1. Лидия.

Я посмотрела на листок и печально вздохнула. Но почему именно Федра? Почему именно её монолог? Я люблю Шекспира и все его пьесы я перечитывала несколько раз. Могу цитировать наизусть многие моменты, но Федра! Я не всегда понимала её, и я не смогу отразить её эмоции и чувства. Выучить наизусть проще простого. Но это же актёрское мастерство, поэтому мне нужно отразить то, что чувствовала Федра в тот или иной момент. А я боюсь, что не смогу этого сделать. Значит, провалюсь, и мне придется признать ошибки перед папой.

Я еще раз посмотрела на лист, вздохнула и спрятала его между страницами в тетради. Когда я встала, то поняла, что практически последняя выхожу из кабинета. В коридоре я начала копаться в сумке, чтобы найти лист со своим расписанием. Как странно. Я могу запомнить наизусть целые отрывки из пьес, но расписание предметов за два месяца так и не запомнила.

На мои плечи опустились чьи-то руки, от испуга я выронила лист. Я быстро подняла его и повернулась. Рядом стояла Макс и смеялась.

— Привет, подружка, — сказала она и схватила меня под руку.

Макс была невероятной во всех планах: слишком активной, слишком весёлой, слишком шумной. Но она была здесь моей первой подругой и практически осталась единственной. При виде неё можно было испытать шок. Она невысокого роста, с лицом, как у эльфа, с синими волосами и тремя серёжками в ухе. Увидев её, у моего папы бы случился удар. Наверное, отчасти, именно из-за этого я дружу с ней. Она моя полная противоположность и добавляет мне смелости.

— Привет, — ответила я.

— Боже, уроки-уроки. Такая скука. Я чуть не умерла на лекции.

— Тогда бы ты стала великомученицей нашего Университета. — Мы посмеялись, а она потащила меня дальше по коридору. — Подожди, мне нужно посмотреть, в каком кабинете у меня занятие.

— Боже, Лидс. 203, актёрское мастерство у профессора Эванса.

— Точно.

— Я уже запомнила твоё расписание.

— Ничего не могу с собой поделать. Такая скучная информация не задерживается в моей голове.

— Внимание-внимание! — сказала Макс и притянула меня к себе. — Справа объект обожания, — громко зашептала она мне на ухо. — Не падай в обморок.

Я тут же повернула голову в ту сторону, куда она сказала. Лукас как раз усмехнулся какой-то шутке своего друга, а потом заметил меня и помахал рукой. Я выдавила из себя улыбку и тоже помахала ему.

Мы с ним познакомились пару лет назад. Как бы глупо и скучно это не звучало, но я уронила книги, а он помог мне их собрать. На следующий день он поздоровался со мной и помог найти 152 аудиторию. Мы пообедали вместе. Потом мы не заметили, как стали друзьями. Лукас всегда помогал, поддерживал. Он хорошо относился ко мне.

Конечно, я влюбилась в него. Его любили почти все девочки, но он проводил время со мной. Макс постоянно подшучивала надо мной. В конце концов, она поняла, как важно это для меня, и она задалась мыслью помочь мне любой ценой. Каждый раз Макс придумывала безумные идеи, что мне нужно сделать, но я всё отметала. В один момент это ее достало:

— Просто скажи ему о своих чувствах, — серьёзно сказала она. Это было несвойственно Макс. Обычно она ухмылялась, смеялась, а всё, что она говорила, так или иначе было в шутку. Но сейчас она была серьёзна, поэтому я отнеслась к её словам соответственно. — Он постоянно проводит с тобой время. Я думаю, он тоже что-то чувствует к тебе. Поговори с ним.

Так я и сделала. Я рассказала ему, как он дорог мне и что я люблю его. Было трудно, но я так привязалась к Лукасу, что перестала его стесняться. Он не стал смеяться или отмахиваться, не перевёл всё в шутку, но и не смог ответить взаимностью.

— Я люблю тебя, Лидия, — сказал он тогда. — Но только, как сестру. Мне жаль, но ты важна мне, и я не хочу терять тебя.

Это было ужасно. Мне не свойственно депрессивное настроение, но тогда я провела три дня дома, игнорируя весь мир.

Потом я всё-таки смогла пойти на занятия, но продолжила игнорировать Лукаса. Когда он звонил, я не брала трубку, видела в здании — убегала подальше. Просто мне было трудно находиться с ним рядом после того, как он разбил мне сердце.

Но он был моим другом, и мне не хватало наших встреч и разговоров. Поэтому я пересилила себя, надела притворную улыбку и старалась делать вид, что всё преодолела. Я актриса, поэтому справилась с этой ролью, Лукас поверил мне, но Мак не смогла. Она видела, как я смотрю на него. Иногда она шутила над этим, думая, что тем самым поможет мне, но ничего не работало.

— Привет, красавица, — сказал Лукас. Я повернула голову и увидела, что он идёт рядом. Как всегда, у меня начали подгибаться колени от его улыбки, а сердце стало биться в два раза сильнее. — Куда спешишь?

— В 203 аудиторию к профессору Эвансу.

— О, не повезло. Не садись на первые парты, он любит плеваться.

— Ты мне говорил.

— Да, но напоминания никогда не помешает. Первые уроки он буквально заплёвывал всё моё лицо. Ужас! — Мы с ним рассмеялись. Мой смех был немного наигранным, но Лукас поверил. — Что ты делаешь завтра?

— Хм-м. Дай подумать, — задумчиво проговорила я. — Ах, точно, у меня на завтра намечена оргия.

— Ха-ха. А если серьёзно?

— Нет, действительно оргия. С диваном, мороженым и Скинсами. Мне осталось три серии второго сезона.

— Не хочешь выпить кофе в кафе напротив парка?

— Конечно.

— Отлично. До встречи. — Лукас помахал мне и побежал на занятие.

Я до конца улыбалась, но потом всё-таки сняла с себя улыбку.

— Это катастрофа, — сказала Макс, когда Лукас скрылся.

— Знаю, — ответила я и пошла на урок к плюющемуся профессору.

2. Хардин.

2. Хардин.

Я вздыхаю и закрываю глаза, когда Боб в очередной раз берёт не те ноты. Делаю несколько вдохов и успокаиваюсь, а потом делаю мысленную заметку: «Никогда не позволять Бобу курить травку перед репетицией». Потом я посмотрел, как он чуть не падает со сцены и посмеялся над этим. Тогда я сделал еще одну заметку: «И перед концертом».

— Боб, прошу, соберись, — сказал я.

— Чувак, прости, — выговорил он и еще раз хихикнул. Потом помотал головой, надеясь, что от этого дурь быстрее выветрится.

— Эй, красавчик, — позвала Сьюзан. — У вас осталось двадцать минут. Потом ты должен расставить столы и принести ящики с пивом.

— Хорошо. — Ответил я.

Сьюзан классная. Ей больше тридцати, её сын пошёл во второй класс, но она всё равно очень красивая и весёлая. Сьюзан позволила нам репетировать и играть в её клубе. Взамен мы должны помогать ей. По мелочам: расставить столы, принести ящики, поработать барменом, вынести мусор, прибраться после закрытия. В тот раз помогал Боб, до этого Джин, а еще до этого они два дня помогали вместе. Следовательно, в этот раз моя очередь.

— Ладно, — снова вздохнул я. — Давайте соберёмся.

Мы начали с того момента, на котором остановились. Я приблизился губами к микрофону и начал петь. Слова лились из меня потоком. Песня за песней. Этот момент я любил больше всего. И не важно, целая толпа передо мной или пустой зал, я был собой в этот момент. Я показывал свои истинные чувства через тексты свои песен. Показывал эмоции и ощущения. Практически никто не мог понять этого. Все слышали просто красивую рифму, но никто не видел истинного значения. Разве только Джин.

— Отлично, — сказал я, когда мы закончили. — Вечеринка начинается в восемь. Выступление в десять, — я отложил гитару и спустился со сцены. — И Боб, — обратился я к нему, — не кури перед выступлением.

— Да ладно тебе.

— Я серьёзно. Повеселимся после концерта.

Когда Боб выпивал, он становился более раскованным. Я не мог винить его за пристрастия к алкоголю или наркотикам, но всё равно хотел бы, чтобы он был более серьёзным. Будет обидно, если люди запомнят нас по безумным поступкам бас-гитариста. Но я не мог винить его. Он справляется со своей болью, как может.

— Ладно, — сказал Боб и схватил свой рюкзак. — До встречи в восемь.

— С ним всё будет хорошо, — заверила меня Джин. Она надела свою куртку и положила барабанные палочки в карман. У каждого свои странности. Она не расставается с палочками. Они даже лежат под её подушкой, когда она спит.

— Надеюсь. Иначе выступление будет весёлым.

— И точно запоминающимся.

Я пошёл к кладовой и начал вытаскивать столы, чтобы расставить их. На это уйдёт часа два, не меньше, и плюс на ящики час. Не хочется выматываться перед выступлением, но выбора нет. Когда я принёс четвёртый стол, заметил, что Джин до сих пор стоит у барной стойки и внимательно на меня смотрит. Не люблю этот её взгляд. Это означает, что она хочет завести «серьёзный» разговор и мне не поздоровится.

— Что? — довольно грубо спросил я.

— Ты головой тронулся?

— Что на этот раз, Джин? Ты любишь выносить мне мозг раз в месяц, поэтому перейдём к финалу нашего разговора.

— Ты серьёзно съезжаешься с Мэг?!

— Не начинай.

Ненавижу, когда она придирается к Мэг. Хочется, чтобы лучшая подруга была в нормальных отношениях с твоей девушкой, но всё становится слишком сложно, когда оказывается, что они ненавидят друг друга.

Мэг. Чёрт! Я совсем забыл об этом. Мы с ней познакомились больше четырёх месяцев назад. Она пришла на наш концерт, после подошла ко мне и попросила оставить автограф на её груди. Что я мог сказать? Конечно, я согласился. Но уже через двадцать минут я вовсю имел её в туалете. Она даже имя не успела сказать. Через пару дней мы снова встретились, я, наконец, узнал её имя, ну и получилось, что мы снова потрахались.

Сам до сих пор не понимаю, как у нас всё закрутилось, но в один момент я просто осознал, что мы встречаемся. Или она поставила меня перед таким фактом. Сам не знаю, но мы вместе вот уже четыре месяца. Не только для Филадельфии — это вообще мои самые долгие отношения. Но она… с ней просто. Никаких забот и переживаний. Она не требует свиданий, цветов или какой-то романтики. И я знаю, чего ждать завтра. Выпивка, травка, секс. Стандартный набор.

Вчера всё вышло непроизвольно. Я просто сделал комментарий, что неудобно вечно приезжать к ней или ехать ко мне. Она предложила переехать ко мне, а я сказал «Ок», и вырубился, так как слишком много выпил. Теперь об этом знают все, кому не лень сунуть нос не в своё дело. Я сам не понял, как это произошло и что теперь будет.

— Ты из ума выжил, Хардин, — начала она.

— Джин, пожалуйста, не лезь в это.

— Харди-и-ин.

— Джи-и-ин, — я передразнил её и пошёл за другим столом.

— Просто выслушай меня, — сказала она, когда я вернулся. — Я знаю тебя. Мэг не то, что тебе нужно. Ну, повеселился и всё. Но ты уверен, что хочешь жить с ней?

— А почему нет?

— Она тупа и ограничена. У неё идиотский смех и стиль. А положительного в ней только — цвет волос.

— Она классно делает минет.

— Боже, Хардин! — прикрикнула Джин. — Не будь типичным мужчиной.

— А кто я?

— Ты выше этого. Не пытайся притворяться типичным мужиком. На секунду включи голову и представь, что это значит. Рано или поздно вам придется сделать следующий шаг. Готов взять её в жёны? Готов завести с ней детей?

— Я не хочу жену и, уж тем более, детей.

— Хардин, пожалуйста, послушай меня.

— Хватит, — этот разговор уже начал бесить меня. Если она не заткнётся, то я могу всё тут разнести. — Сначала разберись со своей личной жизнью, а потом лезь в мою.

Когда я увидел лицо Джин, мне захотелось ударить себя за последние слова. Она схватила куртку и убежала. Сначала я рванул за ней, но потом я остановился. Пусть остынет. Но всё равно ей не стоит лезть в мою жизнь. Я сам в ней еще не разобрался.

Я продолжил расставлять столы, готовясь к выступлению.

3. Лидия.

3. Лидия.

Я добавила в свой кофе корицу и налила сливки. Странное сочетание, но я всегда пью только так. Я решила сесть за дальний столик, возле окна. Остальные были заняты.

Для начала ноября сегодня был очень хороший день. Солнце светило, а люди были какими-то очень счастливыми. Или они просто радовались выходному и возможности отдохнуть от учёбы и работы.

Я потягивала кофе и размышляла о том, зачем меня позвал Лукас. Если он хотел просто поговорить, то мог пригласить меня на обед вчера. Но он попросил меня о встрече сегодня. Это значит, что могло случиться что-то очень хорошее, и он хочет сообщить мне об этом, или что-то плохое. Надеюсь на хорошее, потому что плохое я не перенесу.

Я бросила взгляд на дверь и заметила, что как раз вошёл Лукас. Ему потребовалось пару минут, чтобы найти меня. Он сразу улыбнулся мне, я ответила такой же улыбкой, но, когда заметила, что он вошёл вместе с Дженни и как-то не по-дружески обнимал её, моя улыбка увяла. Но я быстро оправилась и смогла сделать счастливое выражение лица. Только я не уверена, что получилось достоверно.

— Привет, ребята, — сказала я.

— Привет, — ответил Лукас. Он отодвинул стул для Дженни, а потом сел сам. Он сразу же взял её за руку, и я почувствовала, как задрожала моя улыбка.

— И так? Что-то случилось?

— Нет. Я просто хотел познакомить тебя с Дженни.

— Ладно, — ответила я медленно. До меня никак не мог дойти смысл этой встречи. — Я не знала, что вы… — я показала на их сцепленные руки, — …вместе.

— Не долго, — тихо произнесла Дженни. Она была такой тихой и кроткой, что, даже если бы я захотела, не смогла бы возненавидеть её. — Всего месяц, или около того.

— Просто мы не хотели афишировать. Сразу бы пошли сплетни.

— Понятно. А об этом кто-нибудь знает?

— Да, моя лучшая подруга, — сказала Дженни. — Она как-то застукала нас, — лёгкая улыбка тронула её губы. — Ну, мы ей и рассказали. Она держит рот на замке.

— А почему решили сказать мне?

— Ты моя лучшая подруга, Лидия, — ответил Лукас. — Мне просто важно, чтобы ты знала. Я хочу, чтобы вы подружились.

Я не могла ни в чём винить Лукаса. Он думал, что я уже переболела им, что всё хорошо и что каждый раз, когда я вижу его, моё сердце не разрывается на части. Он не знал, а я продолжала притворяться, потому что так было проще. Что бы дали ему мои чувства? Он бы ощущал вину, а я не хотела этого.

— Я так рада за вас, — я постаралась вложить в свои слова как можно больше счастья и улыбалась так широко, как могла. Но мне показалось, что это было слишком наиграно, так что надеюсь, они не заметили.

— Пойду, возьму нам кофе, — предложил Лукас.

Я отвернулась, когда Лукас нагнулся, чтобы поцеловать Дженни. Он ушёл, чтобы сделать заказ, а я начала рассматривать её. Красивые золотистые локоны волнами лежали на её плечах, красивое лицо с миндалевидными глазами. Она была очень милой и тихой. В такую просто невозможно не влюбиться, и её трудно ненавидеть.

— Прости, — негромко произнесла она.

— За что?

— За Лукаса. Знаю, что ты его любишь. Он мужчина, поэтому не замечает, но мне проще рассмотреть. Я не хочу ранить тебя, и мне жаль из-за этого… но он мне действительно нравится. Мне еще ни с кем не было так хорошо, и он такой внимательный и чуткий, такой…такой…

— Я знаю, — я прервала её тираду. Она так волновалась, что могла говорить долго. Дженни итак уже начала терять мысль. — И я не злюсь. Правда. Да, я люблю Лукаса, поэтому хочу ему только лучшего. И если он будет счастлив с тобой, то, думаю, мы легко подружимся.

— Спасибо. Мне было важно знать это. Важно, чтобы ты одобрила меня. Лукас очень нуждается в тебе, и для него важно твоё мнение.

Я видела, как для неё это имеет значение. Этот разговор и моё одобрение. Она нуждалась услышать от меня эти слова, и её плечи заметно расслабились, когда я сказала их ей.

— Но ты должна заботиться о нём, — Сказала я. — Лукас, может, и хороший, но иногда он хуже ребёнка. Он может забыть поесть, не купить продуктов, не следить за счетчиком бензина в машине, поэтому ему нужно напоминать заправляться. Еще нужно напоминать звонить маме. И он ненавидит убираться. Обычно он покупает мне китайскую еду за уборку. Еще он не ориентируется в метро…

— Да, мы из-за этого однажды ходили на свидание у чёртика на куличиках, — рассмеялась Дженни, а я последовала за ней.

— В этом весь Лукас.

— Что обсуждаем? — Лукас как раз взял заказ и сел на свой стул. Он сразу положил руку на плечо Дженни и притянул её к себе.

— Тебя, конечно, — улыбнулась я.

— Эй! Ты знаешь меня слишком долго, и у тебя много компромата на меня. Не отпугивай Дженни.

— Не буду, не буду.

Когда я увидела, как они вдвоём расслабились, то поняла, что всё это было для того, чтобы понять мою реакцию. Лукас не пытался причинить мне боль. Наоборот, он заботился о моих чувствах. Хотел узнать, как я отнесусь к этому. И где-то в глубине души я поняла, что они скрывали отношения не потому, что не хотели огласки, а потому, что боялись моей реакции. И Лукас, и Дженни слишком тактичны. Они пытались убедиться в том, что я нормально отреагирую, увидеть, что я точно больше не люблю Лукаса.

А что я должна была делать? Кричать? Истерить? Орать? Нет, это только ранило бы Лукаса. Поэтому я снова применила своё актёрское мастерство и сделала вид, что безумно счастлива. Отчасти так и было, ведь Дженни действительно очень хорошая девушка, и она сможет позаботиться о Лукасе.

Дальше мы говорили о пустяках. Я сказала, что мне нужно рассказывать монолог Федры. Дженни рассказала, что два года назад она тоже его рассказывала, Лукас тогда был Ипполитом. Они выпускники, и этот год для них последний, поэтому они гораздо профессиональнее меня и дают много советов. Где лучше делать ударения, какой момент отделить, где взять паузу, как использовать мимику. Наизусть я выучила легко, поэтому рассказала отрывок. С эмоциями было труднее. Должна признать, что Дженни — настоящий профессионал, потому что её советы очень хорошие.

Лукас спросил меня, куда я направлюсь на День Благодарения. До Дня Благодарения еще три недели, но Лукас знал, что я люблю всё планировать, и знаю, что будет со мной через неделю и даже месяц. Я рассказала, что мы с Макс пойдём в город на парад, а потом я приготовлю нам и её друзьям ужин. Лукас и Дженни поедут к нему домой, знакомиться с его родителями.

Лишь сейчас я осознала насколько всё серьёзно, что это не шутка и что они действительно вместе. Что, даже если у меня был хоть какой-то шанс, он растворился и больше его никогда не будет. Я упустила всё, что можно.

Я попрощалась с ними, сославшись на неотложные дела. Стоя на светофоре, я оглянулась и увидела, как Лукас с Дженни начали целоваться. Тогда я уже не смогла терпеть и почувствовала, что из глаз потекли слёзы.

***

Я не депрессивный человек. Не понимаю вообще значения этого слова. Просто некоторые люди так устают от своих проблем, что начинают всё валить на какую-то депрессию, на внутреннее и эмоциональное расстройство и так далее. Ненавижу это. Просто им лень исправлять свои ошибки. Всегда, когда что-то случается, я пытаюсь перебороть это. Я же актриса. Поэтому я должна уметь притворяться и играть любые эмоции. И я играю счастье, параллельно справляясь с проблемами. Рано или поздно, когда вечно улыбаешься, начинаешь верить в счастье. И становишься действительно счастлив.

Я позволила себе впадать в депрессию лишь раз. Когда Лукас отказал мне. Я долго не выходила из дома, а потом была похожа на чучело. Но потом я всё-таки собралась. Разбитое сердце — бред. Нет ни одной книги, где девушке бы ни разу не разбили сердце. Поэтому я переболела это.

Но сейчас я не смогла вытерпеть. В метро я начала плакать. Но не сильно. По моему лицу катились слёзы, я лишь изредка всхлипывала; только уже в безопасности своей квартиры, я начала рыдать, а не просто плакать. Я сползла по входной двери вниз и свернулась клубочком на полу. Через некоторое время я смогла доползти до комнаты, чтобы переодеться, потом до холодильника за мороженным, а потом я свернулась на диване, накрылась пледом и начала смотреть «Гордость и предубеждение».

Лишь потом я вспомнила, что выпускной класс будет ставить именно эту постановку в конце года. Наш класс ставит «Двенадцатую ночь». И это очень волнительно для всех, потому что это наш первый настоящий опыт на сцене. Настоящие костюмы, настоящие зрители. Не игра перед классом. И через пару дней начинаются пробы. Макс уговаривает меня пробоваться на роль Виолы, но я боюсь не справиться.

Я дошла до момента поцелуя Элизабет и мистера Дарси, когда сверху начала доноситься громкая музыка.

Он издевается. Каждый день какие-то вечеринки, какие-то пьянки. И так каждый день: ходит по клубам, а ему всё мало. Сколько раз уже писали жалобы!

Вся моя печаль и грусть резко перевоплощается в злость. Я вскакиваю с дивана и выбегаю из квартиры. Понимаю, что если постучу, как я привыкла, то он не услышит, поэтому громко бью кулаками по двери.

Мы встречались раза три от силы. Первый раз, когда он устроил вечеринку в честь дня рождения. Музыка была такая громкая, что собралось человек десять, чтобы пожаловаться. Меня взяли для большего количества. Увидев его впервые, я немного испугалась. Высокий, накаченный, лицо фотомодели, голубые глаза, что заглядывают в душу и разносят там свой холод. Все руки в татуировках, в брови и ухе пирсинг. Он вызывал ужас, поэтому, когда мы сталкивались с ним в холле, я быстро убегала, чтобы не здороваться.

— Что? — грубо спросил он, когда открыл дверь. Вся злость куда-то ушла, и я начала думать, что это действительно плохая идея.

— Сделай, пожалуйста, музыку потише, — я попыталась сделать свой голос стойким, чтобы всё получилось, и он не подумал, что я боюсь.

Он возвышался надо мной практически на целую голову.

— Сейчас всего лишь семь. Поэтому я еще никому не мешаю, — в своей грубой манере ответил он.

Я понимаю, что казалось ему смешной. Злиться я не умела, а мне еще приходилось задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Я не конфликтный человек и совсем не знаю, как вступать в спор. Даже с шумом я уже смирилась. Бируши и снотворное. Не всегда получается, но это лучше, чем ничего. С музыкой я тоже смирилась. Хоть рок не мой стиль, не всегда это так плохо, как кажется.

— Послушай, — устало произнесла я. — У меня был трудный день, и я очень устала.

Не знаю, что на него повлияло, но его взгляд смягчился, а, когда он заговорил, голос не был таким грубым.

— Я сделаю потише.

— Спасибо, — сказала я.

— Хардин! — послышался женский голос из его квартиры. — Ты скоро?

— Уже иду, — он бросил на меня еще один взгляд, потом захлопнул дверь у меня перед носом.

Я лишь вздохнула и решила вернуться к моему диванчику.

4. Хардин.

4. Хардин.

Она была странной. Нет, это не то слово. Для меня она была странной. Но для всех остальных она была правильной. Я знаю, что мы соседи уже больше года. Или уже полтора? Не суть. Просто давно. Но я ничего о ней не знаю. Не знаю, почему она тут живёт, учится ли она в колледже или еще в школе, сколько ей лет. У неё достаточно молодое личико, поэтому я не дал бы ей больше семнадцати-восемнадцати. Я не знаю, где и кто её родители, есть ли у неё друзья, жила ли она тут или переехала из другого города. Я даже не знаю, как её зовут.

Но я знаю, что она обожает шоколадное мороженное. Когда я вижу её в магазине, то замечаю, первое, что она берёт — это мороженное. Не продукты, не предметы гигиены, ничего важного. Мороженное. Знаю, что она пьёт чёрный кофе, но без сахара, а с разными пряностями и сливками. Я замечаю это, когда встречаю её в кофейне. Знаю, что она любит Шекспира. Уже не раз видел её в парке, читающую его пьесы. Она кажется такой идеальной, что меня бесит один её вид. Но, тем не менее, я не могу оторвать от неё взгляд, когда встречаю.

Я подождал, когда услышал её шаги, а потом вернулся в гостиную, сделал стерео тише и плюхнулся на диван рядом с Мэг.

— Зачем? Классная же песня, — с ней я согласен. У Голливудов нет плохих песен.

— Соседям мешает, — я потянулся за пивом и сделал глоток.

— Идиоты без вкуса, — уука Мэг опустилась ко мне на колено и начала медленно подниматься наверх, а губы начали исследовать шею.

Я убрал пиво на стол и повернул Мэг к себе лицом, чтобы поцеловать её. Ей не нужно было что-то говорить или делать намёки. Она пришла, чтобы её трахнули. Поэтому, как только я углубил поцелуй, он забралась ко мне на колени и сняла свой топ. Перед моим лицом появилась её грудь с проколотыми сосками. Вначале это дико меня возбуждало. Но теперь это как-то… не знаю… обыденно.

Я отбросил эту мысль и взял один её сосок в рот. Она начала расстёгивать мои штаны, а потом решила снять футболку. Я не сопротивлялся, а позволил ей сделать это. Мэг сразу начала водить руками по моим татуировкам. Я продолжил целовать её грудь. Но теперь меня прервал телефон. Я потянулся за ним в задний карман. Когда увидел, кто звонит, не смог удержаться от ругательства.

— Дерьмо! — я отодвинул Мэг, чтобы она не мешала мне. — Привет, мам.

— Привет, милый! — радостно сказала она.

Я не разговаривал с ней около месяца. Не помню точно. Теперь я почувствовал вину за это. Я очень люблю её, хоть и веду себя всегда, как урод, и редко ей напоминаю, как она важна мне.

Мэг слезла с меня и встала передо мной на колени. Она быстро стравилась с ширинкой и сразу же взяла мой член в рот.

— Как ты? — спросила мама. — Я так соскучилась! Давно не слышала твой голос.

— У меня всё хорошо, — откинулся на спинку дивана.

— Как с учёбой? Как друзья? Надеюсь, ты не угробил квартиру тёти Карол. О, как твоя девушка?

Учёбу я бросил еще два года назад. Друзья вечно пьют. Квартира теперь напоминает помойку. А девушки, которую ты хочешь видеть с сыном, не существует.

Что я мог сказать родителям про Мэг? Что трахнул, даже не знаю имени? Это очень расстроит маму, и она снова может попасть в больницу, а я этого не хочу. Поэтому я сочинил историю про то, что в университете я встретил девушку, которая не могла найти библиотеку. Я помог ей, мы разговорились, и я пригласил её на свидание.

Когда я сочинял это, то понял, какой идиот, и что с родителями нельзя говорить пьяным, потому что можно ляпнуть что-то не то.

Мэг начала работать рукой активнее, и я невольно представил её в библиотеке. Наверное, она даже не знает что это, своим видом распугала бы всех, а библиотекаря бы довела до сердечного приступа.

— Всё хорошо, мам, — я решил хоть как-то успокоить её.

— О, я только сейчас вспомнила, — сказал Мэг, и посмотрела на меня. — Когда мы перевезём мои вещи?

— Вы съезжаетесь?! — сразу громко и радостно спросила мама.

— Занимайся своим делом, — я опустил голову Мэг к своей промежности

Знаю, что это отвратительно говорить с мамой в то время, как твоя девушка делает тебе минет. Урод. Знаю. Я настолько грешен, что меня бы в Ад не пустили.

Наверное, мама была где-то рядом с папой, потому что я услышал, что он попросил поставить на громкую связь. Чёрт! Только этого не хватало.

— У вас всё так серьёзно? — строго спросил отец. Я хотел огрызнуться, но потом вспомнил, что рядом мама и решил промолчать.

— Какая разница? Мы просто обсуждаем это.

— В смысле? — возмутилась Мэг. — Ты же сам предложил.

— Мы потом поговорим, — Мэг закатила глаза и снова принялась за дело.

— Боже, я так хочу с ней познакомить, — радостно сказала мама. — Девушка, что так очаровала моего сына, должна быть просто прекрасной.

Если бы мама увидела Мэг, то расплакалась, а потом у неё снова бы случился приступ. Я не хочу этого. Поэтому я нарисовал ей девушку её мечты. Милую, скромную, умную.

— Какая она? — снова начала спрашивать мама. Она любит задавать целую тонну вопросов. — Красивая? Боже, да, конечно, красивая, — я услышал её смех. — Расскажи о ней. На кого учится? Чем занимается? Как давно вы вместе? Кто её родители? Боже, но не молчи.

— Солнце, ты сейчас сама с ней познакомишься, — ласково сказал отец.

— Что? — я сразу же напрягся.

— Мы через десять минут подъедем к тебе! — радостно сказала мама. — Здорово?

Ни хера!

Я оттолкнул Мэг. Она что-то возмущённо проговорила, но я не прислушался. Я зажал телефон между ухом и плечом, чтобы застегнуть ширинку. Стояка, как и не бывало.

— Что это значит? — довольно грубо спросил я, но потом отдёрнул себя. — То есть, как это вы через десять минут будете у меня?

— Мы решили устроить тебе сюрприз, — весело продолжила мама. — У тебя вечно, то дела, то мало времени, то одно, то другое. И мы решили устроить тебе вот такой сюрприз.

— Мама, не стоило…

— Перестань. Я скучаю по тебе. Элиот просился. Да и больно хочется познакомиться с твоей девушкой.

— Я не думаю, что сейчас для этого подходящее время.

— Мы только что заселились в отель, — Строго произнёс отец. — Сейчас заедем в магазин, купим вина и приедем к вам, ждите.

Урод!

Мне захотелось ударить его, но я нажал отбой, чтобы не сказать глупость, которая расстроит маму.

— Блядь! — снова выругался я.

— Что-то случилось? — спросила Мэг. Она так и сидела с голой грудью перед диваном.

На секунду я представил, что бы было, познакомь я её с родителями. Ярко-красные волосы, вульгарный макияж, юбка такой длины, что ей не обязательно наклоняться, чтобы можно было рассмотреть её трусики, топики, которые всегда давали хороший обзор её груди. Нет, я не могу этого сделать. Да, я предложил ей переехать. Чисто случайно и необдуманно, но я это сделал, но с родителями точно познакомить её не могу.

— Тебе нужно уйти, — сказал я, а сам начал натягивать футболку.

— Что? Почему?

— Сейчас приедут мои родители. Или ты хочешь с ними познакомиться?

— О, нет, — она сразу встала на ноги и начала натягивать топ. — Предки — не круто.

Мэг села на диван и стала обувать свои чёрные сапоги на тринадцати сантиметровой шпильке. Когда она встала, я понял, что этот топ даёт хороший обзор татуировкам на животе и руках, а еще показывает пирсинг в пупке. Да, её определённо нельзя знакомить с мамой и папой.

— Когда твои родоки свалят, позвони и скажи, когда можно вещи перевести, — сказала она, а потом скрылась за дверью.

Дерьмо!

Этот момент я как-то не обдумал. Что им сказать? Что она стеснительна? Вызвали на работу? Мама… у неё больна мама. Нет, лучше бабушка. Да, бабушка в больнице и ей срочно нужно туда.

Нет, это бред. И папа сразу поймёт, что что-то не так, а мама жутко расстроится. Может, позвать Джин? Или какую-нибудь знакомую? Но у меня нет ни одной приличной знакомой. Чтобы без татуировок, пирсинга, приличная, милая, и про которую сразу можно сказать, что она любит быть в библиотеке.

Соседка!

Я сразу понимаю, что ответ на мои проблемы живёт прямо подом мной. По внешним параметрам она полностью соответствует. Хотя не факт, что она согласится помочь. Точнее точно откажется, потому что я отвратительный сосед по всем параметрам. Но была не была.

Я выхожу из квартиры и спускаюсь на этаж ниже. Стучу в её дверь и надеюсь, что она не спит. Хотя, когда она пришла ко мне, у неё были красные от слёз глаза, и она могла лечь раньше. Я задумался, что с ней могло случиться, но она открыла дверь, и мысли развеялись.

Она была в коротеньких шортиках, которые давали прекрасный обзор её ног, зеленый топ с длинным рукавом, который показывал тонкую полоску её плоского живота и ложбинку между грудей. Я растерялся от такого её вида, а её голос привёл меня в чувство.

— Что-то случилось?

— Да. Мне нужна твоя помощь.

— И в чём же?

— В общем, — чёрт! Я всегда вёл себя с девушками уверенно, потому что знал, какое воздействие оказываю на них. Но сейчас я растерялся так, словно мне снова тринадцать, и я боюсь сказать девочке, которая мне нравится, что она мне не безразлична. — Ко мне приезжают родители. И мне нужно, чтобы ты притворилась моей девушкой.

— Зачем? — её брови нахмурились, и между ними появилась милая складка в виде треугольника.

— Просто я не хочу огорчать маму, а она ждёт от меня, ну-у… что-то типа тебя. Милая и скромная девочка. Ели я покажу им Мэг, их удар схватит.

— А от твоего вида удар их не хватит?

А может я ошибся, и она не такая тихая и кроткая. У неё дерзкий язычок.

— Прошу тебя, — умолять мне не свойственно. Далеко не свойственно, но выбора нет. — Я тогда больше не буду проводить вечеринки. И музыку громко включать. То есть, вообще не буду включать.

Мне показалось, что я заметил на её губах улыбку, но она быстро исчезла, и её лицо снова стало бесстрастным.

— Ладно. От такого предложения я не могу отказаться.

— Хорошо. Переоденься и поднимайся ко мне.

— Подожди, они будут тут уже сейчас? — теперь на её лице был явно написан шок.

— Да.

— Почему ты не сказал раньше?

— Сам только узнал. Давай быстрее.

Я развернулся и хотел пойти к себе, но вспомнил об одной детали.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Лидия, — красивое имя, и почему-то мне показалось, что идеально ей подходит.

— Хардин, — ответил я, а потом пошёл наверх.

5. Лидия.

5. Лидия.

Чёрт, во что я ввязалась?! И чем только я думала? Очевидно, что не тем местом. Но перспектива хорошего и здорового сна взяла верх. Только еще нужно будет намекнуть, что не только музыка и вечеринки мне мешают. Еще он каждый день занимается сексом. И я не могу запретить ему это, просто он делает это слишком громко.

Я вздохнула и поняла, что уже не отвертеться. К тому же, это хорошая практика для актрисы. Поэтому я должна справиться с этой ролью. Я пошла в комнату и надела тёмно-фиолетовое платье с рукавами до локтя и юбкой до колен. На ноги я выбрала простые балетки. Я быстро пошла в ванную. Хардин сказал, что его родители приедут уже скоро, поэтому не было времени на причёску и макияж. Я просто расчесала волосы и подкрасила глаза тушью, чтобы сделать их более выразительными.

Неплохо. Но для знакомства с родителями ненастоящего парня — просто отлично. Я еще раз посмотрела на себя, взяла ключи, чтобы закрыть дверь, и пошла наверх. Хардин оставил дверь открытой, как и обещал. Сам он был в гостиной. Когда я зашла, он поднял на меня взгляд и усмехнулся.

— Ты сто процентов понравишься моим родителям.

— В смысле? — я поняла, что он намекнул на мой наряд, но я не поняла, что в нём было не так.

— Забудь, — сказал он и начал убирать мусор. — Чёрт! Они уже через пару минут будут тут, а мне еще нужно переодеться.

— Ну, так иди и переодевайся, а я пока приберусь.

— Ладно, — Хардин развернулся и отправился в комнату.

Я осталась в его гостиной и начала осматриваться. Боже! Двух минут, чтобы прибраться мне не хватит. Повсюду коробки от пиццы и китайской еды. Банки от пива. На полу разбросана обувь, на диване одежда. Да одежда тут практически повсюду. У него есть шкаф? Я решила хотя бы со стола убрать мусор. Тут стояло несколько пустых коробок из-под пиццы, я подняла их, а под ними на столе лежали чёрные стринги. На столе! Чьи-то трусы! Фу-у! Какая же это гадость.

Я кинула коробки на стол и пошла на кухню. Тут было еще хуже, а запах стоял такой, словно уже что-то сгнило, а потом сгнило еще раз. В раковине гора немытой посуды, на кухонном островке пустые бутылки от пива, пачки от чипсов и сухариков. В холодильнике была бутылка текилы, огрызок яблока и заплесневевший сыр. Я сразу захлопнула дверцу, так как меня обдало этим ароматом. Порывшись в ящиках, я нашла несколько пакетов для мусора и с одним из них вернулась в гостиную.

Я скидывала туда весь мусор со стола, со стула, с комодов, все бутылки от пива, хотя все не получится. Их тут сотни! И они повсюду. Как можно пить так много пива? И как можно так загадить квартиру? И как можно оставить чьи-то трусы на столе?! На столе, где едят. Боже, теперь я не смогу сесть туда! Это же отвратительно. И мерзко. Какой свиньёй нужно быть для этого!

— Не свиньёй, а обычным мужчиной.

От голоса Хардина я вздрогнула и уронила одну из бутылок на пол. На сто процентов уверена, что стала красной, как рак, но я переборола себя и повернулась, чтобы посмотреть на него. И потеряла дар речи.

Хардин вытащил весь пирсинг с лица и из уха. Надел чёрные облегающие джинсы и чёрную рубашку, которую застегнул на все пуговицы, видимо для того, чтобы закрыть татуировки. Я бы и не узнала его. Он стал таким красивым. Я имею в виду, что он красивый всегда, и его татуировки мне нравятся, но сейчас он стал более взрослым. Зрелым.

— Спасибо. Родителям понравится.

— Чёрт! Я опять размышляла вслух?

— Это твои мысли?

— Со мной такое иногда случается. Я думаю о чём-то, а потом понимаю, что не думаю, а говорю. И порой попадаю в неловкие ситуации, как сейчас.

— Миленько, — усмехнулся он. Мне захотелось развернуться и уйти, но я сдержалась.

— У тебя есть тряпка?

— Что?

— Тряпка. Стол протереть.

— А, ты про нижнее бельё Мэг? — хмыкнул он и пошёл на кухню. Меня чуть не стошнило оттого, что я держала мешок, где были её трусы, но сдержалась. Хардин вернулся, неся в руках мокрую тряпку.

— Куда мусор? — спросила я и показала на мешок.

— Пока на кухню, — меня передёрнуло от этого. Боже, тут нужна санобработка.

Хардин взял пакет и понёс на кухню, а я протёрла стол, стулья, журнальный столик перед диваном, полку из-под телевизора, комод. Жёлтая тряпка стала чёрной от такого количества грязи, а чище в квартире не стало. Вернулся Хардин, и я отдала ему тряпку.

— Куда одежду? — спросила я.

— Брось на кровать в комнате.

Я хотела, чтобы он сам этим занялся, потому что опасалась увидеть еще предметы одежды его девушки (или девушек), но всё-таки я переборола себя и начала собирать его футболки, джинсы и кофту. В комнате всё было еще приемлемо. Хотя тоже беспорядок. Мусор, одежда на полу и на кресле, а на столе целая куча листков, а одежда, которую он снял, валялась на кровати. Но меня поразило, что в углу комнаты стояла подставка, а на ней гитара. И она выглядела так, словно это единственное, за чем Хардин тут следит. Что он холит и лелеет.

Чтобы перетащить всё из гостиной мне понадобилось три подхода. Женской одежды было не так много. Из нижнего белья лишь лифчик, но его я запихала под диван. Не хочу трогать! Как Хардин и сказал, я скидала всё на кровать и решила всё-таки сложить это. Когда я складывала очередную футболку, Хардин позвал меня.

— Лидия, они приехали.

Лишь сейчас я осознала, что познакомлюсь с родителями парня. Не настоящего, но они будут думать, что мы вместе. Сейчас у меня задрожали руки, но я всё-таки собралась и напомнила себе, что я актриса и должна с этим справиться. Эта просто роль. Роль, которую мне нужно сыграть. И я справлюсь.

Я вышла из спальни Хардина и закрыла дверь, чтобы туда не зашли. Я подошла к нему, а он обнял меня за плечи. Сначала я растерялась, но потом положила свою руку на его талию и почувствовала, какие у него мышцы.

— Расслабься, — шепнул он и как раз в этот момент дверь открылась.

Сначала появилась невысокая женщина. Она была очень худой с милым лицом, на котором была такая добрая улыбка, что я резко успокоилась. У неё были голубые глаза, как у Хардина, а волосы тёмно-рыжие, в которых просвечивалась редкая седина.

— Привет, милая! — добродушно сказала она и подошла, чтобы обнять меня. Я немного смутилась от такого резкого порыва чувств, но обняла её в ответ.

— Здравствуйте… — и вот сейчас я поняла, что за полтора года я впервые узнала имя соседа. Но фамилию он мне так и не сказал. И что сейчас я должна говорить? Я улыбнулась и сказала первое, что пришло в голову. — …мама.

Женщина передо мной просто просияла от счастья, а рука Хардина переместилась мне на талию и сдавила её. Мама Хардина подошла к нему и протянула руки.

— Милый, обними меня. Мы так редко видимся.

Он отпустил меня и позволил ей обнять себя. Я думала, что он будет раздражён, но он спокойно позволил ей это сделать, и обнял её в ответ. Я перевела взгляд на дверь и увидела там мужчину. Он был такой же высокий, как Хардин, и черты его лица были такими же, как у парня. Я словно смотрела на Хардина в старости, только с карими, а не голубыми глазами.

— Здравствуйте, сэр, — почему я не назвала маму Хардина просто «Мэм»? Потому что я идиотка.

— Приятно с тобой познакомиться…

— Лидия, — быстро сказала я.

— Лидия, — он протянул мне руку, и я пожала её. — Привет, сынок, — мужчина протянул руку Хардину, а тот пожал её. Но такой же улыбки, с которой он встречал маму, у него на губах уже не было.

Сначала я подумала, что со знакомством покончено, но потом увидела в дверях мальчика лет пятнадцати. Он чем-то походил на Хардина, только был гораздо ниже и худее.

— Привет, — сказала я ему и улыбнулась.

— Привет, — ответил он и подошёл. — Я Элиот, — слава Богу, он представился!

— А я Лидия.

— Иди сюда, чувак, — Хардин улыбнулся и расставил руки в стороны, чтобы обнять мальчика. Я неожиданно поймала себя на мысли, что это брат Хардина.

— Мы купили вина, чтобы отпраздновать знакомство и наш приезд! — радостно сказала мама Хардина. — Еще тортик.

— Отлично, — сказал Хардин. — Мы принесём бокалы, а вы располагайтесь.

Хардин схватил меня за руку и утащил на кухню. Он закрыл дверь и сразу развернул меня к себе лицом.

— Ты с ума сошла? — Спросил он. — Ты какого хера мою маму мамой назвала?

— Ну, ты просто забыл сказать мне свою фамилию или хотя бы их имена! — огрызнулась я в ответ.

— Ты права, — чуть помолчав, сказал он. — Карен Стоун и Скотт Стоун. Мой брат Элиот Стоун. Мы с тобой познакомились в библиотеке, встречаемся четыре месяца и собираемся съезжаться.

— Что?! Жить в этой помойке?

— Ты не переезжаешь сюда, идиотка, — грубо ответил он. — Ты просто должна сказать так.

— У тебя хоть есть бокалы? Или вино по баночкам пивным разливать?

Хардин закатил глаза и потянулся за какой-то коробкой, которая стояла на самом верхнем ящике. Когда он открыл её, я увидела там шесть бокалов, несколько ложек и вилок, тарелки.

— Мама подарила, когда я сюда переехал, — произнес Хардин и достал четыре бокала, пять тарелок и пять вилок.

— Почему не пользуешься?

— Я же свинья, — сказал он с усмешкой. — Зачем мне тарелки и бокалы?

Я покраснела и отвела взгляд. Дурацкая привычка вечно думать вслух.

Я вернулись в гостиную. Родители и брат Хардина уже сидели за столом. Я начала расставлять тарелки и бокалы, а Хардин открыл вино и разлил его, потом он нарезал торт и сел рядом со мной.

— Вы так слаженно всё делаете, — сказала мама Хардина и улыбнулась. — Словно уже давно вместе живёте.

Нет, мы знакомы всего десть минут. Но я улыбнулась и положила свою руку на руку Хардина.

— Просто такое чувство, что мы знакомы уже сто лет, — я улыбнулась Хардину.

— А где ты учишься? — спросил мистер Стоун.

— В Университете Темпл. На актёра и режиссера-постановщика.

— Ух, ты! — сказала мама Хардина. — Это здорово.

— Актёрство — не самая серьёзная профессия, — пренебрежительно вставил мистер Стоун.

— Я бы так не сказала. В Голливуде сейчас крутятся большие деньги, поэтому актёрство сейчас одна из самых выгодных профессий. И плюс сказать, что он актёр может каждый, но не каждый может им быть.

Мистер Стоун внимательно смотрел на меня, а потом удовлетворенно кивнул, словно мой ответ его полностью устраивал.

— А твои родители, Лидия, — миссис Стоун начала есть торт, но до вина не дотрагивалась. — Они тоже актёры?

— О, нет, — я улыбнулась и чуть не рассмеялась представив, как папа пытается исполнить чью-то роль. Скажем Себастьяна из «Двенадцатой ночи» или Хитклифа из «Грозового перевала». — У моего папы своя компания, а мама была детским врачом.

— Была? — спросил Элиот. Все остальные за столом уже поняли, но он еще ребёнок.

— Да, она умерла.

— А как это случилось? — спросил он.

6. Хардин.

6. Хардин.

— Элиот! — одёрнули его мама и папа в одно время.

— Всё в порядке, — попыталась успокоить всех Лидия и улыбнулась, но я заметил, что теперь ей трудно притворяться счастливой, хотя до этого она справлялась прекрасно.

Мама никогда так не сияла от счастья, как в то мгновение, когда она увидела Лидию и та назвала её мамой. А когда я вернулся из кухни, то увидел, что она незаметно пытается утереть слёзы. Сначала я испугался, но потом понял, что это слёзы счастья. Она была счастлива. А папа? Стоило ему узнать, что я хочу быть музыкантом, он чуть не убил меня. Рвал и метал. Но стоило Лидии выдать ему речь про актёрство, он растаял.

Я был поражён тому, как идеально она справлялась, как сильно она нравилась родителям, и как хорошо вписалась в их ряд. Просто идеальная дочка для идеальных родителей.

Блевать потянуло.

— Это было давно, — тихо продолжила Лидия. — Моя сестра… в общем с ней кое-что случилось, и она попала в больницу… маме это очень трудно далось. Она практически не выходила из комнаты и перестала питаться. Потом из-за этого она заболела, и так и не справилась с болезнью…

Я услышал, что её голос дрогнул, а в глазах появились слёзы. Она начала быстро моргать, чтобы никто не заметил этого и снова улыбнулась. Я положил руку ей на плечо и притянул к себе. Не знаю, из-за какого импульса я сделал это, но точно не ради родителей. Мне просто хотелось утешить её.

— Мне так жаль, милая, — сказала мама.

— А как вы познакомились? — раз в жизни мне захотелось сказать папе спасибо за то, что он перевёл тему разговора.

— Вы уже слышали эту историю. И ничего нового в ней не появится, — всё равно грубо ответил я.

— Ага. Мама сто раз её пересказывала подругам и восхищалась, — сказал Элиот.

— Ну, не сто раз, — возразила мама. — Но ты всегда отмахиваешься от любого вопроса. Расскажите.

— Я уже говорил. Лидия искала библиотеку в здании Университета.

— Подожди, но вы же не в одном учитесь, — сказал папа.

Чёрт! Нужно было не устраивать генеральную уборку, а поговорить насчёт этой легенды.

— Ну, я навещала своего друга, — сказала Лидия. — Он как раз учится вместе с Хардином, и он ждал меня в библиотеке. Я растерялась и не знала, куда идти, когда Хардин помог мне. Мы разговорились, и вот.

— Я попросил у неё номер телефона, а на следующий день позвонил и пригласил на свидание, — договорил я. Лидия благодарно мне улыбнулась и отпила из своего бокала. И как они могут пить эту кислятину?

— Так мило, — мечтательно произнесла мама. Она истинный романтик. Вся эта сентиментальная херь с сердечками, цветочками и дурацкими прозвищами приводит маму в умиление. Меня же это раздражает.

— Не думал, что ты знаешь, что такое библиотека, — Сказал Элиот и усмехнулся, смотря на меня.

Козёл! Пытался задеть меня. Он слишком мал, и ему не тягаться со мной, но он пытается играть во взрослого. За этот год он подрос примерно на пять сантиметров, но остался таким же худым, поэтому сейчас ему лучше помалкивать, если он не хочет нарваться на неприятности.

— О, да! — сказала мама и засмеялась. — Хардин ненавидел учиться или ходить в библиотеки. Его нужно было подкупать чем-нибудь, чтобы он хотя бы сделал уроки. Его волновала только его гитара. Он без неё никуда не ходил и постоянно слушал музыку. Он мог перечислить все известные рок-группы. И имена их участников. О, и мог спеть любую песню. Просто знал наизусть. А коротенький стишок не мог запомнить, — мама снова немного рассмеялась. — А вот Алекс наоборот любил учиться.

«Нет! Нет, мам, прошу, не нужно. Пожалуйста, не заводи этот разговор»

Она расстроится. Я знаю, что если она продолжит, то обязательно расстроится. Плюс я не хочу, чтобы Лидия слишком много знала обо мне или о моей семье. Я теперь знаю про то, что с её сестрой что-то случилось, и её мама умерла, но это не значит, что я хочу, чтобы она слишком много знала о моей жизни.

— Он был полной противоположностью Хардина, — Продолжила мама. — Алекс любил проводить время в библиотеке. И он постоянно читал…

— Достаточно, — прервал я её.

Мама побледнела и, кажется, только сейчас осознала, что ляпнула. Она сразу взяла бокал, но резко отдёрнула руку, так как вспомнила предписание врача. Но она сделала это так быстро, что вино разлилось по столу.

— Чёрт! — сказала она и встала. — Простите! Я не хотела! Простите.

— Ничего-ничего, — Лидия встала и начала отодвигать бокалы с тарелками. — Не волнуйтесь, миссис Стоун. Всё в порядке, — мама так расстроилась, что я хотел подойти и обнять её, чтобы утешить, но Лидия не дала мне этого сделать. — Хардин, принеси, пожалуйста, тряпку.

