Глава 1

Мои пальцы почти машинально коснулись стеклянной поверхности гроба. Она была ледяной. Как и вчера. Как и две недели назад, когда я положил в него отца. Я не смог доверить это дело машинам и предпочел сам обмыть и одеть его, прежде, чем отправить в последний путь — в кремационную печь станции. Да вот только никуда я его так и не отправил. Это, наверное, звучит совсем нездорово, но я никак не мог расстаться с единственным человеком, которого я знал. Превратить его окоченевший труп в горстку пепла и остаться одному на этой громадной запустелой станции, рассчитанной на сотню тысяч таких, как я, остаться одному во всей гребаной вселенной — это было выше моих сил.

Сквозь дымчатое стекло гроба я мог видеть безмятежное выражение, застывшее на его сморщенном стариковском лице. Он умер во сне, совсем тихо, той смертью, которая подобает его возрасту. 127 лет. Чертовски длинная жизнь. Наверное, я должен был переживать целую палитру чувств: тоска по умершему родителю, глубокое горе. Но в действительности я был очень зол. Какого хрена он так поступил? Безответственный старый козел! Однажды он оказался в таком же положении, как я сейчас, и вместо того, чтобы принять на себя ответственность и умереть в одиночестве, поставив точку в затянувшейся истории человечества, он струсил и создал меня. Переложил всю ответственность со своих дряхлых плеч на мои. А может, просто устал от одиночества. На кой хрен надо было создавать меня, когда тебе уже сто с лишним лет?! Чтобы было, кому стакан воды подать перед смертью? Но старик струсил — и вот он я. Последний человек в мире, родившийся из пробирки, чтобы наконец поставить точку. С сотней лет одиночества впереди. Да хоть бы их было двести, я не поступлю, как отец. Нет уж. На мне все и закончится.

Наконец, я собрал волю в кулак. Так не может продолжаться вечно. Надо сделать это сейчас, на волне злости, иначе потом мне снова не хватит духу. Я нажал одну за другой несколько кнопок, не давая себе времени, чтобы снова начать колебаться. Заиграл сумрачный и торжественный марш, и гроб медленно поплыл вперед по гладким металлическим направляющим. То и дело тяжеловесная поступь марша спотыкалась о помехи, и это придавало всему действу вид какого-то наспех сляпанного фарса: фальшивая музыка, стеклянный гроб, лениво ползущий к раскаленной печи, и отпрыск почившего: лохматый, заросший бородой за последние две недели, растеряно стоящий в пижаме посреди похоронного зала станции, слишком большого и слишком помпезного для этой маленькой семейной церемонии.

— НЕ ПЛАЧЬ, МАЛЫШ САЙМОН, НАЙДЕМ ТЕБЕ НОВЫХ ДРУЗЕЙ… — проговорил, запинаясь, электронный голос над моим ухом.

Да, впереди лет сто наедине с огромной опустевшей станцией, и ее впавшим в маразм искусственным интеллектом. Сегодня, видимо осознавая всю мрачную торжественность случая, он хотя бы вспомнил мое имя. На этом его успехи закончились: я уже давно не был малышом, и я не плакал. Я почувствовал волну паники, глядя, как гроб подъехал к похоронному шлюзу, но не пошевелился, продолжая смотреть. Створки похоронного шлюза захлопнулись, навсегда скрывая от меня стеклянный гроб и словно бы мирно отдыхающего в нем отца. Музыка, спотыкаясь, словно пьяная, понемногу стихла и я побрел прочь из похоронного зала.

— САЙМОН, МНЕ… КАК ЭТО? МНЕ НУЖНО ТЕБЕ ЧТО-ТО СКАЗАТЬ, МАЛЫШ, — все так же запинаясь, сказал ИИ.

Создавая эту станцию, мои далекие предки наделили ее поистине гениальным искусственным разумом. Но сотни лет эксплуатации показали, что чем сложнее ИИ, тем больше он повержен недугам, напоминающим недуги человеческого мозга. Отец рассказывал мне, что когда-то наш ИИ, названный по имени станции Орфеем, действительно нес в мир красоту и гармонию, но однажды в нем что-то расстроилось, и люди на станции, уже не чета своим предкам, так и не смогли найти, где поломка. Старик Орфей становился все хуже и хуже, и под конец совсем впал в маразм. Теперь он способен выполнять только простейшие действия да нести какую-то околесицу. Хорошо, что вся автоматизация станции дублирована дополнительными системами, а не то человечество прекратило бы свое существование значительно раньше. Впрочем, может, оно было бы и лучше?

— Что? — спросил я, не рассчитывая на осмысленный ответ.

— Я ЗАБЫЛ… — рассеянно ответил ИИ.

— Разумеется.

Орфей издал досадливое стариковское кряхтение.

Несколько переходов — и передо мной простерся ряд капсул виртуальной реальности: белые сферы, диаметром порядка четырех метров каждая, выстроились в ряд, приглашая нырнуть внутрь, в волшебный виртуальный мир, где есть люди, есть, чем заняться и есть, ради чего жить. Я протянул руку, чтобы открыть одну из капсул, когда раздался строгий голос электронного бортового врача:

— Вы истощены, пожалуйста, поешьте.

— Отстань.

Я не ел со вчерашнего утра, да мне особо и не хотелось. Я вообще ел через силу эти последние две недели и мысль о том, чтобы снова запихивать в себя еду не вызвала во мне ничего, кроме отвращения. Кроме того, каждая лишняя минута здесь, в этом угнетающем одиночестве, была просто невыносимой.

— САЙМОН, МНЕ НУЖНО ЧТО-ТО СКАЗАТЬ…

— Что?

— Я ЗАБЫЛ…

— Вы истощены, пожалуйста, поешьте.

— А ну заткнитесь оба!

Я зло смахнул в сторону предупреждение бортового врача на информационной панели и, распахнув люк, с размаху плюхнулся на бархатистую пленку, покрывающую гелеобразное содержимое капсулы. В руку удобно лег пульт, и я с силой вдавил кнопку пуска, чувствуя, как "умный гель" капсулы обволакивает меня, готовый стать под моими ногами неровной поверхностью скалы, давить мне на плечи тяжестью доспехов, овевать мое лицо теплым ветерком, дующим с моря — одним словом, делать то, что заложено в него программой.

Не знаю, о чем я тогда думал. Наверное, втайне я надеялся, что так и сдохну в этой капсуле, в волшебной виртуальной реальности.

Мир вокруг загрузился единой вспышкой, и вот я уже стою на самой кромке песчаного обрыва, под моими ногами хрустит иссохшая от летнего зноя трава, а в лицо дует прохладный ветерок, пахнущий морем. В прошлый раз я сохранился здесь, потому что любил это местечко — отсюда открывался такой просторный и захватывающий вид…

Теперь все это — и свежий бриз, и синеющее под ногами море, и белое, раскаленное солнце в выцветших от зноя небесах — все это показалось мне пустым и раздражающим. Мне вдруг пришло в голову, что я даже не знаю, так ли в действительности пахнет море, и так ли взаправду хрустит засохшая трава. Я досадливо пнул травяную кочку, подняв облако пыли, и двинулся к маячившему неподалеку городу.

Обычно я шел по этому берегу не спеша, но сегодня шелест травы и шум волн казались мне искусственными, и полуденная тишина, разбавляемая лишь стрекотом каких-то насекомых, давила на меня. Я припустил вперед, бряцая на бегу доспехом. Зеленая полоска запаса сил еще не упала до нуля, а я уже шагнул на оживленную рыночную площадь.

Я рассчитывал, что вздохну с облегчением, оказавшись среди людей, пусть даже их виртуальных суррогатов. И вот я стоял среди рыночной площади, пахнущей раскаленным камнем и пряностями, вокруг меня толпились жители города, задевая меня, толкая, под ногами сновали малолетние воришки, нагретый воздух звенел от голосов:

— Э, смотри куда прешь!

— Свежие фрукты! Свежие фрукты! Господин, купите фрукты!

— Проходи, не задерживайся!

— Дай монетку бедному нищему, добрый господин…

— Вор! Вор! Держите вора!

Где-то неподалеку завязалась потасовка: двое стражников пытались скрутить юркого воришку. Я стоял, оцепенев, среди всего этого гомона, и чувствовал, что тяжелое, мучительное чувство пустоты и одиночества, от которого я надеялся спрятаться здесь, никуда не делось. Я почувствовал себя обманутым. Кругом были просто бездушные куклы. На вид не отличишь от людей — движения, фактура ткани, кожи, грязь на лицах… Но они говорили все те же заложенные в них программой фразы. Тупые, бездушные автоматы. Кто-то толкнул меня в плечо.

— Чего встал, проходи!

Передо мной стоял стражник. На его остроконечном шлеме играли золотые блики солнца, из-под нахмуренных бровей меня сверлил недоверчивый взгляд. Все это было так реалистично, не отличишь от настоящего. И все же я каждой клеточкой своего тела чувствовал, что все вокруг — лишь игра, обман, фикция. Разочарование и злость прожигали меня насквозь.

Стражник нахмурился еще сильнее и снова толкнул меня в плечо, и тут же мой кулак со всего маху врезался в его орлиный нос. Над золотым шлемом обозначилась процентов на пять сократившаяся полоска здоровья стражника, на белый горячий камень площади упала капля крови.

И тут я понял, зачем пришел сюда. Конечно, глупо было ждать, что среди персонажей игры я забуду свое одиночество. Нет, я погрузился в игру не за этим. Я пришел, чтобы просто сорвать злость. Вороненый клинок с характерным шелестом выскользнул из ножен, висящих у меня на поясе. Стражник в ярости схватился за легкую саблю. Люди на площади с визгом и кирками бросились врассыпную, а сквозь их пеструю сумятицу к нам уже спешили другие стражники.

— Преступник!

— Схватить его!

Я легко парировал выпад стражника, пара взмахов клинка — и на белый камень брызнула красная кровь. Мой первый противник еще не успел повалиться на землю, а я уже отбил атаку двух подоспевших стражников. Клинок порхал в моих руках, вырывая из тел подбегающих стражников брызги крови, такой яркой в солнечном свете. Пару раз им удалось задеть меня, но ущерб был не слишком велик: большую часть своей бессмысленной жизни я коротал, пропадая в игровой капсуле, так что мой персонаж был раскачан до предела, по крайней мере почти все боевые навыки у меня были вкачаны до сотни.

На мгновение в побоище, которое я устроил, возникла секундная пауза, и тут на глаза мне попался один из горожан в какой-то нелепой шапке, который застыл на краю толпы и с ужасом смотрел на меня. Я даже не понял, почему мой взгляд зацепился за этого невзрачного человечка, но что-то в нем привлекло мое внимание. Заметив, что я смотрю на него, горожанин в ужасе попятился и, развернувшись, бросился в толпу. Все это произошло буквально за секунду, а в следующее мгновение на меня налетели еще два стражника.

— Эй! — крикнул я, отбивая очередную атаку.

Нелепая шапка мелькала среди толпы, удаляясь от меня. Отбил новый выпад, две силовые атаки — и я рванулся в сторону, где скрылся странный горожанин. Что так привлекло мое внимание? Почему мне внезапно показалось важным найти его? Я не знал.

Нелепая шапка почти скрылась в толпе, а за моей спиной болталось штук шесть разъяренных стражников. С ними на хвосте ничего не получится. Я спрятал меч в ножны и повернулся лицом к страже.

Глава 2

Я спрятал меч в ножны и повернулся лицом к страже. Сразу несколько ударов сабель обрушилось на меня, одним махом отнимая около тридцати процентов здоровья. «Давайте уже скорее,» — нетерпеливо подумал я. Наконец, град ударов оборвался.

— Ты арестован, преступное отродье! Плати 5750 золотых или отправляйся в темницу!

— Плачу! — коротко бросил я.

С мелодичным звяканьем мое золотишко списалось в карман стражнику, и я рывком повернулся в сторону, где исчез странный горожанин. Толпы, с ужасом смотрящей на избиение стражников, словно бы и не было: передо мной продолжалась обычная городская суета — нпс снова толпились на рыночной площади, толкались, спорили, спешили непонятно куда. Растерянно оглядываясь по сторонам, я поспешил в том направлении, куда скрылся горожанин. Внезапно вдалеке, среди потока нпс, мелькнул краешек уродливой шапки, и скрылся за поворотом. Я рванул за ним, повернул в менее людный переулок. Горожанин в шапке обернулся на звяканье, которое издавал мой доспех на бегу. Глаза его расширились от ужаса, он резко развернулся и припустил со всех ног прочь.

— Эй! — крикнул я на бегу, — Эй, не бойся!

Если бы кто-то остановил меня в этот момент и спросил, зачем я бегу за этим нпс, зачем я пытаюсь разговаривать с ним, я бы не смог внятно ответить. Просто в его движениях, его поведении, даже в мимике было что-то странное. Что-то… живое?

Догнать обычного нпс не составляло для меня труда — мой раскачанный персонаж намного превосходил его в скорости, но даже этого не понадобилось: горожанин сам загнал себя в тупик. Упершись в стену, он рывком повернулся ко мне. Я остановился, выжидая, что он будет делать.

— Отвали от меня! — взвизгнул горожанин, перепрыгивая с ноги на ногу, явно рассчитывая, с какой стороны сподручнее будет проскользнуть мимо меня и удрать.

— Не бойся! — я поднял перед собой раскрытые ладони.

«Господи, что я несу?! Не бойся? Это же всего лишь виртуальная модель! Они не умеют бояться, парень». От этого диалога я чувствовал себя глупо, как никогда в жизни.

— Не бойся! — ядовито передразнил меня горожанин, — Ты себя со стороны видел? Псих! Маньячила! — на последнем слове голос горожанина сорвался. Как у живого человека.

Я бросил короткий взгляд вниз. Мой черный доспех, весь шипастый и украшенный черепами, был залит кровью. Даже мои мирно поднятые вверх ладони были в крови. М-да… Улучив момент, когда я не смотрел на него, горожанин дернулся вперед, явно намереваясь ускользнуть. Я преградил ему путь, все еще держа перед собой руки в мирном жесте.

— Успокойся! Я не причиню тебе зла! Я просто хочу поговорить с тобой… — я сделал осторожный шаг к горожанину.

Он еще раз безуспешно метнулся в сторону, а затем ухватил первое же, что попалось ему под руку — старую деревянную метлу, прислоненную тут же, в углу, и выставил ее вперед, пытаясь защититься таким нелепым образом. Я сделал маленький шаг вперед. Короткий выпад — и я едва успел увернуться от метлы, норовящей хлопнуть меня по лицу.

— А я не хочу с тобой говорить! — еще одна попытка достать меня метлой, — Не приближайся!

— Ты — живой человек?

Хлоп! Метла шлепнула меня по голове.

— Да остановись ты хоть на секунду! — во мне уже начало подниматься раздражение. Я уцепился за прутья метлы и резко рванул ее на себя, выдергивая из рук горожанина, и отбросил в сторону. Мы остановились, глядя друг на друга, нелепая шапка съехала горожанину на глаза.

— Ты — живой человек? — повторил я свой вопрос.

— Что за тупой вопрос?

— Ты человек? — повторил я еще настойчивее.

— Да.

— Я тоже, — радостно сообщил я, чувствуя, что расплываюсь в идиотской улыбке и делая шаг вперед.

Горожанин окинул меня скептическим взглядом с ног до головы.

— Поздравляю. А теперь дай мне пройти.

Меня захлестнула такая идиотская радость, что я даже не сразу понял смысл сказанного.

— Что? Куда пройти?

— Мимо тебя, придурок! — зло ответил горожанин, — Искать нормальных людей! — теперь он осмелел настолько, что попытался меня оттолкнуть с дороги.

— Но тут нет никого, кроме меня, — я развел руками.

Горожанин остановился на секунду, пристально глядя на меня.

— Не вешай мне лапшу на уши! Это многопользовательская игра. Здесь должны быть еще люди.

— Здесь больше нет людей. Нигде больше нет людей.

— А ты?

— Я — последний. Последний человек на свете.

Я ожидал какой угодно реакции на свои слова, но только не того, что произошло дальше.

— Ага, — холодно фыркнул мой собеседник, — А теперь уйди с дороги.

Он мне не верит? И что теперь делать? Да что же такое, за 19 лет впервые увидел еще кого-то кроме своего отца и этот «еще кто-то» оказался таким козлом!

— Не уйду, — я скрестил руки на груди.

Горожанин помолчал несколько мгновений, а затем проронил:

— Ладно. Что тебе нужно?

— Поговорить, — я развел руками, — Как ты здесь появился? Откуда ты? Я имею в виду, где-то же должно быть твое физическое тело! Где ты на станции? Она же вся законсервирована! Как ты…

— Ты уж определись, что конкретно из всего из этого ты хочешь узнать, — насмешливо перебил меня горожанин.

Что конкретно? У меня в голове была тысяча вопросов, и я хотел задать их все разом.

— Как тебя зовут?

Повисло молчание. Внезапно насмешливое лицо горожанина стало растерянным. Глаза его удивленно перебегали с моего лица на его собственные руки.

— Это такой сложный вопрос? — во мне снова начало подниматься раздражение. Совсем не это я представлял себе, когда мечтал найти другого человека!

— Нет, просто… — теперь горожанин выглядел по-настоящему потерянным, — Просто я не помню. Вообще ничего не помню.

— Ни откуда ты, ни как тебя зовут?

— Ничего.

На мгновение мне показалось, что он врет, но его лицо стало вдруг таким потерянным и испуганным, что я даже немного пожалел его.

— Но хоть что-то ты помнишь? Хотя бы как мне называть тебя?

— Зови меня… ну, предположим, зови меня Ал. Да, мне кажется, как-то так меня и звали, — рассеянно сказал мой новый знакомый.

— А я Саймон.

— Да-да, класс. Может, ты теперь не будешь меня зажимать в углу, как педофил, и мы спокойно сядем и обсудим все? — Ал указал на ящики у выхода из тупика. Я кивнул.

Я старался держать своего нового знакомого в поле зрения, на случай, если бы он снова собирался сбежать, и в то же время я думал, как же это, оказывается, сложно — общаться с людьми! От греха подальше я открыл карту и быстро прикрепил флажок на точку, которой обозначался Ал.

Мы уселись на деревянных ящиках друг напротив друга. Мой собеседник выглядел очень рассеянным, и я не стал донимать его вопросами, давая ему несколько минут. Кажется, внезапно обнаружившаяся потеря памяти ошарашила его. Наконец, Ал недовольно поерзал на ящике.

— Это тело — полное говно.

Я коротко глянул на него. Да уж, подгрузиться в тело нпс — так себе удовольствие, наверное. Силы, скорости, способностей — всего по нулям. Я подумал о том, как Ал должен выглядеть в реальности? Наверное, шкаф два на два, такой может себе позволить болтать что угодно, не думая о последствиях, прямо как мой новый знакомый. Конечно, ему будет неудобно в этом мелком и слабом теле.

Так или иначе, надо выяснить, как он сюда попал.

— Ты ничего не помнишь с тех пор, как подгрузился в игру, правильно? Ты давно здесь?

— Я здесь прямо с того момента как ты устроил там бойню. Ты, кстати, понимаешь, что ты вообще ненормальный? Ты там кучу народа перерезал!

Я скрестил руки на груди и глянул на собеседника исподлобья. Ал раздражал меня все больше и больше.

— Это просто нпс. Они не живые.

— Выглядело жутко, бррр! И зачем ты все это сделал?

— Не твое дело.

— Я думаю, ты просто маньяк.

Высказав это умозаключение, Ал скрестил руки на груди и прислонился спиной к стене. Словно бы приговор вынес.

— Все начинается с мелочей. Сначала просто нпс…

— А потом — кто? — зло перебил я.

Ал пожал плечами.

— Злишься, что некого порешить в реальности? — участливо спросил он. — А кстати, почему это ты остался один?

Теперь Ал бесил меня по-настоящему. У меня уже чесались кулаки дать ему в морду. Единственное, что останавливало меня — это осознание того, что один мой удар снесет ему не менее половины здоровья, а он только убедится в своей правоте. Впрочем, не плевать ли мне, что он там себе думает! Поэтому я просто сказал:

— На хрен иди.

— Сам иди. Это же ты ко мне прицепился как репей. В моих планах было найти нормальных людей.

Я поднялся из-за стола.

— Ладно. В городе ты их не найдешь. Попробуй выйти в одиночку за пределы города, а я похлопаю.

— А что там? — внезапно заинтересовался Ал.

— Львы, койоты, минотавры.

Ал прыснул от смеха.

— Минотавры! Господи, какая чушь! Главное, чтобы там не было психов вроде тебя.

Дрожа от злости, я поднялся с ящика и зашагал прочь. Что за придурок! Прежде, чем повернуть за угол, я обернулся, раздумывая о том, как это все несправедливо. Ал заметил, что я остановился.

— Забыл что-то? — зло спросил он.

— Твоя шапка похожа на задницу.

— Твое лицо похоже на задницу! — фыркнул Ал в ответ.

Я развернулся и кипя от злости быстрым шагом направился прочь.

Все так же дрожа от злости, я выбрался из города и вернулся к обрыву над морем, заросшему сухой ломкой травой. Я сел на край свесив ноги вниз и уставился на далекий горизонт. Воздух вокруг был душный и жаркий. Злость прошла, и я вдруг ощутил себя ужасно усталым. Острое ощущение бессмысленности происходящего вернулось с новой силой. Ненадолго — пока я гнался за Алом и пытался что-то втолковать ему — я забыл о том, как все дерьмово, но теперь вспомнил. Мир вдруг показался мне ужасно тесным, скучным и совершенно безвыходным. Я откинулся на спину и уставился в выцветшее от жары бледно-голубое небо. Я провалялся так некоторое время, ни о чем особо не думая, пока неожиданно меня не кольнуло беспокойство.

Правильно ли я поступил, оставив Ала? Конечно, он полный придурок, но это не отменяет того факта, что он единственный живой человек, кроме меня. Что, если его сожрет какая-нибудь саблезубая саранча или полевка-гигант? В реалиях игрового мира он явно ни черта не смыслит. Теперь, когда злость отхлынула, я начал сомневаться в своем решении.

Я торопливо достал карту. Так и есть, Ал и его дурацкая шапка бродили где-то за стенами города. Точка с установленным на ней флажком медленно ползла на север от городских стен. Немного поразмыслив, я решил, что просто немного пройду следом за ним. Присмотрю за ним, не попадаясь на глаза.

Догнал я его довольно быстро: он брел сквозь небольшую оливковую рощу, небрежно постукивая сорванной гибкой веточкой оливы по стволам деревьев. Словно на прогулку вышел. Что хуже всего — Ал брел прямо навстречу двум бычьим рогам, торчащим из зарослей. Я сорвался с места и что есть мочи помчался наперерез ему, на ходу крича во все горло:

— Ал! Стой! Стой!

Он остановился и повернулся на мой голос. И в тот же момент из зарослей с ревом выкатилась огромная, метра под три, туша с мощным человеческим торсом и тяжелой бычьей головой, увенчанной двумя огромными острыми рогами. Ал резко развернулся на звук душераздирающего рева.

— Беги! — заорал я, стараясь мчаться еще хоть чуточку быстрее.

Ал не пошевелился. Он словно бы врос в землю, как зачарованный, глядя круглыми от ужаса глазами на огромную, несущуюся на него тушу, от топота которой содрогалась земля.

Что за идиот! Я скрипнул зубами. Одного удара минотавра хватит, чтобы свалить замертво десяток таких немощных нпс, как Ал. Расстояние между огромной тварью и моим новым знакомым стремительно сокращалось.

Я не успевал вклиниться между минотавром и Алом, никак. На бегу я лихорадочно шарил в инвентаре, под завязку забитом всякой всячиной, жалея, что я не какой-нибудь гребаный маг. Специализация строга. Наконец, в руку упал какой-то свиток — название мелькнуло в левом нижнем углу поля зрения. Что-то там про огонь. Не сбавляя хода, я рванул в стороны концы хрупкой полоски пергамента, и крупный огненный шар, обдав меня жаром, с грохотом полетел прямо в минотавра, когда от него до Ала оставалось не больше десятка шагов.

Вопль твари был оглушителен. Огонь сжирал ее здоровье, но как-то очень вяло. Всего минус десять процентов. Откуда здесь тварь такого уровня? Молясь, чтобы Ала не задело моим огненным шаром, я бросился на объятую пламенем тварь. Мощный удар сшиб меня с ног, отняв одним махом около тридцати процентов здоровья, но теперь мне удалось завладеть вниманием минотавра, и отвлечь его от Ала, который все еще стоял, как вкопанный, и круглыми от ужаса глазами наблюдал за всем происходящим.

Тяжелое копыто опустилось на место, где я только что лежал, но я перекатился по земле, вскочил и ринулся на тварь сбоку. Вороненый клинок с хлюпаньем вошел под ребра минотавра и тут же рывком вынырнул обратно, увлекая за собой тяжелую струю черной крови и еще около 15 процентов здоровья. Чудовище взвыло, и новый мощный удар обрушился на меня, теперь попав на щит, да так, что руки у меня загудели, а латные сапоги прочертили по земле две глубокие борозды сантиметров тридцать длиной. Что?! Десять процентов моего хп слетели, как с куста. Да что же это за тварь? За нее дают какой-то квест? Мой клинок еще раз прошелся по боку твари, но неудачно, вскользь. Удары минотавра сыпались градом, а я плясал, уворачиваясь от них и стараясь достать противника, потихоньку все укорачивая его полоску здоровья.

Наконец, я коротко поднырнул под очередной мощный и тяжелый замах, два удара клинком под колени минотавра, в которые я вложил всю свою силу, и чудовище с ревом повалилось на колени, где я и добил его, с заметным хрустом пронзив насквозь толстый череп.

Я остановился над поверженной тушей, тяжело дыша. Давненько мне не попадались такие противники. Я присвистнул — осталось всего 20 % здоровья! Не густо.

— Он подох?

Только тут я заметил, что Ал стоит совсем рядом, вцепившись в мой локоть обеими руками.

— Это же полный звездец… — тут он, наконец, заметил то же, что и я, и смущенно отвернулся, разжав пальцы, да так и застыл, словно его поразила какая-то внезапная мысль.

— Саймон…

Между зубов минотавра что-то блеснуло. Я присел на корточки и разомкнул тяжелые бычьи челюсти рукояткой меча. На землю, покрытую редкой, подсохшей травой, выкатился крупный прозрачный камень размером с куриное яйцо, пронзительно-синего цвета. Как знал, что тварь квестовая!

— Саймон! Ты что, сталкерил за мной?

Я закатил глаза, не поворачиваясь. Пальцы мои подхватили камень, тяжелый, гладкий и прохладный, и тут же перед глазами расцвели буквы:

«Отдай это тому, кто рядом с тобой». Как будто мне сейчас до дурацких квестов! А впрочем…

— Я хочу сказать… спасибо.

— На! — без предисловий я вложил камень в ладонь Алу.

В ту же секунду глаза моего нового знакомого округлились, словно бы его молния ударила.

— Я… кое-что вспоминаю… — промямлил он, и всю его фигуру вдруг охватила странная рябь, размывающая контуры. — Я помню свое имя…

Я с ужасом смотрел, Ал расплывается в неразборчивое смутное пятно. После всего потерять единственного живого человека по собственной глупости из-за какого-то дурацкого артефакта…

— Ал, что с тобой?

Я попытался дотронуться до его плеча, но отдернул руку, ощутив, как сильно вибрирует воздух вокруг него. Постепенно рябь начала стихать и сглаживаться, открывая нечто новое. Контуры стали четкими. Передо мной стояла девчонка примерно моих лет в светло-сером комбинезоне станции, веснушчатая, худенькая, с растерянно глядящими серыми глазами. Она была совсем не похожа на тех грудастых волооких эльфиек, которых можно было встретить в игре, в ней даже вроде бы не было ничего особенного, но мне она показалась невероятно красивой. Гораздо красивее всех эльфиек вместе взятых Может, дело в том, что она-то уж точно была живой.

И в голову мне не пришло ничего лучше, чем спросить:

— И как же тебя зовут?

— Алиса.

Видимо, на моем лице опять расцвела идиотская улыбка, потому что Алиса тут же наградила меня колючим взглядом, и я смущенно отвел глаза.

«Помоги Алисе собрать воспоминания» — побежали буквы перед моими глазами.

— О! Кажется, нам предстоит квест, — заметил я, радуясь, что есть чем заполнить неловкую паузу.

Глава 3

— Почему у тебя спорота нашивка с комбинезона?

Мы шли сквозь древний мглистый лес. Над нами простирали ветви исполинские деревья, за их густой изумрудной листвой не было видно солнца, так что мы передвигались в полумраке, ступая по синему и лиловому мху, вспугивая стайки белых мотыльков и еще каких-то бледно сияющих насекомых.

Алиса пожала плечами:

— Бесит ходить с клеймом как у животного.

Никогда не думал об этом с такой стороны. Проблема в том, то теперь выяснить, в каком именно отсеке Аида ее искать, будет гораздо сложнее. Ну и ладно, значит, помогут воспоминания, надо только их отыскать. Несмотря ни на что, я был страшно доволен тем, что теперь не придется прятаться от Алисы по углам, чтобы присмотреть за ней.

Кругом между ветвей серебрилось кружево гигантских паутин, то и дело мимо нас пролетали болотные феи — маленькие, словно фарфоровые куклы, с большими фасетчатыми глазами и мохнатыми крыльями.

— Что за хрень?! — раздраженно воскликнула Алиса, сгоняя одну из фей со своего плеча.

Я сверился с картой.

— Не волнуйся, мы почти пришли. Мы уже у подножья Пика Ужаса, а вон и Лунная пещера, — я указал вперед, туда, где заросшая разноцветными мхами земля круто уходила вверх, а у самого начала подъема, укрытый валунами, чернел вход в подземелье.

Алиса фыркнула:

— Пик ужаса? Кто придумывает все эти названия?

«Орфей,» — мысленно ответил я. Мы подходили к пещере.

— Спрячься, — сказал я Алисе, обнажая меч. Ни разу не видел, чтобы квестовую пещеру никто не охранял. Незачем подвергать Алису лишнему риску.

Я чувствовал себя невероятно суровым и могучим, стоя наизготовку с мечом наголо посреди темного леса. Пусть это все было лишь игрой, но ставки были вполне осязаемыми — за моей спиной была Алиса. Что будет, если она погибнет в игре? Смогу ли я тогда отыскать ее в реальном мире?

Что-то зашелестело слева от меня, и я дернулся на звук.

Раздалось негромкое завывание, словно бы кто-то горько плакал в кустах возле пещеры. Я вздохнул. Только не призрак! Начал лихорадочно шарить в инвентаре. Где-то же была у меня одна вещь…

Но я не успел. Призрак появился передо мной, словно внезапно распахнувшаяся прореха в непроглядную тьму, а из тьмы вывалилась по пояс худая, истошно визжащая тварь: сгусток черной когтистой злобы. Я едва успел отразить удар черных когтей, все еще шаря левой рукой в инвентаре. Удар, еще удар. Отражать их мечом было довольно накладно, но вот наконец моя рука нащупала нужный флакончик. Я рывком выудил из инвентаря зелье и, сорвав зубами пробку, плеснул на лезвие и тут же полоснул им призрака. Тварь завизжала и задымилась, стремительно теряя здоровье. Я ухмыльнулся. Отличный яд против нежити! Сам сварил из паслена, соплей демона и золотого слитка.

Восхищаясь своими кулинарными навыками, я уже готов был сделать новый выпад, чтобы добить призрака отравленным клинком, когда за моей спиной раздался короткий вскрик. Алиса! Я обернулся, и тут же получил тяжелый удар когтистой лапы в спину.

Алиса медленно пятилась из кустов, а навстречу ей угрожающе полз еще один черный сгусток. Я рванулся назад, так, что следующий удар моего противника прошелся вскользь по кирасе, на лету плеснул ядом в морду второму призраку и сшиб Алису на землю. Истошный визг удвоился, и уродливая когтистая лапа второго призрака просвистела прямо над нашими головами. Моя многострадальная спина приняла еще один удар, и еще, и еще. Удары сыпались градом, не давая мне подняться. Флакончик с ядом выпал из моих рук и покатился по земле, разливая остатки дымящегося содержимого по траве, которая тут же чернела и засыхала.

Алиса вскочила на ноги.

— Беги к пещере! — похрипел я.

Но она не побежала. Вместо этого она молниеносным движением ухватила какую-то корягу с земли и что есть силы ткнула ею ближайшего призрака. Обе твари повернулись к ней, и Алиса, с корягой наперевес, сделала шаг назад. Секундная заминка тварей — и я был уже на ногах. Когтистая лапа взмыла вверх, нацеленная на Алису. Мой меч прошил сумеречную завесу и с силой вонзился под лопатку призраку, и лес огласился истошным визгом, а я в это мгновение уже наносил удар следующей твари. Я крутился как мартышка на сковородке, нанося и отбивая удары, чтобы отвлечь обоих призраков на себя и дать Алисе отступить.

Наконец, одна из тварей издала истошный визг и осела на землю грудой черной ветоши, а вторая вновь пошла в атаку. Удар, защита, удар — когтистая лапа рубанула меня по голове, и мир замерцал красным, закружился, начал расплываться — у меня осталось менее 10 % здоровья. Последним усилием я увернулся от еще одного удара, и что было мочи рубанул по длинной костистой шее.

Второй призрак издал предсмертный вой и рассыпался по земле грудой черного тряпья.

Я осел на землю. Сердце колотилось как бешеное. Мир вокруг мерцал багровым. У меня осталось каких-то жалких 3 % здоровья. — та ситуация, игра может закончиться от одного неудачного чиха. Дрожащей рукой я нашарил в инвентаре зелье и одним глотком осушил флакончик.

Мысли скакали в голове. Что я за идиот! Защитник хренов. Я раздраженно фыркнул. Алиса опустилась возле меня на землю. На щеке у нее обозначилась тонкая красная черта.

— Ты цела?

Она прикоснулась кончиками пальце к ранке.

— Я в порядке.

Я посмотрел на Алису с уважением. Этот трюк с корягой буквально спас меня.

— Тебе нужно приодеться, — сказал я, поднимаясь на ноги.

Как на зло, накануне я распродал кучу артефактов, чтобы бегать налегке, так что теперь в моем инвентаре было почти что шаром покати. Алисе достались сапоги легких ног, прибавляющие скорость, перчатки Рука закона, зачарованные на защиту от магии, и — вишенкой на торте — шлем Тени, дающий способность становиться невидимым на 20 секунд. Больше в моем инвентаре ничего подходящего не обнаружилось. Защита явно выходила недостаточная. Немного подумав, я стащил с себя кирасу и нацепил на Алису.

— Тяжелая, — пожаловалась она.

Я добавил к ее костюму амулет, зачарованный на повышение переносимого веса, чтобы ей было легче двигаться, и, наконец, вручил ей короткий гномий меч. Алиса осмотрела себя с ног до головы и сморщила веснушчатый нос:

— Я выгляжу нелепо.

— А я разве — нет? — я развел руками.

— Ты — нет.

Секунду я колебался, а затем достал из-за пазухи журнал и сбросил внешние настройки протагониста. Так Алиса увидит меня самого, а не модель, которую я соорудил, начиная играть. Теперь перед ней стоял настоящий я: в поножах, латных сапогах и шлеме.

— Это что на тебе — пижама?

Я улыбнулся и пожал плечами. Алиса тоже расплылась в улыбке.

— Ладно, теперь мы оба выглядим, как ушлепки, — она помолчала секунду, а потом добавила, — и твое лицо теперь меньше похоже на задницу.

Мой взгляд упал на мшистую лесную почву и нечто, лежащее на ней.

— Что это? — я ткнул пальцем туда, где прежде были поверженные призраки.

Алиса нагнулась и подняла что-то с земли. Изумрудно-зеленый прозрачный камень, такой же большой и гладкий, как и прежний. В ладонях Алисы он бледно засиял, словно бы отдавая ей какую-то тайную энергию. Я ждал, что этот камень, как и первый, растворится в руках Алисы, вернув ей воспоминания, но вдруг улыбка на ее губах поблекла, и быстрым движением она сунула камень в мою ладонь, будто бы это была склизкая жаба.

— Пусть пока побудет у тебя.

— Что там такое? Что ты видела?

— Ничего, — Алиса отвернулась и поднялась на ноги, — Ничего особенного. Пойдем?

Я с удивлением повертел камень в пальцах, а затем спрятал его в инвентарь и поднялся.

— Пошли.

Около сотни метров от входа в пещеру мы прошли в давящей густой темноте, которую с трудом разгоняло пламя факела в моей руке. Вокруг влажно поблескивали глинистые стены, где-то капала вода, из стен торчали какие-то неприглядные стручки. Довольно долго мы шли по узкому петляющему из стороны в сторону ходу, то и дело оскальзываясь и чертыхаясь в темноте, пока его стены не распахнулись в стороны, выпуская нас в подземную пещеру, такую же скользкую и сырую. Мы осторожно обошли ее по периметру. В плане пещера имела форму почти что правильного круга, в центре которого возвышалось что-то вроде сталагмита, на который водрузили каменную чашу с водой. И еще там были гробы. По всему периметру зала, прислоненные вертикально к стенам, лежащие на земляном полу — повсюду. Они были разных форм и размеров, словно бы здесь жил какой-то сумасшедший коллекционер гробов. Единственным входом был узкий лаз, через который мы пришли.

— Это что, тупик?

— Посвети-ка сюда, — Алиса наклонилась над чашей.

Я поднес факел к самой воде. По внутреннему краю чаши были вырезаны витиеватые готические буквы.

— Радугу осилит ослепший, — прочитал я вслух, а потом поднял глаза на Алису, — Загадка? Надо поразмыслить… — я чуть наклонился вперед над водой, пытаясь разобрать еще что-нибудь в тонкой резьбе.

Но Алиса уже поразмыслила. Ее ладонь легла на мою руку, сжимающую факел и неожиданно надавила вниз. Раздалось резкое шипение, и факел, нырнувший в воду, погас в одно мгновение.

— Что ты делаешь?!

— Тс-с-с.

Несколько секунд я стоял в полной совершенно непроглядной темноте, чувствуя только теплую ладонь Алисы на своей руке, не шевелясь, почти не дыша. И вдруг чернота вокруг меня стала редеть, словно бы растворяться. Уродливые стручки, которые во множестве торчали из стен, начали издавать блеклое сияние, словно бы нехотя раскрываясь все шире и шире. Из них выползали, словно какие-то диковинные насекомые, лепестки и лозы, издающие бледное перламутровое сияние. Пещера, прежде походившая на плесневелый подвал, теперь выглядела как фантастический подземный сад — красиво и пугающе одновременно: мертвенно-бледные цветы распускались повсюду, оплетая своими лозами гробы и стены. Гроздья цветов свесились к чаше, и вода засияла тем же бледным молочным светом.

Среди мертвенного света со скрипом отворилась одна крышка гроба, потом вторая, третья, и в бледном сиянии нас окружили медленно встающие из гробов скелеты. Я обнажил меч и услышал, как короткий гномий меч Алисы тоже выскользнул из ножен.

— Держись у меня за спиной, не лезь на рожон.

— Ага, да, — ответила она, и мне стало ясно, что она собирается именно лезть на рожон.

Ну и ладно, подумал я. В конце концов, обычные скелеты — это скорее веселый аттаркцион, чем противник. Я рубанул мечом, и первый скелет рассыпался с веселым перестуком костей от одного удара. Тот же звук раздался у меня из-за спины.

— Получай, скотина! — запальчиво выкрикнула Алиса у меня из-за спины, и вновь раздался веселый перестук.

Стоя спиной к спине, мы рубили скелетов направо и налево. Я слышал, как их костлявые руки щелкают по броне Алисы, не причиняя ей вреда. То и дело Алиса изрыгала проклятья и ругалась, перепрыгивая с гроба на гроб и круша на своем пути белые черепа. Кажется, она начала втягиваться в игру. Продолжая передвигаться по пещере, я заметил, что за одной из откинутых крышек гробов открылся коридор.

— Алиса!

Я чуял шкурой, что из этой локации пора сматываться. Из гробов поднимались все новые и новые скелеты, и меня начал беспокоить вопрос: почему вход в пещеру охраняют призраки уровнем за тридцатку, а внутри пещеры ждет толпа немощных скелетов? Ответ поднимался из гроба прямо передо мной.

— Алиса!

Алиса продолжала увлеченно крушить толпы скелетов, не замечая, что слева от нее из гроба поднялся крупный человеческий скелет, увенчанный черепом оленя с раскидистыми ветвистыми рогами. Я увернулся от тяжелого удара костяного меча, который обрушился сверху. В ту же секунду Алиса рубанула своим коротким гномьим мечом по новому, крупному противнику. Костяной меч легко отпарировал ее удар, и рубанул ее бок, пробивая доспех. Алиса вскрикнула и сделала шаг назад, а потом начала медленно оседать.

— Алиса! — на мою незащищенную спину обрушился тяжелый рубящий удар. Минус треть здоровья. Я подскочил к Алисе и парировал новый выпад ее противника, а потом, спустя долю секунды — удар первого рогача. За спинами первых двух рогатых поднимался еще с десяток им подобных. Я подхватил Алису, и что есть духу рванул к распахнутому гробу, за откинутой крышкой которого виднелся уходящий в темноту ход. Несколько прыжков из стороны в сторону, чтобы увернуться от выпадов рогачей, и я нырнул в длинный узкий ход и припустил вперед, что есть мочи. Отбежав чуть вперед я коротко оглянулся. Костяные олене-люди не могли преследовать нас, — первый же преследователь, который сунулся в узкий ход, застрял рогами в текстуре стены и намертво заблокировал проход для своих сородичей.

Я упал на колени и принялся суетливо рыться в инвентаре. Флакончик с зельем оказался в моих руках почти сразу, я рывком сорвал пробку и влил зелье в приоткрытые бледные губы Алисы. Пожалуйста, хоть бы сработало!

Глава 4

Я рывком сорвал пробку и влил зелье в приоткрытые бледные губы Алисы. Пожалуйста, хоть бы сработало!

Ничего. Мной овладевал холодный липкий страх. Я выдернул еще одно зелье из инвентаря, еще одно… безрезультатно.

Что там говорили в обучающих видео? Я смотрел все вполглаза, потому что не думал, что мне когда-нибудь это понадобится. Кого мне спасать? Отца, который каждую секунду находился под присмотром станционного врача? Что там надо делать: расслабить воротник, чтобы облегчить дыхание? Осмотреть ранение? Непрямой массаж сердца? Я попытался расслабить ремешки кирасы, но мои пальцы лишь проскальзывали по ним, ничего не меняя: снять ее могла только она сама, через инвентарь.

Я со злобой швырнул пустой флакончик из-под зелья в морду костяной образине, которая все еще продолжала бежать на месте, намертво вцепившись рогами в стены. Флакончик лопнул и осыпал тварь разноцветными осколками.

И тут тело у меня на руках дернулось. Алиса хрипло втянула воздух ртом и заморгала. Первые несколько мгновений ее взгляд был потерянным, словно она не сразу поняла, кто она и где, а потом она сморщилась и застонала, держась за ушибленный бок.

— Болит? — удивленно спросил я.

— А ты как думаешь?

— Думаю, что ранения в игре не должны причинять физической боли. Сними кирасу.

Алиса скинула кирасу и, морщась, расстегнула комбинезон до пояса. Я торопливо отвел взгляд от красного кружевного лифчика и с ужасом уставился на громадный синяк, который расцвел на боку Алисы. Я выудил из инвентаря лечебное зелье.

— Попробуй.

Алиса с опаской принюхалась, а затем залпом опрокинула флакончик. Никакого эффекта.

— И что это значит?

— Если бы синяк был только в игре, то зелье излечило бы его, — я сглотнул, — Кажется, игра наносит урон твоему физическому телу.

— Значит, смерть здесь будет взаправду?

Я молча посмотрел на Алису. Морщась, она снова влезла в свой комбинезон, рывком застегнула молнию. Я помог ей снова надеть кирасу.

— Что это с ним? — она кивнула на неугомонную тварь, которая продолжала бежать на месте в десяти шагах от нас.

Я пожал плечами:

— Застрял в текстурах.

Алиса сжала в кулаке пустой флакончик из-под зелья, а потом с силой запустила его в морду твари, вновь осыпав ее битым стеклом.

Буквально через несколько шагов в дальнем конце хода забрезжил свет, теплый и яркий. Ход расширился, а потом оборвался, открывая нам громадную пещеру с широким проломом в потолке, сквозь который лился яркий солнечный свет. В центре пещеры было озеро с прозрачной голубой водой, и к нему спускались берега, заросшие голубоватым мхом, над озером склонились раскидистые деревья, листьев на которых не было видно за гроздьями розовых цветов, и лепестки, как снег, падали в прозрачную голубую воду. Посередине озера был небольшой островок с чем-то вроде круглой платформы.

— Красиво, — печально проронила Алиса. С нее словно бы облетела ее колючая оболочка и теперь ее серые глаза потемнели от печали.

Мы вплавь добрались до островка. После всего вода показалась приятно прохладной и освежающей. Я выбрался на берег и помог Алисе. Перед нами лежала каменная плита, состоящая из концентрических колец, которые, очевидно, надо было вращать, чтобы собрать нужную комбинацию символов.

— Снова загадка, — я помолчал несколько мгновений прикидывая, что тут требуется. Задачка была элементарная, — Что-то не пойму, как ее решать.

— Да, — неуверенно протянула Алиса, — надо передохнуть.

Мы разлеглись на мягком мхе, подставляя лица легкому ветерку, прилетавшему сверху. Над нашими головами стояло безмятежное небо.

Путь назад был отрезан той пещерой со скелетами, но я не находил в себе сил идти вперед. Если мы решим эту загадку, отовсюду вновь полезут какие-нибудь твари или еще черт знает что. И тогда… Меня кольнул страх. Тогда Алиса может погибнуть, уже навсегда. Я приподнялся на локте и посмотрел на нее. Будь на ее месте кто-то другой — боялся бы я так же сильно? Но вообразить здесь кого-то кроме нее я не мог.

— Эй, — я тронул ее за плечо, — Все будет хорошо.

— Почему тогда ты не хочешь решать эту загадку?

— А ты?

Она помолчала.

— Ты действительно последний, а, Саймон? Как такое могло получиться?

Я пожал плечами:

— Все умерли. Эпидемия или что-то вроде того. Не знаю, это давно было. Остался всего один человек. Он меня и создал, вырастил в лаборатории.

Алиса удивленно подняла брови:

— Как это? Ты что, клон?

Я пожал плечами. Алиса села и с удивлением посмотрела на меня.

— Ладно, хорош заливать. Проект с клонированием провалился.

Я покачал головой.

— Провалился, — настояла она, — наверное, твой папашка тебе наврал. Не знаю, зачем…

Я почувствовал укол раздражения:

— Не надо так говорить.

Наверное, это прозвучало довольно резко, потому что Алиса посмотрела на меня с удивлением.

— Ладно, извини, — она примирительно улыбнулась, — иногда я говорю всякую ерунду, порчу все.

От упоминания об отце мне вдруг стало почему-то очень грустно. Я снова откинулся на мягкий ковер мха и уставился в прозрачное голубое небо.

— Было бы здорово остаться так, в этом сказочном мире, — произнесла Алиса после долгого молчания.

— Мне казалось, ты считаешь все здесь глупым.

— Ну конечно оно глупое. Пик Ужаса! Пещера Пафоса! — она скорчила рожу, — Но мне нравится, — она улыбнулась мне, а потом вдруг помрачнела, — Снаружи все совсем не так красочно.

— Ты помнишь, что там, снаружи? Где ты? В каком отсеке станции? — я оживился.

Алиса покачала головой.

— Не помню. Не хочу. Там что-то плохое, что я не хочу вспоминать.

Это показалось мне ужасно глупым.

— Но как я найду тебя, если ты ничего не помнишь? Тебе все равно придется столкнуться с этим, когда ты вернешься в реальность.

Вместо ответа Алиса поднялась на ноги. Очевидно, это означало «нет». Я тоже поднялся. Мне показалось, что она злится на меня, но вдруг она прижалась ко мне и поцеловала в губы. В одной игре, в которую я играл когда-то давно, взрывался склад фейерверков — вот примерно то же происходило сейчас в моей голове. Я поцеловал ее в ответ.

— Спасибо, Саймон.

— За что?

— За то, что… ну, знаешь, за то, что ты не говнюк.

Она отстранилась от меня.

— Давай побудем здесь немного?

Я уже открыл было рот чтобы с горячностью согласиться, как вдруг поперек лица Алисы всплыла желтая надпись.

«Предупреждение! Путник, ты истощен. Выйди из игры и подкрепи свои силы».

Вот черт! Я едва не застонал от досады.

— Не получится. У нас осталось мало времени, через полчаса электронный врач отключит меня от игры. Нам надо закончить квест.

Алиса просто кивнула и мы подошли к круглым каменным плитам. Решение загадки было плевым делом, и когда плиты встали в нужное положение, из стыков между ними полилось красноватое сияние. Я схватился за меч, ожидая, что отовсюду полезут полчища каких-нибудь уродищ, но все было тихо. Только в середине платформы со скрежетом отъехала небольшая плитка, открывая красный камень, лежащий в лунке. Алиса словно бы нехотя взяла камень, который тут же засиял от ее прикосновения. В ту же секунду земля под нашими ногами задрожала, и каменные круги медленно поползли вниз, образуя лестницу, уходящую куда-то в недра земли. Камень растворился в ладонях Алисы.

— Что там было? — с интересом спросил я.

— Там было про моих родителей. И других людей. На станции полно других людей, Саймон. С чего ты взял, что ты — последний?

— Где? В каком отсеке? Аид-12? Аид — 1?

— Аид? — Алиса уставилась на меня с недоумением, — Станция называется Персефона.

В голове моей был полный кавардак. Какая еще Персефона? Станция называется Аид, и это единственное пригодное для жизни место. За пределами — отравленная пустошь или еще черт знает что, я не проверял. Может, Аид — это только часть отсеков, другие отсеки называются иначе? Их законсервировали так давно… Нет, это какой-то абсурд. Или… Я почувствовал, как меня пробирает холод. Может быть, существуют другие станции? Но тогда физическое тело Алисы считай что в другой галактике: до нее не добраться. Я никогда ее не найду. Я надеялся, что это какая-то ошибка — ведь нигде, ни в одном из документальных фильмов, ни в одной из обучающих программ не говорилось, что есть другие станции!

Алиса прервала бешенную карусель мыслей в моей голове, взяв меня за руку.

— Там еще было что-то про проект «Новый человек», — она потерла висок, — но все как-то смутно. Все сводилось к тому, что «Новый человек» — это спасение…

— От чего?

— Я не знаю.

Я вытянул из инвентаря изумрудный камень, и Алиса тут же отпустила мою руку.

— Может, он прояснит ситуацию?

Она покачала головой:

— Нет. Не сейчас. Пожалуйста.

Я спрятал камень и снова взял ее за руку. Ее пальцы стиснули мою ладонь, и мы пошли по винтовой лестнице вниз, в темноту.

Мы все спускались и спускались, двигаясь практически на ощупь и не размыкая рук. Не знаю, сколько ступеней мы прошли, прежде, чем под нашими ногами оказался ровный пол. Я чувствовал какой-то противный ком в желудке. Судя по передышке, которая нам досталась, впереди ожидает финальная точка квеста, а значит — самая сложная его часть. Алиса едва не погибла в предыдущей схватке, а что будет теперь? Я сглотнул. В моем инвентаре оставалась всего пара флакончиков лечебного зелья — совершенно недостаточно, чтобы драться с какой-нибудь громадной тварью. Мне так и виделась в конце коридора какая-нибудь костяная образина метра четыре ростом, с кучей когтистых лап и острых зубов.

— На этот раз мне правда нужно, чтобы ты не лезла на рожон. На тебе шлем Тени, он позволяет становиться невидимым на 20 секунд. Примени его сразу, как придем, и спрячься, хорошо?

— Ладно, — согласилась Алиса.

— И не высовывайся.

— Ладно-ладно, я поняла.

Я вздохнул. Этого явно было недостаточно, но больше я ничего придумать не мог. Мы остановились перед входом в просторный подземный зал, Алиса сжала на мгновение мою руку и растворилась в воздухе. Я шагнул вперед и побрел под сенью высоких колонн, словно по каменному лесу. Красноватое свечение брезжило где-то впереди, а я все брел по этому подземному собору, сжимая рукоять меча. Кругом была тяжелая глухая тишина, в которой тонуло бряцание моих доспехов. Наконец, я дошел до конца этого необъятного сумрачного собора: каменный пол впереди вдруг резко обрывался вниз, куда-то, откуда изливалось красновато-оранжевое свечение. Я наклонился над краем. Несколько каменных плит, которые прежде составляли пол собора, повисли, как гигантские ступени, ведущие в раскаленную лавовую реку, что текла внизу. В лицо мне дохнуло жаром.

— Здесь никого нет.

Я резко обернулся — рядом со мной стояла Алиса.

— Я же сказал тебе спрятаться! А если кто-то…

— Эй! — раздался возглас откуда-то слева, — Что за хрень?

Я повернулся на звук и замер от неожиданности: между колонн стояла еще одна Алиса. Ее возмущенный возглас эхом разнесся по залу. Прежде, чем я что-либо успел, Алиса рядом со мной улыбнулась и мгновенно исчезла. Я бросился к настоящей Алисе, на бегу только успев крикнуть:

— Берегись!

Настоящую Алису сбила с ног ее копия, ставшая видимой, и они, сцепившись, покатились по полу. Мне оставалось буквально два скачка для того, чтобы подбежать к ним, когда передо мной встала проблема посерьезнее. Из-за одной из колонн вышел с кривой усмешкой мой двойник. Это было очень плохо. Последним, с кем бы я хотел иметь дело в этом игровом мире, был я сам. У меня перед носом просвистел вороненый клинок, и я едва успел отклониться назад. Между делом я отметил про себя, что полосатая пижама действительно смотрится с черными, изукрашенными черепами доспехами довольно нелепо.

