вздохнули.

— Как думаешь, он когда-нибудь вернется?

— Не знаю. Не знаю…

Эпилог

Назовите самую серьезную проблему. Смерть? Отнюдь, мертвецам на все плевать. Неизлечимая болезнь? Порой неизлечимые болезни не такие уж неизлечимые. Нищета? Неудачи? Девушка бросила? Ай, не смешите. Сдаетесь? Ладно, подскажу.

Проблема — оказаться в месте, откуда нет возврата. Месте, населенном отступниками и предателями. И где-то треть из них отправил туда лично ты. Поверьте, рядом с ними даже смерть не покажется проблемой. Потому что умереть тебе не дадут, ведь это слишком быстрая и легкая кара.

Тартар — тот еще курорт. Днем плюс пятьдесят, ночью минут двадцать. Кругом песок, а где нет песка — камни и острые скалы. Вода глубоко под землей, а кто больше всех любит темные сырые пещеры?

Правильно. Пауки. Средний тартарский паучок размером с ведро, быстр как черт и в толстенном панцире. Впрочем, тут полно тварей крупнее и опаснее. Скорпионы, змеи, гигантские мухи — полный набор для искупления грехов. Ведь на Тартар не ссылают просто так.

Да, чуть не забыл. Здесь не действуют наши гидовские фокусы. Когда-то давно наставник сказал: на Тартаре Ключ — простая железка. О, как же он заблуждался. Не простая, а остро заточенная, отлично сбалансированная и удобно лежащая в руке. В аду и такое — роскошь.

Как же я сюда попал? Где-то тут первая часть — найдите, ознакомьтесь. Если вкратце — за компанию с одним редкостным засранцем. Не стану божиться, что сам чист и невинен. На мне тоже лежит груз вины — и немалый. Хотя какая разница? Все равно сдохну, вопрос лишь как и когда.

Но не волнуйтесь. Постараюсь прожить подольше, а главное — веселее. Благо на Тартаре не заскучаешь при всем желании.