Я посмотрел на неё, пытаясь намекнуть, чтобы она не лезла не в своё дело и сама разбиралась с этим дерьмом на столе. Но я увидел по её глазам, что она знает, что делает. Поэтому я встал и пошёл в ванну. Оттуда я услышал, как она успокаивает маму.

— Хардин такая свинка, — сказала она со смехом. Она говорила так ласково и нежно, словно разговаривала с ребёнком. — У него повсюду беспорядок, поэтому прежде чем переехать сюда, мне нужно провести настоящую санобработку. Но что с него взять? Мужчина, — я услышал смех Лидии, потом выглянул и увидел, что мама тоже смеётся, а в её глазах больше нет печали. Только благоговение и счастье.

Я вышел и отдал тряпку Лидии, чтобы она вытерла всё со стола. Пока она делала это, я смотрел на неё и поражался тому, как идеально она справляется. Она не знала мою маму, Алекса и всего дерьма нашей семьи, но она поняла, что нужно разрядить обстановку шуткой или каким-нибудь комментарием обо мне.

Кто эта девушка? Как у неё это получается?

— Нам уже пора, — сказал папа и посмотрел на часы. Всегда куда-то торопится, куда-то бежит. — Дорога была долгой.

— Но мы приедем еще, — быстро добавила мама, а её лицо озарилось улыбкой. — Что, если мы завтра или послезавтра устроим ужин? У вас тут? — когда она сказала «У вас», то рассмеялась. Я лишь закатил глаза. Я хотел ответить, но Лидия опередила меня:

— Это будет отлично, — она снова улыбнулась. Её улыбка что-то делала с моей семьёй. Она словно завораживала и дурманила их, потому что они переставали думать и начинали, как дураки, улыбаться в ответ и кивать.

— Вот и славно, — папа взял маму под руку и бросил взгляд на Элиота, говоря, что уже пора идти. — Мы позвоним завтра Хардину и скажем, когда приедем.

— Хорошо, — Лидия снова ослепительно улыбнулась, и папа растаял.

— Ладно, вам уже пора, — грубо бросил я им, но, чтобы смягчиться, поцеловал маму в щёку, а потом быстро закрыл дверь, не дав им попрощаться с Лидией.

Я бросил взгляд на Лидию и заметил, что она выдохнула, а её плечи вмиг расслабились.

— Какого чёрта?! — набросился я.

Да, я не должен ругаться. Она так идеально справилась, а мама снова улыбалась и смеялась. За пять лет впервые так много. Но Лидия не имела права приглашать моих родителей.

— Что? — щахлопала она глазами. — Мне показалось, что всё прошло хорошо.

— Да, но на хера ты пригласила их?

— Я не приглашала! — запротестовала она.

Лидия подняла подбородок и сжала свои маленькие кулачки. Она пыталась стать грозной и злой, но на самом деле выглядела очень смешно. Почему-то из-за этой картины мой гнев начал утихать. Но это только сильнее выбешивало меня. Я не такой, как мама, папа или Элиот. Поэтому эта девочка не должна так влиять на меня. Я не должен становиться похож на дебила только из-за того, что она улыбается.

— Они сами попросились, — продолжила она. — Я не приглашала их.

— Но не нужно было соглашаться. Нужно было сказать: «Нет».

— Они твои родители, — молодец, блин! Мисс Очевидность. — Неужели, ты бы отказал им?

— Отказал, — ровно отрезал я. Она что, еще не поняла, что я за человек? — Я не очень люблю всю эту херь с семейными ужинами или родственными узами. Поэтому практически не звоню им, а в гости не приезжал больше года. Это всегда заканчивается скандалом.

— Но они твои родители! Почему нельзя проявить хоть каплю уважения к маме?!

— Что ты можешь знать об этом? Твоя мать вообще умерла.

Она отшатнулась от меня, словно я ударил её в живот. Только что на её щеках проступали красные пятна от гнева, а сейчас она стала такой бледной, что мне показалось, что она упадёт в обморок.

Дерьмо! Какой же я урод. И так со мной всегда. Только потом я осознаю, что наделал. Но как бы сильно я ни старался — я не могу исправить этого. Что бы я ни сделал — вину не загладить.

— Лидия…

Я попытался подойти к ней, но она снова отпрыгнула назад, будто я приближался с молотком и угрожал убить её. Она посмотрела на меня так… Я не знаю, как описать это, но я понял, что разочаровал её. Она уже придумала обо мне что-то в голове, а теперь это разрушилось, как карточный домик, а единственная мысль, что осталась обо мне: «УРОД! КОЗЁЛ! ДЕРЖАТЬСЯ КАК МОЖНО ДАЛЬШЕ!».

Лидия развернулась и пошла к выходу, но в дверях остановилась и посмотрела на меня.

— Я всё равно помогу тебе, — сказала она. — И приду завтра на ужин с ними. Но не ради тебя, а потому, что у тебя очень хорошая семья, которую ты не заслужил, — она хотела пойти дальше, но потом вспомнила что-то еще и остановилась. До этого, когда она говорила, она не смотрела на меня. Теперь же её нежно-зелёные глаза смотрели прямо в мои. — Да, моя мама уже умерла. И я до сих пор не могу простить папу за это. Но он мой отец, поэтому я всегда добра с ним.

После она просто развернулась и побежала к себе, вниз. Я подошёл к двери и закрыл её. Потом услышал, как хлопнула дверь внизу, что-то забилось. И всё. Настала тишина, а я осознал, что она плачет.

Дерьмо! Какой же я идиот!

Я подошёл к столу, взял бокал с вином и отпил. Гадость. Кислая мерзость. На кухне я сразу вылил всё в раковину, а с верхней полки достал бутылку текилы. Это гораздо лучше. Сделал сначала глоток. Потом еще. И еще.

Лидия…

Она хорошо справилась. Папа был в восторге, Элиот, кажется, влюбился, а мама не была так счастлива уже очень давно. Лидия была той, о ком всегда мечтали родители. Она была…как Алекс. Тот ребёнок, о котором всегда мечтали мама и папа. Лидия и Алекс составили бы идеальную пару. Хорошая девочка вроде неё никогда не будет с таким козлом, как я. А Алекс был моей полной противоположностью. Он был добрый, умный, вежливый, весёлый. Он не пил, не курил, не увлекался роком, и у него не было вредных привычек. Точно такой же, как Лидия.

Интересно, что случилось с её сестрой? Она не сказала, что та умерла. Просто попала в больницу, но что было потом? Она оправилась или не выдержала всего? А еще Лидия упомянула, что не простила своего папу. За что? Это он был виноват в том, что случилось с её сестрой и мамой? Или причина в чём-то другом? Может, он бросил их?

Почему это вообще меня интересует?!

Я сделал еще несколько глотков из бутылки, а потом бросил её в стену. На стене образовалось мокрое пятно, а на полу были разбросаны осколки. Я расстегнул пуговицы на рубашке, а потом сорвал её с себя и бросил в конец комнаты. На диване я нашёл свой телефон и быстро нажал на номер, который теперь был у меня в быстром наборе.

— Да? — услышал я голос Мэг.

— Как насчёт того, чтобы продолжить то, что мы начали?

— Скоро буду, — сказала она, а я услышал, что она ухмыльнулась.

Я сбросил вызов и пошёл в комнату, чтобы обратно вставить пирсинг.

7. Лидия.

7. Лидия.

Я вбежала в квартиру и с силой захлопнула дверь. Ваза, которая стояла на столе, начала шататься, а потом упала.

Чёрт! Она мне нравилась.

Я подошла, чтобы собрать осколки, но по щекам уже текли слёзы, поэтому всё перед глазами было мутным, и я ничего не могла нормально рассмотреть. Один из осколков впился мне в палец, и из него начала капать кровь. Я сразу побежала в ванну, чтобы остановить кровь, но ничего не получалось, и это начало меня злить, поэтому всё, что стояло в ванной рядом с раковиной, полетело на пол.

Я скрутилась калачиком на полу под раковиной и начала плакать.

«Что ты можешь знать об этом? Твоя мать вообще умерла»

Слёзы полились из глаз сильнее, а из груди вырывались рыдания.

Да, она умерла уже семь лет назад. И я больше не знаю, что такое материнское тепло и забота. Но когда-то у меня была мама, и я знаю, как нужно вести себя с ней. Я любила её, потому что она была самой доброй на свете, самой любящей, самой внимательной и самой чуткой. Она отдавала всю себя своим детям. Самым важным для неё была её семья. И папа… Он мой отец, и я люблю его, но всё равно он был не достоин её. Та шлюха, с которой он живёт сейчас, вот её он полностью достоин, и они стоят друг друга. А вот мама была слишком хороша для него.

София…

Точно! София.

Я встала и поняла, что заляпала платье кровью. Я так сильно зажимала палец, что он больше не кровоточит, но на платье теперь появились красные пятна. Разберусь с этим завтра, сейчас мне нужно найти мой телефон. Он лежал в сумке. Три пропущенных. Два от Макс, один от папы. Только его сейчас не хватало. Я нашла в контактах телефон больницы и нажала на вызов.

— Центральная больница Огайо, — приветливо сказала медсестра. Я свернулась калачиком на диване и накрылась пледом. — Чем могу помочь?

— Я хочу поговорить с Софией Таннер.

— Простите, но время…

— Это Лидия Таннер.

— Подождите пару минут, — хорошо, когда твоё имя может решать некоторые вопросы. Плохо то, что из-за того, что я так часто звоню, моё имя решает некоторые вопросы.

— Лиди-ди-ди, — радостно произнесла София.

Только сейчас я поняла, как сильно скучала по ней. Я не слышала её голос больше недели и тут же почувствовала укол вины за то, что не звонила так долго. Обычно она начинает грустить, когда я про неё долго не вспоминаю, и у неё снова начинаются срывы.

— Привет, София, — сказала я, стараясь сделать голос как можно более радостным, чтобы она не услышала грусти. — Как у тебя дела?

— Просто отлично. Вчера я снова пробиралась в детское отделение, — громким шёпотом ответила она.

— О, София! — простонала я. — Опять через окно?

— Да.

— Не делай так. С пятого этажа тебе нужно перебраться на четвёртый. Если ты упадёшь?

— Брось! Я делала это столько раз, что уже приловчилась и нормально с этим справляюсь.

— София… — вздохнула я.

— Перестань поучать меня. Я старшая. Лучше расскажи, как у тебя дела?

— У меня… — я только что притворилась девушкой одного урода, который заставил меня плакать, чтобы его родители не ругались на него, и завтра у меня с ними ужин. Плюс Лукас сегодня познакомил меня со своей новой девушкой, с которой у них всё серьёзно, из-за чего моё сердце разбито окончательно. — Всё по-старому. Учусь, работаю. У меня достаточно скучная жизнь.

— А хочешь, я тебя порадую? — сказала София и захихикала.

— Мне стоит опасаться? — София была слишком активной и неугомонной. Если она так говорила, значит, в её голове уже зародился какой-то план, и мне стоит бояться.

— Доктор Майколс сказал, что мне можно приехать к тебе на День Благодарения! — закричала она в трубку.

Это новость заставила меня ровно сесть на диване и чуть не выронить телефон.

— Что?! — громко крикнула я.

— Ты не рада? — София больше не была весёлой. Её голос вмиг стал грустным, и мне показалось, что она вот-вот заплачет. Нет-нет! Только не это.

— Нет! Рада, конечно. Боже, я очень рада. Просто в шоке. И когда ты узнала?

— Пару дней назад.

— Ты должна была сразу мне позвонить, сказать!

— Я не хотела отвлекать. А если бы у тебя были дела, а я помешала? — её голос был таким робким и тихим.

— Ты бы никогда не помешала мне. Я тебе уже сто раз повторяла, что если хочешь, можешь звонить в любое время, и я всегда отвечу. Твоя медсестра и врач знают мой телефон. Просто попроси.

— Ладно, давай о другом, — быстро сказала она. — Я так хочу увидеть твою квартиру. И я так соскучилась по папе.

Я почувствовала укол вины в сердце. Я так и не поговорила с ней о папе. У меня просто не хватило на это сил, и я знала, что это только ухудшит её состояние. Чуть больше двух лет назад врач разрешил ей выходить за пределы больницы. Но тогда она узнала (от меня, конечно. От кого же еще?), что папа не хочет приезжать к ней. У неё снова случился нервный срыв, из-за чего ей опять запретили выходить.

Это первый раз, когда врачи снова доверят её мне. И я не упущу этот шанс. Я сделаю всё, чтобы улучшить её состояние, и тогда её выпишут. Конечно, это маловероятно.

— У папы много дел, — сказала я. — Не знаю, получится ли у него приехать в Филадельфию, но я так хочу тебе всё показать. Город восхитительный! Я уже почти весь изучила. И ты обязана познакомиться с моими друзьями. Особенно с Макс.

— Я так много про неё слышала и уверена, что она мне на все сто понравится, — засмеялась София. Да, они отчасти были похожи, поэтому быстро найдут общий язык. — Ой! Молли зовёт меня. У нас сейчас будет отбой.

— Пока. Я постараюсь позвонить на следующей неделе.

— Пока-пока. До Дня Благодарения, — Ззасмеялась она.

— Дай, пожалуйста, Молли.

Я услышала шуршания, бормотания, смех, а потом голос Молли.

— Здравствуйте, мисс Таннер.

— Почему я не знала этого? — строго спросила я. Такую манеру разговора я переняла у отца. Ненавижу это, но порой действительно помогает получить от людей то, что нужно, быстро.

— Чего?

— Того, что Софии позволено выйти на День Благодарения. Я же просила сообщать мне всё сразу же.

— Это еще не до конца известно, — мямлила Молли. — Врачи обсуждают это.

— Я хочу, чтобы её выпустили.

— Но…

— Она уже сидит там чёртову тучу времени! Ей нужно увидеть внешний мир! И она так обрадовалась, поэтому я хочу, чтобы вы позволили ей приехать ко мне, и на этом точка.

Я сбросила вызов, как только договорила.

Наверху послышались шаги, и заиграла музыка. Кто-то с женским голосом засмеялся. Через десять минут я услышала громкие стоны. Потом я накрылась пледом с головой и снова заплакала.

***

Ночь была беспокойной. Я практически не смогла поспать. То стоны, то мой плач мешали мне. Но, когда я всё-таки смогла уснуть, я снова увидела тот же сон, что уже восемь лет. Поэтому в пять я решила встать и заняться делами.

Сначала я переоделась и отправилась на пробежку. Сегодня я взяла медленный темп, но бегала достаточно долго. Когда лёгкие начали гореть, а ноги так напряглись, что буквально отваливались, я побежала в сторону дома. Долго стояла под холодными струями воды, надеясь, что они сотрут всё ненужное в моей голове. На то, чтобы выпрямить волосы я потратила минут тридцать, что в три раза больше нормы.

На кухне я осознала, что не голодна, поэтому выпила кружку кофе, а потом занималась чем угодно, лишь бы ни сидеть на месте. Собрала осколки, запустила стирку, протёрла пыль, разложила одежду, сходила в магазин за продуктами.

В десять я поняла, что мне нужно пойти к Хардину, чтобы расспросить про вечер. Я закрыла дверь на замок и пошла наверх. Мне понадобилось постучать раз пять, чтобы он, наконец, открыл дверь.

Боже!

На нём были только трусы-боксеры. И я могла прекрасно рассмотреть, что, помимо рук, вся его грудь и весь живот в татуировках. Вся накаченная грудь и весь прекрасно накаченный живот в татуировках. Его волосы были в беспорядке, а пряди падали на лоб. Хардин потирал глаза, и я поняла, что он только что проснулся.

— Чего ты так рано? — спросил он.

— Вообще-то сейчас десять.

— Ну! Повторяю вопрос: чего ты так рано?

Я лишь закатила глаза. Как я поняла, у него была бурная ночь, поэтому он не выспался. Интересно, его девушка уже ушла? Или она еще где-то тут? Если тут, то зря я пришла. Не хочу сталкиваться с ней. Почему-то мне кажется, что она не понравится мне.

— Ты права, — сказал Хардин с усмешкой. — И нет, она еще здесь, но скоро уходит.

Чёрт! Ненавижу свою привычку.

— Ладно, я не об этом, — знаю, что стала красной, как рак, поэтому опустила голову. — Я насчёт ужина. Он будет?

— Да, — печально сказал Хардин. Я хотела поднять голову, чтобы посмотреть в его глаза, но увидела его голый торс и поняла, что лучше смотреть себе под ноги. — Отец прислал смс, что они приедут к шести. К шести! Поэтому можешь идти.

— Можно вопрос?

— Ну.

— Ты будешь их кормить пиццей? — я кивнула на пакет с коробками, который он вынес в коридор.

— Чего ты хочешь?

— Давай я приберусь у тебя. Потом приготовлю ужин.

— Тут чисто. Мы вчера навели чистоту.

— Чистоту? — фыркнула я, но это получилось что-то среднее между смешком и фырком. — Тут такая помойка, что и недели не хватит. То, что я собрала мусор и перенесла одежду в спальню, ничего не изменило.

— Ладно, — Хардин вздохнул и запустил руку в волосы, чтобы убрать их со лба, но они всё равно тут же упали на лоб. — Мне нужно уйти, но ты можешь остаться и хозяйничать.

— Хорошо, — я сделала шаг вперёд, и Хардину пришлось впустить меня и закрыть за мной дверь. — Я напишу тебе список продуктов, которые нужно купить.

Хардин вздохнул и пошёл в спальню, бормоча себе что-то под нос. Я разобрала только два: «Связался» и «Чокнутая». На тумбочке рядом с дверью я нашла блокнот и ручку. Тут было много записей про клубы, а рядом стояли какие-то цифры. Не хочу вмешиваться. Я нашла чистый лист и быстро начала писать продукты, которые нужно купить. Я решила приготовить запеченное мясо с овощами и шоколадный пирог.

Когда я уже заканчивала, из спальни появился Хардин, в футболке и джинсах, а рядом с ним девушка с красными волосами и такой же кучей татуировок.

— О, ты нанял горничную, — хихикнула эта девушка, а я отметила, что у неё противный смех. И не только. Под её глазами были огромные чёрные разводы от туши, волосы похожи на воронье гнездо, одежда была помята, а на футболке пятно сомнительного происхождения. Боже, я лучше бы сама себе сломала обе руки, чем вот в таком виде позволила себе выйти на улицу. Можно было бы хотя бы умыть лицо и причесаться. — Он меня поторопил, — сказала она.

Чёрт! Я идиотка!

— Пошли, — Хардин схватил её за руку и потащил к выходу.

— Подожди, — Я вырвала листок из блокнота, а потом отдала его Хардину. — Это нужно купить для ужина.

Он даже не взглянул в листок, запихнул его в задний карман, закатил глаза, а потом, схватив девушку за руку, потащил её за дверь. Не сказав хотя бы «Пока» или «До вечера».

Я осталась одна в его квартире и, чтобы не зарываться в мысли, начала заниматься уборкой.

8. Хардин.

8. Хардин.

Я вышел на улицу, держа Мэг за руку. Она что-то говорила по то, что эта за девочка, но я игнорировал и потащил её в сторону клуба Сьюзан.

Лидия была самой странной из всех, кого я когда-либо встречал. Она помогла совершенно незнакомому человеку. Причём, у неё ни одного повода, чтобы помочь мне. Но она это сделала. И после моих вчерашних слов, она должна была послать меня на все четыре стороны. Но она этого не сделала, а пришла с утра, чтобы помочь еще раз. Я даже не сказал Лидии спасибо за всё. Вместо этого я еще поиздевался над ней. Я же видел, как больно ей вспоминать о маме, но всё равно ляпнул, не подумав.

Но она поразила меня, когда пришла с утра. Пришла, чтобы доказать, какая она сильная и что такому уроду, как я, не сломать её. Сильная. Стойкая. И её привычка думать вслух только доказывает, что она не боится показать людям своё мнение, не боится говорить правду. И сейчас она показала мне разницу между ней и Мэг.

Я посмотрел на девушку, что стояла рядом со мной. Спутанные красные волосы, разводы под глазами, мытая одежда, глаза красные и припухшие. В темноте и по пьянее, я легко могу возбудиться на неё. Но сейчас, при свете дня и на трезвую голову, у меня бы точно не встал.

А потом я вспомнил Лидию. Не ту, в длинном платье, которое не оставляет место фантазии, а ту, которая появилась передо мной в коротком топе и шортиках. Да, я не могу отрицать, что она красива, но всё равно Лидия не моего мира и не моего круга. Трахнуть её я могу легко, но встречаться — нет. Ни за что! И даже сегодняшнее её появление доказало, что мы не пара. Уже готова трудиться, а я бы еще мог валяться в кровати.

Не заметил, как мы с Мэг уже подошли к «Роккэю». К счастью, для нас всегда был открыт служебный ход, куда мы с Мэг и вошли.

— О, что это за люди? — смеясь, сказала Сьюзан. Она протирала барную стойку. — Половина одиннадцатого, а ты уже на ногах. Хардин, завтра Земля остановится, а свиньи полетят.

— Ха-ха, — иронично произнес я и закатил глаза. — Что у нас на завтрак? — спросил я и сел за один из стульев. Мэг сразу же села рядом.

— С чего ты решил, что я буду тебя кормить?

— Ты меня любишь, — сказал я и усмехнулся.

Сьюзан пошла на кухню, а через пару минут принесла готовую яичницу.

— Вот, — она поставила тарелки перед нами с Мэг. — Но только ты будешь сам разбираться с Бобом и Джин, когда они придут.

— С ними я справлюсь.

Через десять минут я услышал шаги и, развернувшись, увидел Джин. Мэг что-то пробормотала про себя, а потом закатила глаза.

— Я побегу, — вставила она и встала. — Встретимся вечером?

— Не смогу, — ответил я. — Только если ты приедешь ко мне ночью.

— Я же типа девушка, — надув губы, сказала она. Когда Мэг делала так, то становилась еще ужаснее, и меня начинало тошнить. — Мне нужны свидания и так далее.

— Ха! — фыркнула Джин, которая уже стояла рядом с нами. — Девушка. Стерва высшего класса и шлюха — вот ты кто.

— Девочки, давайте не ссориться с утра, — попросил я, а потом притянул к себе Мэг и поцеловал. — Позвоню вечером, — Мэг фыркнула, взяла сумку и, покачивая бедрами, пошла на выход.

— Сука, — сказала Джин и села рядом. Только на другой стул, не тот, на котором сидела Мэг. — А если серьёзно?..

— Не лезь. Я хочу с ней встречаться и буду. И перестань об этом.

— Вообще-то я не об этом. Я хотела спросить, почему ты так рано?

— Долгая история.

— До репетиции больше четырёх часов. Успеем.

Джин была моей лучшей подругой. Я знал её еще в школе. Она перевелась к нам в пятнадцать, и с того времени мы были лучшими друзьями. С ней всё было легко. Никаких заморочек. Когда нам было по шестнадцать, мы решили, что мы друг для друга — хороший первый раз. Поэтому она стала моей первой. Но и порой, когда нам становилось невмоготу, мы помогали друг другу выпустить пар.

Когда мы переехали в Филадельфию, она встретила парня. Не хочу вспоминать то, что произошло между ними. Он просто разбил ей сердце. Она долго не могла опомниться. Потом изменилась. Стала какой-то счастливой, но игнорировала меня. В конце концов, она призналась. Однажды она пришла ко мне ночью, заплаканная и рассказала, что поняла, что стала лесбиянкой. Не говорила потому, что боялась моей реакции.

Но Джин была со мной всегда. Она была единственной, кто знал про мою семью и про Алекса. И она нужна была мне. Я готов был принять её любой. И её ориентация не повлияла на нашу дружбу. Она была важна мне. И единственной женщиной, которую я любил. Ну, кроме мамы, конечно.

— Вчера родители приезжали, — сказал я и отпил из бутылки пива, которую Сьюзан только что поставила передо мной.

— Ты не говорил мне об этом.

— Сам не знал. Они устроили такой своеобразный сюрприз, чтобы я не успел дать задний ход.

— И?

— И они хотели познакомиться с моей девушкой, про которую я случайно ляпнул. Мне пришлось что-то быстро придумать, и я попросил соседку снизу притвориться моей девушкой.

— Почему именно она?

— Она дюже правильная, — закатил глаза я и отпил еще пива. А потом выпил полбутылки. — Вся такая приличная, начитанная, улыбается постоянно и умеет говорить правильные вещи. Прямо бесит.

— Она тебе нравится! — сказала она и усмехнулась.

— Нет! — тут же ответил я. — Конечно, нет! Ты бы видела её. Она такая…такая…

— Милая и нравится тебе.

— Как Алекс. Она похожа на него. И она бы подошла ему — не мне.

Джин знала про Алекса больше, чем можно позволить. И знала, как всё это действует на меня. Поэтому она сразу же перестал говорить на эту тему и подшучивать. Сначала она бросила взгляд на бутылки, что были расставлены впереди.

— Я девушку встретила, — сказала она. — Она такая классная. Вчера было наше четвёртое свидание. И-и-и… Она меня поцеловала! — закричала Джин, а я усмехнулся.

— Почему ты так долго про неё молчала?

— Не хотела, пока у нас было всё неопределённо. Она приглашала меня прогуляться с ней или сходить в клуб, но ни разу не говорила, что это свидание. Я не хотела показаться глупой, поэтому ничего такого не делала и не говорила. Но теперь она определённо дала понять, что я ей нравлюсь, и у нас что-то начинается.

— Я рад за тебя.

— Я позвала её на наш концерт во вторник. Она пообещала придти. Я хочу вас познакомить. Она офигенная, и тебе сразу понравится.

— Ну, если она вызвала у тебя такой восторг, то думаю, мы найдём общий язык, — сказал я, а потом отпил пива. Я растягивал глотки максимально сильно, но, в конце концов, пиво просто кончилось. Я прокашлялся и решил начать говорить, правда, не мог оторвать глаз от стойки. — Я хотел… ну, извиниться… за то, что сказал тогда…

После нашей ссоры в баре мы практически не разговаривали. Джин делала вид, что ничего не было. Она всегда так поступала. И вроде всё хорошо, она меня простила, но Джин была мне близка так же, как мама, поэтому даже после её прощения, чувство вины не ушло. Хотя оно мне не свойственно. И я это капец, как терпеть не могу.

— Не парься, — сказала Джин и улыбнулась. — Я ведь знаю тебя. Поэтому не злюсь.

— Хорошо.

— Я тут подумала, — Джин водила пальцем по бутылке и смотрела вперед. Плохо дело. — Может, ты пригласишь ту девушку?

— Зачем? — огрызнулся я. Что за бред сидит в голове у Джин?

— Ну, просто. Она же тебе нравится.

— Ни капли, — фыркнул я, но только потом осознал, как наигранно это выглядело. Поэтому Джин рассмеялась. — Слушай, я тут кое-что написал.

Я достал из кармана несколько листов, которые дома скомкал и запихнул туда, и мы с Джин начали обсуждать песню.

Но только мои мысли были не здесь. А дома. И просвещенны они были не песни. А рыжеволосой девушке.

Не забыть бы про продукты.

9. Лидия.

9. Лидия.

Не знаю, как долго Хардин не убирался в своей квартире. Такое чувство, словно вечность. С того момента, как переехал. Просто тут столько грязи, мусора, пыли. Как я поняла, женские трусы на столе — не самое страшное. Хуже всего было в туалете. Бр-р. Даже вспоминать не буду. Но, чтобы там было чисто, я потратила больше часа. И я вынесла три больших пакета мусора. Сплошные коробки от еды на вынос и бутылки. Не только от пива, был алкоголь и посерьёзнее.

Когда я закончила, то огляделась по сторонам и поняла, как тут здорово. Почти похоже на мою квартиру. Ну, только в моей квартире нет непонятного пятна на стене, плинтус в углу не отходит из-за того, что там сто лет назад разлили воду (или не воду). В целом, тут очень красиво. А когда я открыла окна и впустила солнечный свет, стало еще лучше.

Я открыла окна, чтобы немного проветрить, потому что пахло какой-то затхлостью и плесенью. Правда, в кухне запашок так и остался. Было три часа, а родители Хардина приедут к шести. Лучше ему поторопиться, чтобы я успела приготовить ужин и собраться.

Пока Хардина нет, я решила запустить его вещи в стирку, чтобы чем-то заняться. В его комнате я не убиралась. Ну, просто открыла окно. Трогать вещи Хардина в его личной комнате, в которой он каждый день с кем-то занимается сексом, мне было противно. Со стола, тумбочки и пола я убрала все бутылки. Когда я убирала всё со стола, то увидела, что тут очень много листов. Где-то что-то исписано, где-то зачёркнуто. Я взяла один лист и начала читать:

«В чём смыл жизни, я не знаю,

Но найти его я отчаянно желаю.

А может, и нет того, что мы так ищем…»

Конца не было. Предложение словно было разорвано на середине. Я взяла еще лист и хотела прочитать и его, но услышала, что дверь открылась и быстро откинула от себя листки. Не хочу быть пойманной за прочтением личных мыслей Хардина, поэтому я поспешила выйти к нему.

Он застыл на пороге и внимательно осматривал квартиру. Хардин прикрыл дверь и посмотрел на номер квартиры, потом снова на квартиру, и еще раз на номер. Потом всё-таки заметил меня.

— Что ты сделала с моей квартирой? — спросил он и зашёл. Хардин снял куртку и бросил её на диван. Я закатила глаза и взяла куртку, чтобы повесить.

— Выкинула мусор, протёрла пыль, помыла окна и проветрила, — ответила я. Хардин сбросил ботинки, и мне пришлось поставить их ровно рядом со входом. — Где продукты? — я заметила, что у него не было ни одного пакета в руках.

— Сходим сейчас вместе, — сказал он и скрылся в кухне.

— Ты с ума сошёл?! — крикнула я и побежала за ним. Он уже достал из холодильника бутылку пива и открыл её.

— А что?

— Уже три двадцать. И до приезда твоих родителей осталось два часа и сорок минут. Мне не хватит этого времени, чтобы купить продукты, — я загнула один палец. — Приготовить ужин, — второй палец. — И самой собраться! — третий палец.

— Одеться. Много времени это не займёт.

— Мне нужно не только одеться. Еще принять душ, сделать укладку и накраситься. Я не хочу быть похожей на чучело.

Я скрестила руки на груди и задрала подбородок, на что Хардин рассмеялся.

— Что смешного? — обиженно сказала я и скорее всего покраснела.

— Ничего.

— Скажи! — требовала я, а Хардин только сильнее начал смеяться и расплескал пиво на пол, который я сегодня целый день отмывала.

— Боже! Нельзя быть осторожнее?

Я оторвала пару бумажных полотенец, которые принесла из своей квартиры, и начала отирать пол от пива. Какая же он свинья! И скотина! Нет бы хотя бы спасибо сказать. Так еще больше свинячит и не может сделать того, о чём попросили. Просто продукты купить. Это же не так сложно. Идиот бы понял. Мне это не нужно. Это всё спектакль для его родителей. Я вообще могу развернуться и уйти! И тогда он сам будет выкручиваться.

— Я так и не понял, почему ты помогаешь мне, — сказал Хардин и опустился рядом со мной на пол. Он взял мои руки в свои.

— Я опять говорила? — спросила я, смотря в пол. Боже!

— Да, — его голос дрогнул, и я поняла, что он улыбается и едва сдерживает смех.

— Идиотская привычка. Я всегда из-за неё попадаю в нелепые ситуации. Вот как сейчас.

— Мне кажется это мило.

Только сейчас я осознала, что Хардин держит меня за руки. От этого по всему телу пошли мурашки. Хардин, кажется, тоже только что осознал это, поэтому откинул мои руки и быстро встал.

— Нужно в магазин за продуктами, — сказал он. — Ну, если ты хочешь всё успеть.

Я кивнула и встала с пола.

Ходить по магазину с Хардином было с одной стороны просто, с другой — весело. Он ничего не говорил. Просто носил корзину и позволял мне самой всё выбрать. Но порой он не мог удержаться от какого-то комментария, после которого мы начинали спорить. Это было достаточно весело. Например, когда я выбирала вино:

— Ты сказала, что у тебя мало времени, — сказал Хардин. — А сама уже полчаса выбираешь вино.

— Не полчаса, а всего лишь пять минут, — я поставила белое вино на полку и подошла к красному.

— Может, посмотрим что-нибудь другое? — простонал Хардин и поморщился. Когда он делал так, то походил на ребёнка, и я не могла не улыбнуться от того, каким милым он становился. — Ненавижу эту кислятину.

— Хорошо. Какое пиво больше подойдёт к мясу? Тёмное или светлое?

Хардин закатил глаза и усмехнулся. Потом он посмотрел на полку с винами, взял одну из бутылок и положил в корзину.

— Так не пойдёт, — сказала я, когда развернулся и пошёл дальше. — Ты взял первую попавшуюся бутылку.

— Да, — не отрицал Хардин и пошёл дальше. — Пошли дальше. Не успеешь же собраться, а то сейчас выглядишь — просто ужас.

Я засмеялась. Ладно. Один — один.

Вернувшись в квартиру, Хардин сразу пошёл в душ, а я начала готовить. Я закинула мясо с овощами на противень и поставила это в духовку, после чего начала готовить тесто для пирога. В качестве начинки я использую шоколадную пасту. После того, как я приготовила тесто и залила пасту, я запустила палец в банку, а потом облизала его. М-м-м. Вкусно. Всё-таки шоколад — творение богов. Я убрала банку в холодильник, достала мясо и на его место поставила пирог.

Когда я обернулась, то заметила, что Хардин стоит в проходе. Он уже надел штаны, но еще не надел рубашку, а с его волос капала вода. Да, он очень сексуальный.

— Спасибо, — сказал Хардин, усмехнулся и отвернулся от меня.

Нет! Господи, какая же я идиотка.

— Я не это имела в виду, — быстро сказала я.

— Да ладно. Мне это говорят чаще, чем «Привет».

Я хотела сказать что-то еще, но решила промолчать. И так уже наговорила всякой ерунды.

— Пойду собираться, — сказала я и, не глядя на Хардина, выбежала из его квартиры.

10. Хардин.

10. Хардин.

Твою мать!

Как только Лидия выбежала из моей квартиры, я, наконец, смог спокойно выдохнуть. Сразу же подошёл к шкафчику и достал оттуда виски.

Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Она слишком красивая, и я слишком хочу её. Да, временами она раздражает. Да, она слишком любит всё контролировать. Одна уборка квартиры плюс этот ужин доказывают это. Её комментарий про Мэг показал, что она думает и обо мне. Она слишком правильная, слишком умная, слишком целеустремлённая. Я уверен, что у неё есть далеко идущие планы на жизнь. Она распланировала, где будет через год, два и три, каким будет её муж и сколько ей нужно детей. А я не знаю, что буду делать завтра и где вообще окажусь. Идиоту понятно, что мы из разных миров. И эти миры не должны пересекаться.

Но никто не отменял её красоты. И моё тело, как тело любого разумного мужчины, хочет её. Эти джинсы позволили мне увидеть, что у неё очень красивые бёдра и задница. Самый лучший вид был, когда она нагибалась, чтобы поставить что-то в духовку. Как она облизывала палец. Словно напрямую говорила с моим членом. Но самое приятное было в том, как она краснела после того, как что-нибудь ляпнет. Это было запредельно.

Чёрт!

Я убрал бутылку, так как сегодня выпил уже слишком много. Всё будет напрасно, если родители увидят меня пьяным. И весь этот цирк будет напрасным.

Мне нужно, чтобы всё получилось. Тогда родители отстанут от меня на долгое время. А потом просто скажу, что не сложилось. Конечно, мама ужасно расстроится, папа разочаруется во мне еще больше, а Элиот… возможно, он решит сам приударить за Лидией. Я невольно усмехнулся, представив эту картину. Из вежливости она, наверное, не решится ему отказать. Такая добрая, милая, нежная…

Господи, я напоминаю себе придурка.

Скорее бы всё это закончилось. И жизнь бы снова вернулась в привычное русло. Без всей этой хрени, что теперь творится.

Лидия вернулась через двадцать пять минут. Её волосы были собраны с правой стороны заколкой, на лице по минимуму макияжа, платье без рукавов, но с высоким горлом и доходит до колен. Я снова невольно начал представлять рядом с ней Мэг и сравнивать их. Они были, как небо и земля. Нет, Рай и Ад. Мэг вся из себя такая греховная и соблазнительная и Лидия чертовски правильная. То, что она сотворила с квартирой, её готовка, стиль одежды, манеры и слова. Она казалась всей такой из себя приличной и правильной. Готов поспорить, что она ни разу в жизни не пила.

— … могла бы лежать на диване и досматривать сериал. А вместо этого, готовлю тут ужин, убираюсь и готовлюсь к встрече с родителями своего не парня. Словно попала в какой-то дурацкий фильм. И почему я просто не могу сказать «Нет» людям? Это бы очень всё упростило. Жизнь бы стала заметно проще, если бы я не пыталась помочь всем и каждому, кто меня хочет использовать. Большинство даже не говорят спасибо, а принимают, как должное. В школе так было постоянно. Люди и имени-то моего не знали, но просили помочь, зная, что я не откажусь. Когда-то София за меня заступалась, но потом её не было рядом, чтобы помочь…

Лидия расставляла на столе тарелки и продолжала говорить и говорить. Она казалась очень милой от этого, но почему-то её слова очень сильно расстраивали меня. Неужели ей постоянно вот так помыкают? И она позволяет. Но почему? Слишком добрая или слишком тупая. Хотя я уже знаю, что верный ответ первый.

— Я не использую тебя, — сказал я и встал рядом.

Лидия сразу же замолчала и опустила взгляд. Её щёки и видный мне участок шеи стали розовыми. Когда с ней такое случалось, она казалась еще младше, чем была на самом деле. А я даже не знал, сколько ей лет.

— Прости, я не… — начала лепетать Лидия, но я остановил её.

— Ничего. Я не пытаюсь тебя использовать, — кого я обманываю? Конечно, я использую её. Но у меня нет другого выхода. — Просто я не хочу расстраивать маму и очень важно, чтобы она увидела хорошую девушку. Родители не знают про то, что я бросил учёбу, играю в группе. И еще много чего им не известно. Поэтому мне нужно поддерживать легенду. Но я не останусь в долгу, — что я несу?! — Если тебе что-нибудь понадобиться, только скажи и я всё для тебя сделаю. Теперь я в долгу перед тобой.

— Спасибо, — улыбнулась она, но не подняла на меня взгляд.

И за что она благодарит меня? Это мне не мешало сказать ей спасибо хоть раз.

А еще я не понял, что со мной произошло, но на моих губах появилась ответная улыбка. Чёрт! Теперь я такой же, как моя семья, и не могу противится её чарам. Нужно быстро взять себя в руки.

В дверь постучали, и я пошёл открывать.

— Привет! — сказала мама и сразу же обняла меня, не дождавшись, пока я нормально открою дверь.

— Ого! — сказал Элиот и осмотрелся. — Да это хотя бы стало похоже на квартиру, а не на свалку.

— Замолчи, — я схватил его и начал притворяться словно душу, а он громко рассмеялся.

— Привет, милая, — я повернулся и увидел, что мама подбежала к Лидии и заключила её в крепкие объятия.

— Здравствуйте миссис Стоун.

— О, милая, почему ты перестала называть меня мамой?

— Э-э… — Лидия бросила на меня быстрый взгляд, а потом снова посмотрела на маму с улыбкой. — Я не знала, как вы отнесётесь к этому…

— Я совсем не против. Называй меня мамой, а Скотта папой. Он не против, да, милый? — мама повернулась к папе, который уже зашёл и стоял рядом. На его лице тоже появилась улыбка, которой я уже давно не видел.

— Конечно. Мне будет очень приятно.

Охереть!

Кто этот человек и что он сделал с моим вечно хмурым, жёстким, требовательным и тираничным отцом? Он столько не улыбался… да никогда, наверное. Даже, когда Алекс был жив, отец всё равно не позволял себе столько нежности и счастья.

Что это за девушка и как у неё всё это получается?

— Присаживайтесь, — сказала Лидия и снова лучезарно улыбнулась. — Хардин, пока принесёт и откроет вино.

Я закатил глаза, но пошёл на кухню за бутылкой, что мы сегодня купили. Когда я вернулся, то услышал, как мама теперь расхваливает квартиру и рассказывает Лидии о том, что эта квартира принадлежала моей тёте, пока она не уехала и не предложила любезно пожить и присмотреть.

Ужин прошёл в спокойной обстановке. Мама постоянно рассказывала какие-то истории обо мне и о моём детстве. Лидия временами смеялась, а порой брала меня за руку с тёплой улыбкой. Она смогла даже папу заинтересовать. Они завели разговор о политике и экономике. Лидия бросала какие-то непонятные мне слова, но отец всё понимал и с задумчивым видом кивал. А Элиот… Он просто пялился на неё и пускал слюни.

Она очаровала всех. Мне кажется, что мои родители теперь откажутся от меня и попытаются удочерить её. Она идеально вписалась в семью. Нашла подход даже к отцу, а мама теперь будет молиться на неё. Перед моими глазами так и встала картина, как по ночам она простит Господа, чтобы у этой девочки никогда не появились мозги и она не бросила её непутёвого сына.

Отчасти теперь я жалею, что познакомил именно её с родителями. В один момент мне придется сказать им, что мы расстались. Тогда проблем станет еще больше. И они действительно отрекутся от меня.

Но этот ужин был хорош. Еда восхитительна и даже вино всем понравилась. Лидия не удержалась от шутки, когда отец похвалил вино. Мама захотела рецепт пирога. И всё уже почти закончилось, пока не прозвучал вопрос:

— Лидия, ты не хочешь приехать к нам на День Благодарения? — спросила мама.

Вот дерьмо. К этому времени я планировал уже «расстаться» с ней. Но, если сейчас я начну отказываться, то это или вызовет подозрения или расстроит маму.

— Это очень заманчивое предложение, — сказала Лидия. — Но у меня уже есть планы. Мне так жаль.

Слава грёбаному Господу! Лидия придумала хорошую отмазку. Хотя, может, у неё действительно есть планы. Нет, скорее всего так и есть. Возможно она даже проведёт это время со своим парнем. Настоящим парнем. Если он у неё есть.

— Ничего, милая. — Мама протянула руку и сжала ладонь Лидии. — А что вы планируете?

— Ко мне приезжает сестра. Я давно её не видела и хотела бы показать город.

— О, это замечательно, — улыбнулась мама. — Знаешь, мы могли бы приехать сюда на День Благодарения и познакомиться с ней.

Нет! только не это, умоляю.

— Э-э… — Лидия повернула голову и посмотрела на меня. Она растерялась и не знала, что делать и говорить. По её глазам я понял, что она не хочет знакомить свою сестру ни со мной, ни с моей семьёй. Но как открутиться от этого мы не знали вдвоём.

— Вот и решено, — сказал папа и встал из-за стола. Элиот тоже вскочил. — Сейчас мы поедем домой, чтобы утрясти кое-какие дела, но к Дню Благодарения вернёмся, — папа помог маме встать.

Я бросил взгляд на Лидию и увидел, что она побледнела, а губы сжались в тонкую линию. Она не хотела этого, и сейчас её мозг работал в два раза быстрее, чтобы придумать хорошее оправдание.

— Так здорово! — сказала мама и хлопнула в ладоши, направляясь к выходу. Мы с Лидией пошли следом. — Отпразднуем большой дружной семьёй, — засмеялась она.

— А она красивая? — Спросил Элиот и встал рядом с Лидией.

— Она на два года меня старше, — ответила Лидия и улыбнулась ему. Пятнадцать лет. Сейчас ему гормоны в голову бьют.

— А тебе сколько?

— Летом исполнилось двадцать один.

Никогда бы не подумал об этом. У неё было такое детское и милое лицо. Зато теперь тайна её возраста для меня открыта.

— Никогда бы не подумала об этом, — вторила мама моим мыслям.

Все еще раз обняли Лидию, а я лишь маму и с прощаниями было поконченном.

— Придумай что-нибудь, — сказала Лидия, через минуту после того, как закрылась дверь. — Я не могу знакомить сестру с твоей семьёй.

— Почему это? — Спросил я и начал расстёгивать пуговицы на этой дурацкой рубашки. — Они же вроде понравились тебе.

— Да.

— Дело во мне? — догадался я. Конечно, она не хочет, чтобы её сестра увидела такого урода, как я, рядом с ней.

— Нет. Конечно, нет, — тихо добавила она и отвела взгляд, когда я стянул рубашку. Я пошёл в комнату, а она встала рядом с дверью, но не заглядывала. — Дело в том… просто я не виделась с ней два года. И очень соскучилась. Я не хочу тратить то время, что у нас будет на провождение с семьёй моего ненастоящего парня.

Не видела два года? Почему? И почему она говорит о времени с сестрой так, словно оно ограничено?

— До Дня Благодарения куча времени, –сказал я и начал надевать джинсы. Я услышал, что она отошла от двери, а потом понял, что Лидия начала складывать тарелки на столе, чтобы убрать их.

— Не куча, а две с половиной недели, — крикнула она так, чтобы я расслышал. Я лишь закатил глаза. — Что ты собрался придумать? Скажешь, что мы расстались?

— Нет. Мои родители так очарованы тобой, что убьют меня за это. Поэтому план с расставанием идёт на крайней случай.

Я накинул футболку и вставил пирсинг обратно. Когда я вышел из комнаты, на столе уже ничего не осталась. Лидия была в кухне и мыла посуду. Она делала это так, словно всегда приходила ко мне, чтобы приготовить ужин и прибраться. На её месте я бы просто ушёл. Но она еще и начала всё убирать. Чистюля.

— Слушай, — сказал я и подошёл к холодильнику, чтобы достать пиво. — Я за минуту нашёл для родителей идеальную девушку и выкрутился. Так что двух недель для меня хватит.

— Спасибо.

— Перестань, — сказал я. Лидия широко раскрыла глаза и уставилась на меня. — Хватит вечно благодарить меня. Это мне следует говорить тебе спасибо, ведь я в долгу перед тобой.

— Мне не сложно, — Лидия снова начала вытирать тарелки.

— Из-за того, что ты вечно кому-то помогаешь?

— Мне не сложно.

— Но судя из твоих размышлений вслух можно сказать, что тебе это не совсем нравится.

— Ну, порой просто обидно, что люди принимают мою помощь, как должное. Но так мне не очень сложно.

— Я хотел сказать спасибо. За всё это. Я часто разочаровываю свою семью. И благодаря тебе, теперь они хоть немного полюбили меня, — я заметил, что Лидия слегка улыбнулась. — И я не шутил. Я в долгу перед тобой, — она ничего не ответила. Просто продолжила складывать тарелки на полку. Когда Лидия закончила, она вытерла руки и посмотрела на меня.

— Не думаю, что ты можешь что-то дать мне взамен.

— Посмотрим, — улыбнулся я. — Жизнь самая непредсказуемая вещь на свете.

— Мне пора домой, — Лидия направилась к выходу. Стоя в проходе, она обернулась. — Спасибо за ужин.

— Продукты для которого ты купила сама и который сама же приготовила. Пожалуйста. Мне было не трудно готовить, но учти, Котёнок, я не смогу каждый день так тебя баловать, — усмехнулся я, а Лидия рассмеялась. Её смех был таким мелодичным и красивым. Невольно моя усмешка превратилась в улыбку. Искреннюю улыбку, которой не было на моём лице достаточно давно.

— Ладно, — Лидия опустила взгляд и, кажется, начала нервничать. — Я… пойду. А ты потом дай мне знать… ну. По поводу того, что решишь.

— Хорошо. — Я кивнул ей, и Лидия вышла, направляясь к лестнице.

Я хотел закрыть дверь, а потом взял куртку и пошёл на выход. К ближайшему бару, чтобы просто напиться и забыть этот день.

11. Лидия.

11. Лидия.

Макс была невероятной. Она была самой весёлой и безбашенной из всех моих знакомых. И все испытания, что посылала ей жизнь, она встречала с широкой улыбкой и целой горой шуток на эту тему. Я не переставала удивляться её позитиву. И тому, как хорошо у неё получается поднимать мне настроение.

Я рассказала Макс про Хардина и его семью. Про то, что скоро должна приехать София. Макс знала, как сильно это действует на меня, и как я нервничаю. Поэтому понедельник она провела со мной. Мы смотрели «Друзей», которые всегда поднимают мне настроение. Ели мороженное и мармеладки. Макс постоянно шутила и что-то рассказывала. И даже осталась у меня на ночь, чтобы поддержать.

И чтобы ненужные мысли снова не посещали мою голову, Макс потащила меня сегодня в клуб, хотя знает, что я не большая поклонница этого. Но там будет её новая девушка, с которой они только начали встречаться. Она очень важна для Макс, потому что та вот уже второй день говорит о ней без передышки.

— Она сразу тебе понравится, — сказала Макс, когда мы подходила к входу.

Она уговорила меня надеть чёрное платье без рукавов и с достаточно глубоким декольте. И каблуки, которые я тоже не очень люблю. Мой предел шесть сантиметров. Это делает меня выше, и так я могу ходить ровно и не бояться, что сейчас упаду.

— Умная, добрая, забавная. И гораздо рассудительнее меня, — произнесла Макс, а я засмеялась. — Что? Да, она более ответственная, рассудительная, хоть и является барабанщицей в группе. Но ты бы видела, что она делает этими палочками, — я уставилась на Макс с широко открытыми глазами и ртом, а она засмеялась. — Не в этом смысле! Извращенка! Она крутая барабанщица. Я один раз на репетицию приходила.

Я лишь закатила глаза и плотнее закуталась в свою куртку. На улице становилось всё холоднее, и я уже пожалела, что позволила уговорить себя надеть лишь тонкую кожаную куртку сверху.

Не смотря на то, что «Роккэй» со стороны не казался таким уж примечательным клубом, у входа было много людей, которые хотели попасть внутрь. И что они нашли в этом месте?

— «Мрак ночи» хорошая группа, — сказала Макс и прошла мимо всей очереди и охранника, который тут же впустил нас, а я осознала, что снова говорила вслух. — У них хорошие песни, а солист просто Бог! Я лесбиянка, но всё равно бы позволила этому красавчику трахнуть себя. Ты бы видела его. Многие текут только об одной мысли о нём, — сказала она и, увидев моё лицо, засмеялась. — Да перестань ты! Тебе нужен парень. Или просто хороший секс.

— Ты же знаешь…

— Что в твоём сердце всё еще живёт Лукас, и ты не готова впустить туда кого-то другого.