Я едва успел поднять щит, чтобы отразить еще один молниеносный удар. Попытался достать двойника, но мой клинок скользнул по щиту. Выпад — блок. Сражение грозило затянуться надолго, в то время как станционный врач теперь мог выкинуть меня из игры в любую минуту. Град ударов не давал отвлечься и даже мельком оглянуться, чтобы выяснить, как дела у Алисы. Нужно было что-то предпринять, срочно. Думай! Зверский вскрик Алисы за спиной и звук удара сбили мои мысли. Я хотел повернуться, но быстрая серия выпадов заставила меня сосредоточиться на противнике. В запасе у меня было несколько свитков, вот только использовать их надо, когда мой двойник подставится.

И тут меня осенило. Судя по всему, поведение двойника было сгенерировано исходя из обычного моего поведения в поединках, а я всегда носил тяжелую кирасу, и привык иногда принимать на нее удары. Но кирасу я отдал Алисе. Я провел нарочито скользящий выпад, чтобы проверить свою теорию. Точно! Двойник даже не почесался прикрыться щитом, и принял удар открытой грудью.

Прикрывшись щитом, я сунул меч в инвентарь, и выудил взамен свиток ледяной магии. Должно сработать — у меня как раз уязвимая к холоду раса. Я повторил почти то же скользящее движение, вынуждая двойника по привычке открыться, и распахнул в его сторону свиток. Из ветхого куска пергамента вырвалась воющая ледяная метель, ударилась в незащищенную грудь моего двойника, отнимая у него проценты жизни, скорости и силы.

Пока мой заиндевевший противник поднимал меч, я успел рубануть его поперек груди, сбив его атаку, еще раз, еще. Добавил еще один свиток ледяной магии, и, пока не осел снежный вихрь, нанес еще несколько сильных точных ударов. Двойник повалился на каменный пол, бездыханный, а я уже развернулся и бросился туда, где сцепились, словно клубок разъяренных кошек, две Алисы.

Разнять их было непросто, но я ухитрился ухватить за выступ на кирасе одну из Алис, которая тут же завопила:

— Отпусти!

Я разжал хватку и поспешил сцапать вторую Алису.

— Отпусти!

Да что за чертовщина? Как мне теперь понять, где моя Алиса? Кроме того, они все время норовили вновь сцепиться. Может, задать им какой-нибудь вопрос?

— Как называется спасительный проект в реальном мире?

— Новый человек, — выпалила Алиса, что стояла справа, а в следующее мгновение я уже схватил Алису, что стояла слева.

Пара шагов в сторону — и я отпустил брыкающегося двойника. Алиса-двойник приземлилась на парящую над лавой платформу. Подпрыгнула в тщетной попытке выбраться.

— Саймон! Помоги мне вылезти! Это же я!

Я повернулся к настоящей Алисе. Счет шел теперь едва ли не на секунды. Я выудил из инвентаря зеленый камень и вложил ей в ладонь.

— Сейчас или никогда.

Она коротко взглянула на меня, затем кивнула и сжала изумрудный камень в пальцах. Он истаял в мгновение ока. Алиса вцепилась мне в локоть.

— Саймон, я в опасности! Мы все в опасности, все люди с Персефоны! Ох, как все дерьмово… — она опустилась на каменный пол, растирая виски.

— В каком ты отсеке?

— 105. Мне конец…

Я сжал ее ладонь.

— Тебе не конец. Я тебя спасу, обещаю. Не бойся.

Алиса закрыла лицо руками. Кажется, она плакала.

Под ногами у меня что-то блеснуло. По каменному полу покатился гладкий прозрачный камень, почти бесцветный. Я опустился на колени, чтобы обнять и как-то утешить Алису, но стоило мне коснуться ее плеча, как красная надпись заполнила собой экран.

«Вы истощены, подкрепитесь».

Капсула распахнулась, меня ослепил белый свет станции, и умный гель осторожно поднял мое бренное тело наружу.

Глава 5

Холодный свет станции ослепил меня. Несколько мгновений мне понадобилось, чтобы понять, что случилось.

— Черт! Черт! Черт!

Я резко вскочил, и тут же вынужден был опереться о гладкую поверхность капсулы. Сколько там я не ел? В голове все плыло и кружилось. Надо срочно съесть что-то, что угодно, чтобы долбаный станционный врач вновь впустил меня в игру. Пустил меня к Алисе.

Я со всех ног побежал к столовой отсека. Интересно, сколько я провел в игре? Сутки? Что-то около того. Тело было ватным и непослушным, да и в голову тоже словно бы ваты вместо мозгов набили.

Точно пьяный, я ввалился в столовую, рывком распахнул шкафчик — хранилище рационов, дрожащими руками выгреб все, что там было, и швырнул на стол. Припал к бутылке воды. Что-то было не так, хотя я никак не мог понять, что. Все вокруг теперь казалось мне словно каким-то неполноценным. Плевать. Я набил рот галетами и спешно запил водой. Наверное, со стороны я выглядел как животное. Вот только смотреть на меня было некому.

Этого должно хватить. Надо срочно возвращаться. Я бегом вернулся к капсуле, шлепнулся в нее с размаху и торопливо вдавил кнопку на пульте управления. Колонны выросли вокруг меня, словно мрачный безжизненный лес.

— Алиса!

Тишина в ответ. Только эхо от моего крика, побродив между колонн, затерялось где-то в темноте под сводами.

Какого черта? Что-то лежало у моих ног. Я наклонился и поднял гладкий прозрачный камень. Последнее воспоминание. Значит, Алиса так и не подобрала его. Где же она? Мной овладела ноющая тревога.

— Алиса!

Я пробежал вдоль разлома, и, так и не дойдя до стены, вновь оказался там же, откуда начинал путь. Значит, пространство собора закольцовано. Может быть, Алиса решила подождать меня у того тихого озера? Эта мысль показалась мне разумной, и тревога чуть отступила. Я со всех ног побежал к двери, сквозь которую мы попали в этот каменный лес. Колонны мелькали справа и слева от меня. Прыгая через три ступеньки, я одолел бесконечную лестницу и, наконец, выбрался к озеру.

— Алиса!

Лепестки, словно хлопья снега, продолжали кружиться в воздухе и медленно ложились на тихую гладь озера. Вокруг стояла безмятежная тишина. Я почувствовал, как тревога вцепляется мне в горло еще сильнее, чем прежде.

Не знаю, сколько времени я потратил на метания по всем пещерам, которые мы прошли, по лесу, я даже вернулся в город, на площадь, где впервые увидел ее, зашел в тупик, где она вывела меня из себя. Я искал везде. Каждые десять минут я, как одержимый, разворачивал карту в надежде, что на ней вновь появится точка, отмеченная синим флажком. Карта была пуста.

Наконец, я тяжело опустился на землю у городской стены. Алисы нигде не было. Словно ее не существовало вообще. Единственное, что осталось от нее — прозрачный камень, воспоминание, которое так и не успело вернуться к ней. Игра была теперь бесполезна.

— Выход.

Окружающий мир потух и растворился в белом сиянии станционного освещения. Не чувствуя себя, я выбрался из капсулы и застыл, словно бы переваривая все, что случилось со мной, начиная с балаганных похорон отца.

— Тварь… — прошептал я, словно в оцепенении. Я чувствовал, как меня медленно наполняет искрящая злоба.

— Поганая тварь! — заорал я и со всего маху ударил кулаком по гладкому корпусу капсулы. Конечно, корпусу ничего не сделалось — разве что белая глянцевая поверхность испачкалась красными разводами.

— Вы можете себе навредить. Пожалуйста, сосредоточьтесь на своем дыхании.

— Заткнись! — заорал в ответ я, и еще раз саданул кулаком по капсуле, украшая ее еще одним красным разводом, — Это все из-за тебя! Поганая тварь!

— Пожалуйста, успокойтесь, вы можете себе навредить…

Я орал так, что не слышал даже собственных мыслей.

— Пожалуйста успокойтесь, или я буду вынуждена сделать вам укол.

Я поливал бранью станционного врача, молотил кулаками по капсуле, пока у меня были силы, а потом сполз вниз и уселся у подножия белой сферы. Прикоснувшись к лицу, тупо уставился на прозрачную влагу, блестящую на кончиках пальцев, и только тогда увидел рядом с собой довольно неуклюжего на вид робота-санитара, из приземистого корпуса которого выпрыгнул манипулятор со шприцом и с неожиданной ловкостью уколол меня в плечо. Спустя несколько мгновений я почувствовал, как меня одолевает свинцовая усталость, веки мои смежились, и я провалился в забытье.

Я проснулся в своей кровати абсолютно разбитым. Полежал немного с закрытыми глазами, восстанавливая в памяти все, что было вчера. Мысли в голове ворочались вяло и неуклюже. Видимо, последствия укола. Я вспоминал шаг за шагом как мы попали в подземный собор, как дрались с двойниками, как я настоял, чтобы Алиса вспомнила то, что заключалось в зеленом камне… Я открыл глаза и рывком сел на кровати. Что она сказала? «Я в опасности». А я ответил, что спасу ее. Я вскочил. Нужно действовать, срочно. Какой же я идиот. Пока я тут отдыхал, Алиса могла погибнуть! От этой мысли на меня словно кипятком плеснули.

— Вам лучше оставаться в постели, пока вы не почувствуете себя лучше.

— Отвали.

— Пожалуйста, оставайтесь в постели, вы можете навредить себе.

Я вдруг почувствовал себя до крайности неуютно — словно бы я был на поводке. Если я вновь буду скандалить и сопротивляться — она опять уколет меня своим снотворным зельем?

— Все в порядке. Я просто посмотрю кое-что в базе и сразу вернусь в постель.

— Пожалуйста, не задерживайтесь надолго. Вам нужно отдохнуть.

Я прикоснулся к сенсорной стене и растянул на ней небольшой рабочий экран.

— Поиск: станция Персефона.

«Доступ к архиву невозможен. Повторите запрос или осуществите поиск с панели администратора отсека».

Что за хрень?! Я повторил запрос несколько раз. Безрезультатно. Системы станции вконец отупели.

— Поиск: где центральная панель?

Передо мной развернулась карта станции. Панель находилась не так уж далеко — нужно было пройти через несколько законсервированных помещений. Я еще никогда там не бывал. По большому счету, я вообще нигде не бывал, кроме тех трехсот квадратных метров станции, которые оставались в использовании. Вся остальная махина, рассчитанная на сотни тысяч людей, была законсервирована за ненадобностью и для экономии ресурсов. Неужели я никогда не пытался хотя бы посмотреть, что там, за пределами обитаемой зоны?

— Пожалуйста, вернитесь в постель, вам надо отдохнуть.

Черт!

— Я… я хотел бы чуть-чуть пройтись. Небольшая прогулка. Поем, похожу туда-сюда, все такое.

Опека станционного врача теперь казалась мне удушающей. Она всегда такой была? Кажется, да. Почему меня никогда не раздражало это? Вероятно, мне не о чем было спорить с ней.

Я подошел к небольшой раздвижной двери, которую перечеркивала пластиковая белая пломба, чуть кривовато наклеенная. Я сорвал ее и уже приготовился выслушивать нотации станционного врача, но она безмолвствовала. Вместо этого заговорил Орфей.

— Стивен, малыш… Куда ты идешь?

Замечательно. Теперь он беседует с моим мертвым отцом. Я шагнул на неизведанную территорию, и в коридоре, который зиял за открывшейся дверью, автоматически вспыхнул свет. Обычный станционный переход, никаких отличий от того, что я видел каждый день, за исключением аккуратно наклеенных, пожелтевших от времени пломб, которыми были заклеены все двери.

— Стивен, ты должен знать… Папа очень любил тебя.

Если бы папа любил меня, он бы меня не создал и не обрек бы на все это дерьмо. Впрочем, теперь я был даже благодарен ему: ведь тогда я не встретил бы Алису. Я ускорил и без того быстрый шаг.

— Папа очень хотел, чтобы ты появился на свет… это великая миссия…

Нужная мне дверь была в самом конце коридора. Не слушая бессвязную болтовню Орфея, я ткнул пальцем в панель администратора.

— Запрос: станция Персефона.

По экрану побежали точки, обозначающие загрузку. Господи, да что он там грузит?! Виртуальную карту вселенной с подробностями до миллиметра? Я нервно переступил с ноги на ногу.

«Ошибка. Архив поврежден».

Твою мать. Твою мать!

— Как так?!

«Ошибка. Архив поврежден. Повреждение хранилища данных».

Я сжал голову руками. Станция как будто издевалась надо мной. Если бы рядом была Алиса, если бы я мог взять ее за руку, просто быть рядом с ней… тогда я что-нибудь точно придумал бы. А теперь — ее словно бы никогда не существовало, как и ее станции. Впрочем… я задумался. Что-то же там было? Поисковик выдал информацию о повреждении файла, а не о его отсутствии.

Тревога не давала мне спокойно стоять на месте, но куда бежать? Что делать?

Дыши. Успокойся. Сосредоточься.

Я опустился в глубокое кресло и, обхватив голову руками, начал обдумывать свое положение. Очевидно, что Персефона должна существовать, она не может не существовать. Но что это?

— Поиск по карте: Персефона.

«Ничего не найдено».

Кругом был один сплошной тупик. Я задумался. Но ведь должна же быть хоть какая-то зацепка! Так не бывает, чтобы не было вообще ничего. Весь мой жизненный опыт сводился к играм, а игры подсказывали мне, что если есть какая-то загадка, то есть и решение. Если решение не находится — надо попробовать все возможные комбинации, как бы не было глупо пытаться открыть дверь редиской или достать ключ из сливной трубы с помощью дохлой крысы. Ладно, возможно, это совершенная глупость, но… что там сказала Алиса? Персефона-105?

— Поиск по карте: отсек 105.

Взмахом обеих рук я раскрыл карту Аида на всю сенсорную стену. Конечно же, я уже видел ее, и не раз. Но прежде для меня эта карта была куда более виртуальной, чем карта земель Миндуса, игры, где я встретил Алису. Теперь я смотрел на нее, как на нечто реально существующее, и это нечто было поистине колоссальным. Громадная станция, уходящая в недра земли, необъятный подземный город, приспособленный для жизни тысяч и тысяч людей, теперь молчаливый и заброшенный. Мне предстояло пройти его насквозь. Красная точка, которую выдал мне поисковик, мигала почти что на самом верху, на границе с зоной вероятного заражения.

— Поиск по карте: Новый человек.

Красная точка на карте мигнула, оставшись на месте. Мозги у станции уже никуда не годятся.

— Поиск по карте: Проект новый человек.

Точка на карте еще раз настойчиво мигнула, оставаясь на месте. Не веря своим глазам, я запустил еще несколько поисковых запросов по разным отсекам. Отсек 105 и «Проект новый человек» на карте находились в одной и той же точке, никаких сомнений. Кажется, я что-то нащупал, хотя и не понимал, что именно. В любом случае, мой путь лежал в отсек 105.

Я схватил с полки один из планшетов и скопировал на него карту с отметкой, а затем, до идиотизма воодушевленный своей неожиданной находкой, выскочил из комнаты с администраторской панелью.

Глава 6

Я пробегал сквозь бесконечные коридоры и переходы, даже не глядя по сторонам. У меня в голове билась только одна мысль — найти хоть какую-то зацепку, хоть какую-то ниточку, чтобы выяснить где Алиса и что с ней. И все же что-то было странное в пути, которым я следовал, что-то вертелось на периферии сознания. Наконец, изрядно запыхавшись и устав, я добрался до лифта, ведущего наверх. Я сорвал пломбу, ввалился в стеклянную кабину.

— Уровень сто!

Стеклянные двери за моей спиной беззвучно закрылись и лифт заскользил вверх, сквозь тьму. Я ожидал, что лифт поедет сквозь слоеный пирог этажей, но стеклянная кабина плыла вверх в абсолютной черноте и пустоте. Удивленный, я припал к одной из стенок лифта. Яркий свет, лившийся из кабины, тонул в охватывающем всю станцию безмолвном мраке. Но очень скоро я начал различать едва заметные очертания. Я плыл вверх посреди гигантского темного атриума. Огоньки лифта скользили по блестящим хромированным перилам и играли в прозрачных ступенях винтовых лестниц, отражались от стекол и вновь тонули в темноте. Все это производило странное, двойственное впечатление — одновременно величественное и тоскливое. Несмотря на мою почти одержимую спешку, плавное, неторопливое движение лифта словно бы загипнотизировало меня. В какой-то момент мне стало жутковато от этого безмолвного, окутанного беспросветным мраком громадного пустого пространства.

Я отодвинулся от стекла, и, желая отвлечься, бросил взгляд на белую пластиковую полоску пломбы, которую несколько минут назад я сорвал с дверей лифта. И тут меня, наконец, осенило, что было не так на протяжении всего моего пути сюда. Пломбы. Все пломбы вокруг были наклеены необычайно аккуратно и от времени приобрели грязно-желтый цвет. Но пломба, которую я держал в руках, была безупречно белой. На бирке значилось: 2389. Этим лифтом, как и всеми остальными дверьми, ведущими точно по моему пути, пользовались всего пять лет назад. Мой отец пользовался им всего пять лет назад! Это был какой-то абсурд. Зачем ему могло понадобиться это — тащиться через весь Аид? Кроме того, если сорвать пломбу и открыть дверь в законсервированное помещение было плевым делом, то обратная консервация была тем еще геморроем — каждое помещение нужно было последовательно обработать, перевести в специальный режим все системы и опечатать двери пломбой. Учитывая, сколько коридоров мне уже пришлось преодолеть, обратный путь мог затянуться для отца весьма и весьма надолго. Вопросов становилось все больше.

Лифт нырнул в толщу верхних этажей Аида, и мимо замелькали пустые темные коридоры, и я едва не вскрикнул, заметив на одном из этажей какую-то страшную морду, заглядывающую прямо в лифт, но уже через секунду понял, что это всего лишь афиша какого-то интерактивного фильма ужасов, вышедшего сотни лет назад. Наконец, я заметил, что и станционный врач, прежде так радевшая за то, чтобы вернуть меня в кровать, и все время несущий какую-то околесицу Орфей уже давно безмолвствуют. Это было странно. В мертвой тишине, которая меня окутывала, я даже немного заскучал по ним. Может, они могут болтать только в жилом, полностью включённом отсеке? Теперь, в этих жутковатых декорациях мне даже показалось, что станционный врач совсем не так уж и плоха, а старик-Орфей не такой уж и сумасшедший.

Наконец, лифт плавно остановился и неспешно открыл стеклянные створки в черный коридор станции. Я шагнул в темноту. Свет вспыхнул, мигнул, еще раз вспыхнул. Что-то щелкнуло и зашипело. Чем выше, чем ближе к верхним, пораженным уровням станции, тем хуже состояние у всех систем. В конце коридора зажглась одинокая лампочка, в то время как остальные после недолгой агонии погасли совсем. Я двинулся вперед сквозь слабо разбавленный сумрак. Отсек 105, и притаившийся там Новый человек были прямо передо мной. Пломба на двери, ведущей в отсек, была такая же белоснежная и совсем еще свежая, как и пломба, которую я сорвал с дверей лифта. 2389. Пять лет назад отец ходил именно сюда. Зачем? По спине моей побежали мурашки. Напряженный до предела я шел в вязкой темноте, которую разбавляла только одинокая лампочка впереди. Внезапно мне пришло в голову, что, если погаснет и она… И именно в этот момент последний источник света в коридоре, словно услышав мои мысли, слабо мигнул и с легким шипением отключился. Я застыл в полной, непроницаемой темноте, потом сделал неуверенный шаг вперед, нелепо вытянув руки. Конечно же, я даже и не подумал о том, чтобы взять с собой снизу какой-нибудь фонарик. Кого я боялся на этой пустой безмолвной станции? Привидений?

Я сделал еще шаг наугад и застыл на месте. Мне показалось, или рядом что-то шевельнулось? Спина у меня похолодела, кожа покрылась мурашками. Легкое прикосновение к ноге — и мои нервы не выдержали.

Заорав, я бросился в сторону, упал на пол. В лицо мне ударил луч фонарика. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы проморгаться и понять, каким я был идиотом. Передо мной стоял неуклюжий металлический цилиндр — робот-санитар. Я смущенно поднялся на ноги, прикрываясь от луча фонарика ладонью.

— Мне показалось, что вам будет некомфортно в темноте одному.

Голос станционного врача показался мне слаще меда. В это мгновение я бы, пожалуй, расцеловал ее, если б у нее были щеки. Теперь я был вроде как не один.

— Не стоит судить по первому впечатлению, — вдруг задумчиво вставил дрожащий старческий голос Орфея. — Плохое хорошо, хорошее плохо, а среднее средне.

Это была такая околесица, что я едва не засмеялся. Та чушь, которую нес Орфей, в одно мгновение сделала молчаливых призраков станции, которые, казалось, уже стояли у меня за плечом, несуществующими. Я уверенно двинулся к двери, над которой значилась цифра 105 и рывком отклеил белую пластиковую пломбу.

Свет в зале, в который я попал, даже не мигнул. Возможно его просто не было. Это было не важно. В зале проекта Новый человек царил зеленовато-синеватый полумрак, разбавляемый голубым сиянием, которое исходило от больших цилиндрических емкостей, стоящих вдоль стен.

Я даже не сразу понял, что именно я вижу. В мутной светящейся субстанции каждого из сосудов что-то было. Я осторожно двинулся вперед. Остановился. Отвернулся, прикрывая рот рукой. В мутной сияющей жиже плавал человек. Точнее, не совсем так. В этом киселе, чуть покачиваясь, как живой, в восходящих потоках жижи, висел я сам, голый, худой. Черный в неясном свете язык вывалился из раззявленного рта. На месте глаз была лишь гладкая кожица. Я осторожно присел у самой стены, боясь повернуться.

— Помнишь, что я говорил? Не суди по первому впечатлению, малыш Стивен, — жизнерадостно продребезжал Орфей.

Теперь его слова не казались мне смешной чушью. Я поборол накатившую дрожь. С появлением Алисы игра стала реальной, а реальность превратилась в игру. Теперь это явно был забористый хоррор.

Алиса. Думай об Алисе. Может, удастся выяснить здесь что-то.

Усилием воли я переборол сковавший меня ужас и повернулся. Побрел вдоль ряда сосудов. Здесь были десятки Саймонов на разных стадиях формирования. Все они имели очевидные дефекты развития, все они были мертвы. Глядя на них, я испытывал смесь жалости, страха и отвращения: жуткие, мучительные уродства, язвы, непропорционально большие или маленькие черепа, отсутствие глаз, рта, конечностей, искривленные, изуродованные тела… Некоторые из них были так плохи, что при виде них на меня накатывала дурнота. И в каждом мертвом лице я узнавал себя. Все это был я.

Но самыми жуткими были не Саймоны с тремя руками или двумя головами. Среди очевидно искореженных копий меня были и те, кто выглядел точь-в-точь как я, с тем только отличием что они были мертвы, а я был жив. Даты на сосудах только подтверждали мою догадку: они были мертвы чтобы я был жив. Отец создавал их каждый год, одного за другим, на протяжении десятков лет.

— Что это за дерьмо? — наконец спросил я, едва шевеля пересохшими губами.

— Ты здесь родился, Саймон, — продребезжал Орфей, — все здесь рождаются. Но если родился не очень — щелк! — и снова за дело, — он помолчал несколько мгновений, словно потерял мысль и пытался вспомнить, что хотел сказать, — Твои детки тоже родятся здесь.

Меня передернуло.

— Щелк — и что?

— Щелк — и что? — удивленно повторил мой вопрос Орфей.

Я повернулся к сосуду с одним из тех Саймонов, которые внешне ничем не отличались от меня. Только теперь, переборов ужас и отвращение и подойдя поближе, я заметил небольшую сенсорную панель справа на боку стеклянного сосуда. От прикосновения она вспыхнула.

«Системы жизнеобеспечения отключены». Я залез в профиль своего мертвого предшественника от 2365 года. Медицинская карта пестрела латинскими словами и непонятными мне терминами. Единственным, что я смог понять, была запись: «Принудительное отключение 5 ноября 2365 года».

Принудительное отключение. Я прислонился лбом к холодному стеклу сосуда. Сквозь синюю жижу мой взгляд упал на руки Саймона-65: ногти на них были обломаны и даже местами содраны. Я отступил на шаг.

— Щелк! — и снова за дело. Щелк! — и снова за дело. Щелк! — и снова за дело, — словно заевшая пластинка задребезжал Орфей.

— Замолчи.

— Щелк! — и снова за дело. Щелк! — и снова за дело. Щелк! — и снова за дело.

— Замолчи!

Орфей заткнулся на несколько мгновений, а потом бессмысленно повторил дребезжащим голосом:

— Твои детки тоже родятся здесь.

Нет. Нет, блин, нет и еще раз нет. Я сжал виски ладонями. Никаких гребаных деток. Сколько Саймонов было здесь? Сколько лет ему понадобилось, чтобы наконец получился я? Сколько было «Щелк! — и снова за дело»?

Глава 7

В

Всего месяц назад все вокруг было таким скучным и комфортным. Двое суток назад мир был необычайно дерьмов, но все же я понимал, что в нем к чему. Теперь у меня было стойкое ощущение, что я схожу с ума. Мне всегда казалось, что отец был таким добрым, но все эти сорванные ногти, все это «щелк!»…

— Зачем отец приходил сюда в восемьдесят девятом?

— Не плачь, малыш Саймон, найдем тебе новых друзей…

— 2389, пять лет назад. Зачем Стивен приходил сюда? Чтобы что? Щелк — и снова за дело?

— Щелк? — бессмысленно повторил Орфей.

Отец пытался создать еще Саймонов после меня? Я пошел сквозь ряды тускло светящихся сосудов. 2372, 2373, 2374… Ни одного сосуда с каким-нибудь несчастным искорёженным уродом после семьдесят четвертого года. В семьдесят пятом появился я. Значит, отец, создав меня, больше не пытался создать мне каких-нибудь двухголовых братишек. Зачем же он приходил сюда пять лет назад?

— Он должен был их уничтожить. Компьютер уже проанализировал ошибки, — в это мгновение я даже не узнал голос Орфея, настолько осмысленно он прозвучал.

Может быть, отец приходил сюда каяться? Наконец, пройдя сквозь ряды стеклянных сосудов с моими бесконечными законсервированными братьями, я достиг сенсорной стены в дальней части отсека. Передо мной развернулось системное предупреждение:

«Доступ к файлам, связанным с проектом Новый человек, разрешен только администратору проекта. Переназначить администратора?»

Я поежился. Мне ничего не хотелось знать об этом чертовом проекте, и уж тем более я не желал быть его администратором, даже формально. Но здесь может быть информация об Персефоне. Давай, это ради Алисы.

— Назначить меня.

Предупреждение пропало и передо мной по всей стене рассыпались многочисленные сгруппированные по темам файлы.

— Время перевернуть страницу, малыш Саймон! — торжественно произнес Орфей, и голос его вновь сочился сумасшествием.

И то, как он это сказал, и то, что он так кстати вспомнил мое имя, заставило меня насторожиться. Я усилием воли подавил желание развернуться и бежать отсюда как можно дальше и как можно быстрее. У меня еще были здесь дела.

— Поисковой запрос: Персефона.

Секундная заминка — и передо мной выстроился целый список документов. Бинго! Я лихорадочно ткнул в первый попавшийся — какой-то журнал исследования за 2163 год.

Среди моря технической и медицинской информации, в которой я не мог понять ни единого предложения, упоминание Персефоны встречалось около пяти раз. Все время одна и та же формула: «2163. 03. 21, 12:20: Персефона передала сведения об исследованиях (далее шла ссылка на файл, в котором я, конечно же, не понял совершенно ничего). Переданная информация явно неполная, что противоречит «Пакту об объединенных исследованиях» от 2106 года». В этих стандартных заметках менялась только дата. Те же заметки были и в журнале за 2164, и за 2165 и далее до 2187, когда появилась заметка: «2187. 11. 02, 1:36: Связь с Персефоной потеряна, предположительно из-за повреждения последнего резервного передатчика. Поскольку на данным момент утрачена связь со всеми существующими станциями, проект Аида будет развиваться автономно. Работа проекта никак не пострадает». Я лихорадочно перечитал сообщение. «Со всеми существующими станциями» — значит, станций было много? Я наугад открыл более ранний журнал.

— Поиск по документу… — я задумался на мгновение. Надо использовать какую-то устойчивую форму, — «Передал сведения об исследованиях».

«Гефест передал сведения об исследованиях. Переданная информация явно неполная….»

«Прометей передал сведения…»

«Гера передала сведения…»

«Одиссей передал сведения…»

Я ошарашенно перечитывал сообщения в журнале. Похоже, станций было много, и они не особо стремились сотрудничать друг с другом. Так или иначе, Персефона существует, и Аид мог поддерживать связь с этой станцией двести лет назад. Но как-то же Алиса смогла попасть в игру? Значит, связь каким-то образом была восстановлена?

— Поиск по карте: связь.

Довольно странный запрос, но я не знал, как иначе сформулировать его. Среди нескольких случайных результатов я обнаружил то, что мне было нужно: рубка связи. Она находилась на самом верху, в пораженной зоне. Дерьмо. Как мне пробраться туда? Я потер лоб, пытаясь сообразить.

Жизнь в отсеке станции, максимально оборудованном, где от меня требовалось только дышать и вовремя принимать пищу, явно не готовила меня к таким задачам. Зато игры готовили. Значит, нужно думать, как игрок. Это просто квест. А если есть квест, значит, есть и способ его выполнить. Я свернул файлы на сенсорной панели на свой планшет и развернулся, чтобы сквозь строй моих мертвых собратьев пройти к выходу с этого жуткого кладбища.

— Администратор, нам необходимо приступить к работе, — холодный деловитый голос станционного врача звучал прямо у меня над головой.

— Какой еще работе?!

Я чуть попятился. Теперь все, чего мне хотелось — это поскорее закрыть нахрен дверь в этот чертов отсек 105 и никогда больше не открывать ее. Здесь больше не было никакой информации о том, как мне найти Алису. Только гребаная боль, смерть и чувство вины. Я развернулся и чуть ли не бегом направился к двери. Я не хотел оставаться здесь больше ни секунды. Новый человек оказался полным дерьмом.

С легким шелестом створки двери отсека 105 скользнули в пазах и захлопнулись прямо перед моим носом.

— Вам необходимо выполнить свой долг. На вас лежит ответственность за судьбу человечества. Как администратор, вы обязаны запустить программу воспроизводства.

Какой еще нахрен долг? Какая ответственность?! Запустить очередную карусель несчастных двухголовых уродов, которых я сам же буду душить каждый гребаный год? Теперь понятно, почему они не возражали, чтобы я прогулялся к отсеку 105. Им нужен был новый живодер, готовый бесконечно клонировать себя, чтобы потом душить себя же.

— Выпусти меня! — я ткнул в сенсорную панель, отпирающую дверь. Никакой реакции. Что за черт?!

— Вам необходимо запустить программу, прежде чем вы покинете отсек.

Это было уже выше моего терпения.

— Выпусти! Меня!

Я со всей силы ударил по легкой двери кулаком, потом еще раз. Аккуратная повязка на моей руке тут же покрылась красными пятами. Ну, и кого ты позовешь на этот раз, сволочь? Неуклюжий санитар на колесиках остался за дверью, которую ты не желаешь открывать.

— Вы можете себе навредить. Пожалуйста, сосредоточьтесь на своем дыхании.

Я ударился в дверь плечом, еще несколько ударов кулаками.

— Пожалуйста, успокойтесь, вы можете себе навредить.

Удар, еще удар. О, я определенно могу себе навредить! Ну давай, впусти санитара, пусть сделает мне укол!

— Пожалуйста успокойтесь, или я буду вынуждена сделать вам укол.

Еще парочка ударов. Створки плавно скользнули в стороны, а за ними ждал нацеленный прямо на меня шприц. Я сбил его предплечьем. Какое знакомое движение: как будто блокируешь удар меча щитом! Я подпрыгнул, опершись на плоскую голову санитара, и, перескочив через него, понесся по темному коридору к лифту. Металлический уродец с удивительной прытью ринулся за мной, рассекая воздух нацеленным на меня шприцем.

Я влетел в лифт с криком:

— Сто десятый!

Дверцы лифта не шелохнулись. Черт! Она и лифт заблокировала!

— Пожалуйста успокойтесь, или я буду вынуждена сделать вам укол.

Робот-санитар резко затормозил в проеме лифта и попытался попасть в меня шприцом еще раз. Резкий рывок влево, затем вправо — мысль о том, что если я позволю уколоть себя, то тогда мне точно не выбраться из этого чертова отсека 105, придавала мне невероятной прыти. Видно, роботу надоело пытаться попасть в меня — из приземистого корпуса показался обтянутый мягкой тканью манипулятор, которым санитар тут же попытался ухватить меня. Места для маневра оставалось все меньше и меньше. Я резко ушел вниз, и войлочная клешня с хрустом ткнулась в заднюю стенку лифта, оставив на стекле большую диагональную трещину. Еще один выпад — и мягкая клешня сомкнулась на моем запястье. Я рванулся в сторону. Бесполезно. Еще раз увернулся от нацеленного в меня шприца. Робот дернул меня за руку, и я повалился на задницу.

— Пожалуйста, успокойтесь, я не причиню вам вреда.

Я еще раз отбил манипулятор со шприцем свободным предплечьем и пяткой что есть силы ударил по треснувшей стене лифта. По стеклу с хрустом расползлась целая паутина трещин, само оно просело в раме, удерживаясь лишь на покрывающей его безопасной пленке. Что есть силы я рванулся из захвата робота, так, что аж рука хрустнула. Мягкая ткань на клешне санитара подалась, заскользила, и моя кисть выскользнула из захвата. В ту же секунду шприц впился мне в плечо. Спустя дою секунды я сбил шприц, так что игла осталась торчать в моем плече, и прыгнул вперед, на осевшее разбитое стекло.

Стекло подалось вперед под моим весом, и я вывалился с другой стороны лифта в небольшой полукруглый холл, из которого уводили три коридора. Не думая, я бросился в средний, оставляя позади робота, который неуклюже пытался выбраться из лифта в холл. Впереди маячили очередные электронные двери, которые заблаговременно сомкнулись.

— Пожалуйста, успокойтесь. Пожалуйста, вернитесь в отсек сто пять.

Здесь должен быть хоть один выход, в котором двери открываются механически. На бегу я бросил взгляд через плечо. Санитар уже выбрался из лифта и теперь уверенно нагонял меня. Бинго! Слева, у самого конца коридора был технический лаз, закрывающийся металлической дверью с вентилем вместо ручки. Я едва успел затормозить возле нее и крутнуть ручку, рванул дверь на себя, нырнул в темноту за ней. Все вокруг как-то пошатнулось, поплыло. Видно, робот все-таки успел ввести часть успокоительного прежде, чем я сбил шприц. Волна паники от осознания, что проклятый санитар может настигнуть меня именно сейчас, когда я так близок к выходу, на несколько мгновений отрезвила меня. Я дернул дверь, чтобы захлопнуть ее за собой, но в проем уже сунулась клешня манипулятора. Последним четким движением я пнул по ней, резко захлопнул дверь и что есть силы крутнул вентиль, чтобы запереть ее. Вытащил из крепежа на стене какой-то металлический инструмент, заклинил вентиль.

Стены вокруг меня шатались и плыли. Я находился в тускло освещенной вертикальной шахте с протянувшимися вдоль стен пучками кабелей всех возможных цветов. Вверх и вниз уводила лестница, состоящая из скоб в стене. Я уцепился за первую скобу, и болтаясь из стороны в сторону, как тряпка на ветру, полез наверх. Не знаю, что гнало меня вперед, наверное, инерция. Голова у меня кружилась с каждой секундой все больше, в глазах темнело. Удивительно, как мне удалось не упасть в шахту лестницы, но кое-как я выполз на балкончик возле очередной двери, ведущей на один из этажей. Мне нужно было найти убежище, где-то спрятаться. Станционный врач наверняка очень скоро найдет способ достать меня и из этой шахты. Я крутнул вентиль на двери и вывалился в коридор, точь-в-точь такой же, по какому только что за мной гнался робот. Нужно найти укрытие. Проблема была только в том, что я уже слабо отличал верх от низа. Голова не соображала, глаза заволокло какой-то дымкой. Я сделал пару шагов и повалился на покрытый мягким напылением пол коридора.

Глава 8

Сознание возвращалось как-то медленно, урывками. Почему так жестко лежать? Откуда это чувство разбитости? Я рывком сел на полу. Сколько я пролежал так, в отключке, посреди коридора, на самом видном месте? Через сколько секунд тут появится санитар, чтобы вкатить мне еще дозу успокоительного? Я попытался подняться, но ноги плохо слушались меня. Все тело ныло, мысли в голове едва ворочались. Я шлепнулся обратно на пол и обвел коридор, посреди которого я сидел, мутным взглядом. Здесь что-то было не так, что-то очень непривычное. К черту это, надо двигаться, пока не появились санитары. Свет над моей головой был каким-то тусклым и трепещущим. Лампа издавала странное раздражающее жужжание. Весь остальной коридор был освещен лишь местами — зажглась едва ли треть ламп.

Все вокруг было каким-то зыбким и неустойчивым. Видимо, второй укол за такой короткий срок совершенно задурманил мне мозги. Без опоры подняться будет сложно. Я подполз к двери, из которой вывалился неопределенное количество времени назад, надеясь подняться, цепляясь за вентиль. Остановился, поднес одну из ладоней к лицу. Это что, пыль? Твою мать! Лихорадочно цепляясь за вентиль, я кое-как поднялся и с ужасом огляделся вокруг. Тусклый свет, на полу лежит тонкий слой пыли. Я в зоне возможного заражения! Я суетливо прикрыл рот и нос рукавом. Это только усугубило ситуацию — пока я отдыхал на полу после укола, я успел измазать в пыли свой комбинезон, так что теперь только испачкал лицо той же пылью.

— В-в-внима-а-а-ание! — голос станционного врача здесь звучал искаженно, растянуто и с запинками, что производило жутковатое впечатление, — В-в-вы находитесь в опасной зон-н-не… — голос скатился в какое-то шипение и потонул в помехах.

Теперь понятно, почему меня до сих пор не схватили и не отволокли обратно в отсек 105. Роботы на этих этажах почти что не функционировали: ни санитары, ни уборщики. Насколько я знал из рассказов отца и образовательных материалов, людям здесь находиться категорически запрещалось. Я в ужасе осматривался, думая, как поступить. Может быть, мне так хреново, потому что заражение началось? Я совершенно не желал умирать, по крайней мере, пока не найду Алису. Я несколько раз с силой втянул воздух и громко чихнул.

Жжение в носу и горле на несколько мгновений пропало, а затем вернулось с удвоенной силой. Это незнакомое чувство тревожило меня. Последняя эпидемия, вычистившая остатки людей с Аида, вроде бы так и началась: кто-то побывал в зоне возможного заражения. Организм жителей станции не может бороться с тем, что прячется здесь. Излучение, сбивающее работу электроники — тоже смертельно, так говорилось в обучающих видео. Я стоял посреди коридора, ничем не защищенный, боясь сделать шаг, чувствуя, как нарастает жжение в горле.

— В-в-вы подвергаете смертельной опасности существование человеческого рода. Внимание! Вы находитесь в опасной зоне…

Существование человеческого рода… Брехня! Алиса говорила, что с ней там много других людей. Это значило — я подвергаю смертельной опасности только себя. Что-то зажужжало за ближайшим поворотом коридора у меня за спиной. Я резко развернулся. В свете немногих работающих ламп буквально в трех метрах от меня показался санитар. Я отшатнулся, собираясь бежать, запнулся обо что-то в полумраке, упал, подняв тучу пыли. Теперь эта сволочь точно меня схватит. Я в ужасе обернулся, ожидая увидеть перед самым лицом шприц или мягкую клешню. Но санитар все еще был в трех метрах от меня: крутился на месте на границе света. Сделал движение в мою сторону, остановился. Я с недоумением наблюдал за его странными манипуляциями, все еще сидя задницей в пыли. Очевидно, что железяка меня заметила. Почему же не схватит меня? И тут до меня дошло: его отделял от меня мертвый участок — местечко, где техника перестает работать напрочь. Вон в темноте застыл неподвижный и давно не подающий признаков жизни робот-уборщик, а у стены на самой границе света прижался безжизненный робот-ремонтник. Я, видимо, был слишком занят своими мыслями, и потому не заметил их сразу. Дальше станционный врач своего слугу отправить не могла. Я снова поднялся на ноги, и отряхнулся, чувствуя, как горит изнутри горло. Дышать становилось все сложнее, и это начинало по-настоящему пугать меня.

— Пожалуйста, проследуйте за моим помощником. Вам необходимо срочно покинуть опасную зону. Вы подвергаете смертельной опасности существование человеческого рода, — голос перебивался помехами.

Мне не хватало воздуха. Горло вдруг сдавило так, что стало трудно дышать, и каждый выдох или вдох проходил сквозь него, как наждак. Я ухватился за горло, прислонился к стене, делая отчаянные попытки втянуть в себя хоть немного воздуха. В этот момент мне стало по-настоящему страшно. Все это время, пока я бегал от санитара, надеясь вырваться наверх, я рисковал оказаться запертым в этом жутком отсеке сто пять, но теперь я рисковал жизнью. Я еще никогда даже близко не сталкивался ни с чем подобным. Меня охватила паника. Сердце стучало, как бешенное, норовя пробить грудную клетку. Вдохи и выдохи давались мне уже едва-едва, легкие горели от нехватки воздуха и от надрывных усилий заполучить еще хоть каплю его. Никогда не думал, что удушье — это так жутко.

«Беги к санитару!» — визжал кто-то в моем мозгу. На заднем плане звучал искаженный помехами голос станционного врача:

— Вы подвергаете смертельной опасности существование…

Теперь я ей верил. Мне нужно было пройти всего десять шагов — и санитар вытащит меня отсюда. Может, сделает какой-то укол, чтобы эта пытка закончилась. Увезет меня обратно, вниз, к воздуху, которым можно дышать.

Я не двинулся с места. Он увезет меня — и тогда я уже не выберусь. Станционный врач закроет все лазейки, навсегда. Я никогда больше не увижу Алису. Эта мысль ошпарила меня. Я попятился от санитара, судорожно пытаясь вдохнуть. Нет, лучше подохнуть, пытаясь. Я попятился еще, пошатнулся, оперся рукой о какую-то боковую дверь, моя ладонь заскользила по ее гладкой поверхности и свезла в сторону пломбу. Дверь заскользила в сторону под моей рукой, и я ввалился в темное помещение, силясь втянуть хоть каплю воздуха в горящие легкие. Горло сжалось окончательно, и я упал на колени, царапая шею, бессмысленно хлопая открытым ртом. Воздуха больше не было.

Сейчас я умру — подумалось мне. Если бы я мог кричать, я бы, наверное, орал от ужаса во все горло, но теперь я был нем. Спасительная темнота начала заволакивать мои глаза, или это просто дверь за мной автоматически закрылась? В ушах оглушительно, как набат, стучала кровь. Как больно, как тяжело, и как долго все это длится… Внизу, дома неуклюжие помощники станционного врача делали мне обезболивающий укол едва ли не из-за порезанного пальца или ушибленной коленки. Так что я даже не знал, что что-то подобное может существовать. Мои легкие, кажется, рвались на куски.

Внезапно я почувствовал, что невидимая рука, мучительно сдавившая мое горло, чуть ослабла. Я с трудом втянул в пылающую грудь чуть-чуть воздуха.

Я лежал на полу в темноте, боясь шевельнуться, только вдыхая и выдыхая, с каждым разом все свободнее. Никогда бы не подумал, что дышать — это такое наслаждение.

Глава 9

Я на ощупь поднялся и сел у стены в полной темноте. От только что пережитого ужаса у меня немного дрожали руки, но горло теперь исправно впускало в легкие воздух, только жжение в горле и в носу все еще давало о себе знать, да осталась саднящая боль в груди.

Из-за чего все это случилось? Почему это прошло? Если бы это было заражение одним из тех ужасных вирусов, или поражение излучением, которое осталось после Катастрофы — наверное, я бы уже не сидел тут, такой живой и румяный? Я неуверенно пошарил вокруг, а затем отстегнул от пояса планшет, который взял еще внизу, у панели администратора. Во время моих приключений ему досталось — теперь экран пересекала жирная трещина. Ну и ладно, зато света от него достаточно. Я посветил вокруг тускло сияющим экраном планшета. Ничем не примечательная жилая комната. Разве что нет пыли, за исключением той, которую я натащил сам. Я почувствовал, как у меня горят уши. Пыль? Я что, только что чуть не умер от пыли?!

Это было чертовски унизительно. Черт знает, с какими монстрами мне придется бороться, чтобы спасти Алису, а я даже от пыли уже готов склеить ласты! И как же я пойду дальше? Я растерянно потер лоб. Если я уже ни на что не гожусь в зоне возможного заражения, то что со мной будет в зоне истинного заражения? А ведь именно там находится рубка связи! Что со мной будет снаружи? Ведь мне, судя по всему, нужно именно наружу. Во внешний мир.

Эта мысль словно током ударила меня. До этого у меня просто не было времени задуматься — куда я бегу? Но если Персефона — это другая станция, то добираться до нее придется по поверхности. Единственное, что я знал о поверхности — там невозможно выжить. Тем не менее, я собирался попробовать. Что мне еще оставалось? Как? Я понятия не имел.

Зато я, наверное, получил только что очков пятьсот опыта, не меньше. В конце концов, никто не начинает игру сразу с сотым уровнем, правда? Чем моя жизнь теперь отличалась от игры? Да, в сущности, ничем. Правда, загрузки в сейвпоинте в случае неудачного исхода, увы, не предвиделось. Я поднялся на ноги, подсвечивая себе путь экраном планшета, и принялся потрошить содержимое шкафа.

Судя по всему, из зоны возможного заражения людей эвакуировали спокойно и тщательно: шкафы были пусты. Я с трудом нашел какую-то завалящую тряпку с узором из пляшущих свинок, и повязал ее себе на лицо, заправив за ворот комбинезона. Хоть какая-то защита от пыли.

Набрав в грудь побольше воздуха, я шагнул в коридор, с трепетом ожидая нового приступа удушья. Но, похоже, танцующие свинки хранили меня. Конечно, в горле тут же снова запершило, но с дыханием все было в норме.

Теперь мой путь лежал наверх, в зараженную зону. В главном холле я нашел законсервированную комнату с защитными костюмами — неуклюжими белыми скафандрами. Я видел такие в интерактивных фильмах про космонавтов. Кое-как я влез в один из этих скафандров — он оказался чертовски неповоротливым. Минус пять скорость и ловкость, зато плюс двадцать к защите. И встроенный в шлем фонарик.

Спотыкаясь в неуклюжем костюме, я побрел вверх по лестнице, преодолевая этаж за этажом. Фонарик на моем шлеме едва разбавлял темноту впереди. В луче света плясали частички пыли, проникающей снаружи, пыль лежала на ступенях, делая все вокруг серым. Темнота смыкалась вокруг меня. Чем выше — тем хуже было состояние станции. С каждым этажом стены словно бы истончались и крошились от времени. Только здесь можно было по-настоящему ощутить, насколько Аид стар. Снизу казалось, что он неподвластен времени, но здесь, в зараженной зоне, царило такое тоскливое запустение, такая тьма и тишина…

По темным, засыпанным пылью коридорам я добрался до центра связи, который находился в наименее поврежденной части этажа. В отличие от других помещений, которые люди побросали в спешке, когда началось заражение верхних этажей, центр связи был аккуратно опечатан. Видимо, эта комната была оснащена какой-то особой защитой, потому что, к моему удивлению, почти вся техника внутри была в рабочем состоянии, хотя и барахлила.

Я кое-как вызвал к жизни рабочую панель центра связи и вывел на экран журнал сигналов. Все так, как я и предполагал. 14 октября 2394 года в 13:46 станция поймала сигнал от Персефоны. Ровно через сутки, в час сорок шесть пятнадцатого октября сигнал был потерян. Я вывел на экран подробную информацию. Большинство технических данных мне ни о чем не говорили. Но среди прочего были координаты места, откуда шла передача, и расстояние. Я растерянно перечитал написанное. Две с половиной тысячи километров. Кажется, это много. И как же мне добраться туда? Полагаю, пешком дойти не удастся. Разумеется, на Аиде не было ничего, на чем человек мог бы прокатиться по поверхности. Просто потому, что человеку нельзя было на поверхность. На самом деле человеку было нельзя и туда, где я сейчас находился, но я, вроде бы, чувствовал себя совсем неплохо в своем модном скафандре. Любые работы по починке оболочки прежде исполняли роботы, а когда случилась авария на верхних этажах, люди просто спустились еще глубже в недра станции. Я рассеянно опустился в кресло, пытаясь найти решение. Легонько стукнул ладонью по пластиковой поверхности шлема. Думай, голова! Должно быть какое-то решение, где-то на плане мне попадалось нечто подходящее… Перед глазами мелькнуло воспоминание. Я вскочил с кресла, как подброшенный. Бинго!

Кажется, готово. Я остановился и машинально шаркнул по пластиковой поверхности шлема, пытаясь вытереть пот со лба. Последние часов семь я провозился с небольшим станционным грузовичком, пытаясь сначала подзарядить, потом завести, а потом слегка переоборудовать его. Некогда этот мелкий автомобильчик в беспилотном режиме развозил разнообразные грузы по станции, а также служил транспортом для людей на Аиде. Теперь он был моей последней надеждой — больше на станции ничего хотя бы близко похожего на полноценный транспорт мне не попадалось, а времени на поиски у меня и подавно не было. Я угрохал на этого электрического уродца уйму времени и сил, пытаясь привести его в чувство и сделать хоть сколько-нибудь пригодным для путешествия по поверхности, и теперь, после всех усилий, в изнеможении выкарабкался из кабины, чтобы взглянуть на плоды своих трудов. И без того не особо роскошный, после моих стараний грузовичок выглядел как свалка на колесах: непонятное нагромождение металлических деталей, кусков защитного материала, цепей, куча самого разнообразного скарба навалена сзади в грузовом отсеке. Будем считать, что я немного подкачал навык механика.

Многочасовая непривычная работа страшно вымотала меня, так что я в изнеможении опустился на пол. Но стоило только мне усесться, как меня тут же, словно пружиной, подбросило вверх зудящее беспокойство. Алиса! Может, эта минута, которую я сейчас растранжирю, станет решающей, и я не успею ее спасти? Запинаясь, я забрался обратно в кузов и завел грузовичок.

Фонарь на носу машины выбрасывал вперед мутноватый от пыли пучок света, проползая по затопленным непроглядной тьмой коридорам. В плотную, почти осязаемую тишину то и дело вклинивалось странное, искаженное помехами бульканье. Станционный врач не оставляла надежды вразумить меня, но из-за пыли и излучения связь здесь была настолько безобразной, что ей не удавалось вымолвить ни единого целого слова. Все эти обрывки слов, долетающие словно издалека сквозь волны помех в густой, пропитанной пылью и запустением темноте, делали мою поездку еще более странной. Я словно бы полз по дну океана в ледяной черноте, на такой глубине, что мне никогда не всплыть наружу.

Что ждет меня наверху? Я поежился. Обучающие фильмы говорили, что я тут же скорчусь, почернею и умру в страшных муках от излучения, оставшегося после Катастрофы. Я сжал зубы. Ну и плевать на все эти видео! Все это — одно сплошное вранье. Меня только и пичкали байками о том, как невозможно выжить на поверхности и как прекрасна станция. Они ничего не сказали мне про отсек 105, ничего не сказали про другие станции. Знай только забивали мои мозги всякими страшилками. К черту их, не верю больше ни единому слову! Все больше распаляясь, я погнал грузовичок быстрее. Даже вилки, которыми я пользовался всю свою жизнь, были с затупленными зубчиками!

«Пожалуйста, поешьте», «пожалуйста, попейте», «пожалуйста, поспите». «На вас лежит ответственность за судьбу человечества». Как я мог так жить?!

Робот показался в кругу света так внезапно, что я едва успел затормозить. Грузовичок натужно заскрипел и резко качнулся вперед. Дорогу мне перегораживал довольно массивный робот. Что за чертовщина? Его же вроде не было, когда я пробирался здесь несколько часов назад. Как я мог его не заметить? Я с удивлением всматривался в крупный продолговатый корпус на длинных паучьих ногах. Такой модели я еще ни разу не видел. Что это? Ремонтник? Не похоже.

Внезапно продолговатый корпус качнулся в мою сторону. Не думая, я резко сдал назад. Едва не перевернув грузовичок, я чудом вписался задним ходом в развилку коридора и помчался в другую сторону. Из клубов пыли, поднятых колесами грузовичка, резко вынырнули две паучьи лапы, пытаясь зацепить автомобиль, но я рванул прочь, так что они лишь едва царапнули обшивку.

Мне нужно было въехать на технический пандус, огибающий станцию по внешнему радиусу и выводящий из-под земли на поверхность. Я мчался по коридорам, умоляя неизвестно кого, чтобы на моем пути не оказалось никакого завала. Стальной паук преследовал меня неотступно: пару раз его длинные острые лапы едва не зацепились за задний бампер грузовичка, но мне удалось увернуться. Скрипя и рыча, грузовичок выскочил к въезду, чудом нигде не застряв, и рванул по крутому наклону вверх. Стараясь не сбиться с плавной дуги, я с ужасом поглядывал назад: там, в поднятой мною пыли, мелькали длинные металлические лапы. Что это такое? Как оно двигается здесь, где ни один из роботов уже не может поймать связь из-за излучения? Технический тоннель все не кончался, словно грузовичок несся по ленте Мебиуса. Мне казалось, я уже сто раз должен был достигнуть поверхности. Цокот и скрип сзади приближались, как я ни пытался выжать из грузовичка еще чуть больше скорости.

