Глава 7
В
Всего месяц назад все вокруг было таким скучным и комфортным. Двое суток назад мир был необычайно дерьмов, но все же я понимал, что в нем к чему. Теперь у меня было стойкое ощущение, что я схожу с ума. Мне всегда казалось, что отец был таким добрым, но все эти сорванные ногти, все это «щелк!»…
— Зачем отец приходил сюда в восемьдесят девятом?
— Не плачь, малыш Саймон, найдем тебе новых друзей…
— 2389, пять лет назад. Зачем Стивен приходил сюда? Чтобы что? Щелк — и снова за дело?
— Щелк? — бессмысленно повторил Орфей.
Отец пытался создать еще Саймонов после меня? Я пошел сквозь ряды тускло светящихся сосудов. 2372, 2373, 2374… Ни одного сосуда с каким-нибудь несчастным искорёженным уродом после семьдесят четвертого года. В семьдесят пятом появился я. Значит, отец, создав меня, больше не пытался создать мне каких-нибудь двухголовых братишек. Зачем же он приходил сюда пять лет назад?
— Он должен был их уничтожить. Компьютер уже проанализировал ошибки, — в это мгновение я даже не узнал голос Орфея, настолько осмысленно он прозвучал.
Может быть, отец приходил сюда каяться? Наконец, пройдя сквозь ряды стеклянных сосудов с моими бесконечными законсервированными братьями, я достиг сенсорной стены в дальней части отсека. Передо мной развернулось системное предупреждение:
«Доступ к файлам, связанным с проектом Новый человек, разрешен только администратору проекта. Переназначить администратора?»
Я поежился. Мне ничего не хотелось знать об этом чертовом проекте, и уж тем более я не желал быть его администратором, даже формально. Но здесь может быть информация об Персефоне. Давай, это ради Алисы.
— Назначить меня.
Предупреждение пропало и передо мной по всей стене рассыпались многочисленные сгруппированные по темам файлы.
— Время перевернуть страницу, малыш Саймон! — торжественно произнес Орфей, и голос его вновь сочился сумасшествием.
И то, как он это сказал, и то, что он так кстати вспомнил мое имя, заставило меня насторожиться. Я усилием воли подавил желание развернуться и бежать отсюда как можно дальше и как можно быстрее. У меня еще были здесь дела.
— Поисковой запрос: Персефона.
Секундная заминка — и передо мной выстроился целый список документов. Бинго! Я лихорадочно ткнул в первый попавшийся — какой-то журнал исследования за 2163 год.
Среди моря технической и медицинской информации, в которой я не мог понять ни единого предложения, упоминание Персефоны встречалось около пяти раз. Все время одна и та же формула: «2163. 03. 21, 12:20: Персефона передала сведения об исследованиях (далее шла ссылка на файл, в котором я, конечно же, не понял совершенно ничего). Переданная информация явно неполная, что противоречит «Пакту об объединенных исследованиях» от 2106 года». В этих стандартных заметках менялась только дата. Те же заметки были и в журнале за 2164, и за 2165 и далее до 2187, когда появилась заметка: «2187. 11. 02, 1:36: Связь с Персефоной потеряна, предположительно из-за повреждения последнего резервного передатчика. Поскольку на данным момент утрачена связь со всеми существующими станциями, проект Аида будет развиваться автономно. Работа проекта никак не пострадает». Я лихорадочно перечитал сообщение. «Со всеми существующими станциями» — значит, станций было много? Я наугад открыл более ранний журнал.
— Поиск по документу… — я задумался на мгновение. Надо использовать какую-то устойчивую форму, — «Передал сведения об исследованиях».
«Гефест передал сведения об исследованиях. Переданная информация явно неполная….»
«Прометей передал сведения…»
«Гера передала сведения…»
«Одиссей передал сведения…»
Я ошарашенно перечитывал сообщения в журнале. Похоже, станций было много, и они не особо стремились сотрудничать друг с другом. Так или иначе, Персефона существует, и Аид мог поддерживать связь с этой станцией двести лет назад. Но как-то же Алиса смогла попасть в игру? Значит, связь каким-то образом была восстановлена?
— Поиск по карте: связь.
Довольно странный запрос, но я не знал, как иначе сформулировать его. Среди нескольких случайных результатов я обнаружил то, что мне было нужно: рубка связи. Она находилась на самом верху, в пораженной зоне. Дерьмо. Как мне пробраться туда? Я потер лоб, пытаясь сообразить.