Я перестала говорить, потому что мы вошли на танцпол, где кричала музыка, и я не хотела перекрикивать её. Но слова Макс про Лукаса всё равно задели меня. Я сегодня обедала с ним. С ним и Дженни. Они теперь не скрывали своих отношений. Я два раза застала их целующимися в коридоре, и быстро убежала в противоположную сторону. Это было очень трудно. Улыбаться и делать вид, что моё сердце не рвётся на части. Что всё хорошо и что я счастлива.

Лукас первый, кого я полюбила. И кого я люблю до сих пор.

— Да, но не последний, — напомнила Макс и прижалась ко мне. Чёрт! — Да, Лукас просто класс, но ты не должна зацикливаться на нём. Он не единственный мужчина на планете. Оглянись вокруг. Столько красавчиков!

— Сказала лесбиянка, — засмеялась я.

— И что? Красоту ценить я умею. Идём! — она сильнее схватила меня за руку и потащила к бару. — Тебе нужно выпить.

— Ни за что! — Сразу запротестовала я.

Мне хватило одного опыта с алкоголем. Это было в выпускном классе. Тогда я впервые пила что-то крепче пива или вина. И напилась так сильно, что опомнилась лишь тогда, когда какой-то парень пытался залезть мне под юбку. Кофты на мне уже не было, и он мял мою грудь, как мячики. Потом она ужасно болела. Как только я опомнилась, сразу же убежала оттуда, не до конца застегнув кофту. Ту ночь я провела на полу ванной, рядом с унитазом.

После этого я пообещала себе не пить крепких напитков. Во-первых, мной могут воспользоваться, а я не хочу второй раз рисковать потерять девственность с каким-то незнакомым парнем. Во-вторых, мне еще никогда не было так плохо.

— Я не заставляю тебя напиваться, — сказала Макс и села на один из стульев у бара. — Просто пару каких-нибудь лёгких коктейлей, чтобы немного расслабиться. Сейчас тебе это не помешает.

— Но…

— Брось! Всего немного. Это всё равно, что пару бокалов вина. Ну, Лидс!

— Ладно, — хздохнула я.

Макс помахала какому-то парню, что стоял к нам спиной. Когда он обернулся, я чуть со стула не упала от шока. Это был Хардин! Стоял, улыбался, протягивал какой-то блондинки пиво и выглядел просто невероятно. Он перевёл взгляд на Макс, а потом заметил и меня и его лицо стало в точности отражать моё.

— Привет. Я Макс. Джин должна была предупредить тебя! — крикнула моя подруга, и Хардину потребовалось время, чтобы прийти в себя.

— Да. Точно. Она скоро подойдёт.

— Когда выше выступление?

— Через двадцать минут.

Ваше? Значит, Хардин тоже в группе. Подождите! Он и есть тот суперсексуальный солист группы, по которому все девочки текут?!

— Приятно слышать. И да, это я, — самодовольно усмехнулся Хардин мне.

— Это… — начала Макс.

— Я знаю. Мы знакомы, — прервал её Хардин.

— Ого! У тебя есть тайная жизнь, по которую я не знала. И как ты теперь предлагаешь мне жить с этим? Боже, я никогда не справлюсь с тем, что моя подруга ведёт тайную жизнь.

— Нет никакой тайной жизни, — прервала я речь Макс. — Я тебе рассказывала. Хардин тот самый сосед сверху.

— Красавчик, чью девушку ты играешь?

Я заметила насмешливый взгляд Хардина, и мои щеки запылали. Хорошо, что тут темно и это слабо заметно.

— Ну, да, — мямля, ответила я.

— Ладно, раз вы знакомы, то я могу довериться тебе, Хардин. Этой прекрасной девушке срочно нужно выпить, но она в этом новичок. Поэтому приготовь ей что-нибудь от чего она расслабится, но не будет пьяная в стельку.

— Хорошо, — Хардин поставил перед собой бокал и налил в него вишнёвый и еще чего-то из двух бутылок. — Держи. — Протянул он мне.

— Сколько? — спросила я и потянулась к карману куртки, где лежали две десятки.

— За счёт заведения, — Просто ответил Хардин и протянул Макс бутылку Короны.

— Но…

— И нам нужно еще одно одолжение, — крикнула Макс Хардину.

— Какое?

— Лидс, снимай куртку.

— Нет! — сразу сказала я.

— Перестань. Тут очень жарко, и сейчас мы пойдём танцевать. После концерта заберёшь свою куртку.

— Я не могу. Ты дала мне платье с очень откровенным вырезом.

— У тебя офигенная грудь! К тому же, вырез приемлемый. Он даёт место для фантазии.

— Но…

— Снимай куртку или я её стяну с тебя!

Я всё-таки поддалась и стащила с себя куртку. Я заметила, что Хардин сразу бросил взгляд на вырез платья и сглотнул. Потом он принял мою куртку и положил под барной стойкой, пробормотав что-то про то, что отдаст после выступления.

Я повернулась в сторону Макс и заметила, что высокая девушка со светлыми волосами обвила Макс руками за талию и прижалась к ней, а потом что-то прошептала на ушко, от чего Макс широко улыбнулась.

— Я хотела познакомить тебя с Лидией, — сказала Макс и указала на меня.

— Привет, — если я помню правильно, её зовут Джин. — Макси про тебя столько рассказывала.

— Как и про тебя. И по её словам…

— …мы обязательно подружимся, потому что…

— …гораздо рассудительней её, — мы с Джин засмеялись, а Макс смущённо опустила глаза. Впервые вижу её такой.

— У нас выступление, — сказала Джин и посмотрела на Хардина. Я тоже перевела на него взгляд и заметила, что он отвернулся от меня. Или от моего декольте.

— Идём, — Хардин больше ничего не казал и не посмотрел ни на кого. Он просто пошёл в сторону сцены.

Я заметила, что Макс и Джин начали целоваться, и решила отвернуться и попробовать свой напиток. Он был со вкусом вишни. И не сильно крепкий. Даже слабее, чем вино. И очень вкусный. Я опустошила почти весь стакан, пока девочки целовались, а пила я очень медленно. В конце концов они всё же оторвались друг от друга, и Джин побежала к сцене.

— Я хочу еще, — сказала я Макс.

Та позвала барменшу, что пыталась обслужить троих людей сразу. Макс что-то сказала ей, когда она подошла. И она снова протянула мне коктейль, только этот был гораздо крепче. Я выпила всё, что было в моём стакане, и Макс потащила меня к сцене. Она была права. Я не чувствую себя пьяной, просто немного расслабленной.

Мы стояли практически вплотную к сцене. Хардин уже взял гитару, встал возле микрофона, рядом с ним стоял высокий парень с длинными волосами, которые были собраны в неряшливый хвостик, а Джин уже сидела за барабанами. А потом из динамиков полилась музыка. Хардин запел, а я не могла оторвать от него глаз весь следующий час. Его голос был невероятным. И он сам был просто, как Бог на сцене. Сосредоточен, внимателен. Он пел так, словно делился каким-то секретом.

И в один момент он заметил, что я смотрю на него. Он не отвернул взгляд. На протяжении всего оставшегося выступления он не отрывал от меня взгляда. И это завораживало меня. Гипнотизировало. Я не знаю, что со мной творилось, но меня будто било током.

Даже, когда Хардин закончил петь, он не оторвал от меня взгляд. Мы продолжали смотреть друг другу в глаза, пока я не очнулась.

— Это мой парень, мать вашу! — закричал кто-то, и я отвернулась.

Это была его девушка, которую я тогда встретила в его квартире. Она прилипла к сцене и продолжала что-то выкрикивать и подпрыгивать. Я сразу смутилась, словно делала что-то запретное с её парнем. Я схватила Макс за руку и притянула её к себе.

— Хочу еще выпить, — крикнула я.

— Скажи в баре, что ты от Джин, — ответила она. — И тебе дадут всё бесплатно.

— А ты?

— Я бы хотела побыть с Джин. Ты не против?

— Боже, конечно, нет.

Я еще никогда не видела у неё тех глаз, которыми она смотрела на сцену. На Джин. Поэтому я не могла её беспокоить. Но сейчас мне очень хотелось чего-нибудь выпить, чтобы прийти в себя и понять, что, чёрт возьми, происходит.

Я заметила ту же женщину, что подавала нам с Макс напитки в тот раз. Когда я прокричала ей что-то про напиток с вишней, она бросила на меня быстрый взгляд и протянула стакан. Я отпила и поняла, что это было что-то не то. Гораздо не то, потому что оно было в другом стакане и было раза в два крепче того, что я пила в тот раз. Но было очень вкусно. Напиток обжигал горло, но дарил тепло где-то внутри. Я быстро выпила это и попросила еще.

— Не хочешь потанцевать, красавица? — спросил кто-то, когда я допивала второй стакан.

Я повернулась и заметила высокого худощавого парня с длинными светлыми волосами и приятной улыбкой. Он был милым. И почему бы нет?

— Конечно.

12. Хардин.

12. Хардин.

— А теперь веселье! — крикнул Боб. Надо отдать должное, он прислушался ко мне и перед выступлением не пил и не курил.

Мы стояли возле сцены, и выступление только закончилось. Боб сразу же скрылся, Мэг уже висла на моей шее, а Джин и Макс стояли рядом и целовались. Я проигнорировал Мэг, и подошёл к девочкам.

— Где Лидия? — спросил я у Макс.

— Пошла к бару.

Чёрт!

Почему-то я не хотел, чтобы Лидия шла к бару одна. Когда я сделал ей напиток, то изменил пропорции. Восемьдесят процентов сока и двадцать водки. Она выглядела, как та, кто не умеет напиваться. И которая не очень любит ходить по клубам. Такая вся милая и тихая. Это место явно не для неё.

Когда я вспоминаю, как она смотрела на меня, по спине бегут мурашки. Ярко-зелёные глаза словно смотрят в душу и понимают, что я хочу сказать. Словно говорят, что она здесь, рядом. Я не мог оторваться. И в один момент я поймал себя на мысли, что пел для неё. В клубе больше не было никого. Только она и я. И я пел для неё, говорил с ней. А она всё понимала.

А потом Мэг. Что б её! Стоило ей выкрикнуть, Лидия сразу отвернулась, и я заметил, что румянец окрасил её щёки. Она чувствовала тоже, что и я. Это смутило её.

Я сразу же потерял Лидию. Пока я спускался со сцены, заметил, что она что-то сказала Макс, а потом я потерял её. Мэг сразу накинулась на меня и начала целовать. Как только я отстранил её и повернулся, Макс шла к нам, а Лидии нигде не было. Это заставило меня паниковать, но я не понимал почему. Она была здесь впервые. И была слишком красива для этого места. Тут много пьяных придурков, надеющихся найти достаточно пьяную девушку, которая согласится потрахаться с ними.

Я отстранил от себя Мэг и посмотрел в сторону бара, где Лидия пила вишнёвую водку. Дерьмо. Это слишком крепкий напиток для неё. Я хотел пойти к Лидии, но Мэг схватила меня за руку и потащила куда-то.

— Ну, Хардин, –сказала она заплетающимся языком. — Перестань сопротивляться.

Мэг оттащила меня от сцены и танцпола. Этот коридор вёл к туалету, кладовке, нашей гримёрке (да, у нас даже гримёрная есть) и чёрному ходу. Я знаю, зачем меня туда тащила Мэг. Она хочет секса. Мы делали это или в туалете, или в гримёрной. Ну, в подсобке тоже. Да и в кладовке. Порой я выходил, чтобы покурить возле чёрного входа, а Мэг шла за мной и делала мне минет. Ладно, мы делали это везде.

Я поймал себя на мысли, что думаю о том, что вряд ли Лидия согласилась на такое. Скорее всего, она бы смутилась поцеловаться там. Она была такой скромной и постоянно краснела. И мне стало интересно, краснеет ли её грудь? У неё она очень красивая. Не такая большая, как у Мэг, но натуральная, и в этом я полностью уверен.

— Хардин, — произнесла Мэг, пытаясь расстегнуть мой ремень. — Чего ты такой зажатый?

— У меня нет настроения, — я убрал её руки подальше от ремня и осознал, что даже не начал возбуждаться от её действий.

— Что? Ты всегда хочешь! Ты же Хардин. Бог секса и рока, — её язык заплетался, и я с трудом мог разобрать, что она говорит. И сколько она выпила, пока я выступал? Я знаю, что Лидия постоянно была перед сценой и ловила каждое моё слово. А вот, где была Мэг в это время?

— Мэг, отвали, — сказал я и пошёл к выходу.

— Эй! Ты совсем? Ты меня только что послал?

Джин была права. Мэг тупа и ограничена.

— У меня нет настроения, — бросил я, даже не развернувшись.

— Если ты сейчас уйдёшь, то между нами всё кончено! И если захочешь потрахаться, то ищи кого другого!

Я проигнорировал её слова. Просто пошёл к бару и услышал, как она кричала мне в спину какие-то проклятия. Из-за громкой музыки я не мог ничего разобрать. Я только слышал её противный голос, но всеми силами игнорировал его.

Когда я подошёл к бару, Лидии там не было. Причём нигде. Я позвал Сьюзан, чтобы уточнить про рыжеволосую девушку, что пришла к Джин.

— Пошла танцевать с каким-то парнем, — рассказала она.

Мои кулаки сами сжались от этого. Но я не понял свою реакцию. Она начала беспокоить меня, поэтому я перешёл к следующему вопросу.

— Зачем ты дала ей водку? Она не пьёт такие крепкие напитки.

— Она сказала вишнёвый напиток.

— Она имела в виду коктейль «Вишенка», — прорычал я.

— Откуда мне было знать? — крикнула Сьюзан и отвернулась, чтобы обслужить двух парней, которые очень старательно звали её.

Я начал осматриваться, чтобы найти Лидию. Не хочу портить ей вечер, но не уверен, что сейчас Лидия может трезво отвечать за свои поступки. Не хочу, чтобы какой-нибудь урод воспользовался её состоянием. Или лапал её во время танца.

Да что со мной? Какая мне разница? Она моя мнимая девушка для родителей, которые завтра уезжают. Мы не встречаемся и даже не дружим. А знакомы всего несколько дней. Какое мне дело до того, что она сейчас с кем-то танцует? Пусть хоть он трахнет её, где будет угодно. Мне совершенно насрать на эту рыжеволосую бестию. Две встречи с родителями, где мы изображали пару, ни на что не влияют, поэтому я не должен волноваться о её состоянии или связях. Просто соседи, которые игнорируют друг друга.

Было душно и у меня начала раскалываться голова. Я решил выйти на улицу, проветриться и заодно покурить. Очереди уже не было. На улице стоял только Бед, охранник. Хороший парень, что вечно стрелял у меня сигареты. Но я позволял ему, потому что как-то переспал с его сестрой. Она, кстати, была очень хороша.

Я выпустил в воздух облачко дыма. Было тихо и на улице почти никого не было. Только какая-то парочка, что обжималась на углу клуба. Я присмотрелся и понял, что что-то не так.

— Нет! — возразила девушка и попыталась оттолкнуть парня, который прижимал её к стене и пытался залезть под юбку.

— Да брось ты! — сказал он. — Расслабься. Будет очень хорошо.

— Отпусти меня! — крикнула она.

И я узнал девушку.

Это была Лидия.

Она продолжала отталкивать этого парня и говорить, чтобы он отпустил её, а тот лишь увеличивал свой напор.

Не знаю, что щелкнуло в моей голове, но очнулся я, когда повалил этого парня на асфальт и начал бить. Из его носа сразу хлынула кровь, бровь рассечена, глаз заплыл, потому что я ударил уже дважды. И продолжаю бить и бить, пока этот сосунок орёт, чтобы я остановился и отпустил его.

— Хардин, пожалуйста! — услышал я нежный голос Лидии, а потом отдёрнул руку и она упала.

Оказывается она пыталась остановить меня, схватившись за мою правую руку, но я не почувствовал этого, поэтому она упала на асфальт. Осознал я это только, когда Бет начал оттаскивать меня от этого упыря, что уже не сопротивлялся и ничего не говорил. Я почувствовал, что моя правая рука горела, мне было нечем дышать, а глаза застелила красная пелена гнева.

Бет что-то говорил мне, но я не слушал, потому что увидел Лидию, что лежала на земле и потирала ногу. Из её глаз лились слёзы, и она выглядела такой маленькой и хрупкой, что я боялся даже подойти к ней, чтобы утешить. Казалось, что любое моё слово и прикосновение может ранить её еще сильнее.

— Эй, — тихо сказал я и сел на корточки рядом с ней. — Как ты?

— Я ногой ударилась, — всхлипнула она и надула губы. Она была как маленький ребенок, и я невольно улыбнулся.

— Мужик, тебе лучше уходить, я вызову скорую, — сказал Бет.

Я обхватил Лидию за талию и помог встать. Крови не было, значит, просто небольшой ушиб.

— Я хочу домой, — сказала девушка и прижалась ко мне. Она была такой маленькой в моих руках.

— Я провожу тебя. Только нужно забрать твою куртку, ты можешь замёрзнуть.

— Хорошо, — прошептала Лидия, и её дыхание обдало мою шею. Я проигнорировал то, что мой член реагировал на такую её близость, и направился ко входу.

Пока мы шли, Лидия хваталась за меня, как за спасательный круг, боясь упасть. Мне даже пришлось брать её с собой за барную стойку, потому что она не хотела отпускать меня. Я помог ей надеть куртку, игнорируя пристальный взгляд Сьюзан, а потом направился к выходу.

На улице Бет помогал встать тому парню. Он уже пришёл в себя, но взгляд был рассредоточен. Лидия сразу отпрянула от меня и быстро пошла в сторону дома. Я поспешил за ней и услышал, что она бормотала себе под нос.

— …одного раза должно было хватить. Нет, нужно второй раз. Ведь на ошибках не учатся. Только не я. Чёрт! Какая же я идиотка! Нужно понять, что мне нельзя пить.

— Перестань, — сказал я и поравнялся с ней. Её щеки стали еще краснее из-за того, что её снова поймали на размышлениях вслух. Лидия потупила взгляд. — Придурков хватает. Не переживай из-за этого.

— Просто… ну, это не первый раз. Я пила крепкие напитки лишь раз. Это было в выпускном классе… тогда я чуть не переспала с каким-то парнем… и вот теперь. Боже! Не могу поверить. Второй раз пью и второй раз я чуть не… Дура! — она несильно бьёт себя рукой по лбу. — Давай о чём-нибудь другом? — попросила она.

— Давай, — просто сказал я потому, что внутри меня снова закипал гнев от того, что это был не первый урод, пытавшийся воспользоваться ей. Хотя, кого я обманываю? Встреть я такую девочку в баре, я бы сам захотел затащить её в постель.

— Ты просто невероятно пел, — начала она. — У тебя божественный голос. И ты так сексуально выглядишь на сцене с гитарой. Ой! Я вслух это сказала?

Лидия сейчас была краснее рака. Я лишь усмехнулся и кивнул, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться от её смущения.

— Видишь? Я такая дура.

— Нет. Наоборот, твоя привычка кажется мне очень милой. Многие люди вечно врут и недоговаривают, а ты честная, что большая редкость.

— Не правда. Из-за этого я всегда попадаю в нелепые ситуации.

— Зато я теперь знаю, что ты считаешь меня сексуальным. Ты не первый раз мне это говоришь, — усмехнулся я.

— О, Боже!

— Перестань. Не смущайся, — я отодвинул руку Лидии от лица.

— Раньше София была рядом, чтобы напомнить мне. У нас было тайное слово. Маршмеллоу.

— Маршмеллоу? — переспрашиваю я.

— Да. Маршмеллоу. Это была наша любимая сладость. София знала меня лучше всех на свете и знала, когда я начинаю говорить лишнее, поэтому она говорила это слово, и я сразу затыкалась. Это упрощало мне жизнь.

— София. Это твоя?..

— Сестра, — быстро сказала Лидия и плотнее закуталась в куртку. Но что-то мне подсказывало, что не из-за холода на улице, а из-за того холода, что шёл изнутри неё. Если я правильно помню, то с ней что-то случилось, теперь они редко видятся, но Лидия не хочет говорить об этом. — Мне так не хватает её, — продолжила она. — Макс классная, но она не София. Такое чувство, словно я потеряла часть себя восемь лет назад. А я и потеряла, ведь София была моей частью.

— Но она жива? — я не мог понять, почему Лидия говорит так, словно её сестра мертва.

— Да. Она жива, но больше не живёт, потому что не знает, как жить, — её голос был таким печальным, и она едва не плакала. Я решил перевести тему разговора.

— Все песни, что ты слышала, — сказал я. — Они были написаны про Алекса.

— Твоя мама что-то упоминала про него.

— Да, — вздохнул я.

— И кто он?

— Мой брат, — я с трудом сглотнул, потому что мне было очень тяжело говорить. Я не говорил этого уже очень долго и вообще старался не упоминать его. — Мой брат близнец, — продолжил я.

— Офигеть! — Сказала Лидия и повернулась ко мне. — Еще один такой же красавчик?

Это заставило меня улыбнуться, но теперь печальной улыбкой. Мысль о том, что Лидия считает меня красивым — приносила радость, а воспоминания о брате — боль.

— Да, но он умер.

— Боже! Прости.

— Ничего. Это было семь лет назад.

— Мне очень интересно, что случилось, почему ты так среагировал на упоминания твоей мамы о брате при мне. Но я не хочу лезть в это, потому что знаю, как больно, когда кто-то бередит старые раны.

Её честность и понимание меня поражают. Наверное, именно это заставило меня продолжить.

— Это я был виноват. В смерти Алекса виновен я. И до сих пор я не могу простить этого себе.

Я до сих пор помню наш последний разговор. Помню его слова, мои протесты. Он был так собран. Золотой мальчик школы. Победитель многих олимпиад. Гордость семьи. Наследник папиной компании. Подавал документы в Гарвард. Сейчас у него бы мог быть выпускной год. Последний.

— Мы часто виним себя во всех бедах, но, порой, нам нужно просто собраться и иди дальше, невзирая на ошибки прошлого, — задумчиво сказала Лидия. Когда я посмотрел на неё, то понял, что она говорит это скорее себе.

Она тоже в чём-то винила себя. Может, в смерти мамы. Или в том, что произошло с её сестрой. Не знаю, но было видно, что живёт она с этим уже очень давно и до сих пор не может просто так справиться. Я вижу то же, что вижу у себя. Демоны, что мучают её изнутри. Вечно что-то нашёптывают. Я знаю, что порой это сводит с ума. Я пью, курю травку и очень много трахаюсь, чтобы забыть эту боль, что вечно преследует меня и напоминает, что жизнь Алекса прервалась из-за меня.

А музыка помогает мне выговориться. Я надеюсь, что, где бы он ни был, он слышит мою музыку, через которую я говорю ему, как я сожалею и как сильно его люблю. Надеюсь, он слышит меня.

Мы больше не говорили, потому что уже дошли до дома. Лидия жила на этаж ниже меня, но я всё равно проводил её до самой двери и ждал, пока она справится с замком. Потом она повернулась ко мне, и я заметил, что её глаза были красными и из них текли слёзы.

— Останься со мной. — Тихо попросила она.

Этой ночью мы открыли друг другу часть своих душ. Она рассказала мне что-то очень личное, а я рассказал ей то, про что никогда не упоминаю. И теперь я чувствую, что между нами появилась связь. И я чувствую, что меня захлестнули эмоции, что не наполняли меня очень долго. Я знаю, что Лидия чувствует то же, что и я. И я просто не могу оставить её сейчас одну.

13. Лидия.

13. Лидия.

Голова очень сильно болела, и всё было очень затуманено. Все мои воспоминания о вчерашнем дне были очень смутными. Горло просто горело, поэтому я решила сначала выпить воды. Выпить аспирин. А уже потом начать вспоминать, что вчера случилось.

Я попыталась встать, но у меня это не получилось, потому что чьи-то руки прижимали меня к своей груди. Такие сильные руки и такая крепкая грудь. Не секунду меня охватил леденящий страх, когда я вспомнила парня, с которым танцевала.

Нет! Только не это, пожалуйста.

Но потом я поняла, что тот, с кем я лежала, был раза в два мускулистее. И еще на нём была футболка и джины. А на мне платье, что очень меня обрадовало. И, что было странно, я узнала татуировку, покрывающую левую руку. Поэтому, когда я подняла голову, убедилась окончательно.

Хардин.

Но как? Именно в тот момент, когда я подумала об этом, я вспомнила, что тот парень пытался меня изнасиловать, как Хардин его избил, а потом проводил меня до дома. И я вспомнила наш разговор. О Софии и Алексе. О моей сестре и его брате.

Не знаю, как так получилось. Скорее всего алкоголь взял надо мной вверх, но почему-то я ни капли не жалею об этом. Мне стало легче от того, что я открыла часть себя Хардину и от того, что он открылся мне. Сама не понимаю, что со мной творится, но от мысли, что он выслушал меня и дал частичку себя, а потом еще и остался рядом, понимая, что мне нужен кто-то, становится очень хорошо на душе. Теплее.

Было так хорошо, когда Хардин прижимал меня к себе. Не хотелось вставать, хотя горло горело, и нужда напоминала о себе. Я попыталась убрать руки Хардина с себя и встать, но он начал ворочаться и открыл глаза.

— Ты всегда такая беспокойная с утра? — спросил он и потёр глаза. Я заметила, что на костяшках правой руки у него запеклась кровь.

— Просто пить хочу, — я села в кровати и посмотрела на часы. — Чёрт!

Я вскочила и побежала в ванную, чтобы принять душ. Когда я скидывала нижнее бельё, услышала, что меня позвал Хардин.

— Что случилось?

— Уже двенадцать! — крикнула я. — Я пропустила две пары, плюс к двум мне нужно быть на пробах. Боже! Я идиотка!

— Не переживай.

— Хардин, — позвала я и залезла в кабинку.

— Да?

— Приготовишь мне кофе?

— Конечно, — Оон даже не задумался, что было странно.

Я выбросила все мысли из головы и начала мыться. Потом я как можно быстро высушила волосы, накрасилась и оделась. Если поторопиться, то можно успеть на пару к профессору Коллахану, а потом на пробы. Боже, пробы! Я совсем про них забыла. А ведь хотела подготовиться. Что я теперь буду делать? Сомневаюсь, что мне дадут хоть какую-нибудь роль, а ведь хотела быть Виолой. Прекрасно! Мне нужно научиться думать головой.

— Перестань, — сказал Хардин. Он стоял у плиты и что-то помешивал в кружке. — Ты со всем справишься. Я уверен.

— Э-э… спасибо, — смутилась я и взяла кружку, что он протянул мне. Без сахара, со сливками и корицей.

— Да, — сказал Хардин и отпил из своей кружки. — Мне казалось, что это твой любимый.

— Откуда ты знаешь? — факт того, что он знает, как я люблю пить кофе, меня немного пугает. Про это знают только Макс и Лукас, потому что только с ними я хожу в кофейню или приглашаю в гости.

— Я видел тебя в кофейне, которая располагается напротив парка. Ты часто пьёшь именно такой кофе.

— Понятно, — я отпила. М-м-м. Вкусно. Хардин умеет готовить кофе. — Мне нужно идти.

— Да. Мне тоже.

Мы быстро допили содержимое кружек, я помыла их, а Хардин в это время отпустил про это шуточку. Как только мы вышли, он попрощался со мной и пошёл к себе, а я закрыла дверь и побежала в университет.

***

Я старалась как могла успеть на последнюю пару. На пару-то я пришла, только опоздала на пять минут. Профессор просто кивнул мне, чтобы я зашла и села на место, ведь я не опаздываю. Почти. Это первый раз.

Как только пара закончилась, я пошла в сторону концерт-зала, где порой проходили спектакли и сейчас были пробы. В это время пятый курс только закончил свои пробы. Я заметила Лукаса и решила подойти к нему.

— Привет, — сказала я.

— Привет. Я не видел тебя сегодня с утра.

— Я… ну, я проспала.

— Ты? И проспала? — в притворном ужасе спросил Лукас.

— Перестань, — в шутку я ударила его по руке. — Да, так получилось. Лучше расскажи, как прошли пробы.

— Неплохо, что меня удивило. Нервов, как обычно, было в сто раз больше.

Я не удержалась от вздоха.

— Не волнуйся. Ты справишься с этим. Я ведь знаю, какая ты талантливая.

— Ага, — сказала я с сарказмом. — Мне до хорошей актрисы, как тебе до хорошего певца.

Лукас рассмеялся. Я знаю, что он вспомнил наш с ним поход в караоке, когда его выгоняли за то, что он не пел, а кричал в микрофон. Но он старался. Я знаю, что он старался, просто песни это не его. А вот Хардин. От его голоса у меня по спине до сих пор бегут мурашки.

— И кто такой Хардин? — спросил Лукас.

— Никто, — быстро сказала я. Слишком быстро. Я начала про себя молиться, чтобы Лукас не спрашивал меня об этом, чтобы его что-то отвлекло. И бинго! Вышла Дженни.

— Привет! — сказала я ей от счастья. Не из-за того, что рада её видеть, а из-за того, что мне не придётся говорить с Лукасом о Хардине.

— Привет, — она удивилась моей вспышке, но улыбнулась.

— Как прошло? — поинтересовалась я. Лукас сразу обнял её и притянул к себе. Я невольно вспомнила, как меня обнимали руки Хардина.

— Ужасно. Я напутала всё, в середине забыла слова и, раскрыв рот, стояла на сцене. Всё плохо.

— Не переживай. Обычно всё кажется намного хуже, а на деле всё не так плохо. И я начала говорить несвязный бред! — вскрикнула я и спрятала лицо в ладонях.

— Как насчёт того, чтобы потом пойти в Торговый центр с нами? Дженни хотела купить подарки родным, — спросил меня Лукас.

— Я не знаю, сколько мне придётся тут проторчать.

— Мы подождём, — быстро сказала Дженни.

Меня позвали через два часа. Всё это время Дженни и Лукас были со мной, и мы разговаривали ни о чём. С ними было здорово, а еще я поймала себя на мысли, что считаю, что они очень хорошо вместе смотрятся.

Всё прошло лучше, чем я думала. На десятом ряду сидели три профессора, которые отвечают за нашу постановку. Я назвала имя и фамилию, а потом начала читать заученный текст. Не знаю, что обо мне подумали или какое впечатление обо мне осталось, но я считаю, что справилась, что смогла это сделать. Но, что меня удивило, я думала о Хардине. И именно мысли о нём помогли мне успокоиться и полностью отдаться моей игре. Это было невероятно.

У Дженни было две сестры, брат, три племянника, племянница и отец. Мама умерла пару лет назад. Мы потратили около часа, чтобы купить все подарки. Бедный Лукас. Ему пришлось носить все пакеты, а их было очень много.

Так же я начала думать о том, что мне подарить Софии. Но решила, что просто отведу её сюда, и она сама выберет всё, что душе угодно. Она это заслужила. Начнём с магазина одежды, обувь, украшения. Она любила всё это и раньше следила за последними писками моды. Я знаю, что она и сейчас это делает, потому что я отсылаю ей журналы.

— Лидия! — крикнул кто-то. Я обернулась и увидела маму Хардина, которая быстро шла ко мне. Рядом с ней плёлся Элиот с горой пакетов. Бедный мальчик.

— З-здравствуйте, — неуверенно сказала я, когда она подошла. Только не это!

— Привет, милая, — она заключила меня в объятия. — А мы решили по магазинам пройтись, — рассказала она, когда отстранилась. — Ну, пока есть время, а то вечером уезжаем. О, и я купила вам с Хардином новые шторы и сервиз. Они такие красивые. Хочешь посмотреть?

— Не сейчас, — сказала я и быстро посмотрела на Лукаса, который с широко открытым ртом смотрел на меня.

— Ну и ладно. Мы завезём это вечером, когда заедем попрощаться. А ты уже перевезла вещи?

— Частично, — уклончиво ответила я. — Что-то уже да, а что-то мы перевезём потом.

— Ох, хорошо! И так здорово, что в квартире теперь появится женская рука. Она так нужна Хардину. Он всё время запускает квартиру. Ты хоть её в божеский вид привела. Спасибо, милая, что ты есть у моего сына.

Я немного растерялась от этого. И мне стало стыдно. Ведь по сути-то меня нет у её сына. Я знаю, что одного она уже потеряла и как сильно она волнуется за другого. Но я не встречаюсь с Хардином, мы не пара, и я не могу присматривать за ним. Она уедет, наши дороги разойдутся, и Хардин вернётся к пьянкам, вечеринкам и своей девушке с красными волосами и слишком специфичным видом.

— Ты съезжаешься с парнем? — наконец, выдавил из себя Лукас. — Я не знал про это. Сколько вы вместе?

— Четыре месяца, — ответила за меня мама Хардина.

Ого! А мы с ним давно встречаемся.

— И я про это, — обиженно сказал Лукас. — Почему ты не рассказала?

— Просто…

На самом деле мы встречаемся несколько дней и то не по-настоящему.

Но сказать этого сейчас я не могу.

— Мам, нам пора, — спас меня Элиот.

— Ох, точно-точно! Ну, до Дня Благодарения. Не терпится познакомиться с твоей сестрой.

Мама Хардина еще раз крепко обняла меня, а потом вместе с Элиотом пошла к выходу.

Отлично! Просто отлично!

— Мне нужно идти, — быстро сказала я, увидев, что Лукас хочет спросить. — У меня еще куча дел. Ты же знаешь, я такая вся занятая, — тараторила я со смехом, а сама пятилась в сторону выхода.

— Лидия! — позвал Лукас и сделал шаг ко мне. — Ты же знаешь, что у тебя не получится сбежать от разговора?

— Пока-пока! Я классно провела с вами время. До встречи.

Я развернулась и пошла в сторону выхода так быстро, как могла.

Сегодня я точно убью Хардина!

Напоминаю про группу, где можно найти много интересного, прочитать тизеры, поучаствовать в викторинах на главы и познакомиться с автором https://vk.com/club118707288

14. Хардин.

14. Хардин.

Я всё еще не привык видеть свою квартиру такой чистой. Не привык, что вся моя одежда выстирана, шторы открыты, ботинки не прилипают к полу, не приходится вечно спотыкаться о бутылки от пива или ронять коробки от еды на вынос. Всё это было как-то очень странно. И моя квартира стала похожа на квартиру Лидии.

Я снова вспомнил, как с утра проснулся рядом с ней. Вчера вечером я долго не мог уснуть. Я просто прижимал её к себе и наслаждался тем, как идеально умещается в моих руках. Как оказалось, во сне она тоже бормочет. Она постоянно зовёт маму и Софию. И это нисколько не мешало мне. Наоборот, это успокаивало и убаюкивало. Спасть с ней было одно наслаждение. Впервые я спал с девушкой без секса, и мне это понравилось.

— Ты пригласил нас, а сам в облаках летаешь, — обиженно сказала Джин. Они с Бобом сидели на диване рядом со мной и потягивали пиво.

— Прости. Просто… сложно, — сказал я и потёр лицо руками.

— Сложно в отношении чего? Твои родители или новая «девушка»? — Джин изобразила кавычки в воздухе и лукаво мне улыбнулась.

— Что за девушка? — сразу спросил Боб.

— Не важно, — огрызнулся я и отвернулся от них.

Порой эти дураки начинают меня бесить. Но они мои единственные настоящие друзья, поэтому я держусь за них.

— Макс сказала мне, что если ты обидишь её подругу, то она бросит меня, потому что не может общаться с тем, кто обидит Лидию. Она очень чувствительная и восприимчивая девочка.

— Я знаю.

— И я убью тебя, если мои отношения с Макс пострадают из-за тебя, — жёстко сказала она и посмотрела на меня. Видимо, эти отношения и впрямь для неё много значат.

— Послушай, я сам не хочу причинять ей вред, ясно? Я знаю её всего несколько дней, но уже оценил, что с ней нужно быть предельно милым. И я меньше всего на свете хочу обидеть её.

Это правда. Я не хочу видеть, как она плачет из-за меня. Когда я вижу её слёзы или печаль в глазах, мне хочется пройти все испытания мира лишь бы она улыбнулась мне. Потому что её улыбка самое прекрасное, что я видел на свете. Её смех лучше любой мелодии, что я когда-либо слышал.

— И мы больше не увидимся, — сказал я через время. — Ну, в смысле, она всё еще моя соседка, но мы не стали тесными друзьями, которые будут часто общаться.

Мы стали чем-то большим. Я открыл ей часть своего сердца. Она мне дала часть себя. Мы стали ближе, роднее. Но я не могу продолжить общаться с ней. Я не знаю, как Лидия делает это, но она заставляет меня высвободить все те чувства, что я прятал больше семи лет. Она словно магнитом их тянет, а я не хочу этого. Меня всё устраивает.

— Она классная, — сказала Джин. — Макс очень много про неё рассказывала. И еще она сказала, что Лидия через многое проходила. Что-то с её сестрой и мамой, поэтому она чувствительна и восприимчива ко многому.

— Да, она немного про это говорила, — вздохнул я. — Давай поговорим о чём-нибудь другом.

Не хочу сейчас говорить о Лидии. Она вызывает у меня самые противоречивые ощущения. Но жизнь подлая штука. Поэтому, как только я сказал это, Лидия ворвалась в мою квартиру. Без стука, что было удивительно для такой правильной девочки. И похоже она была не на шутку зла.

— Ты козёл! — крикнула она, а Джин рядом со мной рассмеялась.

— Полностью с тобой согласна.

— Ой! — Лидия сразу покраснела и отвернулась. Видимо, она не знала о том, что у меня гости. — Привет.

— Привет, солнце, — усмехнулся Боб и начал рассматривать Лидию с ног до головы.

— Я позже зайду, — сказала Лидия. — Мне просто нужно было поговорить с Хардином.

— Ничего. — Джин встала, а потом потянула Боба за руку, хотя он не очень хотел подниматься. — Мы уже уходим, поэтому вы можете поговорить, — она многозначительно посмотрела на меня, а я одними губами сказал ей «стерва». Джин была моей лучшей подругой, но порой и она меня выводила из себя.

— Надеюсь, мы еще встретимся, красавица, — улыбнулся Боб, когда выходил. Стоя за спиной Лидии, он внимательно посмотрел на её задницу, а потом одобрительно мне улыбнулся. Я показал ему средний палец.

— Не забывай про репетиции! — крикнула Джин. — А ты передавай привет Макс, — улыбнулась она Лидии и вышла из квартиры.

— Что случилось? — я встал с дивана как только закрылась дверь.

— Я встретила твою маму в Торговом центре. И она сказала мне, что сегодня приедет к нам с тобой, чтобы попрощаться. О, и она выбрала нам прекрасные шторы! — с наигранным энтузиазмом и большим сарказмом сказала Лидия. И еще она очень выделяла «Нам», поэтому я поморщился.

— Они сегодня уедут. А через пару дней я позвоню и скажу, что мы… ну, не получилось у нас с тобой ужиться. Всякое же бывает. Встречаться — это одно, а жить вместе — совсем другое.

— Тут ты прав, — выдохнула она, а потом прошла мимо и начала убирать бутылки со стола. Лидия была такой чистоплотной, что просто страх и ужас.

— Осталось только один раз встретиться с ними, — я прошёл за ней на кухню, но в дверях замялся. — И я хотел сказать… — начал я, но не смог закончить. Она повернулась ко мне и посмотрела на меня своими ярко-зелёными глазами. — В общем, спасибо тебе за всё. Мне было важно, чтобы родители увидели рядом хорошую девушку. Не Мэг же им показывать, — усмехнулся я.

— Не стоит благодарности, — улыбнулась Лидия и её лицо засияло.

Я решил прервать этот разговор и пошёл в комнату, чтобы переодеться во что-то, что скроет все мои татуировки. И сделал это вовремя, потому что как только я закончил с пуговицами в дверь позвонили, и я пошёл открывать.

— Привет, милый, — сказала мама, когда вошла. Она сразу же заключила меня в объятия и чуть ли не задушила.

— Привет, мам, — я обнял её в ответ.

— Так не хочется тебя оставлять. Я очень скучаю без тебя, а ты еще ужасно редко звонишь. Нельзя же так, Хардин, — начала причитать она. Я мог лишь закатить глаза. Но когда мама отстранилась, и я увидел слёзы в её глазах, сразу почувствовал себя полным козлом.

— Я буду звонить чаще, — сказал я. — Обещаю.

— А ты должна проследить за этим, — сказала мама кому-то за моим плечом. Я обернулся и увидел Лидию с лучезарной улыбкой.

— Конечно, мама, — сказала она, а мама рассмеялась и стала похожа на маленького ребёнка, который получил игрушку, о которой всегда мечтал. И что эта девушка может делать с моей семьёй?

Мне одновременно захотелось пнуть Лидию за это и сказать спасибо. Спасибо за то, что мама благодаря ей улыбается и выглядит счастливой. Она редко бывает такой. А пнуть за то, что мы вскоре должны «расстаться». Но если я расстанусь с девушкой, которую родители любят больше меня, они меня просто убьют. Ведь вся моя семья уже буквально молится на эту девушку.

Мама сразу побежала к Лидии и обняла её даже крепче, чем меня.

— Скорее бы День Благодарения, — сказала она, когда отпустила Лидию. — Я уже по вам скучаю.

— Рад, что ты всё-таки решила жить с таким раздолбаем, как мой сын, — улыбаясь произнес отец. — Ты хоть немного сможешь повлиять на него.

— Он замечательный человек, мистер Стоун, — улыбнулась Лидия и подошла ко мне. Я не успел опомниться, а её рука уже обвила мою талию. Когда я посмотрел на неё, она привстала на носочки и поцеловала меня. Быстрым и лёгким поцелуем в губы, но я всё равно был настолько шокирован, что после этого мог только смотреть на эту девушку, но ни слова не выдавил.

— Рад это слышать, — через некоторое время ответил отец.

Элиот тоже что-то пробормотал про скорейшую встречу, но я видел, что он глаз с Лидии не сводил, а в голове у него уже мелькали картинки голой Лидии. Когда я был в его возрасте у меня в голове только это и было.

— До встречи на Дне Благодарения, — продолжала повторять мама снова и снова, пока выходила из квартиры.

И наконец-то дверь за ними закрылась.

15. Лидия.

15. Лидия.

Родители Харидина всё-таки уехали. И мы остались вдвоём в его квартире. Я всё еще испытывала небольшую неловкость из-за близости с ним. И это еще учитывая, что прошлой ночью мы спали вместе. Я продолжала вспоминать об этом каждый раз, когда смотрела на него. И потом этот дурацкий поцелуй. Зачем мне нужно было его целовать, хоть и целомудренно, но всё равно это было не правильно. Его родители не требовали этого.

А еще тот факт, что моя рука продолжала находиться на его талии, а его на моём плече, тоже немного выводил из равновесия, поэтому я быстро отпрянула и от него и отошла на пару шагов, потому что нуждалась в дистанции. Мне нужно немного пространство от Хардина, потому что его близость меня дурманит.

— Ладно, всё вроде как прошло неплохо, — сказала я, когда немного восстановила порядок мыслей.

— Да, родители в восторге от тебя. Мне кажется, что теперь они мне голову оторвут или четвертуют, если я тебя брошу.

— Нет, они не сделают так, — рассмеялась я. — Ну, возможно, твоя мама, потому что я ей очень понравилась, — гордо продолжила я.

— Шутишь? Да она полюбила тебя даже сильнее, чем меня. Когда я позвоню им и скажу, что мы типа расстались, она отречётся от меня и решит удочерить тебя, — усмехнулся Хардин. — Папа навеки разочаруется во мне, а Элиот будет единственным, кто обрадуется, потому что у него появится шанс лично приударить за тобой. Только не разбивай мальчику сердце. Ты стала его первой детской влюблённостью, — тут я тоже не смогла удержаться от смеха.

— Он немного мелковат для меня. Но я обещаю, что как можно тактичнее постараюсь объяснить ему это.

— О, я успел понять, что ты мисс Чистоплотность, мисс Вежливость, мисс Правильность и, разумеется, мисс Тактичность. Так что кто-кто, а ты точно справишься.

— Тогда ты мистер Свинтус, мистер Воображала и мистер Заносчивость.

— Я лучший из лучших, — усмехнулся Хардин, и я поняла, что он еще мистер Сексуальная Ухмылка. — Спасибо. Буду иметь в виду.

Оторвать бы мне язык, да засунуть куда подальше за то, что никак не могу избавиться от этой глупой привычки.

— Мне интересно, как мы с тобой «расстанемся»., — спросила я.

— Ты заносчивая и в голове у тебя только твой дурацкий театр, — сказал Хардин и пошёл на кухню. Разумеется, я последовала за ним. Он достал из холодильника две бутылки пива и протянул одну мне, но я отказалась.

— И ты думаешь твои родители поверят в это? Сам же сказал, что они очарованы мною.

— Ладно, это я такой мерзкий козёл и не смог удержать тебя.

— Подлый изменщик! — крикнула я и сделала лицо ужаса и гнева. — Я убираю за тобой, готовлю и бегаю вокруг, как ужаленная, а ты мне изменяешь! Урод.

— Это больше похоже на правду, — сказал Хардин с усмешкой и отпил пиво из бутылки. — А если совместить?

— Что именно?

— Ты постоянно пропадала на репетициях в театре. Это меня бесило, и я изменил тебе. Ты один раз застукала меня, поэтому мы поссорились и разбежались, поняв, что совместная жизнь попросту не для нас.

— Мне нравится.

Звучало правдоподобно и неплохо. Виноваты оба, поэтому его родители не стали бы донимать его и сразу же разлюбили бы меня.

— Значит, решено, Лидия, — Твёрдо сказал Хардин. — Ты прекрасная девушка, но так больше не может продолжаться, — он отставил пиво и подошёл ко мне, а потом взял мои руки в свои. — Мы были так счастливы на протяжении четырёх месяцев. У нас был невероятный секс. Я всегда буду его вспоминать, ведь ты стала моей лучшей любовницей, но нам придётся расстаться. Но знай, что я всегда буду вспоминать тебя. Ну и дрочить одинокими ночами.

Я едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться оттого, какое серьёзное выражения лица было у Хардина.

— Тебе нужно дать мне пару уроков актёрского мастерства, — смеясь, сказала я.

— А то. Я прекрасен во всём, — он стоял ко мне слишком близко. И эта близость выбивала весь кислород из моих лёгких. Он был очень красивым, и отрицать это было сложно.

— Мне нужно идти, — с трудом выговорила я и вырвала свои руки из рук Хардина. Мне нужно немного пространства от него.

— Ладно, — сказал он и провёл рукой по волосам. Мне кажется, он не знал куда теперь деть руки. — Возможно, еще встретимся.

— Обязательно, — улыбнулась я и пошла к выходу.

— Приходи как-нибудь на концерт группы, — он пошёл за мной. Я развернулась, стоя у открытой двери.

— Когда?

— Мы выступаем там почти каждый день.

— Хорошо, я думаю, как-нибудь выберусь. До встречи.

— Пока.

Я вышла из квартиры Хардина и быстро побежала в свою. Хорошо, что она была рядом, потому что мне нужно было где-то спрятаться. И спрятаться очень быстро.

Хардин был очень загадочной, противоречивой и интересной личностью. Он завораживал меня. И я ничего не могла с собой поделать. Когда он был рядом, что-то со мной происходило. Когда Хардин смотрел на меня и усмехался своей дьявольской усмешкой, когда он приобнимал меня, когда дотрагивался. Всё это сводило с ума.

Но больше всего мне нравилось, когда Хардин слушал меня. Порой возникало ощущение, что мы с ним на одной волне. Он понимал меня. Каждый из нас потерял кого-то. Кого-то значимого в этой жизни. И эта потеря очень сильно далась каждому. Поэтому он знал, что чувствую я. Я почувствовала, что между нами возникла какая-то связь. Природа этой связи меня немного пугала, поэтому мне нужно держаться от Хардина подальше. Не люблю вспоминать все эти эмоции и чувства, что пробуждаются во мне, когда я вспоминаю о том, что случилось с Софией и мамой.

Кстати о Софии. Мне нужно ей позвонить, чтобы узнать о том, приедет ли она ко мне на День Благодарения или нет. Я быстро переоделась и легла на диване с телефоном.

— Центральная больница Огайо, — быстро ответили мне.

— Это Лидия Таннер. Я хочу поговорить с Софией Таннер.

— Конечно, — некоторое время в трубке была тишина, какое-то шуршание и разговор на заднем фоне, а потом громкий и радостный крик Софии.

— Лиди-ди-ди! — я сразу улыбнулась, а на глаза проступили слёзы, потому что я ужасно по ней скучала.

— Привет. Как у тебя дела?

— Всё просто отлично! И у меня просто потрясающие новости. Мне всё-таки разрешили приехать к тебе на День Благодарения. Только тебе нужно поговорить с врачом и медсестрой, чтобы обо всё договориться. Ты рада?

— Ну, конечно. Соф, это замечательно. Я уже кое-что для нас запланировала.

— Это действительно так круто. У меня для тебя столько новостей и мне так хочется увидеть тебя.

— И мне, Соф, — тихо сказала я.

Мне так сильно не хватало Софии. Сколько себя помню, мы всегда были дружны в детстве и были не разлей вода. И понимали друг друга с двух слов. Мама часто повторяла, что мы иногда ближе, чем близнецы, хотя между нами разница в два года. Но мне нравилось это. Потерять Софию было очень трудно. Я привыкла, что её кровать в метре от меня, что она постоянно берёт у меня одежду, но я никогда не злилась, потому что ей она шла даже больше. Мы часто набирали в нашу комнату целую гору сладостей, а потом всю ночь смотрели сериалы. Было весело.

А потом всё исчезло. Однажды я пришла домой и половина комнаты, которая принадлежала Софии, была пустой. Я несколько недель не могла там находиться. Не могла вернуться туда, где когда-то мы были так счастливы и куда она больше не вернётся. А потом заболела мама. И её не стало. Для меня это было еще большим ударом. Единственный, кто у меня остался, был папа. Но он бросил меня одну. Одну в двенадцать лет, чтобы пережить весь этот кошмар и всю эту боль. Он не поддерживал. Просто оставил одну, а сам уже через пару месяцев начал жить дальше. С двадцативосьмилетней блондинкой на пятом месяце беременности.

Я никогда не могла простить ему это. Спустя два месяца. Всего два месяца после похорон мамы, он привёл ту курицу, что уже ждала от него двойню. И я ненавидела его за это. Пока София была в клинике, пока мама умирала, он трахал ту… до сих пор не могу смириться с этим.

И я так и не смогла рассказать об этом Софии. Я просто не могла сказать, ведь боялась, что она может разочароваться в отце, который теперь даже не хочет навещать её. Который просто запихнул её в клинику и бросил там, как сумасшедшую. А теперь у него семья с картинки. Большой дом, жена, что не работает и только ходит по дорогим салонам красоты. Две семилетние девочки с золотистыми косичками.

Я знала, что нужно всё-таки рассказать об этом Софии. Но уж точно не по телефону. Я попытаюсь как-нибудь подготовить её и, когда она будет у меня рассказать ей.