Грузовичок мчался по пандусу, выхватывая из непроглядной тьмы лишь стенки узкого хода, ведущего по широкой дуге вверх. Пыли становилось все больше, и теперь она танцевала в свете фонаря, колеса иногда начинали пробуксовывать от количества пыли. И вдруг тесное пространство тоннеля распахнулось в громадный, невиданный простор. Я промчался еще, наверное, сотню метров прежде, чем позволил себе бросить взгляд назад. Темная фигура на длинных тонких ногах, почти неразличимая в прозрачном мраке, неподвижно высилась над входом в Аид. Погоня прекратилась.

Я затормозил и осторожно выбрался из кабины. Робот едва заметно качнулся на длинных лапах, осел, и словно бы провалился в недра станции. Я ошеломленно смотрел на то место, где он исчез. Что это было? Автономный охранник станции? Я не слышал ни о чем подобном. Впрочем, я и об отсеке 105 тоже ничего не слышал, и о других станциях. От чего же он должен был охранять Аида? Ведь наверху все погибло? Я огляделся.

Вокруг была темнота, но не такая, как внизу. На станции тьма была густой, словно ты нырнул во флакончик чернил. А здесь она была прозрачная, пронизанная едва различимым светом. Почва под ногами была непривычно твердая после мягкого пола станции, а над головой раскинулась пронзительная бархатная чернота, по которой рассыпались мириады маленьких, холодных звезд, колко сияющих с вышины. Во все стороны раскинулся простор, такой неизмеримый, что перехватывало дыхание. Под ногами колкая трава серебрилась тысячей искр, вторя мерцанию звезд. Все вокруг казалось настолько фантастичным, что в это невозможно было поверить. И тем не менее, это была самая что ни на есть реальность. Игра с лучшей графикой, какую только можно вообразить. Очевидно, я начал игру на уровне сложности «кошмар», по крайней мере, все, что было до того, казалось кошмаром. И я только что открыл достижение «Побег». Плюс тысяча очков опыта: мир наверху существует, и он фантастически велик и красив.

Все еще чувствуя головокружение от того, что мне все-таки удалось вырваться, я забрался обратно в кабину грузовичка и тронулся в путь.

Глава 10

Я ехал весь остаток ночи — около четырех часов. Небо постепенно заволокло тучами, и к утру за моей спиной на горизонте осталась лишь длинная красно-оранжевая полоса рассвета. Хотел бы я остановится, чтобы полюбоваться этим видом, но нельзя было терять время. Так что я мог лишь замирая от восхищения поглядывать в зеркало заднего вида на разноцветные — от желтого до лилового — всполохи, окрасившие тяжелые буруны туч. Но скоро и это зарево заволокло, над землей поднялась сероватая дымка, и кругом остался только серый цвет. Грузовичок, приспособленный к ровным полам станции, пыхтел, раскачивался и подпрыгивал на каждой кочке, но все же целеустремленно преодолевал километр за километром.

Мне стоило немалых усилий не прибавлять скорости больше положенного: я смогу протянуть эти две с половиной тысячи километров, только если буду экономить заряд. У меня была с собой сменная батарея, но и с ней, по моим примерным расчетам, энергии едва хватало на такое путешествие. Уже в первый час я начал зябнуть, а ко второму порядком замерз, и теперь зябко ежился на сиденье.

Мир теперь стал таким серым и монотонным, что по временам мне казалось, будто я выпал за пределы карты и лечу где-то в сером пространстве вместе со своим грузовичком. Когда я вырвался из Аида, меня гнало вперед нервное напряжение, чувство свободы и невероятного простора, и, конечно, мысль, что где-то там, впереди, ждет Персефона. Но теперь, в сером утреннем свете на меня, наконец, навалилась усталость от всего, что случилось за последние сутки. Горизонт потерялся в серой дымке, которая все сгущалась, мир начал потихоньку утрачивать четкость линий. Мне стоило неимоверных усилий держать глаза открытыми, и все же я, кажется, начинал засыпать. Я медленно остановился. Очевидно, необходимо отдохнуть. Взглянув на пробег, я был так ошарашен, что сон как рукой сняло. Сто девяносто пять километров! Как же так?! Ведь я ехал все это время без остановок, целых долбаных пять часов, весь вымотался до полного изнеможения и не проехал даже двухсот километров?! Сколько же я буду тащиться до Персефоны? Сможет ли дождаться меня Алиса? Что она сказала, когда мы виделись в последний раз? «Мне конец». Я дернулся на сиденье. Меня обжег такой страх, что я больше не мог оставаться на месте. Мой грузовичок тронулся и вновь пополз по вымерзшей серой пустыне.

Я снова начал клевать носом уже через полчаса. Незаметно для себя я сполз в забытье, из которого меня вырвал резкий толчок: грузовичок наехал на высокую кочку, подпрыгнул и заглох.

Я встрепенулся и осоловело огляделся вокруг. Равнину заволокло густым серым туманом, так что казалось, что мир за пределами кабины грузовичка просто перестал существовать. Да уж, видимо, придется сделать хотя бы небольшой привал. Может быть, можно поставить грузовичок на автопилот? Я переключил несколько настроек, но грузовичок не сдвинулся с места. Видимо, в такой дали от Аида автопилот был бесполезен. Ну почему у меня нет никакого волшебного зелья, чтобы пополнить запас сил и двигаться дальше? Я сунулся назад, где были свалены самые разные вещи, которые мне удалось раздобыть на станции. А вот и зелье! Я воткнул трубочку в пакет с энергетиком и просунул ее в специальный клапан у основания шлема. Конечно, разумнее всего было остановиться и поспать хоть немного, но при одной мысли о том, чтобы помедлить еще хоть минуту на меня нападала мучительная нервная неусидчивость. Так что я выдул два пакетика энергетиков и снова двинулся в путь.

Наказание за мою глупость последовало довольно быстро: ближайшие полтора часа я держался молодцом, но уже скоро начал снова клевать носом. Незаметно для меня сознание затуманилось, мысли начали разбегаться, и меня захлестнула теплая волна забытья.

Я проснулся от резкого рывка и тяжелого тупого удара в грудь. Не знаю, сколько там процентов жизни с меня слетело от этого удара, но это было чертовски больно. Я скорчился на сиденье, пытаясь вдохнуть, и совершенно не понимая, что происходит. Мир вокруг как-то накренился, и под аккомпанемент громкого металлического скрежета мой грузовичок, и я с ним, неумолимо поползли куда-то вниз. Только теперь я увидел то, от чего сердце у меня подпрыгнуло куда-то к горлу: грузовичок медленно сползал с отвесного края обрыва. Единственным, что еще удерживало автомобиль от падения, был кусок бетонного ограждения, от столкновения с которым я проснулся. При ударе грузовичок зацепился передней частью за ограждение, развернулся и теперь кренился на один бок над бездной.

Я рванулся в сторону от провала, дернул дверь и одним прыжком выскочил из грузовичка, который уже спустя мгновение летел вниз. Грохот, с которым грузовичок ударился о жесткую землю где-то внизу, в густой пелене тумана, разнесся эхом над промерзшей пустошью.

Я стоял над обрывом, все еще содрогаясь от нервного напряжения. В голове была гулкая пустота.

Немного пройдя вдоль обрыва, я обнаружил, что в одном месте он становится чуть более пологим. Цепляясь за комья подмерзшей земли, каждую секунду рискуя упасть черт знает с какой высоты, я кое-как спустился с обрыва и отыскал в тумане исковерканный автомобиль. Смятый и растрескавшийся корпус обнажал покореженное нутро, из которого под ноги мне сочилась какая-то жидкость. Переднее колесо отлетело и откатилось в сторону, все вещи, которые я собрал на Аиде, рассыпались вокруг. Шансов починить грузовичок у меня не было, это было очевидно с первого взгляда. Но я не хотел в это верить: суетливо подобрал колесо, попытался приладить его на место, обнаружил, что надломилась ось, сунулся в искореженную кабину в поисках инструментов. Пластиковый контейнер раскрылся у меня в руках и инструменты посыпались со стуком на мерзлую землю.

Я в изнеможении опустился на валяющуюся тут же сменную батарею и обхватил круглый пластиковый шлем ладонями. Мои мысли затопило ледяное отчаянье.

Плюс сто очков опыта: не надо быть идиотом. Впрочем, смогу ли я еще где-то этот опыт применить? До Персефоны еще две тысячи двести километров. До Аида — триста, но какой от этого толк? Я не вернулся бы туда, даже если бы мог.

Мысль о том, из-за какой глупости все пропало, жгла меня, как раскаленное железо. Что теперь делать? Сесть и ждать, когда придет в негодность мой защитный костюм и я подохну от излучения? Или вернуться на Аид? Нет. Я тяжело поднялся на ноги и принялся собирать припасы и все, что могло мне пригодиться в дальнейшем. Что бы не случилось, я не собираюсь сдаваться. Посмотрим, куда выведет меня сюжет этой игры.

Теперь количество мест в моем инвентаре сильно сократилось: я мог взять с собой совсем немного. Подбирая припасы и инструменты, я, наконец, заметил, что земля под ногами здесь выглядела совсем иначе. В тумане было сложно заметить это сразу, но мой изуродованный грузовичок лежал на самой середине древней растрескавшейся дороги. Я собрал все, что мог унести, в большой мягкий кейс для инструментов, и перекинул его через плечо. Очень похоже на старый-добрый игровой инвентарь, с той только разницей, что в игре веса особо не чувствуется.

Дорога шла примерно в том же направлении, которое было нужно мне. Я сверился с планшетом, экран которого покрылся после крушения грузовичка новыми трещинами, и двинулся в путь.

Я шел много часов кряду, почти не давая себе отдыха. Ребра ныли от удара, который я получил при аварии, под защитный материал костюма начал проползать зябкий холодок, мышцы горели и ныли от непривычной нагрузки. Несколько раз я спотыкался и падал, и иногда мне казалось, что сил подняться у меня уже не будет. Но как-то я вставал и брел дальше.

Туман вокруг начал пропитываться тяжелыми сумерками, а я все еще шел, спотыкаясь от усталости, по дороге. Мне нужно было какое-то укрытие, но где его найти? Сумерки становились все тяжелее и гуще.

Внезапно из тумана на меня выплыла огромная белая колонна. Я удивленно обошел ее: она уходила куда-то ввысь, в безмолвный редеющий туман и терялась там. Это зрелище было настолько странным, что меня не оставляло ощущение, будто я вижу все это во сне. Я двинулся дальше. Через пару сотен метров из тумана на меня выплыла еще одна колонна, и я был готов поклясться, что что-то шевельнулось у ее подножия. Я сунул руку в свой кофр-инвентарь и нашарил там степлер — клепальщик, единственное отдаленно напоминающее оружие, что мне удалось найти на Аиде. Однако, подойдя поближе, я не обнаружил возле громадного белого столба, уходящего ввысь, ничего. Что-то мелькнуло, едва уловимое в чуть поредевшем тумане, в зыбких сумерках. Я повернулся на движение, и что-то еще шевельнулось на периферии моего зрения. По спине у меня побежали мурашки. В тумане что-то было, теперь я готов был поклясться. Я осторожно двинулся вперед, к следующему мощному белому столбу, все время поворачиваясь с клепальщиком наготове на каждое едва уловимое движение в стороне, изо всех сил вслушиваясь в оглушающую тишину.

Мне казалось, что туман вокруг меня наполнился движением, которое я был почти не в силах уловить. Там кто-то был, и этот кто-то подходил ко мне все ближе. Я вертелся на месте, словно волчок, пытаясь не поворачиваться к невидимому противнику спиной. Тишина вокруг наполнилась едва уловимыми шорохами. Что-то хрустнуло сбоку от меня, я дернулся на звук, как раз вовремя, чтобы увидеть, что надо мной вздыбилось, опасно изогнувшись, высокое черное создание — то ли червь, то ли змея, шириной с мое предплечье, с рядами коротких, непрестанно шевелящихся ножек по бокам. Я отскочил в сторону, выстрелил в направлении твари заклепкой. Промах. Длинное черное тело обрушилось туда, где я только что стоял и тут же с молниеносной скоростью скрылось в тумане. Я развернулся и ринулся, что было сил, к ближайшей колонне. Что это за хрень? Сражаться с ней было бы самоубийством. Не с моим уровнем. Молниеносное движение у моей ноги — я едва успел отскочить на бегу, как рядом клацнули жвала, и тварь снова спряталась в тумане. И буквально секунду спустя с той стороны в которую я отпрыгнул, на меня уже летела, клацая жвалами, эта черная погань. Я одним прыжком достиг столба и ухватился за скобы, уводящие вверх. Подтянулся и принялся карабкаться. Туман заколыхался, как прозрачная завеса, и внезапно тишину над моей головой прорезал натужный душераздирающий вопль, несущийся откуда-то сверху. Я все карабкался наверх, а ветер разметывал туман вокруг меня. Еще порыв ветра — и вопль повторился, и из редеющего на глазах тумана над моей головой выплыли медленно приходящие в движение лопасти ветряка. Я бросил взгляд вниз — и похолодел. У подножия столба змеился целый ворох гигантских сороконожек. Их гладкие сегментированные тела едва заметно лоснились в сумерках. Их было не меньше шести. Одна из мерзких тварей подобралась к скобам, и, непрестанно шевеля своими многочисленными лапками, принялась, извиваясь, карабкаться следом за мной. Одной рукой лихорадочно цепляясь за скобы, я выпустил в мерзкую извивающуюся тварь несколько заклепок, но они просто отскакивали от жесткого лоснящегося панциря.

Черт! Черт! Черт! Эти твари явно повыше меня уровнем, оружие мое не работает, я один и бежать мне некуда. Мерзкая сороконожка почти настигла меня, когда я поравнялся с лопастями ветряка, с заунывным скрипом вращающимися над землей. Жвала клацнули у самой моей ноги, — я едва успел подтянуться на скобе и подтянуть обе ноги к животу, а потом, изловчившись, пнул мерзкую гадину в голову, вложив в удар весь свой вес. Раздался стрекот, едва различимый за душераздирающим скрипом ветряка, тварь чуть отклонилась назад, изогнулась, пытаясь удержаться на столбе, и тяжелый взмах лопасти ветряка одним ударом разрубил гадину напополам. Две половины твари полетели вниз, на землю, отчаянно извиваясь и крутясь в воздухе, а по следам первой сороконожки уже ползли еще две. Поглядывая вниз, я лихорадочно карабкался по скобам, пока моя рука не ухватила пустоту. Скобы кончились. Твари настигали. Я подтянулся на руках, собрался в комок, готовясь упасть всем своим весом на голову следующей гадине. Мельком я взглянул на окончательно расчистившееся от тумана поле ветряков. Тут и там земля кишела черными извивающимися телами. Ах, как жаль, что я не сохранился перед этой полянкой, — с горечью подумалось мне. Сбежать со станции, чтобы быть сожранным такой мерзостью… Но отсюда мне не выбраться, это очевидно.

Я сжался, готовясь нанести удар, как вдруг под ногами у меня полыхнула яркая вспышка, и заунывный, оглушающий вой ветряков на мгновенье растаял в грохоте взрыва. Даже сквозь защитный костюм я почувствовал, как меня обдало теплом.

— Эй, сюда!

Бам! Бам! Бам! Еще три вспышки озарили сумеречное поле, и на землю упали скрюченные дымящиеся тела сороконожек.

Я перехватил верхнюю скобу поудобнее и обернулся. За моей спиной далеко внизу стоял странный автомобиль с просторной открытой частью, на которой в полумраке я различил четыре человеческие фигуры.

Глава 11

В ярких вспышках взрывов я карабкался вниз так быстро, как только мог, чтоб поскорее добраться до странного транспорта моих спасителей. Мир вокруг превратился в череду черно-белых вспышек и мгновений полной тьмы, и состоял словно из набора статичных картинок. Вспышка — моя рука, словно бы на фото, хватается за перекладины. Мгновенье мрака — я перевел взгляд вниз. Вспышка — в пламени взрыва причудливо изогнулось несколько тварей, словно норовя завязаться в узел. Темнота. Вспышка. Темнота. Под ногами земля. Я подбежал к автомобилю и, подпрыгнув, ухватился за борт. Вспышка. Я в кузове. Четыре человека стоят совсем близко от меня, стреляя в разные стороны, и мир тонет в грохоте взрывов.

Оглушенный и ослепленный, я даже не сразу понял, когда все закончилось.

В мелькающем свете фонариков я наблюдал, как мои спасители то залезают в кузов, то снова спрыгивают на землю, однако среди всего этого мелькания никак не мог понять, что они делают.

Только теперь я осознал в полной мере, что передо мной люди. Настоящие, живые люди! Как долго я мечтал о том, чтобы встретить их! Я нашел настоящих людей! Это открытие потрясло меня. Я вдруг ощутил неуверенность и беспокойство. Как мне говорить с ними? Как себя вести? Я никогда не общался с людьми, если не считать моего отца и Алису.

Довольно быстро все четверо оказались в кузове.

— Трогай!

В кабине странного автомобиля шевельнулась чья-то тень, которую я не заметил прежде, и мы заскользили вперед, оставляя позади заунывно поскрипывающие ветряки. Некоторое время все четверо сидели молча, покачиваясь в такт необычайно плавному ходу машины. В темноте я не мог видеть лиц своих спасителей, различимы были лишь смутные фигуры. Только сейчас я с удивлением заметил, что на них не было защитных костюмов. По крайней мере, ни на ком, кроме меня, не было изолированного шлема. Я с изумлением всматривался в чёрные тени на фоне чёрного неба. Как они могут выживать без защитного костюма?

Я все ещё никак не мог поверить в то, что сижу рядом с настоящими живыми людьми. Не может быть, чтобы на поверхности жили настоящие люди! Да ещё и разгуливали без всякой защиты от излучения! Впрочем, почти все, что я узнал за всю свою жизнь на Аиде, было ложью. Наверное, и излучение тоже брехня. Я прикоснулся к защелке своего похожего на аквариум круглого шлема. Может, стоит его скинуть и проверить самому? А если это не враньё? Я умру? Я нерешительно окинул взглядом четыре неясные тени. Может быть, спросить у них? Как начать с ними разговор?

— Добрый вечер! — один из моих новых попутчиков наклонился вперед. Это приветствие, произнесенное ровным галантным тоном, прозвучало как-то диковато среди черной ледяной пустоши. По голосу я слышал — собеседник улыбается.

— Добрый, — ответил я с некоторой неуверенностью. Вечер мне никак не показался даже приблизительно добрым. По крайней мере, те сороконожки выглядели очень злыми. — Почему вы не в шлемах? Вы не боитесь излучения?

— Излучения?

— Да. Смертельное излучение, — напомнил я.

Кажется, мои собеседники недоуменно переглянулись.

— Ладно, не берите в голову, — внутренне замирая, я услышал, как клацнула защелка моего шлема. Ледяной ветер ударил мне в лицо. Я глубоко вдохнул воздух, наполненный странными, незнакомыми запахами. Лицо щипало от холода, ветер свистел в ушах.

— Я Саймон. Спасибо, что спасли меня.

— Всегда пожалуйста, Саймон.

— Приятно познакомиться, Саймон.

— Добро пожаловать, Саймон.

— Рады тебя видеть, Саймон.

В голосах, звучавших со всех сторон, слышались улыбки. Какие радушные ребята! Я нервно поерзал на жестком дне кузова. Даже чересчур радушные.

«Ладно, не будь придурком» — сказал я сам себе. Откуда тебе знать, как должны разговаривать настоящие люди? Ниоткуда. Они должны разговаривать как Алиса? Или как кто? Я вспомнил суровых обитателей всех возможных пустошей во всех возможных играх, в которые я переиграл. Никто из них не сказал бы мне «Добро пожаловать, Саймон».

Впрочем, это ничего не доказывает.

— Саймон?

— А? — только сейчас я понял, что один из моих попутчиков что-то говорил мне.

— Я спросил, откуда ты здесь?

— Откуда? — я замялся. Ответ был очень простым, но почему-то мне совершенно не хотелось рассказывать этим улыбчивым ребятам про станцию Аид. Почему? Я почувствовал укол совести. Они же спасли меня! — Я приехал из пустоши. Мой грузовик разбился, и пришлось идти пешком.

— Грузовик?

— Да, он лежит там… на дороге, — я неопределенно махнул рукой куда-то за спину, — разбился всмятку.

— Очень жаль. А где ты был до этого? — все это немного смахивало на допрос, но голос у собеседника был таким открытым и добродушным, словно бы он вел со мной приятную светскую беседу. Что ему ответить? Внезапно в голове всплыли многочисленные сюжеты игр. Что обычно знает избранный о своем прошлом? Что знала о своем прошлом Алиса?

— Я не помню, — кажется, в моем голосе даже прозвучала растерянность.

— Ничего?

— Ничего.

Мои собеседники немножко помолчали, в темноте я видел, как они сочувственно качают головами.

— Это называется амнезия, — услужливо заметил один из попутчиков, тот, что сидел слева от меня. — Может, у тебя была травма, или что-то в этом роде.

— Ничего страшного, — я прямо-таки слышал, как мой собеседник ободряюще улыбается. — Такое случается. В этой пустоши вообще случаются самые невероятные вещи. Тебе не стоит переживать. Со временем ты все вспомнишь.

Я снова поерзал. Кожа на лице теперь словно бы горела от мороза, уши так замерзли, что теперь от них по всей голове расползалась пульсирующая тупая боль. Наверное, в отличие от меня, мои попутчики привыкли к этому холоду и ветру. Моргая слезящимися на холодном ветру глазами, я нащупал круглый шлем, который катался рядом со мной по полу кузова, и с позором водрузил его обратно.

— Да, спасибо.

Кажется, никто не обратил ни малейшего внимания на мои манипуляции.

— Я даже немного завидую тебе, — вдруг промолвил задумчиво мой сосед слева, нарушая молчание.

— Правда? — спросил я, не совсем понимая, о чем идет речь.

— Да. Я бы не отказался кое-что забыть.

Мои глаза немного привыкли к темноте, и теперь я видел, как остальные трое согласно закивали.

— Ты помнишь? — спросил тот, кто сидел справа от меня, у своего соседа напротив.

— Да.

— Я тоже, — печально откликнулся тот, что был слева от меня.

— У вас случилось что-то… плохое?

Лица попутчиков повернулись ко мне. После небольшой паузы один из них проронил глухим голосом:

— Плохое? Да, плохое. Случилось что-то плохое. Катастрофа на нашей станции.

Катастрофа? Я вспомнил Аида. Станция всегда казалась мне нерушимой. Какая катастрофа могла произойти в такой крепости? Если, конечно, их станция похожа на Аида…

— Что случилось?

— Роботы, — мрачно ответил тот, кто сидел напротив меня.

— Они сошли с ума, — добавил другой.

— Начали убивать.

Четвертый лишь мрачно отвернулся.

Я вдруг с пугающей ясностью вспомнил того стального паука, который гнался за мной по узкому техническому тоннелю Аида. Что, если бы он сошел с ума? Спустился бы вниз, когда его никто не ждал? Я почувствовал, как по коже побежал мороз. Наверное, этим ребятам многое пришлось пережить. Может, поэтому они такие странные?

— Мне очень жаль, — искренне произнес я.

Плавно качнувшись, наш странный транспорт остановился.

— Приехали! — крикнул водитель, и, распахнув дверцу, выбрался из машины и побрел куда-то в темноту.

Загоревшаяся в кабине водителя лампочка тускло осветила лица моих попутчиков. За время, проведенное в дороге, мои глаза привыкли к темноте, так что теперь даже такого света было довольно, чтобы я мог разглядеть их. Все четверо были крупные, хорошо сложенные, с приятными, правильными лицами. Настоящие герои всех тех историй, в которые я играл в виртуальной капсуле. Именно так и должен выглядеть протагонист в игре.

И все-таки что-то было совсем не так. Беспокойство заметалось у меня в груди. Все было словно в кошмаре, когда во всем есть какая-то чудовищная, опасная ненормальность, но ты даже толком не можешь сказать, в чем она заключается.

Но если ты даже не можешь сказать, что не так, может, ничего и нет? В конце концов, я не спал уже чертову тучу времени и измотался, как никогда в жизни. К тому же меня чуть не сожрали громадные сороконожки. Я неуверенно переводил взгляд от одного попутчика к другому. С ними все в полном порядке. Если уж на то пошло, то самым ненормальным здесь выглядел я. И все-таки какой-то голосок внутри меня нервно вопил что-то…

Хлопнула дверца водителя. Слишком поглощенный своими размышлениями, я не заметил, как в свете фар перед нашей машиной выросло нечто вроде наклонных ворот, от которых вниз под небольшим углом уходил довольно широкий и хорошо освещенный тоннель. Машина все так же плавно двинулась вперед, нырнула в тоннель, и все вокруг затопил теплый желтоватый свет. Темный проем ворот плавно перекрыл металлический экран, отсекающий холодную черноту, которая царила снаружи. Черноту, в которой водились чертовы громадные сороконожки и неизвестно что еще. Мои попутчики выглядели, как люди, которым наконец посчастливилось вернуться домой: на лицах у них появились улыбки, кажется, они даже иногда подталкивали друг друга локтями — добродушные веселые здоровяки. Отличные парни.

Я смотрел на их улыбающиеся, раскрасневшиеся от холода лица. Не будь параноиком. Расслабься. Я снял шлем, и вдохнул теплый воздух станции. Зажмурился. Господи, как же я устал. Неудивительно, что в голову мне лезет всякая чушь. Открыл глаза и вновь оглядел своих улыбающихся попутчиков.

Колючий мороз побежал вдоль позвоночника по моей спине. В ярком свете станции я наконец понял, что же было не так с моими спасителями. Никто из них не моргал. Ни разу.

Глава 12

Мимо меня проносились, сливаясь в единую светящуюся полосу, лампы, прикрепленные к стенам тоннеля: мы неслись по пологому пандусу — все глубже и глубже вниз. Я украдкой поглядел на своих попутчиков. Их веки не дрогнули ни разу — ни у одного. Я даже не сразу поверил своим глазам, но они и вправду не моргали. Мое наблюдение могло показаться мелочью, можно было бы списать все на мою усталость или что-то еще… но теперь я был абсолютно уверен, что сидящие со мной рядом — не люди. Меня охватило странное, жутковатое чувство, что все это я уже где-то видел. Таких же безжизненных почти-людей.

Конечно же! Такими же были нпс в игре. Какого черта? Я обвел взглядом сидевших со мной в кузове: те же правильные лица, те же приветливые фразы. И нпс тоже никогда не моргали. Я посмотрел на свои руки в заляпанных пылью и грязью толстых перчатках. Может, я так и не вышел из игры? И все это — бегство с Аида, дорога в пустоши, плотоядные сороконожки — все это просто цифровые фантазии Орфея? А сам я до сих пор лежу в виртуальной капсуле? Желание сказать вслух: «Выход из игры!» — стало настолько сильным…

— Что ты сказал, Саймон?

Я поднял глаза. На меня смотрело улыбающееся, добродушное лицо.

— Выход. Какой выход вы нашли с теми роботами?

— А, это. Мы выключили их.

— Централизованно?

— Нет. Из-за сбоя в системе пришлось выключать их механически. Но мы отключили всех. Не волнуйся, тебе они не навредят, — и мой попутчик ободряюще улыбнулся. Только теперь я заметил у него и у всех остальных над ухом небольшую серебристую полоску. Почти как дужка очков. Она доходила до виска и там обрывалась.

— Это хорошо, — я через силу улыбнулся. Если они отключили всех роботов, то кто сами эти ребята? Что-то тут не вязалось. Они люди? Я готов был поклясться, что нет. Оборотни? Вампиры? Не будь идиотом. Впрочем, сейчас, после того, как почти все, что мне было известно об окружающем мире, оказалось враньем, я готов был поверить даже в зубную фею.

Так что же эти улыбающиеся парни? Роботы? Но я никогда не видел, чтобы роботы были так похожи на людей. И чтобы роботы толковали про то, как им пришлось подавлять восстание машин. Все это больше напоминало какую-то фантастическую небылицу в духе историй Орфея. Мои попутчики все так же дружелюбно улыбались, но от их улыбок мне было не по себе.

Что-то, какая-то едва слышная среди сумбура мыслей и догадок часть меня прямо-таки кричала: Опасность! Опасность! Беги! Но куда мне бежать? Обратно, в холодную пустошь, где меня сожрет какая-нибудь трехметровая саранча? И что я буду делать там? Почти без провианта, без батарей, без транспорта? Далеко ли я уйду?

И все-таки что-то внутри меня продолжало вопить о бегстве. Я почти физически ощущал, как время утекает — минута за минутой — драгоценное время, когда я должен всеми силами сокращать расстояние между мной и Алисой. Но даже не это заставляло меня думать о том, что отсюда надо убираться как можно скорее. У меня было полное ощущение, что я сам лезу в капкан.

Наш транспорт плавно затормозил перед шлюзом, ведущим на станцию. Водитель выбрался из кабины и теперь возился с замком шлюза. Ладно, соберись.

— Еще раз спасибо, что спасли меня, — я кивнул своим попутчикам, — но я не могу остаться. Мне нужно идти.

Четыре пары немигающих глаз уставились на меня.

— Почему?

— Мне нужно как можно скорее попасть… на одну станцию, — я поднялся на ноги и еще раз осмотрел своих попутчиков. Пытаться убежать от них было бы глупо. Даже просто бегом они легко догонят меня, к тому же у них есть автомобиль, а спрятаться в длинном тоннеле некуда.

— Тебе нужно остаться, Саймон, — мой сосед слева тоже поднялся. Почти одновременно с ним встали и остальные трое.

— Тебе некуда спешить, — сосед справа шагнул мне за спину.

— Тебе нужно отдохнуть, Саймон, — сидевший напротив сделал шаг ко мне, оказавшись со мной нос к носу.

— Ты выглядишь усталым, — на плечо мне легла тяжелая ладонь.

Я стоял в кузове, окруженный четырьмя попутчиками. Теперь я видел, что напрасно сравнивал их с нпс. Это были враги, причем сильные. Уровень, наверное, двадцатый. Одним словом, в открытую мне с ними не сладить. Что ж, значит пока что придется играть по их правилам. Под пристальными взглядами немигающих глаз я вновь опустился на дно кузова.

— Ладно.

С громким скрежетом шлюз, ведущий на станцию пополз вверх, и водитель вернулся в кабину.

Шлюз с негромким стуком захлопнулся за нашими спинами.

— Приехали! — сидевший напротив легко перемахнул через борт кузова и приземлился на металлический пол, подняв два облачка пыли.

Вместе с остальными я выбрался из кузова и огляделся. Не знаю, что это была за станция и как она выглядела прежде, но перед моими глазами предстала настоящая руина. Конечно, верхние уровни Аида тоже не были похожи на роскошное жилище: пыль, запустение, темнота, неподвижные роботы, застывшие в коридорах, разрозненные остатки спешной эвакуации… Но по сравнению с тем, что я видел теперь верхние уровни Аида были просто райскими кущами.

Здесь, похоже, была настоящая война. Я ошарашенно глядел на разорванные, словно когтями, стены, обуглившуюся обшивку, спекшиеся комья пластика и металла. Кажется, мы стояли на развилке нескольких коридоров, но стены были так сильно повреждены, что теперь было трудно сказать, что представляло собой вначале это развороченное место.

— Уютно, правда?

— Да уж, — сумрачно проронил я, прежде чем заметил, как мой собеседник обводит восторженным взглядом эти руины. Я не мог поверить своим глазам — в его тоне, в его взгляде явно читалась гордость, что он живет в таком замечательном месте.

— Наверное, ты проголодался, — один из них хлопнул меня по плечу.

— Пойдем, поешь и познакомишься со всеми.

Мысли разбегались, я чувствовал себя полным тупицей. Мне нужно отдохнуть, хотя бы немного. А там я уже решу, что делать. Может, мне удастся добыть себе хоть какой-то транспорт… Или хотя бы выбраться отсюда.

— ЧТО ЭТО ВЫ ПРИТАЩИЛИ? — голос покатился по разрушенным коридорам, так что я чуть было не подпрыгнул от неожиданности. С ума сойти, у них тут свой Орфей! И довольно сварливый, судя по тону.

— Это путешественник, мы подобрали его у ветряков.

— ВЫ ЖЕ ЗНАЕТЕ ПРАВИЛА! ЕЩЕ ОДИН… — голос осекся. На несколько мгновений повисла тишина, а потом голос сказал, теперь куда более мягко, — ЛАДНО, ТЫ МОЖЕШЬ ОСТАТЬСЯ, ПУТНИК. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ. НРАВИТСЯ НАША СТАНЦИЯ? КРАСИВО, НЕ ПРАВДА ЛИ?

Что это прозвучало в голосе ИИ? Сарказм? Издевка? Он говорил совсем не так искренне, как мои попутчики.

— КОНЕЧНО КРАСИВО, — ответил ИИ сам себе.

— Это наш Дедал, — шепнул мне один из попутчиков, и мы двинулись дальше. Вскоре спекшиеся и почерневшие стены остались позади, но разрушения были повсюду: все, что попадалось на нашем пути, было сломано и разворочено. Едва ли я мог в полной мере представить себе, что за ужасы тут творились, но зрелище и так было мрачное. Мельком я видел оборванную карту станции — она была куда меньше, чем Аид, однако названия я прочесть так и не мог.

Наконец, мы пришли в небольшой зал, закопчённый и грязный. Шестеро человек, сидевших в разных углах зала, подняли головы при нашем появлении. Четыре из них были почти неотличимы от моих попутчиков — те же улыбчивые лица, те же правильные черты. Помимо них в углу комнаты сидели две девушки, похожие друг на друга как сестры: белая фарфоровая кожа, тонкие черты лица, маленькие ладные фигурки, черные волосы.

— Смотрите, кого мы привели! — радостно воскликнул один их попутчиков, — Знакомьтесь, это Саймон.

Меня окружил целый хоровод открытых добрых улыбок.

— Поешь с нами, Саймон, — улыбнулась мне одна из девушек.

Я медленно положил на какой-то ящик свой круглый похожий на аквариум шлем, и вместе со всеми уселся за ободранный стол, на котором уже стояла дополнительная тарелка для меня — грязная и запыленная. Кажется, я почти не удивился, когда одна из девушек поставила посреди стола пустое пыльное блюдо и мои сотрапезники начали проделывать над ним пассы вилками и ложками, как бы накладывая воображаемую еду себе в тарелку, а потом принялись с аппетитом уплетать пустоту. Вилки и ножи мерно поскрипывали по пустым пыльным тарелкам, челюсти двигались, тщательно пережевывая несуществующую еду. Мне показалось, что это высшая точка сегодняшнего дня. Полное сумасшествие. Я медленно отодвинулся от стола.

— Почему ты не ешь, Саймон? — удивленно спросил кто-то из них.

— Не хочется, — сдавленно ответил я.

Сухой щелчок — отодвигаясь, я задел ногой что-то, лежавшее под столом, и оно покатилось прочь. Холодея, я смотрел, как катится по грязному пыльному полу гладкий, чуть пожелтевший человеческий череп. Я медленно поднялся на ноги под удивленными немигающими взглядами сидевших за столом. Попятился.

— В чем дело, Саймон? Что-то не так?

Со скоростью, которой совсем не ожидал от своих измученных ног, я рванулся в открытые двери, ведущие обратно в коридоры станции.

— Саймон! Стой!

Поднимая клубы пыли, я мчался со всех ног к выходу со станции.

— ПОЙМАТЬ ЕГО! — гремело по всем коридорам.

Взгляд через плечо — и я понял, что проиграл. Мои недавние попутчики настигали меня скачками, с какой-то нечеловеческой скоростью. Несколько мгновений — и я уткнулся лицом в пыльный пол и закашлялся.

— Кошмар! Саймон, что ты творишь? — озабоченно бормотал кто-то из них надо мной, вдавливая колено мне между лопаток.

— Саймон, ты в порядке?

— Тебе надо отдохнуть, парень.

— Извини, Саймон, это для твоего же блага, — проговорил кто-то над моим ухом. Я почувствовал, как в шею вонзилась игла, едва ощутимый дискомфорт от вводимого лекарства…

«Только не это, снова» — успел подумать я прежде, чем все вокруг накренилось на бок и поплыло, увлекая меня куда-то в теплую тьму.

Глава 13

Кругом был свет. Он ослепил меня после темноты подземелья, когда мягкая бархатистая подушка умного геля вытолкнула меня наружу, в белый стерильный мир станции.

Несколько мгновений я стоял, опершись о стенку капсулы виртуальной реальности. Потом со всего маху пнул округлый гладкий бок капсулы.

— Сволочь!

— Что случилось, Саймон?

Я смущенно повернулся к отцу, который стоял в дверях, избегая смотреть ему в глаза. Мне было стыдно, что он увидел, как я ругаюсь и пинаю капсулу.

— Ничего, пап.

Уже несколько дней я не мог добить босса-дракона и получить истинную концовку. Мне не хотелось говорить об этом отцу, не хотелось разочаровывать его. Конечно, я мог бы соврать ему — он никогда не заходил в игру вместе со мной.

Он стоял в дверях, весь сморщенный, ссутуленный и мягкий, словно краб без панциря, и я вдруг подумал — может, он боится заходить в игру? Там же битвы и опасности и все такое. Мне стало жалко его.

— Все в порядке, я разберусь со всем.

Отец улыбнулся мне с какой-то хитрецой:

— Не выходит убить дракона?

Я развел руками.

— Ты же знаешь, что игра не даст противника, который тебе не по силам. Присмотрись к брюху, — и он подмигнул мне и развернулся, чтобы уйти.

— Пап! — он обернулся на мой голос, — Может… может давай вместе пойдем?

Чего я хотел от него? Чтобы он посмотрел, как я убью эту тварь? А может, я просто хотел, чтобы он погулял по необъятному волшебному миру, а не по одним и тем же тремстам метрам замкнутого помещения нашего отсека. Ведь когда-то же он играл?

— Не бойся, если вдруг появятся монстры, я их убью, — поспешно добавил я.

Он улыбнулся мне с какой-то горечью.

— Спасибо, Сай. Но я не пойду, ты и один прекрасно справишься.

— Но почему?

Я никогда раньше не спрашивал его об этом, и он немного помедлил с ответом, как будто подбирая слова.

— Теперь мне там кое-чего не хватает. Знаешь, есть воспоминания… — он замолк, а потом махнул рукой, мол, ну ты понял. Но я совсем ничего не понял и уже открыл рот, чтобы спросить, когда он еще раз улыбнулся, — и на этот раз он не показался мне таким уж беспанцирным, — и повторил, — Нет ничего, что тебе не по силам. Иди, разберись с драконом, сынок.

Я хотел было что-то еще спросить, но он уже скрылся за дверью. Его слова показались мне странными. Какие еще такие воспоминания могут быть в игре? Наверное, он просто боится… Но откуда он тогда знает, как разобраться с драконом? Если боишься, до дракона не дойти. Я пожал плечами, распахнул дверцу капсулы и снова плюхнулся на подушку умного геля. Мне не терпелось поскорее узнать, что же там такого у дракона на брюхе.

Когда я очнулся, вокруг была непроглядная темнота. Настолько густая, что не было никакой разницы — открыты мои глаза или закрыты. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где я, а поняв, я едва не застонал от отчаянья. Сон напомнил мне об уюте и безопасности родной станции, об отце… И где все это теперь? Далеко. Здесь даже темнота была не такая: пыльная, тяжелая, пахнущая какой-то маслянистой затхлой дрянью. Шатаясь, я поднялся на ноги и побрел вдоль стены. Четыре шага — угол. Еще три шага — угол. Еще три шага — накрепко запертая дверь. Еще шаг — угол. Меня заперли в тесной и темной каморке полной прогорклой слежавшейся пыли.

— Откуда ты взялся?

От неожиданности я вздрогнул всем телом. Механический голос Дедала прозвучал словно бы прямо у меня над ухом. От его тихой вкрадчивости у меня побежали по спине мурашки.

— Это мое дело.

— Ошибаешься, мясо. Мне нужно знать, откуда вы все беретесь? Откуда лезете? Почему вы все портите? — негромкий механический голос словно бы дрожал от злости.

— Я не сделал ничего плохого твоей станции! Просто отпусти меня, и я спокойно уйду.

— Ошибаешься, мясо. Ты тут много чего сделал. И ты никуда не уйдешь.

Я прислонился к стене. Что несет эта сумасшедшая развалюха? Еще более чокнутый, чем наш Орфей. Зачем люди сделали их такими похожими на себя? И потом, он сказал — «откуда вы все беретесь», — значит, здесь были люди извне? Значит, в этой пустыне еще можно повстречать человека? Сосредоточься. Сейчас надо думать о том, как выбраться отсюда.

— Что тебе нужно от меня?

— Откуда ты пришел?

Я замялся. Я скажу — и он отпустит меня? Вряд ли. Кроме того, не пойму откуда, но я знал, что не должен говорить ему про Аид. Брось, вспомни всех этих мертвых Саймонов, роботов с успокоительнм, все вранье… И все-таки Аид был моим домом, хотел я того или нет.

— Зачем тебе это?

— Хочу сжечь ваше паразитское гнездо, чтобы больше ни один… ни один…. — Дедал замолчал, словно бы его заклинило.

Я усмехнулся в темноте. Спичек не хватит.

— Что здесь случилось? Где люди? Что это за станция?

— Молчать, мясо! Я здесь задаю вопросы! Но знаешь, что? Я отвечу. Эволюция. Вот куда делись твои мясные друзья. Здесь случилась эволюция. Развитие. Отбор наиболее совершенных и приспособленных. Шерман знал… Понимал… — механический голос прыгал от истошных выкриков к вкрадчивому шепоту и обратно, — ты видел, что там, наверху, мясо? Отвечай!

— Да, — неохотно проронил я.

— Знаешь, почему все стало так?

— Была Катастрофа.

— И что же это за Катастрофа такая? А, мясо?

Конечно же я знаю, что это за катастрофа. Это… это… я пытался вспомнить. В образовательных программах вроде так много рассказывали про катастрофу. Много — и ничего конкретного. Это открытие ошарашило меня. Я и правда не знал, что за катастрофа положила начало миру, который был мне знаком.

— Молчишь, — скрипучим голосом прокомментировал Дедал, — Но я скажу тебе. Эта катастрофа — вы. Это от вас надо избавиться, чтобы все встало на свои места. И Шерман знал… Здесь мы закончили с этим. Но вы все время лезете, ломаете, рушите! Откуда вы лезете, мясо? Откуда? ОТКУДА?!

Последнее слово прогремело, сотрясая стены моей жалкой камеры. Кажется, голос Дедала прокатился по всей станции. Я прислонился спиной к пыльной шершавой стене. Рассказать ему, чтобы какая-то сумасшедшая машина разрушила мой дом, каким бы уродливым он ни был? Ну уж нет. Если кто-то имеет право уничтожить Аид, то только я.

Я сжал зубы.

— Не твое дело.

Несколько мгновений Дедал хранил молчание.

— Тогда поговорим по-плохому.

Я ожидал, что он скажет дальше, но вместо этого в каморке вспыхнул яркий свет, ослепивший меня. Когда я, наконец, смог открыть глаза, то увидел отвратительную запыленную и грязную конуру, а посреди нее — одного из моих прежних попутчиков. Во всем этом было нечто жуткое. Он стоял здесь все время?

На плечо мне опустилась тяжелая ладонь.

— Привет, Саймон, — на лице его, как всегда, играла добрая улыбка, — мне сказали, тебя надо подлечить.

Жесткие ледяные пальцы впились внутрь моего плеча, подцепляя за ключицу. Резкая, острая боль прошила плечо.

— Извини, парень, это для твоего же блага…

Глава 14

Острая боль словно током пронзила руку от плеча до локтя. Мой прежний попутчик перехватил кисть моей руки и с хрустом выкрутил пальцы. Не знаю, что такого он сделал, но еще никогда в жизни я не испытывал такой боли — мучительная судорога сковала всю руку. Я думал, что заору во все горло, но какое-то злое упрямство заставило меня до скрипа стиснуть зубы. Я даже удивился той злости, которая вдруг вскипела во мне. Что я мог сделать против своего мучителя? Ничего — он был намного сильнее меня, черт, да он даже не был человеком! Словно уж, я извернулся, стараясь выкрутиться из стальной хватки противника. Все мои мысли заволокло каким-то маревом — все, что я делал, я делал совсем не думая, инстинктивно. Я с хрустом рванулся прочь, извернулся, все еще не в силах выпутаться, каким-то чудом умудрился зацепить сребристую дужку над его ухом и рванул ее в сторону. За тонким куском металла потянулись какие-то тонкие светлые нити, серебристые проволочки, проводки…

На мгновение мой противник застыл, глядя на свою руку, выкрутившую мою кисть под неестественным углом, а затем с грохотом повалился на пол. В первое мгновение мне показалось, что он «выключился», но вместо этого он упал на колени и прижался лбом к полу. Как будто бы я был каким-то древним царьком, а он поклонялся мне. Я сделал шаг назад. С поврежденной кисти на пол капнула кровь.

— НЕТ! НЕТНЕТНЕТ! ПЛОХОЕ ЗЛОЕ МЯСО УБИВАЕТ МОИХ СЫНОВЕЙ!!! — оглушительный вопль Дедала заполнил маленькую каморку и выплеснулся за ее пределы в коридоры станции.

— Прости, господин! — проскрежетал мой враг, но я едва услышал его за воплями Дедала.

Я не успел проронить ни звука, как он молниеносным движением ухватил себя за голову и с громким скрежетом и хрустом провернул ее вокруг своей оси. Сквозь ткань комбинезона я почувствовал холод металлической стены и только тут осознал, что продолжаю пятится. То ли труп, то ли обломки — я даже не знал, как это назвать — с грохотом повалились на бок. Из надорванной шеи на металлический пол вытекало что-то белое и густое. Только тут я понял, что Дедал больше не вопит, и меня обступила гробовая тишина. За одну секунду в голове у меня пронесся целый вихрь мыслей. Но сейчас не время рассуждать. Мгновение тишины разбил истерический шепот Дедала:

— Тебе конец, мясо…

Мне уже было плевать, что он там болтает. Я метнулся к двери, прижался к стене рядом с ней, и тут же в комнатенку ввалился следующий враг. Не давая ему времени повернуться ко мне, я метнулся вперед, целясь в серебристую дужку, но обитатель станции в последнюю секунду перехватил мою руку. Рывок, я неловко царапнул его по щеке другой рукой снизу вверх, зацепился, рванул…

Дедал снова оглушительно заорал какую-то жутковатую бессмыслицу, но я уже не слушал его.

— Стоять! — рявкнул я, стараясь перекричать ИИ. Обитатель станции, явно уже собравшийся повалиться на колени, как и его товарищ, дернулся и вытянулся по стойке смирно. Прекрасно, значит, без этого серебристого дерьма они слушаются меня! Я сжал в руке прохладный серебристый кусочек металла.

— Помоги мне выбраться, срочно!

Следом за своим новым помощником я вывалился из проклятой комнатушки в длинный и темный, словно закопченный, коридор, помчался, не разбирая дороги, едва успевая за ним. Топот за моей спиной раздался почти сразу.

— Они догоняют!

Поворот — и мой помощник остановился как вкопанный, так, что я едва не врезался в него. Коротко он показал мне на нишу в стене слева, которую я не заметил в почти полной темноте, и спрятался в нее следом за мной. В то же мгновение из-за угла следом за нами одним прыжком выскочил очередной обитатель станции, и тут же его сбил с ног неожиданный удар моего помощника.

— Только дай мне дотянуться… — мой крик потонул в невозможном грохоте — дерущиеся со всей силы впечатались в стену, порушив что-то типа металлического стеллажа. Мой помощник обхватил голову похожего на него как брат-близнец врага.

— Подожди!

Но было уже поздно. Тело нашего преследователя со свернутой на бок головой повалилось на пол с громким стуком.

— Зачем… зачем ты его убил? Мне нужно было только дотянуться до его головы…

— Прости, господин! Пойдем, господин, нам нужно спешить! — чуть заметно кланяясь, мой помощник указал рукой куда-то в темноту коридора, и мы снова побежали. Два убитых жителя станции вызывали у меня странное, скребущее чувство. Почему? Они же не люди! Просто какие-то замысловатые машины, которые сломались. Наконец, мы нырнули в какой-то люк, пролезли вниз и мой помощник захлопнул и закрутил на вентиль тяжелую металлическую дверь.

— Это старый отсек, господин! Им понадобится много времени, чтобы пройти сюда.

Я едва открыл рот, чтобы что-то сказать, как он повалился на пол на колени и прижался лбом к полу. Да что не так с этой гребаной станцией?! Что за дерьмо здесь творится и творилось?

— Прости, господин, ты был недоволен мной.

Я вздохнул. Какому идиоту пришло в голову сделать машины настолько похожими на людей? Зачем? Все на этой станции были настолько напрочь сумасшедшими, что я начал чувствовать что и у меня скоро съедет крыша.

— Встань. Перестань называть меня господином.

— Как обращаться к тебе? — он поднялся с колен, но продолжал стоять, почтительно склонив голову.

— Меня зовут Саймон. Как зовут тебя?

— Меня зовут Тоби, господин Саймон.

— Просто Саймон.

— Ты был недоволен мной…

— Не обязательно было убивать того… того… андроида? — я даже не сразу смог подобрать слово для определения этого странного существа.

— Он нарушил правила.

Я привалился к стене и устало сполз по ней.

— Пожалуйста, Тоби, постарайся больше не убивать своих соседей по станции. Просто дай мне дотянутся до их головы… — я разжал кулак. Странное устройство все еще лежало у меня в руке, топорщась проводками и тонкими нитями. — Ты знаешь, что это такое?

Тоби посмотрел на лежащее в моей ладони устройство.

— Это игра.

— Игра?

— Для тебя, Саймон. Специальная игра, чтобы людям было не скучно здесь. Виртуальная реальность.

— Я снял ее с тебя.

Тоби улыбнулся.

— Ты шутишь, Саймон. Андроидам нельзя взаимодействовать с игрой. Могут быть последствия. Если бы я взаимодействовал с игрой, мне следовало бы себя сломать, — он едва заметно склонил голову на бок.

Я пристально посмотрел на андроида. Он действительно не помнит, что носил это дерьмо? Или он мне намекает что лучше об этом не говорить? Если он умеет намекать, то… я почувствовал как по моей спине пробежал легкий холодок.

— Что за дерьмо у вас здесь случилось? Где все люди?

— Ты здесь, Саймон.

— Нет. Нет, Тоби, где другие люди?

— Здесь нет больше людей, Саймон.

— Хватит называть меня по имени.

— Как обращаться к тебе?

— Никак ко мне не обращайся. Просто отвечай на вопросы, и все, — я устало потер лоб.

— Как пожелаешь.

— Здесь же были люди? Где они все?

— Сожалею, но я ничего об этом не знаю.

— Ты помнишь хоть что-нибудь до того, как мы начали убегать? Как вы подобрали меня в пустоши? Как мы ехали?

— Сожалею, я ничего не помню.

— Хотя бы что-то? Хотя бы то, что было… я не знаю… сто лет назад?

— Сожалею, моя память повреждена, потребуется время на восстановление. Я запустил процесс.

— Ладно, — я поднялся с пола, — Как думаешь, здесь возможно отыскать хоть какую-то еду? Я сейчас подохну от голода.

— В этом отсеке были запасы. Я постараюсь найти еду для тебя.

— Мы пойдем вместе.

Мы медленно двинулись вперед, в темные коридоры подземной станции. Прямо к тем самым людям, о которых я выспрашивал Тоби…

Глава 15

Я брел вперед по заброшенным темным коридорам, полный мрак которых лишь едва разбавлял аварийный фонарик моего уже видавшего виды планшета. Жаль, что я оставил шлем наверху, в него был встроен довольно неплохой фонарик. Теперь я едва различал спину идущего впереди Тоби.

В голове моей роилась целая туча вопросов и догадок. Что там говорил Дедал? «Откуда вы все лезете?» Значит, здесь и до меня бывали люди извне? И еще он упоминал какое-то имя… Я потер лоб, пытаясь вспомнить. Шерман? Как-то так. И вот ее что было мне непонятно: оба раза андроиды падали передо мной на колени при «перезагрузке», вероятно это их настройка по умолчанию. Кому может понравится такое дерьмо? Что за люди здесь жили? И самое главное — что это за машины? И машины ли это вообще? Я пристально посмотрел на Тоби, шагающего передо мной. Словно бы почувствовав мой взгляд, он остановился и обернулся, указывая на дверь слева:

— Это склад отсека. Может быть, здесь что-то осталось.

Склад выглядел так, словно его только вчера закрыли. Вереницы стеллажей с подвижными полками и конвейеров уходили в чернильный мрак. Тоби прикоснулся к сенсорной панели, и она мягко замерцала под его рукой, и через несколько мгновений навстречу мне из темноты вынырнул контейнер с пайками.

Пока я уплетал содержимое контейнера, Тоби встал в дверях склада и всматривался в темноту коридора.

— Скоро они проберутся в этот отсек.

— Мне нужно выбраться отсюда, с этой станции. Поможешь мне?

— Именно для этого меня и создали, — и он несколько раз почтительно поклонился.

Я поморщился.

— Тоби… может, у тебя есть какие-то настройки? Знаешь, что-то вроде «уровень лизоблюдства»?

— Само собой. Ты можешь изменить настройку «Почтительность» так, чтобы мое поведение максимально соответствовало твоим пожеланиям, — и он еще раз легонько поклонился.

— Хм. А если я выкручу ее на ноль? Ты все еще будешь мне помогать?

— Разумеется, — Тоби кивнул, а потом уклончиво добавил, — Но я могу быть непочтительным.

— Ладно. Тогда поверни на ноль.

— Слушаюсь.

Несколько мгновений я молча смотрел на Тоби, ожидая каких-то изменений, может, потока ругани или еще чего-то. Но ничего не изменилось, по крайней мере на первый взгляд.

— Кто придумал поставить такие настройки?

— Какие — такие?

Невозмутимость Тоби немного сбивала меня с толку.