Жизнь в отсеке станции, максимально оборудованном, где от меня требовалось только дышать и вовремя принимать пищу, явно не готовила меня к таким задачам. Зато игры готовили. Значит, нужно думать, как игрок. Это просто квест. А если есть квест, значит, есть и способ его выполнить. Я свернул файлы на сенсорной панели на свой планшет и развернулся, чтобы сквозь строй моих мертвых собратьев пройти к выходу с этого жуткого кладбища.
— Администратор, нам необходимо приступить к работе, — холодный деловитый голос станционного врача звучал прямо у меня над головой.
— Какой еще работе?!
Я чуть попятился. Теперь все, чего мне хотелось — это поскорее закрыть нахрен дверь в этот чертов отсек 105 и никогда больше не открывать ее. Здесь больше не было никакой информации о том, как мне найти Алису. Только гребаная боль, смерть и чувство вины. Я развернулся и чуть ли не бегом направился к двери. Я не хотел оставаться здесь больше ни секунды. Новый человек оказался полным дерьмом.
С легким шелестом створки двери отсека 105 скользнули в пазах и захлопнулись прямо перед моим носом.
— Вам необходимо выполнить свой долг. На вас лежит ответственность за судьбу человечества. Как администратор, вы обязаны запустить программу воспроизводства.
Какой еще нахрен долг? Какая ответственность?! Запустить очередную карусель несчастных двухголовых уродов, которых я сам же буду душить каждый гребаный год? Теперь понятно, почему они не возражали, чтобы я прогулялся к отсеку 105. Им нужен был новый живодер, готовый бесконечно клонировать себя, чтобы потом душить себя же.
— Выпусти меня! — я ткнул в сенсорную панель, отпирающую дверь. Никакой реакции. Что за черт?!
— Вам необходимо запустить программу, прежде чем вы покинете отсек.
Это было уже выше моего терпения.
— Выпусти! Меня!
Я со всей силы ударил по легкой двери кулаком, потом еще раз. Аккуратная повязка на моей руке тут же покрылась красными пятами. Ну, и кого ты позовешь на этот раз, сволочь? Неуклюжий санитар на колесиках остался за дверью, которую ты не желаешь открывать.
— Вы можете себе навредить. Пожалуйста, сосредоточьтесь на своем дыхании.
Я ударился в дверь плечом, еще несколько ударов кулаками.
— Пожалуйста, успокойтесь, вы можете себе навредить.
Удар, еще удар. О, я определенно могу себе навредить! Ну давай, впусти санитара, пусть сделает мне укол!
— Пожалуйста успокойтесь, или я буду вынуждена сделать вам укол.
Еще парочка ударов. Створки плавно скользнули в стороны, а за ними ждал нацеленный прямо на меня шприц. Я сбил его предплечьем. Какое знакомое движение: как будто блокируешь удар меча щитом! Я подпрыгнул, опершись на плоскую голову санитара, и, перескочив через него, понесся по темному коридору к лифту. Металлический уродец с удивительной прытью ринулся за мной, рассекая воздух нацеленным на меня шприцем.
Я влетел в лифт с криком:
— Сто десятый!
Дверцы лифта не шелохнулись. Черт! Она и лифт заблокировала!
— Пожалуйста успокойтесь, или я буду вынуждена сделать вам укол.
Робот-санитар резко затормозил в проеме лифта и попытался попасть в меня шприцом еще раз. Резкий рывок влево, затем вправо — мысль о том, что если я позволю уколоть себя, то тогда мне точно не выбраться из этого чертова отсека 105, придавала мне невероятной прыти. Видно, роботу надоело пытаться попасть в меня — из приземистого корпуса показался обтянутый мягкой тканью манипулятор, которым санитар тут же попытался ухватить меня. Места для маневра оставалось все меньше и меньше. Я резко ушел вниз, и войлочная клешня с хрустом ткнулась в заднюю стенку лифта, оставив на стекле большую диагональную трещину. Еще один выпад — и мягкая клешня сомкнулась на моем запястье. Я рванулся в сторону. Бесполезно. Еще раз увернулся от нацеленного в меня шприца. Робот дернул меня за руку, и я повалился на задницу.
— Пожалуйста, успокойтесь, я не причиню вам вреда.