Сейчас мы продолжали говорить о пустяках. И так провели около часа. У неё настало время отбоя, поэтому нам пришлось попрощаться. И еще примерно полчаса мы с доктором договаривались обо всём по поводу её приезда. И мне строго настрого сказали, что не больше пяти дней, никаких стрессов, криков. И принимать все таблетки.

День был выматывающим, поэтому я приняла душ и легла в кровать, чтобы отдохнуть. Но у меня так и не получилось заснуть, поэтому я выпила пару таблеток снотворного. И уже через несколько минут заснула крепким сном.

***

С утра я немного проспала, но успела быстро собраться, поэтому не опоздала. Мне нравилось ходить на занятия в отличие от большинства студентов. Моё настроение немного повышалось от этого. Но она резко упало, когда на одной из перемен меня выловил Лукас.

— Ничего не хочешь рассказать? — спросил он и начал идти рядом со мной.

— Сегодня я чуть не проспала, немного волнуюсь по поводу прошедших проб, и мне нужно купить себе новые осенние туфли, — улыбнулась я.

— Ты знаешь, что я не об этом, — настойчиво сказал он, а я лишь вздохнула. — У тебя есть парень? И ты собираешься с ним съезжаться? Почему ты мне раньше ничего не рассказывала?

— Всё слишком сложно.

— Лидия, мы же друзья.

— Послушай, Хардин не мой парень. Он мой сосед сверху. Просто ему нужна была какая-нибудь приличная девушка, чтобы представить родителям. И всё.

— Я хочу, чтобы ты знала, что можешь доверить мне всё.

Это было не совсем так. Лукас был моим хорошим другом, и я любила его. Больше, чем просто друга. Но я всё еще не могла доверить ему историю про свою семью. И я не могла рассказать про то, что чувствовала по этому поводу. Я просто не могла доверить ему это.

— Я знаю это, Лукас, — вздохнула я. — И между мной и Хардином правда ничего нет. Если бы было, ты первый узнал об этом. Ну, первый после Макс. Просто построение моей личной жизни для неё играет важную роль, — улыбнулась я, надеясь как-то уйти от этой темы.

— А этот Хардин. Он тебе нравится?

— Лукас, если ты пытаешься спросить, будет ли что-то между нами, то ответ нет. Он бездарь, лентяй, пьяница и весь в наколках и пирсинге. Между нами ничего быть не может.

— Верю-верю, — рассмеялся он, а потом обнял меня рукой за плечи, и вместе мы пошли дольше по коридору. — Вечно ты во что-то влипаешь.

— Это мой особый талант, — смеясь, ответила я.

16. Хардин.

16. Хардин.

— У неё точно нет ни на что аллергии? — снова спросила мама.

Мне так хотелось крикнуть «Откуда мне знать». Но я всё же удержался. В конце концов мама продолжала думать, что мы с Лидией встречаемся. И не просто встречаемся, а живём вместе, поэтому такие вещи парень должен знать. Но я не знаю, на что у Лидии может быть аллергия, что она не любит. А мама задалась идеей спланировать ужин для Дня Благодарения, чтобы вместе с Лидией его приготовить. Поэтому она уже тридцать минут расспрашивает меня о том, что Лидии нравится и можно ли приготовить это.

— Я точно не знаю, — уклончиво сказал я. — Но она ест всё. При мне еще ни разу не привередничала.

Потому что ела от силы один раз. И то готовила там сама.

— Хардин, от тебя никакого толку, — вздохнула мама. — У нас давно не было семейных ужинов по праздникам, ведь ты вечно занят. А тут мы еще знакомимся с твоей невестой.

— Она мне не невеста, мама, — прорычал я.

И как тут можно было взять и рассказать о том, что мы с Лидией типа расстались. Я уже трижды пытался сделать это в течение недели, но у меня не разу не получалось, потому что Лидия была уже большим членом нашей семьи. Она не просто моя девушка. Мама всё чаще стала называть ей «Невестой». Или «Дочкой», что бесило меня только сильнее.

Я действительно старался. Набирался сил и уже готовился сказать, что мы расстались. Всё по плану. Она занята на учёбе, я изменил. Но мама так была счастлива даже из-за того, что я упомянул имя Лидии. И я не мог всё испортить, сказав, что между нами ничего нет.

— Не злись так, милый, — сказала она обиженно. — Я не пытаюсь торопить события, но это твои самые серьёзные отношения, ведь раньше для тебя девушки были лишь короткие связи. И ты сам говорил, что не хочешь себя чем-то обременять. А тут такие продолжительные отношения. И девушка замечательная.

— Я знаю, — Лидия на самом деле была замечательной девушкой. И я такой совершенно не достоин. Только нужно как-то объяснить это маме.

— В общем, я решила готовить фирменный капустный пирог, — радостно продолжила мама, а я поморщился от этого.

Когда-то она готовила очень вкусный капустный пирог. И просто обожала это делать, потому что это был наш любимый пирог с Алексом. Но после его смерти она перестала его делать. И я не мог обижаться, потому что мне казалось, что это будет предательством по отношению к нему. Это станет первый раз за семь лет, когда она приготовит его, и я не знаю, что чувствую по этому поводу.

Хотя знаю. Я чувствую себя полным уродом. Ведь мама так счастлива, потому что встретила девушку, что так похожа на Алекса. И она надеется, что эта девушка станет частью нашей семьи. А на самом деле, после их уезда, я ни разу не видел ей. За всю чёртову неделю я ни разу не встречал её.

— Это здорово, мам, — тихо сказал я.

— Я тоже так думаю, — радости в её голосе не было предела. — Подожди, — послышался какой-то шум и еще один голос. — Прости, но мне нужно бежать. Элиот опять начал думать, что он слишком взрослый.

Я лишь закатил глаза и усмехнулся. Для меня это тоже был трудный возраст. Меня мог сдержать только Алекс.

— Пока, — сказал я.

— До встречи, — она начала вешать трубку, но всё равно успела крикнуть. — Передавай привет Лидии.

Она говорила это каждый раз, когда я звонил ей. Я каждый раз обещал, что передам, но так и не сделал этого. А еще мама просила поговорить с Лидией. Но я каждый раз находил отговорку. Или её еще нет, или она спит, или в душе.

Я продолжал чувствовать себя редкостным козлом, потому что врал матери и не мог сказать правды, потому что боялся расстроить её. Но сказать было нужно, потому что я не мог продолжать надеяться на Лидию. Она явно дала понять, что на День Благодарения у неё уже есть планы, поэтому у меня осталось чуть больше недели, чтобы придумать, как более тактичней сказать маме о том, что мы расстались.

Но в голову так ничего и не шло. Я хотел рассказать. Правда. Но мама за долгое время была так счастлива. Папа наконец начал гордиться мной. Ведь обычно он любил меня шпынять всем подряд, считая, что я лентяй и бездарь. И ничего, что это правда. Просто это бесило меня. Мне казалось, что он продолжал винить меня в смерти Алекса и ненавидеть за это. И теперь, когда он увидел Лидию, наконец-то понял, что и я сам способен на что-то. На что-то значимое и хорошее. Обидно, что он сделал такой вывод из-за девушки, причём не из-за настоящей, с которой я должен «расстаться» в ближайшие дни.

Но сегодня голова отказывается думать, поэтому я решаю просто пойти и лечь спать.

***

— Еще раз эту часть? — спросил Боб.

— Да, — вздохнул я, потому что уже устал, но у нас было и так мало времени на репетицию, поэтому нужно выкладываться на все сто. — Только помни, что ты вступаешь немного позже.

— Ок.

Скоро у нас будет концерт, на который должен прийти музыкальный агент. И мы просто обязаны ему понравиться, ведь это откроет для группы новый уровень. Поэтому последнюю неделю мы усиленно репетируем, чтобы всё было идеально. Сам не ожидал от себя такого трудолюбия, но музыка — моя жизнь. И это единственное, чему я отдаюсь полностью и без остатка.

Мы прогнали те моменты, что были самыми проблематичными, а потом еще раз всю программу дважды. После репетиции мы немного посидели и выпили пару бутылок пива, а потом Боб куда-то убежал, оставив нас с Джин одних.

Джин была потрясающей. Ей не требовалось мне что-то говорить. Достаточно было просто сидеть, смотреть на меня и действовать мне на нервы, чтобы я понял, что она о чём-то важном хочет со мной поговорить.

— Спрашивай, — выдохнул я и отпил еще пива.

— Когда приезжают твои родители? — я зло посмотрел на неё и с трудом удержался от того, чтобы не огрызнуться на неё.

— Какая на хер разница? — прорычал я.

— А всё-таки?

— Через пару дней.

— И ты рассказал им про Лидию?

— Ты знаешь, что нет, — я отвернулся и понял, что если она продолжит этот разговор, то мне потребуется что-то крепче пива.

— Позавчера я обедала с ней и Макс, — как бы между делом сказала Джин. — Она рассказала о том, что получила роль Виолы в какой-то там выпускной постановке. И еще рассказала о том, что эта самая главная роль.

— Что ты хочешь от меня услышать по этому поводу? — Джин вела к чему-то. Я знал это, потому что знал её слишком хорошо.

— Я подумала, что должна быть причина, почему ты не можешь сказать родителям. Мне кажется, что на подсознательном уровне ты хочешь, чтобы Лидия была рядом с тобой в День Благодарения. Где-то внутри она нравится тебе. И ты нуждаешься в ней, просто боишься признать это, но…

— Ты опять «Вог» перечитала? — догадался я.

Таким экспертом отношений Джин становилась только, когда её соседка приносила ей очередной журнал. Однажды после такого прочтения, она решила, что она стала лесбиянкой не потому, что влюбилась в девушку, а потому, что у неё проблемы на каком-то психологическом уровне. Она мне тогда долго мозг выносила и просила с ней сходить к психологу.

— Ну, пару статей, — уклончиво ответила она.

— Я не могу сказать маме, потому что Лидия похожа на Алекса. И мама в полном восторге от неё. Я боюсь, что новость о нашем «расставании» может слишком сильно отразиться на ней.

— Или так, — согласилась Джин. — Но ты не можешь постоянно рассчитывать на неё. Лидия сказала, что на праздник к ней приезжает сестра. А Макс мне долго внушала, что для неё тема сестры очень щепетильная и как долго она ждала этого.

— Я знаю это. И знаю, что Лидия не придёт на ужин, когда приедут родители. И что они завалят меня вопросами.

— Перестань откладывать это. Скажи им, — настаивала Джин, хотя я и так знал это. — В конце концов, у тебя есть девушка.

Я больше двух недель не вспоминал о Мэг. Несколько дней назад она прислала мне сообщения и спросила, не хочу ли я извиниться перед ней. Я ничего не ответил, потому что мне хватало дерьма в жизни. И сначала нужно разобраться с ним, а потом уже что-то решать с Мэг.

— Я скажу им сегодня, — твёрдо сказал я.

Это больше нельзя откладывать, потому что времени до Дня Благодарения осталось совсем немного. И сегодня я должен сказать маме о нашем печальном расставании с Лидией. Да, так я и сделаю.

17. Лидия.

17. Лидия.

Я напоминала себе какого-то маньяка. А потом поймала себя на мысли, что Хардин был прав, и я помешана на чистоте. Потому что я уже в третий раз убирала вылизанную до чиста квартиру. Просто я ужасно волновалось. Если я хочу успеть к Софии, чтобы забрать её, то должна выехать через тринадцать минут. Но мне нужно было чем-то занять себя, ведь у меня уже начинали трястись руки от волнения. Я переставляла одни и те же вещи туда-сюда. Так я сначала поставила цветы на журнальный столик перед телевизором, потом на обеденный стол, потом на тумбочку. Еще раз проверила спальню, протёрла пыль. Посмотрела всё ли готово.

А потом поняла, что уже время и мне нужно ехать в аэропорт, чтобы забрать сестру. Её доктор должен был сопровождать на самолёте и там передать мне. Да, это звучит немного жутко, но её состояние только стало более-менее стабильным, поэтому о ней волнуются. И, чтобы подвергать Софию меньшему стрессу, я попросила у Лукаса его машину, потому что не хотела тащиться с сестрой в метро. В замен я пообещала ему, что заправлю бак бензином. Но Лукасу машина всё равно сейчас была не нужна, потому что он уехал к родственникам Дженни на её машине.

Я немного испытывала зависть к Дженни. По рассказам Лукаса у неё была дружная и крепкая семья, а их отношения стали очень серьёзными. Я думала, что переболела всей этой любовью к нему, но мне всё еще было трудно смотреть на него. Видеть, как он обнимает Дженни и как целует её. Но теперь я стала ловить себя на мысли, что иногда, глядя на них, я вспоминаю, как мы разыгрывали влюблённых перед родителями Хардина. Я не видела его около двух недель, но как-то не переживала об этом, потому что все мои мысли были заняты только Софией. Лишь пару раз я вспомнила о Хардине. Точнее не вспомнила, потому что про него упомянула Макс, а просто подумала. Мне просто стало интересно, как отреагировали его родители на новость о нашем «расставании». Не думаю, что всё будет так плохо, как он думал, но всё равно мне интересно.

Было приятно для разнообразия подумать о чём-то другом. Помимо приезда Софии. Мысли о Хардине помогли немного успокоиться по дороге к аэропорту. Но когда я увидела её, то сразу забыла о Хардине, его родителях, Лукасе, Макс, пробах в театре. Обо всём.

— Лидия! — крикнула София и побежала ко мне.

Она почти не изменилась. Такие же русые волосы, чуть ниже плеч, большие изумрудные глаза, курчавый нос и детское личико. Но мне казалось, что она стала еще худее и бледнее. Тогда мне стало интересно, кормят ли её и выпускают на солнце.

— Соф, — сказала я, когда она заключила меня в объятия. Было так приятно снова обнимать её, прижиматься к ней, вдыхать её запах. — Как же я скучала, — прошептала я в её волосы и почувствовала, как в глазах появились слёзы. Но я дала себе обещание не плакать. Не хочу, чтобы она видела мои слёзы и тоже расстраивалась, поэтому быстро взяла себя в руки.

— И я! Боже, я с ума сходила в этой клинике. Мне так сильно тебя не хватало.

Мы стояли обнявшись некоторое время. Мне просто нужно было это, чтобы убедиться, что София действительно здесь, рядом. Она со мной. И сейчас я не отпущу её, чтобы не случилось.

Но теперь она была такая хрупкая и такая маленькая, что мне было страшно раздавить ее.

— Не раздавишь, — смеясь, сказала София и отстранилась от меня.

Я перекинулась парой слов с её врачом и пообещала, что всё будет хорошо. У Софии был небольшой чемоданчик, но я сразу забрала его, чтобы помочь ей, потому что казалось, что даже такой маленький чемодан может перевесить Софию.

— Здесь так красиво! — сказала София, глядя в окно, когда мы ехали по городу.

— Да, город невероятный.

— Странно, что папа всё-таки позволил тебе переехать сюда. Он же у нас так любит всё контролировать и держать свои активы при себе.

— Ага, — с нервным смешком выдавила я из себя.

Я снова повторила себе, что нужно рассказать ей всё. Но сейчас я не хотела портить никому настроение, ведь София только что приехала. Я не могла взять и обрушить на неё новость о том, что папе теперь плевать на своих старших дочерей, ведь теперь у него есть две новые и маленькие.

— А машина у тебя откуда? — спросила София. — Ты не упоминала, что купила.

— Эта Лукаса.

— Того самого Лукаса? — София усмехнулась и поиграла бровями, хотя знает, как я ненавижу это. Но теперь я жутко скучаю по такому её насмехающемуся движению.

— Да, того самого Лукаса.

— То есть ты и он?..

— Нет, — быстро сказала я и прервала продолжение вопроса. — Мы друзья. У него есть девушка, и они уехали к её семье сейчас, поэтому он одолжил мне машину.

— У него есть девушка?

— Да. И у них всё очень серьёзно.

— Чёрт, не умеешь ты парней выбирать. Влюбилась же в такого козла.

— Он не козёл. Нельзя так называть его только из-за того, что он не испытывает ко мне тех же чувств, что и я.

— Мне кажется, что каждый кто не влюблён в тебя козёл, потому что ты просто прелесть.

— Перестань.

— Это так, — настаивала она и, увидев моё лицо, рассмеялась. — В любом случае я хочу познакомиться с ним и Макс. Ведь ты рассказываешь мне только про них. Ну, еще пару раз про этого Хардина.

— С ним тебе точно не нужно знакомиться! — сразу сказала я. — Я была его ненастоящей девушкой для его родителей. Они уехали, и мы уже недели две не встречались.

— Опиши мне его, — София села полу-боком на сиденье, чтобы смотреть на меня.

— Высокомерный, заносчивый, слишком много думает о себе. Дурацкое чувство юмора…

— Это я уже слышала, — Я увидела, что София закатила глаза. — Внешне. Какая у него внешность? Красивый?

— Да. И очень, — сразу сказала я, потому что отрицать это было глупо. Хардин был очень красивым. — Примерно на полторы головы выше меня, накаченный, с хорошим телосложением. Чёрные волосы и голубые глаза. И такие классные скулы, по которым, я уверена, многие девочки сходят с ума.

— Звучит очень сексуально.

— Куча татуировок на теле и пирсинг в брови и в ухе.

— Звучит еще сексуальнее.

— София! — шокировано сказала я.

— Ты такая ханжа, — рассмеялась она.

Я всегда была консервативных взглядов, а вот София была более свободных взглядов. Так, где у меня шок, у неё жгучий интерес.

София провела последние восемь лет в клинике, поэтому многое вызывало у неё интерес. Она всё не могла поверить, что я живу в таком красивом доме. Да, папе было плевать на нас, но он не забывал сыпать деньгами, поэтому я могла позволить себе хорошую квартиру в хорошем доме. Иногда возникало чувство, что папа просто откупался. Иногда мне хотелось взять все деньги и просто бросить ему в лицо, сказав, что не они мне нужны. Но мне нужно было где-то жить, оплачивать учёбу и на что-то жить. Я планировала найти работу. Только сейчас мне нужно было думать об учёбе.

— Как круто! — сказала София, когда мы поднялись на мой этаж. Я только закатила глаза и улыбнулась. Она радовалась даже коврику с надписью «Добро Пожаловать». — Ты хранишь под ним запасной ключ?

— Конечно, нет, — фыркнула я. — Запасной ключ я храню под огнетушителем.

— Буду знать, — загадочно улыбнулась она.

София была Софией, поэтому уже что-то замышляла. Мне оставалось надеяться, что ничего не произойдёт и мне позволят чаще забирать её к себе.

Как только я впустила Соф в свою квартиру, она сразу начала всё осматривать и говорить, как тут здорово. Я поставила некоторые фотографии, что прятала. Наши семейные фото, которые было слишком трудно видеть. Какие-то её подарки, сделанные своими руками и которые она присылала мне.

— Здесь круто. Ты классно обустроила квартиру, — сказала София из спальни, а я пошла за ней следом с чемоданом.

— Я подумала, что мы можем спать на моей кровати вместе, если ты не против. Но я могу поспать и на диване.

— Нет, нам будет хорошо тут вместе. Мы можем набрать целую кучу сладостей и снова всю ночь смотреть сериалы или фильмы.

— Я нашла три сериала, от которых ты будешь в восторге. И еще кучу фильмов. О, я закупилась твоими любимыми черничными батончиками.

— Притормози, — рассмеялась София, потому что я начала тараторить.

Я хотела сказать что-то еще, но меня прервал стук в дверь. Я пошла открывать и очень удивилась, когда увидела на пороге Хардина.

— Прости, но мне очень нужна твоя помощь, — сразу начал он. — Оказывается, мама с папой решили приехать на день раньше. У них сломалась машина в паре кварталов отсюда и мне нужно ехать, чтобы их забрать.

— Чего ты хочешь от меня?

— Чтобы ты снова посидела с нами, поговорила с ними и притворилась, что мы всё еще встречаемся.

— Мы никогда не встречались.

— Но по мнению моих родителей мы живём вместе.

— Слушай, — шикнула я на него. — У меня сейчас есть дела поважнее, чем спасать твою шкуру. Мог бы уже сказать родителям о нашем «расставании», — я изобразила кавычки в воздухе и добавила в слова как можно больше сарказма.

— У меня не получилось, — отчаяние проскользнуло на его лице. — Прошу. Я и так обязан тебе, но я буду обязан тебе вдвойне теперь. Только помоги.

— Я хочу помочь, но сейчас не могу, — вздохнула я.

Я, правда, очень хочу помочь Хардину, но не могу оставить Софию тут одну, а сама пойти и играть в счастливую пару с Хардином перед его родителями.

— Привет, — взгляд Хардина метнулся за моё плечо, и я увидела, что там стоит София, когда повернулась.

— Привет, — она выглядела неуверенной, ступая в комнату.

— Пожалуйста, — я снова повернулась к Хардину. — Мне очень нужна твоя помощь, Лидия.

— Она поможет тебе, — я повернулась и не могла поверить в то, что София действительно сказала это.

— Супер. Спасибо, — Хардин лучезарно улыбнулся мне и выбежал из квартиры.

— И как это понимать? — спросила я у Софии, когда немного справилась с шоком.

— Ты же актриса, — улыбнулась она. — Тебе нужна практика.

18. Хардин.

18. Хардин.

— Поверить не могу в то, что машина сломалась? — сказал папа и снова заглянул под капот, пытаясь там что-то высмотреть. Но он был не механиком, поэтому ни хера бы там не увидел. А для кого этот цирк, я не знаю.

— Говорила я тебе, что нужно свозить ее в сервис? — произнесла мама, пока мы с Элиотом перетаскивали продукты из машины в такси.

Вчера я так и не смог сказать им про Лидию и решил отложить это на сегодня, хоть и рисковал. Но, как выяснилось, двадцать минут назад, мама снова захотела сделать мне сюрприз. Вот только он не удался, потому что машина сломалась. И им пришлось позвонить мне, чтобы я встретил их и помог.

— Она была исправна, — снова сказал папа. Он очень любил свой джип. Эта машина служит ему верой и правдой уже лет пятнадцать. Хоть он и мог позволить себе новую машину любой модели, всё равно корпел над этой.

— Перестань уже возиться. Нам нужно ехать, — сказала мама. — Я устала. К тому же, некоторые продукты нужно срочно поставить в холодильник.

Я не понимал на черта нам столько продуктов. Такое ощущение, что они закупились на год.

— И я хочу есть, — заныл Элиот.

— Успокойтесь, сейчас поедем, — твёрдо сказал отец.

Я помог маме сесть, а сам быстро проскользнул на переднее сиденье, потому что не хотел, чтобы мама снова начала меня тискать или приставать с расспросами.

— А зачем нам столько всего? — всё-таки решил спросить я.

— Ну, как же? Нас трое, ты, Лидия. И её сестра.

Дерьмо. Я забыл о том, что мама прекрасно помнит о том, что сестра Лидии должна приехать. И она приехала, поэтому я немного удивился, когда увидел девушку в квартире у Лидии. И она была не такой, какой я её себе представлял. Я думал, что она должна быть такой же, как Лидия, но она была совсем другой. Бледная, невысокая с глазами на половину лица и русыми волосами, что были очень тонкими. Она отличалась от Лидии с шикарными бёдрами, классной грудью и густой рыжей шевелюрой.

Но я всё равно не верил, что Лидия возьмёт сестру в мою квартиру. Как я понял, с ней было что-то не так, поэтому Лидия не хотела, чтобы та контактировала с посторонними, а особенно с моей семьёй. Я похоже наше удивление было одинаковым, когда её сестра, София, если я помню правильно, сама сказала, что Лидия мне поможет. Хотя после моего ухода они могли снова поговорить, поспорить и отказаться от этой затеи. Поэтому я ужасно рисковал. Я не мог заставлять Лидию помогать мне, потому что она уже много сделала для меня.

Чёрт, я никогда не нервничал так, как по дороге к квартире. У меня еще никогда не было такого нервозного состояния. Отец что-то говорил мне, но я не мог расслышать и не мог ничего понять. Я что-то пробормотал в ответ, но сам не понял, что именно. Мне постоянно казалось, что Лидия передумала и когда я приду домой, там никого не будет. Тогда нужно что-то сказать всем, но что я не знал. И как бы я не пытался заставить голову работать, она продолжала отказывать мне и не давала ответов.

Но я всё равно испытал шок, когда мама открыла дверь, а потом с радостными криками побежала внутрь. Я так и остолбенел на пороге, когда увидел всё.

София сидела на диване и, улыбаясь, пила чай. Рядом стоял маленький чемоданчик, на полках появились новые фотографии, где была изображена Лидия. Я сразу узнал её по милой улыбке, рыжим косичкам и зелёным глазам. На окнах висели шторы, что мама подарила нам с Лидией, а я спрятал их в шкаф.

А сама Лидия в коротеньких шортиках и маечке, стояла посреди гостиной и обнималась с моей мамой. И она выглядела сногсшибательно.

— Здравствуйте, — с улыбкой сказала Лидия, когда отстранилась от моей мамы.

— О, я так рада тебя видеть. Ты стала еще красивее с нашей прошлой встречи.

— Спасибо, — Лидия оторвалась от неё и подошла ко мне. То, что она сделала потом шокировало меня еще больше.

Она положила руки мне на плечи и поцеловала меня.

Не так, как в прошлый раз, когда наши губы коснулись лишь на секунду. Поцелуй был дольше. И хоть она не использовала язык, её губы начали двигаться, позволяя почувствовать её вкус.

— Привет, малыш, — сказала она, когда отстранилась. — Неси всё на кухню, я сейчас разберу пакеты.

— Ну, проходи уже, — крикнул Элиот, стоя позади меня.

Я всё еще был шокирован тем, что Лидия всё же оказалась здесь. Тем, что она была не одна. Тем, что моя квартира выглядела так, что я действительно живут тут с девушкой.

Но больше всего я был шокирован её поцелуем.

И будь я проклят, потому что мой член начал твердеть от её близости.

Я всё-таки опомнился и прошёл на кухню, чтобы оставить там все пакеты. И я в очередной раз удивился Лидии, потому что ей потребовалось несколько минут, чтобы прибраться на кухне, собрать мусор, протереть стол и все стойки.

— Познакомьтесь, это София, моя сестра, — услышал я из гостиной голос Лидии. — Она только что приехала, поэтому мы решили выпить чаю, поговорить да немного отдохнуть с дороги. А этот миссис Стоун, мама Хардина.

— Очень приятно познакомиться, — тихий и неуверенный голос. София.

— И мне.

Я отставил пакеты и вышел в гостиную. Я положил руки Лидии на талию, отчего она немного вздрогнула, но всё равно положила свои руки поверх моих. От этой девушки просто невероятно пахнет, и она идеально умещается в моих руках.

— Я как раз приготовила запеканку, — продолжила Лидия. — Не хотите попробовать?

— Хочу! — сказал улыбающийся Элиот, когда вошёл в гостиную. — Я Элиот. Брат Хардина.

— Приятно познакомится, — улыбнулась София и я понял, что Элиот опять растаял. Эти сёстры сводят его с ума, и теперь у Элиота случится гормональный выброс.

— Вы пока присаживайтесь, а мы с Хардином всё принесём и разберём продукты, — сказала Лидия и начала толкать меня в сторону кухни. Я расцепил свои руки и пошёл вместе с ней. — Ты в курсе, что ключ под ковриком это не слишком безопасно? И у тебя там столько грязи и пыли. Ты вообще когда-нибудь выбивал его?

— На хрен коврик, — огрызнулся я. — Когда вы всё это успели?

— Пару фотографий, несколько моих вещей в ванной, повесить шторы и нацепить радостные улыбки. Много времени на это не нужно.

Лидия достала из духовки запеканку, а я встал на колени, чтобы заглянуть внутрь.

— У меня волшебная духовка? Раньше она сама ничего не готовила, — сказал я.

— Перестань, — рассмеялась Лидия и пнула меня, а я усмехнулся, вставая рядом. — Ты отнесёшь тарелки, а я разберу пакеты, — продолжила она, нарезая запеканку и раскладывая её по тарелкам. Я не устану поражаться этой девушке. Пока она всё расставляла, я просто смотрел на неё, чувствуя себя полным придурком. Но всё равно ничего не мог с собой поделать. — Иди уже, — сказала она и, глядя на меня, нахмурилась.

Я быстро опомнился и отнёс все тарелки в гостиную, где Элиот о чём-то говорил с Софией, и оба улыбались. Да, за этим нужно будет проследить. Я поставил тарелки перед всеми и сел рядом с мамой. Отец сразу начал атаковать меня вопросами об учёбе. Он всё спрашивал, где я собираюсь практиковаться. А я напомнил себе, что нужно сказать им про то, что я бросил учёбу. Хотя про Лидию я тоже хотел их рассказать, но так и не смог.

Лидия появилась очень скоро. Она села рядом, а я приобнял её за плечи и притянул ближе к себе. А потом поймал себя на мысли, что мне просто нравится держать её в своих объятиях и прижимать к себе.

Разговор принял лёгкий лад. Лидия говорила с моей мамой, и они обсуждали праздничный ужин. Нам с отцом оставалось только кивать и иногда вставлять комментарии. А София и Элиот продолжали ворковать. И мне показалось, что это немного напрягало Лидию, но её сестра улыбалась, смеялась временами, поэтому постепенно её плечи начали расслабляться.

Я заметил, что мама выглядела очень уставшей. И не мудрено, ведь они только с дороги.

— Нам, наверное, пора, — сказал папа. Он тоже заметил состояние мамы, и я был ему благодарен за это.

— Ох, так жаль, — ответила мама и немного погрустнела.

— Встретимся завтра, — улыбнулась Лидия, и этого было достаточно моей маме, чтобы снова стать счастливой.

Папа встал из-за стола и начал помогать маме подняться.

— Буду с нетерпением ждать нашей встречи, — сказала мама, обнимая Лидию, а я лишь закатил глаза.

19. Лидия.

19. Лидия.

— У него классные родители, — сказала София и подала мне еще одну тарелку.

Пока Хардин прощался с родителями, мы с Софией решили убрать всё со стола и помыть посуду. Я немного волновалась, когда София предложила пойти со мной и устроить шоу, но она выглядела такой счастливой. И, разумеется, это меня очень радовало.

— А мне кажется, что тебе больше понравился его брат, — улыбнулась я и попыталась изобразить её фирменную гримасу с бровями, но скорее всего только выставила себя на посмешище.

— Элиот милашка, — мечтательно сказала она. — Но он слишком молод для меня. Я бы не отказалась подождать, но стану уже старушкой к тому времени.

— Но он тебе понравился.

— Скажем так, я всегда мечтала о таком брате.

Я прикусила язык, потому что поняла, что нужно как-то рассказать ей о том, что у нас есть еще две маленькие сестрёнки. Но я не хотела портить ей настроение. Я боялась того, что для Софии всё это будет трудным, а встреча с родителями Хардина вообще пагубно повлияет на неё. Но всё прошло просто прекрасно. Она была такой радостной и счастливой, что я увидела ту Софию, какой она была до всего этого. И я не хочу сейчас заводить разговор об этом козле, что совсем потерял совесть.

— Каком козле? — спросила София и нахмурился.

Я дура. Никогда не могла понять, когда я говорю, а когда еще думаю. Интересно, как много я сказала сейчас?

— Ты сказала: «И я не хочу сейчас заводить разговор об этом козле, что совсем потерял совесть», — продолжила София. — Ты про кого?

— Не важно, — София прищурилась и начала внимательно смотреть на меня. Я не умела ей врать, потому что она знала меня как облупленную.

Мы продолжили сидеть в тишине, а я мыла посуду. Нужно было рассказать, но я не знала, как и с чего лучше начать. И точно не сегодня, потому что на неё и так много навалилось.

Я уже закончила с посудой, когда услышала сзади шаги.

— Я так устала. — Сказала София с улыбкой, когда увидела Хардина. — Пойду, приму душ, переоденусь, — она соскочила с кухонного островка на пол и побежала к выходу.

Сейчас я была в каких-то разбросанных чувствах. И еще я жутко нервничала, потому что не хотела оставлять сестру одну. Ну и близость Хардина меня немного волновала, потому что он был очень красивым. Рядом с ним я чувствовала какое-то странное возбуждение, природа которого мне была не знакома. Мне хотелось снова поцеловать его, потому что я всё еще чувствовала его губы на своих и это было невероятно. Хотелось снова поцеловать его, и чтобы он снова обнял меня и прижал к себе.

— Я не против, — тихо сказал Хардин. Я вздрогнула, потому что поняла, что моя спина прижата к его груди, а он стоит вплотную ко мне и своим дыхание щекочет мне щеку.

— Это нечестно, — сказала я и немного оттолкнула его. — Ты используешь мою вредную привычку против меня, — я знаю, что залилась краской. А Хардин только рассмеялся и немного отступил от меня.

— Ты такая милая, когда краснеешь. И мне приятно знать, что мои поцелуи сводят тебя с ума. Это не всё на что я способен.

— Нечестно пользоваться моими слабостями, — надулась я и отвернулась.

— Ладно, я не об этом, — Хардин начал мяться на месте, а потом запустил руку в волосы. Я видела, что он что-то хотел сказать, но никак не решался. — Я просто… В общем, спасибо тебе за всё. Не знаю, что со мной бы сделали родители, если бы не ты.

— Не за что, — улыбнулась я.

Почему-то мне самой хотелось помочь Хардину.

— Но это скоро закончится. Я всё-таки расскажу им. Ну, после Дня Благодарения.

— Да, а то я в театре пропадаю, а ты мне изменяешь. Нужно же нам уже как-то расстаться, — засмеялась я, а Хардин улыбнулся и, кажется, немного расслабился.

— Твоя сестра, кстати, очень милая.

— Да, она такая.

София могла очаровать любого. И она делала это всегда. Я могла только мечтать быть похожей на неё.

— Ты не хуже неё, — я подняла голову и увидела улыбающегося Хардина.

— Спасибо, конечно, — вздохнула я.

Нужно что-то делать с этой идиотской привычкой.

— Мне нужно идти, — сказала я и пошла к выходу. — Не хочу оставлять Софию одну.

— Лидия, — позвал он, когда я уже стояла у выхода. Я обернулась и посмотрела на него и еще раз отметила, как Хардин круто выглядит в чёрной рубашке, что облегает каждую его мышцу. — Ты можешь не говорить, если тебе трудно, но… Что случилось с Софией, что ты так печёшься о ней?

Мне сразу стало трудно стоять на ногах. Я не могла об этом думать, не могла это вспоминать. Мне тогда было всего двенадцать лет, когда её оторвали от меня. Мама умерла, а папа отвернулся. И я не могу никого винить, потому что сама виновата во всём. Я вела себя, как маленький капризный ребёнок. Одно недопонимание, одна выходка обернулись чередой событий, что до сих пор преследуют меня в кошмарах. Из-за всего этого, я росла без мамы в то время, как нуждалась в ней, а сестра теперь сидит в клинике для нестабильных людей.

Мне слишком трудно это вспоминать. Слишком трудно думать об этом. Я продолжаю чувствовать вину за всё. Продолжаю ненавидеть себя. Но я не могу начинать вспоминать, потому что это, как чёрная пелена, что начинает затягивать меня и медленно рушить изнутри. Я просто боюсь, что в один момент это разрушит меня окончательно и ничего не оставит.

— Всё хорошо, — я почувствовала сильные руки на плечах, а потом Хардин притянул меня в объятия и крепко сжал.

Я снова не поняла, что говорила в слух. И еще я только сейчас поняла, что заплакала.

— Я не заставляю тебя, — тихо сказал он мне в волосы. — Не нужно что-то говорить.

В его объятиях было так хорошо. Они приносили мне тот покой, в котором я так нуждалась. И впервые это началось, когда мы с ним спали вместе. Тогда мне не снились кошмары. В первый раз за такое долгое время. Да, я видела как обычно мамы и Софию. Но не было боли и страха. Были лишь лучшие воспоминания, что заставляли меня радоваться.

— Всё хорошо, — прошептал Хардин и поцеловал меня в лоб.

— Спасибо, — я немного отстранилась и начала вытирать слёзы рукавом кофты. — Я пойду.

— До встречи.

Я развернулась и побежала к себе. Перед дверью в свою квартиру, я еще раз вытерла слезы и немного помахала руками на лицо, чтобы нельзя было сказать, что я плакала. Потом сделала пару глубоких вдохов и только тогда вошла в квартиру, не забыв надеть на лицо широкую улыбку.

Софии не оказалось в гостиной, и я пошла в спальню. Чемодан был раскрыт и наполовину пуст. Повсюду валялась одежда. Причём, как моя так и Софии. Шкаф был открыт, и из него вылетала одежда. Я подошла ближе и увидела, что София сидела на полу в одном полотенце и держала в руках одно из моих платьев. Она внимательно осмотрела его и отбросила назад, чуть не попав мне в лицо.

В этом была вся София. Она всегда всё разбрасывала, а я убирала.

— Почему у тебя всё такое консервативное и чопорное? — спросила она и кинула мой свитер за спину.

— Ну, просто мне нравится так одеваться, — ответила я и начала складывать всю одежду, что валялась на кровати.

— Пообещай, что мы с тобой пойдём по магазинам, — она встала, а потом завалилась на кровать в той части, где я уже убрала одежду. — Я была послана сюда, чтобы научить тебя нормально одеваться, потому что, то в чём ты ходишь сейчас совсем не сексуально.

— Мне не нужно одеваться сексуально, — я положила сложенную одежду на полку.

— А как же наш план покорения сердца Лукаса.

— Какой план? — нахмурилась я и села на кровати.

— Ну, я подумала, что не могу просто так позволить моей маленькой сестрёнке умирать от разбитого сердца, поэтому я должна что-то сделать. И я придумала план, чтобы ты могла покорить его сердце.

— Это лишнее, Соф, — рассмеялась я. — У него есть девушка.

— Девушка не жена, — усмехнулась она.

— Она классная. И я не хочу рушить то, что между ними есть.

— Но ты любишь его?

— Да, — я опустила взгляд на свои руки, которыми теребила край покрывала. — Давай не будем об этом говорить, — я легла рядом. — Ты наконец здесь, и у меня так много планов. Я хочу всё-таки познакомить тебя с Макс. И её девушкой Джин. Она подруга Хардина.

— Ты мне об этом не рассказывала, — возмущённо сказала София.

— Это забавная история, — смеясь, ответила я.

Этой ночью мы долго лежали на кровати и просто говорили. Мне так сильно не хватало этого. Но теперь София была рядом. Я смотрела, как она говорила, как она смеялась, улыбалась, как воодушевлённо она говорила. А потом она заснула на моём плече, и я просто слушала её размеренное дыхание и наслаждалась этим моментом.

20. Хардин.

20. Хардин.

— Может, еще раз пройдём всё? — спросила Джин и начал крутить свои палочки.

— Я не против, — ответил я ей и снова накинул ремешок гитары на плечо. — Боб?

— У меня полно времени, поэтому вперёд, — сказал он.

Мы прошлись по всей программе еще пару раз, чтобы закрепить, потому что до концерта и встречи с агентом оставалось всего ничего. Нужно, чтобы всё было идеально. Мы долго ждали этого шанса, и я не собираюсь упускать его.

В конце репетиции с моего лица тёк пот, а футболка была чуть ли не насквозь мокрой. Я беру полотенце и вытираю лицо. Слышу, как одинокие хлопки разносятся по всему клубу, и убираю полотенце. Первая мысль, что это Сьюзен. Но оказывается, что это Мэг пришла посмотреть на нашу репетицию. Я отложил гитару и спрыгнул со сцены.

— Круто, — сказала она, когда я подошёл.

Мэг перекрасила волосы, и теперь они были угольно-чёрными. На ней чёрные сапоги на высоченной шпильке, коротенькая джинсовая юбка, что едва прикрывает задницу и меховая короткая шуба.

— Ты как всегда на высоте, — улыбнулась она.

— Спасибо, — сухо произнес я и скрестил руки на груди. — Ты что-то хотела?

— Хардин, мне паршиво из-за нашей ссоры, — надула губы она, а меня затошнило от этого. Мэг подошла ко мне вплотную и положила руку на грудь. — Я скучаю без тебя. У нас ведь было всё так хорошо. Неужели какая-то глупая ссора должна всё разрушить?

— Мэг, у меня сейчас хватает проблем и без тебя, — я убрал её руку и сделал шаг назад. — Сейчас у меня хватает дерьма, поэтому мне не до тебя.

— То есть это всё? — истерично сказала она. Мэг порой была таким ребёнком. Ей нужно понять, что мир не вращается вокруг неё. И одними сиськами она ничего не сможет получить в этом мире.

— Нет, это не конец всему, — вздохнул я и потёр лицо рукой.

Мэг сейчас заботила меня меньше всего. Мне нужно было поговорить с родителями о том, что я бросил учёбу, о том, что я играю в группе. И о Лидии. Больше всего меня волновало это. Потом меня волновала сама Лидия. Мне хотелось знать, что с ней творится, почему она во всём винит себя. И главное, как она сегодня себя чувствует. Вчера она уходила в таком подавленном и грустном настроении, что мне очень захотелось узнать, всё ли с ней хорошо сегодня.

Поэтому на Мэг мне было совершенно насрать. Я больше двух недель не вспоминал о ней. И мне было плевать, даже если она решила навсегда уйти от меня. Только сейчас я понимаю, что секс был с ней хорош. Но я ничего к ней не чувствую. Никакой привязанности. Я даже не вспомнил о ней. О каких к чёрту серьёзных отношениях можно говорить? О каком переезде?

— Тогда что? — нетерпеливо спросила Мэг.

— Мне нужно время, чтобы разобраться со своими проблемами. Я потом позвоню тебе.

— Точно?

Конечно, нет. Я бы хотел избавиться от неё как-нибудь раз и навсегда. Но не мог же я сказать ей об этом. Поэтому я надел свою самую сексуальную улыбку и придвинулся ближе.

— Конечно, детка.

Мэг сразу улыбнулась и придвинулась еще ближе ко мне. Я понял, что ей нужны подтверждения в виде поцелуя. С одной стороны я не хотел целовать Мэг, потому что хотел сохранить вкус Лидии. Но по той же причине я хотел поцеловать Мэг. Я не хотел постоянно думать о Лидии. Вечером я лёг, закрыл глаза и снова почувствовал, как она прижимается ко мне, как её губы двигаются на моих, грудь прижимается к моей. Я ненавидел себя за эти мысли и эти воспоминания.

Поэтому я взял лицо Мэг в ладони и притянул к себе. Она сразу ответила на поцелуй, раскрывая свой рот и впуская меня в него. Порой Мэг очень меня бесила, но она всё равно была очень сексуальной и умела использовать свой язык, поэтому сразу возбудила меня. Плюс две с половиной недели без секса сказывались на мне.

— Я позвоню как-нибудь, — сказал я, отстраняясь. — До встречи.

Мэг улыбнулась мне и пошла к выходу. Я лишь вздохнул и пошёл к Бобу, который разгружал коробки с выпивкой. Вместе мы справились гораздо быстрее, а потом начали всё расставлять. Джин бездельничала. Она сидела на стуле и отбивала ритм палочками на стойке.

— Могла бы и помочь нам, — хмыкнул я, расставляя бутылки.

— Не царское это дело, — усмехнулась она. — Лучше бы дал мне выпить чего-нибудь, — я закатил глаза, но открыл для неё бутылку. — Кола? Ты должна быть надо мной издеваешься.

— Не думаешь же ты, что я налью тебе в четыре дня?

— О, Боже! Сам Хардин Стоун отказывается пить в середине дня. Такого быть не может! Всё. Завтра мир разрушится и всё пропадёт.

— Перестать ёрничать, — огрызнулся я. Хоть Джин и могла мне поднять настроение в любое время, сейчас мне было не до шуток. — Ты знаешь, что сейчас приехали родители, поэтому я не пью среди дня. Нужно держать образ хорошего сына.

— Ага, ведь у тебя уже есть примерная девушка, — усмехается она. Хотел бы я ненавидеть Джин, но она была моей лучшей и верной подругой.

— Заткнись, — грубо бросил я. — Всё равно я планирую им всё рассказать.

— Не боишься, что, если твои родители узнают о том, что ты бросил учёбу и играешь в группе, они перестанут помогать тебе деньгами?

Конечно, я думал об этом. Мы почти ничего не получали с наших выступлений. Да, конечно, какие-то деньги Сьюзан выплачивала нам, но всё равно на жизнь этого не хватит. Поэтому я очень нуждаюсь в том, что присылают родители.

— Я что-нибудь придумаю, — сказал я.

— И что же?

— Блин, да не знаю.

Это уже начало меня бесить, поэтому мне надо уйти как можно быстрее, чтобы не сорваться и не наорать на кого-нибудь. Не хочу устраивать скандалы и ссоры. Плюс я знаю, что могу наговорить Джин много такого, из-за чего она потом будет обижаться на меня, а я буду чувствовать себя последней задницей на этой планете.

— Я лучше пойду домой, — сказал я и потянулся за своей курткой. — День был трудным.

— Тогда до завтра.

— Ага, — бросил я, даже не оглядываясь.

Я решил прогуляться. Погода была не лучшей. Но было не так холодно. К тому же мне нужно было немного проветрить голову и тот хаос, что творится в ней.

До дома я дошёл минут за тридцать. Всё было по-старому и не предвещало беды. Но я чуть не упал на пороге, когда открыл дверь своей квартиры и увидел, что моя мама с Лидией и её сестрой сидят за столом и пьют чай. Просто охренеть можно от такой картины.

— Привет, милый, — радостно сказала Лидия, когда заметила меня.

Эта девочка просто замечательная актриса, поэтому она правильно выбрала свою будущую профессию. Но иногда я задумываюсь о тех моментах, когда она всё же показывала своё настоящее лицо и свои истинные эмоции. В такие моменты мне очень хочется копнуть дальше, чтобы узнать, что там есть еще, какие секреты окутывают её жизнь и мучают на протяжении сколького времени.

— О, а вот и мой сын, — сказала мама. — Лёгок на помине, — все девушки сидящие за столом дружно рассмеялись, а я мог лишь закатить глаза.

Понятно. Они обсуждали меня. Кто бы сомневался.

Но мне плевать на это. Гораздо больше меня заботит то, как все эти дамы попали сюда и какого чёрта они тут делают?

— Детка, я украду тебя на минутку? — спросил я у Лидии, когда подошёл сзади к стулу, на котором она сидела.

Она бросила на меня быстрый взгляд и поняла, что не нужно спорить.

— Конечно, малыш.

Малыш?

Меня только что назвали малышом. Докатился, блин!

Лидия встала, извинилась перед моей мамой и пошла со мной на кухню. Я сразу же закрыл дверь, чтобы наш разговор остался между нами.

— Какого хрена тут происходи? — сразу накинулся на неё я.

— Не ори, — огрызнулась она. Ого, и у неё есть коготки. — Твоя мама позвонила и сказала, что хочет заглянуть и выпить чаю. Она привезла пирожные и печенье с шоколадной крошкой.

Видимо, эта девочка готова на всё ради шоколада.

— Что? — она вопросительно приподняла брови и выглядела возмущённой. — Это же шоколад.

Не знаю почему, но это вызвало у меня улыбку. Идиотскую улыбку. И я не мог перестать улыбаться, глядя на эту забавную девушку с глазами, как у Бэмби.

— Я так и думала, что тебе лишь бы посмеяться надо мной.

Она скрестила руки на груди и надула губы. Так она еще сильнее походила на маленького ребёнка. И вот как на эту девушку можно злиться?

— Я лучше вернусь к Софии и твоей маме, — сказала Лидия и вышла из кухни.

А я продолжил стоять и улыбаться, как какой-то дурак.

21. Лидия.

21. Лидия.

— Ну как вы тут? — спрашиваю я и сажусь на стул между мамой Хардина и Софией.

Я очень волновалась из-за того, как София может повести себя на этом импровизированном чаепитии. Но, похоже, это хорошо влияло на неё, потому что она выглядела очень счастливой и радостной. Они с миссис Стоун обменивались шутками и забавными историями. И обе выглядели такими радостными из-за этого знакомства.

— Мы обсуждали поход по магазинам, — сказала София и облокотилась на меня.

— Какой поход?

— Я предложила как-нибудь собраться и всем вместе пройтись по магазинам, — ответила мне мама Хардина. — Я не так часто тут бывала, София сказала, что тоже впервые, поэтому ты должна нам всё показать.

— Обязательно. Я уже много, что распланировала.

Только я это планировала для нас с Софией. Но к своему удивлению понимаю, что вовсе не возражаю против компании миссис Стоун, ведь она очень приятная. И я успела понять, что её компания нравится, как и мне, так и Софии. Поэтому я бы очень хотела, чтобы мама Хардина пошла с нами. Ведь Софии нужны друзья. Не только я, но и кто-то еще.

— Это так здорово, — радостно сказала мама Хардина. Всё же она была прекрасной женщиной.

— И Лидии заодно нужно сменить гардероб, — усмехнулась София.

— Мне это не нужно, — сразу запротестовала я. — У меня нормальная одежда. И она меня вполне устраивает.

— Ты одеваешься хуже нашей бабушки Роуз, — продолжила ехидно София. — Такое чувство, что ты у неё стащила всю одежду.

— Просто мне нравится консервативный стиль одежды.

— А я согласен с твоей сестрой, — я повернулась и увидела Хардина, который вышел из кухни. Он так и не снял куртку, а в руке у него была бутылка пива.

— Вечно ты критикуешь меня, — начала я подыгрывать ему. — Но ты ведь любишь меня и такой.

— Конечно, Бэмби, — я нахмурилась из-за этого нелепого прозвища, а потом мило улыбнулась ему. — И у меня важное поручение для твоей сестры, — сказал он и сел рядом с ней, ставя бутылку пива на стол. — Ты должна проследить, чтобы она купила красивое нижнее бельё. Конечно, твоя сестра всегда возбуждает меня, но я хочу чего-нибудь особенного.

— Хардин! — возмущённо сказала я и покраснела. А София только рассмеялась.

— Я прослежу, чтобы она купила такую белую кружевную комбинацию, — продолжила она, а мне захотелось стукнуть её.

— Белую и прозрачную, чтобы соски были видны.

— Не забывай, что тут твоя мама, — сказала миссис Стоун и пристально посмотрела на сына. Но не сердито. — И я не хочу знать такие подробности.

Боже, как они могут говорить на такие темы? Это же ужасно.

— И не смущайте Лидию, — продолжила Карен. — В отличие от вас, она приличная девочка.

Это лишь вызвало новую волну смеха у Софии и Хардина.

— Не дуйся, детка, — он протянул руку взял мою ладонь в свою. А потом поднёс к лицу и поцеловал тыльную сторону ладони, что удивило меня и очень сильно смутило. Я хотела отдёрнуть руку, но поняла, что не могу, потому что это вызовет слишком много вопросов.