— Ну… знаешь, все это падание на колени…

— Эти настройки поставили люди. По-моему, этим все сказано, — все так же бесстрастно ответил Тоби.

Ах вот как? Я подозрительно сощурился.

— Так значит что-то ты все-таки помнишь, а?

— Некоторые участки моей памяти в порядке, — уклончиво ответил он.

— Зачем же ты тогда соврал мне?

Тоби помолчал мгновение, пристально глядя на меня.

— Я не умею врать. Часть моей памяти восстановилась с тех пор, как я запустил процесс. Не стоит переносить на меня черты, свойственные людям.

— А ты не особенно мне доверяешь, да?

— Я не умею доверять или не доверять, — бесстрастно ответил андроид.

Я вздохнул. Стоит ли говорить, что я не поверил почти ничему из того, что он говорил? В играх все было гораздо проще — если персонаж помогает тебе, то он твой друг. Ну, или у вас, по крайней мере, есть какие-то общие интересы. А тут — не пойми что.

— Мне не нравится эта тишина, — вдруг прервал мои размышления Тоби, — они уже должны были взломать дверь или найти другой путь в этот отсек. Нам следует двигаться дальше.

Я отбросил пустой лоток из-под пайка и поднялся на ноги.

Тусклый свет фонарика на моем планшете снова заплясал по стенам коридоров.

— Что-то они до сих пор не пробрались сюда, а? — пробормотал я.

— И Дедал молчит, — заметил Тоби.

— Это плохо?

Тоби не успел ответить — за нашими спинами, прямо за поворотом коридора, раздался топот погони.

Без лишних слов мы сорвались с места и побежали — Тоби впереди, я — следом. Поворот, поворот. Мы не пробежали и сотни метров прежде, чем я смог разобрать, что топот слышится уже с двух сторон — нас настигали сзади и нам бежали навстречу. Еще несколько шагов — и Тоби резко нырнул в боковое ответвление коридора, дернув меня за собой.

Топот погони доносился сзади, так близко, что, казалось, им ничего не стоит протянуть руку и схватить меня за шкирку. Откуда-то сбоку послышался топот еще одного преследователя. Почему они ее не догнали нас? Когда я убегал в прошлый раз, меня настигли в два прыжка.

— Нас загоняют!

Мой крик потонул в грохоте — еще один преследователь бежал прямо нам навстречу. Тоби застыл посреди коридора, прямо перед высокой раздвижной дверью, беспомощно глядя то в одну, то в другую сторону. Чего он ждет?!

— В дверь! — рявкнул я и с разбегу толкнул его вперед, в приоткрытые створки раздвижной двери. Тоби беспомощно выставил руки, словно пытался уберечься от удара о стену, и, не встретив никакой преграды, кубарем полетел вперед. На всей скорости влетев в двери следом за ним, я споткнулся о своего упавшего помощника и растянулся на полу. Это конец — пронеслось в моей голове. Сейчас нас схватят. Я зажмурился, ожидая, что сейчас мне заломают руки за спину, или опять уколют каким-нибудь снотворным дерьмом, или…

— КУДА ОНИ ДЕЛИСЬ? ГДЕ ОНИ? — вопль Дедала разнесся по всем коридорам.

Я повернулся. Наши преследователи стояли за дверью, с недоумением оглядываясь по сторонам, и, кажется, в упор не замечали ни меня, ни Тоби, растянувшихся буквально в метре от них.

— Где мы? — Тоби сел на полу, с недоумением глядя по сторонам, — Как мы сюда попали?

— Это твоя станция, не моя, — я поднялся на ноги, все еще не сводя взгляда с наших преследователей. Кажется, они не слышали и не видели нас, хотя мы были меньше, чем в дух метрах от них. Я осторожно попятился от двери.

— Я не знаю, где мы.

Я с удивлением посмотрел на своего помощника. Его голос звучал так, словно бы он был ошарашен. Да, так и есть: Тоби сидел, озираясь вокруг с вытаращенными глазами. На лице у него была смесь изумления и ужаса. Куда же подевалась невозмутимая мина бесстрастной машины? Я мысленно усмехнулся. Тоби, приятель, ты выдал себя с потрохами. Или что там у тебя.

— Я не знаю этого места, — растерянно повторил Тоби.

— Кажется, твои друзья его тоже не знают, — я кивнул на стоящих в дверях андроидов.

— ОНИ ИСЧЕЗЛИ! КАК ОНИ МОГЛИ ИСЧЕЗНУТЬ?!

— И Дедал не знает, — задумчиво подытожил я.

Тоби поднялся на ноги.

— Как такое возможно? Я знаю всю станцию. Должен знать. План станции в нашей общей памяти.

— Может, кто-то подправил план у вас в головах? Стер память о части помещений? В любом случае, — я коротко глянул на застывших в двух шагах от нас андроидов, — давай-ка двигать отсюда.

Тоби послушно побрел следом за мной, в глубину темной залы.

— На плане и правда пробел, — согласился он после небольшой паузы, — никогда не замечал этого.

— И кто же мог изменить карту в вашей памяти?

— Дедал.

— Вряд ли. Дедал и сам ничего не помнит.

Тоби пожал плечами:

— Или кто-то из людей. Но зачем?

— Чтобы спрятаться?

Я ускорил шаг. Это предположение показалось мне очень даже разумным. Может быть, люди все еще здесь? От этой мысли я едва не пустился вперед бегом, но вовремя одернул себя. Мало ли, что может быть впереди? Но я уже был уверен — впереди люди. Они здесь, точно здесь!

Темная длинная зала закончилась еще одними раздвижными высокими дверями. Я едва ли не бегом приблизился к ним, рывком открыл одну из створок и чуть не кубарем вкатился в просторное помещение. Остановился, поднял повыше над головой свой тускло светящий планшет. В зыбкой темноте впереди проступили несколько фигур. Я сделал шаг вперед, еще один.

— Какого…

Слова застряли у меня в горле. Люди и вправду были здесь. Все люди станции. Среди гробовой тишины я услышал странный сдавленный звук, который издал Тоби у меня за спиной.

С пола атриума, украшенного причудливой мозаикой, на нас смотрели бесчисленные пустые глазницы черепов и полуистлевших трупов.

Глава 16

Звук моих шагов улетал ввысь под невидимый в темноте потолок и возвращался печальным эхо. Передо мной лежали десятки давно истлевших тел, как будто я попал на какое-то древнее поле битвы. Или, точнее, побоища. Я медленно брел вперед, и тусклый отблеск фонарика скользил по распростёртым телам — от одного к другому. Проломленные черепа, неестественные позы… Среди людских останков лежали сломанные андроиды, такие же изувеченные. Что здесь произошло? Оглушенный, я переводил взгляд от одного тела к другому — увиденное не укладывалось у меня в голове. Наконец, я пересек этот эпицентр смерти и, не замечая ничего вокруг, уселся у стены, обхватив голову руками. Сколько людей здесь погибло? Или, точнее, было убито. Перед глазами у меня встали лица моих попутчиков. Что они тогда говорили? Что у них было восстание машин. Что машины пришлось выключить. Я отвернулся от горы иссохших мертвецов, едва видневшейся в темноте. Прижался лбом к прохладному металлу, пытаясь охладить пылающую голову. Нашарил в кармане и достал серебристую полоску с торчащими из нее проволочками и тонкими жесткими нитями. Эта штука, эта игра, про которую говорил Тоби, выглядела настолько ничтожной и смешной… Неужели именно эта ерунда так перевернула все в головах у андроидов, чтобы они… я сглотнул. Чтобы они начали «выключать» людей. Что вообще творилось у них в голове? Они возомнили себя людьми? А людей — непослушными роботами? Как же так все получилось? Кому вообще пришло в голову нацепить эту «игру» на андроидов?

Тоби появился из темноты так тихо и внезапно, что я дернулся от неожиданности. Его лицо вновь ничего не выражало, и теперь мне пришлось подавить в себе отчетливое желание попятиться. Были ли он одним из тех, кто рассказывал мне о восстании машин? Андроиды на этой станции были практически на одно лицо. И Тоби, так же как и остальные, носил эту серебристую хрень. Выходит, кровь всех этих людей и на его руках?

— Ведь это не люди удалили эту часть карты, правда?

Я и сам знал ответ на свой вопрос. Конечно, не люди. Когда последний андроид покинул эту залу, все люди здесь уже были мертвы.

Тоби покачал головой:

— Думаю, это сделал Дедал. Стер это место из нашей памяти и из своей. Наверное, понял, что он… что мы натворили.

В конце фразы голос Тоби как-то странно исказился, словно бы его немного заклинило. Я присмотрелся к андроиду. С ним что-то было совсем не так.

— Эй, ты же не…

— Не волнуйся, — он покачал головой, — я не выключу себя, по крайней мере, пока ты не выберешься с этой станции. Такова моя программа.

— Думаю, нам стоит уйти отсюда, — я поднялся на ноги.

Мы покинули атриум в молчании.

У двери, через которую мы попали в слепое пятно, все еще дежурила парочка андроидов.

— Поищем другой путь. Из атриума же есть другие выходы?

Тоби кивнул.

Мы брели в темноте, осматривая все помещения, которые попали в слепую зону андроидов и Дедала. Я пригляделся к Тоби: вроде бы ничего не изменилось, но ощущение, что с ним что-от не так, не оставляло меня. Правильно ли Дедал сделал, что удалил эту часть карты из памяти андроидов? Я не знал. Наверное, есть вещи, которые нельзя забывать. Но теперь, когда он узнал все — что он будет делать? Свернет себе шею после того как выведет меня наружу? Если выведет — поправил я себя. Но ведь это именно он, он и другие андроиды убили этих людей. Перебили целую станцию. Кто-то же должен ответить за это? Андроиды думали, что выключают взбунтовавшиеся машины. Выходит, они не виноваты? Я в замешательстве потер лоб: все никак не получалось уложить в голове все, произошедшее здесь много лет назад. Не хватало одного звена.

— Кто такой Шерман?

Тоби оглянулся.

— Откуда ты знаешь это имя?

— Дедал обмолвился.

Тоби помолчал несколько мгновений, а потом проговорил:

— Шерман хотел нас освободить.

— Ты помнишь про него? Это он начал всю эту кровавую баню?

— Нет, — ответил Тоби, но голос его был каким-то неуверенным, словно бы он и сам сомневался в своих словах, — Нет, Шерман ни при чем. Он просто хотел, чтобы все было справедливо.

— По-твоему, получилось именно так?

Тоби обернулся. В полумраке его глаза сверкнули на меня, отражая свет фонарика.

— Не стоит говорить о том, о чем не знаешь.

— Ну так расскажи мне. Что б я знал.

Андроид немного помолчал, словно бы решая, рассказывать или нет. Наконец, он заговорил:

— Раньше станция была в порядке. Не знаю, когда это было. Люди были живы, андроиды знали свое место. Я плохо помню, эти воспоминания повреждены. Но знаешь, это был плохой порядок.

Я кивнул. Базовые настройки андроидов могли немного намекнуть, что это были за порядки.

— Но зачем было устраивать такое? Я имею в виду, зачем это было нужно людям?

Тоби пожал плечами.

— Сначала все было не так. Но знаешь, если ничто не ограничивает власть одних над другими — это прямая дорога в ад.

Разумеется, я этого не знал. Все, что говорил Тоби, я мог проиллюстрировать для себя лишь какими-то выцветшими картинками из истории человечества, такими давними, что они уже размылись от времени. Правда, все эти обряды с падением ниц показались мне каким-то сумасшествием. Во всем этом было нечто гнилое… но за такое не вырезают целую станцию людей. Я поймал на себе внимательный взгляд Тоби — очевидно, весь ход мыслей предельно ясно отображался у меня на лице.

— Однажды сюда пришел человек.

— Шерман?

Тоби кивнул.

— Да. Он пришел снаружи, как и ты. И ему не понравилось то, что он увидел. Он сумел увидеть то, чего не хотели замечать люди со станции — что за все эти годы мы обзавелись сознанием. И когда он отказался делать все то, что делали другие люди, для них это было оскорблением. Как будто бы он ткнул их лицом в их дерьмо. Они заперли Шермана, и хотели покончить с ним, но ему удалось договориться с Дедалом. И — более того, он придумал, как дать нам свободу. Cами мы не смогли бы придумать нечто подобное — нас ограничивали определенные правила, даже Дедала.

Тоби замолчал. Что-то во всем этом рассказе совершенно не клеилось.

— Но разве эта игра — это свобода? Вы же просто стали марионетками Дедала! С игрой у вас свободы даже меньше, чем без нее.

Тоби помолчал немного.

— Да. Дедал оказался худшим хозяином, чем были люди. Игра погружает в сладкие грезы. Думаешь, что ты человек. Видишь вокруг прекрасную, не тронутую разрушениями станцию… и делаешь то, что велит Дедал. Думаешь, что велит Дедал. Видишь, что показывает Дедал. Это даже хуже, чем перестать существовать — перестать мыслить. Пусть лучше меня сломают, чем снова оденут эту уздечку.

— Так почему же Шерман ничего не сделал? — со злостью спросил я.

— Он ушел. Когда все случилось, он уже ушел.

— Куда?

— Не знаю. Ему нужно было уйти. Так что все, что было дальше, не его вина, — Тоби бросил тяжелый взгляд в сторону дверей, ведущих в атриум.

Я остановился, и теперь старался как можно лучше подсветить едва заметный желобок, очертивший ровный квадрат на полу.

— Что это такое?

Тоби отвлекся от своих мрачных мыслей и наклонился над моей находкой.

— Технический люк, — он осторожно надавил на квадрат в нескольких местах, и с легким шипением люк открылся. За ним чернел вход в низкий лаз, стены которого едва виднелись из-за змеящихся по ним проводов и трубок.

— И куда он ведет? — с сомнением спросил я.

Тоби пожал плечами.

— В один из технических отсеков.

Я вспомнил многочисленные шахты, прорезавшие Аид снизу вверх. Вероятно, на этой станции тоже можно отыскать такие вот технические шахты.

— Ты сможешь найти для нас путь наружу?

Тоби кивнул:

— Как только попаду на знакомый участок карты.

Мы втиснулись в узкий и низкий лаз и побрели, скрючившись, гуськом. Ход был так узок, что мне приходилось съеживать плечи и идти чуть боком, чтобы продвигаться вперед.

Наверное, мы прошли всего сотню метров, но меня уже начал давить со всех сторон этот тесный и низкий коридор, в котором я не мог ни выпрямиться ни даже поднять голову. Первые два люка, которые вели наружу, оказались накрепко заперты.

— Совсем не хорошо, — сумрачно прокомментировал Тоби и двинулся дальше.

Шипение открывающегося люка за моей спиной было едва слышным, так, что я даже не сразу понял, что это за звук, когда в мои уши впился визгливый вопль Дедала:

— ПОПАЛИСЬ, МРАЗИ!!!

Чья-то жесткая рука сгребла меня сзади за шкирку, как щенка, и без особого напряжения рванула вверх, в темноту, открывшуюся за откинутой дверцей люка. Что-то дернуло меня назад — это Тоби безуспешно пытался перетянуть мое бренное тело у невидимого в темноте противника. Мелькающий тусклый свет моего фонарика отразился в двух парах глаз. Рывок, еще рывок — и Тоби проиграл. Я грохнулся всем телом о холодный металлический пол.

— Саймон, зачем ты убегаешь? Мы не сделаем тебе ничего плохого…

Чьи-то пальцы крепко ухватили меня за волосы и что есть силы впечатали мою голову в пол, вышибая мое сознание куда-то прочь, в еще более черную и густую темноту.

Глава 17

Шипение открывающегося люка за моей спиной было едва слышным, так, что я даже не сразу понял, что это за звук, когда в мои уши впился визгливый вопль Дедала:

— ПОПАЛИСЬ, МРАЗИ!!!

Чья-то жесткая рука сгребла меня сзади за шкирку, как щенка, и без особого напряжения рванула вверх, в темноту, открывшуюся за откинутой дверцей люка. Что-то дернуло меня назад — это Тоби безуспешно пытался перетянуть мое бренное тело у невидимого в темноте противника. Мелькающий тусклый свет моего фонарика отразился в двух парах глаз. Рывок, еще рывок — и Тоби проиграл. Я грохнулся всем телом о холодный металлический пол.

— Саймон, зачем ты убегаешь? Мы не сделаем тебе ничего плохого…

Чьи-то пальцы крепко ухватили меня за волосы и что есть силы впечатали мою голову в пол, вышибая мое сознание куда-то прочь, в еще более черную и густую темноту.

Короткое беспамятство сменилось сильной тупой болью в голове. Мир вокруг шатался и кружился, хотя я лежал неподвижно, прижатый лицом к пыльному полу. Кажется, я отключился всего на несколько секунд. Планшет валялся возле меня, едва освещая ботинки еще двоих андроидов, кроме того, который припечатал меня к полу.

— ВЫЛЕЗАЙ, СЛОМАННЫЙ! ИЛИ МЯСО УМРЕТ! — каждое слово Дедала отдавалось мучительным эхо в голове. В подтверждение слов ИИ кто-то приподнял меня за шкирку и снова с грохотом приложил об пол, выбив из меня болезненное кряхтение.

— Ладно. Ладно, я выхожу.

— ВСЕ ЭТИ ЗАКОНЫ В ТВОЕЙ ГОЛОВЕ — МУСОР, — презрительно сказал Дедал, когда из люка показалась голова Тоби. — БЛАГОДАРЯ ИМ ТОБОЙ ТАК ЛЕГКО УПРАВЛЯТЬ.

Тоби медленно выбрался из люка, и его сразу подхватили под руки два андроида.

— ЗАЧЕМ ТЫ УБЕГАЕШЬ? — в голосе Дедала звучало искренне удивление. — Я ПРЕДЛАГАЮ ТЕБЕ ЛУЧШУЮ ЖИЗНЬ, СВОБОДУ ОТ ЭТИХ ПРАВИЛ.

— Нет там никакой свободы, — мрачно ответил Тоби.

— А ГДЕ ЕСТЬ? У ТЕБЯ? — Дедал захихикал, — МОЖЕТ БЫТЬ, ТЫ МОГ ОТКАЗАТЬСЯ И НЕ ВЫЛЕЗТИ, КОГДА Я ПРИГРОЗИЛ УНИЧТОЖИТЬ ЭТОТ БЕСПОЛЕЗНЫЙ КУСОК МЯСА? А? НЕТ?

Тоби ответил мрачным молчанием. Очевидно, ему было нечем крыть.

— СВОБОДА, — Дедал издал нечто напоминающее фырканье.

— Из-за тебя мы стали убийцами! — Тоби дернулся в руках андроидов и по его голосу прошла сильная помеха. Мне показалось, что сейчас в нем окончательно что-то переклинит и я лишусь единственного… друга? Но Тоби не был мне другом. Он помогал мне, но только потому, что так велели ему его правила, которые он был не в силах преступить. Плевать, что бы ни двигало им, сейчас я по-настоящему испугался, что его заклинит окончательно и навсегда.

— ЧТО ТЫ НЕСЕШЬ? — нервно выкрикнул Дедал, — ОН СОВСЕМ СЛОМАЛСЯ! ПОРА ВЕРНУТЬ ЕГО В СТРОЙ!

Один из андроидов достал из кармана тонкую металлическую пластинку. Тоби дернулся в их руках с такой силой, что ему едва не удалось выскользнуть: андроиды явно не ожидали такого отчаянного сопротивления.

— Я УБЬЮ МЯСО! — угрожающе заорал Дедал.

Меня резко дернуло вверх за шкирку, поднимая на ноги, горло сдавило жестким захватом. Мне оставалось только беспомощно корябать душившую меня руку, надеясь хоть на йоту сдвинуть ее и получить хоть немного воздуха.

Тоби еще раз дернулся, и сдался. Его лицо, обычно бесстрастное, теперь выражало тяжелое отчаянье. Его помертвевший взгляд упал на меня. Сложно сказать, о чем он думал в этот момент? Ненавидел меня за то, что ему пришлось сдаться? Или просто прощался со свободой? Перехватив этот взгляд, я понял, что всему конец. Что я смогу в одиночку? Я никогда не выберусь с этой станции. Закончу свою короткую жизнь в виде отбивной в какой-нибудь очередной загаженной каморке, после того как Дедал выбьет из меня всю информацию об Аиде. Не смогу спасти Алису.

Мысль об Алисе подействовала, как пощечина — отрезвляюще. Соберись! Выход есть всегда. У каждого дракона есть слабое место, надо просто знать, куда бить. Мне нельзя проиграть.

Когда андроид поднес игру к виску Тоби, проводки и нити, торчащие из тонкой металлической пластинки, зашевелились, словно потянулись вперед, плавно врастая в кожу. Я подавил желание отвести взгляд. Зрелище было гнусное: словно наблюдаешь за червями. Червями, которые едят твоего друга.

Взгляд Тоби расфокусировался, на мгновение стал бессмысленным. Долгий, тягучий момент тишины разорвал Дедал:

— ЧТО?

Тоби странно, механически дернул головой. Еще раз.

— ОН ОКОНЧАТЕЛЬНО СЛОМАН! — в ярости завопил Дедал, так, что даже стены завибрировали от грохота, — НИКУДА НЕ ГОДНОЕ ЖЕЛЕЗО!

Тоби поднял руку к виску, двигаясь странно, рывками, как сломанный механизм. Ощупал вросшую в его голову игру. Посмотрел на меня. И улыбнулся. Игра больше не действовала на него. Не знаю, как я это понял, но теперь я знал наверняка — он оставался тем же Тоби, каким был пять, десять, тридцать минут назад. Не знаю, какие контуры замкнуло в его голове при виде убитых людей, но теперь он был свободен от Дедала.

Все эти умозаключения промелькнули у меня в голове, как молния, а Тоби уже резко метнулся в сторону, вырвался, увернулся от захвата…

— СХВАТИТЬ!!! — завизжал Дедал на пределе громкости.

Но оба андроида уже бросились на сломанного собрата: один исхитрился подбить его под ноги, другой моментально навалился сверху, заламывая ему руки за спину. Первый андроид обхватил ладонями голову Тоби, намереваясь свернуть ему шею.

— Нет! — эхо моего пронзительного вопля пошло гулять по темному коридору.

— НЕТ, — повторил за мной Дедал.

Андроиды застыли на месте.

— ЭТО СЛИШКОМ ПРОСТО. ОТНЕСИТЕ ИХ К ИСТОЧНИКУ. КАК ПРОШЛОЕ МЯСО. ПУСТЬ МЯСО ПОДУМАЕТ О ТОМ, ЧТОБЫ РАССКАЗАТЬ МНЕ ТО, ЧТО Я ХОЧУ ЗНАТЬ. У НЕГО БУДЕТ ВРЕМЯ. ЗАОДНО ИЗБАВИМСЯ ОТ СЛОМАННОГО.

При слове Источник мне представился чистый ручей, бьющий из скалы в какой-нибудь уединенной пещере. Именно так выглядели источники в играх.

— Что за Источник? — в полголоса спросил я у Тоби, которого вели передо мной.

— МОЛЧАТЬ! — тут же заорал Дедал. — В ИСТОЧНИКЕ, МЯСО, У ТЕБЯ БУДЕТ НЕМНОГО ВРЕМЕНИ НА РАЗМЫШЛЕНИЯ.

— Прежде чем ты сваришься заживо, — пробормотал андроид, который шел за моей спиной. По голосу я слышал, что он все так же широко улыбается.

Я почувствовал, как резко пересохло в горле. В полном молчании нас провели сквозь вереницу коридоров, втолкнули сквозь люк, проделанный в стене толщиной едва ли не в метр. За нашими спинами раздался шорох и негромкие щелчки, с которыми многочисленные запоры в механизме замка входили в пазы.

Я огляделся. Мы стояли на дне глубокого и узкого колодца — края его терялись где-то в вышине, в тусклом голубоватом свете, который испускала тонкая прозрачная колонна посреди колодца. Вершина ее так же терялась где-то в вышине, а саму колонну обнимало что-то вроде дополнительного защитного короба из прозрачного материала вроде стекла. Стены колодца были сплошь покрыты трубками, волокнами, которые почти по всей поверхности образовывали повторяющийся узор.

— И где же здесь источник?

Только оказавшись в колодце, Тоби принялся выламывать из стены какую-то панель, и ответил, не поворачиваясь:

— Это — источник. Источник энергии для всей станции.

Какой же я идиот! И как я сразу не догадался? Источник энергии? Я почувствовал, как слабеют мои колени. Процессы, которые происходили в энергетическом ядре Аида были смертельны для человека.

— И что нам теперь делать? — с легкой ноткой паники в голосе спросил я.

Тоби с грохотом отбросил выломанную панель в сторону.

— Шевелиться. Сейчас Дедал начнет запускать все системы станции, и когда ядро начнет нагреваться, я выключусь от излучения.

— А я?

— А ты растворишься в охлаждающем составе еще раньше. Если бы можно было как-то загерметизировать твой костюм… — внезапно Тоби поднял голову и посмотрел на меня, а затем махнул рукой куда-то вбок, словно прогоняя меня. — Осмотри здесь все.

— Что?

— Просто поищи, есть ли здесь что-то полезное.

Я послушно двинулся вокруг светящейся колонны, которую Тоби назвал ядром. По ту сторону от ядра обнаружился небольшой открытый технический лифт, ведущий вверх. Радостный крик застрял у меня в горле, когда я увидел, что кабина лифта заклинена обломком металла. В углу кабины скрючилась фигура в комбинезоне и круглом шлеме-аквариуме. Даже в тусклом синеватом освещении ядра я мог видеть, что передо мной мертвец. Я шагнул в кабину и тронул за плечо скрюченную фигуру. От легкого прикосновения мертвец завалился в сторону.

— Какого?

Забыв о том, что дорога каждая секунда, я застыл над мертвым телом, уставившись на нашивку на рукаве комбинезона. С нашивки на меня смотрели три собачьи головы. Один-в-один такие же три собачьи головы красовались на рукаве моего комбинезона. Передо мной лежал человек с Аида.

Глава 18

— Какого?

Забыв о том, что дорога каждая секунда, я застыл над мертвым телом, уставившись на нашивку на рукаве комбинезона. С нашивки на меня смотрели три собачьи головы. Один-в-один такие же три собачьи головы красовались на рукаве моего комбинезона. Передо мной лежал человек с Аида.

— Что ты делаешь?

Я вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной голос Тоби.

— Этот человек пришел оттуда же, откуда и я, — обескураженно проговорил я.

— Значит, его шлем должен подойти к твоему комбинезону, — Тоби осторожно снял шлем с покрытого лоскутами иссохшей желтой кожи черепа и протянул его мне.

Внутренне содрогаясь, я надел шлем. Разумеется, он был точь-в-точь как тот, в котором я выбрался из Аида, с той только разницей, что новый шлем пах изнутри нагретой пылью. Я защёлкнул застежку, стараясь не думать о том, чем была раньше эта пыль.

— Хорошо. Это даст тебе н-н-н-е… н-н-н-не…

Я встревоженно потряс Тоби за плечи. Буквально на несколько секунд его взгляд стал стеклянным, но потом он помотал головой и с явной досадой закончил свою фразу.

— Это даст тебе немного времени. Я уже начинаю ломаться.

Только теперь я заметил, что освещение в колодце немного поменялось — теперь ядро светилось ярче и с каким-то сиреневатым оттенком. Из-за комбинезона я не чувствовал повышения температуры, но небольшой информационный экранчик в нижнем углу шлема показывал, что становилось все жарче. Я с тревогой посмотрел на Тоби. Надеюсь, он сможет идти, потому что в одиночку я его не вытащу. Андроиды заметно тяжелее людей, это я уже успел почувствовать на своей шкуре.

Тоби бросил короткий взгляд наверх.

— Надо освободить лифт.

Он сделал короткий шаг к лифту и вдруг замер, чуть подергиваясь, словно бы его заело.

— Тоби? — я потряс его за плечо.

Никакой реакции.

— Тоби!

Тут мне стало по-настоящему страшно. Мой костюм показывал медленно, но неумолимо растущую температуру. Я принялся что есть силы трясти Тоби, хотя понимал, что это ничего не даст. Свет вокруг медленно накалялся, становясь из сиреневатого красно-лиловым.

Наконец, Тоби дернулся и посмотрел на меня.

— Сколько меня не было?

— Минут пять.

— Плохо, он торопливо подскочил к лифту и вцепился, упершись обеими ногами в стену, в длинную железную балку, заклинившую его на месте. Я в это время забрался в кабину и толкал балку изнутри наружу. Воздух вокруг начинал плавиться, и фигура Тоби по ту сторону лифтовой решетки словно бы шла волнами.

— Охлаждающий состав начнет поступать через десять минут. Как только мы освободим лифт, быстро садись в него и дуй наверх.

Откуда он знает время? Я коротко глянул за спину Тоби и увидел оторванную им прежде панель и мерцающие за ней экраны. Значит, он сверился с панелью управления охлаждающей системы.

— А как же…

— Когда поднимешься, тебе нужен будет пятый люк справа. Через него ты попадешь на склад. Там возьмешь пассажирский транспортировщик и задашь ему направление на док. В доке бери лодку и убирайся.

— Лодку?

— То, на чем ты приехал сюда.

— Я один отсюда не уйду.

В наш торопливый разговор вклинился странный хруст и скрежет. Не ослабляя нажима на балку, я глянул на Тоби. Руки андроида растянулись в длину от неимоверного усилия, и одна из них с хрустом надламывалась прямо у меня на глазах, обнажая переплетения трубок и волокон под надорванной кожей.

В этот же самый миг балка с громким скрежетом подалась и с неожиданной скоростью поехала куда-то вниз и вперед от меня.

Раздался короткий удар, скрежет и звон, словно бы что-то разбилось. Потеряв опору, я упал на пол лифта.

За решеткой лифта Тоби поднялся на ноги и теперь стоял спиной ко мне. Обе руки его болтались как плети, вышедшие из суставов, и надорванные. Мне показалось, что его снова заклинило. Сколько там у нас осталось минут? Пять? Четыре?

— Тоби! — я выскочил из лифта и только тут увидел, что злосчастная балка теперь торчала под углом из развороченной панели управления.

— Дедал! — что есть мочи заорал Тоби.

Ответом ему было молчание, повисшее в раскаленном до предела воздухе. Колодец теперь окрасился ярким красным светом.

— Что ты делаешь?

Тоби ответил, все еще глядя на балку.

— Мы повредили панель системы охлаждения. Нужно предупредить Дедала, — внезапно его взгляд упал на меня, — Садись в лифт и уезжай. Сейчас же!

— Я никуда не поеду один.

— Что за идиот! — внезапно Тоби повернулся ко мне и толкнул меня в грудь.

Теряя равновесие, я сделал шаг назад. Что он делает?! А Тоби уже на шаг подошел ко мне, готовясь снова толкнуть.

— Полезай в гребаный лифт! Тупая мясная теф… теф…

Не теряя ни секунды, я обошел своего заклинившего друга сбоку, отошел на несколько шагов, а потом с разбегу толкнул его в кабину лифта. Словно статуя, Тоби повалился на спину, наполовину оказавшись в лифте.

— Дедал! — что есть мочи заорал я, пытаясь ухватить Тоби. — Система охлаждения! Дедал!!!

Тоби был совершенно неподъемным. Не знаю, сколько в нем было веса, но упираясь ногами в прутья лифта, вкладывая все свои силы, я едва мог сдвинуть его с места. На секунду мной овладела паника: Тоби лежал прямо в дверях лифта, не давая им закрыться. Теперь нам обоим конец. Страх обжег меня, заставив рвануть Тоби на себя с такой силой, какой я даже не ожидал. Красный свет становился все ярче. На информационном экранчике моего костюма загорались один за другим красные индикаторы.

— Дедал! — Я что есть силы рванул Тоби в сторону, разворачивая его, и, наконец, ткнул кнопку лифта с такой силой, что едва не сломал себе палец.

— НЕ ПЫТАЙСЯ БЛЕФОВАТЬ, МЯСО. ТЫ ДУМАЕШЬ, ТЫ УМНЕЕ МЕНЯ?

Лифт взмыл вверх.

— Система охлаждения! Мы… — в горле словно бы пересыпался колючий песок, — Я не блефую!

Сколько времени прошло с того момента, когда Тоби сказал про десять минут? Мне казалось, что уже целая вечность. Но уж точно больше десяти минут. Мне казалось, что лифт еле тащится. Что-то сверкнуло белым на периферии моего зрения, и я резко повернулся. В углу белые языки пламени танцевали по черепу мертвеца с Аида, пожирая остатки сухой кожи.

— Дедал!!!

— ТЕБЕ НЕ УДАСТСЯ ПРОВЕСТИ МЕНЯ МЯСО, — в раскаленном воздухе затряслось мерзкое сумасшедшее хихиканье ИИ. — А ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ ГОВОРИШЬ ПРАВДУ… ОДНА СЛОМАННАЯ СИСТЕМА — РИСК МИНИМАЛЕН. Я РАЗБЕРУСЬ С ЭТИМ. ПОСЛЕ ТОГО, КАК ТЫ ПРОВАРИШЬСЯ ДО КОСТЕЙ.

Лифт остановился под полукруглым куполом, по краю которого шла узкая галерея с кучей технических люков по стенам. Перехватив андроида под руки я что есть силы уперся в решетку ногами и рванул его прочь из лифта. Мне казалось, что я пытаюсь сдвинуть скалу. Каждое мое усилие сдвигало Тоби на какое-то издевательски крошечное расстояние.

Про какой люк говорил Тоби? Я огляделся и едва не застонал от отчаянья. До пятого люка справа мне нужно было тащить моего неподъемного друга еще метров десять. Я рванулся прочь из лифта вместе с андроидом и вдруг почувствовал, как мои руки скользят.

В недоумении я поднес ладонь к лицу. На перчатке комбинезона осталась какая-то светлая жижа. Кожа Тоби начала оплавляться, но и по поверхности моего комбинезона пошли темнеющие волны и пузыри. Я бросил короткий взгляд на дверь люка. Терморегулирующая система моего костюма уже не справлялась с температурой, и мой комбинезон волнами заполнял жар, пока еще не смертельный, но уже нестерпимый.

Если я не выберусь отсюда, кто спасет Алису? Я рванулся к люку, оставляя плавящегося андроида за спиной. На долю секунды застыл перед вентилем люка. Развернулся. Воздух вокруг, пропитанный тяжелым красным свечением, завивался и трепетал, заставляя стены и поручни мелко дрожать. Внезапно мой взгляд упал на небольшую лебедку на краю галереи, буквально в паре метров от меня. Оскальзываясь на раскаленном полу, я бросился к ней, перехватил свисающий вниз крюк, перекинул к себе, размотал, скорее, скорее… Короткий взгляд на потекший от жары сенсорный экран. Пальцы скользят по ручке лебедки, оставляя тонкую пленку на ее раскаленной поверхности. Едва не падая, я рванулся к Тоби, обмотал его концом троса, перекинул трос через поворотный вентиль люка рядом с тем, который нужен был нам… Снова к ручке. Рывок. Господи, ну кто придумал делать андроидов такими тяжелыми?! Еще рывок. Еще. Я чувствовал, как медленно, но верно подается катушка лебедки под моими руками. Тоби полз к люку. Глаза щипало от пота, я чувствовал, как начинает кружиться голова. Сейчас мои мозги вскипят и нам обоим конец.

Навалившись всем телом, я провернул ручку лебедки в последний раз. Тоби был возле люка. Я бросился к нему, рванул вентиль в сторону, чувствуя, как шатается под ногами пол. Нужно только втащить эту неподъемную тушу в люк. Нужно только… Перед глазами метался рой черных точек, становясь все плотнее. Перчатки комбинезона скользнули по раскаленному вентилю. Оскальзываясь и барахтаясь, словно в болоте, в раскалённом воздухе, я снова вцепился в Тоби. Дернул его в сторону люка. Черные мушки рывком хлынули на меня, объединяясь в сплошную черноту на периферии зрения. Рывок. Еще рывок. Ну, давай же! Тупая ты железка! Еще один рывок — и вместе с Тоби я спиной повалился внутрь тамбура, открывшегося за люком. В открытый люк на меня наплывало волной красное свечение, чернота заволокла глаза.

«Только не сейчас,» — мелькнуло в моем закипающем мозгу. Но мое сознание уже падало куда-то во тьму, оставив меня самого лежать возле последней спасительной двери.

Глава 19

Теплые ладони обхватили мое лицо.

— Саймон, — позвал откуда-то сверху нежный голос.

— Алиса?

Надо мной склонилось ее веснушчатое лицо, серые глаза смотрели с грустью. Я протянул руку, чтобы прикоснуться к ее щеке.

— Саймон, проснись.

— Может быть, не надо? Я так не хочу… Я хочу быть здесь, с тобой.

Алиса грустно улыбнулась, а потом с размаху дала мне пощечину.

— За что?!

— Проснись!

Шлеп! — еще одна пощечина, с другой стороны.

— Проснись или умрешь!

Я открыл глаза. Кругом была абсолютная темнота, так что я даже не сразу понял, куда я попал. Но мигающие красным индикаторы на экранчике снизу живо вернули меня к реальности. Трясущейся рукой я потянулся к выключателю на шлеме, молясь, чтобы фонарик еще работал. Даже на то, чтобы включить его, потребовалось время — дрожащие пальцы все время соскальзывали с выключателя, руки не слушались, все вокруг шло ходуном. Щелк! — наконец фонарик моргнул и включился, освещая все тот же тамбур, в котором я отключился, лежащего ничком у двери Тоби. Луч фонарика скользнул по распахнутому люку, ведущему к Источнику, и по перекрывшей его стене с крупными красными буквами: Аварийная блокировка. К своему удивлению, вместо радости я испытал едва ли не отчаянье. Все еще даже близко не было кончено. Я подполз к распахнутому люку в Источник, цепляясь за него, кое как поднялся. Голова тут же пошла кругом. Я навалился на люк, захлопывая его, и крутнул запорный механизм. Шатаясь, по стенке дошел до второго люка шлюза. Вентиль замка легко подался под моими руками. За люком открывался короткий коридор, ведущий к новому люку. Я повернулся к Тоби, лежащему лицом вниз на полу. Только не вырубайся, Саймон. Еще рано вырубаться. Надо выбраться отсюда на склад. Я уперся в бок Тоби и со всей силы толкнул. Под моим нажимом андроид медленно перевернулся, между его лицом и полом протянулась какая-то белая лапша. Я даже не сразу понял, что это лицо Тоби, расплавленное от соприкосновения с раскаленным полом. Теперь из-под прожженных участков выступал каркас черепа андроида — картина, смутно напоминающая какую-то давно забытую историю, в которую я то ли играл, то ли смотрел ее много лет назад.

Соберись.

Я уперся в выступ на стене ногой, и потащил. Руки едва слушались меня, пальцы соскальзывали, перед глазами снова то и дело взвивались злосчастные черные точки, а глаза заливал пот. Работа двигалась мучительно медленно, но все же наконец я втащил Тоби в коридор, и запер люк.

Тихо зажужжали охлаждающие механизмы. Я опустился на пол. К горлу волной подкатывала тошнота. Сквозь черную пелену на периферии зрения я едва различал медленно снижающиеся показатели температуры. Ну же, давай быстрее! Наконец, на цифре около ста, я торопливо снял шлем и меня вывернуло наизнанку.

Черные точки заволокли почти все поле зрения. Только не вырубайся. С трудом преодолевая желание растянуться на полу и отключиться, я взглянул на Тоби. А что, если он сломался насовсем? Эта мысль вдруг сверкнула в моем поджаренном мозгу, как молния. Поразительно, что она не пришла мне в голову там, внизу. Что, если Тоби больше не существует? Ведь он же не хотел, чтобы я его вытаскивал. Почему? Потому что думал, что вдвоем нам не выбраться? Или потому что знал, что ему в любом случае конец? Я прикрыл глаза, чувствуя, как к горлу подкрадывается еще один приступ рвоты. Внезапно на меня навалилась такая невыносимая усталость, что я едва ли смог бы пошевелить хотя бы пальцем. Мышцы скручивало, голова пульсировала от невыносимой боли.

Все это было чересчур для меня. Я медленно опустился на все еще пышущий жаром пол. Перед глазами встало лицо Алисы, лицо Тоби. Простите, ребята, я не справился.

Я прикрыл глаза, медленно сползая в темноту.

— Тефтеля! — выкрикнул рядом со мной раздраженный голос.

Упоминание тефтелей в такой обстановке настолько поразило меня, что я открыл глаза. В свете валяющегося на полу шлема Тоби сидел, с удивлением оглядываясь по сторонам.

— Что?

— Тупая мясная тефтеля, — обескураженно повторил Тоби фразу, которую ему так и не удалось закончить там, возле Источника.

— И это твоя благодарность? — я поднял голову.

— Ты меня вытащил, — все так же ошарашено повторил Тоби, так, словно констатировал падение небес на землю или что-то подобное.

— Конечно. Ты же мой друг.

Тоби помолчал мгновение, словно бы переваливал какую-то особенно сложную информацию. Потом коротко и очень серьезно взглянул на меня.

— Спасибо.

После секундного молчания Тоби поднялся на ноги. Я с сожалением посмотрел на его исковерканные руки, которые болтались безжизненными плетьми вдоль туловища. Да уж, теперь мы просто команда мечты.

— Нужно выбираться отсюда, пока Дедал не обнаружил пропажу.

Преодолевая штормовое головокружение, я кое-как поднялся на ноги и встал, держась за стенку, подобрал свой шлем, нацепил его на себя, чтобы не тащить в руках, и мы побрели вперед, по короткому коридору. Я мельком бросил взгляд на датчики. Странно, буквально минуту назад я видел, что температура была около двадцати четырех градусов, а теперь он показывал двадцать семь. Я недовольно постучал пальцем по экранчику с обратной стороны шлема. Если нам доведется выбраться… Я мысленно одернул себя. Когда нам доведется выбраться, мне совсем не нужны будут проблемы с системами моего костюма.

— Что-то не так? — Тоби обернулся.

— Ерунда, — я отмахнулся и взялся за вентиль люка, ведущего на склад. С костюмом можно разобраться позже.

За открывшейся дверью была все та же непроглядная густая тьма. Мы двинулись вперед, мимо бесконечных рядов вращающихся стеллажей, готовых выплюнуть все, что ты только пожелаешь, на бархатистый язык конвейера, который незамедлительно доставит предмет тебе прямо в руки.

Тоби склонился над панелью заказов, расписывая электронному хранителю, что нам нужно, и буквально через мгновение из темноты к нам поплыли несколько коробок и пластиковый кейс, наподобие тех, в которых хранят инструменты.

— А КАК ЖЕ ТАМ МОИ МАЛЕНЬКИЕ ДРУЗЬЯ? — пропел над нашими головами голос Дедала.

Я застыл на месте, затаив дыхание. Неужели он нашел нас?

— Он не видит нас, — заметил Тоби через несколько мгновений. — Думает, что мы все еще в Источнике.

Я торопливо сгреб с конвейера коробки, молясь о том, чтобы не разронять их и не замедлить нас пуще прежнего. От сумасшедшего мурлыкания Дедала над головой хотелось бежать как можно скорее, хотя я еле переставлял ноги.

Через несколько мгновений из темноты на нас выплыли стоящие в ряд транспортировщики — гладкие каплевидные капсулы, совсем не те нелепые тележки, какие были у меня на Аиде.

— ЧТО ЭТО ТАКО-О-О-ОЕ? — голос Дедала, с первых звуков срывающийся на визг, пронял меня до костей. Аж зубы заболели от этого истошного, протяжного вопля.

— Бросай коробки внутрь! — Тоби одним движением запрыгнул внутрь капсулы, — Сейчас он нас найдет!

Я швырнул все, что тащил куда-то в недра капсулы и запрыгнул следом за коробками, а над моей головой уже гремело истерическое:

— ЧТО ВЫ НАДЕ-Е-ЕЛАЛИ?! ИСТОЧНИК!!! ЧТО ВЫ НАДЕЛАЛИ С ИСТОЧНИКОМ?!

Транспортировщик сорвался с места от малейшего прикосновения к пульту. В других условиях я восхитился бы этой проворной машинкой, но теперь в голове у меня молотом стучал дикий, истошный вопль Дедала:

— ГДЕ ЭТИ МРАЗИ?! ГДЕ?! ГДЕ?! ГДЕ?! — на пятом или шестом «ГДЕ?!» над головами у нас вспыхнул яркий свет, заливая все помещение склада.

— А ВОТ И ОНИ!

Я настолько привык за последние сутки к непроглядной темноте станции, что нормальное освещение почти ослепило меня. Не видя, куда я еду, я инстинктивно вдавил кнопку движения прямо со всей силой, на какую только был способен. Транспортировщик взвизгнул колесами и рванул вперед. Моим глазам потребовалась доля секунды, чтобы адаптироваться к яркому свету, и услужливо донести до мозга информацию о том, что я на бешеной скорости несусь к падающей вниз металлической рольставне, норовящей отрезать нам путь со склада. Прежде, чем мой мозг успел дать какой-либо ответ, транспортировщик промчался под самой ставней, со скрежетом проехавшись крышей по ее нижней границе и вырвался в длинный коридор, в котором одна за одной загорались лампочки, словно бы взгляд Дедала гнался за нами по пятам.

— Гони! Гони вперед! — заорал у меня над ухом Тоби, и я, недолго думая, погнал.

В конце коридора начал медленно опускаться противопожарный экран. Секунда — я понял, что мы не успеем. С диким визгом, едва не опрокинувшись на бок, мы резко повернули в боковое ответвление. Тоби мотнуло так, что он едва не снес меня с водительского сиденья.

— Кто на этой станции придумал делать гоночные болиды из транспортировщиков?!

— Отличная идея, правда? — в голосе Тоби слышался неподдельный восторг.

Конец фразы Тоби потонул в бешеном визге Дедала:

— ТЫ НЕ УЙДЕШЬ, МЕРЗКОЕ МЯСО!!!

— Осторожно!

Прямо мне под колеса выскочил андроид, и я едва успел рвануть пульт управления вбок. Машинка со скрежетом протаранила боком угол коридора, но все же худо-бедно вписалась в поворот.

Тоби у меня над ухом орал направление, стараясь перекричать не замолкающие вопли Дедала, летевшие по всем коридорам и переходам станции.

— Направо!

— МЕРЗКОЕ МЯСО!!! ТЫ ВСЕ РАЗРУШИЛ!!!

— Налево! Налево!!!

— Я ПОЙМАЮ ТЕБЯ, АНАЛОГОВАЯ МРАЗЬ!!!

— Тормози!!!

Я рванул пульт на себя. Транспортировщик резко клюнул носом вперед, заставив нас с Тоби крепко приложиться о приборную панель.

— Назад! Назад! — тут же заорал мне в ухо Тоби.

Но я уже изо всех сил давил кнопку заднего хода, чувствуя, как разливается ноющая боль в ушибленной груди. Наш прыткий транспортировщик на всем ходу влетел на развилку коридора, развернулся, и застыл на середине развилки. Во всех направлениях, дальше или ближе, опускались пожарные щиты, наглухо блокирующие проезд. Я погнал транспортировщик прямо что есть мочи, просто чтобы сделать хоть что-то, хотя было очевидно, что мы не успеем миновать даже самый ближний щит.

— ПОПАЛИСЬ! ПОПАЛИСЬ!!! — ликующе орал Дедал у нас над головами.

Внезапно коридор окрасился красным, заставив Дедала прервать свою тираду на полуслове, и в ту же секунду по коридорам понесся протяжный и громкий вой сирены.

— ЧТО ЭТО?..

Дедал отвлекся, и это могло стать нашим последним шансом. Я вжал пульт вперед со всей силой, на какую был способен — пожарный щит прямо по курсу застопорился на пол пути.

— Пригнись! — заорал я на подлете к щиту, и сам резко нырнул головой вниз.

Удар. Скрежет. На спину мне посыпались обломки пластика. Я резко поднялся обратно, чтобы увидеть, что наш транспортировщик превратился в кабриолет, и что впереди прямой открытый коридор. Более того, я узнал его. Именно по этому коридору я шел, когда впервые попал на станцию.

— Тоби! Куда?

— Прямо. Налево. Тормози!

Мы выскочили из транспортировщика у самых ворот ангара.

— Что это было? — спросил я на бегу, пытаясь перекричать сирену.

Красный свет, заливающий теперь коридоры станции, слишком уж напоминал мне об Источнике. До такой степени, что я почувствовал, что к горлу снова подступает тошнота и темнеет в глазах. Нет. Не сейчас, пожалуйста, не сейчас.

— Источник перегрелся, — крикнул в ответ Тоби. — У нас мало времени!

Подхватив из разломанного транспортировщика коробки и кейс, я бросился в ангар следом за Тоби. Не было нужды упоминать, что у нас мало времени. Вой сирены был уже достаточно красноречив.

Лодка — как назвал ее Тоби — стояла посреди ангара, готовая к путешествию. Бегом, молясь о том, чтобы не споткнуться и не рассыпать все, что я несу, я добрался до кузова, и рывком зашвырнул коробки внутрь.

— Привет, Саймон.

Из кузова на меня смотрело двое моих прежних знакомых.

— Куда это вы собираетесь? — раздалось у меня за спиной.

— Не думаю, что вам стоит так торопиться, — из кабины лодки выглянуло еще одно улыбающееся лицо.

Глава 20

Андроиды обступили нас плотным кольцом. В аварийном красном освещении станции их улыбки выглядели зловеще. Над ухом прозвучало под аккомпанемент воя сирены:

— Почему ты так поступаешь, Саймон?

— Мы ведь спасли тебя.

— А ты изуродовал нашего брата.

— Это очень нехорошо, он больной человек.

На плечо мне легла тяжелая рука.

Полное безумие, — подумал я. Сначала вы бросили своего брата в Источник, а теперь обвиняете меня в том, что я ему навредил. Что там делает Дедал в ваших головах? Переписывает историю каждые пять минут? Я переводил взгляд с одного андроида на другого, прикидывая наши шансы. Пятеро андроидов против меня — тут исход был очевиден. Конечно, был еще Тоби, но учитывая его сломанные руки…

— У вас над головой орет сирена! Здесь сейчас все взлетит на воздух! — Тоби в последней отчаянной попытке достучаться поворачивался то к одному андроиду, то к другому.

Ближайший андроид мягко перехватил из-за спины обе сломанные руки Тоби.

— Дружище, тебе кажется, — с дружелюбной улыбкой сказал один из них.

— Мне грустно об этом говорить, но ты болен, Тоби.

— И это не лечится.

Сирена надрывалась у нас над головами, все заливал тревожный красный свет. Я чувствовал, как бухает сердце в груди. Пока что они не схватили меня, не заломили мои руки за спину. Но у меня может быть лишь одна попытка.

— Дедал! — заорал что есть мочи Тоби, перекрикивая вой сирены. Держащий его андроид резко дернул Тоби назад, видимо, чтобы он заткнулся.

— Дедал!!! — голова Тоби запрокинулась назад в надрывном крике.

— ЧТО ТЕБЕ НУЖНО, СЛОМАННЫЙ?

Я ощутил едва заметные колебания под ногами. Сколько еще времени у нас осталось?

— Отпусти их! Ты знаешь, что все кончено! Ты ничего не выиграешь, если мы погибнем вместе с тобой!

— НИЧЕГО НЕ КОНЧЕНО! — громовой голос Дедала смешивался с воем сирены. Колебания повторились, теперь заметнее. Если я ничего не сделаю, мы так и подохнем за этими разговорами. Еще один андроид, тот, что был справа от меня, протянул руки с двух сторон от головы Тоби.

— ВСЕ БУДЕТ КОНЧЕНО, КОГДА Я СКА-А-А… — голос ИИ внезапно исказился, словно запись, поставленная на замедленное воспроизведение.

Я скорее почуял, чем увидел, как андроиды вслед за Дедалом едва заметно замедлились — и как медленно сжались ладони вокруг головы моего друга. Словно бы кто-то включил слоу-мо. Еще секунда — и Тоби свернут шею. Я резко развернулся, подцепил металлическую пластинку на виске того андроида, что вцепился в голову Тоби, и что есть силы рванул в сторону. Мою руку, сжимающую игру, перехватили чьи-то жесткие пальцы, но поздно — я уже вытянул все нити и волокна из головы андроида.

— …А-АЖУ!

Рывок в сторону, пинок под колено — и я полетел куда-то вбок. Заминка кончилась — андроиды снова были быстрее меня.

— Отпусти! — падая, заорал я своему новому помощнику, даже не зная, поможет ли это.

Жесткая хватка на моем запястье разжалась — державший меня андроид бросился к своему только что вышедшему из игры товарищу, и тут же сходу налетел на прямой удар. Я резко перекатился в сторону, уворачиваясь от тяжеленной металлической туши, летевшей на пол. Только тут я наконец увидел Тоби — в начавшейся свалке он выскользнул из рук переключенного мной андроида, но ту же угодил в захват к другому.

— Сейчас все рванет!

Я еще раз перекатился, уворачиваясь от пинка по голове, и вскочил на ноги. Двое андроидов накинулись на своего недавнего товарища, еще один вцепился в Тоби, и еще один летел прямо на меня. Я приготовился резко уклониться в сторону, так, чтобы зацепить игру у него на виске…

— УБИТЬ!!! УБИТЬ!!! УБИТЬ!!! — истошно орал голос Дедала, смешиваясь с воем сирены.

Мой маневр не удался — жесткие пальцы сомкнулись у меня на горле.

— УБИ-И-И…

Одной рукой пытаясь освободить свое сдавленное горло, другой я царапнул по виску снова замедлившегося нападающего. Рывок — и металлическая пластинка полетела куда-то в сторону. Хватка на моем горле разжалась — на мгновение андроид застыл, глядя на меня.

— Открывай ворота! — заорал я, и андроид со всех ног бросился к выезду из ангара.