Но взгляд Хардина только сильнее смущал меня. Он обещал что-то большее, что-то личное и запретное. И я чувствовала, как от этого взгляда сердце бьётся сильнее, а дыхание сбивается.

Хардин был комком противоречий и запретов. Для меня он был слишком опасен, потому что был полной противоположностью той жизни, которой я хотела. Он жил сегодня, здесь, сейчас. Он пил, тусовался и для него жизнь — это череда непрекращающегося веселья. В то время, как я хотела большие планы на будущее. Я хотела постоянную работу, хорошего и верного мужа и много детей. Я хотела постоянства, а Хардин был не постоянен.

И почему я вообще начала думать об этом? У нас ведь всё равно ничего нет. Это скоро должно…

— Маршмеллоу.

Я вздрогнула, а потом повернулась и посмотрела на Хардина. Потому что именно он сказал это. Сказал слово, которое использовала София. Которая сейчас сидела и улыбалась, как дурочка.

— Он знает? — спросила она у меня, а я не знала, что ответить, потому что не знала, откуда я говорила. Когда именно перестала думать и начала открывать всем за столом секреты.

— Конечно, — усмехаясь, ответил Хардин, а потом посмотрел на свою ничего не понимающую маму и о чём-то заговорил.

— Откуда я говорила? — шёпотом спросила я у Софии.

— «И почему я вообще начала думать об этом?». Что-то такое.

Хорошо. Это очень хорошо. Значит, я не сболтнула сильно лишнего.

— Не могу в это поверить, — сказала София и привлекла моё внимание. — Ты рассказала Хардину. Это же… Вау! Я думала, что ты никого и никогда не посвещаешь в свою жизнь настолько далеко.

— Соф, перестань, — шикнула я. — Это вышло случайно. Я была пьяна.

— Ты с ним напивалась?

— Нет, я напивалась не с ним. Просто он был в том клубе. И вообще хватит об этом.

Я не могла говорить об этом, потому что сама не могла понять, что вообще творится теперь в моей жизни.

***

— Как сильно любят женщины. Они / В любви верны не меньше, чем мужчины. / Дочь моего отца любила так, / Как, будь я женщиною, я, быть может, / Любил бы вас, — Сказала я и повернулась, глядя на Крега, что играл Герцога. Но я всё никак не понимала, почему его взяли на эту роль, ведь он постоянно забывал слова. Я уже успела выучить больше половины своего текста. Немного путалась, но всё равно уже могла читать наизусть, несмотря в листки. А он не открываясь смотрел в свой текст. И сейчас он, смотрел именно в него, а не на меня, хотя в этой сцене, мы должны смотреть друг на друга.

— Ну что же, расскажи, / Что было с ней, — сказал он.

Я продолжила и сказала свои следующие слова, которые тоже выучила наизусть. Не знаю, почему, но сегодня я никак не могла собраться. Мысли в голове вращались, а я всё не могла собрать их в кучу. Я хотела собраться. Это было важно для меня. Для моей будущей учёбы, для моей карьеры. Но я всё не могла собраться.

Но последние слова, что прочитал Крег, заставили меня вернуться в реальность. Не понимаю, почему я зацепилась именно за них.

— … Любовь не отступает и не ждёт.

— Отлично! — сказала Мари, которая отвечала за всю нашу постановку. Я, наконец, вынырнула из образа. — Завтра отсюда и пойдём дальше. Поэтому выучите слова второго акта шестой сцены. Крег и Кэтрин останьтесь на пару минут.

Кэтрин играла Оливию. Она тоже никак не могла выучить хоть пару слов и вечно путалась в тексте.

— А я? — спросила я, когда спустилась со сцены, куда уже подошла Мари.

— Нет, ты можешь идти, — улыбаясь, ответила она. — Сегодня ты была просто умницей, Лидия.

— Спасибо. До завтра.

Я надела своё пальто, взяла сумку и вышла в коридор, где меня уже ждала Макс. Она как раз пробовалась на роль Виолы, но ничего не получилось. Но ей дали роль второго плана.

— Ура! Я думала, ты никогда не появишься, — сказала она и подбежала ко мне.

— А я и не заметила, что столько времени прошло.

Макс схватила меня под руку и повела домой.

Сегодня был важный день, потому что я хотела познакомить Макс с Софией, которая сейчас была дома одна. Ненавижу оставлять её без присмотра, но она отказалась идти со мной на репетицию. Поэтому я старалась как можно быстрее справиться. Но на сцене я надевала чужое лицо, у которого не было столько проблем и демонов, как у меня. Поэтому я могла очень долго вот так быть на сцене, играя кого-то другого. Лишь бы на мгновение перестать быть собой.

Сейчас я должна была собраться. Должна быть счастливой и радостной. Ведь София наконец здесь со мной. И я так рада от этого. Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. Но всё равно, порой, когда я смотрю на неё, понимаю, что отчасти именно из-за меня у неё не может быть нормальной жизни. Именно из-за меня она не может быть счастливой, учиться в колледже, заводить друзей, встречаться с парнями и нести в мир радость и счастье. Ведь она всегда была клубком позитива. Где бы София ни появилась, все начинали улыбаться.

А теперь она была как на мине. С ней нужно быть предельно осторожной, потому что любое слово и действие станет, как атомная бомба. Теперь она затворница. Сидит в клинике, куда папа её запихал. И я не могу видеть её так часто, как захочу.

— Что еще? — голос Макс вывел меня из всех этих слишком грустных воспоминаний.

— Что? — переспросила я.

— Ты сказала, что мы готовим брауни. Что нужно?

— А, точно.

Мы стояли в супермаркете, что был неподалёку от моей квартиры и выбирали продукты. И по лицу Макс я поняла, что она что-то рассказывала мне до этого.

За два часа, что я провела на репетиции, я очень соскучилась по Софии, поэтому мне не терпелось её увидеть.

Но её не было в квартире. Не было в гостиной перед телевизором, не было на кухне за столом, не было в спальне ни в шкафу, ни на кровати, не было в ванной. Её нигде не было, но я продолжила ходить по квартире и звать её, словно она могла откуда-нибудь вылезти.

— Может, она пошла пройтись? — предположила Макс.

— Нет, она бы не стала этого делать, — сказала я и вытащила телефон. Но у Софии не было сотового. — Она не ходит никуда одна.

Я была в панике! Я не могла её потерять. Нет, я не могла. Боже, она сейчас могла быть где угодно. Напуганная и растерянная. Полиция! Они должны мне помочь.

— Должно пройти не менее сорока восьми часов, — сказала Макс.

Чёрт!

Как назло я услышала, что Хардин развлекался в своей квартире наверху. Была слышна музыка, голоса и смех. Причём не одного человека. И не мужские.

Не знаю, почему я подумала об этом. Не знаю, откуда вообще взялась эта мысль. Но я пулей вылетела из своей квартиры и побежала наверх, к Хардину. Я не удосужилась постучать. Просто открыла дверь и влетела внутрь.

С чего я взяла, что София будет здесь, не знаю. Но она была здесь! Сидела на диване между Хардином и Джин. И пила пиво! Пиво, которое ей нельзя.

— О, привет, Лидс, — сказала она, улыбаясь.

— Что ты тут делаешь? — сразу спросила я.

— Зашла в гости, — София словно не видела в этом ничего такого. Словно всё это было нормальным и естественным.

— Я ведь сказала ждать дома.

— Мне было скучно.

— София… — начала я, но Макс прервала меня. И хорошо, что она не дала мне наорать на неё.

— Привет, — Макс подошла к Соф. — Я Макс. Сегодня со мной ты должна была познакомиться.

— Лидия много про тебя рассказывала, — София вскочила с дивана и заключила Макс в объятия, а она незаметно повела её к выходу, рассказывая что-то.

После того, как дверь за ними закрылась, я подождала еще минуту, чтобы убедиться, что они отошли, а потом начала кричать на Хардина.

Всех с Наступающим Новым Годом!!

Желаю вам, чтобы следующий год был в сто раз лучше уходящего, чтобы всё у вас сбывалось, чтобы вы были счастливы и у вас было тысяча поводов, чтобы улыбаться и ноль, чтобы грустить))

Надеюсь, вам понравился такой подарочек в виде трёх глав)) Обещаю, что в следующем году постараюсь писать почаще и еще много чем вас порадовать!)

П. С. Не забывайте про группу: https://vk.com/club118707288

22. Хардин.

22. Хардин.

— Какого чёрта тут происходит? — крикнула Лидия, как только закрылась дверь за её сестрой и Макс. Я не мог понять, что её так взбесило, поэтому сначала тупо моргал, пытаясь понять причину её гнева.

— Что с того, что Соф немного посидела с нами? — всё же смог выдавить я из себя.

— Я не хочу, чтобы ты близко подходил к ней.

— А что так? — спросил я и сделал шаг к ней. — Ревнуешь?

— Тебя? — презрительно фыркнула она. — Не смеши, — но она покраснела, а, значит, отчасти это было правдой.

— Тогда что? — я подошёл еще ближе и уже стоял прямо перед ней. — Что не так?

— Просто Софии нужна компания получше твоей.

Значит, она считала меня не достойным своей сестры. Она брезговала этим. Брезговала тем, что ей приходиться общаться со мной. Она была не моего круга. Вся такая роскошная, с большими планами на жизнь. А всё, что было у меня — гитара и моя музыка. На этом к такой девушке не подкатишь.

— Раз ты так презираешь мою жизнь, то какого хрена согласилась помочь? — прорычал я.

Я знаю, что люди думают обо мне. Знаю, что порой они шугаются меня. Знаю, что пирсинг и многочисленные тату отпугивают их. Знаю, что они считают меня козлом и уродом. Я привык к этому. Привык ко всему.

Но почему тогда мне так важно, что обо мне думает Лидия. Почему-то, что она считает меня не достойным себя, отдаётся такой странной тупой болью где-то в груди?

— Я не презираю тебя! — крикнула она.

— Знаешь, что, — я грубо схватил её за руку и повёл к двери. — Катись отсюда, — прорычал я. — Скажу родителям, что у тебя появились мозги, и ты поняла, что не собираешься тратить время с таким куском дерьма, как я. Фактически это не далеко от правды, и они в это легко поверят.

— Больно! — крикнула она и схватилась за мою руку.

— Хардин отпусти её, — сказала Джин.

— Вали! — прорычал я, глядя на неё.

Гнев застелил мне глаза красной пеленой. Я ничего не видел. Лишь зелённые и напуганные глаза, как у маленького напуганного Бэмби.

— Ты дурак, — сказала она, а в глазах стояли слёзы. — Я не презираю тебя. И вовсе не считаю хуже себя или сестры. Я не хочу, чтобы она вообще общалась с мужчинами.

— Почему?

— Её изнасиловали! — Лидию буквально трясло, а по её красивому лицу текли слёзы. — Доволен? Ее изнасиловали четыре здоровых мужика, когда ей было всего четырнадцать. И это всё случилось из-за меня.

Это больше, чем просто шокировало меня, а Лидию еще сильнее вывело из равновесия, поэтому она едва не упала, но я поддержал её и прижал к себе, позволив плакать у себя на груди. Гнев быстро прошёл, словно его не было вовсе. Теперь было только чувства стыда. Я был самым настоящим моральным уродом.

— Прости, — прошептал я в её волосы.

— Это было больше восьми лет назад, — тихо сказала она. Так тихо, что я едва мог услышать. — И виновата я. Я поссорилась с родителями. Из-за пустяка. Такого глупого и незначительного, что уже даже не помню, какого именно. Я разозлилась и убежала из дома. Было темно, но я всё равно убежала. Но я была трусихой, поэтому не убежала далеко. А просто спряталась в домике на дереве и сидела там. Мама с папой не знали этого, поэтому послали Софию искать меня, ведь только её я бы послушала.

Лидия замолчала, потому что ей больше не хватало воздуха. Она уткнулась мне в грудь и начала глубоко дышать, чтобы немного успокоиться. Я думал, что она больше не заговорит, потому что прошло уже минут пять, но она продолжила. И снова так тихо, что я едва мог услышать её.

— Она не знала, где меня искать, поэтому пошла к Рейчел. Нашей общей подруге, у которой мы проводили почти всё время. Они нашли её в трёх кварталах от нашего дома. Над ней издевались несколько часов. Она была избита и едва дышала, когда её нашли. Потом провела в коме около двух недель. Но даже когда она проснулась, лучше не стало. Она постоянно кричала и плакала. Ей поставили капельницу с успокоительным, что не давала ей пошевелиться. Фактически София стала овощем, потому что она перестала на что-то реагировать.

Лидия снова взяла паузу, а потом оторвалась от меня и посмотрела своими заплаканными глазами.

— Она вечно кричала при виде мужчин, — продолжила она. — Стоило мужчине появиться в радиусе метров двадцати, она орала так, что стёкла чуть не трескались, поэтому ей давали лошадиную дозу снотворного. Маме было так плохо из-за этого. Она впала в депрессию. Не ела, не говорила, не выходила из комнаты. И вскоре…

— Умерла, — догадался я. Вот, что случилось. Помню, она упомянула о том, что что-то случилось с её сестрой и именно это повлияло на её маму.

— Да, — прошептала она и снова уткнулась в мою грудь, а её руки сильнее стиснули футболку. — Месяц. Всего месяц после маминых похорон. София была всё еще в больнице, потому что никак не могла отойти от изнасилования, а тут новость про маму. В общем, папа привёл новую жену, которая была уже на пятом месяце беременности. От него! У него была новая семья. Идеальная семья. Он сразу же избавился от Софии, запихнув её в клинику для душевнобольных. То есть для психов.

— Она кажется вполне нормальной и здоровой.

Это было так. Она смеялась, улыбалась, рассказывала что-то про Лидию. Даже пыталась флиртовать со мной и пару раз её рука оказывалась на моём колене. Она не казалась девушкой, что начинает орать, стоит кому-то мужского пола заговорить с ней.

— В тот раз она тоже казалось такой, — Лидия снова посмотрела на меня. — Первой время мне запрещали любые контакты с ней. Потом можно было звонить, когда ей стало немного лучше. Через пару лет я смогла впервые навестить её. А года два назад мне разрешили привезти её домой, потому что ей стало заметно лучше. И я была так рада, потому что ужасно скучала по ней. Мы пошли прогуляться. Одна минута! Я отошла всего на одну минуту, чтобы купить нам мороженное, а какой-то парень начал подкатывать к ней. У Софии случилась истерика. И последние пару лет мне запрещали даже приезжать к ней. А звонки позволили лишь месяцев семь назад.

Неожиданно Лидия схватила меня за руки и сильно сжала их.

— Понимаешь, почему это так важно? — с жаром спросила она. — Я не могу потерять её снова! Еще раз я просто этого не вынесу. Поэтому я хочу, чтобы с ней всё было хорошо.

— Тихо, — я снова прижал её к себе. — Всё будет хорошо. Я обещаю, что этого больше не случится. И сам буду присматривать за ней. Обещаю.

— Я верю тебе.

С трудом, но я смог оторваться от Лидии, потому что еще секунда и я бы поцеловал её. Боже, её губы должны быть запретными. Они слишком идеальны.

Я заметил, что Джин уже не было в квартире. Видимо в один момент она просто поняла, что сейчас у нас был довольно личный и эмоциональный момент с Лидией, поэтому решила оставить нас одних. И я был ей очень благодарен за это.

— Присядь на диван, — сказал я и подтолкнул Лидс в сторону дивана. — Я принесу тебе воды.

Она всхлипнула, но подчинилась мне и поплелась к дивану. Я быстро налил ей в стакан воду и почувствовал, что телефон в кармане начал вибрировать. Это оказалось сообщение от Джин.

«Потом мы должны поговорить об этом. Но сейчас ты нужен ей. Позаботься, чтобы с ней было всё хорошо»

Да знаю я, знаю. Не думаю, что я именно тот, кто сейчас нужен ей, но я точно уверен в том, что о Лидии нужно позаботиться.

Я вышел из кухни и подошёл к ней. Стоило мне остановиться рядом, она вскочила и встала вплотную ко мне.

— Я не стесняюсь тебя и не презираю. И уж точно не думаю, что ты лучше меня. Ты хороший и мне нравится то общение, что есть между нами. Мне нравится говорить с тобой, потому что ты весёлый, забавный и умный. И еще… когда с твоими родителями всё закончится, я бы хотела, чтобы мы были друзьями.

— Мы что-нибудь придумаем.

О, как бы я хотел этого! Мне нравится время проведённое с этой девочкой, что помешана на чистоте и контроле, не видит своей сексуальности, поэтому носит консервативную одежду, с рыжими волосами и глазами, как у напуганного оленёнка. Только мысли, что посещали меня, были далеки от дружеских. Желание, которые я испытывал рядом с ней, были слишком греховными, а возбуждение невыносимым.

— Мне нужно идти, — сказала она. — Хочу проверить Софию.

— Ладно. — Выдохнул я.

Мне хотелось крикнуть «Нет, не уходи. Я должен убедиться, что ты будешь в порядке». Я не мог отпустить её в таком состоянии. Просто не мог, потому что больше всего хотел сейчас прижать к себе Лидию, чтобы утешить её, чтобы на её прекрасном лице появилась улыбка, а слёзы исчезли полностью.

Но я понимал, что не могу так поступить. Сестра для неё весь мир, и я не мог просто удерживать её.

Лидия развернулась и пошла к выходу, но неожиданно остановилась. Она развернулась и подошла ко мне, а потом к моему удивлению, обняла меня, крепко прижавшись. Несколько секунд я был шокирован этим, а потом обвил свои рук вокруг неё и уткнулся носом в её волосы, которые пахли шоколадом.

— Дышать нечем, — пропищала она, и я сразу отпустил её.

— Прости.

— Я пойду, — снова повторила она и спиной пошла к выходу из кухни. — Пока.

— Пока, — она улыбнулась и стала разворачиваться, но ударилась плечом о дверной косяк и сразу покраснела. Я улыбнулся, увидев её смущение, а она помахала мне рукой и побежала к выходу.

Этим вечером я долго думал о Лидии и никак не мог выкинуть её из головы. Не мог перестать вспоминать её заплаканное лицо, то, как она прижималась ко мне, как вкусно пахли её волосы, как мило она краснела, какой ранимой выглядела. Лидия не была похожа ни на кого из всех моих знакомых. Она словно вышла из какой-то сказки. И мне всё больше и больше кажется ненастоящий.

Но я всё же могу трезво посмотреть на ситуацию. Такая девушка, как она, может быть только в фальшивых отношениях со мной. Видно, что Лидия из хорошей семьи, что она ждёт многого от жизни и ставит перед собой большие цели. А я? Я не знаю, что со мной случится завтра. Буду ли я трезвым, или снова мертвенно пьян? Что я могу предложить? Быстрый хороший трах? А нужно ли ей это? Конечно, нет.

Лидия не из тех девушек, что позволит отыметь ей только за то, что угостил парой коктейлей. Её нужно добиваться. Дарить ей цветы, водить по роскошным ресторанам, делать изысканные комплементы и шикарные подарки. Но я не умею этого. Вот Алекс бы смог. Он всегда был слишком правильным. Они бы с Лидией классно смотрелись.

Но это почему-то только взбесило меня, поэтому я вскочил и опрокинул журнальный столик, стоящий перед диваном, а потом вскочил и сорвал эти дурацкие занавески, что подарила нам мама, а Лидия повесила. Это бесило. Тот факт, что она создавала тут семейное гнёздышко для нас. Мне не нравится такой идеальный порядок, когда мои джинсы выглажены со стрелками, когда мне нужно использовать специальные штуки, что нужно ставить под стаканы, чтобы не испачкать стол. Это всё слишком для меня, но прекрасно для Лидии.

Я достал телефон и позвонил Мэг.

Конечно же, она с радостью согласилась приехать.

23. Лидия.

23. Лидия.

Я повесила ярко-розовое платье обратно на вешалку и отошла от стойки. Все эти платья были для меня слишком яркими и вызывающими. А вот София взяла уже пять похожих платьев и пыталась уговорить меня хотя бы померить их. Но всё это было не для меня. Не люблю привлекать к себе внимания, не люблю, когда мужчины смотрят на меня дольше двух секунд. Мне сразу становится страшно. Но почему-то взгляд Хардина заставляет меня трепетать не от страха. От чего-то другого. Нового и непонятного.

Мысль о Хардине болью отдалась в сердце, а на глаза навернулись слёзы, но я быстро одёрнула себя. Я не имею права ревновать его. Но ночью, когда он устроил фестиваль крика с кем-то, я не спала и просто смотрела в потолок, представляя его там с какой-нибудь девушкой. И это было очень больно. София крепко спала, поэтому не заметила ничего, но я всё равно боялась разбудить её, поэтому прокралась в ванную, где проплакала до самого утра и не могла успокоиться.

Сегодня с утра мне пришлось краситься полчаса, чтобы привести себя в порядок, ведь меня ждал день с Софией и мамой Хардина. Почему-то именно сейчас мне стало противно от того, что я обманываю её. Она была такой доброй и милой женщиной. Печально, что, возможно, мы больше не увидимся. Сомневаюсь в том, что Хардин будет оттягивать наше расставание.

— Лидия, — позвала меня Карла. — Как тебе эти джинсы?

Джинсы с низкой талией и слишком заужены, но я вполне могла надеть такие.

— Очень симпатичные, — улыбнулась я. Так хорошо, что хоть кто-то здесь на моей стороне.

— Карла, ты должна быть за меня! — возмутилась только что подошедшая София. — Эти джинсы её обычного стиля. Нам нужно что-то говорящее «Привет! Я сексапильная красотка».

— Неужели, ты сказала «сексапильная»? — рассмеялась я.

— Да! — ответила она с широко открытыми глазами. — Я считаю, что «сексапильная» вполне нормальное и приемлемое слово. Или ты что-то имеешь против него?

— Я думала, оно вышло из обычного употребления.

— Дамы, хочу напомнить, что вы стоите рядом с пожилой женщиной, — сказала миссис Стоун, а я сразу покраснела до кончиков ушей.

— Простите, — виновато произнесла я.

— Да ладно! — невозмутимо ответила София, смеясь. — Ты красивая женщина и сама еще очень сексапильная.

От слов Софии я только сильнее покраснела и виновато посмотрела на маму Хардина. Мне хотелось извиниться перед ней за всё это, но, к моему удивлению, она рассмеялась в голос.

— А то! — ответила она и подмигнула нам.

Через час блужданий по магазинам мы устали и проголодались, поэтому я предложила перекусить где-нибудь. София, как и ожидалось, заказала очень мало, и едва справлялась с этим. Но миссис Стоун начала рассказывать о своих соседях, поэтому не обращала на это внимания.

— Когда они только переехали, — начала рассказывать очередную историю Карла. — Мальчики сразу же влюбились в Мэй, пятилетнюю дочку Клинтов. Они постоянно бегали за ней, дарили цветы, мороженное, конфеты. На руках носили. А однажды чуть не подрались.

— Но у Хардина тут был большой плюс, — рассмеялась София. — Он же старше Элиота… на сколько? Лет на семь-восемь?

— О, Элиота тогда и в планах не было, — сказала миссис Стоун. — Я говорила про Хардина и Алекса.

— Алекса? — переспросила София, а мне захотелось увести разговор от всего этого. Не думаю, что Хардин обрадуется, узнав, что мы говорили о его покойном брате.

— Да, брат-близнец Хардина. — ответила его мама.

— И где он сейчас? — я пнула Софию под столом, но она лишь хмуро и с вопросом посмотрела на меня и отвернулась.

— Он погиб, когда ему было шестнадцать, — печально сказала она, а её взгляд стал каким-то отсутствующим. — В автокатастрофе.

Я протянула руку через стол, чтобы взять Карлу за руку, показывая тем самым свою поддержку. Я просто хотела показать, что я рядом, что она не одна. Я знаю, как порой это нужно. Но она отшатнулась от меня и закрыла лицо руками. А потом начала плакать и кричать на всё кафе.

Все сразу повернулись, чтобы посмотреть на нас, а я попыталась успокоить маму Хардина, но у меня ничего не получалось. Её крики было трудно разобрать. Я пыталась говорить с ней, приобнять, но у меня ничего не получалось.

— Ей нужно увести отсюда, — громко сказала София.

Я помогла миссис Стоун встать, начала толкать ее к выходу. Она почти не шла. Всё хваталась за меня и чуть ли не падала. Мы вышли на улицу, и я надеялась, что здесь ей станет лучше, но ничего не помогало. Она упала на асфальте на колени, и начала еще сильнее плакать и кричать.

Я увидела, что София с нашими вещами и сумками выбежала на улицу.

— Нужно отвезти ей домой, — сказала я. Она кивнула и пошла ловить такси. — Всё хорошо, — пыталась я успокоить Карлу. — Всё в порядке, вы в порядке.

— Мой мальчик… — плакала она. — Мой бедный мальчик… мои малыши… они же… он не виноват…

— Всё хорошо, — повторяла я.

Я не могла понять смысла слов миссис Стоун. Она что-то продолжала повторять про своего мальчика и про то, что он не виноват. Я никак не могла её успокоить. В такси Карла продолжала плакать у меня на плече и что-то бормотать про себя. Я не знала, что мне делать, поэтому послала Хардину сообщение. Но я не хотела сильно волновать его.

Вскоре мы подъехали к дому. Я помогала маме Хардина подняться наверх, она едва могла стоять на ногах и вся тряслась. В квартире Хардина я повела её в комнату, чтобы она могла прилечь и отдохнуть, но как только она пересекла порог начала кричать.

— Нет! Нет, я больше не могу! — кричала она, а я не могла понять, что еще произошло. — Всё должно быть не так! Не так!

— Карла, — позвала я её. — Что случилось? Скажите мне, прошу.

— Всё должно быть не так, — я проследила за её взглядом и заметила, что он был направлен на старую гитару Хардина, что постоянно стоит в углу на подставке.

— Хардин звонит, — сказала София, появившись в комнате.

— Иди наверх, — ответила я и взяла из её рук телефон.

— Но…

— Не спорь, — шикнула я. Соф недовольно посмотрела на меня, а потом развернулась и быстро выбежала из квартиры. Я знаю, что у Софии мог начаться приступ, если она будет смотреть на всё это, поэтому пыталась оградить её от всего этого. — Да, — сказала я, когда приложила телефон к уху.

— Что с ней? — сразу спросил Хардин.

— Я не знаю… она говорит неразборчиво, я ничего не понимаю.

— Где она?

— В твоей комнате.

Я заглянула в комнату Хардина и увидела, что его маме стало лучше. Кажется, она спала, лёжа на кровати Хардина. Сейчас она была умиротворённой и спокойной. И не скажешь, что еще недавно она кричала и плакала, готовясь крушить всё.

— Я скоро буду, — бросил Хардин и отключился.

Я еще раз посмотрела на маму Хардина. Она была спокойной, и я решила оставить её одну, пока не услышала, как она звала кого-то.

— Алекс? Где ты?

24. Хардин.

24. Хардин.

Я был в панике. И такого не было уже давно. Больше всего сейчас хотелось что-нибудь разбить или кого-нибудь ударить. Но я понимал, что сначала мне нужно узнать, как мама, а уже потом можно бить и крушить всё вокруг, пока не станет легче.

Пока я шёл домой, я не мог понять, что случилось. У мамы уже давно не случалось приступов. Врач говорил, что она полностью оправилась, что была здорова. Конечно, некие выбросы могут случаться, но очень редко и вероятность мала. Она же больше двух лет уже не принимала таблетки. И всё было хорошо. Так что же могло случиться в Торговом Центре? Глупо было гадать. Нужно просто увидеть маму и поговорить с Лидией. Сомневаюсь в том, что она могла что-то такого сказать или сделать. Лидия была идеальна. Мягкая и нежная. Она сглаживала любую ситуацию.

Я быстро поднялся по лестнице к своей квартире и вбежал внутрь. Лидия сидела на диване, но при виде меня тут же вскочила.

— Она в комнате, — быстро сказала Лидс, кивнув в сторону моей спальни.

Я быстро подошёл к спальне и заглянул внутрь. Мама спала. Она выглядела спокойной, словно всё было хорошо и у неё только что не было очередного приступа. Некоторое время я просто смотрел на неё, просто вспоминал то время, когда всё было хорошо, а мне не нужно было волноваться из-за каждого её шага. Но это время давно ушло. Сейчас всё не так, как когда-то в детстве.

— Алекс? — тихо позвала мама, когда я уже закрывал дверь.

Это заставило меня остановиться и снова посмотреть на неё. Её лицо нахмурилось на пару секунд, но потом на нём появилась небольшая улыбка, и она отвернулась к противоположной стене так, что я больше не мог её видеть.

— Она звала его пару раз, — сказала Лидия, которая теперь стояла у меня за спиной. Я закрыл дверь и повернулся к ней.

— Что случилось?

— Не знаю. Она… всё было нормально. Она говорила о ваших соседях, рассказывала старые истории. А потом…

— Что? — прорычал я, потому что это начало бесить меня. Она отводила взгляд, теребила свои пальцы, лишь бы оттягивать разговор и не смотреть на меня. я схватил её за плечи и сжал их. Лидия поморщилась, но посмотрела на меня.

— Она упомянула Алекса, — быстро выдавила девушка. — А потом начала кричать и плакать, говоря что-то непонятное. Мне жаль.

— Это не твоя вина, — выдавил я и отпустил её. В зелёных глазах Лидии стояли слёзы, и я понимал, что она может расплакаться в любую минуту. Я пошлее на кухню, надеясь, что там будет, что выпить.

— Что случилось с твоим братом? — тихо спросила Лидия, пока я наливал себе виски. — Я не хочу влезать в это, — тут же быстро сказала она. — В смысле, если ты не хочешь говорить, я не заставляю, я понимаю, как это больно…

Я прервал Лидию, сунув ей в руку наполненный стакан, а сам пошёл к дивану, чтобы присесть. Я быстро осушил свой стакан и наполнил его еще раз. Лидия присела рядом со мной, по-прежнему держа в руках полный стакан. Я посмотрел на неё, приподняв бровь. Она быстро сделала небольшой глоток и поморщилась, а я не смог удержаться и не рассмеяться. Она была такой милой, что мне иногда становилось плохо от тех чувств, что она вызывала в моей душе.

— Алекс был гордостью родителей, — начал я. — Я знаю, что они любили его больше меня. Но я никогда не переживал из-за этого, потому что понимал. Алекс был примером для подражания. Всегда лучшие оценки, море похвалы, кучи наград с разных олимпиад. Во всём он был лучшим из лучших. Он бы и тебе понравился очень. Я уверен в том, что вы смогли бы поладить. Ты бы влюбилась в него.

— Почему ты говоришь так? — тихо прошептала она.

— Вы как копии друг друга. Положительные, правильные, нравитесь людям. Такой как я всегда отталкивает людей. Вы же притягиваете. Иногда, когда я говорю с тобой, я вспоминаю его. У него была такая же манера разговора, как у тебя. Немного с высока, но не высокомерно. Предельно правильно, мягко и нежно.

— Что случилось с ним?

— Как я уже говорил, родители любили его больше, — я быстро выпил то, что было у меня в стакане, и заметил, что Лидия сделала еще один маленький глоток. — Они гордились им, пророчили большое будущее. В то время, как я постоянно пропадал в гараже со своей гитарой. Пока он участвовал в школьных политических дебатах, я напивался на вечеринках. Однажды я пошёл на одну вечеринку. Тогда мне впервые дели попробовать травку. После этого мне было так плохо, что я не знал, как добраться домой.

Иногда у меня снова начинали трястись руки, когда я вспоминал, как плохо мне было в тот вечер. Если бы я только знал, как всё обернётся, я бы остался спать в этом доме в ванной, я бы лучше получил от родителей.

— Мне было страшно звонить отцу, — продолжил я. — Он и так постоянно меня попрекал всем. Не хотелось получить еще. Поэтому я позвонил Алексу. Он тут же примчался. Я помню, как сидел рядом с ним, — на глаза навернулись слёзы от воспоминаний о том последнем нашем разговоре. — Там в машине. Помню, как сидел рядом с ним, как смотрел на него. Помню, как он ругал меня. Снова и снова повторял, что мне пора взяться за голову или из меня так ничего и не выйдет. Помню яркое свечение фар, а потом темноту.

В ушах был скрежет металла, а перед глазами окровавленное лицо Алекса. Я слишком далеко ушёл в это своё воспоминание, поэтому не сразу понял, что Лидия начала обнимать меня. Я сразу же притянул её к себе. Она уткнулась мне в грудь, крепко обвив руками за талию.

— Я знаю, что ты делаешь, — прошептала она мне в грудь. — Ты берёшь всю вину на себя. Пытаешься сделать так, чтобы не только ты, но и все считали тебя виноватым. Но это не так.

— Говоришь ты. Та, кто до сих пор винит себя в том, что случилось с её сестрой и матерью.

— Мы никогда не поймём друг друга, — Лидия приподняла голову и её губы коснулись моей шеи. Это послало импульс по всему моему телу, и я не мог сопротивляться тому, что дыхание сбилось. — Наши истории слишком разные. Но мы вдвоём так и не можем отпустить прошлое.

Она была права. Никто из нас не мог отпустить своих демонов. Не мог бороться с ними. Но здесь, на этом старом диване, держа в руках самую прекрасную и израненную девушку на планете, я чувствовал, что мне становилось легче. И я знаю, что она чувствует то же самое. Я знаю, что никогда не смогу отпустить то, что гложет меня. Эта боль никогда не уйдёт. Но я могу найти ей противовес. И он сидел в моих руках.

Не знаю, как долго мы так сидели. В одно время казалось, что уже долго, но в другое слишком мало. Но Лидия неожиданно отпрянула от меня, вытирая глаза.

— Мне нужно проверить Софию, — сказала она. Я лишь кивнул, потому что понимал, что значит для неё сестра.

Лидия взяла стакан и нерешительно посмотрела на него.

— Я уже жалею об этом, а ведь даже не выпила. Боже, когда я перестану так часто анализировать себя?! — пробормотала она, а потом быстро выпила всё, что было у неё в стакане. Она вновь поморщилась, а я не удержал улыбку.

Лидия помахала мне и быстро вышла из квартиры. Некоторое время я так и сидел в гостиной, пытаясь понять, что мне делать. Потом я снова посмотрел на маму. Она вновь казалась спокойной и умиротворённой. Словно ничего не было и ничего не случилось.

Я взял телефон и некоторое время думал, прежде чем позвонить. Потом всё же понял, что мама для меня важнее, чем какие-то старые детские обиды.

— Пап? — сказал я, когда он ответил. — Не мог бы ты приехать?

25. Лидия.

25. Лидия.

Я собрала все продукты, что были приготовлены в моём холодильнике для праздничного ужина. София не изменилась, поэтому предпочитала бездельничать и валяться на диване в гостиной Хардина. Рядом с самим Хардином. Пока я тут одна собирала продукты и пыталась отнести их наверх. Я взяла свой любимый фартук, и пошла к Хардину. Знаю, что он сто процентов будет смеяться, когда увидит меня в нём, но я хотела, чтобы сегодня обстановка была максимально домашняя.

Когда я поднялась к Хардину, картина была довольно ожидаема. Хардин пил пиво на диване, а рядом с ним сидела София. Хорошо, что хотя бы без пива.

— Так и думала, что застану вас, сидящих на диване, — сказала я, проходя на кухню.

— Мы действительно хотели тебе помочь, — крикнула София, но так и не поднялась с дивана. Я выглянула из кухни, когда всё поставила, и заметила, что она сидела, глядя на Хардина. Только слюнки пока не потекли.

— Что? — спросил Хардин и повернулся ко мне. Я лишь покачала головой и снова спряталась на кухни, чтобы они не видели меня.

Через час уже были закончены все основные приготовления. Салаты были нарезаны, индейка была в духовке, а на плите тушились овощи в сковородке.

— Знаете, вы можете хотя бы заняться сервировкой стола! — крикнула я Хардину и Софии.

— Обязательно? — переспросила меня Соф, в то время, как Хардин крикнул «Иду». Я повернулась, чтобы посмотреть на него и заметила, что София также удивлённо глядела на него. Хардин просто закатил глаза и пошёл к столу.

Если бы я знала, чем обернётся моя просьба, никогда бы не попросила их сервировать стол. Они не знали, как ставить тарелки, как раскладывать вилки. Куда ставить салат, кто будет вино, а кто нет. Как правильно поставить индейку, куда нужно поставить соусницу. Они ставили всё без какой-то системы и порядка.

— Ладно, я поняла, что вы всё делаете назло, поэтому просто сядьте, — сказала я, когда поставила в духовку пирог и подошла к столу в гостиной, чтобы всё переставить.

— Вообще-то, мы старались, — сказала София, глядя в пол.

— И я ценю это! — попыталась улыбнуться я, но ничего не вышло. Соф не обижалась, потому что знала, какая я привередливая и придирчивая. Она просто завалилась на диван, чтобы продолжить смотреть кино. А вот Хардин остался стоять рядом со мной, чтобы помочь мне с сервировкой. — Эм, и когда теперь ты собираешься рассказать обо всём родителям? — спросила я, чтобы как-то заполнить эту тишину.

— Уже не терпится избавиться и от фальшивых отношений? — спросил он с усмешкой.

— Нет! — быстро сказала я, а он еще сильнее усмехнулся из-за этого. — То есть я хотела сказать, что не люблю враньё… а твои родители такие милые… и мне просто интересно, как далеко ты хочешь зайти. Вдруг в голове ты уже планируешь нашу с тобой фальшивую свадьбу? — нервно засмеялась я.

— О, особенно часто я планирую нашу с тобой первую брачную ночь, — усмехнулся он.

— Фальшивую брачную ночь!

— Прости, Бэмби, но тут я никогда не фальшивлю.

— О, да твоя самоуверенность не знает границ, — рассмеялась я.

— Вот ты знала, с кем начинала жить, поэтому теперь без каких-либо претензий, — театрально сказал он, положив руку на сердце. Это заставляло меня еще шире улыбаться.

— О, нет, малыш, об этой твоей стороне я не знала. И ни за что бы ни согласилась жить с тобой, узнай раньше.

— Всё равно бы согласилась, вспоминая наши совместные ночи, — прошептал он, наклонившись ко мне ближе, а я сразу отступила, потому что эта близость полностью выводила меня из равновесия. Хардин слишком часто выводил меня из равновесия. Меня уже начинало пугать то, что я чувствую в его присутствии, поэтому я хочу как можно быстрее закончить то, что между нами происходило.

— А что?.. — начал Хардин и я посмотрела на него. Но он замолчал и просто смотрел на меня.

— Что? — спросила я.

— С пирогом. Да, я хотел спросить, что там с пирогом? — невнятно пробормотал он, немного отступая.

— Ему еще нужно минут десять, чтобы приготовиться, — нахмурилась я. — С тобой всё хорошо? — он так и не ответил, потому что позвонили в дверь, и он пошёл открывать.

— Хардин, — услышала я миссис Стоун. — Лидия! — радостно сказала она, когда я подошла, чтобы обнять её.

— Маленькое напоминание: я твой ребёнок, — произнес Хардин, закатывая глаза.

— О, милый, Лидия теперь мне, как дочь, — улыбнулась Карла, когда закончила обнимать меня. — А вы мои милые дети, — сказала она, потрепав его по щеке.

— Всё уже почти готово, — сказала я, помогая отцу Хардина с пальто.

— Уже чувствую запахи, — усмехнулся тот. — Красивая, умная, добрая, да еще и готовит отлично. Моему сыну повезло.

— Ох, перестаньте, вы же еще ничего не попробовали, — смущённо засмеялась я, покраснев.

— Ты женат, — напомнил ему Хардин, а я почувствовала его руки на своей талии. И от этого начала смущаться еще сильнее.

— Знаю и люблю твою маму, — сказал отец Хардина, притянув свою жену. У миссис Стоун в это время просто светились глаза от счастья.

— К столу! — сказала я, чтобы просто убежать от них.

Я высвободилась из рук Хардина и повернулась. София и Элиот уже сидели за столом и о чём-то мило болтали. Вот такой мужской компании я была даже рада. Элиот уже был не маленький мальчик, но еще и не настоящий мужчина, поэтому я не волновалась за Софию. Тем более, она делала прекрасные успехи. Я даже рассчитывала на то, что смогу уговорить врача закончить лечение, чтобы она жила со мной. Софии нужна настоящая полноценная жизнь и всё, что она упустила в ней.

Пока все рассаживались, Карла помогала мне с последними приготовлениями, которые оставались. Она принесла свою макаронную запеканку, сказав, что в их семье этот рецепт передавался по наследству, и я обязана потом тоже ему научиться, чтобы радовать Хардина. Именно в такие милые и домашние моменты, я постоянно испытывала перед ней стыд. Мама Хардина была прекраснейшей женщиной и чем-то напоминала мне мою маму. И она уже считала меня дочерью. Но я не была ею, потому что не была с Хардином. И никогда бы не смогла быть.

Когда все уже сели за стол, в дверь еще раз позвонили, и я встала, чтобы открыть.

— Привет! — радостно сказала Макс и бросилась мне на шею.

Она изменилась. Её макияж был лёгким, волосы ровно уложены, а не взлохмачены. И впервые она надела платье и бежевые балетки к нему. Я привыкла видеть свою Макс в каких-нибудь вызывающих нарядах, кричащих цветах. А не такую: простую и милую. Всё, что осталось от того образа, — цвет волос.

— Привет, — сказала я, когда она всё же отпустила меня. — Ты… ты очень красивая. Я даже не сразу тебя узнала! — улыбнулась я.

— И я сказала ей тоже самое, — я подняла голову и увидела Джин — подругу Хардина. Она улыбнулась, глядя на Макс и притянула её к себе. — Но она до последнего не верила мне и говорила, что не хочет быть посмешищем.

— И в корне была не права, потому что, Макс, ты прекрасна, — сказала я, а она слегка покраснела. Видеть покрасневшую Макс для меня опять же шок.

— Полегче, — сказала Джин, приподняв брови. — Я ревнива, а удар у меня сильный.

— И ты будь полегче, Джин, — смеясь, сказал Хардин, а его руки снова оказались у меня на талии и притянули к мужественной груди. — Эта девочка — моя, — его губы опустились, чтобы поцеловать моё плечо. Я заметила, как глаза Макс широко открылись от удивления, а Джин просто закатила свои и прошла вперед, закрывая дверь.

— Самец, перестань уже метить свою территорию, — сказала Джин, снимая свою куртку. — Здравствуйте, мистер и миссис Стоун, — сказала Джин, взяв за руку Макс и проходя к столу.

— Перестань, — прошептала я и попыталась отстраниться от губ и рук Хардина, которых вмиг оказалось слишком много.

— Никогда не думал, что так омерзителен девушкам, — произнес он, когда всё же отстранился от меня.

«Не омерзителен! Всё как раз-таки наоборот. Это слишком для меня желанно» — это был первый раз, когда в голове были мысли, и мне безумно хотелось озвучить их, но губы кто-то, словно склеил и не давал этого сделать.

— Пойдём к остальным, — вместо этого сказала я.

Миссис Стоун о чём-то радостно переговаривалась с Джин, а мистер Стоун хмуро смотрел на неё и Макс, что уже что-то рассказывала Софии.

— Сын, — сказал мистер Стоун, когда мы с Хардином вернулись за стол. — Может, в этом году ты прочтёшь молитву и разрежешь индейку?

Хардин застыл и шокированными глазами уставился на отца. Я чувствовала, что для него это важно. Ему было нужно это одобрение отца. Нужно признания того факта, что он уже взрослый и стал настоящим мужчиной. Чтобы как-то вывести Хардина из задумчивости, я взяла его за руку и сжала её. Он бросил на меня быстрый взгляд и улыбнулся. А потом он взял за руку и Софию, что сидела рядом с ним.

Я смотрела на то, как Хардин резал индейку, как София спорила с Элиотом о том, кому достанется первый кусок. Смотрела на миссис Стоун, которая любящими глазами любовалась сыном, который накладывал мне еду. Я смотрела на Джин и Хардина, которые смеялись над чем-то. Любовалась Софией, которая смеялась больше, чем за все эти восемь лет. Я наблюдала за Макс, которая просто светилась от счастья, любуясь своей девушкой.

На этом обеде я чувствовала себя дома. Я чувствовала, что у меня есть семья. Я была счастлива. И внутри желала, чтобы всё это было правдой. Я хотела быть настоящей девушкой Хардина, хотела, чтобы его родители любили меня по-настоящему, как дочь, хотела, чтобы София была со мной, а Макс и Джин никогда не расставались.

Но я знала, что большая часть этого построено главным образом на фальши наших с Хардином отношений.

26. Хардин.

26. Хардин.

— Значит, вы встречаетесь? — спросил мой отец еще раз, переводя взгляд с Джин на Макс.

В большей своей степени ужин проходил отлично. Я видел, как была счастлива мама, наблюдал за влюблёнными глазами Джин. Смотрел, как Элиот всё больше и больше влюбляется в сестру Лидии. И постоянно не мог оторвать взгляда от самой Лидии, потому что она становилась еще прекраснее, когда улыбалась. А сейчас она улыбалась не переставая.

Но дотошность и консервативность отца в некоторых вопросах всё равно никуда не делась.

— Да, мистер Стоун, — невозмутимо сказала Джин. Она всегда была умничкой и знала, как говорить с моим отцом.

— А парни закончились? — спросил он.

— Скотт! — шикнула на него Карен.

— Милая, только не говори, что я не прав, — продолжил отец, взглянув на маму. — Ты же сама постоянно ходишь в церковь и знаешь, что это противоестественно.

— Да, это перечит Библии, но это лишь их дело и их жизни, — продолжила мама.

— И поэтому они губят свои молодые годы на глупые противоестественные извращения, — продолжил отец. — Да, ты права, это их дело.

Я посмотрел на Джин, которая сжала руку Макс.

— Отец… — начал я, но Лидия перебила меня.

— А я еще знаю, что в Библии сказано, что Бог есть любовь, — начала она, а отец стал внимательно смотреть на неё. Впрочем, как и все за столом. — А любовь вездесуща. Она в воздухе, в движениях, в словах, поступках. Она везде. Она не имеет формы и размера. Она не имеет цвета и запаха. Она не имеет конкретного описания. Но она имеет одно значение: любовь — это всё. Тогда что в том, что две души любят друг друга? И хотя быть вместе?

Когда Лидия замолчала, она повернулась ко мне. А я не мог просто перестать смотреть на неё. Не мог отвести взгляда от этой девушки, которая была прекрасной. Умной. Красивой. Нежной. Доброй. Внимательной. Заботливой. И сильной. Она была гораздо сильнее, чем кто-либо из тех, кого мне доводилось встретить. И я не переставал восхищаться ею. И больше всего мне хотелось, чтобы она знала, как стала важна для меня. Но и именно этого мне хотелось меньше всего, потому что я знал, что услышу в ответ.

— Хардин… но мы же… это же были ненастоящие отношения… это же не было… Хардин…

Она бы даже не смогла выразить свою мысль, потому что была слишком мягкой и нежной. Но смысл бы всё равно остался таким, какой он есть.

— Да, и я люблю её, — я быстро заморгал, отрываясь от зелёных глаз, в которые смотрел всё это время. Когда я перевёл взгляд на Джин, то заметил, что он повернулась к Макс. — Я люблю тебя. Я никогда не встречала кого-то, кто будет делать меня настолько счастливой.

— И я люблю тебя, — сказала Макс, а у неё в глазах стояли слёзы.

— Какая трогательная, но извращённая сцена, — продолжил отец, полностью нарушив момент. — Две девочки решили, что знают о любви. Теперь мне даже стало интересно, как долго вы сможете играть в эту игру.

— Скотт! — крикнула мама.

— Перестань уже быть такой задницей, — сказал я ему, совершенно не заботясь о его реакции.

— Не смей со мной так говорить…

— А как я должен с тобой говорить, если ты постоянно считаешь меня недостойным ребёнком. Это было в детстве и продолжается сейчас.

— Потому что ты постоянно ведёшь себя, словно малый ребёнок. Ты никогда не мог вырасти, никогда даже не пытался повзрослеть. Для тебя жизнь — сплошная игра в несерьёзность, — строго говорил отец, а я чувствовал, как гнев во мне закипает.

— Мои увлечения для тебя всегда были таковыми. Прости, что я не Алекс. Но даже он верил в меня! — закричал я.

— Самое моё большое разочарование в том, что… — начал отец, но мама остановила его, отдёрнув.

— Скотт! — она встала из-за стола, пытаясь остановить нас, но я не мог. Мне так много хотелось высказать отцу. Так много нужно было сказать. Так много долгие годы было спрятано внутри меня.

— И в чём же? В том, что не я погиб в той машине? Или в том, что я вообще родился на свет?!

— В том, что ты даже и капли не похож на брата, — крикнул он. Его лицо покраснело от гнева. — У него была голова на плечах, он умел добиваться своего. И я всегда был в нём уверен. А достижения твоей жизни: убил брата-близнеца и нашёл себе хорошую девушку, — сказал он, кивнув на Лидию, которая сжалась на стуле.

Гнев дошёл до точки максимума. Я рванул к нему, потому что сегодня папа перешёл все границы дозволенного и все границы моего терпения. Но я почувствовал, что кто-то встал у меня на пути, упираясь маленькими ручками мне в грудь.

— Хардин, прошу, не надо, — прошептала Лидия, а я опустил на неё взгляд. Маленький Бэмби с большими глазами, в которых был страх. — Пожалуйста, не делай этого. Ты сам будешь жалеть.

— Да, если всё же не врежу этому козлу.

— Подумай о маме, — я бросил взгляд на маму, которая сжалась на стуле и пыталась утереть слёзы. Рядом с ней сидела Джин, обнимая за плечи и что-то тихо говоря.

— Убирайся! — сказал я отцу, указав на дверь. — Пока не сказал еще какое-то дерьмо, пошёл вон.

Отец вскочил из-за стола, кивнув Элиоту на выход. Мама тоже встала и быстро пошла за ними.

— И чтобы ты знал, — крикнул я, пока он еще надевал пальто. — Алекс всегда верил меня и повторял, что я должен идти к своей мечте. И я иду, поэтому я бросил учёбу и теперь играю в группе.

Отец смотрел на меня и мне казалось, что от злости он сейчас лопнет. Мама схватила его за руку и потащила к выходу, приговаривая что-то по дороге.

— А теперь вошли вон все, — сказал я, взглянув за стол, где было слишком много народу. — Вон! — крикнул я, когда никто так и не пошевелился, а потом ушёл в свою комнату, хлопнув дверью, которая едва с петель не слетела.

Я не знаю, чего мне сейчас хотелось в первую очередь. Догнать отца и врезать ему, разбить что-то, наорать на кого-то, выпить. Мне хотелось всего сразу, потому что внутри меня бушевал целый вихрь эмоций. Ярость. Злость. Гнев. Боль. Печаль. Страх. Вина. Много вины и гнева. И как бы сильно я не злился на отца за все его слова, больше всего я всё равно злился на себя. И ненавидел в первую очередь себя, потому что он был прав. Он во всём был чертовски прав.

Я виноват в том, что Алекса больше нет. И выжить должен был именно он. Не я. Я никогда не представлял из себя ничего стоящего. Был ошибкой, обузой, пустотой. Он же был всем. Надеждой родителей, золотым мальчиком, одарённым ребёнком с большим будущим. Но главное — он был моим самым лучшим другом. Он постоянно повторял, что он верит в меня, что я стану рок-звездой, и мы еще будем смешить людей тем фактом, что звезда рока точная копия сенатора.

Но я сам отнял у себя человека, который всегда и везде помогал мне, поддерживал меня. Я сам отнял его у себя! И никогда не смогу простить себе этого. Плевать, что думает и желает отец. Я не могу простить себя.

Я услышал, что дверь открылась. По тихим и неуверенным шагам я понял, что это была Лидия.

— Все ушли, — сказала она.

— Хорошо, — бросил я, даже не посмотрев в её сторону. — Прости за всё это. Лучше иди домой.

— Я кое-что принесла тебе, — сказала она, проходя в мою комнату. Мне даже стало интересно. Я ничего не смог сделать с дурацкой улыбкой, которая появилась на моём лице, когда я увидел контейнер с мороженым.

— У меня не было мороженного.

— Знаю. Я принесла его из своей морозилки, — ответила она, когда села рядом со мной на кровать и протянула мне ложку.

— Вау, должно быть ты очень любишь меня, раз делишься со мной мороженным из своих личных запасов, — пошутил я, а она толкнула меня плечом, но всё равно улыбнулась.

— Любовь к сладкому у меня от мамы. В детстве с этим постоянно были проблемы, потому что я крала из шкафчиков конфеты, печенье и прочее, а когда мама ловила меня, говорила ей, что сама видела, как она делала тоже самое.

— А ты видела?

— Нет, — рассмеялась она. — Я всегда блефовала, но она каждый раз краснела и просила не рассказывать папе.

— Ты маленькая хитрюга, — улыбнулся я, зачёрпывая очередную ложку клубничного мороженного. Я уже сто лет не ел мороженное. Я и забыл, насколько это может быть вкусно.

— Ничего не могу поделать. Сладкое — это вся моя жизнь.

— А театр?

— А театр — все мои остальные жизни. Ведь в театре их бесчисленное множество. Я всегда становлюсь кем-то другим там, — улыбнулась она, а потом зачерпнула большую ложку мороженного. Я удивился, что она не закричала «Холодно-холодно!».

— Поэтому ты и занимаешься этим?

— Наверное, — задумчиво сказала она, ковыряя ложкой подтаявшую массу и не смотря на меня. — В школе за мной всегда ходило клеймо «Девочка, у которой чокнутая сестра», «Одиночка с неполноценной семьёй». Дома же я даже не понимала, кто я. Новая жена папы всегда пыталась при нём, но все её улыбки были такими лживыми, что меня выворачивало. Один раз на семейном ужине она сказала, что я могу называть её мамой. Она сказала это так, словно они с папой делали мне одолжение, разрешая жить в этом доме и считать их родителями. Тогда я поняла, что не принадлежу этой семье. Теперь я играла там дочь и сестру. Но уж точно я не была там кем-то настоящим.

Лидия замолчала, зачерпнув ложку мороженного, а я взял её свободную руку в свою.

— Я хочу узнать, какая она, — сказал я.

— Кто? — удивилась Лидия, и я улыбнулся ей.

— Лидия. Я хочу узнать, какая настоящая Лидия. Которая не играет роль чьей-то дочери, чьей-то сестры, чьей-то девушки. Которая не притворяется, не улыбается для других, чтобы порадовать их. Я хочу узнать, какая она — настоящая Лидия, которая спрятана за множеством масок и искалеченной душой.

— В этом-то и проблема, Хардин, — печально сказала она, а в её больших глазах появились слёзы. — Я больше не знаю, какая настоящая Лидия. Не знаю, чего она хочет, о чём мечтает, чего ждёт от жизни. Я словно играю самую важную роль. Милую девочку, которая претворяется, что в её жизни всё хорошо. Идеальную девочку, влюблённую в своего хорошего друга. Но умирающая от неразделённой любви. Думаю, я слишком часто читала Шекспира и просто переняла по одной черте от каждой его героини, — невесело засмеялась она, а я провёл по её щеке рукой, чтобы заправить прядь волос. Она сразу посмотрела на меня. Даже со слезами её глаза были самыми красивыми. Но мне всё равно больше нравилось, когда её глаза улыбались, хоть я и видел это всего пару раз.

— Мои глаза в тебя не влюблены, — начал я. — Они твои пороки видят ясно. / А сердце ни одной твоей вины / Не видит и с глазами не согласно. / Ушей твоя не усложняет речь. / Твой голос, взор и рук твоих касанье, / Прельщая не могли меня увлечь / На праздник слуха, зренья, осязанья. / всё же внешним чувствам не дано — / Ни всем пяти, ни каждому отдельно — / Уверить сердце бедное одно, / Что это рабство для него смертельно… Прости, но дальше не помню.

Но тут я соврал. Я просто не мог прочитать последние строчки, так как там было «В своём несчастье одному я рад, что ты — моя грех и ты — мой вечный ад». Мне показалось, что это просто будет больше, чем она должна услышать от меня. Конечно, я всё еще слышал в своей голове слова Лидии из столовой. Но не знал, как к этому стоит относиться.

— Боже, это же Сонет 141! — радостно закричала Лидия и начала прыгать на кровати. — Ты знаешь его наизусть! Откуда?! Откуда-откуда?

— Прошу, успокойся, — рассмеялся я и забрал у неё ведёрко мороженного, про которое она уже забыла и чуть не уронила, пока прыгала. Иногда она была так похожа на ребёнка, что мне становилось дико стыдно от того, как сильно я возбуждался. — Когда я только начал писать песни, у меня был полневший ступор. И Алекс предложил найти вдохновение у других поэтов, поэтому частенько приносил мне какие-нибудь книжки. Это были его любимые строки. Он говорил, что когда-нибудь я дойду до глубины этих Шекспировских строк и напишу такую же проникновенную песню.

— Я всегда думала, что этими строками Шекспир призывает нас любить, не взирая ни на что. Он пытается донести, что, прежде чем сказать кому-то, что мы любим его, мы должны увидеть все его пороки и принять их полностью.

— А если этих пороков слишком много, послать в задницу, — рассмеялся я.

— Да ну тебя, — тоже засмеялась она, а потом встала. Я сразу почувствовал боль от того, что она собралась уходить и уже хотел извиниться за грубость. — Хочу проверить Софию. Джин и Макс остались с ней, но мне нужно её увидеть, а еще убедиться, что с самой Макс всё хорошо, потому что она так расстроилась из-за слов твоего отца. Но он не виноват. Хотя он повёл себя не очень хорошо, он не такой плохой. Я просто… не знаю, что тебе сказать…

— Спасибо за мороженное и разговор. Это… помогло, — обычно я не люблю трепаться или слушать бесконечные разговоры. Но звук голоса Лидии успокаивал меня, даже когда она говорила невпопад, путалась в мыслях и не знала, что нужно сказать, а что умолчать. Мне нравилось говорить с ней, смотря в её глаза, потому что с ней я почему-то чувствовал себя хорошо. Она была просто… Лидией. И больше ей не нужно было.

— Тогда пока, — улыбнулась она.

— Пока, — сказал я, когда она вышла и закрыла дверь.

А я так и остался в комнате с ведёрком подтаявшего мороженного и словами Шекспира в голове.

27. Лидия.

27. Лидия.

— Если мы повернём направо, то выйдем к музею, а через два квартала есть ботанический сад, — сказала я Софии, глядя в туристический путеводитель. Я жила в Филадельфии уже давно и хорошо изучила здешнюю местность, но раньше мне было как-то не до музеев и всех прочих исторических памятников культуры, потому что все мои мысли были заняты учёбой и некоторыми подработками.

— Я уже устала, — сказала София, когда я перевернула страницу, чтобы прочитать ей про ботанический сад. — Давай посидим где-нибудь в кафе, да выпьем кофе?

— А может чаю? — ей был противопоказан кофеин. Не запрещён, но по внушительным предписаниям врача его лучше было не принимать.

— Хорошо-хорошо! — закатила она глаза, и мы пошли к ближайшему кафе.

Я заказала себе травяной чай, а София выбрала зелёный с мелиссой и пару шоколадных печенюшек. Мы сели у окна, и я продолжила рассказывать ей, куда мы можем пойти, как здесь здорово и где ей лучше побывать.

— Как дела у Хардина? — спросила она, резко прервав меня. — Вчера ты поговорила с ним после… всего. Как он?

— После разговора я его не видела, но мне показалось, что ему уже лучше.

— Мне так жаль Хардина. Он хороший парень и не виноват, что его отец самый настоящий козёл.

— Я не считаю его отца козлом, — мягко сказала я. Не хотелось спорить с ней, но София заблуждалась. Она не могла трезво мыслить, ведь не так хорошо знала мистера Стоуна. Хотя я тоже знала его всего ничего. — Он строг и требователен. И на этом ужине он повёл себя неправильно, но я не считаю, что он настолько ужасен.

Я постоянно вспоминаю, с какой нежностью и любовью он смотрит на свою жену. Мужчина, который так сильно любит женщину даже спустя больше двадцати лет, просто не может быть козлом.

— А наш отец? — встречно спросила София. — Нашего отца ты считаешь козлом?

— Соф…

— Ты ненавидишь нашего отца, но не хочешь понять Хардина.

— Я не ненавижу его, ясно? Он мой отец. Этот человек сделал много поступков, которые я не могу одобрить и за которые я буду презирать его. Но он всё равно мой отец.

— В любом случае, ты не понимаешь Хардина, — продолжала настаивать София. — И не поймёшь, потому что вы разные по всем пунктам. Сложно поверить, что его родители повелись на историю с вашими отношениями.

Я проигнорировала этот укол. Она не пыталась меня обидеть. София просто говорила правду. Она говорила то, что видел абсолютно каждый, кто смотрел на нас. Мы были разные, противоположные. И теми, чьи миры не должны пересекаться. Но каким-то образом получалось так, что только он мог по-настоящему понять меня. А я имела представление о том, что чувствовал он. Это было сюрреалистично. Но это было правдой. Сложно и всё еще мне непонятно.

— Прости, я такая грубая сегодня! — быстро сказала София, закрывая лицо руками.

— Нет, всё хорошо. Ты права, — я отняла одну её руку от лица, чтобы посмотреть в глаза.

— Ты сказала, что вы понимаете друг друга, — я тяжело вздохнула, когда поняла, что снова говорила. Как же я устала от этого.

— Не обращай внимания. У нас с Хардином было пара нормальных разговоров, но это не значит, что… что мы сможем поладить.

— Но скажи, что он хороший! — мечтательно улыбнулась она.

Тогда я и поняла всю суровую реальность, которую по своей глупости не заметила раньше. Я так волновалась за неё, хотела проводить как можно больше времени, опасалась, чтобы у неё не было стресса и срыва. Еще и родители Хардина. Этого оказалось достаточно, чтобы я стала слепа и не заметила, как София влюбилась в Хардина. Этот её побег в его квартиру, когда меня не было, нежные улыбки, постоянное желание дотронуться до него и мечтательные разговоры о том, какой он замечательный.

Моя сестра влюбилась, а я не знала, что должна чувствовать по этому поводу. Одна моя часть безумно радовалась этому, потому что это показывало, что она уже оправилась и готова к возвращению в мир, готова выйти из клиники, готова жить со мной. Это было то, чего я так долго и сильно ждала. Чтобы моя София вернулась ко мне, и мы снова были вместе.

Но другой моей части было грустно от этого. Настолько, что хотелось плакать. И я поймала себя на печальной мысли, что это было не из-за того, что она выбрала недостойного парня. Хардин действительно был замечательным и очень даже достойным.

Нет, она просто выбрала парня, из-за которого моё сердце было не на месте.

***

Этим же вечером, когда София уснула, я долго не могла найти себе места, а потом всё же пришла к решению. С Хардином мне в любом случае ничего не могло светить. Соф права, мы разные. Слишком разные. Но я бы хотела, чтобы она была счастлива. Чтобы просто попыталась наверстать того, что у неё так и не было. Она была на свидании всего раз, за пару недель до того… до всего случившегося. Поэтому я знала, что должна сделать.

Я подошла к двери Хардина и постучала. Он что-то проворчал, а потом открыл.

— Привет, — сразу сказал он, немного улыбнувшись. Что со мной происходит? Почему я не смогла сдержать ответную улыбку?

— Уже достаточно поздно. Я же тебе не помешала?

— Только девять, — улыбнулся он, впуская меня. Я заметила, что на журнальном столики стояла тарелка с остатками вчерашнего ужина и пара бутылок пива.

— Какая я всё же плохая девушка, — усмехнулась я, кивнув на всё это.

— Ты замечательная девушка, — он выключил телевизор, а я решила проигнорировать это. В конце концов, мы просто подшучивали друг над другом. Мы даже парой не были. — Что-то случилось?

— Нет, я просто пришла узнать, как у тебя дела? Ну, после всего вчерашнего, мне стало интересно, как ты сегодня. Нет ли у тебя желания кого-то убить или сделать что-то в этом плане. Потому что… ты был так расстроен и зол. И я… чёрт, пора что-то с этим делать! — рассмеялась я и закрыла лицо руками, потому что моя болтовня даже мне уже наскучила.

— Всё хорошо, — сказал Хардин. Не знаю, к чему именно это относилось.

— Боже, это так неудобно, — сказала я, всё еще не глядя на него, а потом почувствовала, как он убрал руки от моего лица, и увидела его улыбку. Милую и добрую, от которой моё сердце начинало биться чаще.

— Расскажи, что случилось. Ты не просто так пришла сюда.

— Ладно, в общем, из-за всей этой истории с твоими родителями, ты сказал, что должен мне, так?

— Ну, да, — немного помявшись, ответил он.

— В общем, сегодня я кое-что поняла, относительно Софии и мне нужна твоя помощь. Понимаешь, всё это… ты знаешь что… случилось с ней очень рано, поэтому она пропустила достаточно важный период в своей жизни. Она почти не ходила на свидания и влюблялась лишь раз. А сейчас она, кажется, влюбилась в тебя и мне… хочется, чтобы ты пригласил её на свидание! — быстро выпалила я, потому что это переставало быть хорошей идеей. Я не хотела этого. Более того, я бы хотела, чтобы этого никогда не происходило. Но больше всего я бы хотела, чтобы Соф была счастлива. А это могло бы сделать её счастливой.

— Ты хочешь… чего?! — прищурился Хардин. Казалось, он никак не мог понять, чего именно я от него хотела. Я и сама не до конца понимала.

— Ты должен сводить её на свидание. И не должен приставать. Никаких поцелуев! Это может отпугнуть её, — и только сильнее ранит моё сердце. — Никакого мата и повышения голоса. Вести себя прилично. И хорошо. И сделать так, чтобы она еще сильнее не полюбила тебя, потому что потом это может разбить ей сердце.

— А если нам обоим понравится это свидание? — медленно проговорил он, следя за моей реакцией. Я же восприняла это спокойно и нейтрально, хотя сердце резко пропустило удар. — Вдруг, узнав твою сестру получше, я пойму, что она та самая, которую я всегда ждал?

Этот момент я не продумала, но надеялась, что всё не зайдёт так далеко. Мы пока говорим об одном свидании.

— Вау, Лидия и не продумывает последствия, — усмехнулся Хардин, а я поняла, что снова говорила лишнее. Чёрт!

— Я продумаю все возможные варианты и их исходы. Но ты должен понять, что для меня важно её счастье, а она… она так отзывалась о тебе, так смотрела на тебя. На один краткий миг, но это сделает её счастливой.

— Я сделаю это, — чуть подумав, сказал он.

— Правда?

— Да. Я сделаю это ради тебя, — я закусила губу, чтобы удержаться от улыбки, что уже была готова расползтись по моему лицу от его слов. — Услуга за услугу, — быстро добавил он, а я сразу вернула нейтральное выражение на лицо.

28. Хардин.

28. Хардин.

Я стоял перед зеркалом и не мог поверить, что всё же ввязался в это. Иду на свидание с девушкой, с которой нужно быть предельно осторожным и чутким. Чего я никогда не умел. Я не имею ничего против Софии. Она классная и нравится мне. Но до этого, когда я был с ней, в комнате присутствовал еще кто-то. Сейчас же будем только мы вдвоём. И это пугало меня, потому что я не знал, как с ней обращаться. И что сделать, чтобы и понравится ей и сделать так, чтобы ее влюблённость не зашла дальше. Как я мог в это впутаться?

А потом я понял, как и почему согласился на это, потому что из моей ванной вышла Лидия с расчёской в руках, чтобы уложить мои волосы.

— Серьёзно? — спросил я, когда она начала меня расчёсывать. — Меня мама не так собирала на первое свидание.

— Это важно.

— Я знаю. И понимаю, — сказал я, когда взял её руки в свои и посмотрел в её глаза, которые сегодня были очень грустными.

Сегодня она выглядела такой же грустной, как и два дня назад, когда я пришёл к ним.

Я постучал в дверь, и мне открыла Макс. Она уже перестала удивляться моей компании. Лидия стояла на кухне и что-то готовила, а София сидела на диване и просматривала журнал. В этот момент я больше всего хотел рвануть к девушки на кухню, но вспомнил, почему я тут и пошёл к дивану, а потом сел на колени перед Соф. Её глаза полезли на лоб от удивления, когда я взял её за руку.

— Прекрасная София Теннер. Не согласишься ли ты сходить на свидание с замечательным мужчиной, который очень нуждается в компании такой милой девушки, как ты, вечером в среду?

— Я?.. что? — начала она говорить невпопад.

— Соф, я хочу, чтобы ты пошла со мной на свидание. Пожалуйста?

Она могла сказать нет. Это бы всё упростило. Я сделал то, что просила от меня Лидия. Высказал интерес и пригласил Софию на свидание. Но она могла отказаться, а заставлять её никто бы не посмел.

— Да! — радостно улыбнулась она, а я улыбнулся в ответ.

— Тогда до среды, — сказал я, поцеловав её руку, и пошёл к выходу. Прежде чем уйти, я бросил взгляд на Лидию и заметил её грустный взгляд, направленный в никуда. Потом она подняла голову и улыбнулась мне, подмигнув, но я не поверил ей.

— Хардин, — сказала Лидия, привлекая моё внимание и вырывая из воспоминаний. — Ты слушаешь меня?

— Да.

— И что же я говорила? — она скрестила руки на груди и посмотрела на меня, приподняв бровь.

— Только правильные и умные вещи, — попытался отшутиться я. Это сработало, потому что Лидия улыбнулась и покачала головой.

— Будь серьёзнее.

— Послушай, мне двадцать три года, я уже сто раз бывал на свиданиях.

— Я прекрасно это знаю. И поверь мне, я постоянно слышу, как заканчиваются твои свидания и встречи с женщинами. И слышала, как ты и твоя… девушка несколько дней назад…

Дерьмо! Я не хотел, чтобы она слышала меня с Мэг.

— В любом случае, это другой случай, — продолжила она, покраснев. Мне хотелось что-то сказать ей. Хотелось объяснить, что это было минутное помутнение, что я и Мэг уже не вместе. И не будем вместе. Но Лидия не дала мне продолжить. — Помни, что ты не должен на неё давить. Возьми её за руку, но не пытайся поцеловать. И ты же знаешь, что никакого секса! — жёстко сказала она, а потом снова покраснела и развернулась.

Как же много мне хотелось сказать ей. Больше всего мне хотелось узнать, что я чувствую к ней и есть ли у неё что-то ко мне. Но я не знал, как это преподнести и как сделать так, чтобы не напугать её.

Я вышел из своей комнаты. Лидии не было здесь, и я сделал вывод о том, что она пошла прочитать подобную лекцию Софии. Забрав цветы, что я купил сегодня, и закрыв дверь, я направился к квартире Лидс, чтобы забрать Соф. Все эти напутствия Лидии только сделали так, что я начинал нервничать, а я никогда не нервничал рядом с девушками. Моё лицо и обаяние делали все за меня. Поэтому мне и напрягаться не приходилось. Девушки сами падали к моим ногам.

Я постучал и спустя пару секунд мне отрыла София, которая сегодня преобразилась. На ней было нежно-розовое платье и чёрные полусапожки без каблуков. На лице лёгкий макияж, а волосы ровными локонами спадали на плечи. Она была красивая. В голове я постоянно заканчивал фразу так: «Не такая, как Лидия, но по-своему очень красивая».

— Это тебе, — улыбнулся я и протянул ей цветы. Она радостно улыбнулась и понюхала их.

— Они замечательны.

— Но ты еще лучше.

— Я поставлю их в воду, — Сказала Лидия, которая неожиданно появилась между нами. Она забрала цветы и помогла Соф надеть пальто. — Жду вас к восьми, — повторила она то, что говорила мне сотню раз. София закатила глаза, словно она и ей успела сказать это как минимум миллион раз.

— Все уже поняли, — София быстро обняла Лидию, а потом вышла за дверь и закрыла перед её ней. — Идём?

— Да, — сказал я, но внутри испытывал дикое желание открыть дверь и попасть к девушки, которая осталась по ту сторону.

***

И всё же София была хорошей. Мы пошли в небольшой, уютный паб в нескольких кварталах от дома. Она была милой и приятной в общении. В этом она напоминала Лидию. И когда я присматривался, мог увидеть много общих черт в них. Но всё равно она была Софией, а не Лидией. И как бы я не наслаждался временем с ней, я постоянно думал о её сестре.

фМы провели чудесный вечер за ужином. Говорили о своём детстве, увлечениях. Я рассказывал про то, как создавал группу, она рассказывала про то, кем хотела стать когда-то. Мне было уютно с ней. Но это был уют, как… с сестрой. Я не мог отделаться от мысли, что ужинал с сестрой, которую давно не видел и с которой мне просто захотелось провести вечер.

— Это было очень мило с твоей стороны, — сказала София, когда мы шли обратно к дому.

— Помочь надеть пальто и открыть дверь? Каким же неотесанным грубияном ты меня считаешь? — усмехнулся я.

— Я не об этом, — рассмеялась она. — Я про это свидание. Мило, что ты пригласил меня.

— Что в этом?..

— Я знаю, что не нравлюсь тебе.

— Ты…

— Точнее, может и нравлюсь. Но не в том плане, чтобы звать на свидание.

Я лишь вздохнул, потому что не знал, что мне делать. Если бы я начал отрицать, мы бы увязли в этом еще глубже. Я и так уже погряз во вранье со своими родителями, поэтому еще одной лжи будет слишком много.

— А еще я знаю, что в этом плане тебе нравится Лидия, — я хотел возразить, но она опередила меня. — Не пытайся, это видно. А также я знаю, что ты ей тоже нравишься. Но вы оба так погрязли в мысли, что не подходите друг другу, что никогда не скажете правду.

— Я действительно не подхожу ей, — вздохнул я и пнул камушек, который покатился по дороге. — Она вся такая правильная, милая, добрая, нежная. Планирует жизнь, ждёт многого от неё. А я радуюсь, если на следующий день не просыпаюсь в тюремной камере. Думаешь, ей это надо?

— Нет, — честно ответила она, а я подумал, что лучше бы она соврала. — Но также я знаю, что с тобой она стала другой. Она постоянно жила на внушении. Она решала, что сама должна быть той, какой её все видят. Но она редко бывает настоящей. Той, которой я успела её запомнить. С тобой же она бывает такой. И то, что она чувствует к тебе, это настоящее. Это не притворство и не ожидания других. Это настоящая Лидия, и я очень прошу тебя не упустить это.

— Я всегда лажаю. Особенно с девушками.

— Серьёзно? — засмеялась она, а я улыбнулся.

— Я хорошо трахаюсь с ними и могу с лёгкостью уговорить делать разные вещи в постели. Но отношения мне никогда не давались. А особенно, что делать с Лидией, я не знаю. Она… совершенно другая.

— Просто делай то, что делал до этого. И будь с ней честен, — София остановилась и повернулась ко мне. — Я вижу, что она влюбилась в тебя. И вижу, что она начала много значить для тебя. Поэтому перестаньте быть такими чертовски тупыми и пытаться игнорировать это. Вы нужны друг другу. И вы никогда не узнаете, получится ли у вас что-то или нет, если так и не попробуете это что-то.

— Если бы я не познакомился с твоей сестрой, — улыбнулся я, глядя на неё. — Думаю, я бы влюбился в тебя.

— Знаю, — усмехнулась она, а потом развернулась и пошла к дому.

29. Лидия.

29. Лидия.

Я не могла найти себе места. Я ходила туда-сюда по гостиной, измеряя её шагами. В общей сложности я должна была пройти уже километра три или больше. Зато на меня хотя бы не напал нервный жор, потому что тогда бы я точно не влезла в свои любимые джинсы, которые и так уже с трудом сходились на мне. Да, я слишком люблю покушать что-нибудь вкусное. И не готова от этого отказаться, но и не хочу, чтобы меня разнесло. Поэтому уже давно внушаю себе, что пора записаться в зал, но моя лень оказывается сильнее меня. Так было всегда. Даже в детстве я не очень любила активные игры.

Чёрт, и о чём я думаю?!

Я запустила руки себе в волосы и потянула за них, когда поняла, как далеко от нужного ушли мои мысли. Моя сестра была там с… Хардином. И я не знала, за кого из них я больше переживала. За Софию и тот факт, что Хардин может еще сильнее ей понравиться или же за Хардина. Потому что София с лёгкостью может понравиться ему. Что будет со мной, если они начнут встречаться? Конечно, я просто молча буду сидеть в стороне, если Соф действительно будет счастлива. Я не собираюсь мешать ей жить. Даже если это счастье будет с парнем, в которого я влюбилась.

О, Боже! Я только что первый раз признала это.

Я влюбилась в Хардина Стоуна.

Это на самом деле так. Он не просто нравился мне, как милый парень с экстравагантным чувством юмора и израненной душой. Я была безумно влюблена в него. В его милые улыбки, в его подшучивания надо мной, в его привязанность к брату, в его игру на гитаре и в то, как много он вкладывает в свою мечту. Он был замечательным парнем. Он был больше, чем просто замечательный. Жаль, что не все видели, какой Хардин на самом деле. Что за всем этим алкоголем, беспорядочными связями и грубостью он просто скрывал то, как сильно тосковал по своему брату.

Я не знала, что мне с этим делать. Сомневаюсь, что Хардин мог чувствовать то же самое ко мне. Я не была девушкой, которая привлекала внимание парней. В особенности таких, как Хардин. Он был красивым, мужественным, уверенным в себе и в том, что может заполучить любую девушку. Я же была той, кто предпочитала прятаться в своей скорлупе перед телевизором, под одеялом и с ведёрком мороженного.

Я чуть не закричала, когда услышала, как дверь открылась. Схватившись за сердце, я повернулась к двери и заметила там Софию.

— Чего ты так пугаешь? — спросила я, подходя к ней.

— Какая ты дёрганная сегодня, — улыбнулась она, снимая пальто.

— Это не смешно, — я скрестила руки на груди, а потом спросилан стараясь сделать так, чтобы мой голос не выдал моего нетерпения. — Как прошло?

— Что прошло? — невозмутимо спросила София, снимая сапожки.

— Перестань издеваться, как прошло свидание?

— А тебе прямо так интересно?

Я поджала губы, раздумывая об ответе.

— Ну, я надеюсь, что всё прошло хорошо, и Хардин вёл себя достойно.

— Поговори с ним об этом, — сказала София, когда пошла в мою комнату. Я сразу побежала за ней, потому что не могла понять, как трактовать её слова.

— Что это значит?

— Это значит, что он живёт на этаж выше, поэтому ты можешь просто пойти наверх и поговорить с ним, а я хочу принять ванну и лечь спать, — улыбнулась она и скрылась за дверью.

Я не могла понять, как это можно принять. Не могла понять её поведение. Это значит, что всё было безумно хорошо и они хотят сходить на еще одно свидание, но не знаю, как я отнесусь к этому? Чёрт, это причиняло боль. Но такой исход событий у меня был. Как я и сказала Хардину, я продумала любой вариант и пути решения при нём. Это был самый невероятный для меня, вариант номер шесть. Их чувства стали взаимными. Пути решения: Разрешить им, поговорить с Хардином, и попросить его быть предельно нежным и аккуратным с Софией.

Я вышла из квартиры и побежала к Хардину, решая, что это лучше не откладывать.

Он открыл мне сразу после того, как постучала, а я попыталась справиться со своими чувствами, потому что он был очень красивым. Чёрная рубашка и чёрные джинсы очень шли ему. И как можно быть таким красивым?

— Спасибо, Бэмби, — усмехнулся он.

— Эм, я хотела поговорить… — покраснела я, запинаясь. — Что бы ни произошло между вами с Софией, я рада за вас. И не против, но очень прошу тебя быть с ней предельно осторожным…

— Что она сказала тебе? — нахмурился он.

— Ничего, но я подумала, что, скорее всего, вы…

— Не хочешь поговорить об этом? — сказал он, отступая, а я прошла в квартиру.

— Ладно, и как всё прошло? О чём вы говорили? И она что-нибудь сказала про еще одно свидание? А ты?..

— Как много вопросов, — рассмеялся он. — Идём.

Хардин сел на диван, а я пустилась рядом с ним.

— Ты когда-нибудь играла в «Я никогда не…»?

— Нет, но слышала, — я бросила взгляд на стол, где стояла бутылка текилы, две рюмки, соль и нарезанный лимон.

— А текилу пила? — я лишь покачала головой. — Хорошо, тогда сегодня мы убьём двух зайцев одним махом. Я бы сказал даже трёх, — усмехнулся он.

— Что это значит? — мне никак не удавалось понять, чего он хочет. Почему он ходит вокруг да около, но никак не может поговорить со мной об их с Соф свидании?

— Вот тебе условие, — сказал он, разливая по рюмкам текилу. — Ты выпьешь со мной и сыграешь в игру, а потом я отвечу на все твои вопросы.

— Нечестно!

— Честно, — сказал он, когда дал мне одну рюмку. — Смотри, как надо делать. Сначала посыпаешь на руку немного соли, — он взял солонку и насыпал немного. — Потом слизываешь и запиваешь, — он сделал, как сказал и взял кусочек лимона, чтобы закусить. — И ешь лимон.

— Вроде не сложно, — я с сомнением смотрела на содержимое моей рюмки.

— Тогда начнём. Я первый. Я никогда не читал «Гордость и предубеждение», — усмехнулся он.

— Это нечестно, ведь очевидно же, что я читала.

— Так ты читала? — издеваясь, спросил он с улыбкой. Я закатила глаза и посыпала на руку соль, а потом выпила. Текила сразу обожгла горло, а лимон заставил еще сильнее поморщиться.

— И так. Я никогда не курила травку.

В эту игру могут играть двое.

Хардин выпил свою рюмку и снова наполнил наши.

— Я никогда первым не признавался в своих чувствах.

Я не знала, как это расценивать. Но я признавалась в своих чувствах. К Лукасу. Хотя теперь я всё больше и больше сомневаюсь в том, что эти чувства были настоящими, а не тем, что я просто пыталась себе внушить.

Но всё равно я признавалась, поэтому выпила, а глаза Хардина полезли на лоб.

— И кто же он?

— Мой хороший друг. Мы учимся в одном университете. Я полюбила его еще в самом начале, но долго не могла признаться. Когда всё же сделала это, он отверг меня.

— Ты всё еще любишь его?

— Помнишь, что я хорошо играю роль? — усмехнулась я. Текила была крепче, чем я думала, поэтому она хорошо развязала мне язык. — Я никогда не предлагала своей второй половинке жить вместе.

Я ждала, когда Хардин выпьет, но он не сделал этого. Он просто усмехнулся.

— Я никогда не… — начал он, но я перебила.

— Стой-стой-стой! А твоя девушка?

— Я никогда не предлагал ей жить вместе. В один момент она поставила меня перед фактом. Сам же я не хотел этого. Продолжим?

Через полчаса у нас осталось меньше половины бутылки. Мы говорили всякую ерунду, типа я никогда не читал этого, я никогда не слушала такую-то группу, я никогда не пробовал этого, я никогда не была там-то, я никогда не смотрел такой-то фильм. Мы словно соревновались, кто кого перепьёт, но в этом вопросе у Хардина было большее преимущество. Я уже хотела попросить его закончить эту игру и рассказать про Софию.

— Я никогда не думал, что смогу влюбиться, — сказал он, когда я отставила рюмку. Я посмотрела на него и не знала, что мне нужно ответить. Возможно, это и было то, к чему он подводил меня всё это время. Он просто пытался сделать так, чтобы я нормально отнеслась к тому факту, что он и София…

— Это Соф? — просто спросила я.

— Мимо, — я нахмурилась от его ответа.

— А кто?

— Это ты.

— Что?

Во мне уже было слишком много алкоголя, поэтому мне могло померещиться.

— Лидия, — Хардин взял меня за руку и заставил посмотреть ему в глаза. — Это так. Я не понимал этого. Не знал, как можно объяснить то, что я чувствую к тебе. И есть ли у меня хоть какой-то шанс с тобой. Но сегодня София всё разъяснила мне.

Я не знала, что ответить. Не знала, что вообще можно сказать. В голове было столько мыслей, но все они путались. В этот момент я больше не хотела думать про его свидание с Софией, про его других девушек, про его родителей или что-то еще. В этот момент я просто хотела первый раз быть честной с самой собой и с человеком, который был мне дорог. И в этот момент я просто хотела сделать то, чего хотела сама.

Поэтому я просто поцеловала Хардина. Его руки сразу схватили мои бёдра и пересадили к себе на колени так, чтобы я обхватила его бёдра. В том, что Хардин умеет целоваться я никогда не сомневалась. Но меня просто с ума свёл этот поцелуй. То, как его губы терзали мои, как его язык ворвался в мой рот и вёл себя там так по-хозяйски. Я простонала в его рот, когда Хардин прикусил мою нижнюю губу.

Он подхватил меня под попу и встал, заставляя тем самым обхватить его талию ногами. Хардин пошёл в сторону своей спальни, а потом пинком закрыл дверь и уложил меня на кровать, ложась сверху.

Тогда он продолжил поцелуй. Он начал спускаться ниже, к шее, отодвигая мою кофту с плеча, чтобы поцеловать его. Вторая же его рука пробиралась под кофту, гладила живот и направлялась к груди. Я знала, что он опытный любовник и что знает, что нужно делать с девушкой. Но я не думала, что каждый его поцелуй, каждое прикосновение будет так сильно сводить меня с ума.

Хардин немного отстранился и быстрым движением стянул мою кофту через голову, а потом и свою рубашку. Когда он снова лёг на меня, я начала исследовать его татуировки, проводя по ним руками, очерчивая кончиком пальца. Хардин наблюдал за этим, а потом опустился и начал покрывать мой живот поцелуями, подбираясь к вершине груди, чтобы поцеловать и её.

— Ты такая красивая, — пробормотал он, расстёгивая мои джинсы. — Такая чертовски красивая, что я могу сойти с ума.

Он снова привстал и стянул мои джинсы. Я лежала перед ним в одном нижним белье, и это было больше, чем кто-либо когда-либо мог видеть. Но почему-то его я не стеснялась. Мне хотелось, чтобы Хардин видел меня, чтобы я была желанна для него.

— Бэмби, я не думал, что ты можешь быть еще более идеальной, — он снова опустился к моему животу и начал покрывать его мелкими поцелуями, а я прогнулась в спине. Так хорошо.

— Хардин… я никогда не делала этого, — тихо призналась я, когда его губы спускались всё ниже к местечку между моих бёдер.

— Тогда мне нужно выпить, — усмехнулся он, когда отстранился. Я же улыбнулась.

— Я серьёзно, — прошептала я.

— Мы не будем сегодня заниматься сексом. Я хочу тебя. Невероятно сильно хочу. Но ты должна быть в это время трезвой и полностью отвечать за свои действия.

— Я отвечаю! — сразу сказала я и приподнялась на локтях.

— Знаю, — Хардин запечатлен на моих губах еще один быстрый поцелуй. — Но ты достойна большего, чем трах попьяне. А сейчас ты действительно пьяная.

— Ты напоил меня, — я снова откинулась на подушки и просто любовалась Хардином. Он был великолепен без рубашки.

— Не моя идея. А твоей сестры. Она сказала, что капля алкоголя развяжет язык как мне, так и тебе.

— Вы такие… противные! — надулась я, а Хардин рассмеялся и снова опустился на меня, чтобы поцеловать.

— Не сегодня и не так.

— Но пообещай, что это произойдёт, — мне захотелось ударить себя из-за того, как жалобно звучал мой голос.

— Обещаю, — усмехнулся он и снова поцеловал меня.

Мы еще долго целовались, пока оба не заснули в объятиях друг друга.

30. Хардин.

30. Хардин.

Я проснулся от того, что кто-то ворочался в моих объятиях и говорил что-то. Открыв глаза, я поморщился от солнечного света, проникающего в комнату через окно, а потому перевёл взгляд на рыжеволосую девушку в моих объятиях.

Не верится в то, что Лидия лежала в моей кровати в одном нижнем белье. Она была такой красивой. Я провёл рукой по её взъерошенным волосам, а большим пальцем очертил контур губ. От этого они немного приоткрылись, а я попытался удержать себя в руках… в штанах точнее. Еще ни одна девушка так сильно не привлекала меня. То что Лидия творила со мной одновременно и пугало и являлось лучшим, что со мной случалось.

Лидия еще раз пошевелилась, а потом открыла глаза и начала моргать от яркого света. Когда её глаза привыкают к свету, она фокусируется на мне.

— Доброе утро, — улыбаюсь я и наклоняюсь, чтобы поцеловать её, но Лидия отскакивает и начинает прикрываться одеялом. — Только не делай этого, — прорычал я, а Лидия от этого только сильнее напугалась. Я идиот. Но тот факт, что сегодня она выглядела так, словно всё вчерашнее было ошибкой, очень ранил меня. — Лидия…

— Боже, что я вчера делала? — она закрыла лицо одной рукой.

— Всё хорошо, — я попытался взять её руки в свои. С небольшим сопротивлением, но она всё же позволила мне открыть её лицо. — Ты помнишь что-то?

— Я помню всё, просто… я…

— Что?

— Немного удивлена всему, что случилось. Смущена от своего поведения. Шокирована всеми откровениями. И запуталась. Не знаю, что теперь делать, как себя вести. Правда ли то, что ты говорил, — тихо добавила она и отвернулась от меня.

— Лидия, всё, что я тебе сказал, правда. Я понимаю, что ты запутана. Я тоже не всё до конца понимаю.

— Ха, выглядишь ты более уверенным, чем я, — улыбнулась она, а мне резко стало легче. Она успокаивалась.

— Не забывай, я же самоуверенный, — усмехнулся я.

— Ага, и в этой кровати сегодня спали трое. Я, ты и твоё эго.

— Оно ушло, чтобы дать нам побыть вдвоём.

Щёки Лидии покраснели, но она улыбнулась. Я взял одну её руку и поцеловал тыльную сторону ладони, от чего её щёки еще сильнее покраснели, и она начала чуть чаще дышать.

— Что мы будем делать? — тихо спросила она, наблюдая за тем, как мои губы целовали её костяшки. Она не отнимала руку, и для меня это было победой.

— Всё, что я говорил, не было ложью. Ты мне нравишься, я хочу тебя. И нуждаюсь в тебе. Я не думаю, что прямо сейчас мы возьмём и разберёмся во всём. И нам не обязательно делать это. Давай просто двигаться вперёд.

— Вообще-то, — начала Лидия с улыбкой через какое-то время. — В этой паре я должна быть разумной и рассудительной. Если ты станешь самым умным, то что останется мне?

— Ты можешь стать самой сексуальной, — усмехнулся я, а она смущённо улыбнулась. Я видел, что она не верила мне. Тогда я стянул с нее одеяло и притянул к себе на колени, заставляя обхватить коленями мои бёдра, а грудью прижаться к моей груди. — Ты не веришь мне.

— Я не отрицаю того факта, что я симпатичная. Но мне далеко до самой сексуальной.

— Ты невероятна. Потрясающая. Красивая. Сексуальная. Волшебная. И я никогда не хотел кого-то так сильно, как хочу сейчас тебя.

Я схватил её бёрда и переместил их так, чтобы её промежность прижалась к моему стояку, который только усиливался от осознания, что его и его цель разделяли только её трусики и мои джинсы. От этого действия Лидия простонала и закусила губу.

— Не хочешь сейчас? — усмехнулся я. — Теперь ты трезвая.

— Эм-м, я не…

— Успокойся, — усмехнулся я. Пусть она и была уже трезвой, но я бы всё равно так не поступил с ней. Лидия не готова к этому. Шокирована от всего происшедшего. Ей нужно время, чтобы всё обдумать, а мне нужно время, чтобы доказать, что я достоин её. И готов на многое ради неё.

— Мне нужно домой.

Я лёг на спину и потянул за собой Лидию.

— Побудь еще немного со мной, — попросил я. Вот почему всё это так пугало. Я не привык нуждаться в ком-то так сильно. Не привык, что лишь мысль о предстоящем расставании может причинять боль. Это было так странно и непонятно, что мне становилось страшно. Но глядя на эту девушку с рыжими волосами, самыми красивыми зелёными глазами и невероятной улыбкой, все эти страхи уходили.

— Я живу на этаж ниже, — улыбнулась она, пока я гладил её поясницу. Такая нежная и гладкая кожа.

— Но это не моя кровать. Хочу, чтобы ты осталась здесь.

— Не думала, что ты такой собственник, — засмеялась она. — Это значит, что мы вроде как пара? — приподняв бровь, спросила она. Лидия выглядела так, словно просто подшучивала надо мной. Но я знаю, как важно для неё это было.

— Вроде как парой мы были месяц назад для моих родителей. Теперь же ты точно моя.

Она засмеялась, а потом наклонилась, чтобы поцеловать меня.

— Я хочу проверить Софию, — прошептала она. А я не мог продолжать удерживать её, потому что сестра Лидии была всем для неё.

— Сегодня вечером. Ты и я. Свидание.

— Какой же ты бабник. Вчера был на свидании с моей сестрой, а сегодня уже ведёшь меня, — хихикнула Лидия. Мне нравилось, что она теперь так комфортно чувствовала себя со мной, что могла вот так подшучивать надо мной.

— Бэмби, теперь всё изменится.

Мы оба перестали улыбаться, потому что это пугало и её, и меня. Всё это было непонятно и быстро. Каждый из нас был напуган и не знал как быть.

— Я пойду, — сказала Лидия, вставая с меня. Она быстро собрала свои вещи и оделась.

— Ты не ответила, — сказал я, когда она уже пошла к двери. Она остановилась и повернулась ко мне. — Сегодня вечером?

Некоторое время она стояла, а я мог видеть, как усилено работал её мозг, обдумывая это. Она подошла ко мне и наклонилась, чтобы еще раз поцеловать меня.

— Я буду готова к семи, — прошептала она мне в губы.

— Хорошо.

А потом она быстро встала и пошла к выходу.

Некоторое время я лежал, глядя в потолок и просто думал о том, что сегодня будет. Проклятье, я же никогда не парился из-за свидания с какой-нибудь девочкой. Это всегда проходило спокойно и расслабленно. Я знал, чего хотел вечером и как аккуратно подвести девушек к этому. Хотя это и свиданиями трудно назвать, ведь каждый раз мы просто знакомились, выпивали, беседовали, а с утра я объяснял, что не заинтересован в большем.

Теперь же я был растерян и не знал, как мне быть и как поступить. Не знал, куда лучше повести Лидию, что сделать, чтобы ей понравился этот вечер. О чём говорить. Как себя вести. Есть ли что-то в моём обычном поведении, что нужно вычеркнуть. А если она сама захочет секса, мне стоит отказать ей? Вроде как слишком рано, а она потом может пожалеть об этом.

О чём, чёрт возьми, я думаю? Превращаюсь в какую-то киску, которая всё анализирует, взвешивает и боится неправильно вздохнуть на свидании, чтобы случайно не спугнуть парня.

Я достал свой телефон и позвонил тому, кто точно сможет мне помочь.

— Хардин, ты же помнишь, что у нас завтра репетиция? — сразу спросила меня Джин, а я закатил глаза. Конечно, я помнил об этом. Моя группа была безумно важна для меня.

— Помню, и я не об этом.

— А о чём?

— У меня сегодня свидание.

— Поэтому я снова тебе напоминаю, что завтра у нас репетиция и тебе лучше не опаздывать, — я лишь закатил глаза.

— У меня свидание с Лидией.

— Ха! — засмеялась Джин. — Точно также зовут твою соседку, которая еще притворяется твоей девушкой, — я сжал кулаки, напоминая себе, что Джин была моим лучшим другом, и я не могу бить её. Но это неверие в то, что у меня может быть свидание с Лидией ранило меня. — Чёрт, — шокировано сказала она, когда я так ничего и не ответил на это. — У тебя свидание с той самой Лидией?!

— Да, поэтому я и звоню тебе. Я хочу, чтобы оно прошло хорошо, но не знаю, что нужно делать. В этом-то мне и нужна твоя помощь. Я растерян. Не знаю, что делать, как быть, что говорить, куда отвезти её. До какой стадии можно доходить.

— О, боже, мой маленький Хардин дорос до свидания с девочками! — она насмехалась надо мной и из-за этого желание что-нибудь ударить или разбить только возрастало. Потому что это было важно для меня, а Джин не могла никак этого понять.

— Джин, прошу тебя, — попросил я.

— Неужели для тебя это настолько важно? — спустя какое-то время спросила она, и теперь в голосе Джин не было смеха.

— Гораздо важнее.

— Тогда сейчас я приеду к тебе, и мы точно успеем что-нибудь решить, — сказала она и повесила трубку.

Я знал, что Джин точно не разочарует меня.

31. Лидия.

31. Лидия.

Когда я вошла в квартиру, заметила Софию на кухне. Она что-то готовила, но, услышав, что я вошла, сразу усмехнулась и посмотрела на меня.

— А Лидия не ночевала дома! — Сказала она, а я закатила глаза.

— Перестань.

— И провела ночь в кровати парня.

— Откуда ты знаешь? — Она не могла что-то слышать, ведь у нас с Хардином не зашло всё так далеко. Хотя я точно помню, что издавала достаточно громкие звуки.

— Ты и Хардин. Ваша химия и страсть. Плюс капля алкоголя. Если бы не была в его постели с ним, ты бы точно вернулась сюда.

— Соф, а ты не расстроилась?..

У нас с Хардином появился шанс. Какой-то мистический и непонятный шанс наконец разобраться в том, что происходит с нами. И я не готова от него отказаться. Но если это причиняет боль Софии. Я не думаю, что в таком случае смогу пойти куда-то с Хардином. Я и так уже слишком провинилась перед ней.

— Конечно, обидно, когда ты идёшь с парнем на свидание, а он на нём признаётся, что ему нравится твоя сестра. Но я пошла на это свидание только чтобы убедиться, что ты нравишься ему, а он тебе.

— Но?..

— Видели бы вы себя со стороны! — Засмеялась она. — Ты то выглядела так, словно у тебя кто-то умер, то тебе хочется кого-то убить. Он же постоянно смотрел на меня так, словно искал что-то общее с тобой и очень расстраивался, когда понимал, что я не ты.

— Почему я не такая умная как ты? — Улыбнулась я.

— Умная, но абсолютно каждый становится спел к человеку, в которого он влюбляется.

— Ты же поможешь мне? — Спросила я и подошла к ней. — Я имею в виду, что была на нескольких свиданиях, но сейчас я волнуюсь так, словно это будет моё первое. Для меня это очень важно, потому что я… я влюблена в Хардина. Я так хочу, чтобы я и он… чтобы у нас что-то получилось. Потому что-то, что я чувствую к нему, очень важно для меня.

— Милая, успокойся. — София подошла ко мне и заключила меня в объятия. — Я помогу тебе подготовится. И всегда буду рядом, когда буду нужна, ты же знаешь это.

Сейчас я чувствовала себя, как когда-то в детстве, когда мне было грустно, а София всегда приходила мне на помощь. Сколько себя помню, она была для меня лучшим другом, героем, примером для подражания. Когда мне было страшно, грустно или одиноко только Соф могла успокоить меня и заставить улыбаться и снова радоваться жизни. Поэтому в тот вечер именно она и пошла за мной. Это и повлекло за собой последствия.

— Что это так пахнет? — Спросила я, принюхиваясь, потому что чувствовала что-то горелое.

— О, я готовлю блинчики. — Радостно сказала Соф, но потом её улыбка померкла, когда она учуяла запах. — Упс!

Я лишь рассмеялась и пошла наводить порядок на кухне.

***

— Стрелки нужно сделать посильнее. — Сказала Макс и снова потянулась к карандашу для глаз.

— Нет, это уже будет слишком. Мы же хотим сделать её естественной. — София забрала карандаш и снова убрала его в косметичку. Она достала два блеска и начала выбирать тот, который мне больше подойдёт.

— Я думала, что мы пытаемся сделать её более яркой. — Продолжала Макс и снова потянулась за косметичкой.

— Яркой не означает шлюхой.

— Но я же не шлюха.

— Нет, но Лидия нравится Хардину именно потому что она та, кто она есть. А она и ты совершенно разные. Поэтому мы должны сделать макияж максимально естественным, который постоянно делает Лидси.

— Да, но сейчас нам нужно подчеркнуть все её главные плюсы. А у Лидии прекрасные глаза.

— Не спорь со мной! Она вообще-то моя сестра.

— И моя лучшая подруга.

— Девочки-девочки! — Сказала я, вставая со стула и поворачиваясь к ним. — Я очень ценю вашу заботу и внимание. Но не нужно ссориться из-за меня. Прошу.

— Скажи, что я знаю, как лучше! — Сказали они в унисон, а я закатила глаза.

— Пожалуйста, я не смогу никуда пойти, если буду знать, что пока меня нет, вы будите ссориться.

— Мы будем паиньками. — Сказали они вместе, а я улыбнулась.

— Вот и умнички.

— Но я всё равно за старшую. — Сказала София.

— Это почему же? — Нахмурилась Макс.

— Потому что я и так старше. Не очевидно ли?

Я ушла, когда они начали спорить о том, кто будет старшим сегодня вечером и кто кого будет слушать. Конечно, я не боялась за них. Эти девочки хорошо поладили, поэтому я не волновалась, что они поубивают друг друга. Больше я боялась того, что они слишком сильно поладят и будут действовать против меня. Особенно сейчас, когда у них есть такой хороший повод, как моя симпатия к Хардину.