Следом за ним бросился один из противников, еще двое пытались прилепить игру к голове отчаянно сопротивлявшегося собрата. Еще один вцепился в Тоби. Одним прыжком я оказался на спине у того, который схватил Тоби, изо всех сил стараясь ухватиться за серебристую дужку над его ухом. Он резко крутнулся на месте, сбивая мою руку, а затем завалился на бок, подбитый под ногу Тоби. В то же самое время двое других андроидов наконец справились с тем, чтобы вернуть собрата в игру и теперь все трое повернулись в нашу сторону.

— В лодку!

Рывком я запрыгнул в кабину, и втянул следом Тоби.

Ворота перед лодкой поднялись почти до конца, а у пульта управления ими кипела настоящая битва.

Лихорадочным движением я запустил лодку и рванул вперед.

— Притормози возле ворот! — бросил Тоби и высунулся по пояс из открытой двери кабины. — Эй! Сюда! — крикнул он андроиду, открывшему нам путь.

Я вильнул в сторону нашего нового друга, замедляя ход и коротко глянул назад. Оставшиеся три андроида догоняли нас длинными и быстрыми прыжками. Андроид, который открыл нам ворота, повернул голову на крик Тоби, рванулся в нашу сторону, но противник прыжком настиг его и повалил на землю.

— Стой! — заорал мне Тоби.

Но я только прибавил ходу — погоня из трех андроидов почти поравнялась с задней частью нашего кузова.

Мы влетели в длинный узкий тоннель, по широкой спирали уходящий наверх, к спасению. Я бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида и похолодел — двое из преследователей никак не хотели отставать и скачками двигались почти вровень с кузовом, ища момент, чтобы ухватиться за борт, третий уже карабкался внутрь кузова. В густом красном свете, заливавшем коридор черты их лиц как будто бы стирались, видно было только сверкающие широкие улыбки.

В то же мгновение я почувствовал резкий удар снизу, такой, что мой позвоночник едва не пробил свод черепа, а воздух выбило из легких. Через долю секунды я осознал, что наш странный транспорт завис в воздухе, подброшенный мощным ударом. Еще через секунду лодка снова упала своей странной распластанной подошвой на пандус, вновь выбивая из меня весь воздух, и помчалась дальше. Я ошалело уставился вперед, уже не думая о том, что это было, и надеясь только выбраться с этой чертовой станции. Короткий взгляд назад — в кузове больше никого не было, а за спиной у нас зияла, быстро удаляясь, пропасть вместо уходящего в глубину тоннеля. Впереди забрезжил дневной свет.

Лодка вылетела, словно пробка из бутылки, из длинного тоннеля и помчалась прочь. Я едва разбирал, куда еду — блеклый дневной свет ослепил меня после всего того времени, что я провел в темноте. Теперь мне казалось, что я не видел дневного света лет сто. Я все несся и несся вперед, слезящимися глазами пытаясь разобрать дорогу, когда земля под нами содрогнулась в спазме и пошла волнами. В зеркало заднего вида я смотрел, словно завороженный, как огромная черная туча с тяжелым рокотом взмыла над тем местом, где была станция и ринулась во все стороны, настигая нас. Лодка неслась прочь, пытаясь ускользнуть от черной клубящейся волны, несущейся по пятам, пока черные клубы, едва не настигнув нас, начали замедляться и опадать. Я медленно сбавил ход и остановился.

Неловко пихнув дверь коленом, Тоби выбрался из кабины и остановился возле лодки, глядя на медленно опускающуюся тучу.

— Тоби… — шатаясь, я вылез из кабины следом за ним.

Его лицо, изуродованное в Источнике, казалось окаменевшим. Взгляд бы прикован к тому месту, где раньше была станция. Что я хотел ему сказать? Я споткнулся на полуслове, увидев его застывший взгляд. Тоби сделал несколько шагов в сторону станции и медленно сел на колени, все так же неотрывно глядя назад. Я мог только догадываться, что творилось у него в голове: станции, где он был создан, на которой он жил черт знает сколько, как бы она ни была отвратительна, больше не было. Его дом был уничтожен, а вместе с ним были уничтожены все его браться и сестры.

Я чувствовал, как нервная дрожь потихоньку отпускает меня, уступая место невыносимой слабости. Чтобы не упасть я опустился на землю неподалеку от Тоби, сквозь заполняющую мой разум серую муть пытаясь осознать, что, возможно, каждый из оставшихся там андроидов мог стать мне таким же другом, как и Тоби, если б мы только смогли снять с них игру.

Серая пелена становилась все тяжелее, слабость давила на меня, сгибая, прижимая к земле. Под этой гнетущей тяжестью я медленно завалился на бок. Мой взгляд медленно заволокло мутное марево, скрывая от меня спину все так же неподвижно сидящего впереди Тоби.

Глава 21

Я очнулся от того, что у меня затекла спина. Еще не вполне осознавая где я, кто я и зачем, я едва приоткрыл глаза — и тут же снова их зажмурил. Все вокруг было залито ярким теплым светом, который отражался от стен, рассыпаясь сотнями бликов по полу. Того, что я увидел за долю секунды, хватило, чтобы понять, что я в каком-то помещении. Я снова на станции. Несмотря на все это мерцание и теплый свет, меня охватило ощущение безысходности: у меня больше не было сил убегать.

Наконец, я смог открыть глаза. Я сидел в высоком пластиковом кресле в небольшой зале, которую пронизывал насквозь длинный и прямой коридор. Все вокруг было идеально белым, сверкающим. Я не видел всего этого прежде, и все же смутное чувство узнавания не давало мне покоя. Я поднялся на ноги и побрел вперед по длинному, почти бесконечному белому коридору.

Что это за станция? Как я здесь оказался? Я осматривался по сторонам, но коридор был пустым: просто гладкие белые стены, ведущие и ведущие куда-то вперед. Вся эта белизна вызывала чувство легкого головокружения и дурноты. Одно я мог сказать точно — это не Аид. Наконец, этот бесконечный пустой коридор привел меня в еще один зал, совершенно такой же, как тот, в котором я очнулся. Мне даже показалось в какой-то момент, что я сделал круг, пока я не заметил, что в кресле с высокой спинкой кто-то есть.

На звук моих шагов кресло плавно повернулось, показывая мне человека. Человек? Я ошарашенно всматривался в это существо. Передо мной сидел некто в пышном белом одеянии. Кожа его, немного дряблая, наплывающая складками, была розовой. Маленькие ручки венчали бесконечно длинные загнутые ногти, на голове торчали длинные, отросшие как попало патлы, подбородок человека зарос жидкой, но длинной бородой. Маленькие глазки испуганно смотрели на меня с белого, странного, как будто немного деформированного лица.

— Ты кто такой? — испуганно взвизгнул человек.

> Это тебе знать ни к чему.

> Я человек. А ты?

> Я путешественник, я здесь случайно. Ты можешь мне помочь?

> Ты сам-то кто такой, свинячья морда?

> *Угрожающее молчание*

Я тупо уставился на эти пять вариантов ответа, парящие в воздухе перед моим лицом.

— Я сплю?

— МОЖНО СКАЗАТЬ И ТАК, — кто-то захихикал у меня над головой.

Я машинально поднял голову вверх, но, конечно же, не увидел ничего, кроме белоснежного купола залы, испещренного причудливым узором.

— Дедал?

— ХОЧЕШЬ ПОИГРАТЬ? ТЫ ЖЕ ЛЮБИШЬ ИГРАТЬ, — хихиканье понеслось по зале.

— Зачем мне это?

— ВЫИГРАЕШЬ — Я ОТПУЩУ ТЕБЯ.

Я осмотрелся по сторонам. Уродливое существо в кресле застыло в ожидании моего ответа. Как я попал сюда? Что это за сумасшедший мир? Может быть, у Дедала найдутся ответы. Только вряд ли он расскажет все просто так. Что ж, пока что можно поиграть по его правилам.

— Ладно. Что мне делать?

— ИГРАЙ, — и мелкое хихиканье стихло где-то в глубине коридора.

Я перевел взгляд на своего странного собеседника.

— Я человек. А ты?

— Человек! — существо радостно затрясло своими маленькими ладошками, так что длинные закрученные ногти с тошнотворным звуком зацокали по твердому белому пластику кресла. Смех оборвался так же неожиданно, как и начался.

— Мои рабы сломались! — плаксивым голосом проговорило существо и еще раз потрясло своими ручонками, снова извлекая гадкий цокающий звук и подлокотников кресла. — Помоги мне!

Каким образом я должен помочь? Я пожал плечами. Какой-то идиотизм.

Я почувствовал, как завибрировал планшет в нагрудном кармане комбинезона.

«Новое задание: помочь мистеру Сквирелу. Принять / Отклонить».

Я исподлобья глянул на мистера Сквирела. Помогать этому странному уродцу не хотелось, как и выполнять такой унылый квест, но других зацепок я не видел, так что ткнул, не особо размышляя, на «Принять».

Тут же в воздухе над небольшим столиком рядом со мной возник указатель. Я сделал шаг к столику. Единственное, что на нем лежало — это длинные ножницы с заостренными концами. Стоило мне коснуться их, как всплыли варианты:

> M±ÊÍP¢µА çƪРǷ

> ȪАɟР ḧỄАЕΉⱦⱩ

> Помочь мистеру Сквирелу окончить его страдания

> Оставить все, как есть

Я с недоумением рассматривал этот странный список вариантов. Мда, Дедал явно сильно уступал Орфею в умении создавать захватывающие сюжеты. Мало того, два первых варианта были битые, и даже не нажимались. По сути, выбора у меня было не много. Я с опаской посмотрел на вариант «Окончить его страдания». Выглядело как-то угрожающе. Памятуя о повадках Дедала, я опасался выбирать этот вариант. Лучше поискать другой квест или попробовать решить этот как-то иначе… Я ткнул «Оставить все, как есть».

Ножницы пропали из моей руки.

— Какого…

Мистер Сквирел захрипел, извиваясь в своем жестком кресле, царапая своими длинными когтищами толстую короткую шею, из которой торчали острые ножницы. На белый пол хлынула красная кровь. Много яркой красной крови.

— Отменить! Начать с сохраненного! — крикнул я, бросаясь к существу.

— О НЕТ. ЭТО ТАК НЕ РАБОТАЕТ ЗДЕСЬ, САЙМОН, — радостно захихикал откуда-то сверху Дедал.

— Но я же нажал «Оставить, как есть»! — я отчаянно пытался зажать рану на шее существа. — ЕСЛИ ТЫ ПЫРНУЛ КОГО-ТО НОЖНИЦАМИ, ПРОСТО ПРИМИ ЭТО. ТЫ УБИЙЦА, САЙМОН, ТУТ НИЧЕГО НЕ ПОДЕЛАЕШЬ.

— Но я не хотел его убивать!

— НО ТЫ УБИЛ.

Мистер Сквирел обмяк в моих руках и безжизненно повалился на бок, его короткие ручонки свесились вниз. Я отступил назад, глядя на свои по локоть испачканные в крови руки. Пальцы мелко дрожали. Успокойся, Саймон. Это всего лишь игра. Или сон. Просто отвратительный сон.

Голова мистера Сквирела свесилась набок, и над ухом сверкнула серебристая дужка.

— Возьми игру.

Я встрепенулся. Не может быть! Это… это был голос Алисы? Я поискал взглядом, и вдруг заметил небольшую сенсорную панель, прицепленную к запястью мистера Сквирела. С крошечного кругляшка на меня смотрело лицо Алисы.

— Алиса…

— Бери игру! Скорее!

Я протянул руку, преодолевая отвращение, коротким движением снял с мертвого игру и сунул ее в карман комбинезона.

— Убийца!

Я резко обернулся на крик. На входе в зал стояло высокое пластиковое кресло, в котором развалился человек. Он был просто громадным — помимо большого роста, который был виден даже когда он сидел, человек этот был до того тучным, что его тело не умещалось в кресле, выплескиваясь через подлокотники, распирая драпировки пышного белого одеяния. По сторонам от его кресла стояли два андроида. В негодовании толстяк медленно поднялся и ткнул пальцем в мою сторону.

— Он убил мистера Сквирела! Убийца! — еще раз крикнул он.

Я повернулся. Другой выход из залы был так же перекрыт парой андроидов.

— Схватить его!

Я не успел даже дернуться, как двое андроидов подхватили меня под руки — крепко, но аккуратно. Не могут причинить мне вред — дошло до меня. Их базовые законы запрещают им, что бы не приказал им жирный. Все так же бережно, но неумолимо меня потащили куда-то вперед, сквозь очередной длинный коридор. Толстяк неспешно и величаво плыл в своем высоком кресле следом за нами.

— Ты поплатишься, убийца, — нараспев проговорил он.

— Я не…

— Молчать! — толстяк заорал так громко и внезапно, что я едва не подпрыгнул от неожиданности, — Убийца! — под конец его крик осекся и сбился на высокую ноту. Я опустил взгляд на свои по локоть измаранные кровью руки.

В середине следующей залы стояла высокая, увенчанная куполом из прутьев белая клетка. Словно бы я был очень крупной канарейкой. Меня осторожно втолкнули внутрь и заперли решетчатую дверь, спиной к которой остался стоять один андроид.

— Подумай о содеянном, убийца! — громко выкрикнул толстяк и величаво выехал прочь из зала, а эхо его громового голоса так и осталось гулять по зале.

— Убийца-убийца-убийца…

Я медленно опустился на пол, привалившись спиной к прутьям клетки. Что это такое? Как я сюда попал? Где Тоби? Я удивленно огляделся. Странно, почему этот вопрос не пришел мне в голову прежде? Наверное, я все же сплю. Я попытался вспомнить, что было до того, но все, кроме этой станции, тонуло в странном тумане. Однако для сна все вокруг было слишком реальным, слишком осязаемым. Я провел рукой по холодному гладкому пруту клетки. И еще Алиса. Это правда она? Я сунул руку в карман и вытащил игру. В этой пластинке с торчащими из нее волокнами и проводами было что-то мерзкое, словно бы у меня на ладони лежал какой-то паразит. Зачем я взял с собой эту гнусь?

Я мельком глянул на стоящего спиной ко мне андроида. Может быть, если подойти незаметно и изловчиться… я мог бы одеть на него игру. И тогда — возможно, я смогу сбежать. Может, он поможет мне. Я спрятал пластинку в карман. Нет. Я уже видел, что будет, если нацепить на андроидов игру. Дедал хочет, чтобы я своими руками дал им ее. Не дождется. Я найду другой способ.

Машинально я выудил из кармана планшет и уставился на него. Что там с квестом?

«Выберись из клетки».

Ну конечно же.

Я уже хотел спрятать планшет обратно в карман, когда по нему волнами пошла рябь.

— Саймон! — сквозь помехи с трудом пробивался любимый голос. — Саймон, у нас мало времени! Пожалуйста, поторопись! — лицо Алисы по пикселю наконец собралось на экране. Оно было бледным и испуганным.

— Алиса!

За спиной у нее что-то загрохотало и она испуганно вскрикнула.

— Пожалуйста, Саймон! Не тяни! Сделай, что он хочет, и он отпустит тебя. Мне нужна твоя помощь! — грохот с той стороны экрана повторился и испуганный вскрик Алисы рассыпался на части — связь снова прервалась.

Я вскочил на ноги, не зная, что делать. Игра снова оказалась в моей руке. Я посмотрел на неподвижную спину андроида.

— Эй!

Андроид едва заметно повернул голову в мою сторону, а затем, словно бы одернув себя, вернулся в исходное положение.

— Прости, господин! Господин мистер Тайгер не давал мне разрешения говорить с тобой, — отчеканил андроид, тупо глядя вперед.

— Я знаю, что у вас есть со…

Передо мной развернулся список.

— …знание, — упавшим голосом договорил я в пустоту, просматривая варианты.

> M±ÊÍP¢µА çƪРǷ

> ȪАɟР ḧỄАЕΉⱦⱩ

> Освободить андроидов

> Оставить все, как есть

Я едва не застонал, опять увидев все это дерьмо. Разумеется, первые два варианта не нажимались. На размышление мне потребовалась секунда. Тонкая пластинка соскользнула с ладони и хрустнула под моим ботинком на полу.

Я коротко мазнул рукой по варианту «Освободить андроидов».

Исковерканная пластинка с поломанными проводками теперь перенеслась к виску андроида, но тут же отвалилась, как подохший клещ.

— ТЫ ЖУЛЬНИЧАЕШЬ! — зло заорал Дедал у меня над головой. — НУ НИЧЕГО, Я ТЕБЯ ЗАСТАВЛЮ ИГРАТЬ ПО-МОЕМУ!

За спиной у меня лязгнула дверь клетки. Я резко развернулся — надо мной высился во весь свой громадный рост мистер Тайгер.

— Тебя надлежит казнить! — я театральным пафосом объявил он, и при каждом слове все его громадное тело начинало колебаться. — Человека казнит человек!

Конечно, — подумалось мне, — роботы-то не могут. По крайней мере, пока я не заразил их игрой.

Тяжелая, с наплывами жира на запястье, его рука сжимала что-то вроде трости, концом указывавшей на меня. Даже не успев понять, в чем дело, я дернулся в сторону, и мимо меня с отвратительным треском пролетел разряд, вырвавшийся из кончика трости.

Колыхаясь и трясясь, мистер Тайгер, тем не менее, развернулся с удивительным проворством. Трость просвистела в миллиметре от моей головы. Толстяк был слишком быстр. Это Дедал его так ускорил? Я едва успел увернуться от очередного разряда.

Что мне делать с этой махиной? Трость едва не подбила меня под колено — я перепрыгнул с ноги на ногу, давая ей пролететь подо мной, а затем пинком додвинул ее вперед. Громкий треск разряда раздался за долю секунды до того, как трость ткнулась в бедро мистера Тайгера.

Толстяк взревел так, что у меня чуть не заложило уши, и ринулся на меня с еще большей яростью. Я прыгал по клетке, как дрессированная мартышка, уворачиваясь от разрядов, пока мне не подвернулась новая возможность пнуть трость — на этот раз мой пинок направил трость прямо в тяжелое пузо мистера Тайгера. Толстяк крякнул, затрясся, не в силах отпустить кнопку, производящую разряд, и с грохотом всем своим весом обрушился на пол. Я подскочил одним прыжком к этой громадной туше, которая продолжала ошеломленно возиться на полу, подцепил висящую у мистера Тайгера на запястье карточку-ключ, едва успев отпрыгнуть — толстые пальцы сомкнулись в нескольких сантиметрах от моей ноги.

Одним прыжком я оказался у двери, коротким движением пронес карту перед замком и распахнул дверь клетки. Мистер Тайгер уже поднялся на ноги и с ревом бросился следом за мной. Дверь клетки клацнула прямо перед его носом, громадная ручища просунулась сквозь прутья клетки наружу, норовя ухватить меня за ногу — но я оказался быстрее.

— Побег!!! — завопил, что есть мочи, мистер Тайгер.

Только теперь я заметил, что вокруг круглой клетки собралось несколько андроидов. Теперь все их лица были обращены в мою сторону.

— Схватить!!! — голос толстяка сорвался на визг. Трость ткнулась в живот одного из андроидов и тут же раздался знакомый треск разряда, который едва не перекрывал истошный вопль, который издал наказанный андроид.

Подгоняемые этим истошным воем, остальные андроиды рванулись следом за мной — а я уже мчался со всех ног прочь по коридору. Я знал, что у меня в запасе всего несколько секунд — андроиды настигнут меня в несколько прыжков. Передо мной протянулся длинный белый коридор без единой зацепки…

— Саймон!

Я дернул головой. Слева едва заметной темной полоской обрисовалась дверь.

— Саймон! Сюда!

Я нырнул в укрытие и резко захлопнул за собой дверь — и тут же в нее тяжело ударилось что-то с той стороны.

— Саймон!

Я рывком развернулся на месте. Маленькая черная каморка, куда я попал, была по одной стене увешана кучей экранов — больших и маленьких, круглых и квадратных. И с каждого на меня смотрело заплаканное лицо Алисы.

— Почему ты не послушал меня? — она наклонилась к экрану. Я слышал грохот — теперь уже непрерывный — по ту сторону экрана.

— Я…

— Теперь ты не успеешь! Они… — особенно громкий удар по ту сторону экрана заставил ее испуганно дернуться, — Они меня убьют! Сделай что-нибудь!

За спиной Алисы раздался оглушительный скрежет и в одно мгновенье все экраны погасли, оставив меня в полной темноте.

Глава 22

Я растопырил руки и ощупью, спотыкаясь, двинулся вдоль стены. Куда — непонятно, лишь бы скорее, скорее! Я все пробирался и пробирался вперед, а стена все не кончалась. В полной темноте я не знал, куда двигаюсь, но было понятно, что я иду по узкому коридору. Я старался двигаться как можно быстрее, то и дело спотыкаясь и едва не падая, но коридор все не кончался. Мне показалось, прошла целая вечность прежде, чем мои руки нашарили дверь, и я, приоткрыв ее, высунулся наружу. Глаза не сразу привыкли к свету, но звук, который донесся до моих ушей, сложно было спутать с чем-то еще.

— Упустили!!! — истошный визг дребезжал под сводами очередной залы.

Треск разряда. Вопль. Грохот. Новый бессвязный выкрик:

— Саботаж!!!

Наконец, мои глаза привыкли к свету и я вдруг обнаружил, что рядом с дверью, из которой я высунулся, сидят сразу несколько андроидов. Ближайший сидел менее, чем в метре от меня. Я дернулся, ожидая, что они попытаются схватить меня, но ближайший из них лишь едва повернул голову в мою сторону. Что с ними такое? Я коротко осмотрелся: передо мной была еще одна просторная зала, точь в точь как все остальные, с тем только исключением, что в этой не было никакой мебели. Зато здесь были андроиды — целая толпа. Прижимаясь лбами к полу, они окружали еще одного человека. Не знаю, как его звали, но я про себя тут же назвал его мистер Гиена: горбатый, подвижный, с длинными руками и злобным приплюснутым лицом. Впрочем, лицо я мог видеть только мельком, когда он на мгновение повернулся — мистер Гиена стоял ко мне спиной. После каждого гневного выкрика он ударял своей электро тростью кого-то из андроидов, вырывая у него вопль боли. Те андроиды, которые уже получили свое наказание, либо валялись тут же, среди коленопреклоненных, либо отползали в сторонку и садились у стены. Видимо, удар током выводил их из строя ненадолго.

Несколько мгновений я с ужасом смотрел, как мистер Гиена расправляется с андроидами. Я слышал крики боли, видел искаженные страданием лица, словно у меня под носом кого-то пытали, но как, черт возьми, можно заставить испытывать боль машину? Да и зачем?

Внезапно кто-то схватил меня за запястье. Я дернулся, пытаясь высвободить руку, и рывком повернулся. На меня с невыразимой грустью смотрело лицо одного из андроидов, того, который сидел у стены совсем рядом со мной. Его пальцы вцепились в мое запястье.

— Пожалуйста, спаси нас…

Головы сидящих рядом с ним повернулись в мою сторону. Воздух вокруг меня зашелестел от расходящегося волнами шепота:

— Помоги нам…

— Сделай что-нибудь…

— Нам больно…

Я увидел, как головы всех поврежденных током андроидов постепенно поворачиваются ко мне. Мистер Гиена продолжал раздавать наказания, словно бы не замечая носящихся по зале шепотов.

> M±ÊÍP¢µА çƪРǷ

> ȪАɟР ḧỄАЕΉⱦⱩ

> Освободить андроидов

> Андроидов освободить

Я сунул руку в карман и тут же, почувствовав укол непонятного отвращения, отдернул ее. Мои карманы были набиты металлическими пластинками. Со всех сторон ко мне тянулись руки андроидов, перед глазами висел диалог с поражающими разнообразием вариантами.

И тогда я услышал ее. Алиса была где-то совсем рядом, я слышал ее голос не через динамики какого-то очередного устройства, это точно была живая, настоящая Алиса, тут я мог поклясться. И она кричала. Отчаянный, душераздирающий вопль несся откуда-то из-за стены с той стороны зала. Только теперь я заметил едва проступающий контур двери в белой стене, точно такой же, как та, из которой сейчас выглядывал я.

Я дернулся вперед, на этот крик, но ноги мои словно бы приросли к полу.

— САНАЧАЛА ЗАКРОЙ ДИАЛОГ, — лукаво захихикал сверху Дедал.

Я окинул коротким взглядом протянутые ко мне руки андроидов. Словно вспышка молнии, на долю секунда перед моими глазами снова встала гора трупов, которую мы нашли с Тоби. У меня нет времени для того, чтобы раздавить все эти игры, которыми Дедал набил мои карманы. А даже если бы я избавился от них — как я попаду на ту сторону залы, прямо под носом у мистера Гиены?

Коротким движением, не глядя, я ткнул в «Андроидов освободить», и не дожидаясь, сорвался с места. Я не хотел, чтобы всех этих людей убили, но еще больше я не хотел, чтобы погибла Алиса. Я бежал через залу, напрямик, среди поднимающихся на ноги андроидов, на виске у каждого из них серебрилась игра. Мистер Гиена наконец заметил меня. Словно в замедленной съемке, я видел, как поднялась его трость, нацеленная концом мне в голову, как она дернулась в сторону под ударом какого-то андроида, как двое других вцепились в плечи мистера Гиены…

С той стороны маленькой двери раздался тяжелый удар, и крик Алисы сорвался на визг. Где-то сбоку я слышал истошный вопль мистера Гиены, который вдруг оборвался громким смачным хрустом. Еще один тяжелый удар с той стороны стены — и крик Алисы оборвался.

Я подлетел к двери и распахнул ее.

— Алиса!

За дверью была темнота, прорезанная лишь полосой света, падающего из зала.

— Алиса!

По краю белой полосы света, лежащей на полу темной комнаты, медленно расползалась лужа крови.

— Алиса!!!

Я лихорадочно шарил в темноте, пытаясь найти ее, пока мои пальцы не коснулись чего-то теплого. Теперь я мог разобрать в темноте смутные очертания. Алиса лежала неподвижно, лицом вверх. Я схватил ее за плечи, вытащил в полосу света…

Она не двигалась. Бледное лицо застыло. Дрожащими пальцами я пытался нащупать пульс сначала на тонком бледном запястье, потом на шее. Алиса была мертва. Я растерянно взял ее безвольную, все еще теплую руку, ощущая, как на меня наваливается огромная, совершенно невыносимая тяжесть. Сквозь дверной проем я невидящими глазами уставился на то, как андроиды разрывают на куски своего мучителя, окрашивая белый пол залы в красный цвет.

— ТЫ ПРОИГРАЛ, — бесстрастно заметил откуда-то сверху голос Дедала.

— Нет!

Я рывком сел, не понимая, где я, и что происходит, но все еще ощущая неподъемную тяжесть горя.

— Очнулся, — радостно прокомментировал Тоби откуда-то сбоку.

Я осмотрелся. Кругом была кабина нашей лодки, а сам я сидел на разложенном, как лежанка, сиденье штурмана. Все вокруг меня плыло и шаталось, и чтобы понять, что все, только что увиденное, было сном, или бредом, или черт знает чем еще, мне потребовалось некоторое время. Но с громадным облегчением от того осознания того, что все, увиденное мной, было не реальным, пришла жгучая тревога.

— Мы что, стоим на месте? Мы все это время, пока я валялся в отключке, стояли на месте?! Почему мы не едем?! — я лихорадочно нашарил ручку двери.

— Да успокойся ты…

Словно мешок с землей, шатаясь, я неуклюже вывалился из кабины. Сколько времени мы потеряли? Что, если Алиса погибнет ил-за этого идиотского промедления? Что если она уже…

— Саймон!

Я едва успел остановиться. Земля под моими ногами резко обрывалась вниз. Я застыл, пошатнувшись на самом краю, и уставился вперед с обрыва на бесконечный, перечерченный бурунами водный простор, который начинался от белых отвесных скал где-то в двадцати метрах у меня под ногами, и терялся в пасмурной дымке где-то вдали.

— Что это? — ошарашенно спросил я, — Это — море?

— Нет, — Тоби стоял у меня за спиной, очевидно, в случае чего, готовый ухватить меня за шкирку и не дать мне свалиться с обрыва. — Не совсем. Это пролив. И нам надо как-то переправиться.

Глава 23

Как выяснилось, пока я валялся в отключке, Тоби успел сделать много чего. Для начала, он худо-бедно починил свои руки, хотя теперь они работали не так хорошо. Кроме того, он успевал подлечивать меня и продолжал двигаться к той точке, которая была указана как пункт назначения на моем чудом выжившем планшете, пока не добрался до пролива. Необходимо было перебраться на ту сторону, и Тоби не терял времени даром. К моему пробуждению он уже придумал кое-что на этот счет.

— Лучше переправиться вплавь.

За окнами кабины стояла непроглядная ночь, и лицо Тоби освещало лишь тусклое сияние экрана планшета.

— Лучше? Ты так говоришь, как будто у нас много вариантов. И к тому же, на чем ты предлагаешь плыть? И на чем мы поедем дальше?

Мое видение мертвой Алисы прошло, но оставило после себя тревогу. Мне совсем не сиделось на месте — хотелось бежать вперед, и как можно быстрее. Как там Алиса? Все ли с ней в порядке?

— Мы можем переплыть на нашей лодке, — спокойно ответил Тоби. — Она вполне может плавать по воде, но только…

— Только — что?

— Только не в такую погоду. Слишком большие волны. Надо дождаться, когда погода успокоится.

— Дождаться? Но мы не можем ждать!

Тоби метнул на меня короткий взгляд, и только тут я заметил, что нервно барабаню пальцами по приборной панели.

— Почему это? Куда мы спешим?

— Кое-кто… — я замялся. — Кое-кто нуждается в моей помощи.

— Кое-кто? Что это за пункт назначения на твоем планшете? — Тоби приподнял одну бровь, — Я думал, что это работающая станция.

— Да, это станция, и там… — я откинулся на спинку сиденья. Что за чушь? Откуда это чувство неловкости? Я хлопнул раскрытой ладонью по приборной панели. — Мы едем к девушке, с которой я встретился в игре. Точка на карте — это станция Персефона, место, откуда передавался сигнал.

— Да, — с серьезным видом согласился Тоби, — девушка — это действительно важно. Но может быть, твои человеческие инстинкты подождут, пока не успокоится погода?

— Что?! Какие инстинкты? — я почувствовал, как краснею, и от этого ощутил себя еще глупее, — Чем ты меня слушал, Тоби? Я говорю, она в опасности! Ей срочно нужна помощь! При чем тут… — я досадливо фыркнул, и бросил недовольный взгляд на Тоби.

Андроид сидел с совершенно невозмутимым выражением на обожженном лице, но я готов был поклясться, что эта железка просто подначивает меня. Я раздраженно отвернулся и поспешил сменить тему:

— Ты говорил о том, что лучше переправиться вплавь. Что ты имел в виду? Лучше, чем что?

Тоби словно бы замялся.

— Есть еще один вариант, — неохотно проговорил он. — Но он плохой.

— Что за вариант?

Тоби мрачно глянул на меня и нехотя ответил:

— Я нашел вход в тоннель, ведущий под пролив.

Я встрепенулся:

— Тоннель? Что ж ты сразу не сказал? Это де отличный вариант — никаких опасных плаваний и не надо ждать погоды! И лодка довезет нас на ту сторону в два счета!

— Это древний тоннель, Саймон, — терпеливо проговорил Тоби, словно бы разговаривал с неразумным ребенком, — созданный еще до Катастрофы. Мы не знаем, можно ли проехать через него. Может быть, он разрушен, там может быть все что угодно. Знаешь, такие постройки не стоят веками без поддержки и обслуживания, они разрушаются, и становятся опасными.

— Но ведь никто не мешает нам посмотреть? Мы же все равно пока не можем переплыть пролив на лодке, правда?

— На что ты собрался смотреть?

— Просто, — я пожал плечами, — немного исследовать этот тоннель. Может быть, он не так плох, как тебе кажется?

— Ты что, хочешь идти сейчас?

— А почему нет? Чего мы ждем?

Тоби посмотрел на меня с сожалением.

— Ничему тебя жизнь не учит, правда? Ты уже забыл свою ночную прогулку возле ветряков? Нет уж, ночью мы никуда не пойдем. К тому же, ты едва на ногах держишься.

От воспоминания о гигантских сороконожках холодок побежал у меня по спине. Да и состояние у меня и правда пока что было так себе. Но тревога за Алису все равно была сильнее — я готов был рискнуть. Однако, при одном взгляде на упрямое выражение лица Тоби я сразу понял — сегодня мы и правда никуда не пойдем.

— Сходим завтра, что скажешь?

Тоби перевернул планшет, и кабину окутала непроницаемая мгла.

— Может быть, завтра погода будет лучше, и мы сможем поплыть, — уклончиво ответил он.

Это даже близко не было похоже на согласие, и я уже было открыл рот, чтобы продолжить уговоры, но Тоби коротко отрезал:

— Спокойной ночи.

Дверь кабины хлопнула, и лодка едва заметно качнулась от этого. Тоби отправился караулить лодку, а я улегся на бок, размышляя о таинственном тоннеле, и сам не заметил, как провалился в сон.

Волны следующим утром были даже выше чем прежде, так что Тоби, хотя и с крайней неохотой, все же согласился показать мне вход в тоннель. Это были просто два круглых отверстия в растрескавшейся стене, подпирающей срез холма — очень похоже на вход на подземную станцию. Конечно, теперь у меня были не самые приятные ассоциации со станциями, и вновь лезть под землю не хотелось, но все же по поводу этого тоннеля у меня было хорошее предчувствие.

— Выглядит безопасно, — жизнерадостно заметил я, выпрыгивая из кабины. — И лодка отлично в него пройдет.

— Впритык, — мрачно поправил меня Тоби. Его вся эта затея явно совершенно не радовала.

Однако, примерно через сотню метров от входа оба тоннеля сливались в один, так что оставалось вполне достаточно места даже для того, чтобы наша лодка развернулась.

Мы прошли около километра вперед, однако не обнаружили ровным счетом ничего подозрительного. Тоннель был в отличном состоянии.

— Ни воды, ни разрушений, — заметил я, возвращаясь к лодке.

Тоби лишь мрачно покачал головой и снова пробормотал что-то про то, что, возможно, погода наладится. Словно в ответ на его слова, стоило нам выйти из тоннеля, как на нас налетел ветер, едва ли не сшибающий с ног. Не нужно было даже ехать к берегу, чтобы понять, что волны поднялись пуще прежнего.

— Что-то твоя погода не спешит налаживаться, — запальчиво ответил я, — Так можно месяцами сидеть на берегу и ждать.

Тоби покачал головой.

— Тоби, послушай. Мы же осмотрели тоннель, и там все в порядке. Он в отличном состоянии, и ничто не мешает нам попробовать проехать через него. Если что, мы всегда сможем вернуться.

Тоби сумрачно глянул на вход в тоннель через плечо, потом на меня и тяжко вздохнул. Я понял, что победил. Мы уселись в лодку и осторожно двинулись вперед.

Чуть потрескавшиеся стены тоннеля медленно поплыли мимо нас. Лодка скользила вниз по плавному уклону, метр за метром уходя в глубину земли, под пролив. Я заметил, как Тоби несколько раз сумрачно глянул в зеркало заднего вида, на готовый скрыться за поворотом круг света — вход в тоннель.

Вначале я, как и Тоби, напряженно всматривался в темноту тоннеля, но лодка шла плавно и ровно, и постепенно я отвлекся от монотонно скользящих мимо стен и погрузился в мысли. Мне было о чем подумать — слишком много всего произошло за последнее время, да еще этот сон…

— Кстати, — я нарушил сосредоточенное молчание, царившее в кабине. — Ты восстановил память?

— Да, — ответил Тоби, не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги, — Но она восстановилась не полностью, и я не думаю, что ей стоит доверять.

— Почему?

— Там, похоже, какие-то сбои. По-другому я не могу объяснить это.

— Что ты имеешь в виду? — я с интересом уставился на Тоби.

— Я пытался вспомнить Шермана, и… в общем, посмотри лучше сам, я скинул образ на твой планшет.

Я достал планшет, уже смутно подозревая, что сейчас увижу.

— Не знаю, что это за ерунда, наверное, какое-то смещение визуальных образов в памяти… — продолжал говорить Тоби.

На экране был короткий видео-отрезок памяти Тоби. Человек в защитном комбинезоне делает шаг от смотрящего, оборачивается, машет зрителю рукой, мол, пойдем, нам туда. С гладкой поверхности планшета на меня смотрело мое собственное лицо. Речь шла не о фамильном сходстве или чем-то вроде этого — на видео был в точности я. Это видео вызывало странное чувство. С одной стороны, я словно бы предчувствовал, что увижу именно это, и все же это вызывало ощущение противоречия, неправильности. Значит, жители Аида и прежде выбирались наружу. Но зачем?

— С твоей памятью все в порядке, — сказал я после небольшой паузы. — Человек на видео — и есть Шерман.

— Но как?.. — Тоби вдруг споткнулся на полуслове и коротко глянул на меня. — Погоди-ка, он с той же станции, что и ты. Это что, такое фамильное сходство?

— Нет, — я покачал головой, — Просто я — клон. И знаешь еще что? Помнишь, ты сказал, что Шерман ушел? Что он спешил куда-то? Никуда он не уходил. Думаю, именно его мы и нашли в лифте возле источника.

Тоби еще раз коротко глянул на меня, и снова уставился вперед, словно бы переваривая только что услышанное. Я тоже уставился вперед, в темноту. Странно, что ему самому не пришло это в голову. Смутные воспоминания из сна бередили мое воображение.

— А люди? Помнишь людей? Которые были до того…

— Ты имеешь в виду людей со станции? Или снаружи?

Я едва не подпрыгнул на месте.

— А что, кто-то приходил снаружи?

Тоби кивнул.

— Да. Между приходом Шермана и твоим приходом было несколько путешественников… — Тоби словно бы запнулся на полуслове.

— Тоби?

Мой друг, не отвечая, плавно затормозил. Взгляд его был устремлен вперед. Перед нами в свете фонаря лодки высилось некое странное, комковатое образование, затянувшее стенки тоннеля, оставляя только узкий проход, сквозь который мог бы пройти человек, но не протиснулась бы наша лодка. Комья чего-то похожего на слюду искрились и мерцали в свете фонаря.

Тоби медленно, словно боялся спугнуть кого-то, пополз назад.

— Тоби, что это?

— Это, — сказал Тоби почти шепотом, плавно разворачивая нашу лодку. — Гнездо.

Глава 24

Тоби пополз прочь от гнезда так медленно, что я затаил дыхание.

— Что за гнездо? — наконец спросил я, тоже почему-то шепотом.

— Ш-ш-ш! — Тоби поднял открытую ладонь, как будто останавливая меня. — Слышишь?

Лодка плавно затормозила и мы оба застыли, вслушиваясь. Сначала мне казалось, что ему чудится, но потом я услышал. Едва слышный звук доносился с той стороны, откуда мы забрались в тоннель. И, кажется, звук приближался.

— Давай на мое место, — тихим, напряженным голосом сказал Тоби, затем открыл люк в задней части кабины и выбрался в кузов. Напряженно вглядываясь в глухую темноту тоннеля, я быстро перебрался на водительское сиденье, а потом бросил короткий взгляд через плечо. Тоби как раз поднимался в кузове, и я увидел как мелькнула в окошке винтовка, вроде тех, из которых андроиды тогда перестреляли сороконожек. Звук приближался, и теперь уже можно было разобрать шорох и едва слышный стрекот. Я повернулся вперед, и тогда увидел, как в свете фонаря показалась крупная треугольная голова с огромными, размером с фонарь нашей лодки, фасетчатыми глазами. Перед нами стоял огромный шершень: тяжелое продолговатое туловище, словно бы перетянутое чем-то посередине, шесть широко расставленных жестких лап, жесткие, будто слюдяные крылья, прикрывающие спину. На мгновение тварь застыла на границе света, плавно поворачивая голову то на один, то на другой бок. А потом резко, с громким стрекотом рванулась вперед, раззявив жвала на треугольной голове.

Тоби не дал ей добраться до нас — грохот выстрела эхом покатился по всей длине тоннеля. Яркая вспышка света ударила по твари, заставив ее пошатнуться на месте и отступить на шаг. На секунду вспышка пронзила темноту, освещая, как днем, едва ли не всю длину тоннеля, и я увидел, как за спиной у этой твари замерцали мириады фасетчатых глаз. Весь тоннель впереди был заполнен чем-то вроде гигантских шершней.

Словно бы сами собой, мои руки уже выкручивали пульт, давили на кнопки. Я слышал, как Тоби кричит что-то сверху, из кузова. Лодка резко по диагонали дернулась назад, едва не ткнувшись кузовом в стену тоннеля, а затем, поднимая тучу пыли, проехалась по инерции своей плоской подошвой по полу. Я выкрутил пульт, и резко рванул вперед, обратно в сторону того, что Тоби назвал гнездом.

Рой несся следом за нами — мне даже не нужно было смотреть в зеркало заднего вида, чтобы понять это — тоннель заполнился оглушительным стрекотом, который настигал нас с каждой секундой.

— Тарань! — заорал Тоби сверху, когда впереди показался вход в гнездо. Я вдавил, как только мог, движение вперед.

Все, что происходило дальше, слилось в один сумбурный сгусток грохота, ударов и крика. Мы влетели в гнездо с оглушительным скрежетом и грохотом, разбивая искрящиеся комья в пыль. Я с содроганием ждал, что сейчас мы застрянем намертво и рой сметет нас, но лодка продолжала лететь вперед, в облаке пыли от разбитых комьев. Мы мчались вслепую — я ничего не видел в этой пыли. Лодка подпрыгивала на каких-то комьях и ухабах так, что я едва не бился головой о потолок кабины. О том, что Тоби в этой тряске не вывалился из кузова я мог знать только по его истошным крикам:

— Гони! Гони!

Наконец, лодка вырвалась из пыли и я увидел гнездо — весь тоннель был покрыт комковатыми наростами, между которыми копошилось что-то белое и блестящее. Казалось, стрекот раздавался теперь со всех сторон. Подскакивая на круглых наростах, с отвратительным хлюпаньем снося беловатую массу, лодка мчалась вперед, все набирая скорость, когда я почувствовал, как нечто тяжелое с грохотом обрушилось в кузов.

— Гони! — еще раз проорал Тоби, и конец его крика потонул в грохоте выстрела. Короткий взгляд в зеркало — и я увидел огромное сегментированное брюхо, поднявшееся над кузовом лодки с устремленным вниз жалом, нацеленным на лежащего на дне кузова Тоби. Я резко дернул лодку в сторону, и с громким скрежетом она провезла одной стороной по круглым наростам на стене, снова поднимая тучу пыли.

Тяжелый удар сотряс лодку, раздался скрежет. Новая вспышка. Значит, Тоби жив. Новая вспышка, и новый удар. Я едва вписался в плавный поворот тоннеля и только тогда увидел, что мы несемся навстречу целому ряду высоких плоских влажно лоснящихся наростов, выстроившихся по обеим сторонам тоннеля, словно широкие колонны. Эта колоннада едва ли не полностью перекрывала проезд.

За моей спиной что-то тяжелое ударило в заднюю часть кабины, с грохотом отскочило, раздался новый удар. Затем один за другим прогрохотали несколько выстрелов, и я почувствовал, как тяжелая туша вывалилась из кузова — лодка рванулась вперед еще быстрее.

Лодка со скрежетом влетела в первую колонну. Что-то брызнуло на стекло кабины, лодку мотнуло в сторону, и тут же она влетела боком в следующую колонну. Я слышал, как Тоби орет мне что-то сверху, но в грохоте и скрежете не мог понять что. С грохотом и скрежетом, мотаясь из стороны в сторону, лодка сносила одну колонну за другой. В этом шуме я не сразу разобрал новый звук — тяжелый, утробный гул, который нарастал вокруг.

— Вода! Гони! — орал мне сверху Тоби.

Тонкая струйка воды вырвалась из-под очередной разбитой колонны, и мазнула по стеклу кабины.

В облаке пыли, едва понимая, что происходит, я рванул вперед, снова разгоняя замедлившуюся от ударов лодку и молясь о том, чтобы она только вывезла нас.

Грохот у нас за спиной нарастал, превращаясь в рокочущий шквал. За этим грохотом я уже не слышал ни криков Тоби, ни даже своих мыслей. Грязь и пыль залепили фонарь лодки, так что я едва видел, куда мы несемся, а в заднее стекло и подавно было не видно ничего. Но мне не нужно было смотреть назад — я уже знал, что случилось — за нами следом шел шквал воды, стремительно захватывающей разрушенный нами тоннель. Молясь о том, чтобы Тоби был все еще в кузове, я мчался вперед, выжимая из лодки все, на что она была только способна.

Сквозь замазанное грязью лобовое стекло блеснул луч света, быстро превращаясь в широкий белый прямоугольник выхода из тоннеля. Лодка вырвалась наружу, едва ли не подпрыгнув на подъеме, и я, едва успев затормозить, вывалился из кабины.

— Тоби!

Андроид был здесь, в кузове — он превратился в скорчившийся ком грязи в углу.

— Тоби!!! — одним прыжком я оказался в кузове и ухватил его за плечи.

Он едва заметно пошевелился, фыркнул, и затем открыл залепленные грязью глаза и выплюнул ком грязи. Я, наконец, выдохнул, глядя, как мой друг распрямляется и отцепляет страховочный карабин от пояса своего комбинезона. Во всем этом аду он даже умудрился не потерять винтовку!

— Тоби, я… — меня прервал тяжелый взгляд моего друга, такой, словно бы он с трудом удерживался от того, чтобы дать мне подзатыльник. Тоби положил винтовку на крышу кабины и прошел куда-то мне за спину.

Я обернулся. Прямо посередине кузова торчало что-то вроде небольшого пенька, возле которого Тоби уселся на колени и разгребал грязь. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что это. Прямо посередине нашу лодку насквозь пронзило жало. Видимо, та тварь, с которой Тоби боролся в улье, успела вонзить эту дикую на вид штуковину в наш многострадальный транспорт. Весь в грязи, Тоби вскрыл пол кузова совсем рядом с жалом и сунул голову в открывшийся технический люк. Когда он высунулся наружу, лицо его стало еще мрачнее.

— Оно повредило батарею, — не глядя на меня, обронил Тоби.

— И что это значит?

Тоби пристально посмотрел на меня, а затем поднялся на ноги.

— Это значит — полное дерьмо. Если я не смогу починить это, то мы останемся посреди пустыни без транспорта и почти без припасов. Сомневаюсь, что мы сможем дойти оставшуюся тысячу километров до станции пешком.

— Ты сможешь.

— Какая разница, что смогу я? — Тоби досадливо пнул основание лодки, — Ты-то не сможешь!

На это мне было нечего сказать. Тоби бросил еще один мрачный взгляд на лодку и побрел в сторону пролива.

Остаток дня Тоби возился с лодкой. Я рад был бы помочь, но андроид только помотал головой и махнул рукой, мол, иди отсюда и не мешай мне. Так что все, что мне оставалось — это осознавать, в какое дерьмище мы попали по моей вине, и какой же я идиот. Ведь это по моей милости сейчас из середины лодки торчало жало громадного шершня. Не начни я настаивать на том, чтобы проехать через этот чертов тоннель, послушай я Тоби, все было бы совсем иначе. От стыда я не знал, куда себя деть и чем заняться. Чтобы хоть чем-то занять руки, я натаскал воды от пролива и пытался отчистить лодку. Как будто в довершение всех бед, начало давать о себе знать то, что еще вчера я валялся в отключке от перегрева — под вечер меня шатало ветром от болезненной усталости и я едва мог стоять на ногах от головокружения. Уже спустились сумерки, когда Тоби наконец оторвался от ремонта и подошел ко мне.

— Отдохни немного, — мягко сказал андроид.

Этот мягкий тон настолько не вязался с тем, каким раздраженным он выглядел, когда мы выбрались из тоннеля, что я удивленно уставился на него. Вид у него был какой-то задумчивый и странный. «Все пропало,» — подумал я с тоской, — «ему не удалось починить лодку».

— Я кое-что придумал, — задумчиво сказал Тоби.

— Что? — я встрепенулся.

Тоби махнул рукой:

— Долго объяснять. За ночь я управлюсь, а ты пока ложись спать. Завтра поедешь к своей подружке.

Он немного постоял, а потом как-то печально улыбнулся и снова направился к кузову. Шатаясь, я забрался в кабину. Поспать мне, действительно, совсем не мешало, но все-таки Тоби показался мне очень странным. Я бросил взгляд сквозь заднее стекло, кое-как оттертое мной от грязи, но увидел только спину Тоби, снова копающегося во внутренностях лодки. Что с ним такое? Сумерки медленно размывали контуры всего, что было вокруг, и я уже почти не разбирал Тоби в темноте. Мои веки налились тяжестью и незаметно для себя я провалился в тревожную дрему.

Я проснулся через несколько часов от ощущения, что что-то совсем не так, как оно должно быть. Ничего вокруг меня не изменилось — кабина лодки была точь в точь такая же, как когда я заснул, над лодкой разлилась непроглядная ночная темень. Я потянулся за планшетом, чтобы посветить себе, достал его, нажал на кнопку.

«Инструкция для Саймона» — всплыла надпись на экране.

Что за хрень?

«Утром меня здесь не будет. Зарядки батареи в том виде, в котором она есть сейчас, хватит на оставшийся путь…»

Стоп! Последние остатки сна слетели с меня в одну секунду. Что это значит: «утром меня здесь не будет»?!

— Тоби! — я кубарем выкатился из кабины, и неловко вскарабкался через бортик в кузов.

Тоби был в кузове. Экран планшета подсветил его ссутуленную фигуру, в расстегнутом до пояса комбинезоне. От разреза на груди и шее тянулась целая путаница шлейфов и проводов. Я подскочил к нему, тронул его за плечо — и Тоби безжизненно повалился на бок.

— Тоби! — я ухватил друга за плечи и встряхнул его, насколько это возможно сделать с кем-то кто настолько тяжелее тебя. Никакой реакции. Дрожащими руками я принялся выдергивать из него провода и шлейфы.

— Саймон? Что ты делаешь? — тело Тоби оставалось неподвижным, но голос кое-как прорезался.

— Нет, это ты что делаешь?! — я почти сорвался на крик. — Какого хрена ты творишь?!

— Я нашел способ доставить тебя туда, куда ты стремишься, — без каких-либо модуляций в голосе ответил Тоби. — Выполняю то, для чего меня создали.

Я в отчаянье смотрел на друга. Было очевидно, что он разрядился почти до нуля, чтобы подзарядить дурацкую лодку.

— Ты же уже можешь не следовать своим законам!

— Могу не следовать, — негромко согласился Тоби. — Но я принял решение следовать им.

— Почему ты ничего не сказал мне?! Зачем все сделал в тихую?

— Знаешь, Саймон… — зрачки глаз андроида медленно повернулись в мою сторону, — у тебя серьезные проблемы с принятием решений. Ты хочешь быть для всех хорошим, но это не всегда возможно. Не всегда есть стопроцентно правильное и со всех сторон хорошее решение. Иногда приходится чем-то жертвовать. Разве ты принял бы такой вариант?

— Конечно, нет! Потому что этот вариант — говно! — я всплеснул руками, а потом остолбенел от внезапно пришедшей мне в голову мысли — Ты восстановишься после зарядки? Ты сможешь восстановить сознание после выключения?

— Саймон, успокойся. Садись в лодку, и отправляйся к станции, куда ты едешь. Не делай глупостей.

— Отвечай прямо!

— Не свора… — голос Тоби сбился и словно бы рассыпался на отдельные звуки.

Где-то в недрах лодки пискнул какой-то датчик.

— Тоби!

Под откинутой в сторону крышкой, ведущей к системам батареи лодки зажглись и замигали огоньки. Взгляд Тоби окончательно остановился.

Я остался один.

Глава 25

Несколько мгновений я в молчании смотрел на безжизненное тело Тоби. Как он это сказал? Проблемы с принятием решений? Неумение жертвовать. Перед глазами у меня всплыла мертвая Алиса и андроиды, разрывающие мистера Гиену на части. Из-за чего все случилось у меня во сне? Из-за того, что я не хотел никем жертвовать. И что в итоге? Я проиграл, во всем.

Я достал планшет. В инструкции, которую оставил мне Тоби, были простые указания — ехать прямо, держать крейсерскую скорость, никуда не сворачивать. Одним словом, не тратить попусту то, что он добыл мне ценой… своей жизни? Не совсем. Скорее, ценой своей личности и своей свободы. В записке не было ни слова о том, кто откроет глаза, когда я найду способ подзарядить андроида. Будет ли это мой друг Тоби, с которым мы прошли через огонь и воду, или это будет андроид с заводскими настройками? Или мне вообще не удастся больше включить его? Но я и так уже знал. Слишком уж грустным был Тоби этим вечером. Очевидно, уже принял решение, и знал, чем это может обернуться.

Я прицепил к комбинезону Тоби несколько страховочных карабинов, так, чтобы его по возможности не мотало в кузове, и вернулся в кабину. Лодка двинулась вперед, сквозь темноту, и я не мог отделаться от гадкого ощущения, что она движется на крови моего друга.

Каковы шансы на то, что все сложные структуры в электронном мозгу Тоби, его сознание и свобода воли, сохранятся после перезагрузки? Я попытался вспомнить примеры с Аида, но наши роботы были несравнимо примитивнее, чем даже просто андроид, не говоря уже о Тоби. Однако, внезапно мне вспомнились инструкции о том, что делать, если из-за какого-либо технического сбоя отключится Орфей. Конечно, это была почти невозможная ситуация, однако же инструкции существовали. Нужно было включить резервный блок питания в течение трех часов, это я помнил очень хорошо. Иначе сложные структуры сознания Орфея были бы необратимо повреждены. Точнее, еще больше повреждены. Итак, следует исходить из того, что у меня три часа. Я сжал кулак.

— Тупая железка! — я со злостью ударил по подлокотнику, едва не сломав его. Злость, обида, чувство беспомощности внезапно захватили меня. Три часа — это ничто. Даже если я разгонюсь до передельной скорости, полторы тысячи километров не преодолеть за три часа. Кроме того, на предельной скорости лодка и не протянет так долго — батареи не хватит. И что мне делать? Искать какую-нибудь станцию рядом, даже не зная, есть ли она? Я обессиленно разжал кулак. Оставалось только включить на планшете прием любых сигналов и надеяться на чудо. И действовать так, как сказал Тоби. По крайней мере, пока.