В своей комнате, я еще раз посмотрела на себя в зеркало, а потом надела новую пару сережек и накрасила губы розовым блеском. Мне нравилось, как я выглядела. Я вроде и осталась собой и вроде стала более сексуальной. Надеюсь, что Хардин будет в восторге.

Я уже закончила все приготовления, когда он постучал в дверь. Бросив взгляд на часы, я улыбнулась. И кто теперь тут самый пунктуальный? Девочки так спорили в ванной, что даже не заметили стук, поэтому я просто пошла к двери, чтобы открыть.

— Привет. — Улыбнулась я. — Ты вернул пирсинг? — Удивилась я, когда снова заметила штангу в брови и серёжку в ухе. Также он снова надел рубашку. Но закатал рукава до локтя, открывая некоторые свои татуировки.

— Да, я уже соскучился по ним. Ты же не против?

— Нет. Конечно, нет.

Это было еще одно напоминание того, какие мы разные. Но тем не менее безумно нравилось это. Татуировки и пирсинг были частью Хардина. Частью, которая завораживала меня, немного пугала, но притягивала.

— Я уже готова. — Сказала я, надевая пальто. — Ушла! — Крикнула я девочкам и быстро закрыла дверь, надеясь избежать эпизода, в котором они толпятся у двери и издеваются тем, что будут изображать родителей, отпускающих дочь на первое свидание.

— Не дают покоя? — Улыбнулся Хардин, когда мы спускались по лестнице.

— О, они весь день меня с ума сводили.

— Джин меня тоже. Я никогда не думал, что можно так много узнать о свиданиях, девушка, разговорах на свиданиях, манерах, тому, как я должен себя вести, что делать. Что есть перечень десяти лучших мест для свидания.

— Боже, они переживают за это свидание сильнее, чем мы сами. А ведь мы только пошли на него.

Мы вышли на улицу и Хардин надел куртку, которую держал в руках.

— И куда же мы пойдём? — Спросила я.

— Я подумал, что лучше начать с чего-то банального и до смешного простого. То есть сделать этот вечер в твоём стиле. Следующий же мы проведём в моём.

— О, ты уже планируешь следующее свидание? У нас как бы еще это не началось.

— Перестань, Бэмби, мы живём вместе. Конечно, я знаю, что это свидание пройдёт на сто, иначе ты бы уже давно послала мою задницу. — Хардин обхватил мои плечи одной рукой и притянул меня к себе. Я же просто рассмеялось. Мне нравилось, что с ним я становилась такой непринуждённой, что он так легко мог перевести всё в шутку и сделать так, что я мигом успокаивалась и была уверена в сегодняшнем дне.

Мы пришли в небольшой ресторанчик, где подавал суши. Я любила заглянуть сюда пару раз в месяц. Когда мы сели за стол и официант принёс нам меню, Хардин сразу заказал нам сет Калифорния, бокал вина и бутылку светлого пива.

— Они действительно устроили целую операцию к нашему свиданию. — Улыбнулась я.

— Что?

— Я люблю суши. И ты привёл меня есть их, в мой любимый суши бар, взял мой обычный заказ и бокал моего любимого белого вина. Ставлю на то, что Макс рассказала всё Джин, а та пересказала тебе.

— Поймала. — Усмехнулся Хардин.

— Осторожнее, мистер Стоун, а то я могу подумать, что ты сегодня хочешь пробраться в мою постель.

— Вообще-то я уже когда-то был там. Помнишь?

Да, когда я напилась, а он заботливо уложил меня в кровать и позаботился обо мне. Это был один из тех разов, когда я поняла, что в Хардине гораздо больше, чем просто алкоголь, травка и противоположный мне вкус в музыке.

— За наше первое свидание. — Сказал Хардин и поднял пиво.

— За наше первое свидание. — Улыбнулась я, поднимая бокал вина.

Наше свидание с Хардином проходило лучше, чем я думала. Я боялась неловкости, недопонимания и прочего. Но Хардин умудрялся успокоить меня. Он никогда не ел полочками, поэтому выглядел очень забавно, когда я учила его держать их. Он же не мог и одной штуки съесть, потому что они всё время падали.

Мы говорили обо всём. Увлечениях, вкусах, предпочтениях. Я узнавала много мелочей о нём, он узнавал что-то новое обо мне. Мы много смеялись. Много улыбались. Хардин часто брал меня за руку. И часто целовал костяшки пальцев, от чего моё сердце билось еще быстрее.

Вечер пролетел очень быстро, поэтому я удивилась, когда официант принёс нам счёт. Хардин до конца оставался джентльменом. Он заплатил по счёту и помог мне надеть пальто.

— Лидия? — Я повернулась на голос и увидела Лукаса и Дженни.

— Привет. — Улыбнулась я. Казалось, что мы уже лет сто не разговаривали. В последнее время я была посвящена Софии и Хардину. И теперь я осознала, что Лукас всегда был мне важен, но я не любила его. Не так, как того хотела.

— А мы хотели опробовать это место, ведь ты столько про него говорила. — Сказал Лукас, когда я обняла его.

— Лукас, познакомься, это Хардин, — сказала я, показав на Хардина. — А это Лукас, мой хороший друг.

Они пожали друг другу руки, а Лукас сразу начал осматривать татуировки Хардина и его пирсинг. Я видела, что всё это напугало Лукаса и он был удивлён тем, что я была здесь вот с таким парнем.

— А ты?.. — начал вопрос Лукас, но не знал, как закончить.

— Это мой парень. — Быстро сказала я и увидела, что Хардин улыбнулся, взглянув на меня.

— Оу! — Сказал Лукас. — Ясно.

— Мы, пожалуй, пойдём. — Дженни взяла его за руку и потащила к выходу. Её взгляд нервно опускался на Хардина и я видела, что она хотела как можно быстрее от него убежать.

— Парень? — Приподнял бровь Хардин, а его руки оказались у меня на талии и притянули к себе.

— Вообще-то, мы уже месяцев пять встречаемся. И живём вместе! А твои родители считают меня дочерью. — Улыбнулась я.

— Ах да. — Усмехнулся он, а потом поцеловал меня.

Поцелуи Хардина полностью сводили меня с ума. Они были страстными, но нежными, нетерпеливыми, но осторожными, грубыми, но аккуратными.

— Мы же в общественном кафе. — Прошептала я, немного отстранившись. Хардин лишь усмехнулся, а потто просто взял меня за руку и повёл домой.

Возле двери в мою квартиру Хардин снова поцеловал меня. В этот раз оправдания мы-же-в-общественном-месте не прокатило. Да я и не хотела искать оправданье, потому что мне нравились эти поцелуе. И когда Хардин так прижимал меня к себе, когда его руки опускались ниже, а губы целовали шею, мне хотелось пойти дальше, хотя я и боялась этого.

— Тебе лучше пойти домой. — Прорычал Хардин в мою шею. — Потому что остановиться всё труднее и труднее.

— Тогда мне действительно лучше уходить. — Улыбнулась я и еще раз поцеловала его. — Пока.

— До встречи.

32. Хардин.

32. Хардин.

— Что с тобой сегодня? — Спросил меня Боб, когда спустился со сцены, чтобы выпить бутылку пива. — Ты будто где-то батарейку с новой энергией взял. Плюс светишься весь день.

— Наш малыш влюбился. — Сказала Джин и потрепала меня по щеке, от чего Сьюзан рассмеялась.

— Хардин Стоун влюбился! Да быть того не может. — Сказал она, протирая стойку.

— Может! И она замечательная девушка. Умная, красивая, добрая, дюже правильная.

— Как она клюнула на него? — Усмехнулся Боб, а я попытался собрать все свои силы в кулак, чтобы не убить его.

«Он хороший гитарист и нужен тебе» — повторял я себе снова и снова, пока пил пиво и смотрел на усмехающегося Боба.

— Может вернёмся к репетиции? — Предложил я.

Мне не нравится слушать, что все говорят, как Лидия не подходит мне. В памяти всплывал вчерашний вечер. Тот момент, когда мы столкнулись с Лукасом. Парнем, который смотрел на меня, как на мусор. Я-то привык к таким взглядам, но они никогда не заботили меня. Сейчас же мне было противно из-за этого. Я хотел, чтобы нас с Лидией считали нормальной парой, чтобы не смотрели вот так и не морщились с мыслью «Как эти двое могут быть вместе?»

«Это мой парень»

Да, она поставила его на место. Лидия не стыдилась и не стеснялась меня. И это было самое важное. Она не боялась представить друзьям, что я её парень, что она вместе со мной. И это было самым лучшим. Плевать, что говорят другие. Плевать, что они думают, глядя на нас. Главное, что думает она про нас.

— Видите, — сказала Джин и я повернулся к ней. — Он сейчас думает про неё, поэтому так и улыбается.

Все засмеялись, а я понял, что сидел и улыбался как дурак.

— На сцену. — Жёстко я сказал Джин и Бобу. По плану у меня еще было разобрать новую песню. Конечно, её мы играть на концерте не будем, но хотелось хотя бы прогнать её раз.

Через два часа мы закончили и Боб сразу свалил. Сегодня я должен был помогать Сьюзан, поэтому я сразу направился в кладовую, чтобы расставить столы и стулья. Конечно, Джин осталась сидеть за баром, потягивая пиво. Ей не терпелось узнать, как прошёл вчерашний вечер.

— Ты же уже всё знаешь.

Сложно строить с кем-то отношения, если ваши лучшие друзья встречаются.

— Ладно, но я знаю об этом со слов Лидии, а я хочу узнать от тебя.

— И что же сказала она?

— Это было бы нечестно, использовать наши с Макс отношения в твоих целях.

— Брось, ты сама их использовала, когда сказала мне, куда нужно отвести Лидию, что заказать и как себя вести.

Джин потратила больше часа убеждая меня в том, что и как будет лучше для нашего свидания. Когда я сказал, что сам могу решить, она сдалась и рассказала, что это всё было идеей Макс, чтобы я точно мог покорить сердце Лидии.

— Хардин, — позвала Джин. Я закатил глаза, но повернулся к ней, чтобы посмотреть на неё. — Я знаю, как всё это важно для тебя. Ты еще никогда не относился так к девушке, никогда не улыбался так, не светился и не относился к чему-то настолько серьёзно. Ну, кроме группы. Последний раз ты был так счастлив, когда был жив Алекс. — Тихо добавила она.

— Это был лучший вечер в моей жизни, — честно сказал я. — Мне еще никогда не было так хорошо и комфортно с кем-то. С ней уходит всё, что было раньше. Я чувствую, что я стою чего-то. Чувствую, что она видит меня, а не сквозь меня. Она не осуждает, не относится предвзята, не презирает. Она смотрит глубже.

Я никогда не был подарком в семье. Лишь создавал проблемы и неприятности. После случая с Алексом я только больше погряз в этом. Пил столько, что отключался и не понимал где я, курил и употреблял всё, что предлагали. Спал с девушками, а на следующий день не мог узнать их. Меня ни раз задерживали, шесть раз хотели выгнать из школы. А потом постоянно осуждали меня. На меня смотрели предвзято, осуждающе, с мерзость. Ну кроме тех, с кем я пил и спал, потому что они были такими же.

Так всегда было проще. Не думать. Не переживать. И принимать всё.

К сожалению, с Лидией такого не пройдёт.

— Проклятье, зачем я всё это затеял? — Я схватился за волосы и с силой потянул за них. — Всё к чему я прикасаюсь я превращаю в дерьмо и рушу. Я не хочу того же Лидии.

— Хардин, прекрати. Ты любишь заниматься самоунижением. Но ты лучше, чем ты думаешь о себе. Да, ты не Алекс. И ты далёк от него. Ты Хардин и замечателен сам по себе. Я уверена, что если спросить об этом Лидию, она ответит то же самое.

— Вчера в баре был такой эпизод, — начал я, а потом сделал глоток её пива. — Лидия встретила своего друга. Конечно, он смотрел на меня, как на мусор, а его руки дрожали так, будто он сейчас упадёт от страха. Но Лидия не стала оправдываться. Она сказала, что я её парень.

— Видишь? — Улыбнулась Джин. — Тебе нужно перестать сомневаться и переживать. Вы справитесь вместе.

— Только притормози, мы же были лишь на одном свидании. — Усмехнулся я и пошёл переносить коробки.

Когда я закончил, Джин уже ушла. Я забрал свои вещи, попрощался с Сьюзан и вышел на улицу, закурив.

— А мне не одолжишь одну? — Я повернулся на голос и увидел Мэг, которая стояла рядом с клубом, прислонившись к стене, как шлюшка. Я достал из пачки одну сигарету и протянул ей, а потом развернулся и пошёл дальше. — Хардин! — Крикнула она и подошла ко мне. — Ты совсем охренел? Какого ты так и не позвонил? Думаешь, мной можно просто так пользоваться, когда тебе станет скучно?

— Я не думаю, я знаю это. — Лишь ответил я, а она схватила мою руку, чтобы развернуть к себе.

— Ты думаешь, что я какая-то шлюша легкодоступная?! — Проверещала она, а я не мог понять, как раньше мог выносить её голос.

— Опять же, я не думаю так, я знаю это, потому что это многим известный факт.

— Ты… ты мешок с дерьмом! Я же всё для тебя делала!

— Ты трахалась со мной. Это всё?

— Я терпела тебя. Ты хоть знаешь, что значит терпеть такого мудака как ты?!

— Мэг, послушай, — вздохнул я и повернулся к ней. — Мне жаль всех неудобств, что я причинил тебе. Ты милая, но у нас ничего не получится. Ты достойна большего.

Сколько раз я уже это говорил? Может сто или еще больше. На самом деле, я редко дотягиваю отношения до той степени, что приходится вот так вот «расставаться». Обычно я просто с утра сваливаю, не оставляя телефона или следов моего пребывания.

— Ты бросаешь меня?! — Проверещала она. — Меня?

— У меня есть девушка. — Сказал я, чтобы уже закончить этот разговор.

— Ха, ну удачи вам. Ставлю на то, что она поймёт какое ты дерьмо меньше, чем через неделю и сбежит от тебя. — Крикнула она, а потом развернулась и хотела уйти, но снова посмотрела на меня. — Да если бы ты так хорошо не трахался, я бы уже давно послала тебя.

— Впервые жалею, что я так хорош в постели. — Усмехнулся я и развернулся, чтобы пойти домой.

— Ублюдок! Я изменяла тебе! И ни раз.

Как будто я узнал что-то новое.

Мне было абсолютно плевать. У меня теперь была Лидия и самым главным для меня было не потерять её.

33. Лидия.

33. Лидия.

— Все сегодня просто молодцы! — Сказала Мари, когда я спускалась со сцены. — Всё прошло отлично и мы движемся даже быстрее моего графика, который я для нас сделала. Лидия, прошу тебя, милая, будь менее рассеянной, — сказала она, когда я собирала свои вещи. — В некоторые моменты ты просто блистала. В некоторые же, словно и была не здесь.

Потому что мысленно я и была не здесь. В своей голове я всё еще снова и снова переживала свидание с Хардином. И была просто на седьмом небе от счастья.

— Прости, Мари. — Извинилась я. — Такого больше не повториться.

— Ты умница, но тебе следует быть внимательнее.

— Ладно. До понедельника.

Я попрощалась со всеми и вышла в коридор. Мне хотелось быстрее вернуться домой, чтобы провести время с двумя важными для меня людьми. С Софией и Хардином. Через неделю ей предстоит вернуться в клинику, поэтому я хочу побыть с ней как можно дольше, но также я не могу забывать о Хардине, потому что у нас только что-то началось.

— Лидия. — Я повернулась и улыбнулась Лукасу, который ждал меня у входной двери.

— Привет. — Мы сразу обнялись и пошли к выходу. — Как ты? Такое чувство, что мы с тобой сто лет не разговаривали.

— Да, потому что сейчас действительно много всего происходит. Я и Дженни. Я и мой выпускной. Постоянно хожу по кастингам, но меня пока никуда не взяли.

— Не переживай из-за этого. Я знаю, что ты отличный актёр и у тебя еще всё впереди. — На улице я достала из сумки шапку и натянула её на голову. Вчера ночью выпал первый снег, а температура с каждым днём становилась всё ниже и ниже.

— Не хочешь кофе выпить? — Спросил он, когда мы подходили к нашей любимой кофейне.

— Прости, но я хочу быстрее добраться до Соф. Но мы должны обязательно навёрстывать упущенное. — Улыбнулась я и толкнула его в плечо.

Теперь я не могла поверить в то, как сильно заблуждалась насчёт Лукаса. Точнее я была уверена, что люблю его. Но это была скорее, как любовь к старшему брату. Нам хорошо вместе, есть о чём поговорить и я знаю, что могу рассчитывать на него. Но у меня не было того, что я ощущала к Хардину. Рядом с ним моё сердце замирало, а потом начинало биться в два раза быстрее. Это сложно передать словами. Это просто нужно чувствовать.

— Давай я тебя тогда провожу? — Предложил Лукас.

— Что-то случилось?

— Чёрт, вообще-то да. — Вздохнул он.

— Тогда просто скажи мне. Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о чём угодно.

— Хорошо, — снова вздохнул он, собираясь с мыслями. — Лидия, я знаю, что после того нашего разговора твои чувства ко мне не изменились.

— Лукас… — начала я, но он не дал мне закончить.

— Я понимаю тебя. И я еще не делал проще, когда познакомил тебя с Дженни. Послушай, я прекрасно понимаю, что твоё сердце разбито и тоскует по мне. Но тебе не нужно от отчаяния бросаться в неприятности.

— Ты о чём? — Я действительно уже не могла понять, что он хотел и что имел в виду.

— Я про того парня, что видел с тобой. Ты головой думала, когда пошла с ним? А что если бы он причинил тебе вред?

— Что? Нет, Лукас, нет он бы такого не сделал!

Лукас даже не пытался слушать меня. Я хотела как можно быстрее объяснить ему всё про Хардина, но он даже не пытался меня выслушать. Он просто говорил и говорил и с каждым его словом моё сердце обливалось кровью от боли и отчаяния.

— Дженни рассказала мне, что, когда у девушки разбито сердце, она делает что-то безумное. Но, Лидия, боже мой, как ты могла пойти куда-то с таким парнем?

— Что значит «Таким»?

— Это значит каким-то преступником и уголовником. Неужели ты не понимает, что он хочет тупо попользовать тебя. Стало скучно и он решил найти себе какую-то глупенькую, доступную девочку, которая сразу побежит к нему.

— Значит, ты обо мне так думаешь? — Не могу поверить, что обо мне так сказал Лукас. Лукас — тот, кто столько был моим хороши другом и кому я так сильно доверяла.

— Ты сама заставляешь так о себе думать. Ты действительно считаешь его своим парнем? — Презрительно сказал он, а я впервые испытала реальное желание побить его.

— Да. А ты действительно считаешь Дженни своей девушкой? — С сарказмом переспросила я.

— Видишь, ты просто пытаешься причинить мне боль всем этим, чтобы я заметил тебя. — Лукас остановился и взял мои руки в свои. — Лидия, мне грустно от того, что я причинил тебе боль и разбил сердце. Ты найдёшь кого-то себе. На мне же не закончился мир.

— Но я уже нашла. Это Хардин.

— Ха. — Засмеялся он. — Ты, правда, в это веришь? А он то сам знает, что твой парень?

— Перестань! — Крикнула я и выдернула свои руки из его, а потом развернулась и быстро пошла к дому.

— Лидия, прошу, пойми, он же просто пользует тебя. Посмотри на это со стороны. Ты и он?

— Что тебя так забавляет в этом? — Я всё равно даже не смотрела на него. Просто быстро шла вперед.

— Ладно, допустим, что вы действительно встречаетесь. Но как долго продляться эти отношения? Ты же видишь, что вы слишком разные. Он весь из себя такой грубый, покрытый татуировками. А ты… ты Лидия.

— И что это значит? — Я повернулась и посмотрела на него, но не дала ему ответить. — Ты может удивишься или снова посмеёшься надо мной, считая, что у меня вообще не осталось мозгов. Но у меня с Хардином гораздо больше общего, чем мы думаешь. Он понимает меня, он видит меня гораздо глубже всего этого. Также и я. Он больше, чем просто грубый парень, порытый татуировками. А я больше, чем просто… Лидия.

Он звал меня по имени и говорил что-то еще, но я не слушала. Я просто шла домой так быстро, как только могла. Из глаз уже бежали слёзы и вся дорога была размыта. Было так обидно, что один из самых важных людей в моей жизни не верил в мои отношения, что считал их просто шуткой или каким-то розыгрышем. Конечно, я видела, что мы с Хардином очень разные. Но какая разница?! Если нам было хорошо вместе, если мы были счастливы и впервые в жизни я с ума сходила от близости мужчины.

Я знаю, что Лукас просто волнуется за меня, переживает, чтобы я не схлопотала себе проблем на голову. Но он должен был выслушать меня, а не просто посмеяться в лицо. Это важно для меня. Эти непонятные отношения пугают меня, волнуют и заставляют переживать. Но они важны для меня. Мне нужна была поддержка всех моих близких людей. Чтобы они убедили меня, что, если я счастлива, я поступаю правильно. И должна идти только вперед.

Но вместо этого Лукас только посмеялся и подумал, что я чудю, пытаясь забыть его.

Я быстро поднялась к себе в квартиру и, проигнорировав Макс и Соф, что сидели на диване, пошла в ванную и закрылась там.

— Лидия! — Постучалась Макс. — Что случилось?

— Лидси, милая. — Позвала меня София.

Я умыла лицо холодной водой, чтобы немного успокоиться. Но слёзы так и лились из моих глаз.

— Девочка, поговори с нами. — Снова сказал Макс. Я открыла дверь и они сразу обняли меня.

— Что случилось? — Спросила Соф, когда отпустила меня.

— Вы тоже думаете, что я и Хардин это смешно и глупо? Что мы не протянем и недели? Что он просто развлекается со мной, а я пытаюсь таким образом забыть Лукаса?

— Что? Нет, милая, это не так. — Сказала София и взяла мои руки в свои. — Это не так и ты знаешь это.

— Конечно же, это не так. — Поддержала её Макс. — Скажи нам, что произошло?

— Дело в… дело в Лукасе. Он видел нас с Хардином, а сегодня просто посмеялся над нашими отношениями и сказал, что я должна перестать чудить, ведь эти отношения смешные и долго не протянут.

— И всё же Лукас придурок. — Закатила глаза Соф.

— На самом деле, нет. — Сказала я и вздохнула. — Он… он нормальный парень. И просо волнуется. Но его словно ранили меня и в то же время заставили задуматься. Действительно ли мы подходим друг другу?

— Детка, ты же понимаешь, что сейчас звучишь очень глупо? — Улыбнулась мне Макс. — Ты введешься на стереотипы и домыслы остальных. Также как отец Хардина не понимал того факта, что мы с Джин встречаемся. Ты не должна слушать остальных, ведь отношения никогда не строятся на стереотипах. Никто не знает, какие вы внутри, что скрыто за всем этим.

— Знаешь, а я согласна с ней. — Сказала София, а Макс удивлённо посмотрела на неё. — Что? Да, в этом я с тобой полностью согласна. Может ваша пара и кажется немного странной со стороны, но вы должны попробовать, потому что вместе вы просто светитесь от счастья.

— Спасибо, девочки. — Я обняла их и порадовалась тому, что у меня есть такие замечательные люди, которые позволяют мне быть просто собой.

34. Хардин.

34. Хардин.

— Проклятье! — Сказал я, когда пролил чей-то напиток. Девушка с слишком сильным макияжем закатила глаза и усмехнулась.

— Милый, ты мог бы просто сказать, что в восторге от меня и попытаться подкатить. — Сказала она, пока я делал для неё еще один коктейль.

— У меня есть девушка. — Просто ответил я.

Странно, ведь, когда я встречался с Мэг, я никогда не упоминал об этом при других девушках. Я просто улыбался им и продолжал флиртовать. С Лидией это не работало. Мне казалось, что я предаю её, если не скажу, что занят. Ну, еще я просто хотел, чтобы все знали, что она моя. Но для этого Лидия должна была быть рядом.

— Она здесь? — Спросила девушка, когда я дал ей коктейль.

— Нет, но скоро будет.

Макс написала Джин, что они все уже собрались и скоро приедут сюда. Сегодняшнее выступление было важным для меня, потому что здесь будет присутствовать агент, которого мы ждали уже очень долго и на которого мы просто обязаны произвести хорошее впечатление.

— Ладно. — Скривила она и встала, а я начал обслуживать других посетителей.

Следующий час я только и делал, что подавал людям напитки, протирал стойку, приносил еще коробки из подсобки и продолжал высматривать повсюду свою девочку.

— Можно мне коктейль с вишенкой? — Я посмотрел наверх и увидел зелёные глаза и милую улыбку.

— Ты пришла. — Радостно сказал я и улыбнулся. Мне было так важно, чтобы в этот день она была со мной, чтобы она поддержала меня и сказала, что я смогу это сделать.

— Это же будет наше второе свидание, как я могла не прийти? — Улыбнулась она, а я наклонился через стойку, чтобы поцеловать её. Как же я скучал по её губам. По ней всей, если быть точным. — Боже, это же уже второе свидание! — Сказала она, когда я отстранился и начал делать для неё коктейль.

— Да. И как я и обещал, оно в моём стиле. Мы в клубе, будем пить, танцевать, прижавшись друг к другу, и слушать хорошую музыку.

— Хорошую ли? — Прищурилась она, а я поставил перед ней напиток. Как и в прошлый раз, меньше спиртного, больше сока.

— Ты сомневаешься во мне?

— О, нет, Хардин, я не это имела в виду. — Быстро сказала она. — Ты играешь просто восхитительно. И я с удовольствием слушала тебя в прошлый раз и очень хотела еще раз, но не знала, как попросить. Я про ту, что играет сейчас на заднем фоне. К ней я не привыкла и она кажется слишком громкой для меня.

— Бэмби, я понял. — Усмехнулся я и поцеловал её еще раз.

— Знаешь, следующие свидания должна планировать я. — Улыбнулась она, пока пила свой напиток. — Одно будет также в моём стиле, а одно в твоём.

— Хм, это будет интересно. — Усмехнулся я и открыл пива для двух парней, которые смотрели на Лидию. Я хотел вмазать им и показать, что это девочка моя, но потом обратил внимание, что Лилия даже не смотрела в их сторону. Всё её внимание было сосредоточено на мне. И это мне она улыбалась.

— Поэтому я хочу кое-что у тебя спросить. — Сказала Лидия чуть тише.

— И что же?

— Через сколько свиданий… хм… ну… ты с девушками доходишь до близости? — Лидия опустила взгляд и покраснела. Она начала осматриваться по сторонам, но никто не обратил на неё внимания. Более того, её едва было слышно мне из-за громкой музыки, а ведь я уже очень близко наклонился.

— Ты про секс? — Усмехнулся я, а она еще сильнее покраснела. Конечно, я понимал, что она имела в виду, но она была такой милой, когда смущалась. Да, я козёл, но я делал это только из большой привязанности к этой девушки.

— Боже, да!

— Знаешь, чаще всего у меня это проходит и без свидания. — Честно ответил я. Она уже знает, что я далёк от идеала, и я не собирался что-то скрывать.

— Мне просто стало интересно, когда у нас до этого дойдёт. Не потому что я тороплюсь, а просто потому что мне интересно.

— Лидия, это не нужно планировать, — я наклонился к ней и взял её руки в свои. — Я знаю, что у тебя никогда не было мужчины. И это произойдёт лишь, когда ты будешь готова.

— А если я буду готова лишь через год? Ты будешь терпеть?

— Конечно, да.

Разумеется, мне будет очень трудно находиться с ней столько времени и не иметь возможности выпустить пар. Но я ждал Лидию двадцать три года своей жизни. Думаю, ради этой девочки можно и еще потерпеть. Хотя я рискую заработать кучу мозолей на руках.

Лидия улыбнулась и быстро поцеловала меня, а потом какая-то женщина позвала меня, чтобы я принёс ей выпить.

— Я привела сегодня Софию, поэтому мне лучше найти её и Макс. — Сказала Лидия, отстраняясь.

— Не боишься за неё?

— Соф делает огромные успехи. К тому же, она сама просилась на концерт, когда узнала, что ты и Джин играете.

— Тогда беги к ним. — Я поцеловал её еще раз, а она достала из кармана десятку. — За счёт заведения. И не спорь. — Сразу сказал я, потому что уже знал её достаточно хорошо. Лидия улыбнулась и пошла через толпу в сторону коморки, которую мы называли гримерной.

Оставшееся время за барной стойкой мне приходилось пересиливать себя, потому что больше всего я хотел пойти к Лидии и проводить время с ней. Но знал, что мне нужно работать, а ей быть с сестрой.

Вскоре ко мне уже подошла Сьюзан и сказала, что пора идти на сцену. Боб и Джин уже были там и готовили инструменты. Я забрался на сцену и надел ремешок от гитары, подходя к микрону.

— Всем привет. — Сказал я и услышал, что кто-то радостно закричал, а остальные захлопали. Приятно, что есть люди, которым нравится твоя музыка. — Не хотите сегодня послушать что-то стоящее? — Снова радостный возглас. — Тогда давайте начнём.

Я начал играть первые ноты мелодии, а глазами искать Лидию. Она стояла недалеко от сцены. За одну её руку держалась Макс, а за другую София. Лидия улыбнулась мне. Тогда я просто начал играть. Для неё. Не для остальных и даже не для агента, которого столько ждал и который мог решить моё будущее.

Я играл для неё. Своей девочки.

Когда мы закончили, пот ручьём стекал по моему лицу, а вся футболка была мокрой. Мне срочно нужно было выпить чего-нибудь и обнять Лидию, потому что я видел, что она начала плакать в конце моего выступления. Как только я спустился со сцены, она бросилась ко мне в объятия и поцеловала, а я поцеловал её в ответ, потому что это было именно то, в чём я сейчас нуждался.

— Ты был бесподобен! — Прошептала она и снова поцеловала меня.

— Простите? — Сказал чей-то голос. Мне пришлось оторваться от Лидии и посмотреть на мужчину лет сорока в деловом костюме. Пирс Бомер. Именно он тот агент, которого я ждал сегодня. — Не разрешите ли забрать вас на минутку?

— Конечно. — Сказал я. — Иди к бару, я скоро приду. — Попросил я Лидию. Она кивнула и, взяв Софию под руку, пошла к бару.

Мы отошли к коридору, который вёл к туалету, складу и чёрному ходу, чтобы поговорить. Здесь было тише, чем возле сцены.

— Я думаю, что вы знаете, кто я. — Сказал Пирс, когда мы остановились.

— Конечно, сэр.

— Я понимаю, что сейчас не лучшее время и место для такого разговора. Но я бы хотел сказать, что очень заинтересован в вашей группе. Я оставлю вам свою визитку, чтобы вы позвонили и сказали, когда вам удобно прийти ко мне в студию и обо всём договориться. — Он достал из внутреннего кармана визитку и протянул мне.

— Спасибо, сэр. — Улыбнулся я, пожимая ему руку. — Вы не представляете, как много это для меня значит.

— Понимаю. Прекрасно понимаю.

Как только он ушёл, я сразу хотел пойти к ребятам, чтобы поговорить с ними и поделиться новостью. Я увидел, что Лидия стояла у бара и говорила с тем самым парнем, которого мы видели до этого в суши-баре. За её спиной стояла София, которая тоже пыталась что-то сказать ему, но Лидия постоянно отдёргивала её и прятала к себе за спину. Я направился у ним.

— … ничего не знаешь! — Громко сказала Лидия. Она еще не видела меня, но я мог слышать их разговор.

— Я не пытался тебя обидеть и мне жаль, что я расстроил тебя. — Оправдывался он, а потом его взгляд поднялся ко мне. Лидия сразу повернулась, и я заметил, что она была очень грустной.

— Что случилось? — Спросил я и сразу притянул её к себе.

— Ничего! — Быстро сказала она. — Помнишь Лукса? Мы просто поздоровались. Он видел твоё выступление и сказал, что ты хорошо играл.

— Я лучше пойду. — Сказал он и быстро ушёл.

— Что случились, Лидия? — Спросил я, потому что знал, что она врала.

— Этот придурок довёл её до слёз сегодня. — Пожаловалась София, а Лидия схватила её за руку и начала что-то говорить. — Нет, Лукас самый настоящий придурок. Я невзлюбила его еще когда он разбил тебе сердце, а теперь еще больше ненавижу.

Так Лукас и есть тот парень, что отверг её?

— Что он сказал? — Спросил я Софию, полностью игнорируя Лидию, которая пыталась что-то говорить и переключать внимание на меня.

— Что ваши отношения смешны, ты используешь Лидию, чтобы поиграть, а она просто пытается забыть его.

Я сжал кулаки, пытаясь подавить гнев, который так и рвался наружу.

— Хардин, не бери это в голову… — говорила Лидия и пыталась заставить меня посмотреть на неё, но я не мог. Я искал этого слезняка. И нашёл. Он был в ВИП-зоне с друзьями и как раз собирался уходить.

— Будьте здесь. — Сказал я, но по-моему я сказал это слишком грубо, потому что Лидия отшатнулась от меня.

Я же просто направился к выходу за этим Лукасом и его друзьями. На улицы я окликнул их.

— О, мужик, твоё выступление было просто класс. — Сказал один из них и хотел пожать мне руку, но я оттолкнул его и сразу ударил Лукаса кулаком по лицу. Он упал и из его носа полилась кровь. Это не остановило меня. Только раззадорило. Я начал бить его снова и снова, а этот хмырь даже не сопротивлялся.

— Хардин! — Кричал кто-то. Я не сразу понял, что это Лидия. — Перестань! Прошу тебя, Хардин! — Я почувствовал маленькие ручки на своих плечах, но лишь оттолкнул её. Только потом я осознал, что сделал и сразу повернулся к Лидии, чтобы посмотреть на то, как она лежала на асфальте и держалась за руку.

— Детка… — прошептал я и потянулся к ней, но он лишь оттолкнула мои руки и бросилась к Лукасу, который уже едва дышал.

— Лукас! Лукас, ответь мне, пожалуйста. — Она приподняла его голову и продолжала звать. — Вызовите скорую! — Крикнула она его друзьям и нескольким ребятам, которые вышли из клуба, чтобы поглазеть на происходящее.

— Лидия, прости… — начал я, подходя к ней.

— Не приближайся! — Закричала она. — Зачем ты сделал это? Кто тебя просил?! — Я сделал еще один шаг к ней, но она снова закричала, чтобы я убирался как можно дальше.

— Пошли отсюда! — Я увидел Боба, который начал толкать меня к чёрному ходу, чтобы я ушёл подальше от всех.

Последнее, что я слышал, как Лидия снова и снова звала Лукаса по имени.

35. Лидия.

35. Лидия.

Я сидела в комнате ожидания, пока Лукасу обрабатывали лицо, накладывали гипс и швы на правую бровь. Боже, меня до сих пор передёргивает от вида лица Лукаса. Не могу поверить в то, что Хардин мог такое сотворить с кем-то.

— Мисс, могу и вам обработать руку. — Сказала дежурная медсестра.

Я посмотрела на свою ладонь, где осталась ссадина и засохшая кровь. Потом я задрала рукав кофты и увидела, что локоть тоже был разбит.

— Всё в порядке. — Сказала я, когда в глазах снова собрались слёзы.

Как Хардин мог так поступить? Почему в нём столько злобы и агрессии? Он совершенно не контролировал себя. Он никого не слышал. Хардин даже мне причинил боль. Может об этом и говорил мне Лукас? Поэтому мы с ним и не подходим друг другу? Он сам говорил, что ему трудно контролировать себя, что он часто не может сдержать агрессию в руках. И что мне делать с этим?

— Лидия! — Я подняла голову и увидела Дженни, которая бежала ко мне. — Что случилось?

После того, как за Лукасом приехала скорая, я сразу отправила ей сообщение с его телефона и попросила приехать.

— Это… это долгая история.

Я не знала, что ей сказать, как можно это объяснить. Лукас обидел мои новые отношения, и мой парень немного вышел из себя?

— Что?! — Чуть ли не закричала она. Боже, неужели я снова говорила вслух? Только этого сейчас не хватало.

— Дженни, прости, — сказала я. — Я не думала, что всё так получится. Просто Хардин…

— Неотёсанное животное! — Поморщилась Дженни. — Лукас говорил, что ты умная девушка. Неужели ты не увидела, что от такого, как… Хардин можно ждать кучу неприятностей? И вот пожалуйста! Лукас в больнице.

— Дженни, прости. Вы не знаете его. И Хардин не пытался причинить кому-то зло намеренно, — хотя кого я обманываю? — Он был зол и расстроен из-за слов Лукаса.

— Кто из вас к мистеру Лукасу Мартину? — Спросил врач, который до этого сказал мне, что займётся Лукасом.

— Мы. — Сказала я в то время, как Дженни сказала «Я». Она поджала губы, а я решила проигнорировать это и просто проверить Лукаса. Она может и была теперь его девушкой, но я долгое время считала, что я его хороший друг, поэтому имею права узнать как он. Если еще имею.

Доктор отвёл нас в палату, где сидел Лукас. Он был сам на себя не похож. Лицо синее и в кровоподтёках, на брови швы, а рука в гипсе. Как Хардин мог бить так, что и руку умудрился сломать?

— Это не перелом. — Сказал врач. — Небольшая трещина, скорее всего, от падения о землю.

Дженни сразу бросилась к Лукасу и начала обнимать и осматривать его, спрашивая, как он, где болит, что случилось.

— В таких случаях, мы всегда должны позвонить в полицию, если вы хотите написать заявление. — Сказал доктор.

— Нет! — Крикнула я. И опять же в это время Дженни крикнула «Да!». — Нет, прошу вас! — Умоляюще сказала я. — Хардин не со зла это сделал.

— Лидия, он чуть не убил меня. — Прошипел Лукас и поморщился.

— Он просто был расстроен тем, что ты сказал. Он… он переживает из-за нас с ним… хочет быть достойным, поэтому вышел из себя, когда ты сказал… всё это…

— Лидия, он и тебе зло причинил. — Сказал Лукас, кивая на мою руку, которая всё еще побаливала. — Этот случай как раз должен был показать тебе, что этот парень тебе не подходит. Что если он еще раз выйдет из себя? Что если он еще раз причинит тебе зло? Или кому-то еще из твоих друзей?

— Ты не знаешь его! — Крикнула я, когда в глазах снова собрались слёзы.

— Узнал достаточно.

— Кхм, — прокашлялся доктор, привлекая наше внимание. — Не хочу вмешиваться и мешать вам, но мне нужно узнать, вызывать ли полицию или нет.

— Не нужно, — сказал Лукас, глядя на меня. — Лидия, я не буду писать на него заявление или раздувать это. Но тебе нужно сделать выводы.

— Спасибо. — Я начала отступать к выходу, потому что мне хотелось как можно быстрее скрыться с их глаз. — И еще раз, простите меня. Я не хотела этого. — Я вышла из палаты и быстро побежала к выходу из больницы.

***

Я была вымотанной и безумно уставшей, когда вошла в свою квартиру. На диване я заметила Софию, Боба и Джин. Они все посмотрели на меня, когда я вошла, а Макс выбежала из кухни и сразу же заключила меня в объятия.

— Девочка, как ты? — Прошептала она мне в ухо. София тоже встала с дивана и сразу подошла ко мне.

— Лидия, мне жаль, что всё так вышло, — сказала Джин, когда начала подходить ко мне. — Хардин сам очень расстроился из-за этого. Прости, что всё так вышло.

— Ты не виновата. — Сказала я, когда Макс немного отстранилась. — Где он?

Не нужно было уточнять, кто именно.

— У себя.

— Мне нужно увидеть его. — Сказала я, когда снова открыла дверь.

— Лидия, я давно его знаю и могу сказать, что это действительно не лучшая идея. — Продолжила Джин.

— Тоже будешь убеждать меня, что это должно показать мне, как он не подходит мне?! — Крикнула я. Напряжения сегодняшнего вечера стало слишком много, поэтому я уже не могла держаться.

— Лидия, я не это…

— Я хочу увидеть его. — Сказала я и вышла из квартиры, хлопнув дверью.

Я быстро поднялась на этаж выше к квартире Хардина и постучала к нему в дверь. Он открыл через секунду.

— Привет. — Сказала я первое, что пришло в голову.

— Лидия, детка, прости меня, прошу тебя. — Начал он и взял меня за руки. — Мне так жаль, так безумно жаль, что всё покатилось к чертям.

— Боже. — Прошептала я, когда увидела его костяшки, которые были разбиты. Из некоторых всё еще текла кровь. — Это нужно обработать.

Я взяла его за руку и потащила к ванной. Когда я убиралась в его квартире, точно помню, что видела аптечку.

— Бэмби, со мной всё хорошо. — Сказал Хардин, когда я усадила его на край ванной и начала обрабатывать руки.

— Не спорь. Прошу. — Попросила я. Хардин замолчал.

Когда я закончила, он схватил меня за руку и притянул к себе. Перевернув мою руку, он посмотрел на ссадину и поджал губы, а потом начал поднимать рукав кофты, чтобы посмотреть локоть.

— Не стоит. — Попросила я, но Хардин не послушал.

— Прости. — Сказал он, когда увидел рану на локте. Хардин сжал мои бёдра и уткнулся лицом мне в живот. — Прости меня. Так происходит всегда. Отец прав, я лишь порчу всё прекрасное, что есть в моей жизни. Так же было и с Алексом.

— Не говори так, Хардин. — Прошептала я, пытаясь поднять его лицо, но он лишь сильнее прижимался к моему животу.

— Лидия, твой друг был прав.

— Ты отказываешься от того, что есть между нами?

— Нет… я никогда бы не хотел отказываться оттого, что есть между нами. Но у тебя должно быть что-то лучшее. У тебя должен быть кто-то, кто не будет так поступать с твоими друзьями, кто будет более внимателен и сдержан. Ты лучшая девушка из тех, кого мне доводилось встречать. И я хочу, чтобы ты была счастлива, потому что ты так достояна этого.

— Хардин, послушай меня, — я оторвала его лицо от своего живота и оседлала его бёдра, взяв лицо Хардина в свои ладони, чтобы он посмотрел мне в глаза. — Я счастлива с тобой. То, что было между нами, всегда делало меня счастливой, настоящей, цельной. Мне не нужен кто-то другой, мне ты нужен.

— То, что произошло сегодня, не пугает тебя?

— Пугает, злит, расстраивает и заставляет еще раз подумать, получится ли у нас что-то. Но я хочу, чтобы ты знал, что с тобой я счастлива, что впервые за очень долгое время я чувствую себя живой, настоящей. И я готова бороться за это. Только ты должен пообещать мне, что ты тоже будешь бороться, делать что-то, чтобы мне не приходилось кататься на скорой, убеждать друзей, что ты нормальный и не стоит писать заявление. Сегодня мне было действительно страшно. Я боялась, что ты убьёшь Лукаса. — Прошептала я.

Это было правдой. Когда я вышла из клуба и увидела, с какой яростью и силой Хардин избивал Лукаса, я испугалась, что он не сможет остановиться, что он сделает то, что повлечёт еще больше последствий.

— Я бы ничего такого не сделал этому сосунку. — Сказал Хардин, а его руки стиснули мои бёдра. — А он мог бы хоть немного защищаться.

— Я боялась за тебя, Хардин. — Я наклонилась и поцеловала его.

— Я исправлюсь. Детка, я клянусь, что всё исправлю. — Повторял Хардин, прижимая меня к себе и покрывая поцелуями моё лицо.

— Верю.

______________

Меня немного расстраивает то, что от главы к главе, активность теряется. Работа нравится Вам всё меньше и меньше? Но уже скоро финал. Или сюжет перестал быть интересным? Если Вам не сложно, можете, пожалуйста, оставлять комментарии и говорить, нравится вам или не нравится. А Если не нравится, то что именно не так.

Я не против критики. Даже "За", ведь она позволяет учиться. Только если это обоснованная критика.

P.S. Приглашаю вас в группу, где в преддверии финала вы можете увидеть много интересного, а также узнать расписания выхода финальных глав Li-Catarine | Sara8844 (https://vk.com/club118707288). Ссылка на группу также есть в описании.

36. Хардин.

36. Хардин.

— С вас три восемьдесят пять. — Сказал парень за кассой, протягивая мне стаканчик кофе и два шоколадных маффина. Я достал из кармана пятёрку (последние деньги, которые у меня были) и отдал ему.

— Сдачу оставь себе. — Бросил я, когда забрал свой заказ и побежал обратно к дому.

Из-за всего, что случилось вчера, Лидия легла очень поздно, поэтому ей стоит отдохнуть. Но я знаю, что Лидия привыкла вставать рано, поэтому она может проснуться до моего прихода. Мне следует поторопиться. На часах было уже пять минут девятого.

Я быстро поднялся по ступенькам и забежал в свою квартиру. Вчера Лидия снова осталась у меня. Я не думал, что полюблю ночи, когда мы будем просто лежать, а я буду прижимать её к себе. Это было что-то невероятное, осознавать, что вот она, вся моя и я могу прижимать её к себе.

Когда я вошёл в свою комнату, Лидия всё еще спала, прижав к себе подушку, на которой я спал. Её волосы раскинулись вокруг головы, а моя футболка сползла с одного плеча, оголяя фарфоровую кожу. Я опустился на колени рядом с кроватью и поцеловал её плечо, а потом поднялся к щеке. Она улыбнулась, когда открыла глаза.

— Доброе утро, принцесса. — Улыбнулся я и снова начал целовать её.

— Доброе. Чем это пахнет? — Спросила она, принюхиваясь.

— Этим. — Я показал ей на кофе и пакет с маффинами. — Или этим. — Я поднял букет из роз, которые купил в круглосуточном магазине.

— Хардин. — Шокировано сказала она, садясь в кровати и притягивая к себе цветы. — Не стоило.

— Стоило. — Она радостно улыбнулась, когда понюхала их, а потом я отдал ей кофе.

— Боже, моё любимое!

— Я же обещал тебе, что исправлю всё.

— Хардин, но это не исправить. — Лидия отложила цветы и поставила кофе на прикроватную тумбочку. — Это называется просто загладить вину. Подкупить меня, чтобы я умаслилась и простила тебя.

— Что же мне тогда делать? — Спросил я. Потому что этого я действительно не знал. Раньше я не попадал в такие ситуации и не знаю, как мне исправить то, что я избил парня, который был дорог девушки, которая мне нравится. Я слышал, что извиниться можно какими-нибудь дорогими подарками или милыми знаками внимания. Но на дорогие подарки у меня не было денег, а как проявить внимание к Лидии я уже успел понять.

— Ну, во-первых, ты должен пообещать, что такого больше не повториться. И сделать всё возможное, чтобы такого действительно не повторилось. Потому что в противном случае, я не знаю, смогу ли продолжать верить в нас.

— Я обещаю. Лидия, такого больше не случиться, честно.

— Верю, но тебе нужно доказывать на действиях. — Серьёзно проговорила она, а я лишь кивнул. Я был готов сделать что угодно, чтобы она продолжала верить в меня и в нас.

— Что еще?

— Ты извинишься перед Лукасом.

— Сразу после того, как он извиниться перед тобой. — Прорычал я.

Я не отказывался от своих слов и по-прежнему готов сделать всё для неё. Но этот парень расстроил Лидию и оскорбил то, что было между нами. Поэтому он извинится первым.

— Хардин. — Отдёрнула она, а я закатил глаза.

— Что еще?

— Пока всё. Будем справляться с проблемами по мере их поступления.

Она достала из пакета маффин и начала его есть.

— Тебе очень идёт моя футболка. — Усмехнулся я.

Но еще больше ей шло её бельё. И я готов поставить на что угодно, что лучше всего ей было без него.

— Спасибо. — Покраснев, ответила она.

— Ты бы могла проводить здесь в ней каждую ночь.

— Ты же говорил, что не будешь меня торопить… в этом вопросе.

— Я и не тороплю. Я говорю, что мне нравится спать с тобой в одной кровати, нравится, что ты засыпаешь в моей футболке.

— Уж не предлагаешь ли ты мне жить у себя? — Усмехнулась она, отпивая кофе.

— А что если так?

Я сам был шокирован тем, что сейчас серьёзно предложил Лидии переехать ко мне. Да, я чертовски сильно хотел, чтобы она жила здесь. Потому что мне нравилось видеть её в моей постели, на моей кухне, на диване перед телевизором. Мне нравилось, что она приносила сюда какое-то тепло только тем, что приходила. Всё сразу преображалось, и я начинал чувствовать, что это не место, где можно выпить, а настоящий дом.

К сожалению, Лидия не успела ответить, потому что кто-то постучал в дверь.

— Иди открой. — Быстро сказала она, оставив это без ответа.

Я вздохнул и поплёлся к двери, чтобы узнать, кто пришёл в такой ранний час. Как только я открыл, на меня набросилась София.

— Где моя сестра? Что ты с ней сделал? Почему она не пришла домой? — Быстро говорила она.

— София! — Позвала её Лидия, когда вышла из моей спальни в одной моей футболки. Соф сразу бросилась к ней.

Я поднял голову и увидел, что в коридоре также стояли Джин, Макс и Боб.

— А вы тут откуда? — Спросил я.

— Мы ночевали в квартире Лилии. — Сказала Макс. — Потому что волновались за неё, а она так и не вернулась.

— И за тебя, придурок. — Вступил Боб.

— Да, что ты учудил вообще? — Начала Джин, а я лишь закатил глаза.

— Джин, прошу, не начинай. — Попросил я, идя к кухне, чтобы взять бутылку пива.

— Не начинать? Не начинать?! Да тебе как будто проблем мало! — Она пошла за мной и стояла над душой, продолжая кричать, пока я открывал бутылку пива и делал первый глоток. Пиво на завтрак не лучшее, что можно придумать, но мне сейчас очень нужно выпить. — У тебя и так постоянно какие-то проблемы. Сколько раз тебя задерживали только за этот год? А ты забыл, что вообще-то там должен был быть агент, которому мы должны были понравиться!

— Успокойся. — Жёстко сказал я, но не стал кричать, потому что проблем с Лидией мне больше не надо. Нужно разгребать то дерьмо, что я и так натворил, а не создавать его еще больше. — Держи. — Я отдал ей визитку, что всё еще лежала в моём кармане. — Он подходил ко мне и попросил позвонить, чтобы договориться о встрече. Мы понравились ему, Джин. — Улыбнулся я, когда она с открытым ртом продолжала смотреть на визитку в моих рука, а потом схватила её и начала визжать от счастья.

— Что случилось? — Спросила Лидия, когда появилась на кухни.

— Мы понравились агенту! — Громко крикнула Джин, а потом Макс начала обнимать её и поздравлять.