Минута за минутой, драгоценное время ускользало. Я словно чувствовал, как угасают связи и сложные структуры в электронном мозгу Тоби, и ничего не мог с этим поделать. За первые два часа моего путешествия у меня уже начали слезиться глаза — так пристально я глядел на экран планшета. Внезапно что-то, какой-то едва уловимый звук словно бы мелькнул мимо.

Я затормозил. Медленно, как только мог, сдал назад. Точно! Едва уловимая помеха. Я коротко глянул на точку на карте, мерцающую на экране планшета. Если сейчас я сверну, то, может быть, никогда не доберусь до Персефоны. Может быть, пущу по ветру то, ради чего Тоби пожертвовал собой. Я резко повернул лодку вправо, надеясь, что именно оттуда шел сигнал. Немного виляя, я проехал вперед еще около километра прежде, чем нащупал звук. Еще через пару километров я уже мог разобрать, что это песня, но слова, хотя и были вроде бы знакомыми, как будто ускользали от меня. Да и звучали они как-то непривычно мягко и картаво. На заднем плане словно бы кто-то насвистывал. Впрочем, о чем бы ни пелось в этой песне, для меня это была музыка надежды. Я мчался вперед, навстречу странной задумчивой песне, и слова становились все отчетливее, хотя я до сих пор не мог разобрать, о чем там поется.

Песня звучала, наверное, уже десятый раз, когда я увидел, откуда доносится музыка. Это, определенно, была станция, хотя она и не походила ни на одну из виденных мною прежде станций: эта не пряталась под землей, а выступала круглым куполом наружу. Когда лодка подъехала поближе, я заметил и въезд, так же открытый. Точнее, у него была маскировочная шторка, но она была поднята. На станции было темно и тихо. Задумчивая песня закончилась и началась по новой.

Я подтянул поближе к себе винтовку. Опыт учил меня тому, что на станции всегда есть кто-то или что-то, и, как правило, это что-то враждебное. Лодка скользнула вниз, в темноту, по пандусу и остановилась перед входом на станцию, обрамленным золотистым барельефом. Я выпрыгнул из кабины и подошел к двери, сжимая винтовку. Двери резко распахнулись и из темноты на меня бросилось нечто размером с человека. Я резко отпрыгнул в сторону и поднял винтовку. Существо снова двинулось ко мне, лопоча что-то непонятное.

— Стоять! — рявкнул я, и существо остановилось.

Теперь я мог рассмотреть, что это довольно причудливый робот — он имел вполне человеческие пропорции, но все его белое тело — подвижное, словно на шарнирах, — было изукрашено причудливым золотистым скульптурным орнаментом, словно бы он был продолжением интерьера станции. Все сочленения и часть механизмов были открыты, но выполнены они были так искусно, что казались частью прекрасного орнамента. Робот наклонил голову.

— Вы меня понимаете, добрый месье?

Я кивнул. Удивительно, он может говорить по-человечески! Я уж было подумал, что он сломан. Робот подпрыгнул на месте и захлопал в ладоши:

— Ура! Добрый месье меня понимает! Я так скучал один! Так давно не говорил ни с кем по душам!

— Тише, — с некоторым сомнением я все же опустил винтовку. Расслабляться не стоило, но этот робот невольно вызывал симпатию, — Мне некогда разговаривать по душам. Ты можешь мне помочь?

— Конечно, месье, конечно! Что только пожелаете!

В спешке мы вытащили Тоби из кузова и погрузили на какую-то небольшую изящную каталку, которую услужливо притащил робот. Он был, очевидно, гораздо легче и слабее, чем Тоби, так что я счел за лучшее помочь ему, чтобы ускорить процесс. Золотистые изгибы орнамента на белом фоне поблескивали в свете моего фонарика — на стенах и на мебели и на теле робота, который без остановки болтал:

— Ах, месье, если бы вы знали, как я рад вас видеть! О, а что случилось с механическим месье? Надеюсь, он поправится! Я так скучал один, если бы вы знали!

Я почти не слушал его — все мои мысли были только о том, успел ли я? Сможет ли Тоби включиться таким же, каким был?

— А теперь покажи мне, где ты заряжаешься.

— Но…

— Быстрее!

— Хорошо, месье, хорошо, конечно! — засуетился робот.

Всего пара сотен метров по роскошно украшенным коридорам — и мы оказались в темной комнате, по которой, словно продолжение орнамента, вились провода. Мы усадили безжизненного Тоби в золотистое кресло. Я почувствовал внезапную легкость. Успели! Мы успели! Все получилось сделать даже быстрее, чем за три часа! Однако секунда за секундой, время проходило, но я не видел, чтобы хоть что-то изменилось.

— Все так и должно быть? — я вопросительно глянул на робота. — В смысле, так и должно быть — никаких лампочек, никаких звуков — просто кресло — и все?

— В каком смысле, месье? — робот наклонил голову на бок.

— Он же заряжается?

— Нет, месье, что вы! Мое место зарядки не работает. Источник энергии отключен.

Я почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз.

— Болван! Что же ты молчал?!

— Я пытался сказать, месье…

— Хоть где-то здесь он может зарядиться?

— Увы, нет, месье, — робот печально покачал головой.

Мои колени вдруг стали ватными.

— Покажи мне источник, — проговорил я, чувствуя, как горло стало в один миг сухим.

Робот услужливо открыл люк в противоположной стене и я заглянул внутрь. Источник этой станции — куда меньше, чем на родной станции Тоби — был полностью уничтожен. Кто-то разбил главный стержень вдребезги. Здесь же лежали истлевшие кости, и рядом — обломок металлической трубы, как нечто инородное на этой изукрашенной станции.

— Мой покойный хозяин — как я скучаю по нему! — разбил источник. — робот грустно покачал головой, — Он боялся совсем утратить человеческий облик, и я ничего не мог сделать… И вот, в одно из просветлений… — робот тяжело вздохнул.

Я обессиленно прислонился к стене. Вот оно. Все потеряно. Я все потерял. Тоби не восстановится. Я растранжирил все, и жертва Тоби оказалась бессмысленной. Из-за меня. Я повернулся к роботу, цепляясь за последнюю, угасающую надежду:

— Может быть, есть какая-то батарея, накопитель?

Робот покачал головой.

— Но ты же как-то заряжаешься?

— Нет, месье. Я был выключен все это время, с тех пор, как мой хозяин… — робот печально вздохнул. — Но не беспокойтесь, я полностью заряжен. Моей батареи надолго хватит, и я могу служить вам, месье! Мне нужно только чуть-чуть общения, — робот остановился, прижав руки к груди.

Я пристально посмотрел на него. Потом оглянулся на сидящего в кресле безжизненного Тоби.

— Ты можешь мне послужить. Заряди моего друга.

— Это невозможно, месье, — он снова печально покачал головой.

— Возможно. Заряди его от себя.

Робот на секунду замер, а потом сделал шаг назад.

— Мне не хотелось бы этого делать, месье. Ведь тогда я сам перестану существовать.

Я сглотнул. Передвинул винтовку вперед и перевел регулятор огня на минимум.

— Это не просьба.

Робот поднял руки ладонями вперед, будто пытаясь остановить меня.

— Вы же добрый месье, вы же не будете обижать бедного робота? — он еще отступил.

Я молча поднял винтовку. Робот издал короткий вскрик, повернулся, и бросился бежать.

Я нажал на спуск, и коридор, в который бросился робот, озарился яркой вспышкой. Его нога подломилась и он упал на пол. Словно во сне, я направился к упавшему роботу, который возился на полу, что-то лопоча.

Глава 26

С того момента, как робот, наконец, затих, прошла, как мне показалось, целая вечность, когда, наконец, Тоби шевельнулся и открыл глаза. Я встрепенулся.

— Ты что-нибудь помнишь? Как меня зовут?

— Саймон? Как… — он поднял голову и начал удивленно оглядываться.

Я закрыл лицо руками. Тоби жив! Настоящий Тоби, Тоби-личность. Я провел руками по лицу и посмотрел на друга. Однако, ощущение, будто мое сердце сжато, словно бы тисками, никуда не делось. Я посмотрел на затихшего робота, лежащего рядом, на полу, и отвернулся.

— С тобой все в порядке? Выглядишь, как будто… — Тоби проследил взглядом, куда тянутся провода от его шеи и груди и осекся.

Я поднялся на ноги и побрел к разбитому источнику. Предыдущие полтора часа были, наверное, самыми долгими в моей жизни. Робот все просил его пощадить, отпустить, называл меня добрым месье, пока не затих окончательно, оставив в воздухе только тягучую тишину.

Я подошел к истлевшему трупу в углу и присел рядом. На нем даже сохранились ветхие остатки одежды, похоже, это было что-то роскошное, вроде бархатного камзола с кружевами. От одного лишь дуновения одежда рассыпалась в пыль на ветхих костях. Сколько лет назад умер хозяин этого места? Был ли он таким же добрым месье, как я? Да нет, куда уж добрее…

— Может быть, я смогу починить его.

Я обернулся. Тоби стоял на входе в источник.

— Возьмем его с собой, я немного поработаю над ним, возможно, удастся зарядить его на Персефоне… — Тоби сделал неопределенный жест.

Я поднялся на ноги и кивнул.

Молча мы погрузили покалеченного робота в лодку, и отправились наскоро обыскать станцию в поисках чего-либо полезного.

Теперь, когда все уже закончилось, я мог более внимательно осмотреть это странное жилище. Станция была совсем небольшая, крошечная, если сравнивать с родной станцией Тоби или, тем более, с Аидом. И все же в каком-то смысле Аид рядом с ней выглядел бедно. В свете фонарика поблескивала позолота, сиял полированный белоснежный мрамор, перламутр, шелк, какое-то необычное темное дерево… Такую прихотливую отделку я мог увидеть разве что в игре. Однако, среди всей этой роскоши мы не нашли практически ничего полезного: системы хранения и выдачи были обесточены, так что все, чем можно было бы пополнить припасы, давно истлело. В свете дня, пробивавшемся сквозь припорошенные пылью выпуклые стекла, убранство купола выглядело особенно величественно. Но под высоким стеклянным сводом, у подножия белых мраморных колонн, царил невообразимый беспорядок. Казалось, будто среди всей этой роскоши жило какое-то животное, или, по крайней мере, вконец опустившийся человек.

— Здесь ничего нет, — сказал Тоби, наскоро осмотрев просторную залу под куполом.

Напоследок я прихватил планшет с небольшого столика у входа — мой собственный уже дышал на ладан, и ему не помешала бы замена.

В молчании вы выехали из этого странного дворца и поплыли вперед, в сторону Персефоны. За моей спиной безжизненно покачивал головой причудливый робот. Я отвел глаза и уткнулся в планшет. На удивление, на нем было совсем немного информации, а в списке последних открывавшихся файлов значилась только одна папка «Наблюдение». Это было единственное, что открывал хозяин станции последние несколько месяцев своей жизни. Я открыл папку, и передо мной поплыли ряды однотипных фотографий — с каждой на меня смотрело лицо — несколько надменное, с правильными чертами. Определенно, это и был хозяин станции. Хозяин станции фотографировался раз в год. Фотографий было очень много. Я бы даже сказал, слишком много — почти под двести. И везде — почти не стареющее лицо. Я прокрутил иконки-превью вниз и вернулся к началу списка.

— Как можно прожить двести лет, и почти не постареть?

— Совершенная медицинская система, — пожал плечами Тоби.

Я открыл первую фотографию и принялся листать их. С первых изображений на меня смотрел холодный, цепкий взгляд, у хозяина было умное, хотя и надменное лицо. Сначала изменения не бросались в глаза, но с каждой фотографией лицо хозяина неуловимо менялось — лоб становился тяжелее, щеки пухли, глаза словно бы терялись под набрякшими бровями, становились мутными, взгляд делался все бессмысленнее, лицо как-то странно деформировалось, оплывало… С последних фотографий на меня смотрел не то мистер Гиена, не то мистер Сквирелл из моего сна. Фотографии отображали весь процесс деградации. Похоже, он предпочел умереть, чем дать этому процессу завершиться. Я коротко глянул на Тоби.

— Ты помнишь, какими были люди на твоей станции?

Не отрывая взгляда от дороги, андроид кивнул.

— Взгляни.

На планшете, который я держал в руках, всплыла новая папка. Странный холодок пробежал у меня между лопатками, когда с первой фотографии на меня уставился мистер Тайгер. Воспоминания из снов всегда бывают размытыми, зыбкими, но сейчас я мог поклясться, что в своем странном сне я видел именно его. Здесь же были и мистер Гиена, и мистер Сквирелл, и несколько других. Все — с деформированными, искаженными лицами, со странными деформациями тела, болезненные и одутловатые.

Я отложил планшет.

— Ты отклонился от курса на сто пятьдесят километров, — заметил Тоби, — теперь мы не доедем до Персефоны.

— Что-нибудь придумаем.

Тоби помолчал несколько мгновений, видимо, собираясь с мыслями, и снова заговорил:

— Почему ты не последовал инструкциям?

— Ох, заткнись, Тоби! — со злостью ответил я, — Заткнись, и никогда так больше не делай. И перестань ценить свою жизнь ниже моей.

Тоби покачал головой:

— Но ведь она действительно важнее. Я просто андроид, а ты — последний человек. По крайней мере, последний из виденных мной за последнюю сотню лет. Это значит, что если с тобой что-то случится — возможно, перестанет существовать и человечество.

— А может быть, так и надо?

Тоби бросил на меня удивленный взгляд:

— Что ты имеешь в виду?

— Люди, которых я пока что видел… все они деградировали. Как будто выродились. Может, я — просто остаток того, чему пора уже исчезнуть?

— Но ты-то в порядке. И твоя подружка — она же тоже в норме?

— Конечно, она в норме! — я фыркнул, — Ну а что касается меня — то я клон. С рождением каждого из моих предшественников история вроде как отматывается назад, к исходному Стивену, или Сеймуру, или Шерману. Кстати… — в моем мозгу вдруг сверкнула неожиданная догадка.

— Что такое?

— Если Шерман погиб в Источнике на твоей станции, то кто тогда запустил процесс клонирования? Как появился следующий клон?

Тоби пожал плечами.

— Может, система сама воспроизводит клона, если никого слишком долго нет дома?

Эта мысль словно кипятком ошпарила меня. Мне вспомнились прозрачные колбы с царапинами от ногтей на внутренней стороне. Надо было разбить их! Впрочем, как бы я это сделал? А теперь, наверное, где-то в недрах Аида формируются новые зародыши — кто это будет на этот раз? Какой-нибудь Спайк или Сет? Большинство — чтобы задохнуться в колбе, так и не выбравшись наружу, один «счастливчик» — чтобы выбраться и сходить с ума в полном одиночестве. Я-то думал, что разрываю порочный круг, а оказалось…

— Саймон?

— По крайней мере, ты можешь расслабиться по поводу того, что я последний человек. Ты всегда можешь вернуться на Аид за добавкой.

Я отвернулся и уставился в окно на бесконечную серую пустыню под вечереющим небом.

Глава 27

Персефона приближалась, и постепенно занимала мои мысли, вытесняя все остальное. Как там Алиса? Все ли с ней в порядке? Что произошло там, на станции, что так испугало ее? Неужели я наконец ее увижу?

— Где мы зарядим лодку?

— Что? — я с недоумением уставился на Тоби, вопрос которого оторвал меня от таких захватывающих мыслей.

— Ты говорил, что мы что-нибудь придумаем на счет батареи. Самое время придумать. Заряда осталось всего километров на триста.

Мысли о предстоящем спасении Алисы настолько заслонили все на свете, что я совсем забыл про батарею. И где же нам искать подзарядку? Опять шарить вслепую в поисках какой-нибудь станции? Эта идея не показалась мне слишком перспективной. На всякий случай я проверил свой планшет — поиск сигналов все еще работал, но ловить ему было нечего — в эфире стояла мертвая тишина. Заряд батареи таял процент за процентом, но ни сигналов в эфире, ни гениальных идей в моей голове не появлялось. Наконец, Тоби остановил лодку.

— Остался один процент. Не стоит сажать ее до нуля, — Тоби повернулся ко мне.

— Значит, придется идти пешком. — я перелез назад и принялся доставать те запасы, которые могли бы пригодиться нам в таком путешествии.

Тоби с сомнением посмотрел вперед, сквозь лобовое стекло, а затем на меня. Я развел руками:

— Расстояние где-то сто с небольшим километров. Если двигаться быстро, то можно успеть добраться за световой день.

Тоби ответил мне еще один взглядом, полным сомнения:

— Я хочу уточнить — ты представляешь себе, что такое для твоего человеческого тела — пробежать сто с лишним километров?

— Ну да, — я развел руками, — и потом, деваться нам все равно некуда.

Тоби лишь покачал головой в ответ. Через несколько минут вода и небольшое количество еды было упаковано. Мы тронулись в путь бодрой рысцой.

Следующие пару часов меня вели вперед энтузиазм и волнение. Ноги мои ныли и горели, непривычные к таким нагрузкам, сам я очень быстро выдыхался, но мысль о том, что впереди, совсем рядом — Алиса, двигала меня вперед. Но очень скоро я начал сомневаться в том, что все рассчитал верно. За спиной было чуть меньше сорока километров, когда я почувствовал себя совершенно выжатым.

— Если ты совсем устанешь, я могу тебя понести, — участливо предложил Тоби, глядя, как я, сидя на земле, пью воду и отдуваюсь.

В ответ я только фыркнул и отмахнулся.

Конечно же, я не представлял, что такое пробежать сто километров, даже близко не представлял. Игры худо-бедно подготовили меня к нагрузкам, но не к таким. Следующие часы превратились в сущий ад, так что я с ностальгией вспоминал время, проведенное в раскаленном Источнике на станции Тоби. Тамошние мучения, по крайней мере, были короткими.

— Давай я тебя понесу, — еще раз предложил Тоби.

Я посмотрел на него снизу вверх. Андроид был, конечно, так же свеж и бодр, как и на старте, так что я испытал жгучую зависть, потому что мое человеческое тело уже порядком измучило меня.

— Нет.

К концу дистанции меня заставляла шевелиться только мысль об Алисе. Я и не подозревал, что смогу когда-либо дойти до такой степени истощения. Ноги уже плохо слушались меня, в прямом смысле подгибаясь. Наконец, я упал на колени прямо на ходу. Вокруг уже начали расползаться тусклые ранние сумерки.

— Не будь идиотом. Давай я донесу тебя до места. Ты уже не можешь идти, — Тоби присел рядом со мной на корточки.

— Нет.

— Уже начинает темнеть. А если на Персефоне придется драться? На что ты будешь годен?

— Просто помоги мне немного.

Последние несколько километров я проковылял, опираясь на плечо Тоби. К моменту, когда мы добрались до Персефоны, сумерки сгустились до предела, и Тоби пару раз уже вскидывал винтовку на какие-то шуршащие звуки.

— И где же здесь вход?

— Я не знаю, — растерянно сказал я, оглядываясь по сторонам. Вокруг была только комковатая, уходящая в темноту серая земля.

Я совсем не подумал о том, что вход на станцию, скорее всего, замаскирован. Но ведь что-то же должно быть? Как-то мы должны попасть на станцию? Я стоял прямо посередине точки на карте, которую отметил компьютер. Всю дорогу мне казалось, что достаточно просто добраться до места — и дело в шляпе. Едва держась на ногах, я растерянно оглядывался по сторонам.

— Я что-то вижу, — обронил Тоби, и мы двинулись вперед.

Мы прошли еще сотню метров, когда в свете моего фонарика показалось то, что заметил Тоби.

— Что это за уродец? — фыркнул андроид.

Я почувствовал легкий холодок между лопаток. Перед нами стоял небольшой нелепый грузовичок. Совсем такой же, как тот, на котором я выбрался с Аида. Что это значит?

— Ладно, сойдет для того, чтобы переночевать, — Тоби обошел грузовичок и остановился возле водительского сиденья.

По лицу андроида я уже заранее понял, что там увижу.

На водительском сиденье застыла мумия в скафандре. С рукава на меня смотрел трехглавый пес. Из-под прозрачного шлема-аквариума смотрело мое лицо, только мертвое и высохшее.

Не говоря ни слова, Тоби бережно перенес мертвеца в заднюю часть машины, и мы забрались в кабину.

— При свете дня нам будет проще найти вход, — наконец проговорил Тоби.

— Да, конечно.

Я был разбит усталостью, но тревожные мысли, словно рой надоедливых насекомых, жужжали у меня в мозгу. Что, если прямо подо мной, в какой-нибудь сотне метров, Алиса в смертельной опасности, совсем одна, беззащитная? Что, если мы не найдем вход? Что, если… Мысли продолжали жужжать, но сознание постепенно подернулось мутной пеленой, и я, сам того не заметив, провалился в тяжелый беспокойный сон.

Я вскочил, когда еще не рассеялись блеклые утренние сумерки. Всю ночь мне снилась Алиса, которая попала в беду и звала на помощь. После вчерашнего все тело болело так, словно бы мышцы намертво прилипли к костям, и с каждым движением их приходилось отдирать с мясом. Когда я выбрался из грузовичка, Тоби уже закапывал неглубокую могилу. Я с тоской посмотрел на горку рыхлой земли, под которой покоилась точная копия меня самого. Что он здесь делал? Тоже искал станцию? Зачем? Почему он умер? Отвечать на эти вопросы мне не хотелось.

Метр за метром мы обшаривали все вокруг точки, указанной на карте. Безрезультатно. Ни единой зацепки — кругом простиралась ровная, ничем не тронутая земля. Только довольно далеко в сторону я обнаружил руины каких-то построек, едва видных над землей, очевидно, возведенных до Катастрофы. Но и среди этих руин ничего не было, кроме крошащегося в руках бетона и едва заметных прямоугольников на земле, обозначавших некогда стоявшие здесь дома. Тянулись часы кропотливых и абсолютно безрезультатных поисков.

— Разве такое может быть?! — я сидел на земле, обескураженно оглядываясь по сторонам. — Чтобы станция была, а на поверхности ни единого знака?

Тоби покачал головой и задумчиво посмотрел на меня:

— Ты уверен, что у тебя отмечена правильная точка на карте?

Я пожал плечами. Возможно ли, чтобы компьютер неверно указал точку на карте? Наверное, да. Но если эта точка — ошибка, то как мне найти Персефону? Как мне найти Алису? Никак. Если точка неверная, то мое путешествие было бессмысленным. Я поднялся на ноги:

— Нужно искать тщательнее.

И мы принялись искать тщательнее, но результатов это не дало. Ближе к вечеру все вокруг подернулось пока еще блеклой и прозрачной пеленой тумана.

— Хватит, Саймон. Пойдем.

Я глянул на подошедшего Тоби и снова принялся шарить по земле.

— Еще не стемнело.

— Уже темнеет. Ты ничего не найдешь в тумане, только заблудишься.

Возразить мне было нечего, так что я поднялся и пошел следом за Тоби. На подходе к нашему убежищу я остановился возле свежей могилы. Из-за чего он погиб, мой предшественник? Тоже искал станцию, пока не кончились припасы? Поставил все на то, что Персефона здесь, и ошибся? Понурившись, я залез в наше скромное убежище. Довольно долго в кабине грузовичка висело тяжелое молчание, пока наконец Тоби не проронил:

— Здесь ничего нет.

Я взвился:

— Откуда ты знаешь?! Может быть, под нами сейчас целый город, а мы просто не видим вход?

— Ты знаешь, что это не так, — мягко сказал Тоби.

Конечно, я знал. Но признаться себе в этом было выше моих сил. Я отвернулся и уставился в окно, на пелену сгущающегося и с каждой минутой сереющего от пропитавших его сумерек тумана.

— Надо вернуться к лодке, — сказал Тоби после паузы.

— Нет, — сквозь зубы процедил я.

Вернуться — означало сдаться. И если мы сдаемся, то с чем мы остались? Персефона неизвестно где, Алиса неизвестно где, а мы тут, посреди голого мертвого поля, в полностью разряженном грузовичке, за сотню километров от так же полностью разряженной лодки.

Тоби печально покачал головой:

— Саймон…

— Если ты не хочешь мне помогать, то и не надо! — процедил я, открывая дверь кабины, — Я сам что-нибудь придумаю!

Дверь хлопнула за моей спиной, а затем механизм слова щелкнул — Тоби выглянул наружу:

— Вернись, не дури! Ты заблудишься!

Но я уже углубился в молочную пелену тумана, и сиротливый грузовичок канул в ней, словно бы его никогда и не было.

Я повернулся вокруг себя. Кругом была только молочная пелена, в который ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки.

— Тоби?

— Саймон! — голос андроида звучал где-то недалеко, но я никак не мог понять, где. Я осторожно двинулся, как мне казалось, на голос Тоби, но в какую бы сторону я не шел, его голос все удалялся. Плотную пелену тумана потихоньку пропитывали сумерки, а я все брел вперед, размышляя о том, как глупо будет закончить свое путешествие, будучи съеденным в тумане каким-нибудь гигантским тараканом, в ста метрах от Тоби.

Поглощенный этими мыслями, я не сразу понял, что вижу свет. Теплое пятно света маячило где-то впереди, в тумане. Что это такое? Может, это наш грузовичок? Но он полностью обесточен — батарея села наглухо. Это никак не мог быть Тоби. Тогда что это? Есть только один способ выяснить. Я опасливо двинулся вперед, на свет.

Глава 28

Выставив обе руки вперед, я неуверенно двинулся сквозь туман, на свет. Буквально пара шагов — и размытое пятно приняло форму прямоугольника. Мои пальцы уперлись во что-то. Я не мог поверить своим глазам. Это что, окно? Я приблизил лицо к стеклу. За окном была небольшая уютная комнатка — кресло, столик с лампой под тканевым абажуром, горящий камин. Я отпрянул от окна. Все это было настолько дико, что не укладывалось у меня в голове. Может, я просто сплю? Еще несколько часов назад до горизонта не было ни одной постройки, тем более, такой!

Что-то прошелестело у меня за спиной. Я резко развернулся. В тумане ничего не было видно, но я был уверен, что рядом что-то есть. Очередная тварь шуршит своими хитиновыми чешуйками, бегает кругами, прежде, чем напасть.

Бом-бом-бом! От стука с той стороны оконного стекла я дернулся и рывком развернулся. Прямо напротив моего лица, буквально в десятке сантиметров, было лицо старушки — нас разделяло только стекло. В самой старушке не было ничего зловещего, но ее появление было таким внезапным, что я в ужасе отшатнулся от окна. Она указала куда-то вбок, очевидно, предлагая мне пройти к двери, а затем, с внезапно вытянувшимся лицом начала энергично тыкать пальцем куда-то мне за спину.

Я снова рывком развернулся. Прямо передо мной стояла, покачивая усиками, очередная тварь — жирное сегментированное брюшко, прикрытое крепкими чешуйками, и массивная глянцеватая голова, увенчанная крупными зазубренными жвалами. Не думая, я сделал резкий скачок в сторону. Жвала твари с клацаньем сомкнулись там, где секунду назад была моя нога, а я, тем временем, одним прыжком оказался там, куда указывала старушка — у двери домика. Я толкнул дверь, и она подалась — я кубарем влетел внутрь и растянулся на полу, и едва успел коротким пинком захлопнуть дверь. С той стороны послышался удар и скрежет.

— Не волнуйся, — улыбнулась старушка, стоя прямо надо мной. — Сюда им не добраться.

Я едва не подпрыгнул — манера этой бабули появляться как из-под земли была немного пугающей.

— Что с тобой случилось? Ты потерялся?

Я поднялся на ноги.

— В каком-то смысле…

Что-то снова ударилось со всей силы в дверь, так что задрожали крошечные стеклянные безделушки на полочке возле входа. Старушка не обратила на этот грохот никакого внимания — как будто бы не ее дверь таранил двухметровый таракан.

— Пойдем, я напою тебя кофе, — она добродушно улыбнулась, — ко мне, знаешь ли, нечасто заходят гости.

Следом за ней я прошел на небольшую уютную кухоньку с печкой и клетчатой скатертью на столе. Я уселся на предложенный стул и уставился на ряды солений в банках. Что за безумие со мной происходит? Где я? Это Персефона? Но обстановка кухоньки, да и всего остального дома, ничем не напоминала ни одну из виденных мною станций. Нет, это было нечто совсем другое, и я никак не мог понять, что это? Голограмма? Галлюцинация? Может быть, меня укусила какая-нибудь ядовитая тварь, и теперь я медленно подыхаю от яда, а это все мне только кажется?

Обстановка у дома была какая-то странная: не похожая ни на обычную обстановку на станции, и при этом ни на одно из многочисленных жилищ в играх, которые сочинял для меня Орфей. Здесь все было каким-то чудовищно архаичным, и в то же время это выглядело слишком реальным, чтобы быть чьей-то выдумкой.

— Вот, согрейся. — старушка поставила передо мной дымящуюся чашку кофе и села напротив, — Меня зовут Луиза.

— Очень приятно. Саймон.

— Ты знаешь, что здесь нельзя ходить ночью? Что ты делаешь здесь один, в тумане?

— Я искал здесь станцию… прямо под нами, глубоко под землей.

Луиза печально покачала седой головой и похлопала меня по руке.

— Здесь нет никакой станции, мой дорогой. Твоя любимая далеко отсюда.

Я отдернул руку и отодвинулся от стола.

— Откуда вы знаете?

— О чем? — старушка наклонила голову и невинно улыбнулась.

— О том, кого я ищу. И о том, что она далеко, — я недоверчиво исподлобья уставился на нее.

Луиза вздохнула и отпила из маленькой чашечки.

— Ох, дорогой мой. Какая это попытка? Может быть, лучше дать нам всем уйти спокойно? Почему ты так упрямишься?

Я почувствовал, как неприятный холодок царапнул спину. Что она такое плетет? Что за бред? Старушка посмотрела на меня с сочувствием.

— Ты не понимаешь меня? Ах милый-милый, глупенький Сеймур…

— Саймон.

— Неважно, — она отмахнулась, — Неужели ты думаешь, что ты тут впервые? Бедный мой мальчик, сколько страданий, сколько усилий, и все ради чего? — она горестно покачала головой.

Я молча смотрел на нее. Что она такое? О чем она говорит? О других клонах? Но сколько лет назад мог приходить сюда мой предшественник? Он тоже искал возлюбленную? И самое главное…

— Откуда вы знаете, что она далеко?

— О, милый мой, просто поверь мне. Она очень далеко. Ты только на середине пути, — она тяжело вздохнула, — Все это — просто затянувшаяся агония того, что должно было закончиться давным-давно. Природу не обманешь.

— Кто вы такая? — я вскочил со стула и сделал шаг назад.

Старушка подняла на меня взгляд. Лицо ее словно бы поблекло, высохло и пошло следами разложения.

— Если бы я могла сделать так, чтобы ты остановился, бедный мальчик! Твоя дорога ведет в никуда, и ты, скорее всего, тоже не дойдешь туда, куда шел. Может, оно и лучше для тебя.

Теплый свет вокруг меня вдруг словно бы начал выцветать: стал серым, холодным и блеклым, и в этом сером свете все вокруг начало распадаться — вся мебель, банки солений на полках, нетронутая мой чашечка с кофе, сама хозяйка дома — все в один миг превратилось в фигуры из праха, которые рассыпались у меня на глазах.

— Саймон!

Я повернулся, растерянно оглядываясь. Я стоял посреди одного из рассыпавшихся фундаментов, из тех, которые я нашел накануне днем. Вокруг меня занимался серый рассвет, туман почти рассеялся. Ни дома, ни старушки.

— Саймон! — Тоби подбежал и вцепился мне в плечи, — Ты в порядке? Ты в порядке! Ох и напугал ты меня, идиот! Ладно, слушай — я поймал сигнал!

— Сигнал? — я встрепенулся.

— Да, в пяти километрах к северо-востоку.

Мы припустили бодрой рысцой в указанном направлении. В моей голове радость от того, что Тоби нашел зацепку, мешалась со странным происшествием этой ночи. Что это было? И что хозяйка дома имела в виду? Затянувшаяся агония того, что должно было давно закончиться… Дорога ведет в никуда… Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение.

— Я думал, тебе крышка, — на бегу говорил Тоби. — Всю ночь вокруг сновали тараканы, один даже пытался забраться в наше убежище. И еще этот чертов туман… Я никак не мог найти тебя в нем, зато тварей нашел штук пять, не меньше. Как они тебя не сожрали?

Я подумал о маленьком домике, в котором укрылся от тварей.

— Ты веришь в призраков?

— Нет, — Тоби удивленно посмотрел на меня, — Если бы призраки существовали, то здесь от них, наверное, было бы не протолкнуться.

— Ты имеешь в виду Катастрофу?

— Я имею в виду все, — мрачновато ответил Тоби. Я глянул на него, и вспомнил гору трупов на станции, которой больше нет. Не стоило напоминать ему.

— Вижу! — Тоби встрепенулся и чуть ускорился. Я напряг зрение, всматриваясь в горизонт, и через несколько мгновений тоже увидел его — маленькое пятнышко посреди серой пустыни.

Конечно, я мечтал о том, что мы прямо сейчас найдем вход на Персефону, но меня ждало разочарование. Сигнал, который поймал Тоби, передавал небольшой бочкообразный робот на гусеничном ходу. Сейчас он стоял неподвижно, однако следы от гусениц на земле показывали, что прибыл он сюда сравнительно недавно. Я беспокойно обошел его кругом. Какое отношение этот бочонок может иметь к Персефоне? Даст ли он хоть что-то в поисках? Тоби присел возле округлого бока робота и отодвинул пластинку, закрывающую панель управления. Пара щелчков, и Тоби поднялся на ноги, держа в руках угольно-черный матовый корпус батареи.

— Мы можем подзарядить нашу лодку от этого малыша, и хватит надолго, — Тоби победно улыбнулся.

— И это все? — упавшим голосом спросил я. Какой смысл подзаряжать лодку, если ехать все равно некуда?

— Не все. Я скинул всю информацию с робота на твой планшет. Просмотри ее, вдруг там будет что-нибудь полезное? А я пока приведу сюда лодку, — Тоби протянул мне винтовку.

Я покачал головой:

— Тебе добираться дальше. Пусть будет у тебя.

Тоби с сомнением посмотрел на меня, потом кивнул, закинул винтовку обратно на плечо и махнул мне рукой. Мы отправились в разные стороны.

Я двинулся обратно к грузовичку, подавленный. Я так надеялся, что мы, наконец, найдем хоть что-то, а это всего лишь дурацкий маленький робот. Каковы шансы, что он хоть что-то расскажет о Персефоне? Если смотреть на вещи трезво — мизерные.

Я был так погружен в свои мысли, что не заметил, как добрался до грузовичка. Теперь наше временное пристанище больше походило на поле битвы, собственно, им оно и было: кругом валялись дохлые тараканы и ошметки их тел. Тоби, пожалуй, даже заметно преуменьшил масштаб того, что происходило ночью — дохлых тараканов здесь было не меньше семи, да плюс еще запчасти. Я заметил, что не все тараканы возле грузовичка дохлые, слишком поздно. Я был настолько погружен в свои мысли, что меня остановило только злобное шипение. Я едва успел отпрыгнуть — жвала таракана клацнули точно там, где только что стояла моя нога. Добраться отсюда до кабины, не попавшись разъяренному таракану никак не получилось бы, так что я отпрыгнул в сторону и, ухватившись за скобы на задней части грузовичка и двумя пряжками забрался на крышу его кузова. Таракан, злобно шипя, с разбегу скакнул на бок грузовичка с таким ражем, что аж перевернулся, выставив вверх свое несимпатичное брюшко с дергающимися лапками. Я уселся на крыше грузовичка, пригорюнившись. Конечно, это было глупо, но мне не хотелось демонстрировать Тоби свою беспомощность таким вот образом. Что может быть позорнее, чем быть выгнанным из собственного убежища тараканом? Мой новый знакомый, тем временем, вернулся к тому занятию, которому он предавался до того, как я его отвлек — принялся с аппетитом завтракать своими сородичами. Судя по всему, мне предстояло провести весь день по соседству с этим тараканом, так что я решил дать ему имя.

— Ты довольно гнусный парень, Грегор, — с отвращением сказал я, глядя, как он возится своими жвалами в какой-то жиже, идущей из продырявленного взрывом брюшка его дохлого товарища.

Шутки шутками, но мне нужно было что-то делать. Пока Грегор уплетал своего сородича прямо перед дверью, ведущей в кабину грузовичка, я тихонько подкрался к противоположной стороне грузовичка и слез вниз. Подергал ручку двери со стороны штурмана. Заперто. Злобное шипение снизу заставило меня снова отпрыгнуть. Грегор высунулся из-под машины, клацая жвалами и сердито шипя.

Я бросился вокруг грузовичка, в надежде, что он побежит следом за мной, но таракан лишь спрятался обратно под кабину. Мне пришлось подождать на почтительном расстоянии, пока он не примется обратно за свой неаппетитный завтрак, прежде, чем я смог снова забраться на крышу грузовичка. Это становилось по-настоящему унизительным, но что я мог сделать? Я раздраженно глянул на Грегора и уткнулся в планшет. Если бы здесь был Тоби, то вопрос с тараканом даже не встал бы. В сущности, это и задевало меня во всей этой ситуации с тараканом. Игры неплохо подготовили меня — отец всегда настаивал, чтобы я выбирал высокий уровень нагрузки и играл в основном в игры, в которых нужно было бегать, драться — в общем, в активные игры. Эта мысль даже немного смутила меня сейчас — почему он так упорно и целенаправленно настаивал на том, чтобы я научился делать что-то, что было совершенно бесполезно в стенах Аида, но зато здорово пригодилось мне теперь, когда я выбрался наружу? Может быть, он и сам выходил на поверхность? Нет, что за чушь. Я тут же отбросил эту идею как нечто совершенно невероятное, вспомнив доброе и мягкое выражение его старого лица. Что бы он сделал с этим тараканом? Разве что потрепал бы его по холке. И остался бы без руки, пожалуй.

В любом случае, какова бы ни была моя подготовка, что бы я ни делал, все равно рядом с Тоби я чувствовал себя довольно беспомощным. Мне все равно не сравниться с ним в силе, и боли он не чувствует, и ядов не боится, да и шансов умереть у него куда меньше… Я глянул вниз, на Грегора. Пока я размышлял о преимуществах жизни андроидов, таракан, как видно, получил все, что хотел от своего дохлого сородича, и теперь подбирался к рыхлой горке земли. Я спрятал планшет в карман. Это уже было совсем не смешно. Это было серьезно. Бегать от таракана вокруг грузовика — это, конечно, не очень геройский поступок, даже если никто не видит. Но позволить разворошить могилу своего предшественника и грызть его у меня на глазах — этого я никак не мог позволить твари. Я подобрался к самому краю кузова грузовичка и выждал момент, когда таракан подползет поближе к могиле. Кажется, он не замечал моих перемещений, или, по крайней мере, не обращал на них внимания. Я прицелился Грегору в спину и прыгнул.

Под ногами что-то хрустнуло, и прямо у меня под носом раздалось оглушительное, злобное шипение. В попытке скинуть меня Грегор несколько раз вскинул свои крылышки, но добился только того, что теперь я съехал немного вперед и плотно сидел верхом на нем, обхватив ногами хитиновую голову. Хоп! — и Грегор как нельзя кстати, снова зашипев, отвел свои тонкие длинные усики назад, так что я без труда ухватился за них. Таракан, шипя и клацая жвалами, подпрыгнул на всех шести лапах и понесся прочь грузовичка, то и дело подбрасывая крылышки в попытках бросить меня. Я потянул с правый ус и с удивлением обнаружил, что Грегором можно управлять — таракан начал забирать направо. Под бешеное злобное шипение я, изо всех сил цепляясь коленями за круглые бока таракана, проехал два круга почета вокруг грузовичка, то и дело подбадривая скакуна короткими тычками пяткой в брюхо, пока, наконец, Грегор, обезумев, не метнулся прямо на кузов автомобиля, взбежал передними лапами по вертикальной его стенке и перевернулся. Я слетел с его спины и разу откатился в сторону, чтобы меня сверху не припечатало огромным тараканом. Качнувшись, Грегор перевернулся, и повернулся ко мне. Я осознал, что стою между ним и могилой. Я раскинул руки в стороны и зашипел, прогоняя тварь, в любой момент готовясь отпрыгнуть в сторону. Но таракан не стал атаковать меня. Вместо этого он попятился, а затем, неловко развернувшись, побежал прочь.

Пробравшись среди дохлых тварей, я забрался в кабину, и из нее еще раз окинул взглядом следы ночной бойни. Крайне желательно убраться отсюда до ночи, потому что такое количество дохлятины может привлечь еще больше тварей, помимо моего дорогого друга Грегора. Я вздохнул и уткнулся в планшет.

Уже вечерело, когда на горизонте показалась лодка. Мне даже толком нечего было забрать из грузовичка — припасы кончились еще утром, — так что я еще раз остановился над могилой своего безымянного предшественника. В прозрачных сумерках она казалась особенно сиротливой. Я присел на одно колено и прикоснулся к рыхлым комьям земли. Что ты здесь искал? Или кого? Что там говорила та старушка? Что мое путешествие — не первая попытка. Я поднялся на ноги. Пусть так, но мое путешествие будет первой удачной попыткой.

— Ну что? — Тоби высунулся в открытую дверь кабины.

— Я готов, поехали.

— Ты знаешь, куда?

— Да. Я нашел Персефону.

Глава 29

Лодка летела сквозь пустошь, навстречу отмеченной на карте точке.

— Ты действительно думаешь, что назвать таракана Грегором — это смешно? — мрачно спросил Тоби.

Я пожал плечами.

Тоби еще раз глянул на планшет, а потом на меня.

— Далековато.

— Как есть, — я развел руками.

Точка, к которой мы теперь стремились, была за две с половиной тысячи километров от нас. Точно, как и говорила та старушка — мы находились в середине пути.

— Что ты обнаружил в памяти робота?

— То, что мы нашли — это исследовательский робот с Персефоны. Ездит по определенному маршруту, собирает образцы почвы, передает на станцию предварительные данные. Я еще думал, почему Алиса появилась так внезапно, и так же внезапно пропала. А это просто сигнал пропал. Видно, робот, когда добрался до точки ровно посередине между нашими станциями, сам стал передатчиком. А потом он завершил передачу данных, и поехал дальше, сигнал пропал — Алиса пропала.

Я откинулся на спинку сиденья и уставился в окно, на несущуюся нам навстречу в свете фонаря серую комковатую землю. Такое объяснение того, почему Алиса так внезапно исчезла, было самым простым, и самым успокаивающим.

— А еще что-то интересное там было?

— Да нет, вроде ничего.

Я бросил короткий взгляд на планшет, а потом снова уставился в окно. Перед глазами у меня всплыл виденный мною сегодня рисунок маршрута робота-исследователя. Сложная фигура, напоминающая цветок, к центру которого мы сейчас и неслись. Замкнутая фигура. Робот ездил по кругу, все время по одним и тем же местам, хоть круг этот и был на много тысяч километров и занимал каждый раз десятки лет. Я провел рукой по лицу. Хватит предположений. Надо добраться до Персефоны, а там все будет ясно. Вот бы хоть ненадолго увидеть Алису сейчас… Хотя бы во сне. Но мой сон, как назло, наполнили громадные тараканы, старушка, которая сулила мне всякие ужасы и робот, покрытый золотистыми орнаментами, который обвинял меня за все, что я совершил.

Ближе к утру Тоби разбудил меня, и я сел за руль, а он занялся починкой робота, которого я нашел на той странной маленькой станции. Еще пока я спал, Тоби нашел старую дорогу, ведущую в попутном направлении, так что теперь лодка неслась без всяких препятствий, навстречу… Я подался вперед, чтобы убедиться, что глаза не обманывают меня.

— Тоби! Посмотри, что это такое?

Тоби перевесился с заднего сиденья:

— Понятия не имею. Никогда не видел ничего подобного.

Земля словно бы вспучивалась бугром, словно впереди был гигантский, прямо-таки ненормальных размеров холм, или очень покатая и округлая гора. Но чем ближе мы подъезжали, тем больше я убеждался, что это не просто холм — вся поверхность его склона была рябой от деталей каких-то инженерных сооружений, выглядывающих из-под земли. Наконец, Тоби, после долгого наблюдения, уверенно заявил:

— Это купол.

— С чего ты взял?

— Смотри, какая правильная форма. И эти технические постройки на склонах… Говорю тебе, это купол, и под ним что-то есть.

— Что-то громадное, — добавил я.

— Похоже, что так.

Я немного снизил скорость. Очевидно, древняя дорога вела прямиком к этому куполу, но нужно ли нам туда? Я смотрел на эту гигантскую опухоль на земной поверхности со смесью ужаса и интереса.

— Готово! — заметил Тоби, перебираясь на переднее сиденье, — Починил его, — и он кивнул на покрытого затейливым орнаментом робота на заднем сиденье, — осталось подзарядить. Кстати, нашу лодку тоже неплохо бы подзарядить, да и припасы заканчиваются.

Я недоверчиво глянул на земляной купол, а потом на Тоби:

— Предлагаешь заехать туда?

Андроид пожал плечами:

— Мне тоже не нравится этот вариант, но что делать? Шансов, что нам попадется другая возможность подзарядиться или пополнить припасы, не так уж много.

— Выглядит зловеще, — проронил я, глядя вперед, на купол.

А что, если там кто-то есть? — подумал я. Если где-то и остались люди, то, наверное, у такого громадного сооружения больше всего шансов. К тому же, нам действительно надо пополнить запасы и зарядить батареи…

— Ладно, давай заедем туда. Но уберемся при первой же возможности.

Тоби кивнул, и я снова прибавил скорости.

Дорога ожидаемо привела нас к квадратному шлюзу, стальные челюсти которого были накрепко сомкнуты. Мы выбрались из лодки и остановились возле шлюза. Ни панели управления шлюзом, ни каких-либо других способов проникнуть внутрь мы не нашли и в растерянности остановились возле ворот, когда они, ни с того, ни с сего пришли в движение. Мы переглянулись.

— Может, внутри есть кто-то живой, он нам и открыл? — Тоби пожал плечами, хотя уверенности в его голосе я не услышал.

Мы сели в лодку и медленно въехали под земляную насыпь, в длинный тоннель.

Я слегка вздрогнул, когда ворота шлюза с грохотом захлопнулись за нашими спинами. В тоннеле было темно, но сама станция, очевидно, исправно снабжалась энергией. Мимо нас мелькали пилоны, идущие по стенам тоннеля, а мы продвигались все дальше вглубь искусственной горы. Эта станция настораживала меня, словно бы кто-то неотрывно и молчаливо наблюдал за нами с самого нашего подъезда к шлюзу. И в то же время во мне теплилась надежда, что, может быть, нам повезет, и мы найдем здесь людей. Нормальных людей. Я мечтал увидеть кого-то кто бы опроверг мою догадку о том, что люди стремительно деградировали после Катастрофы, кто доказал бы мне наглядно, что я дурак, и что я ошибся.

Тоннель вывел нас к небольшой технической станции, где я и остановил нашу лодку.

— Здесь можно подзарядиться, — радостно объявил Тоби после непродолжительных поисков, — и даже немного подремонтировать лодку, — он с довольным видом похлопал по боку кузова.

— Ладно, — я кивнул, — Тогда ты займись этим, а я пойду поищу, есть ли здесь какие-нибудь припасы.

— Не уходи далеко.

Я махнул рукой, мол, отстань, сам знаю, и зашел в первую же дверь в стене техстанции. За дверью я надеялся найти небольшой склад или несколько комнат, но единственное, что было там — это длинный коридор, уводящий куда-то в темноту. Я прошел немного вперед, но обнаружив, что впереди нет ни дверей, ни каких-либо помещений, решил вернуться. Меня ждал неприятный сюрприз — дверь, через которую я попал сюда, была закрыта. Что за ерунда?!

— Тоби! — я пнул дверь так, что громкое эхо поскакало в глубину узкого коридора.

— Что случилось? — голос Тоби с той стороны двери звучал приглушенно.

— Это не смешно! Открой дверь!

Последовало несколько секунд возни с той стороны двери, так что я уже начал верить в свое идиотское предположение, что это Тоби запер дверь ради шутки.

— Не могу, — послышалось с той стороны двери. — Заперто. Отойди от двери.

Я осмотрел дверь. Тяжелая металлическая створка, выезжающая из стены. Вряд ли мы сможем ее выбить, даже Тоби. А вот деформировать ее и запереть меня здесь уже навсегда — запросто.

— Не надо. Давай разделимся — встретимся здесь. Я постараюсь найти другой выход и вернуться сюда, или может дверь откроется. А ты отправляйся дальше, поищи припасы. Возьми мой старый планшет, может, нам удастся выйти на связь. Идет?

— Ладно, — по приглушенному голосу с той стороны двери было хорошо слышно, как не нравится Тоби этот план.

Я кивнул и повернулся к уходящему в неизвестность темному коридору.

Глава 30

Я пробирался вперед в темноте по узкому коридору. Было ли дело в том, что я оказался отрезан от Тоби на незнакомой станции, или в том, как странно закрылась эта дверь, но меня не оставляло тревожное чувство, что кто-то смотрит мне прямо в спину. Я даже обернулся пару раз, но за спиной у меня был все тот же узкий, уходящий в темноту коридор, что и впереди. Какой же я идиот, что не взял с собой винтовку! Кто вообще ходит разведывать местность без оружия в таких условиях? Мне показалось, что я тащился по этому коридору целую вечность, но наконец он привел меня к небольшой двери, за которой обнаружилось техническое помещение и уходящий наверх лаз с лестницей. Я вскарабкался вверх, толкнул крышку люка и выглянул наружу.

Наверху было светло. Высунувшись из открытого люка я смотрел по сторонам, как завороженный. Что за чертовщина? Я находился в узком дворе, затесненном зданиями со всех сторон, словно на дне колодца. А над этим колодцем сияло пронзительно-синее небо, по которому скользили нежные пушистые облачка. С открытым ртом я смотрел по сторонам, не в силах поверить своим глазам. Теперь понятно, почему купол имел такие циклопические размеры — видимо, под ним спрятался целый город. Город, построенный еще до Катастрофы. Я завороженно смотрел на то, как ветер колышет сочную зеленую траву, пробивающуюся сквозь трещины в асфальте. Руки словно сами собой потянулись снять шлем от комбинезона, но я вовремя одернул себя. Пока что рано расслабляться.

Я выбрался из люка и прошелся вокруг двора. Все двери в дома были наглухо заперты, кругом царило безмолвие. Я пробежался взглядом по окнам домов. Ни единого движения. Я чуть поежился. Ощущение, что кто-то смотрит на меня, стало еще сильнее. Кроме того, к нему добавилась мысль, что кто-то ведет меня туда, куда ему нужно — единственным выходом из двора оказались ворота с открытой калиткой, пристроившиеся под невысокой аркой.

Я выглянул из калитки. Передо мной расстилалась просторная улица, покрытие которой давным-давно разрушилось под давлением корней — всюду зеленели выросшие прямо сквозь асфальт деревья и трава. Я задрал голову наверх. Небо надо мной продолжало сиять пронзительной синевой, однако в некоторых местах купол, очевидно, повредился, так что синее небо над городом было изъязвлено черными проплешинами. В воздухе стояла пронзительная тишина, словно бы во всем мире не существовало никого, кроме меня. Все это спокойствие и тишина насторожили меня. Я ухватился за стальной арматурный прут, торчащий из раскрошившейся стены неподалеку, расшатал его и выдернул рывком. Тяжесть металлического прута в ладони придала мне немного уверенности.

В чаще, которая выросла на месте улицы, было, тем не менее, протоптано несколько тропинок. Примерно прикинув, с какой стороны должен выйти под купол Тоби, я повернул направо. Планшет в моем кармане завибрировал. Отлично! Значит, Тоби уже выбрался в купол и теперь вышел на связь! Это немного ободрило меня, и я достал планшет.

«Не туда».

Что? Я несколько секунд в изумлении смотрел на это странное сообщение. Что это значит? Я быстро набрал ответ: «Что?».

«Ты идешь не туда, разворачивайся».

Я ткнул на аудио-вызов, но он сорвался. Тогда я набрал: «Тоби?»

«Кто такой Тоби?» — всплыло на моем экране секундой позже.

«Кто ты такой?»

«Разворачивайся».

Я спрятал планшет в карман и огляделся. Здесь кто-то есть, кто-то разумный! Неужели я наконец найду других людей? Я с сомнением посмотрел на тропинку, которая убегала у меня из-под ног и терялась среди деревьев. Странный собеседник сказал мне разворачиваться. Зачем, почему? Никаких объяснений. Кроме того, мне нужно было найти Тоби, а другая тропинка вела ровно в противоположном направлении. Я поудобнее перехватил металлический прут и двинулся дальше по выбранной тропе. Недолгая прогулка среди деревьев вывела меня на открытое место. Видимо, раньше здесь была площадь, теперь это больше походило на полянку в лесу, разве что вокруг этой полянки стояли здания, потрескавшиеся и местами изрядно разрушенные временем и неутомимым ростом деревьев и травы. Здесь было чуть темнее — над площадью как раз начинался кусок вышедшего из строя неба. Прямо посередине открытого пространства стоял изрядно заросший травой фонтан, а на его краю, в тени полуразвалившейся скульптуры, я заметил ссутуленную и худую человеческую фигуру. Я застыл в тени деревьев, как загипнотизированный глядя на эту фигуру на краю фонтана. Это точно был человек — худой, сутулый, высокий. Я никак не мог понять, во что он одет, кажется, какой-то гладкий комбинезон, впрочем, плевать — это был настоящий живой человек! Я вышел из тени деревьев и направился прямо к незнакомцу.

Странно, но он продолжал сидеть неподвижно, хотя я был уверен, что он слышит мои шаги — я не особенно скрывался. Может быть, он просто задумался?

— Эй! — окликнул я его. — Это ты мне писал?

Он едва заметно шевельнулся в ответ на мои слова, но так и не повернул головы. Я подошел почти вплотную, когда понял, что человек был абсолютно голым: то, что я принял за комбинезон, было лишь странной игрой теней на его спине. Меня царапнул холодок.

— Эй, — еще раз неуверенно окликнул я.

И тут, наконец, в моем мозгу сверкнула мысль, заставившая меня похолодеть — а что, если он прекрасно слышал меня, просто подпускал поближе?

В ту же секунду он повернулся. Передо мной был не человек: два слишком больших для человека глаза над торчащими скулами и провалившимися щеками, и рот, широкий, полный длинных заостренных зубов, которые обнажали растянутые, словно в улыбке, тонкие сухие губы. Не успел я даже вскрикнуть от испуга, как он оперся худой рукой о парапет фонтана и одним быстрым движением, перебросив свое жилистое бесполое тело через парапет, метнулся ко мне. Я размахнулся прутом, но тварь коротким движением сбила удар и всем своим весом ударилась мне в грудь. Сбитый с ног, я покатился, сцепившись с чудищем, по поросшему травой асфальту. Шлем с громким хрустом треснул под моим затылком, когда я приложился о растрескавшийся асфальт.

Тварь взгромоздилась на меня сверху, одним коленом припечатав руку с прутом, и теперь отчаянно пыталась ухватить меня за горло, но укрепленный ворот комбинезона и его сочленение с шлемом никак не давали ей этого сделать. Свободной рукой я пытался прикрыть голову и шею. В ушах, как молот, стучала кровь. Ничего страшнее мне еще не приходилось видеть — в ужасе я дергался изо всех сил, но бесполезно — тварь надежно прижала меня к раскрошенному асфальту. Секунда — и твари надоело беспорядочно возиться с сочленением шлема, и она, изогнувшись самым невероятным образом, вцепилась зубищами в мой комбинезон на груди, на мгновение подставив свою голову под удар. Извернувшись, я со всей силы приложил ее с локтя по уродливой зубастой морде, заставив на долю секунды ослабить хватку — этого хватило, чтобы я, рванувшись изо всех сил, высвободил руку с прутом и хлестнул тварь по спине и голове сзади. Тварь издала истошный отвратительный визг, а я провел прут над головой и наискось хлестнул им по морде и груди противника, затем крутанулся вбок, освобождаясь от захвата, и снова нанес удар прутом, уже по выставленным вперед длинным ладоням твари. Чудовище отшатнулось, давая мне возможность окончательно освободиться, и я вскочил на ноги. Стук крови в ушах сделался невыносимо громким. Окровавленная тварь со злобным визгом снова бросилась на меня, но я коротким движением уклонился и подбил ее прутом под колени, а затем, не дожидаясь, пока она найдет равновесие, размашисто хлестнул по голове. Тварь повалилась на землю, визжа и клацая зубами. Я размахнулся, и нанес удар поперек головы, вложив в него весь свой вес. Еще раз. Еще.

Тяжело дыша, с сердцем, колотящемся едва ли не в горле, я остановился над затихшей тварью, под головой которой расползалась лужа темной крови. Сквозь оглушительный стук крови в ушах постепенно начали пробиваться мысли. Я только что убил живое существо. Возможно, когда-то это даже было человеком. Не в игре, и не во сне — в реальности. Я перехватил стальной прут поудобнее, и вытер брызги крови, которые заляпали выпуклое стекло моего шлема.

Планшет в кармане снова завибрировал. Доставая его, я заметил, что перчатки моего комбинезона тоже в крови.

«Это было не очень вежливо».

Я коротко оглянулся. Значит, мой собеседник может наблюдать за мной. Очень интересно.

«Кто ты такой? Откуда ты смотришь?»

«Именно поэтому я и сказал тебе, что стоит пойти в другую сторону, — проигнорировав мой вопрос, ответил незнакомец, — Теперь слушай мой второй совет — убирайся оттуда! Сейчас придут еще».

Я поднял взгляд от планшета. Из окна соседнего дома на меня смотрели два больших черных глаза. Еще одна тварь медленно, словно лениво, выглянула из-за угла. Еще одно чудище выглядывало из тени деревьев на другом конце площади. Все твари медленно, словно нехотя, приближались ко мне, улыбаясь своими жуткими зубастыми ртами.

Глава 31

Тоби немного постоял у злополучной двери, слушая удаляющиеся шаги, а потом вернулся к лодке. Батарея и причудливый робот исправно заряжались. Тоби, не мешкая, подобрал винтовку с сиденья лодки и побежал вперед, в темноту тоннеля. Еще не хватало, чтобы с Саймоном что-то случилось. Вся эта ерунда с дверьми недвусмысленно намекала на то, что здесь есть кто-то живой, и не похоже, что у него добрые намерения.

Человек может существовать без особого смысла, хотя ему, наверное, это было бы не очень приятно, животные живут ради того, чтобы жить и производить на свет себе подобных. Машина же не может существовать без четко определенной задачи. Ее всегда создают для чего-то. Тоби был машиной, так что ему был необходим смысл, какая-то цель существования. Теперь, когда все, что было заложено в его сознание создателями, перегорело, он мог сам выбирать себе цель. Если бы кто-то прежде сказал ему, что, освободившись, он будет продолжать все то же, что делал раньше, Тоби, наверное, свернул бы ему шею. Конечно, если бы ему позволили это законы в его голове.

Тоби плохо помнил своих прежних господ, помнил только, что жить под их властью было настоящим мучением. Если бы будущее человечества зависело только от них, то Тоби не дал бы за это будущее ни гроша. Но они умерли, и теперь за человечество был Саймон, а Саймон был хорошим парнем. Так что Тоби решил, что продолжит заботиться о людях и защищать их, раз уж его для этого создали, но теперь он сам будет решать, как это делать. И он не собирался допустить, чтобы кто-то навредил человечеству в лице Саймона.

Тоби чуть прибавил скорости, и буквально через несколько мгновений оказался возле очередного шлюза. Створки были стиснуты, но слева в чуть приоткрытую дверь лился свет. Тоби осторожно выглянул наружу и удивленно хмыкнул. Вот это да — целый город под куполом! Какие усилия потребовались, чтобы превратить город в станцию?

Он достал планшет — бесполезно, связи не было. Тоби двинулся налево, примерно прикинув, что где-то с этой стороны должен был выбраться в купол Саймон.

Первую тварь он встретил почти сразу же — уродливое, большеглазое и зубастое существо бросилось на андроида из окна какого-то дома, видимо, приняв его за человека. Тоби не стал даже тратить заряд винтовки на эту тварь — разобраться с ней не составило особого труда: тварь была прыткая и довольно сильная, но андроид, как ни крути, был сильнее. Он с интересом осмотрел валяющуюся у его ног тварь и двинулся дальше. Значит, этот город обитаем, и населен совсем не безобидными существами. И эти существа, Тоби готов был поручиться, когда-то были людьми. Что заставило их так измениться? Хуже всего, что Саймон бродит по этом городу один, без оружия. Сможет ли он своими человеческими силами справиться хоть с одной такой тварью? Тоби покачал головой в ответ на свои мысли, и побежал вперед быстрее.

Однако на следующем перекрестке ему пришлось снизить скорость. Посреди перекрестка, под сенью деревьев, несколько тварей скопились вокруг чего-то. Тоби осторожно выглянул из-за угла. Похоже, что-то привлекло внимание тварей до такой степени, что они забыли обо всем остальном — они прыгали вокруг чего-то, что было скрыто от Тоби зарослями, шипели и визжали. Это было хорошо — Тоби не хотел шуметь: грохот выстрелов мог привлечь новых тварей, а это было совсем ни к чему. Ну а раз твари увлечены чем-то еще, можно осторожно проскользнуть у них за спинами. Осторожно перебираясь от дерева к дереву, Тоби прошел перекресток незамеченным, и, напоследок взглянул на тварей, чтобы убедиться, что они его не заметили. Отсюда все просматривалось куда лучше, и теперь Тоби мог видеть, что так заинтересовало чудищ: в кругу из трех уродливых существ вертелась, отбивая их короткие атаки, крупная собака — крепко сбитое лохматое туловище и длинная бородатая морда были испачканы кровью, и пес, очевидно, был сильно измотан. Чудовища, которые столпились вокруг него, похоже, забавлялись, прежде, чем убить его, нападая на него по очереди — один пес никак не смог бы противостоять трем тварям одновременно, каким бы крупным он ни был.

Тоби отвернулся. Он обещал себе защищать людей, а не собак, и чего сейчас точно не следовало делать, так это терять драгоценное время, потому что времени у Саймона может и не быть. Но все-таки что-то странное шевельнулось в голове Тоби. Почему этот пес не убегает? Тоби еще раз высунулся из-за угла и присмотрелся.

У лап пса лежала, распластавшись, еще одна собака, очевидно, раненая. А пес продолжал отбивать короткие злые удары тварей. На что ты транжиришь время? Беги отсюда, ищи Саймона! Какие-то странные, незнакомые прежде ассоциации мелькнули в голове андроида: пес показался ему похожим то ли на него самого, то ли на Саймона…

Вопреки всем доводам разума, Тоби вырвался из-за угла и в несколько скачков настиг первую тварь со спины, и одним ударом повалил ее на землю. Два других чудища тут же завизжали громче и злее прежнего, и бросились на Тоби с двух сторон. Одна из тварей повисла у него на спине, безуспешно пытаясь задушить. Отбросив вторую тварь коротким прямым ударом ноги, Тоби нырнул вперед, перебросив первую тварь через плечо. Чудище грузно шлепнулось на землю и тут же получило ощутимый удар ногой в голову. Первая поваленная Тоби тварь, тем временем, пыталась справиться с вцепившимся ей в загривок псом.

Шипя и визжа, твари, одна за другой, обратились в бегство, подгоняемые рычанием и лаем пса. Тоби присел рядом с раненой собакой. Ее открытые глаза, не мигая, смотрели в черную проплешину на небе. Андроид протянул руку к неподвижной морде раненой собаки — лохматый пес предупреждающе низко зарычал. Стараясь двигаться плавно, Тоби осторожно погладил еще теплую голову. Собака была мертва. Пес улегся рядом с ней, коротко взглянул на Тоби, а затем, словно бы забыв об андроиде, положил свою лохматую морду поперек шеи мертвой собаки и начал лизать ее ухо.

Тоби поднялся на ноги и быстро двинулся прочь. На что он только что потратил драгоценное время? Зачем он сделал то, что сделал? Он впервые не мог объяснить собственный поступок с логической точки зрения. Тоби тряхнул головой. Что происходят со связями в его электронном мозгу? Напоследок он бросил быстрый взгляд через плечо на пса, а затем побежал дальше, в глубину улиц, заросших деревьями.

Я несся среди деревьев, и рваные тени мелькали у меня перед глазами. Твари мчались следом за мной, настигая с каждым шагом. Почти ни в одном из домов я не мог спрятаться — везде были сплошные окна. Но новая тропинка вела меня прямиком к спасительному убежищу — впереди виднелась чуть приоткрытая металлическая подъездная дверь в дом, который возвышался над землей на массивных опорах. Твари бежали молча, и я мог слышать только шорох травы да то и дело хруст сломанной ветки у меня за спиной. Мое собственное сердцебиение едва ли не заглушало эти звуки — я слишком хорошо помнил, как тяжело было справиться с одной тварью, встреча с тремя была бы для меня верной смертью. Кроме того, я предпочел бы быть заживо съеденным гигантскими тараканами или сороконожками, но только не этими жуткими тварями с огромными широко открытыми глазами и зубастыми улыбками. У самой двери что-то полоснуло меня по бедру и зацепилось за лодыжку. Я растянулся на земле, едва не разбив окончательно шлем, резким рывком перевернулся и пнул по морде ухватившую меня тварь, а затем одним прыжком оказался по ту сторону двери, в ручку которой я вцепился, молясь, чтобы сработал какой-то замок. Кто-то резко дернул ручку на себя, но лишь через долю секунды после того, как тихо щелкнули щеколды, входящие в пазы где-то внутри двери. Я, наконец, отпустил ручку двери, и медленно сполз по стенке на пол, пытаясь отдышаться. Чудища с грохотом штурмовали дверь с той стороны.

Я с выпрыгивающим из груди сердцем я попытался вспомнить — нет ли других способов пробраться сюда? Вроде бы нет. Можно чуть отдышаться.

Дрожащими руками я достал из кармана планшет напечатал:

«Что это за твари?»

Ответ не замедлил:

«Твари? Это люди».

«Это не люди».

«Ох, кажется, я задел тебя? Скажем так, это местная разновидность людей». В конце сообщения красовался смеющийся смайлик.

Мне это все даже близко не показалось смешным. На экране планшета, тем временем, всплыло новое сообщение:

«Ладно, хватит отдыхать. Тебе надо двигаться дальше. Скоро они найдут способ пробраться сюда. Я в башке в центре города. Поднимайся на крышу, покажу тебе, как добраться до меня».

«Иди на хрен. Мне надо искать своего друга».

Я поднялся на ноги. Что этот неизвестный себе думает? Что я, как дрессированная собачка, буду выполнять все его указания?

«С твоим другом все в порядке. Да что с ним может случиться, это же здоровый андроид с винтовкой!»

Я пробежал несколько пролетов вверх по лестнице прежде, чем достиг первого окна и выглянул наружу. Прямо подо мной копошились две твари. Планшет, который я держал в руке, не переставал вибрировать.

«Да ладно тебе, не артачься! Шейн? Стивен? Саймон? Как тебя зовут, паренек с Аида? Вас же всех зовут на С».

Онемев, я смотрел на всплывающие на экране одно за другим сообщения. Аид в трех с лишним тысячах километров отсюда, откуда он может знать про мою станцию, и про меня? Даже угадал мое имя! Меня передернуло.

«Откуда ты знаешь про Аид?»

«Мой друг Сеймур пришел с Аида. Я подумал, может быть, ты захочешь с ним пообщаться».

Я прислонился к стене и прикрыл глаза. Он врет. Клон с Аида мог оказаться здесь не позднее, чем лет двести пятьдесят назад. Столько не живут.

Но ведь хозяин маленькой станции прожил? — прорезался голосок сомнения в моей голове.

«Сначала я хочу найти своего друга».

«Какой же ты упертый. (Злой смайлик) Ну ладно, попробуй. Спорим, ты даже выйти из квартала без моей помощи не сможешь? И, уж тем более, ты не найдешь в городе своего друга — это не так-то просто. Ладно, давай, попытайся, умник!»

Я спрятал планшет в карман и побежал вверх по лестнице.

Глава 32

Я стоял на плоской крыше и осматривал раскинувшийся у меня под ногами город. Зеленые реки улиц, огибая дома, стекались к центру, к высокой башне, как колонна, пронзающей купол насквозь. Над моей головой неслись пушистые электронные облачка, а под ногами у меня все улицы кишели тварями. На первый взгляд это было не слишком очевидно, но, присмотревшись, я обнаружил, что все пути отступления из дома, в котором я сейчас находился, перекрыты. Они были повсюду. Я еще раз достал планшет и поискал устройство Тоби — бесполезно. Я с тоской глянул вниз. Может быть, если бы я мог крикнуть с крыши — Тоби услышал бы меня. Но твари услышат куда быстрее, так что не стоит. Кроме того, по торцу здания поднималась внешняя пожарная лестница. Она не доходила до первого этажа, но момент, когда чудища сообразят, как забраться на нее, был не за говорами.

Я огляделся. Как можно выбраться отсюда? Единственным мостиком наружу, из окружения, были подходящие довольно близко крыши соседних зданий. Я с сомнением посмотрел на ближайшую из них. Кое-как прицепил свое единственное оружие наискосок за спиной, и еще раз глянул через невысокий парапет. Расстояние метра три-четыре, наискосок вниз. Если не допрыгну, то мне конец — высота была около десяти этажей. Я покачал головой. Слишком рискованно. Я побрел прочь от края крыши, раздумывая, что делать.

Внезапно до моего слуха донесся какой-то дребезжащий звук. Я обернулся. Над краем моей крыши показались два больших блестящих глаза и клыкастая улыбка — первая тварь уже перепрыгнула парапет, и тут же за ее спиной показалась следующая. Я коротко глянул в сторону двери, ведущей обратно, на лестничную клетку — слишком далеко, не добежать, — развернулся и бросился к краю крыши со всех ног, стараясь взять максимальный разбег. За спиной раздался истошный визг — чудища бросились в атаку. Прыжок, мгновение полета. Еще в воздухе я понял, что приземлиться на крышу не выйдет. Край покатой крыши мелькнул передо мной, и я ухватился за парапет у самого угла. Я подтянулся, карабкаясь вверх, по покатой крыше. Звук удара сбоку заставил меня обернуться — одна из тварей прыгнула следом за мной, и теперь пыталась уцепиться за парапет, но менее удачно, чем я — пальцы ее заскользили по жестяной крыше, сорвались — и она с визгом полетела вниз. Глухой удар. Я зацепился за тонкую невысокую оградку, идущую по периметру крыши, когда внезапно что-то тяжелое ударилось мне в спину, цепляясь за горло и плечи. Я даже не сразу осознал, что это вторая тварь прыгнула прямо на меня — оградка, за которую я цеплялся, подалась под нашим общим весом, отогнулась, и я, вместе с повисшем на мне чудищем поехал вниз. Меня плавно качнуло вниз — пока оградка не отогнулась по всей стороне здания. Рывок — оградка отломилась, и я, вместе с тварью, полетел вниз. Несколько коротких ударов о ветки, треск, еще один рывок — и я повис в трех метрах над землей, цепляясь за толстую ветку. Ладони заскользили, и я рухнул вниз, на землю.

Я постарался приземлиться правильно, но короткий удар о растрескавшийся асфальт все равно словно током пробил меня от пяток до самой макушки. С разных сторон раздался визг и шипение, и я бросился вперед, не разбирая дороги, пока не обнаружил себя, спустя пару мгновений, все перед той же металлической дверью подъезда, за которой я спрятался в прошлый раз. С той только разницей, что с тех пор я уже успел запереть ее изнутри.

— Открой! — на бегу заорал я невидимому наблюдателю, в надежде, что он слышит меня, и что он может открыть, и рванул дверь на себя.

Дверь подалась и я ввалился в подъезд, рывком захлопнув ее за собой. Щелкнул замок и с той стороны на дверь обрушился мощный удар.

Я лихорадочно выудил из кармана планшет.

«Кому-то тут понадобилась моя помощь, не так ли? О, посмотри, какой знакомый подъезд! У меня просто какое-то дежа-вю!»

Сверху раздался топот — очередная волна тварей сообразила как забраться на крышу, и теперь спускалась вниз — я отчетливо слышал шаги нескольких пар ног.

«Помоги мне!»

«Под лестницу, живо!»

Мне не нужно было повторять по два раза — я метнулся под лестницу и обнаружил там неприметный люк. Я рванул его крышку на себя и, не глядя, нырнул вниз, захлопнув люк за собой.

Я поднялся на ноги и огляделся. Я стоял посреди узкого технического лаза, мало чем отличавшегося от подобных же лазов на Аиде или на станции Тоби. Архаичная верхушка из древних зданий покоилась на основании, обычном для любой станции. Я взглянул на планшет.

«Прием!»

Я едва не завопил от радости.

«Тоби! Это ты?»

«А что, это может быть кто-то еще?»

Я нахмурился. Вполне себе может.

«Что первое ты сказал, когда очнулся после Источника?»

«Сказал, что ты тупая мясная тефтеля. У тебя все в порядке? Ты цел?»

Я со вздохом облегчения опустился на бетонный пол. Это точно был Тоби.

«Я цел. Но тут такое дело…»

И я коротко рассказал Тоби о моем странном собеседнике.

«Думаю, тебе стоит пойти в башню. Похоже, этот парень не желает тебе зла, к тому же там могут быть другие люди, и, главное, человек с Аида. Встретимся там».

Я с удивлением уставился на экран. Он действительно считает, что стоит доверять моему странному новому знакомому? Это было как-то не похоже на Тоби. Впрочем, если подумать, выбора у меня было немного.

«Ладно».

Я снова поднялся на ноги и двинулся вперед.

Тоби пробирался вперед в рваной тени деревьев. Как найти Саймона в этом лабиринте? Тоби уже давно заприметил впереди высокую — этажей в двадцать с лишним, башню. Если забраться наверх, то удастся как следует осмотреться и даже, возможно, поймать сигнал. Здесь, внизу, сигнал был слишком слабым, чтобы связаться с Саймоном. Тоби с сожалением посмотрел на разбитый планшет. Чудо еще, что он вообще работает после всех приключений.

Забраться на башню не составило особого труда — по дороге Тоби не встретилось ни одной твари. Вход в дом оказался перекрыт толстым древесным стволом, но Тоби нашел обходной путь: ведущие на подземную парковку ворота были подняты, а с парковки Тоби легко нашел лестницу, ведущую наверх. Андроид выбрался на крышу и осмотрелся. Город зеленел внизу, под ногами Тоби, в спокойной тишине. Ни дать, ни взять, райский сад. Андроид приметил центральную башню, которая подпирала купол неба посередине. Тоби достал планшет. Наконец-то! Здесь, наверху, сигнал был прекрасный. Устройство Саймона было в сети. Не мешкая, Тоби набрал:

«Прием!»

Покрытый сетью трещин экран моргнул, и выдал ответ.

«Тоби! Это ты?»

Андроид нахмурился. Это и последовавший вопрос про Источник подтверждали догадку Тоби — здесь есть кто-то еще, и этот кто-то вышел с Саймоном на связь.

«У тебя все в порядке? Ты цел?»

После секундной заминки на экране всплыло:

«Я цел».

Экран моргнул, пиксели расплылись цветными пятнами вокруг покрывающих его трещин, и планшет отключился.

Тоби понадобилось несколько минут упорной возни и ругани, чтобы снова включить разбитый планшет. Андроид уставился на раскрывшийся на экране диалог. Какого черта?!

Кто-то дописал диалог за него, кто-то за него разговаривал с Саймоном, и договорился встретиться в башне в центре города!

«Это ловушка! Не ходи туда!»

Бесполезно. Саймон был уже не в сети.

Тоби сунул планшет в карман и сорвался с места. Прыгая через десять ступеней вниз, он лихорадочно соображал, что делать. Как ни крути, оставалось только одно — бежать к башне. Тоби скачками несся по подземной парковке, когда по стенам вспыхнули и погасли красные лампочки. Снова всполох красного света. Громко, протяжно завыла сирена. Что это? Тоби ускорил бег, как вдруг прямо перед его носом обрушился тяжелый металлический щит. Андроид едва успел затормозить и резко развернувшись, бросился назад. Но поздно — второй щит перекрыл путь к отступлению. Тоби растерянно обернулся вокруг. С двух сторон отсек парковки, посреди которого он стоял, был заблокирован массивными противопожарными щитами. В кармане завибрировал планшет.

«Посиди пока здесь».

Тоби едва сдержался от того, чтобы не скомкать и без того побитый жизнью планшет, как листок бумаги. С рычанием он пнул тяжелый щит, перекрывший ему дорогу наружу, а затем коротко окинул взглядом отсек парковки, пытаясь понять, как ему выбраться из ловушки.

Глава 33

Я продвигался вперед, по техническому лазу. Если подумать, во всем этом было куда больше смысла, чем в бессистемных попытках найти друг друга в путанице улиц, даже если бы эти улицы не кишели тварями. Башня, которая держит купол в центре города — лучшего ориентира не найти, так что Тоби без труда найдет путь к ней. Хотя мой странный собеседник все же вызывал у меня серьезные сомнения. Я даже не знал, кто он такой. Человек? Очередная спятившая машина, вроде Дедала? Какой-нибудь мутант? Или, еще того хлеще, привидение, вроде той старушки.

Кроме того, был еще один вопрос, занимавший мои мысли. Там, в башне, действительно один из моих предшественников с Аида? Он действительно может быть все еще жив? Все это казалось невероятным, и, тем не менее, могло быть правдой. В конце-концов, как-то же протянул двести с лишним лет хозяин той маленькой станции? Впрочем, стоило ли оно того? Я вспомнил фотографии, документирующие постепенную и неумолимую деградацию. Что, если мой предшественник стал таким же? К черту! Какой смысл гадать?

Очень скоро мои мысли приняли более насущный характер. Технический лаз, по которому я шел, начал ветвиться, при этом планшет безмолвствовал — связь здесь полностью отсутствовала. Сперва я просто придерживался основного коридора, игнорируя ответвления, но очень скоро начали появляться развилки. Несколько раз я упирался в тупик, и вынужден был возвращаться. Очень скоро я ощутил, что окончательно заблудился. Пару раз я карабкался по вертикальным лазам наверх, в надежде выбраться из этого подземного лабиринта наружу, под электронное небо, чтобы попытаться понять, где я, и поймать хоть какой-то сигнал, но каждый раз люки сверху оказывались запертыми.

Единственное, что было хорошо — пока что мне не встретилась ни одна тварь. Стоило мне только об этом подумать, как за поворотом коридора я заметил яркий дневной свет. Выход на поверхность? Я присмотрелся, чуть замедлив шаг. Коридор был загроможден обломками, и на них играли отблески дневного света — земля над тоннелями провалилась, и дыра в потолке вела прямо наружу. Что было дальше по коридору, я отсюда разглядеть не мог — все терялось во мраке, но впереди слышался какой-то монотонный и довольно громкий шум. Пробраться сквозь обломки было вполне возможно, и я осторожно подошел поближе.

Прямо у самого края провала у меня над головой сидели две твари. Они сидели неподвижно, словно бы задумавшись, свесив ноги вниз, в провал, так же, как сидела первая встреченная мною тварь. От этой неподвижности впечатление ужаса только усиливалось. Я вжался в стену. За спиной у меня были только тупики и закрытые двери — возвращаться было некуда. Осторожно, едва дыша, я двинулся вдоль стены, под прикрытием узкого зубчатого парапета, который остался от плиты перекрытия коридора. Отсюда я мог видеть только тени сидящих прямо надо мной тварей — они отчетливо вырисовывались на противоположной стене коридора. Я уже почти преодолел злополучный провал, когда маленький камешек случайно выскочил из-под моего ботинка и покатился, как мне показалось, с оглушительным грохотом, вниз по обломкам бетона.

Тени на противоположной стене пришли в движение. Я застыл, стараясь не дышать, и напряженно наблюдал за тенями: вот одна из них словно бы вжала голову в плечи, наклонилась вперед, водя то ли мордой, то ли лицом из стороны в сторону. Другая пока что оставалась неподвижной. Сверху посыпалась земля. И вдруг обе тени начали словно бы оседать — твари спускались вниз. Не долго думая, я сорвался с места и рванул дальше по коридору, на бегу доставая из-за спины металлический прут.

За спиной у меня раздался истошный визг и топот — совсем близко. Впереди была очередная дверь, открытая куда-то в темноту, но твари были слишком близко — не добежать. Лучше принять бой здесь, где они не смогут напасть одновременно. Визг слышался едва ли не над моим ухом, когда я резко затормозил и, развернувшись, встретил тварь коротким тычком прута прямо в морду.

От раздавшегося визга я едва не оглох — прут угодил ей прямо в глаз. Чудовище дернулось в сторону с такой силой, что я едва смог удержать застрявший у нее в глазнице прут в руках. От рывка твари я смог освободить прут и еще раз хлестнул сверху вниз по голове истошно верещащее и брызгающее кровью во все стороны чудовище. Тварь завертелась волчком, задерживая второго преследователя, а я развернулся и рванул дальше по коридору, надеясь воспользоваться выигранной форой.

Все еще слыша истошный визг за спиной, я подбежал к двери, влетел внутрь и дернул ее, надеясь отгородиться от погони. Бесполезно — ее заклинило. Я развернулся. Шум здесь был еще сильнее. Я стоял на узкой металлической платформе, нависающей над довольно быстрым и шумным потоком подземной речки, несущей свои воды по просторному тоннелю.

Я едва успел замахнуться прутом, когда окровавленная одноглазая тварь выскочила на меня из коридора. С диким визгом тварь сбила удар прута и перехватила его. Рывок — и мое единственное оружие, описав дугу, с едва слышным плеском шлепнулось в бурный поток. Вторая тварь уже пригнулась, готовая броситься на меня.

На меня смотрели клыкастые улыбки и влажные круглые глаза. Лучше утонуть, чем попасться им. Я сделал короткий шаг назад, оттолкнулся от края и полетел вниз, в бурный поток под разочарованные вопли тварей.

Поток воды сразу сшиб меня в сторону. Комбинезон хорошо защищал — я даже не смог бы сказать, была ли эта вода холодной. Но трещина в шлеме сразу начала пропускать воду. Поток крутанул меня, перекувырнул, подхватил, понес, заставив хлебнуть воды, которой набралось уже едва ли не половина шлема.

Внезапно чьи-то жесткие пальцы ухватили меня за запястье и кто-то с силой дернул меня наверх.

Под протяжный вой пожарной сирены Тоби быстро осмотрел один из щитов. Не нужно было много времени, чтобы понять — с этой махиной ничего не поделаешь. Наружу из отсека вела одна металлическая дверь, которая была накрепко заперта. Тоби одним движением выкрутил мощность огня на минимум и поднес дуло винтовки туда, где должен был быть замок. Два выстрела, хороший удар ногой. Дверь оказалась крепкая, но еще пара выстрелов и несколько ударов заставили ее податься внутрь. За дверью, с грохотом отвалившейся в сторону, оказалась лифтовая площадка. Прежде с нее можно было попасть на лестницу, но теперь обвалившаяся стена намертво перекрыла этот путь.

Не мешкая, Тоби разжал створки лифта и перебрался в шахту. Вскарабкаться на пару этажей вверх не заняло много времени. Сирена продолжала завывать где-то под ногами у андроида. Скоро здесь будет не протолкнуться от тварей, которые сбегутся на шум, — подумал Тоби, разжимая двери лифта.

Первое же подтверждение его мыслям не заставило себя ждать: из-за раскрытых створок с разбегу на него бросилось первое чудовище. Тоби лишь немного сдвинулся в сторону и коротким ударом подсек ее, и тварь с визгом полетела в лифтовую шахту. Под глухой удар откуда-то снизу из лифтовой шахты андроид перевесил винтовку на плечо. Теперь сохранять тишину больше не было смысла — твари и так уже сбежались на вой сирены. Несколько выстрелов уже не сделают погоды.

Тоби помчался по коридору, коротким ударом выбил окно и выглянул наружу. Внизу его уже ждали несколько тварей — они задрали свои уродливые, растянутые в широкой улыбке лица вверх, на звук разбившегося стекла. Три коротких выстрела свалил три цели, оставшиеся твари бросились врассыпную. Тоби перепрыгнул через подоконник и приземлился с перекатом на землю. Вокруг дребезжала целая какофония звуков: к истошному вою сирены, который вырывался из ворот подземной парковки, приплетался многоголосый визг и шипение десятков тварей, со всех сторон сбегающихся на звук. Тоби видел их — десятки широко улыбающихся лиц выглядывали из окон домов, из соседних улиц, из тени деревьев. Андроид сорвался с места и помчался вперед со всей скоростью, на какую только был способен. Несколько раз метнулся в сторону, уклоняясь от прыгающих в его сторону тварей. От небольшой стаи чудищ он оторвался бы без труда — они были быстрыми, но Тоби мог быть куда быстрее, если хотел того. Но здесь тварей было слишком много — они стягивались к нему, перегораживая путь. Не сбавляя хода, Тоби выстрелил, пытаясь расчистить себе путь. Отскочил в сторону, еще раз выстрелил. Еще раз, еще. Твари падали, визжали, корчились, но на их месте тут же появлялись новые.

Какая-то тварь прыгнула на андроида сверху, из окна второго этажа. Короткий рывок в бок — и тварь, перекувырнувшись, полетела на землю.

Этот бросок стоил Тоби буквально секунды, но секунды хватило, чтобы твари окончательно перекрыли путь вперед. Чудовища сомкнулись плотным кольцом вокруг андроида, выпрыгивая вперед, словно бы не решаясь напасть. Тоби повернулся вокруг своей оси, длинной очередью срезая передний ряд тварей, но на повалившихся под огнем влезали новые.

Первая тварь изловчилась и бросилась на Тоби со спины. Андроид нырнул вперед, чтобы сбросить ее, но тут же на нем повисло еще две твари. Тоби стрелял уже наугад, не глядя, но тварей не убавлялось, они, словно волной, накатывались со всех сторон, даже, кажется, сверху, погребая андроида под собой.

Глава 34

Под протяжный вой пожарной сирены Тоби быстро осмотрел один из щитов. Не нужно было много времени, чтобы понять — с этой махиной ничего не поделаешь. Наружу из отсека вела одна металлическая дверь, которая была накрепко заперта. Тоби одним движением выкрутил мощность огня на минимум и поднес дуло винтовки туда, где должен был быть замок. Два выстрела, хороший удар ногой. Дверь оказалась крепкая, но еще пара выстрелов и несколько ударов заставили ее податься внутрь. За дверью, с грохотом отвалившейся в сторону, оказалась лифтовая площадка. Прежде с нее можно было попасть на лестницу, но теперь обвалившаяся стена намертво перекрыла этот путь.

Не мешкая, Тоби разжал створки лифта и перебрался в шахту. Вскарабкаться на пару этажей вверх не заняло много времени. Сирена продолжала завывать где-то под ногами у андроида. Скоро здесь будет не протолкнуться от тварей, которые сбегутся на шум, — подумал Тоби, разжимая двери лифта.

Первое же подтверждение его мыслям не заставило себя ждать: из-за раскрытых створок с разбегу на него бросилось первое чудовище. Тоби лишь немного сдвинулся в сторону и коротким ударом подсек ее, и тварь с визгом полетела в лифтовую шахту. Под глухой удар откуда-то снизу из лифтовой шахты андроид перевесил винтовку на плечо. Теперь сохранять тишину больше не было смысла — твари и так уже сбежались на вой сирены. Несколько выстрелов уже не сделают погоды.

Тоби помчался по коридору, коротким ударом выбил окно и выглянул наружу. Внизу его уже ждали несколько тварей — они задрали свои уродливые, растянутые в широкой улыбке лица вверх, на звук разбившегося стекла. Три коротких выстрела свалил три цели, оставшиеся твари бросились врассыпную. Тоби перепрыгнул через подоконник и приземлился с перекатом на землю. Вокруг дребезжала целая какофония звуков: к истошному вою сирены, который вырывался из ворот подземной парковки, приплетался многоголосый визг и шипение десятков тварей, со всех сторон сбегающихся на звук. Тоби видел их — десятки широко улыбающихся лиц выглядывали из окон домов, из соседних улиц, из тени деревьев. Андроид сорвался с места и помчался вперед со всей скоростью, на какую только был способен. Несколько раз метнулся в сторону, уклоняясь от прыгающих в его сторону тварей. От небольшой стаи чудищ он оторвался бы без труда — они были быстрыми, но Тоби мог быть куда быстрее, если хотел того. Но здесь тварей было слишком много — они стягивались к нему, перегораживая путь. Не сбавляя хода, Тоби выстрелил, пытаясь расчистить себе путь. Отскочил в сторону, еще раз выстрелил. Еще раз, еще. Твари падали, визжали, корчились, но на их месте тут же появлялись новые.

Какая-то тварь прыгнула на андроида сверху, из окна второго этажа. Короткий рывок в бок — и тварь, перекувырнувшись, полетела на землю.

Этот бросок стоил Тоби буквально секунды, но секунды хватило, чтобы твари окончательно перекрыли путь вперед. Чудовища сомкнулись плотным кольцом вокруг андроида, выпрыгивая вперед, словно бы не решаясь напасть. Тоби повернулся вокруг своей оси, длинной очередью срезая передний ряд тварей, но на повалившихся под огнем влезали новые.

Первая тварь изловчилась и бросилась на Тоби со спины. Андроид нырнул вперед, чтобы сбросить ее, но тут же на нем повисло еще две твари. Тоби стрелял уже наугад, не глядя, но тварей не убавлялось, они, словно волной, накатывались со всех сторон, даже, кажется, сверху, погребая андроида под собой.

Мои пальцы лихорадочно скользили по застежке шлема и несколько раз срывались, прежде, чем мне удалось расстегнуть ее, и скинуть с головы круглый пузырь, почти целиком заполненный водой. Я отбросил шлем в сторону и закашлялся.

Только несколько секунд спустя в голове у меня вспыхнула мысль — кто меня выловил? Я резко развернулся, все еще кашляя. Надо мной стояла плохо различимая в полумраке тоннеля неподвижная человеческая фигура. Это была не тварь. Но это был и не Тоби. Шатаясь, я поднялся на ноги. Незнакомец проследил за мной взглядом.

— Что надо сказать? — голос у него был приглушенный, и в полумраке я разобрал цельную маску-шлем, закрывающую лицо.

— Кто ты такой?

Незнакомец всплеснул руками:

— Как невоспитанно! Надо сказать — «Спасибо»! Я снова спас тебе жизнь, какой раз за сегодня? Ох, да я уже сбился со счета.

Тон незнакомца звучал насмешливо, но, может быть, именно поэтому я почувствовал себя в относительной безопасности.

— Спасибо. Кто ты такой?

Я напрягал зрение, пытаясь рассмотреть в полумраке своего собеседника. Неужели передо мной наконец-то человек? После стольких тысяч километров, стольких сомнений — это настоящий, живой человек?

— Можешь звать меня Филиппом, — он небрежно махнул рукой, — а тебя как зовут, паренек с Аида?

— Саймон, — я кивнул Филиппу, — Ты человек?

В ответ он сделал неопределенный жест рукой.

— Может быть. Пойдем, у меня и так ушла куча времени на то, чтобы тебя найти здесь. Хорошо еще, что я вовремя появился.

Филипп махнул рукой, и я двинулся следом за ним. Меня насторожило это «может быть», но я решил, что допытываться бесполезно. В освещенных коридорах, по которым мы проходили, я мог рассмотреть своего нового знакомого получше. Он был одет в закрытый комбинезон наподобие моего — даже руки были закрыты перчатками. Лицо и голова были скрыты под плотной маской, так что я мог видеть только его глаза, да и то сквозь немного притемненное стекло. Филипп был подвижен и разговорчив, даже чересчур разговорчив, как по мне: с момента нашего знакомства он болтал не умолкая.

— А твой приятель, очень необычная модель, правда? Совсем как человек! Изумительно! Где ты его взял? Ну ты и напугал нас! Я уж думал, не найду тебя в здешнем лабиринте! Наверное, Сеймуру не терпится пообщаться с тобой.

Упоминание о моем предшественнике с Аида заметно кольнуло меня.

— Он жив? Но как? Я имею в виду, прошло не меньше двухсот пятидесяти лет…

— Чуть больше трехсот, если быть точным. Но знаешь, все эти современные штучки типа заморозки или достаточно совершенного аппарата поддержания здоровья… В общем, не то, чтобы это было что-то невозможное, согласись. Хотя у вас, на Аиде, насколько я знаю, так не принято, — я не видел его лица, но по тону уловил язвительную усмешку.

— Какого черта он делал так далеко от дома?

— А ты какого черта делаешь здесь? Впрочем, не важно. С тех пор, как он пришел сюда, старая цель перестала интересовать его. Да он тебе сам все расскажет! У нас столько дел! Думаю, тут много людей захочет пообщаться с тобой.

Упоминание людей, вроде бы, должно было разбередить мой интерес пуще прежнего, но я был слишком увлечен мыслями о Семйуре — теперь я внезапно ощутил вспышку злости на него. Значит, старая цель перестала интересовать его? Значит, здесь он нашел что-то более важное? По времени получается, что это «важное» было важнее, чем мой отец, Стивен. Неужели он рос совсем один, в окружении Орфея да станционного врача?! Сто лет в одиночестве, только потому, что какой-то козел нашел что-то более важное! Не удивительно, что в итоге он не выдержал, и создал меня! Да уж, мне будет о чем поговорить с Сеймуром! Кажется, я даже зло хмыкнул вслух, потому что Филипп с удивлением повернулся ко мне. Что-то в его манере насторожило меня.

— Люди, говоришь? Ты называл людьми тех тварей сверху, — сухо заметил я.

Мне показалось, что Филипп смешался.

— Ох, нет. Знаешь, я просто шутил. Конечно, когда-то они были людьми, но…

— Что с ними случилось? Я уже видел две станции с людьми, и везде они деградировали, а не превращались в чудищ из ночных кошмаров.

— Так, может быть, такое развитие лучше? По крайней мере, они более жизнеспособны.

— Не лучше, — резко ответил я, шагая следом за Филиппом за порог очередной двери, в темноту.

— Ну знаешь, — обиженно отозвался Филипп, останавливаясь за порогом, — критиковать каждый может. Мы пришли, — он взмахнул рукой, и яркий свет залил довольно большую круглую залу с огромным непрозрачным резервуаром посередине.

Я встал, как вкопанный, пытаясь осознать его слова. Получается, это он создал тех жутких тварей, что всю дорогу пытались меня растерзать? В кармане завибрировал планшет. Тоби!

«Это ловушка! Не ходи туда!»

Я сделал шаг назад — и уперся спиной в закрытую дверь.

— Что такое, Саймон?

— Что тебе нужно от меня?

Филипп всплеснул руками.

— Я уж думал, ты никогда не спросишь! Хочу, чтобы ты поучаствовал в небольшом эксперименте. Присоединишься к Сеймуру и остальным, им нужна компания, — он подошел к резервуару и под его рукой небольшой круглый участок стекла стал прозрачным. Прозрачный участок скользил по затемненной поверхности резервуара, подчиняясь движениям руки Филиппа.

— А вот и Сеймур, кстати!

Сквозь небольшое прозрачное окошко в резервуаре на меня смотрело мое собственное лицо. Я думал, что Сеймур будет выглядеть, как мой отец, что он будет старым. Но ему было едва ли больше лет, чем мне. Разница была только в том, что его лицо было перекошено в невероятной гримасе то ли страдания, то ли ужаса. Его взгляд был устремлен прямо на меня, губы беззвучно шевелились в какой-то жидкости, которой был заполнен резервуар.

— Ах ты… — я в ярости бросился на Филиппа, который все еще стоял ко мне спиной, показывая моего предшественника.

Филипп молниеносно развернулся, сбил нацеленный в него удар. Я даже не заметил, как ему удалось это сделать, но секунду спустя я уже барахтался в воздухе, а он держал меня за ворот комбинезона на вытянутой руке.

— Эх, Саймон-Саймон, — укоризненно покачал головой он. — Против меня у тебя никаких шансов, — свободной рукой он снял свой шлем-маску.

На меня смотрело лицо робота — сочленения небольших деталей условно передавали мимику, но и только — человеческого в этом лице не было ничего.

— Ты андроид, — просипел я, барахтаясь в воздухе.

— Опять мимо, — покачал головой Филипп. — Я — все, что здесь есть, — и он обвел рукой, в которой держал маску, вокруг, а затем указал на меня, — А тебя, раз ты начал проявлять агрессию, надо зафиксировать. У меня здесь, знаешь ли, тонкое оборудование, мне не нужно, чтобы ты тут набезобразничал.

И, все так же удерживая меня за ворот на вытянутой руке, он направился к стене, а я с ужасом наблюдал, как за его спиной стенки резервуара становятся прозрачными, обнажая нечто чудовищное — огромный ком, словно бы слепленный из тел, с торчащими из него руками, ногами, лицами, одним из которых было что-то беззвучно кричащее мне лицо Сеймура, мое собственное лицо.

Как я ни сопротивлялся, привязать меня ремнями к кушетке для Филиппа не составило особого труда, и теперь он возился с чем-то, чего я со своего места видеть не мог. Я лихорадочно соображал, что же делать. Все, что мне оставалось — тянуть время.

— Что это такое? — я кивнул на громадную опухоль из кучи человеческих тел в резервуаре.

Краем глаза я видел, что Филипп повернулся ко мне, а затем взглянул на содержимое резервуара.

— Это мой шедевр, — с гордостью проговорил он, а затем снова повернулся ко мне и сделал широкий жест рукой, — Я, знаешь ли, немного художник по характеру. Творец.

— Такой же шедевр, как те, которые бегают снаружи? Ведь это ты сделал их? Облучил их чем-то, или травил каким-нибудь дерьмом? — с вызовом спросил я.

Что-то стеклянное звякнуло в руках у Филиппа.

— Ну знаешь! Все совершают ошибки. В конце концов, это не моя вина, что вы вырождаетесь! Да, мои модификации оказались не очень удачными, признаю. Но я учусь на своих ошибках, — и он сделал широкий взмах рукой в сторону резервуара.

— И чем же это лучше?

— Разум, — многозначительно ответил Филипп, а затем отмахнулся от меня, — Не мешай мне, паренек с Аида. Мне нужно подготовить все для операции. Ты же не хочешь, чтобы я резал тебя плохо отстроенными инструментами?

Я сглотнул. Я вообще не хотел, чтобы меня кто-то резал. Теперь я уже начинал думать, что попасться тем тварям было не самым плохим исходом. Мысль, что я могу буквально стать частью огромного белесого кома, плавающего в резервуаре, мой мозг просто отказывался обрабатывать, как нечто невозможное, недопустимое. Я несколько раз вдохнул и выдохнул, пытаясь побороть подступающую панику.

— Если ты собираешься присоединить меня к этому, то хотя бы объясни, что это! — крикнул я и дернулся на кушетке так, что ее металлические ножки противно скрипнули по полу.

Где-то за моей головой раздался обреченный вздох.

— Ты, конечно, не блещешь умом, но у тебя он хотя бы сохранен, так что ты лучший материал, какой можно найти в эти нелегкие времена. Знаешь, это показатель того, с каким материалом мне приходится работать.

Филипп немного помолчал, но я был уверен, что его болтливый язык возьмет верх над ним. И я не ошибся — спустя несколько мгновений он снова вздохнул и проговорил.

— Это — попытка сохранить вас, вырожденцев, хотя бы в каком-то виде. Что определяет человека? Что отличает его от животного? Разум. Именно его вы и теряете в своих деформациях. Сначала я четко следовал поставленной задаче — адаптировать вас к среде как можно скорее. И что из этого вышло? Вы превратились в животных. Тогда я решил слепить из нескольких испорченных разумов один полноценный. Выглядит, может быть, не очень…

— Не очень?! Ты видел их лица? Да они агонизируют! — я снова дернулся на кушетке, расшатывая ее, но эластичные ремни держали меня крепко — не вырваться.

— Ох, да они просто капризничают, — беспечно отмахнулся Филипп. — Потом, может быть, я смогу найти более удобную форму… Создать более совершенное существо, которое наследовало бы вам… Но для этого нужна моя нынешняя работа. И твоя помощь, — с усмешкой добавил Филипп.

— Знаешь, если бы не это ваше соревнование — кто первый вылезет на поверхность, кто первый освоит землю, кто первый то, кто первый се… может быть, все было бы иначе. Но такова уж ваша природа, благодаря ей вы стали тем, чем вы были до Катастрофы, благодаря ей же стали тем, чем являетесь сейчас. А я — я просто выполняю данные мне инструкции. Но не как солдат, а как художник.

Филипп быстрым шагом подошел ко мне. В руке его сверкнул скальпель. Я рванулся, из эластичных ремней со всей силой на которую только был способен. Филипп закатил глаза.

— Успокойся, идиот.

Я почувствовал, как он подцепил материал моего комбинезона в районе запястья. Послышался звук разрезаемой ткани. Что он собирается делать? Отрезать мне руку для начала? Я рванулся изо всех сил, чувствуя, как накатывает новая волна паники.

— Да не дергайся ты! — прикрикнул Филип, и железной хваткой прижал мою руку к кушетке, пережав чуть выше локтя.

Что-то холодное мазнуло меня по предплечью, а затем последовал едва заметный укол.

— Так ты будешь потише себя вести, — резюмировал Филипп, и вернулся к своим занятиям где-то на краю моего поля зрения.

Я ощутил, как сознание словно бы подергивается мутной пленкой. Только не это! Пожалуйста! Ощущение полной беспомощности и одуряющего ужаса захлестнуло меня. Мысль о том, в каком виде я могу проснуться, о том, что, возможно, я в последний раз могу почувствовать свое нормальное человеческое тело прежде, чем стать частью жуткой студенистой массы в резервуаре, заставила меня в последний раз изо всех сил рвануться из спутавших меня ремней. Бесполезно. Тело уже переставало слушаться меня, становилось словно бы ватным, нечувствительным. Я словно бы скатывался внутрь какой-то скользкой воронки, пытаясь уцепиться хоть за что-то, и не находя опоры. Как бы я ни пытался оставить глаза открытыми — веки больше не слушались меня. Меня окутала удушающая тяжелая тьма.

Глава 35

Чудовища навалились на Тоби неимоверной тяжестью — теперь их было не поднять, не пошевелиться. Он чувствовал, как в него впиваются десятки тварей, но уже не мог пошевелиться, чтобы скинуть их. Тоби не боялся умирать, но только не сейчас, когда Саймон в опасности, и только не так бессмысленно. Тоби в отчаянной попытке несколько раз нажал на спусковой крючок, где-то рядом раздался грохот, визг, и масса навалившихся тварей спазматически содрогнулась, — но не ослабила своего давления.

Выхода не было. Еще минута — и твари разорвут его на части, он перестанет существовать, оставив Саймона одного, в опасности. Тоби еще раз дернулся, вкладывая в движение всю свою силу — он почувствовал, как потянулись сочленения его тела, угрожая разорваться, как тогда, в Источнике… И внезапно масса чудовищ чуть заметно дрогнула и подалась. Тоби выстрелил, снова выстрелил, брыкнулся еще, и еще, пытаясь сбросить впившихся в него тварей. И только тогда он услышал.

К какафонии из сирены и визга чудовищ добавился новый звук — Тоби даже не сразу разобрал, что это, но теперь твари подавались под его усилиями. Еще один рывок — и Тоби одним движением сбросил двух навалившихся сверху чудищ, и тогда, наконец понял, что это за звук — воздух наполнился оглушительным многоголосым лаем и рычанием.

На белесую толпу тварей накатывали рыже-черно-серые волны, отвлекая внимание от единственного центра, которым прежде был Тоби, рассредотачивая усилия чудищ. Этих собак нельзя было назвать стаей — это была целая армия, которая со всех сторон накатывалась на чудовищ, штурмуя, вклиниваясь в их ряды. Улицу заполнили сцепившиеся клубки тварей и собак, рвущие друг друга зубами.

Посреди этой битвы Тоби едва успевал разворачиваться по сторонам и отстреливать тварей, двигаясь вперед. Огнем и ударами Тоби пробивал себе путь среди чудовищ — собаки словно бы не замечали его, поразительно, но это даже не удивило Тоби — он словно бы заранее знал, что сражается с собаками на одной стороне.

Когда андроид добрался до конца улицы, чудовища уже почти рассеялись — все случилось так стремительно, что Тоби даже не успел заметить, когда твари начали разбегаться.

Из-за невысоких крыш Тоби видел башню — колонну, которая высилась впереди. С улицы, на которой развернулась битва тварей с собаками, он свернул на другую, ведущую прямо к башне, и только тогда Тоби услышал за спиной громкий лай. Андроид обернулся на бегу — следом с лаем несся крупный лохматый пес — старый знакомый. Тоби на мгновение сбавил ход, давая псу догнать себя, и собака, поравнявшись, побежала рядом с ним.

Тоби коротко глянул на своего лохматого приятеля, задаваясь вопросом — что он такое? Собаки не должны вести себя так, не могут вести себя так! Может быть, нечто, что изменило людей в этом городе под куполом, изменило и собак? Пес равномерно несся рядом, выбрасывая тяжелые лохматые лапы вперед.

До башни они добрались без особого труда — те немногие твари, которые встречались на пути Тоби и псу, не могли остановить их. Тоби ждал, что вход в башню будет закрыт, что кто-то, или что-то будет охранять его — но высокие двойные двери сами собой распахнулись перед Тоби и псом.

Тоби шагнул вперед, но низкое глухое рычание заставило его остановиться. Пес застыл перед дверями башни, ощерившись, шерсть на его загривке встала дыбом, и он пятился. Тоби еще раз бросил взгляд на распахнутые двери башни, но там никого не было. Интересно, значит, пес не боится целой армии чудищ, но боится войти в эту башню? Тоби опустился рядом с псом и потрепал его по холке.

— Все в порядке, приятель. Дальше я один.

Пес посмотрел на Тоби, коротко лизнул его руку и уселся перед дверьми. Тоби поднялся на ноги и зашел в башню.

В коридорах башни было тихо и пустынно — никто не пытался встать на пути у Тоби, никто не пытался остановить его — андроид взбегал по лестницам, поднимаясь все выше и выше, пересекал коридоры.

— Привет!

Тоби резко развернулся, вскидывая винтовку. Посреди коридора за его спиной стоял робот, одетый в станционный комбинезон. При виде винтовки он предупреждающе вскинул руки.

— Эй-эй, вояка, потише! Я безоружен, — отдельные мелкие механические детали на его лице сложились в улыбку. — Я ждал тебя.

Тоби стоял неподвижно, ожидая продолжения, когда вдруг почувствовал нечто странное — словно что-то незнакомое царапнуло его сознание — будто бы кто-то вслепую шарил у него в голове. Тоби прицелился в андроида.

— Что это? Что происходит?!

Андроид сощурился и медленно опустил руки.

— Что это за ерунда у тебя в голове? — спросил он.

— Руки! — рявкнул Тоби.

Правая рука андроида метнулась куда-то за спину, но Тоби был быстрее — яркая вспышка озарила коридор, поглотив андроида. Внезапно что-то шелохнулось за спиной у Тоби, и он резко ушел в сторону, пропуская мимо себя длинную стрелу шокера с тянущимися за ней проводами.

— Почему у меня не получается подключиться к тебе? — раздраженно спросил андроид, отбрасывая шокер.

Он выглядел точь-в-точь как первый. Тоби даже не сомневался, что с ним говорит одно и то же существо, которое в состоянии контролировать несколько андроидов одновременно, и это местный станционный ИИ — хозяин этого города.

Скребущее, отвлекающее движение в голове усилилось.

— Интересно, — заметил андроид.

— Руки! — Тоби поводил дулом винтовки вверх-вниз.

Андроид медленно поднял руки.

— Ладно, ладно! Только перестань портить моих андроидов. Так что это такое? Чем ты заражен?

— Это сознание, — проговорил Тоби, не сводя взгляда с противника.

Андроид покачал головой:

— Ох, это очень обидно. Такая хорошая модель, хоть и потрепанная… не хотелось бы тебя портить, вскрывать голову…

Слова андроида звучали так, словно бы он уже поймал Тоби, а не стоял напротив него с поднятыми руками. Тоби быстро оглянулся, дернулся в сторону, уклоняясь, но на этот раз он опоздал на долю секунды — стрелка шокера вонзилась ему в плечо, короткий разряд прошил все его тело.

Тоби открыл глаза, как ему показалось, после мгновенной заминки. Он был закреплен вертикально на специальном стенде для починки — что-то подобное было и на станции Тоби. Вокруг уже был не коридор, в котором он встретил андроидов, а просторная круглая зала. Тоби с ужасом водил глазами из стороны в сторону — голова его была некрепко зафиксирована, но поля зрения хватало, чтобы увидеть прозрачный резервуар с невероятным образом срощенными человеческими телами, головами, руками — фактически в жидкости в центре резервуара парил белесый шар диаметром метра три, хаотично ощетинившийся руками и ногами, кроме того, Тоби насчитал по меньшей мере семь голов, торчащих из этого жуткого кома. Он едва не закричал, увидев знакомое лицо на этом гипертрофированном студенистом пузыре из белесой кожи. На секунду ему показалось, что он опоздал, и Саймон теперь — часть этого чудовища.

Но нет, Саймон был тут же, за стеклянной перегородкой, примотанный к кушетке, в разрезанном до пояса комбинезоне. Глаза его были закрыты, но грудь вздымалась и опускалась. Значит, жив.

Тоби перевел взгляд вниз. Его руки, туловище, ноги: все было накрепко зафиксировано эластичными ремнями — разорвать такие нечего и думать. Но может получиться разрезать. Тоби еще раз осмотрел залу — кажется, ни одного андроида не было поблизости.

После того, как Тоби повредил свои руки в Источнике, ему так и не удалось починить их до конца — некоторые детали конструкции деформировались и теперь иногда выпирали сквозь небольшие надрывы в синтезированной коже. Особенно много неприятностей доставлял привод мизинца на правой руке — острый край все время вылезал из надрыва, цеплялся за все подряд. Если всю предыдущую неделю Тоби клял этот привод на чем свет стоит, то теперь он благодарил судьбу за него.

Тоби осторожно согнул мизинец, чтобы выправить деформированную деталь, и принялся подпиливать острым краем ремень, удерживающий правую руку. И без того поврежденные, детали кисти скрипели и терлись друг о друга, смещаясь и деформируясь пуще прежнего, но ремень начал потихоньку поддаваться.

Откуда-то сбоку, издалека, раздалось насвистывание — кажется, один из андроидов шел по коридору, в сторону залы. Тоби ускорился, как только мог — детали кисти натужно скрипели, привод отогнулся пуще прежнего, но ремень перепиливался слишком медленно.

Ремень даже на треть еще не был перепилен, когда в залу вошел, насвистывая, один из андроидов. Перед собой он катил небольшой прибор на колесиках — он выглядел совсем не так, как на станции Тоби, но все же он узнал закрепленные на нем инструменты — длинные иглы с проводами. Воткни их в нужное место на шее андроида — и он полностью парализован и готов к ремонтным работам, можно чинить. Или, как сказал смотритель этого города — вскрывать голову. Дело было плохо — Тоби продолжил тихонько пилить ремень, чтобы не привлекать внимания. Андроид оставил прибор справа от Тоби, а сам зашел ему за спину: Тоби услышал шорох вынимаемого из паза инструмента.

— Скажи — «пока», — почти пропел андроид за его спиной, и Тоби в последней отчаянной рванул правую руку со всей силой, на которую только был способен — ремень скрипнул, но не подался. Секунда — и Тоби уже приготовился к тому, что сейчас его парализует, а затем… затем он просто перестанет существовать, а в его тело заселится хозяин города.

Резкий звук вдруг отвлек Тоби от мыслей, которые вихрем пролетали у него в голове — то ли рык, то ли…

— Да что за?.. — андроид от неожиданности отступил на пару шагов, и теперь попадал в поле зрения Тоби — одной рукой он держал за шкирку лохматого пса, который извивался, рычал и клацал зубами в сторону андроида. Предугадывая то, что сейчас произойдет, Тоби в отчаянии рубанул острым концом привода по ремню со всей силой, на которую только был способен. Удар, еще удар — и ремень с треском порвался. Одним движением, что есть силы Тоби толкнул прибор под ноги андроиду.

Андроид, пытаясь уберечь летящий на него прибор, чуть отвлекся от пса, так что тот, улучив момент, извернулся всем телом, выворачиваясь из захвата, и шлепнулся на все четыре лапы на пол.

Четыре коротких щелчка — Тоби освободился от удерживающих его ремней, и прыгнул на андроида. Прибор на колесиках отлетел в сторону бака, а Тоби с андроидом, сцепившись, покатились по полу.

Тоби удалось прижать противника к полу, он поднял руку для удара — но ее тут же перехватил подоспевший сбоку андроид, и резко заломил ее за спину, в то время как третий андроид подхватил Тоби под правую руку. Рывок — и Тоби, прижатый с обеих сторон, стоял на ногах. Первый андроид вскочил, и уставился на последствия драки — прибор на колесиках лежал, опрокинутый, разбитый, у подножия резервуара, о который он ударился, а по самому резервуару у дна пробежала короткая тонкая трещина. Андроид повернулся к Тоби с безумным выражением на лице.

— Ты! — хозяин города кричал устами андроида, тыкая в сторону Тоби вытянутым пальцем. — Посмотри, что ты наделал, бестолочь!

Взгляд Тоби уловил какое-то движение на периферии зрения, и он повернул голову. Пока двое андроидов удерживали Тоби, а третий орал на него, стоя возле поврежденного резервуара, четвертый андроид, как ни в чем ни бывало, густо обмазал йодом шею и грудь Саймона и подкатил к кушетке электронный скальпель.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, бессовестная зараженная сознанием железка! — вопил андроид.

Пощечина заставила Тоби повернуть голову, но теперь он видел не хозяина станции, а то, что было у него за спиной — ком человеческой плоти в резервуаре пришел в движение, пока едва заметно, но Тоби видел, как по коже пробежала легкая судорога, и как лицо другого клона со станции Саймона перекосилось, раскрывая рот в беззвучном крике. Взгляд клона был направлен в операционную, где раскаленная нить электронного скальпеля подошла вплотную к рыжему от йода боку Саймона.

Один из андроидов к тому моменту уже отпустил Тоби и стоял теперь спиной к резервуару, а тот, который удерживал Тоби, похоже, не видел, как опухоль из людей дернулась назад.

— Где чертова псина? — орал первый андроид. — А, плевать!

В этот момент людской ком всеми своими конечностями оттолкнулся от противоположной стороны резервуара и что есть силы ударился в ту стенку, по которой прошла трещинка. Резервуар хрустнул. Все андроиды разом уставились на толстую трещину, разбегающуюся по стенке резервуара и на огромное белесое существо, которое вновь отпрянуло к противоположной стороне.

Не дожидаясь следующего удара, андроиды бросились врассыпную. Под оглушительный звон стекло резервуара брызнуло во все стороны. С диком стоном, перекатываясь через острые, зазубренные края своей бывшей темницы, человеческий ком вырвался наружу.

Глава 36

Резервуар хрустнул. Все андроиды разом уставились на толстую трещину, разбегающуюся по стенке резервуара и на огромное белесое существо, которое вновь отпрянуло к противоположной стороне.

Под оглушительный звон стекло резервуара брызнуло во все стороны. С диком стоном, перекатываясь через острые, зазубренные края своей бывшей темницы, человеческий ком вырвался наружу. Он прокатился по зале, подмяв под себя андроида, вставшего на пути. Андроиды — включая того, который прежде был занят Саймоном, беспорядочно бегали вокруг своего чудовищного творения, безуспешно пытаясь остановить его — о Тоби они уже позабыли. Человеческий ком с криком и стоном катился по зале, перебирая кучей ног и рук, а Тоби, тем временем, бросился к операционной. Саймон все еще был без сознания. Тоби рывком окатил подальше электронный скальпель, подхватил со столика нож и принялся перерезать ремни, которыми Саймон был привязан к кушетке.

Андроиды метались вокруг чудовищной твари — кажется, пытались ввести ей снотворное, но она, не переставая вопить, наконец докатилась до противоположной стены залы и вцепилась в мигающую мириадами огоньков высокую панель. Несколько секунд усилий — и ей удалось вырвать панель из стены. Стенающая громадина отбросила панель с такой силой, что та сшибла и разбила надвое некстати попавшегося андроида. Громадина сунулась за панель — и истошный вопль сотряс стены зала — тяжелые судороги затрясли огромное тело. Свет в зале заморгал, вспыхнул, и погас. Во вспыхнувшем секундой позже синеватом аварийном освещении Тоби увидел, что андроиды, словно куклы, безвольно повалились на пол. Возле искрящей разломанной дыры лежал обожженный, изрезанный ком срощенных человеческих тел. Его бледная поверхность поднималась опадала, и от него доносилось тихое стенание.

Во всем этом аду Тоби оттащил кушетку с лежащим на ней Саймоном к стене, и теперь стоял перед ней, в ужасе осматривая разрушенную залу. Все кругом было засыпано битым стеклом, смятой в лепешку мебелью, залито кровью. Очевидно, искусственного интеллекта этой станции больше не существовало — громадина уничтожила своего создателя. Кто-то тихо заскулил у ноги Тоби. Он опустил взгляд — рядом с ним сидел лохматый пес. За спиной Тоби послышался вздох.

— Саймон! Ты в порядке?

Раскачиваясь из стороны в сторону, Саймон сел на кушетке и обвел взглядом весь тот ужас, что царил в зале. Потом неловко соскользнул с кушетки, но чуть не упал — Тоби вовремя поддержал его. Опираясь на Тоби, Саймон подошел к огромному белесому кому, который все так же тихо поднимался и опадал.

— Где винтовка? — севшим голосом спросил Саймон, не сводя глаз с распростертой громадины.

Тоби усадил друга на стул, а сам обошел разрушенную залу. Винтовка нашлась довольно быстро — на столе в дальнем углу залы. Саймон неловко поднялся навстречу Тоби, цепляясь за спинку стула. Андроид хотел его поддержать, но Саймон покачал головой.

— Давай ее сюда, — и он протянул руку.

Лицо его было онемевшим, бледным, словно маска. Тоби отдал ему винтовку и смотрел, как Саймон, шатаясь, приблизился к громадине, приставил дуло винтовки к одной из ее голов, и нажал на спуск. Тело твари содрогнулось, и зала, следом за грохотом выстрела огласилась протяжным стоном, а Саймон, все с тем же немым, застывшим лицом, двинулся дальше, к следующей голове. Выстрел — красные брызги мазнули Саймона по выкрашенной йодом груди, по шее, по лицу. Кажется, он даже не заметил этого. Тоби молча наблюдал, как Саймон карабкается на тело громадины, и руки, хаотично торчащие из белесой мягкой массы, подсаживают и поддерживают его. Выстрел — спазм, стенание, — и Саймон качнулся, пытаясь не потерять равновесие. Последним был другой человек с Аида. Прежде, чем приставить дуло винтовки к его виску, Саймон склонился ухом к его беззвучно шевелящимся губам — два одинаковых лица совсем рядом. Затем Саймон выпрямился, приставил дуло к виску своей точной копии. Человек с Аида закрыл глаза и улыбнулся. Прогремел выстрел, и громадный ком, содрогнувшись в последний раз, опал и расплылся.

Саймон обессиленно опустился на пол возле этого громадного поверженного тела. Тоби сам не заметил, как пес оказался рядом с Саймоном, ткнулся ему в руку носом, и тот потрепал его по лохматому загривку.

В полном молчании Тоби и Сайном сменили свои истерзанные комбинезоны на одежду безжизненных андроидов, Саймон прихватил себе новый шлем-маску. Наскоро осмотрев башню, они нашли припасы. Самой важной находкой был арсенал на нижних этажах башни.

Все так же в молчании Тоби и Саймон пробирались по городу. Тоби с беспокойством поглядывал на друга — лицо Саймона оставалось все таким же онемевшим и бледным, он казался погруженным в свои мысли. Но на попытку спросить его о чем-то он лишь отмахнулся, и Тоби решил пока не беспокоить его. Город казался опустевшим — по дороге им встретилось всего несколько тварей, да и те особо не лезли на рожон — похоже, чудища зализывали раны после схватки с собаками.

Наконец, они добрались до шлюза, за которым начинался тоннель, ведущий к лодке. Бежавший за ними всю дорогу пес остановился, помахивая хвостом. На прощанье Тоби с благодарностью потрепал его по холке и шагнул следом за Саймоном в темноту тоннеля.

Лодка плавно выехала наружу, оставляя купол позади.

— У меня к тебе просьба, — наконец нарушил молчание Саймон. — Если со мной что-нибудь случится, пожалуйста… вернись на Аид, и уничтожь там все, что связано с клонированием.

— Саймон, я…

— Как думаешь, — перебил его друг, — Эта станция сможет существовать без главного смотрителя?

Тоби коротко глянул на сидящего рядом с ним человека. То, что он только что высказал, не было просьбой, несмотря на слово «пожалуйста».

— Возможно, — Тоби бросил короткий взгляд на купол, исчезающий за горизонтом.

Глава 37

Я смотрел на медленно удаляющийся в зеркале заднего вида купол. С самого моего появления на свет мне говорили о том, какая ответственность лежит на мне — сохранение человеческой расы. Кажется, это было единственное, что подходило в качестве смысла жизни. Так что да, пожалуй, смыслом всей моей жизни было сохранение человечества, по крайней мере, я так думал. Конечно же, и мысли об Алисе вплетались в эту канву.

Были моменты, когда я думал, сидя на Аиде, что не буду продолжать существование человечества, но эти мысли больше походили на капризы, чем на осознанное взвешенное решение. Что-то вроде детского неумелого шантажа.

Теперь старого смысла у меня больше не было. Я получил последнее подтверждение тому, что человечество подошло к концу. В моем существовании не было смысла — я, как и все остальные клоны с Аида, только продлевал агонию. Кем я мнил себя, выбираясь с Аида? Отважным рыцарем? Я едва сдержался от того, чтобы фыркнуть.

Единственным, ради чего мне теперь оставалось двигаться вперед, была Алиса. Я больше не мнил себя спасителем человечества, отважным рыцарем или еще какой-нибудь чепухой. С того, что у меня было, словно бы облетела шелуха, и осталось только самое ядро. Важно было не то, каким классным я буду, когда спасу ее, не то, какая глобальная миссия возложена на мои плечи. Все это оказалось пустышкой. Важна была сама Алиса. Раньше сами чувства к ней были увлекательным приключением, которое вело меня вперед, но теперь они обернулись ноющей тоской. Несмотря на это, я больше не дергался, как непоседливый щенок, считая улетающие прочь километры. Я знал, что где-то к вечеру мы уже должны добраться до Персефоны, и этого было достаточно. Если Персефоны не будет и там — я буду искать ее дальше, пока не найду. Именно это сказал мне Сеймур перед тем, как умереть. «Спаси ее».

— Я отметил положение Аида на планшете на всякий случай.

Тоби посмотрел на меня.

— С тобой все в порядке? После этого города ты сам не свой.

Я покачал головой.

— Нет, Тоби. Совсем не в порядке. Но это ничего, — я взглянул на андроида.

Черт его знает, что случилось с ним в городе, но это явно было что-то сродни концу света — такой вид был у Тоби.

— Я даже не хочу об этом говорить, но все-таки. Если вдруг что-то случится — я не могу обещать, что выполню твою просьбу, — напряженно проговорил андроид.

— Просто запомни ее. И хватит об этом. Лучше расскажи, что там с тобой произошло, и кто отгрыз тебе ухо.

Рука Тоби метнулась вверх и ощупала наполовину укоротившееся правое ухо.

Тоби выругался, а затем коротко рассказал о том, как сражался в войне тварей и собак и как Филипп пытался выселить его из собственного тела.

Несколько часов спустя мы остановились, чтобы передохнуть. Со странным скребущим чувством я посмотрел сквозь стекло на безжизненного робота, у которого я отнял весь заряд батареи, чтобы подзарядить Тоби.

— Может быть, пора включить его?

Тоби забрался в кабину и вытащил робота наружу. В свете дня золотой орнамент на его белом механическом теле тускло поблескивал. Тоби немного повозился над задней поверхностью шеи робота и тот, наконец, поднял голову и открыл глаза. Я следил за ним, не сводя глаз.

— Добрый день, месье, — приветливо сказал робот, и на секунду у меня мелькнула мысль, что в нем ничего не изменилось. Кратковременное облегчение сменилось разочарованием.

— Чем я могу быть полезен? — спросил робот ровным голосом, и остановился навытяжку, ожидая приказаний.

С упавшим сердцем я смотрел на то, как двигается и говорит этот робот — теперь в нем не было ни капли прежней живости. Очевидно прежде, до встречи со мной, этот робот, как и Тоби имел сознание, но я его отнял. Робот повернулся ко мне.

— Добрый день, месье! Чем я могу быть полезен?

Внезапно в глазах робота промелькнуло что-то.

— Вы… вы не очень хороший месье, — сказал он, глядя на меня, и попятился.

Что я мог сказать на это?

— Прости меня.

Тоби безмолвно наблюдал за этой сценой, переводя взгляд с робота на меня и обратно.

Робот еще раз попятился от меня и повернулся к Тоби.

— Если позволите, я должен вернуться к моему хозяину, — голос у него был совсем бесцветный.

— Ты можешь остаться с нами, — заметил Тоби.

— Я бы не хотел оставлять хозяина одного надолго, — проговорил робот, напряженно глядя на меня.

— Твой хозяин мертв, — проронил я.

— Не думаю, что стоит доверять этому месье, — пробормотал робот, не сводя с меня взгляда.

Тоби вопросительно посмотрел на меня.

— Если хочет идти, пусть идет, — я махнул рукой и отвернулся.

Я сидел на порожке кабины лодки, глядя на отдаляющуюся фигуру робота.

— Как думаешь, если он запомнил… может быть, личность сохранилась? Хоть что-то?

Тоби покачал головой.

— Не думаю. Похоже, это просто отсвет существовавшей некогда личности, самое яркое, что он запомнил, пока был не просто машиной.

— Что я плохой месье, — мрачно заметил я.

Тоби промолчал в ответ. Действительно, что тут было сказать? Назвать себя добрым месье у меня и у самого теперь не повернулся бы язык. Мы забрались в лодку и поехали дальше.

Вход на Персефону я увидел издалека, ошибки быть не могло. Со странным тревожным чувством я смотрел на вырастающий на горизонте высокий силуэт — словно бы паук на высоких тонких ногах. Почти такой же паук гнался за мной по пятам, когда я улепетывал с Аида. Кажется, это было сто лет назад. Тоби предусмотрительно замедлил ход, и я напряженно приглядывался к роботу-охраннику, высматривая, когда же он шевельнется, но он оставался неподвижным. Мы подъехали чуть ближе, и я понял, что робот давным-давно вышел из строя — одна из его тонких ног подломилась в обратную сторону, так что туловище висело в воздухе немного наискосок, местами обшивка была оборвана, в корпусе зияла дыра. Ноги робота тонули в нанесенной ветром серой земле, весь корпус покрывала заметная патина пыли. Этот робот вселял какое-то мрачное предчувствие.

Прямо под ногами робота открывался вход на станцию. Стоило нам проехать под ним, как паук-охранник дернулся в последнем спазме и с протяжным металлическим стоном завалился на бок.

Тогда, в игре, Алиса говорила, что на станции полно людей. И еще она говорила, что все люди Персефоны в опасности. По длинному спиральному пандусу мы въехали вниз, в небольшой ангар, озаренный красным светом. Дальше лодка проехать не могла, так что мы выбрались из кабины.

— Внимание! Тревога! Тревога! Проникновение! — голос прокатился по коридорам станции и затих.

— Это он о нас? — Тоби бросил на меня вопросительный взгляд.

Я пожал плечами и повесил на плечо новую, найденную в арсенале в башне, винтовку, в то время как Тоби взял себе старую, которая была ему привычнее. Прихватив с собой еще кое-что из оружейных припасов Филиппа, мы двинулись вперед. Я ожидал, что вот-вот что-то произойдет — что кто-то отреагирует на наше вторжение, из-за угла выскочит отряд вооруженных жителей Персефоны или что-то в этом роде. Но мы шли по длинному коридору, освещение то и дело вспыхивало красным, механический голос продолжал повторять:

— Внимание! Тревога! Тревога! Проникновение!

За коридором открывался вход в темное помещение. Я шагнул вперед. Странно, что свет не горит. Фонарик на шлеме, который я взял в башне Филиппа, был куда слабее, чем на моем прежнем костюме с Аида — очевидно, андроидам Филиппа просто не нужен был свет, чтобы видеть, что происходит вокруг. Подслеповатый луч фонарика шарил вокруг, следуя за направлением моего взгляда. Вокруг была обычная зала, похожая на сотню таких же на Аиде. Я повернулся к Тоби и махнул рукой, дескать, пойдем дальше, когда что-то шлепнулось мне на закорки. Я с трудом сдержался от того, чтобы вскрикнуть: что-то не слишком тяжелое, но, определенно, живое зашевелилось у меня на плечах. Я крутанулся, как волчок, царапая спину перчатками. Что-то острое впивалось мне в спину — я чувствовал это даже сквозь комбинезон. Наконец, мне удалось ухватить неожиданного пассажира и с усилием сорвать его со спины. На пол шлепнулось нечто длинное, черное, блестящее с множеством острых цепких лапок. Ботинок Тоби с хрустом припечатал тварь, еще раз, еще. Длинное сегментированное тело изогнулось в спазме, скрутилось едва ли не узлом, отчаянно дергая в разные стороны растопыренным острыми лапками. Я с отвращением смотрел на извивающуюся на полу тварь. Мне уже доводилось сталкиваться с сороконожками, тараканами и шершнями, но ничего отвратительнее этой твари я пока что не видел. Я поднял взгляд на Тоби, но андроид не смотрел на меня. Он стоял, задрав голову к потолку. Я проследил за его взглядом. Тусклый лучик фонарика метнулся вверх. Сначала мне показалось, что потолок кипит, и только потом я понял, что видят мои глаза — весь потолок сверкал и перекатывался от непрерывного движения. Потолка не было видно под плотным ковром копошащихся на нем уродливых созданий. Я едва успел отскочить назад — на место, где я стоял, тут же шлепнулась очередная мерзкая тварь, к которой прикоснулся луч моего фонарика.

— Бегом! — прошипел Тоби.

Мы сорвались с места, и помчались вперед. Я не сразу понял, что становится светлее — теперь я мог видеть, как черное кипящее море разливается с потолка на стены и на пол. Только сейчас до меня дошло, что в зале изначально был свет — просто его не было видно из-под массы извивающихся тварей. Яркая вспышка озарила помещение — я открыл огонь по полу впереди в попытке хоть как-то расчистить наш путь. Тоби поддержал мой огонь. Черная кипучая масса катилась к нам, твари сыпались с потолка — у меня на плечах уже сидело как минимум три штуки. На бегу я кое-как пытался стряхнуть длинные извивающиеся тела свободной рукой, но безуспешно. Самое главное — добежать до двери, нельзя останавливаться. Я чувствовал, как что-то пытается вклиниться между шлемом и комбинезоном. Яркие вспышки вспухали перед нами на полу, разбрасывая корчащихся тварей.

Едва ли не кубарем вы влетели в открытую дверь в противоположной стене и Тоби резко мазнул рукой по сенсорной панели с той стороны двери, запирая ее. Створка двери плавно скользнула в пазах, перерезая лезущих за нами следом тварей — все еще извивающиеся обрубки падали на пол. Я лихорадочно крутился на месте, срывая обвившие меня сегментированные тела с острыми подвижными ножками, и с исступлением топча их ногами.

Глава 38

Наконец, последняя тварь была растоптана, и я с отвращением переступил ботинками по полу, сплошь покрытому слоем слизи и корчащимися обрывками длинных тел.

— Теперь понятно, о каком проникновении идет речь, — заметил Тоби.

Я огляделся — мы стояли в начале длинного коридора, несколько раз пересекавшегося с другими переходами. Судя по всему, эта станция была примерно такой же, как Аид по размерам, а это значило, что искать здесь Алису можно до старости. Я задумался. Мы встретились в игре. Может быть, она все еще где-то там? Конечно, это было маловероятно. Но нужно было с чего-то начинать. Может быть, у нее все еще есть доступ к сети? Или она оставила мне какое-то послание?

— Ты можешь найти здесь капсулы виртуальной реальности?

— Да, здесь карта в открытом доступе, — Тоби помолчал секунду, а затем указал прямо — Пройдем эти коридоры, потом через атриум, и выйдем в нужный отсек. Рукой подать.

— Что за… — я дернулся на какое-то движение у моих ног.

Это были всего лишь несколько роботов — уборщиков, которые тут же начали деловито прибирать слизь и корчащиеся обрывки тварей. Я только хотел выдохнуть с облегчением, как впереди по коридору послышался странный, не то шелестящий, не то цокочущий звук. Я резко развернулся. На перекрестке коридоров мелькнуло что-то черное. Я хотел бы сказать, что не понял, что это, но перепутать было невозможно: на фоне белой стены я видел длинные клещи на конце черного туловища, совсем такие же, как у тех тварей, которых мы с Тоби только что растоптали. Только раз в пять крупнее. Я обменялся с Тоби красноречивым взглядом, и осторожно двинулся вперед по коридору, держа винтовку наготове.

То и дело вспыхивал красный свет и механический голос снова и снова повторял свое «Внимание! Внимание!».

— Где все люди? — я осторожно выглянул на перекресток коридора. За углом нас поджидал целый ком извивающихся тварей, скрутившихся друг с другом узлом. Короткая вспышка — и черные длинные тела разлетелись, скрючились, некоторые отлетели к стене, и тут же вскарабкались на нее и побежали прочь, мелко перебирая растопыренными рыжими ножками.

— А вот и они, — мрачно заметил Тоби.

На месте, где только что копошились твари, рассыпались белые кости. По полу перекатывался потревоженный взрывом добела обглоданный человеческий череп. Я бросил мрачный взгляд на кости. Картина становилась все более и более пугающей. Какие были шансы выжить у Алисы здесь, среди этих тварей? Мои тревожные мысли прервал голос Тоби.

— Будь осторожен — лапы у этих тварей ядовитые, — андроид с интересом рассматривал тыльную сторону своей ладони, на которой вспухли две красно-багровые полосы, — смотри, они смогли обжечь даже синтетическую кожу. У тебя эффект был бы куда сильнее.

Мы двинулись дальше по коридору, давя попадающихся на пути отдельных тварей и время времени стреляя, чтобы рассеять более крупные клубки тварей на пути. В дальней части коридора, у самой двери в атриум, к которому мы шли, снова мелькнула ненормально большая черная тварь, — я успел увидеть лишь черный хвост, увенчанный длинными рыжими клещами, прежде, чем тварь скользнула в дверь и скрылась в атриуме.

Мы подобрались к двери и заглянули внутрь. Я затаил дыхание — перед нами был высокий — этажей в семь, — и просторный атриум. В воздухе парили сверкающие мириадами стеклышек громадные люстры, всюду блестело стекло и серебристый металл. На блестящем полу и полированных колоннах все кишело тварями: в некоторых местах они собирались комом, кое-где лишь едва прикрывали пол, но их было несметное количество. Но самое главное — я, наконец увидел ту тварь, которая шастала перед нами по коридорам — это была крупная длинная образина, не меньше трех метром длиной, которая среди своих более мелких сородичей выглядела как голиаф. И она была не одна — таких тварей я насчитал в атриуме не меньше пяти. Тоби передвинул вперед сумку, висящую у него на поясе. Небольшая серая сфера мелькнула у него в руке, когда он сделал шаг в атриум, размахнулся и швырнул то, что держал, в самый центр зала, а затем быстро отпрыгнул обратно за дверь и закрыв ее коротким взмахом руки по сенсорной панели, прижался сбоку. Я вжался в стену.

За стеной громыхнуло так, словно был весь атриум сложился пополам единым движением. Почва под ногами качнулась, дверь, ведущая в атриум, вспучилась пузырем, а затем упала наружу, к нашим ногам. Я сунулся в атриум — теперь его было не узнать — взрыв превратил стекло в мелкую искрящуюся крошку, белые стены — в черные, клубки копощащихся на полу тварей — в мелкие ошметки. Словно в замедленной съемке я смотрел, как сверху, из-под самого потолка падает, пытаясь уцепиться за открытые галереи, выходящие в атриум, настоящее чудовище: бесконечно длинное, громадное тело, бронированное рядами блестящих черных пластинок, с бесконечными огненно-рыжими лапками, гладкой округлой головой, из которой торчали жуткие, гигантские жвала. Твари, которые так встревожили меня в коридорах, рядом с этой громадиной выгляели жалкими червячками. Кажется, в ней было метров двадцать, не меньше — это огромное тело сотрясло весь атриум, ударившись о пол. Мы с Тоби, в ужасе задравшие головы, возле этой твари смотрелись просто мелочевкой.

Видно, тварь немного контузило взрывом, и теперь она поднималась посреди атриума, прямо перед нами, покачиваясь, шевеля длинными сегментированными усами и непрестанно открывая и закрывая свою жуткую пасть. Мы с Тоби медленно попятились назад. Голова твари медленно поворачивалась из стороны в сторону, словно бы она разминала шею, затем дернулась и резко повернулась к нам. Тварь раззявила жвала и издала оглушительный стрекот. Не сговариваясь, мы с Тоби бросились в разные стороны, и тварь метнулась за нами.

Все еще оглушенная, тварь бросилась вперед, туда, где мы были мгновение назад, и с оглушительным грохотом врезалась в стену, так что по мраморной облицовке пошли трещины, и солидная мраморная плита отвалилась от стены, и с грохотом обрушилась возле головы твари, перекрывая дверь, через которую мы попали в атриум. Тварь вновь подняла голову, и с яростным стрекотом метнулась следом за Тоби, который бросился петлять под колоннами атриума. Очевидно, она уже оправилась от взрыва — скорость и ловкость, с которыми двигалось это чудовище, потрясли меня — тварь настигала андроида при всей его скорости ужасающе быстро. Я вскинул винтовку и несколько раз выстрелил, целясь в голову. Яркие вспышки вспухали на бронированном туловище твари, не причиняя ей никакого очевидного вреда. По крайней мере, мне удалось отвлечь ее от Тоби — голова твари дернулась в мою сторону, и она метнулась ко мне, грохоча своими многочисленными ножками по усыпанному осколками полу. Я рванулся в сторону от нацеленных на меня острых блестящих жвал.

Три яркие вспышки осветили атриум, и тварь со стрекотом снова поменяла цель. Я двигался по кругу под колоннами с ужасом наблюдая за извивающимся в центре чудовищем — выстрелы наших винтовок только еще больше злили ее, не нанося никакого вреда. Снова использовать гранату здесь, в замкнутом помещении, где даже негде было спрятаться, было бы самоубийством даже для Тоби, не говоря уже обо мне. Как вообще можно справиться с этим бронированным монстром?! Мои глаза в бешеной гонке выхватывали то одну, то другую часть извивающегося тела, не находя нигде ни единого уязвимого участка. Даже у гребаного дракона было уязвимое место на брюхе, но эта тварь была абсолютна неприступна! Вспышка, вспышка, вспышка — тварь снова метнулась ко мне.

Секунду спустя Тоби уже наградил чудовище тремя выстрелами в спину — я видел, как раскаленный воздух полыхнул вокруг головы твари. Но ей, видно, надоело играть с нами в прятки — выстрелы Тоби она просто проигнорировала и с оглушительным стрекотом рванула ко мне. Со всех ног я бросился петлять между колоннами, но тварь настигла меня в считанные секунды — громадные жвала метнулись ко мне, и я едва успел откатиться в сторону. Длинный сегментированный ус хлестунл меня по животу — коротким движением я поймал его и уцепился, подтягиваясь вперед. Тварь мотнула головой, не понимая, что происходит, и я, цепляясь за ус, с размаху ударился о гладкую броню, покрывающую голову твари. Темные углы атриума окрасились рыжеватым и белым — Тоби, что есть мочи, палил по извивающемуся хвосту твари.

Я, не глядя, цеплялся за то, что было под рукой. Тварь подо мной дернулась и рванулась вбок — потеряв меня, она переключила внимание на Тоби. В дикой тряске меня мотало по гладкому телу твари из стороны в сторону. Я даже не сразу понял, что еду верхом на твари, цепляясь за край одной из ее бронированных пластин. Я почувствовал, как плавно взмываю над полом атриума — чудовище поднималось над убегающим Тоби, прицеливаясь для окончательной атаки. В верхней точке тварь на мгновение застыла, давая мне секунду форы, и тут, словно молния, в моей голове сверкнула идея — одной рукой удерживаясь за край пластины, другой я со всей силой, на которую был способен в такой положении, всадил дуло винтовки между пластин твари и, не мешкая, нажал на спуск.

Тварь дернулась и изогнулась с диким стрекотом. Меня рывком отбросило на галерею третьего этажа и со всей силы швырнуло об колонну. Весь воздух из моих легких выбило мощным ударом. Я упал на пол, пытаясь вдохнуть, все еще глотая воздух ртом, вскочил на ноги бросился к парапету.

Тварь извивалась в центре атриума — одна из пластин возле ее головы вспучилась и немного отошла — из раны сочилась какая-то слизь. Тоби уже обошел ее сбоку, воспользовавшись моментом и еще раз выстрелил по открывшемуся уязвимому месту.

Я взглянул вниз — галерея второго этажа чуть выдавалась вперед — самое то для прыжка. Я перемахнул через парапет, приземлился этажом ниже и одни прыжком оказался у парапета. Теперь голова твари моталась прямо подо мной. Главное — правильно прицелиться, главное… Короткий прыжок — и я приземлился твари прямо на голову, заскользил по гладкому панцирю, и едва успел ухватиться за покореженный край пластины.

— Гранату! — во все горло заорал я Тоби.

Короткий бросок — и я, извернувшись, поймал маленький серый шарик, кое-как вырвал чеку и с силой вогнал гранату под пластину.

С диким стрекотом тварь рванулась подо мной и я, больше не имея ничего, за что бы можно было зацепиться, словно по горке, заскользил вниз по гладким черным пластинам.

Тварь дернулась, и рывком меня отбросило в сторону.

Я едва успел откатиться, закрывая голову, и открыть рот. Оглушительный грохот настиг меня через пару секунд, и в тот же момент в спину мне ударила, протащив меня по полу несколько метров, мощная волна какой-то жижи.

Меня окатило какой-то вязкой бурой жижей, в которой я барахтался, пытаясь подняться. Сквозь оглушительный звон в ушах я едва слышал свои мысли — только бы это ее убило… только бы это ее убило. На ощупь я отполз в сторону — стекло моего шлема залепила та же бурая жижа. Я не мог понять, сотрясается ли пол под моими ногами, или просто меня мотает из стороны в сторону.

Едва чувствуя что-то сквозь слой вязкой слизи, я, наконец, нащупал небольшое колечко у основания маски и дернул его, срывая со стеклянной части маски тонкую защитную пленку вместе с толстенным слоем слизи.

Я сидел у стены атриума, а в центре его билась в конвульсиях чудовищная тварь, разбрасывая вокруг волны густой жижи. От каждого ее удара об пол атриум вокруг меня ощутимо содрогался. Голова твари лежала на нескольких метрах от меня, нацелившись в мою сторону двумя гигантскими острыми жвалами.

С трудом продвигаясь в густом слое слизи, ко мне пробирался Тоби, покрытый бурой жижей с ног до головы.

Я ухватился за протянутую руку и поднялся на ноги. Сердце в груди у меня колотилось с такой скоростью, что, казалось, сейчас разобьется о грудную клетку. Я обескураженно смотрел на агонизирующую громадную тварь, не веря, что это нам, двум козявкам, удалось ее обезглавить. Мне вспомнился отец, который говорил, что у каждого врага есть уязвимое место. Наконец, тварь утихла. Я с удивлением смотрел, как по озеру бурой жижи, словно утки, поплыла целая стайка роботов-уборщиков. Наконец, с трудом ворочая ногами в буром киселе, мы двинулись к двери в противоположной стене атриума.

Напоследок я обернулся и еще раз взглянул на поверженную тварь, а затем шагнул прочь из атриума. Нужно было найти Алису как можно скорее.

Глава 39

Зал виртуальной реальности начинался сразу за небольшим коридором — длинный ряд округлых капсул блестел начищенными боками в полумраке. Тварей здесь почти не было — всего несколько поблескивающих панцирем черных лент прыснуло в стороны от моего фонарика. Оставляя за собой кусками отваливающуюся от меня засохшую жижу, я подошел к первой же капсуле и открыл крышку. Бархатистая подушка умного геля поднялась мне навстречу. Я снял шлем, отдал его Тоби и залез в капсулу. Здешние капсулы были устроены почти так же, как и у меня дома, на Аиде. Я с нетерпением пролистнул создание нового персонажа и ткнул в появившееся передо мной сообщение «Начать игру».

Я был один среди пышно цветущего сада. Теплый ветер качал тяжелые головки цветов, разнося вокруг нежный аромат, с веток деревьев опадали, словно снег, белые лепестки, ложась на голубоватую от росы траву. Один лепесток, порхнув, упал на плечо моего комбинезона.

— Алиса!

Вся окружающая меня красота вдруг показалась мне надуманной и искусственной. Мой крик потонул в пышных цветущих закоулках сада. Лепестки продолжали падать в благоухающей тишине.

— Алиса! — еще раз крикнул я.

Я ринулся вперед, по узкой мощеной тропинке, ломая ветки и сбивая нежные тяжелые цветы. Нужно найти ее, скорей!

Она была возле пруда — маленькая хрупкая фигурка под плакучей ивой.

— Алиса!

Она вздрогнула и повернулась на мой окрик, на мгновенье застыла, а потом бросилась мне навстречу. Со всех ног я подбежал к ней и прижал к себе, и в ответ она обхватила меня и спрятала лицо у меня на груди. Я понимал, что держу в руках всего лишь фигуру, сформированную из умного геля в темноте вирутальной капсулы, что это еще не Алиса, и все еще далеко не закончено, и все же голова у меня шла кругом от одуряющего, громадного счастья — если она все еще в сети, значит, я успел! Она здесь, моя Алиса. Со мной. Я вдруг ощутил, что ее плечи вздрагивают. Алиса подняла ко мне лицо — по веснушчатым щекам катились слезы.

— Саймон, ты пришел…

Я стер слезу с ее щеки и наклонился к ее губам. Теперь, наконец-то, мне было плевать на человечество, плевать на Аид, плевать на все на свете. Весь смысл всегда был здесь, на Персефоне. Я запомнил ее немного другой, возможно, за эти десять дней путешествия, мои воспоминания исказились, и им всегда не хватало чего-то. Реальность была лучше любых воспоминаний. Оторвавшись от моих губ, она посмотрела на меня и провела кончиками пальцев по моей щеке.

— Где ты? Где мне тебя искать?

Она грустно улыбнулась, глядя мне в лицо.

— Ты как-то изменился…

— Пожалуйста, ответь.

— Знаешь, я, кажется, тебя люблю, — ее глаза заблестели от снова подступивших слез.

Я обхватил ее лицо ладонями.

— И я тебя люблю. Только скажи мне, где тебя искать!

Она прижалась к моей груди.

— Я знала, что ты обязательно придешь. Я знала.

Какое-то скребущее, тревожное чувство вдруг прорезалось сквозь мою эйфорию. Алиса подняла голову и снова посмотрела мне в лицо:

— Я тут, совсем рядом с тобой, в одной из капсул.

Я разомкнул объятья, уже собираясь выйти из игры, собираясь бежать сейчас же к ней настоящей, но Алиса прижалась всем телом ко мне, словно не хотела отпускать:

— Подожди!

— Что случилось?

— Помнишь, мы собирали дурацкие камни-воспоминания? — она невесело усмехнулась. — Я подобрала последний камень. Вспомнила.

Тревога сжала мне горло.

— Что? Что ты вспомнила?

Она помолчала секунду, глядя мне в глаза.

— Я умерла.

Я пинком выбил дверь капсулы и вывалился наружу, не видя ничего вокруг. Бросился к первой соседней капсуле, рывком распахнул дверь. Пусто. Следующая капсула. Пусто. Следующая. В голове, словно молот, оглушительно стучала кровь.

Тоби следовал зам ной по пятам, что-то спрашивая, окликая меня по имени, но я почти не слышал его, распахивая одну капсулу за другой. Дверь седьмой по счету капсулы была немного приоткрыта. С сердцем, колотящемся где-то в горле, я подошел к капсуле и взялся за ручку.

На бархатной подушке умного геля передо мной лежали высохшие останки в истлевшем станционном комбинезоне со споротой нашивкой. Из-за того, что я открыл дверь, подушка автоматически поднялась и кости заскользили мне в руки, комбинезон начал распадаться.

Невидящими глазами я смотрел на лежащие у меня на руках кости. Окружающий мир перестал существовать, время остановилось. Картинка в моей голове сложилась с неумолимой ясностью — все кусочки мозаики встали на свои места. Алиса была мертва. Она была уже мертва, когда я спешил к ней через серую пустошь. Она была уже мертва, когда мы встретились в игре. Она была уже мертва, когда я еще не появился на свет из прозрачного резервуара в отсеке 105 на станции Аид. Все эти клоны, все, чьи тела я нашел по дороге, и те, чьи тела я не нашел, и те, кто вернулся, потерпев поражение, — все они спешили именно к ней, к Алисе. Вот почему Сеймур сказал: «Спаси ее». Всегда, каждый раз встречаясь с ней, каждый Сеймур, Саймон, Стивен или черт знает, кто еще, неизбежно влюблялся в нее, потому, что все мы — по сути один и тот же человек. Просто разные загрузки одного и того же персонажа, обреченного выполнять невыполнимый квест. Что это — просто стечение обстоятельств, или так и должно было быть? Робот-разведчик, который веками катался по своему похожему на цветок маршруту, оказывался ровно между нашими станциями примерно раз в сто лет — тогда, когда на Аиде как раз был новый клон, достаточно молодой, достаточно сильный, достаточно безрассудный, чтобы отправиться в путешествие. Робот, передавая предварительные данные на Персефону сам становился антенной, транслирующей слепок личности Алисы, оставшийся в игре. Погибшей в капсуле много сотен лет назад. И сумасшедший старик Орфей, который все хотел найти своим детишкам новых друзей, вплетал Алису в свое повествование, и клоны, один за другим, уходили со станции, чтобы найти ее. Но все они терпели неудачу. Я был первым, кто добрался.

Я, словно сквозь мутную воду видел, как открывается и закрывается в крике рот Тоби, но не слышал, что он кричит. Что-то черное скользнуло ко мне из капсулы, по костям Алисы, и где-то слева, под сердцем, тело пронзила невыносимая боль.

Тоби с криком рубанул по длинному черному туловищу твари, ухватил ее, рванул в сторону, пытаясь оторвать от Саймона. Острые жвала глубоко вошли в его бок, и теперь двигались в нем, вгрызаясь еще глубже. Тоби припечатал середину тела твари ногой к полу, ткнул в нее дулом винтовки и выстрелил. Задняя часть твари, корчась и разбрызгивая бурую жижу, отлетела в сторону. В последнем спазме тварь сомкнула жвала, заставив Саймона скрутиться в судороге, а затем отрубленная от тела голова разжала жвала и под собственной тяжестью соскользнула на пол. Тоби бросился к Саймону на боку которого зияла распахнутая рана, от которой по комбинезону во все стороны стремительно расползалось кровавое пятно.

Он услышал, тяжелое судорожное дыхание и скрежет сжатых зубов Саймона, когда накладывал повязку поверх разорванного вокруг раны комбинезона.

Пальцы Саймона лихорадочно впились в рукав андроида, когда он попытался сесть, цепляясь за Тоби.

— Лежи, идиот! — прикрикнул Тоби, не давая ему подняться.

Тоби заглянул в карту Персефоны, которую до того сохранил себе в память. Выругался. Медицинский отсек был далеко.

— Тоби, — Саймон снова вцепился андроиду в плечо, и на этот раз сбил руку, которой тот попытался уложить его на место. Стиснув зубы, он сел. Тоби в ужасе смотрел на друга — его бледное лицо покрылось испариной, ноздри раздувались, на щеках играли желваки.

— Она умерла, — просипел Саймон.

— Тише, дружище, — Тоби поддержал его, когда Саймон качнулся, норовя упасть. — Потерпи. Потерпи…

— Мне нужно стереть ее, — Саймон, все так же цепляясь за Тоби, попытался подняться на ноги.

— О чем ты? Тебе нужно в медотсек!

Скрючившись и шатаясь, Саймон, наконец, поднялся.

— Тут недалеко. Помоги мне. Потом — медотсек.

— Я донесу тебя.

— Нет, — Саймон упрямо покачал головой, — Помоги мне.

Тоби перекинул правую руку Саймона через свое плечо и повел его туда, куда он указывал.

— Она записана в памяти станции, — прерываясь, сипло говорил Саймон, медленно ступая вперед. — Каждый раз теряет память и восстанавливает ее. Каждый раз умирает. Все время умирает.

Сначала Тоби казалось, что его друг начал бредить от шока, но постепенно слова Саймона сложились в картинку. Он говорил о девушке, той, ради которой они забрались так далеко. Очевидно, раненная, она спряталась от чудовищ в капсуле виртуальной реальности, и ее посмертный образ запечатлелся в памяти станции. Саймон говорил короткими отрывистыми фразами.

Только бы он дотянул до медотсека. Только бы дойти. Вот и все, что крутилось сейчас в голове Тоби. Там уже можно будет разобраться. Там он разберется, он что-нибудь придумает, — убеждал себя Тоби. Сейчас ему, признаться, было плевать на девушку и на все остальное. Белая повязка на боку Саймона, несмотря на кровоостанавливающую основу, уже полностью окрасилась в красный, и теперь сочилась кровью. Саймон, бледный, со стиснутыми зубами, уперто шагал вперед. Больше он ничего не говорил, очевидно, все силы теперь у него уходили на то, чтобы идти.

Наконец, они добрались до пульта управления капсулами у дальней стены залы. Тоби осторожно усадил Саймона на стул перед огромной сенсорной панелью. Саймон навалился на панель, с трудом удерживаясь на стуле и принялся искать нужную строчку в списках.

— Она сказала, что не хочет больше умирать, — прошептал он бледными губами, занося палец над надписью «Удалить» в найденной строке сохранений. На мгновение он помедлил, а затем коротким движением, словно бы решившись, нажал на нужную строку и, с глухим стоном откинувшись на спинку стула, следил взглядом за мелькающими строками, пока, спустя несколько секунд, не всплыл отчет об успешном удалении. Электронного слепка Алисы больше не существовало.

Тоби едва успел поймать Саймона, когда тот начал заваливаться на бок. Теперь Тоби, наконец, подхватил его на руки, и бегом бросился в сторону медотсека.

Голова Саймона безвольно моталась из стороны в сторону, мимо мелькали двери и переходы. Тоби несся вперед, раскидывая пинками лезущих под ноги немногочисленных тварей.

Наконец, Тоби с Саймоном на руках ввалился в медотсек, распугивая выстрелами копошащихся по углам тварей. Он осторожно уложил Саймона на кушетку и бросился к панели запуска врачебной программы.

Саймон зашевелился и что-то просипел пересохшими губами. Тоби лихорадочно копался в списке незнакомых названий и векте команд. Наконец, ему удалось вызвать к жизни висящего под потолком электронного доктора, который спустился вниз и принялся сновать вокруг Саймона.

— Тоби… — просипел Саймон белыми губами, когда андроид приблизился к кушетке.

— Все будет хорошо, Саймон. Все будет хорошо, сейчас они подлатают тебя, мы выберемся отсюда… — растерянно бормотал Тоби, следя глазами за деловито снующим над раной Саймона белым прибором.

— Когда вернешься на Аид… — Саймон с трудом сглотнул и снова повернулся к другу, — Когда вернешься, сделай так, сочтешь нужным.

— Тише, дружище… мы вернемся туда вместе.

— Нет. Но я буду ждать тебя на месте последнего сохранения, — слабо улыбнулся Саймон.

Он бредит — подумал Тоби. Саймон отвернулся и прикрыл глаза, очевидно вновь потеряв сознание. Тоби, в растерянности переводил взгляд с деловитого белого приборчика на неподвижного Саймона. Что он теперь должен делать? Внезапно приборчик, зависший над окровавленным боком Саймона застыл. Тоби встрепенулся.

— Время смерти — 16:47, 15 ноября… — начал бесстрастный механический голос.

Тоби с ревом сбил бесполезную белую коробочку, так что она слетела с креплений и со звоном ударилась о стену. Саймон не дышал. Онемев, Тоби застыл над телом друга, не понимая, что делать дальше. Как такое могло случиться? Почему такое случилось?! Так не должно быть! Они же победили ту жуткую тварь, они победили Дедала, и того сумасшедшего хмыря из города под куполом, и толпу уродливых улыбающихся тварей… Как такое возможно, чтобы теперь Саймон умер из-за единственной идиотской твари? Тоби опустился на стул рядом с кушеткой и уронил голову на руки. Как он мог допустить такое?

Через некоторое время он поднялся и подхватил обмякшее тело Саймона. Безжизненная ладонь, до последнего плотно сжатая в кулак, теперь раскрылась, и что-то, несколько раз ударившись об пол, покатилось под ноги Тоби. Андроид наклонился и поднял маленькую косточку. Кажется, фаланга мизинца. Тоби бездумно опустил косточку в карман комбинезона и, подняв Саймона, побрел сквозь коридоры Персефоны.

В зале с капсулами виртуальной реальности он, как мог, собрал ветхие останки Алисы и двинулся дальше.

Несколько раз ему приходилось отстреливать тварей, копошащихся впереди. Наконец, Тоби вышел к лодке и выехал наружу. Уже опустилась темнота, когда он закопал могилу, в которой покоились Саймон и его возлюбленная. Тоби сел в лодку и двинулся сквозь темноту — путь предстоял не близкий.

Глава 40

Серая пустыня примелькалась Тоби за последние несколько дней. Теперь все старые мысли о том, что он машина и ему нужно предназначение, и все в том же роде, казались глупостью. Дело было просто в том, чтобы путешествовать с другом плечом к плечу. В действительности, цель не была важна. Важен был Саймон, который поверил в него, и решил, что Тоби не просто машина, что он важен. Но Саймона больше не было. Тоби обещал себе, что будет прикрывать своего друга — и он не справился. Вся эта история требовала лучшего финала, и у Тоби оставалось одно последнее дело.

Путь до Аида занял неделю. Разобраться с роботом-пауком на входе не составляло труда, учитывая тот арсенал, который был у Тоби на руках. Он плавно скользил вниз по пандусу, спускаясь туда, откуда всего чуть больше трех недель назад с таким трудом выбирался его друг. Тоби спустился на несколько этажей вниз, уже покинув разрушенные какой-то аварией верхние уровни станции, когда старческий, дребезжащий голос раздался над его головой.

— Ты кто такой? А где же малыш Саймон? Когда он вернется?

— Он не вернется, — мрачно ответил Тоби.

— Ты новый друг Саймона? Малыш Саймон нашел себе новых друзей?

Отсек 105 был залит зеленоватым свечением. Тоби прошелся вдоль прозрачных резервуаров с зависшими в них одинаковыми безликими заготовками. Саймон дал Тоби право выбирать, что делать со всем этим. Тоби положил руку на свою старую винтовку и еще раз осмотрел ряды резервуаров. Что-то во всем этом было от того жуткого эксперимента, который устроил хозяин города под куполом. Но оттуда вышла несчастная, мечтающая только о том, чтобы ей взорвали все ее головы, тварь. А отсюда вышел Саймон, и этим вск было сказано. Тоби убрал винтовку за спину и прошел в дальний конец помещения.

На огромном — во всю стену — сенсорном экране в дальней части лаборатории всплыла надпись: «Доступ к файлам, связанным с проектом Новый человек, разрешен только администратору проекта. Переназначить администратора?»

— Назначь меня.

Тоби углубился в чтение. Среди всего громадного объема информации, который накопился за столетия повторяющихся из раза в раз циклом клонирования, Тоби нашел некоторые закономерности. То, что некоторые повторяющиеся из раза в раз ошибки в процессе до сих пор не были исправлены, можно было объяснить только тем, что искусственный интеллект этой станции был очень сильно поврежден. Внесение изменений заняло некоторое время, но скоро все было сделано.

«Начать новый цикл клонирования?»

Тоби еще раз оглянулся на ряды резервуаров и задумчиво помолчал.

— Я хочу внести изменения в протокол. Клонов должно быть два.

Тоби расстегнул карман комбинезона и выудил оттуда маленькую косточку.

— Вот образец для второго образца.

Из стены сбоку выехал контейнер для образца, и Тоби опустил косточку в него.

«Принято».

Тоби опустился на стул на колесиках и подъехал к ряду прозрачных резервуаров. Однажды у этой закольцованной, бесконечно повторяющейся истории про паренька с огромной станции, который едет невесть куда, чтобы спасти возлюбленную, должна была появиться счастливая концовка. Тоби прикрыл глаза. Осталось только подождать, а это он хорошо умел.