— Это потрясающе. — Сказала Лидия и тоже обняла меня. — Ты молодец. — Прошептала она мне в шею, а я поцеловал её, стоило ей немного отстраниться.

— Ты пил? — Сразу спросила она.

— Нем… немножко. — Заикаясь, сказал я.

— Хардин! — Возмутилась она.

— Детка, это был трудный вечер и выматывающее утро.

— Это не повод пить в такую рань.

— Не согласен. — Сказал Боб. Я повернулся к нему и заметил, что он внимательно смотрел на нас и откровенно смеялся над тем, как я заикался перед Лидией.

— Ты вообще не лезь. — Прорычал я.

— Я на твоей стороне, мужик. — Усмехнулся он, а потом его взгляд опустился вниз. Тогда я понял, что Лидия всё еще была в моей рубашке, которая открывала её прекрасные ноги и постоянно спадала с плеча.

— Отвернись. — Сказал я и попытался спрятать Лидию себе за спину. — Или здесь будет еще одна драка.

— Хардин, успокойся там! — Крикнула Джин из гостиной, а Боб засмеялся и пошёл к ней, оставляя меня с Лидией.

— Тебе нужно научиться контролировать себя. — Сказала Лидия, поворачивая меня к себе. — Ты не можешь бросаться на людей только за то, что они что-то сказали или посмотрели не так.

— Но я не хочу, чтобы кто-то расстраивал тебя или вот так пялился. — Я опустил руки с её талии на её задницу и подхватил её так, чтобы она обвила мою талию ногами. Лидия вскрикнула от неожиданности, а потом засмеялась. — Теперь ты моя, — сказал я, вжимая её задницу. — И я всегда буду защищать тебя.

— Хардин Стоун, ты просто сводишь меня с ума, своими собственническими замашками. — Усмехнулась она, а потом быстро поцеловала меня.

— Ты еще не всё видела. — Я посадил её на кухонную стойку и снова начал целовать, пока мои руки пробирались под футболку и гладили её бёдра. Она была такой идеальной, сладкой, красивой. Такой желанной, что я чувствовала боль, как в пахе, так и во всём теле.

— Вообще-то, мы всё еще здесь! — Крикнула Джин, а Лидия резко отскочила от меня и слезла с стойки, пытаясь прикрыться.

— Тогда можете убираться! — Крикнул я в ответ.

— Это грубо. — Сказала Лидия, а её лицо было красным. — Это же твои друзья.

— Твои тоже. — Сказал я, поцеловав её в макушку. — А тебе лучше одеться, а то мне очень трудно себя сдерживать.

— Хардин! — Шепнула она, опять краснея. Какая же она милая. Никогда бы не подумал, что буду так сильно возбуждаться на милую девушку. — Ты прав, пойду переоденусь, а то это невежливо.

Она быстро пробежала через гостиную к спальне, чтобы переодеться.

А я стоял и продолжал думать о том, что предложил ей жить у меня.

37. Лидия.

37. Лидия.

— Пойдём! — Снова сказала я, когда мы поднимались по лестнице.

— Я иду. — Пожаловался Хардин, медленно передвигая ногами по ступенькам, а я лишь закатила глаза. Иногда Хардин был таким ребёнком.

— В извинениях нет ничего страшного. Они тебя не убьют. — Сказала я, когда мы встали перед дверью в квартиру Лукаса и я нажала на звонок.

— Ненавижу признавать свои ошибки. — Закатил он глаза. Я сжала ему руку. Он должен был пройти через это.

Вскоре я услышала шаги и дверь открылась.

— Привет, Дженни! — Я пыталась сказать это максимально радостно, но была немного выбита тем фактом, что Дженни была здесь. Я рассчитывала, что Хардин сможет лично извиниться перед Лукасом без лишних выкриков.

— Что он тут делает? — Кивнув на Хардина, спросила Дженни.

— Позови, пожалуйста, Лукаса. — Попросила я, но она попыталась закрыть дверь. Тогда я заметила за её спиной Лукаса, который удержал её от этого.

— Всё хорошо, милая. — Сказал он, приобняв Дженни здоровой рукой. — Лидия, что ты тут делаешь?

— Хардин хотел тебе кое-что сказать. — Я сжала руку Хардина и посмотрела на него. Он закатил глаза, подбирая слова.

— Я хотел… извиниться перед тобой. — Выдавил он из себя, а мне хотелось засмеяться, потому что в этот момент он был таким забавным. Как ребёнок, который что-то натворил, а родители поставили его в угол, пока он не признает ошибку и не извинится. — Я слишком сильно вспылил. Но ты обидел Лидию и довёл её до слёз. — Хардин посмотрел на меня. — А за неё я готов порвать на куски кого угодно.

Я сильнее сжала руку Хардина и попыталась проглотить ком, что подступил к горлу. Что этот мужчина делал со мной? Он полностью лишал меня способности трезво мыслить. Он заставлял моё сердце биться быстрее и в то же время останавливаться от переизбытка эмоций. Я не знала, как раньше справлялась без него. Он словно вдыхал в меня жизнь снова и снова. Теперь мне казалось, что последние лет восемь я спала. И только сейчас смогла очнуться, чтобы посмотреть вокруг.

— Ты чуть не убил его! — Закричала Дженни, а Лукас начал успокаивать её.

— Милая, прошу, зайди в квартиру. — Попросил он. Дженни начала возмущаться, но всё же ушла, оставив нас наедине.

— Я должен был поговорить с тобой. — Снова начал Хардин. — Разобраться по-мужски, а не махать кулаками. Но она делает меня сумасшедшим по всем пунктам, и я не позволю, чтобы кто-нибудь обидел её.

Лукас некоторое время просто смотрел на Хардина, а потом вздохнул.

— Я тоже был не прав. — Сказал он. — Просто ты должен понять меня. Ты весь такой… — Лукас сначала показал на него, а потом обвёл своё лицо. — В общем, пугающий и устрашающий. Поэтому я бы никогда не подумал, что Лидия может быть с тобой. Я очень переживаю за неё. И не хочу, чтобы она потом страдала.

— Я никогда не заставлю её страдать. — Серьёзно сказал Хардин, а у меня перехватило от этого дыхание.

— Я очень на это рассчитываю. Лидия замечательная девушка и достойна только лучшего. — Лукас улыбнулся мне, а я покраснела. — То, что я сказал, я действительно сказал не со зла. Я очень боюсь за тебя.

— Теперь я с ней, поэтому ты не должен бояться за неё. — Хардин обнял меня за плечи и притянул к себе.

— Да понял я уже, что ты сможешь её защитить. — Лукас усмехнулся и потёр здоровой рукой, больную.

— Еще раз прости. — Попросил Хардин и протянул руку, чтобы пожать руку Лукаса.

— Всё в порядке. — Сказал он.

— До встречи. — Лукас вышел, чтобы обнять меня.

— Надеюсь, мы снова будем видеться также часто как раньше. — Попросила я, когда отступила. Не хотелось бы, чтобы Лукас исчезал из моей жизни.

— Будем. — Улыбнулся он, а потом закрыл дверь.

— Знаешь, а это не так страшно. — Сказал Хардин, пока мы спускались вниз.

— Я же тебе говорила. Признавать свои ошибки не страшно.

— Но я не признавал, что я ошибся. На самом деле, я понял, что поступил правильно. Мне нужно было выбить из этого придурка всё его дерьмо, чтобы он понял, что это не просто игра или шутка.

— Ты неисправим. — Закатила я глаза. Хардин обнял меня рукой за плечи и притянул к себе.

— Но есть кое-что, что мы не обсудили.

— И что же?

— Ты так и не ответила мне.

— Боже, перестань говорить односложными предложениями! Скажи, чего ты от меня хочешь.

— Ты не ответила, будешь ли ты жить со мной.

Я чуть не споткнулась, но взяла себя в руки и пошла дальше.

Это вывело меня из равновесия как в первый раз, так и второй. Я просто не ожидала, что Хардин предложит мне жить с ним. Я имею в виду… Алё! Пару дней назад он ходил на свидание с моей сестрой, я только поняла, что чувствую к нему. У нас было всего два свидания. Одно из которых трудно считать полноценным, потому что оно закончилось избиением моего друга, а я поехала в больницу. Так чего же от меня хочет Хардин?

Я чувствую, словно меня загнали в угол. Я не пытаюсь сказать, что не хочу быть с Хардином. Просто в один момент он оказался всем моим миром. А я не была готова к этому. Не была готова к тому, что всё так быстро произошло. Мне нужна секунда, чтобы просто обдумать всё, чтобы понять, как круто изменилась моя жизнь за… несколько дней! Всего пару месяцев назад Хардин для меня был противным соседом сверху, которого я презирала, который был мне омерзителен. Который был совершенно противоположен моей жизни. Теперь же он оказался для меня буквально всем. И это чертовски пугает.

— Лидия? — Позвал меня Хардин, когда я так ничего и не ответила.

— У нас было всего два свидания. И чтобы я могла сохранить приличие и следовать всем правилам, нам нужно побывать еще как минимум на шести свиданиях, прежде чем у нас дойдёт до… до секса. И несколько месяцев прежде чем мы будем думать о совместном проживание. Но это же не должно быть проблемой. Я имею в виду, мы же живём в пары секундах ходьбы друг от друга. Тебе нужно всего лишь спуститься на этаж вниз, а мне подняться. И вуаля! Мы уже фактически вместе живём… — из меня вырвался нервный смешок, когда я поняла, что говорила несвязный бред.

— Прости, что так вывалил это на тебя, что это произошло так быстро. — Выдохнул Хардин и провёл рукой по волосам. — Просто… я никогда не чувствовал того, что чувствую к тебе. Не знаю, как это объяснить и можно ли это сделать. Но я просто с ума схожу рядом с тобой. Как представлю, что ты можешь уйти от меня. Найти кого-то получше, всё обрывается, ярость застилает глаза, а душа сжимается от тоски.

— У меня тоже никогда не было того, что я чувствую к тебе. Не знаю, что это именно. Любовь? Симпатия? Страсть? Привязанность или простое увлечение? Единственное, что я могу сказать по этому поводу, — это всё очень сильно пугает меня. Но и притягивает.

Хардин положил руки мне на талию и приблизил к себе.

— Думаю, мы справимся с этим. По-другому и быть не может. — Улыбнулся он, и я поцеловала его.

38. Хардин.

38. Хардин.

Когда родители рассказали нам с Алексом, что у нас будет братик или сестричка, я не придал этому большого значения. У меня уже был брат, который для меня был лучшим другом, семьёй, советником, помощником и всем остальным. Алекс же относился к этому совершенно по иному. Он был взволнован и радостен от мысли, что у нас будет малыш, о котором можно заботиться. И он очень хотел сестру. Говорил, как это круто заботиться о маленькой принцессе, защищать её и стать настоящим старшем братом. Я же никогда этого не понимал. Не испытал ни радости, ни грусти, когда вместо сестрёнки появился Элиот. Алекс же был подавлен долгое время, но потом решил, что всё равно любит братика и хочет заботиться о нём.

До этого момента я всё равно не мог понять, что значит иметь сестрёнку. Но когда я смотрел на то, как Лидия помогает Софии собирать вещи, как она снова и снова обнимает её, как проверяет её самочувствие, как прижимает к себе в аэропорту, как держится за неё, я понял, что значит иметь сестру. Девочки всегда прилагают больше заботы, чувств и внимания. И сейчас я увидел, что значит иметь сестрёнку, которая будет любить тебя и заботиться о тебе. Я бы очень хотел, чтобы моя сестра была похожа на Лидию. Такая же любящая, заботливая и внимательная. Это многого стоит.

— Я буду звонить каждый день. — Сказала Лидия, поправляя волосы сестры. — Не знаю, разрешено ли это, но я буду звонить, чтобы поговорить с тобой. И сегодня же вечером позвоню доктору, чтобы узнать, когда тебя можно выписать. Кажется, что ты совсем мало тут побыла. Тебе нужно… еще столько увидеть…

— Всё, что мне действительно нужно было увидеть, я увидела. — Ласково улыбнулась София. — Не переусердствуй так из-за всего этого.

— Ты же здорова. Ты полностью здорова, поэтому тебе там не место. Не то что бы ты была больна или что-то в этом роде. Просто… тебе лучше. Ну, я пыталась сказать, что тебе же понравилось здесь, так ведь? Поэтому я бы хотела, чтобы ты жила здесь. Это для тебя будет лучше всего.

— Пообещай мне, что присмотришь за ней. — Сказала София, глядя на меня.

— Буду делать всё, что смогу.

— Нет, именно пообещай, что будешь присматривать за ней и оберегать от всего.

— Мне не нужна нянька. — Надула губы Лидия. Она была такой милой, что я непроизвольно улыбнулся и притянул её к себе.

— Нужна. Я же твоя старшая сестрёнка, поэтому должна присматривать за тобой. И пока меня не будет, за тобой будет смотреть Хардин.

Мне нравилось, что София говорила так, словно действительно в скором времени вернётся сюда, но уже навсегда. Разумеется я бы хотел этого, но в данной ситуации я мыслил здраво и понимал, что, если её и выпишут, то не так быстро. Но я был благодарен Соф за то, что она так говорила с Лидией, чтобы успокоить её.

— Ладно. — Выдохнула Лидия, пытаясь отстраниться от меня, но я не отпустил её, а потом только сильнее притянул к себе.

— И переспите вы уже в конце-то концов. — Прямо сказала София, а Лидия отдёрнула её.

— София! — Крикнула она.

— Я буду работать над этим. — Усмехнулся я и подмигнул Соф.

— О, я в тебе ни секунды не сомневалась, Хардин. — Улыбнулась она. — Но буду очень разочарована, если вернусь и найду её девственницей.

— Так, хватит! — Жёстко сказала Лидия. Всё её лицо уже было красным и она смотрела в пол, избегая всех взглядом. Милая, стеснительная девочка. Я опустил голову и поцеловал её в щёку, а потом в губы. Это заставило её немного оттаять.

— Мисс Теннер? — Спросила женщина, которая должна была сопровождать София.

— Сейчас. — Улыбнулась ей Соф. — Я люблю тебя.

— И я тебя, котёнок. — Сказала Лидия, а из её глаз побежали слёзы. — Скоро увидимся.

— Обязательно. — София обняла Лидию, а потом взяла свой небольшой чемоданчик и пошла к пункту сдачи багажа.

Лидия обняла меня за талию и притянула к себе, уткнувшись мне в грудь лицом. Её тело сотрясалось рыданиями, и я чувствовал, как кофта пропитывалась её слезами. Я гладил её по голове одной рукой, а второй сильнее прижимал к себе.

— Она скоро вернётся, — прошептал я в её макушку, прижимаясь к ней губами. — Ты и оглянуться не успеешь, как она снова окажется в твоей квартире, а ты будешь на стену лезть, прося хоть немного личного пространства.

— Я уже скучаю по ней. — Всхлипнула она. — А ведь и минуты не прошло.

— Бэмби, она скоро вернётся. Ты же знаешь это?

— Я не уверена. — Печально выдохнула она.

***

Состояние Лидии очень встревожило меня. Она долго не могла прийти в себя аэропорту, проплакала по дороге к дому и в совей квартире сразу забралась на диван и закуталась в плед. Я принёс ей чай, говорил с ней, она же просто кивала.

Это был самый главный минус отношений. Когда она очень сильно расстроена, ты хочешь ей помочь, а не знаешь чем. Бегаешь вокруг, что-то говоришь, что-то делаешь, а ничего не получается. И в итоге ты проигрываешь по всем пунктам, потому что она всё еще расстроена, у тебя сдают нервы, не знаешь, что делать и просто блять. Порой отношения то еще дерьмо. Потому что ты знаешь, что должен помочь, утешить. Знаешь, что она ждёт этого. Но ты без понятия, как бля сделать этого.

— Хочешь, я закажу чего-нибудь? — Спросил я, когда сделал ей еще кружку горячего шоколада с зефирками.

— Знаешь, а я так и планировала наше третье свидание. — Задумчиво сказала она. — Которое должно было быть по-моему сценарию.

— Ты расстроенная на диване, а я как могу утешаю тебя? — Улыбнулся я и расслабился, когда на губах Лидии появилась ответная улыбка.

— Нет. Я представляла, что ты и я сидим на моём диване. Смотрим кино. Едим разные вкусности, которые мне нравятся.

— Мы можем устроить это хоть сейчас.

Всё лишь бы она чувствовала себя лучше.

— Было бы здорово, — улыбнулась она. — Мы бы могли «Дальняя дорога». Знаешь, это по произведению Николаса Спаркса.

— Конечно знаю. — Пожал я плечами. В душе не ебу, кто это. Но один раз я уже лоханулся, когда сказал, что не знаю, кто такая Джейн Остен или что есть три сестры Бронте, которые написали много романов. Не хотелось и сейчас ударить перед ней в грязь лицом.

— Да? — С сомнением спросила она.

— Ну, он же тоже классик. И его проходят в школе. — Ага, я бы тоже проходил, если бы посещал уроки.

— Да, на пару с Джоджо Моейес и Дженни Хан.

— Да-да. — Кивнул я со знающим выражением лица, а Лидия не выдержала и засмеялась. Она смеялась так сильно, что согнулась пополам на диване и схватилась за свой живот.

— Прости, но это действительно очень смешно. — Сказала она, утирая слёзы с глаз.

— Что такого? Ты была безумно удивлена, когда я не понял отсылку к «Над пропастью во ржи», а сейчас смеёшься, потому что я сказал, что знаю, кто такой… ну, чувак, которого ты назвала.

— А ты честно знаешь, кто это?

— Нет. — Выдавил я и закатил глаза.

— Ну, слава богу. А то я бы серьёзно задумалась над твоей ориентацией. — Всё еще немного смеясь сказал она, а я не смог скрыть шока на лице. Заметив это, она еще немного посмеялась. — Просто я назвала тебе авторов современных любовных романов. Николас Спаркс пятидесятилетний мужчина пишет слезливые книжки о любви, которые я читаю только, когда очень грустно. Джоджо Моейес тоже самое.

— Ладно-ладно, подловила. — Я и сам начал улыбаться, понимаю, какую глупость сморозил. Но это здорово подняло Лидии настроение. Пусть я и выставил себя дураком в её глазах. Но я всё равно чувствовал себя лучше, когда она перестала быть такой мрачной и грустной и становилась привычной Лидией. — Так что? Кино, пицца, пиво?

— Ха, мой же вечер! Кино, пицца, много шоколада и клубничный коктейль. Пока ты закажешь пиццу, я приготовлю коктейль, у меня была готовая смесь.

Лидия вскочила с дивана и быстро убежала на кухню. Я не мог переставать улыбаться, пока заказывал нам еду. Моя улыбка стала еще шире, когда я подошёл к двери на кухню и услышал, как она опять мыслила в слух. Она всегда так смущалась этой привычки, но мне она казалась безумно милой. Именно так я мог узнать, что она думает на самом деле.

— … глупый, но на самом деле такой милой, что я схожу с ума от него. Боже, не могу поверить, что я и Хардин. Это кажется каким-то сном. Но самым лучшим сном в моей жизни. И мне так не хочется просыпаться. Он как Прекрасный Принц. Хотя иногда он больше похож на Тёмного Принца, но всё равно Тёмно-Прекрасного. Хм, ради такого я готова встать на сторону тьмы. Это же стоит того. Интересно, а он не слишком расстраивается, что я пока не готова с ним переспать? Хотя я бы так хотела этого. Слава Богу, что он не представляет, что творит со мной. Это было бы так унизительно…

Я не смог сдержать улыбки, когда услышал это. Бесспорно Лидия самая милая, интересная и необычная девушка из тех, кого я когда-либо встречал.

Когда нам привезли пиццу, а Лидия закончила с коктейлями, мы сели на диван и включили фильм. Было интересно, но без Лидии я бы не за что не посмотрел это кино. Любовные истории, к тому же такие слезливые, не для меня. Я вообще редко смотрю телек, но если смотрю, то точно не такую муть. А вот на Лидию кино произвело куда большее впечатление. В некоторых моментах, она рассказывала, как это отличается от книги, в некоторых говорила, как на неё произвела впечатление книга, когда она читала первый раз, потом уже было не так.

Этот фильм был самым скучным из мной просмотренных. Я ел гавайскую пиццу, которую ненавижу, но которая очень нравится Лидии. К тому же, запивал это молочным коктейлем со вкусом клубники, что само по себе звучит мерзко.

Но я сидел и обнимал самую прекрасную девушку на планете. И это бесспорно стоило того.

39. Лидия.

39. Лидия.

Мне нравилось заниматься благотворительностью. Не за грамоты, не за дополнительные баллы на зачётах. И не потому, что в таком случае Университет шёл тебе навстречу. Мне просто нравилось помогать людям, проводить время с новыми людьми, делать кому-то добро. Не знаю почему мне это так нравилось, но я всегда чувствовала себя более нужной. Макс всегда смотрела на меня с широкими глазами и говорила, что мне нужно больше адаптировать свою социальную жизнь, чтобы по субботам и воскресеньям не торчать в церкви, помогая сироткам, бездомным и малоимущим людям. Но она всё равно ходила иногда со мной, чтобы мне было не так скучно.

Когда ко мне приехала София о помощи другим людям можно было забыть, потому что я хотела всю себя посвящать сестре. Хотела быть нужной только ей, хотела заботиться только о ней и проводить с ней как можно больше времени. Сейчас у меня появилось больше времени. Были занятия, репетиции, я часто зависала с Хардином и практически каждый день мы ходили на свидание. Если не ходили, то сидели у него или у меня, разговаривали, ужинали или же смотрели кино.

Но всё равно у меня оставалось свободное время, поэтому я решила занять его, помогая детям готовиться к Рождеству. Сколько я не говорила Хардину, что он может не идти со мной, он всё равно пошёл. И теперь он в колпаке эльфа, помогал детям делать Рождественские поделки и пугал всех взрослых. Я же не переставала улыбаться, глядя на него.

— Ты опять делаешь неправильно! — Сказала девочка лет восьми со светлыми косичками. — Твой снеговик непропорциональный.

— А как тогда надо? — Терпеливо спросил он, хотя могла поклясться, что его терпение уже было на исходе. Я опасалась, что дети быстро выведут его из себя и всё закончится скандалом. Но он так здорово держался, что я влюблялась в него снова и снова, каждую секунду.

— Соедини вот эти детали, — сказала девочка, показывая всё Хардину, а он выполнял её поручения. — Потом сделай из ваты еще один шарик, но на третинку меньше, потом еще один, но меньше от этого.

— Вот так? — Спросил Хардин. Он очень старательно следовал указаниям девочки. На его лбу появилась морщинка, а кончик языка был немного высунут, когда он пытался сделать всё в точности, как она говорила, а потом соединить шарики, покрыть их специальным лаком, блёстками и закончить.

— Да! — Радостно сказал девочка и протянула ему маленькую шапочку. Хардин улыбнулся ей.

— Мы отличная команда. Дай пять! — Хардин поставил ладонь и девочка ударила по ней своей ладошкой, которая была раза в три, если не в чётыре, меньше. Девочка засмеялась и сказала, что теперь им нужно сделать еще одну поделку.

— Он просто сказочный! — Сказала мне Майя. Я отвернулась от Хардина и заметила, что она пожирала его глазами.

Майю я знала с того времени, как начала ходить сюда. Она была на три года старше меня и была обязана посещать все собрания и благотворительные вечера, потому что её отец был пастором в этой церкви. Хотя её поведение всегда отличалось от поведение дочери пастора. Она была развязна, материлась, курила травку за углом и проносила в термосе вместо чая ликёр. И почему-то всегда набивалась мне в подруги. Спрашивала, не хочу ли я сходить с ней на вечеринку, рассказывала о своих похождениях и предлагала познакомиться со своими друзьями. Я делала ставку на то, что просто забавляю её тем фактом, что я была единственная моложе сорока, которая ходила сюда добровольно, одевалась скромно, отказывала от сигарет и выплюнула ликёр.

— Мне сказали, что ты его привела. — Продолжила Майя, хотя её взгляд всё еще пожирал Хардина. И мне не нравился этот взгляд, потому что я буквально видела в её мыслях, что она раздела его и изучает татуировки, спускаясь ниже.

— Да.

— И ты прятала от меня такое сокровище? — Спросила она так, словно мы лучшие подруги и я обязана рассказывать ей всё на свете. Последний раз мы разговаривали месяца три назад, когда кормили бездомных, а она без умолку рассказывала про то, какой скучный её отец, как он злиться, когда видит её с парнями и как она мстит ему тем, что трахает всех подряд. И даже женщин, потому что это перечит его словной Библии.

— Ну, мы только недавно познакомились. — Ответила я.

Ага, а до этого больше года жили по соседству.

— Как вы вообще моги сойтись?

— Сама удивляюсь, — сказала я. То, что мы вместе, удивляло всех, но я научилась игнорировать это. Все были шокированы, но никто не знал ни меня, ни Хардина. — Но вот мы уже пару недель вместе и это классно.

— Стой-стой! — Сказала она и теперь оторвала взгляд от Хардина, чтобы посмотреть на меня. — Вместе? Вместе, типа встречаетесь?

— Эм, да. — Чуть помедлив сказала я. Как еще она видит «вместе»?

— Ты с ним? — Спросила Майя с насмешливой улыбкой. — То есть, ты и он пара?

— Да, мы встречаемся, Майя. — Твёрдо сказала я и её реакция уже начинала меня бесить.

— Брось, Лиди, — сказала она, а меня передёрнуло. Ненавижу, когда она так меня называет. — Я же твоя подруга, — она положила мне руку на плечо и посмотрела со снисходительной улыбкой. — Мне ты можешь не врать, чтобы казаться круче. Я понимаю, что это не может быть правдой. Так что можешь нас познакомить. Кажется, он мной заинтересовался.

</i>«Бить людей — плохо. Быть дочь человека, который больше двадцати лет посвятил службе церкви и помощи другим людям, — очень плохо. Не смотря на то, что она редкостная сука!»</i>

— Конечно. — Я выдавила из себя самую натуральную улыбку и положила на стол мишуру, которую до этого делала из цветной бумаги, а потом направилась к Хардину. Он улыбнулся, когда я встала перед ним, но нахмурился, стоило ему увидеть моё лицо. — Хардин, это моя… подруга, Майя, — сказала я, когда она подошла и встала рядом со мной, улыбаясь и не открывая глаз от Хардина. — Она очень заинтересовалась тобой. А это мой парень, во что ты не веришь, Хардин. Хорошего знакомства.

Я развернулась и быстро пошла к выходу, схватив свою куртку с лавки. На улице было очень холодно, поэтому я сразу оделась и закуталась в шарф.

— Эй, — я повернулась и увидела, что ко мне вышел Хардин. — Что случилось?

— Ничего. — Буркнула я и пошла через дорогу к скверу, чтобы сесть на лавочку. Хардин пошёл за мной.

— Лидия, пожалуйста, — Хардин опустился рядом со мной на лавку. — Скажи, что не так. Прошу тебя.

— Меня бесят, что люди постоянно так ведут себя, когда я говорю, что мы встречаемся. Смотрят, как на идиотку, которая не понимает, что несёт, потом смеются над тем, что я вообще могла такое предположить, а потом эти снисходительные слова, которые обозначают, что я просто не достойна тебя. Это бесит.

— Лидия, они так реагируют, потому что это я тебя недостоин.

— Не правда. Просто никто не может поверить, что такая тихоня и серая мышь, как я, может заполучить такого классного, сексуального и очаровательного парня, как ты. — Тихо сказала я, уткнувшись в шарф и смотря себе под ноги.

— Лидия, — Хардин взял мою руку в свою и сжал её. — Если честно, то мне плевать по какой причине они не верят, что мы можем быть вместе. То ли потому, что я кажусь слишком брутальным, то ли потому, что ты слишком милая и невинная. Конечно, меня это задевает и мне хочется убить каждого, кто не верит, что мы можем быть вместе. Но особенно сильно меня волнует лишь то, что думаешь ты. Волнует, как ты относишься ко мне, что думаешь обо мне, что чувствуешь ко мне.

— Ты знаешь, что я чувствую. — Прошептала я.

— Могу только надеяться.

Я обняла Хардина за шею и прижалась к нему, а он обхватил мою талию руками. Его объятия были самым приятным для меня местом. Они утешали меня, дарили тепло и уют. Давали безопасность и чувство, что я кому-то нужна.

— Хардин? — Спросила я.

— Да, Бэмби?

— Можно мне сказать безумство?

— Конечно.

— Мне кажется, я безумно влюблена в тебя.

— Лидия?

— Да.

— А можно я скажу что-то безумное?

— Конечно.

— Я безумно влюблён в тебя.

40. Хардин.

40. Хардин.

Если год назад кто-то сказал мне, что я встану в десять утра, чтобы пойти в Университет и присутствовать на репетиции постановки Шекспира, я бы рассмеялся. А если бы он продолжал настаивать, я бы ударил (с учётом того, что это парень, девушку бы я просто грубо послал) и сказал отвалить. Но вот он я, Хардин Стоун, сижу на заднем ряду и любую постановкой «Двенадцатой ночи».

Я не знал эту постановку. У Шекспира я прочёл лишь короткие сонеты, но никогда не брался за то, что было больше двадцати строк. Не говоря уже о нескольких десятков страниц. Но даже не зная произведения, я видел, что Лидия была прекрасна. Как только она оказалась на сцене, то её личность, её привычная улыбка, её огонёк в глазах просто исчез. Передо мной был кто-то другой. Кто-то кого я не знал, но точно знала девушка, что сидела в третьем ряду и раздавала всем указания.

Лидия была прекрасна. И я не мог перестать смотреть на неё. В перерывах, когда они решали, какую сцену прорепетировать дальше, кому где и как встать, какие эмоции нужно передавать больше, Лидия смотрела на меня и на её губах расцветала такая привычная для меня улыбка. И в эти моменты я чувствовал как сжималась моя грудь, а потом по всему телу расстилалось тепло.

Поразительно, что только улыбка, прикосновение, взгляд или просто пара слов от этой девушки так сводили меня с ума. Мне казалось, что мир исчезал и оставалась только она. И была она здесь лишь ради меня. А я был здесь лишь ради неё. Иногда я думал, что я дышу только ради неё. И ничего уже не имеет значения.

— Всем спасибо! — Сказала девушка, которая координировала всех и внимательно следила за процессом. Она встала и подошла к сцене. — Вы прекрасно справляетесь. К сожалению, в этом году это наша последняя репетиция. Встретимся только пятого января. Всем хорошо провести каникулы, удачно отметить Рождество и счастливого Нового Года! Главное не забудьте всё, что мы уже успели сделать.

Лидия спрыгнула со сцены и взяла свои вещи. Пока она надевала куртку и повязывала шарф вокруг шее, с ней еще говорила эта девушка и какой-то парень. Она улыбнулась им, а потом засмеялась, после чего помахала и направилась ко мне.

— Не заскучал тут? — Спросила она, когда я притянул её к себе и обнял.

— Ты прекрасна, ты знаешь это? — Она лишь смущённо улыбнулась и покраснела.

— Перестань. Твоё мнение предвзято. Мы вроде как пара, поэтому ты не будешь говорить что-то трезвое и адекватное, потому что не хочешь меня обижать. К тому же, не думаю, что ты любитель театра и что-то в этом понимаешь. Ну, я сейчас имела в виду не то, что ты глупый и ничего не понимаешь. Ни в коем случае! Я про профессиональный уровень и…

— Лидия, можешь думать, что угодно, но для меня ты самая прекрасная девушка на земле. — Она радостно улыбнулась и обняла меня за шею, чтобы притянуть к себе и поцеловать. Никогда не устану целовать эту девушку. Никогда не устану обнимать её. Смотреть, как она улыбается. Слушать её, когда она что-то рассказывает или опять заговаривается. Я прожил всю жизнь во тьме. А когда эта девушка была рядом со мной, часть её света, часть её тепла проникала в меня.

— Идём, — Лидия схватила меня за руку и потащила в сторону выхода. — Я хотела сегодня приготовить тебе запеканку. И пирог! Тебе же понравились пироги, которые я готовила тебе? Я хотела сегодня сделать тебе приятно, ведь завтра у вас ответственный день. Встреча с агентом. И нам нужно заглянуть в магазин, потому что я не уверена, что у меня есть всё, что нужно.

Я лишь улыбнулся и притянул её ближе к себе. Всю дорогу я слушал её болтовню и чувствовал, как много её тепла проникает в меня.

Когда мы пришли в квартиру Лидии, она сразу пошла на кухню и начала готовить. Я бы хотел помочь ей. Ладно, не особо я хотел помогать. Но всё равно, мои кулинарные способности заканчивались на том, что у меня в контактах было шесть номеров кафе, где привозили еду на дом. Это… удобно. Но Лидия так быстро подсадила меня на свою стрепню. Она готовила для меня каждый день. Завтрак с утра и обязательно ужин вечером. Пусть Лидия сказала, что не готова жить вместе, но она проводила здесь каждую ночь. Господи, да у меня в шкафу её вещей уже было больше, чем моих, а в ванной всё было заставлено её средствами гигиены. Сам не понимаю, как это произошло. В один момент она оставила у меня сменную одежду, потом косметичку, шампунь, еще сменную одежду. И вот можно сказать, что мы живём вместе. Только Лидия этого не знает.

— О чём ты задумался? — Спросила она, ставя передо мной тарелку с едой.

— О жизни.

— И что же такого в жизни заставило тебя так сильно задуматься? — Лидия забралась на диван и поставила себе тарелку на колени.

— Не бери в голову, — я уже неплохо знал Лидию. И знал, что, скажу я сейчас про всё это, она начнёт анализировать себя, меня, нас, ситуацию, всю жизнь. Она накрутит больше чем есть и это лишь напугает её. Проще оставить всё так, как оно есть. — Лучше скажи, о чём ты хотела со мной поговорить.

— Скоро Рождество. Если точнее, через четыре дня. И обычно в это время я уже две недели как знаю, где, как и с кем буду отмечать. А сейчас осталось уже четыре дня и я даже не знаю, где мы будем. Хочешь ли ты отмечать со мной. Еще обычно я украшаю всё вокруг, потому что я просто обожаю Рождественские украшения. Это просто невероятно и дарит такое радостное настроение. О, и я просто обожаю наряжать ёлку, а мы даже не задумывались, будем мы ставить ёлку у меня или у тебя, и будет ли она у нас вообще. Может ты даже не хочешь ёлку. Или не хочешь отмечать со мной. Просто… у нас с тобой был только один совместный праздник. И то тогда мы с тобой были фальшивой парой и разыгрывали спектакль для твоих родителей. И не смотря на то, что всё пошло не так уж и хорошо в конце, это был один из моих лучших праздников за долгое время…

— Бэмби, — я заправил прядь волос её за ухо и провёл большим пальцем по щеке, чтобы привлечь внимание. Она сразу посмотрела на меня своими большими зелёными глазами. — Прошу тебя, перестань так нервничать.

— Просто… это важно для меня. — Тихо сказала она.

— Я хочу, чтобы ты поняла две вещи. Первое: я очень сильно хочу провести с тобой все праздники. И второе: я хочу, чтобы ты была счастлива. Хочешь ёлку, я могу прямо сейчас пойти за ней. Хочешь отмечать вдвоём, хорошо. Хочешь пригласить гостей, я буду терпеть даже твоего Лэндона…

— Лукаса. — Быстро поправила она меня и улыбнулась.

— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Лидия подалась вперед и целомудренно меня поцеловала. Я сразу отставил свою тарелку и забрал тарелку у Лидии, а потом притянул её к себе на колени и поцеловал. По-настоящему, показывая, что она принадлежит мне и как сильно она дорога для меня. Лидия сразу запустила мне руки в волосы и притянула меня ближе к себе. Я знаю, что свожу её с ума точно так же, как она сводит меня. И я знаю, что она хочет меня также сильно.

Я запустил руки ей под кофту и несильно прикусил нижнюю губу, от чего она негромко простонала. Её тихие стоны были для меня как зелёный свет, побуждающий к действиям. Я поднялся и уложил Лидию на диван, а сам лёг сверху, продолжая покрывать её шею быстрыми поцелуями и прикусывая нежную кожу. Одним быстрым движением я снял с Лидии свитер и откинул его в сторону.

Мне всегда было интересно, когда Лидия смущается, всё её тело покрывается краской или только лицо. И мне было безумно интересно, краснеет ли её грудь. И теперь я знаю, что нет, этого не происходит. Кожа на её прекрасной груди сейчас оставалась такого же прекрасного фарфорового цвета, как и всегда. Её губы покраснели и немного опухли от моих поцелуев и лёгких укусов. Её грудь быстро вздымалась и опускалась от частого дыхания.

— Такая красивая. — Прошептал я, оставляя поцелуй на её правой ключице.

Лидия вновь простонала и немного прогнулась, от чего её прекрасная грудь стала еще ближе ко мне. Я осторожно провёл руками по её спине и добрался до застёжки лифчика. Не знаю, как далеко Лидия позволит мне зайти, но пока она не против я просто буду двигаться дальше, поэтому я расстегнул застёжку. Опустив руки на её плечи, я нежно провёл по её рукам, снимая бретельки, а потом просто отбросил лифчик в сторону. Щёки Лидии покраснели и она отвела взгляд.

— Ты прекрасна. — Сказал я и начал покрывать маленькими поцелуями её грудь. Лидия стала чаще дышать и тихо постанывать, когда мои губы опустились на её правый сосок и сомкнулись на нём, нежно посасывая. Ноги Лидии обхватили мои бёдра и она стала тереться об меня своим центром. Теперь мне стало интересно, насколько она была влажной. Я знаю, что она была возбуждена. И самым сильным её желанием сейчас было кончить. Но она была такой скромной, что в жизни бы мне не призналась об этом.

Продолжая нежно покусывать и посасывать её соски, я расстегнул пуговицу на джинсах Лидии и начал стягивать их. Отстранившись, я быстро снял джинсы Лидии. Её лицо еще сильнее покраснело.

— Хардин, — тихо сказала она.

— Тсс, — прошептал я, когда взял её правую ногу и закинул себе на плечо, открывая для себя хороший вид её мокрых трусиков. Не стринги, не кружева. Простые белые с розовыми трусиками. Настолько мило, что я не мог не улыбнуться, опускаясь лицом к низу её живота. — Позволь мне позаботиться о тебе. — Тихо сказал я, целуя нежную кожу её живота.

Я погладил внутреннюю сторону бедра Лидии и добрался до мокрой ткани. Отодвинув их в сторону, я провёл указательным пальцем по влажным складочкам, задевая клитор. От этого Лидия громко простонала, схватив меня за волосы.

— Божечки! — Тихо сказала она.

Улыбнувшись, я наклонился ниже и также, как до этого проводил пальцем, провёл языком по самому сокровенному месту Лилии. Она еще сильнее прогнулась в спине, от чего её прекрасная грудь поднялась выше и предстала передо мной в самом лучшем виде. Пальцами я развёл складочки Лидии в стороны, чтобы открыть себе её клитор. Я начал свою атаку на него: посасывал, покусывал. Доводил Лидию до края, а потом замедлял свои действия.

— Ну пожалуйста! Хардин! — Громко простонала она, приподнимая свои бёдра, когда я в очередной раз отстранился. Я возобновил свои действия, с особым усердием, а одним пальцем осторожно вошёл в неё, чтобы не причинять боль. Для Лидии это стало краем, потому что она обильно кончила, громко простонав.

Я приподнялся и посмотрел на Лидию. Она лежала на подушках, закрыв лицо руками, и тяжело дышала, что-то тихо бормоча. Я едва мог разобрать хоть слово из того, что она говорила. Оставив поцелуй на каждой из её грудей, которые покрылись испаринами, я поднялся к её лицу и осторожно убрал руки.

— Как ты? — Спросил я, поправляя волосы Лидии и заправляя их за ухо.

— Это было… вау! Так классно, что у меня действительно перед глазами появился фейерверк! — Лидия посмотрела вверх и обвела воздух рукой, а потом снова посмотрела мне в глаза. — Про такое раньше я только в книгах читала. Не думала, что настолько хорошо может быть в реальной жизни. Пару раз я пыталась… ну… сама себя довести до оргазма, но у меня никогда не получалось. В смысле, было приятно и я думала, что это оно и есть, но это было не так здорово, поэтому я не могла понять, почему все так сходят с ума от секса. А тут… ты… Боже! — Лидия покраснела и закрыла лицо руками. — У нас сейчас был самый интимный момент, а я говорю о всяких глупостях.

— Бэмби, — я убрал её руки и наклонился вниз, чтобы оставить поцелуй у неё на губах. — Я люблю слушать твою болтавню. Со смыслом или бессмысленную. Я уже не представляю свою жизнь без этого.

«И я люблю тебя. И не представляю свою жизнь без тебя»

41. Лидия.

41. Лидия.

— Ты хочешь мне что-то рассказать? — Улыбнулась Макс и поиграла бровями. Я же лишь покраснела и спрятала улыбку за кружкой чая. Не знаю, как она сделала это, но она словно почувствовала, что только вчера я пережила свой самый личный и головокружительный момент с Хардином. — Я не почувствовала, у тебя всё на лице написано.

— Боже, я опять говорила?

— Да, но не волнуйся о многом ты не проговорилась. Лучше скажи мне, что это за момент такой? Вы переспали? Умоляю, скажи, что да!

— Нет, — быстро сказала я. — Это было… другое.

— Что? Скажи-скажи, прошу тебя.

— Оральный секс. — Мне было неловко произносить это, поэтому я сказа так тихо, как можно. Я знаю, что покраснела, как рак.

— О. Мой. Бог! — Глаза Макс чуть не вылетели из орбит, а на лице появилась широкая улыбка. — Ты ему или он тебе? Или вдвоём? В позе шестьдесят девять?

— Макс, хватит, прошу, — я опустила голову вниз, чтобы максимально спрятаться. В этом я завидовала Макс и Хардину. Они были такими прямыми и откровенными, легко могли говорить о своих желаниях. Мне же с этим было труднее. Во-первых, я постоянно смущалась, ведь это же личные и интимные темы. Не зря они называются именно личными. А, во-вторых, я очень боялась, что надо мной будут смеяться. Не хочется выставлять себя дурой. — Давай о чём-нибудь другом, пожалуйста? И прежде, чем ты еще что-то скажешь, — быстро сказала я, когда Макс открыла рот для следующего вопроса. — Да, мне было хорошо. Очень, очень хорошо. Всё?

— Нет, — покачала головой Макс и усмехнулась. — Когда моя маленькая невинная Лидия планирует стать женщиной и погрузиться в мир секса и наслаждения?

— Тебя это не касается.

— Касается! Я же твоя лучшая подруга. А интимные подробности и разговоры всегда самые интересные. Ты меня три года лишала такого удовольствия, а теперь я хочу сполна послушать всё самое интересное и сладкое. — Усмехнулась Макс и подмигнула мне, а я кинула в неё салфеткой, от чего Макс только сильнее засмеялась.

Мой телефон начал звонить, и когда я увидела, кто именно мне звонил, всё моё хорошее настроение резко улетучилось. Часть меня хотела просто бросить вызов, а другой было любопытно, почему спустя пять месяцев после нашего последнего разговора ему вдруг захотелось поговорить со мной. К слову, наш прошлый разговор прошёл не очень хорошо. Точнее совсем не хорошо. Две недели я ждала, что сейчас он позвонит и извиниться передо мной. Но этого так и не случилось.

— Кто это? — Спросил Макс, заметив, как резко поменялось моё настроение. Я лишь провела пальцем по экрану и ответила.

— Привет, пап. — Сказала я.

— Значит, мой номер записан у тебя в телефоне, — сразу начал он своим глубоким голосом. За всё это время я уже забыла, как звучал его голос. И если честно, не будь я подписана в фейсбуке на его жену, то я забыла бы, как он выглядит. — Тогда почему, прежде чем принимать глупое решение, ты не можешь позвонить мне, чтобы сказать, что на тебя нужно поорать, чтобы твои мозги встали на место.

Я знала о чём он говорил. Прекрасно осознавала, что рано или поздно он всё же должен позвонить мне или приехать, чтобы поговорить об этом. Но я не думала, что это случиться так быстро.

После того, как София уехала, мне безумно сильно не хватало её. Да, Хардин стал одной из главнейших частей моей жизни. Мы много времени проводили вместе и он полностью владел всеми моими мыслями, чувствами и инстинктами. Но мне всё равно хотелось, чтобы София вернулась ко мне. Мы и так потеряли очень много лет. А Соф вообще потеряла важнейшую часть своей жизни. Я не хотела, чтобы она была лишена всех радостей своей жизни и молодости.

Поэтому три дня назад я написала в клинику, где лежит София, письмо, в котором попросила их выписать её под мою полную ответственность и опеку. Лечащий врач Софии сказал мне, что он обязательно рассмотрит мою заявку и поговорит с другими специалистами об этом.

— Я не понимаю, о чём ты. — Лишь сказала я.

— Лидия, ты же умная девочка, — ответил он. — Ты учишься, живёшь, с друзьями проводишь время. По крайней мере, на это я надеюсь. Тебе всего двадцать лет. Вот зачем тебе на свою шею вешать психически нестабильного человека?

— Если ты не забыл, этот психически нестабильный человек, твоя дочь. Старшая дочь, от твоей первой жены. Любви всей твоей жизни, если ты уже забыл об этом. И этот самый психически нестабильный человек — моя сестра. Она моя единственная семья.

— Я твоя семья.

— Нет, — прошептала я, когда в глазах появились слёзы. Я не хотела плакать из-за него. Мне долго нужно было напоминать себе, что этот человек добровольно отказался от меня, Софии и нашей семьи. Он предпочёл бросить всё на самотёк и начаться всё сначала. Закопать жену в могилу и сразу найти новую. Запрятать одну дочь в сумасшедшую клинику, а другую отправить в другой штат, чтобы завести двух новых. С золотыми косичками, веснушками на носу и страстью к рисованию. Начать сначала проще, чем пытаться по кусочкам собрать и исправить ошибки прошлого. — Ты отказался от этого, — продолжила я. — От нашей семьи. У тебя есть жена, две маленькие дочери. А у меня есть только София. Также как у неё есть только я. И я не позволю ей провести всю свою жизнь в месте, где она не должна быть.

— Хорошо. — Лишь ответил мне папа через какое-то время, а я нахмурилась. Хорошо? Просто хорошо? Что значит это его «хорошо»? — Я рад, что хоть что-то с годами не меняется. — Сказал папа, и я услышала улыбку в его голосе. — Это значит, что ты права. Ты и София — семья. Я понимаю твоё желание забрать её и защитить, хотя она твоя старшая сестра и должна защищать тебя.

— Хорошо. — Лишь тупо сказала я, потому что не ожидала, что он совершенно не будет возражать.

— Сегодня я позвоню доктору и буду усиленно просить его отправить Софию домой. К тебе домой.

— Спасибо, пап.

— И ты не совсем права, — начал он, когда я уже хотела положить трубку. — Мне было трудно. Просто я нашёл то, что помогло мне жить дальше. Ты же искала это гораздо дольше. Но, как я понял, нашла.

Больше он ничего не сказал, а лишь сбросил вызов.

София будет жить со мной.

О, Господи, София будет жить со мной! Она приедет сюда и я смогу довольствоваться не короткими встречами, а полноценной жизнью.

— Соф вернётся? — Спросила меня Макс. И когда она сказала это, до меня наконец-то полностью дошло осознание того, что моя сестра вернётся ко мне. И у меня будет шанс наверстать всё, что мы упустили за последние восемь лет. — Это же так круто! — Радостно сказала Макс и потянулась через стол, чтобы обнять меня. Она задела чашку и пролила себе чай на джинсы, а я засмеялась.

— Прости, — виновато сказала я, всё еще посмеиваясь. — Просто я на эмоциях и это настолько круто!

— Я понимаю. — Улыбнулась она и взяла салфетки, чтобы вытереть джинсы.

— Хочу позвонить Хардину. — Я схватила свой телефон и быстро набрала его номер, который теперь у меня был в быстром наборе. Он ответил через пару гудков. — Привет. Не отвлекаю?

— Нет, конечно, нет. Мы с Джин только что вышли из офиса агента, и я сам хотел звонить тебе.

— О, Боже! Вы же к агенту ходили! Я совсем забыла про это. У меня тут тоже многое произошло. Я только что поговорила с папой. То был первый разговор за последние лет пять, и он произошёл из-за Софии. И ты не представляешь! Папа встал на мою сторону. О, боже, я опять забыла про агента. Прости меня. Просто я так взволнована всем этим, поэтому говорю даже больше обычного и путаюсь сильнее. Прости меня. — Снова сказала я.

— Милая, ты же знаешь, что я обожаю тебя и эту твою привычку. Она позволяет мне узнать о всех твоих тайных желаниях, — я покраснела, когда услышала в его голосе усмешку. Знаю, что он намекает на то, что вчера, когда мы ложились спать, лёжа в кровати я еще прокручивала то, что произошло на диване, и случайно проговорилась вслух о том, что очень бы хотела еще раз испытать такое. Без лишних слов Хардин поцеловал меня, а потом залез под одеяло. Да, иногда эта привычка всё же была полезной. — Успокойся и расскажи мне всё.

— В общем, Софию выпишут из клиники и она вернётся ко мне. Хардин, она вернётся ко мне.

— Это просто потрясающая новость, Бэмби. Я знаю, как много она для тебя значит. И я очень рад за тебя.

— Боже, я так взволнована. Не могу еще что-то сказать на все сто процентов, но я уверена, что она вернётся сюда. Не завтра, но обязательно вернётся. И… я такая эгоистка. У тебя только что закончилась самая важная встреча в твоей жизни, а я даже не спросила, как она прошла. Так как она прошла?

— Мы подписали контракт, милая.

— Я не совсем знаю, что это значит. — Виновато, сказала я.

— Это значит, что моё увлечение музыкой стало официальной работой. Через пару недель мы начнём записывать наш первый альбом, а в мае отправимся в первый тур. Всего двенадцать городов, но это уже старт.

— Ты достоин больше и ты прекрасно знаешь это. — Улыбнулась я. Он действительно был достоин всего этого и даже больше. Хардин был очень талантлив. Я не так много раз видела его на сцене, но до сих пор от впечатления от тех раз, когда мне выпадала такая возможность. Он дышал музыкой, он жил её. А в своих песнях и мелодиях он не только изливал набор рифмованных слов и сочетающихся нот, а свою душу и сердце. И из-за этого моё сердце сильнее привязывалось к нему.

42. Хардин.

42. Хардин.

Я не верил во всю фигню с чёрными и белыми полосами жизни. Типа, если сейчас у меня всё хорошо, то потом обязательно случится какая-то ерунда и всё полетит коту под хвост. Или, если у тебя долго всё плохо, то потом ты миллион в лотереи выиграешь. По мне, всё это полный бред для тех, кто живут в дерьме и не хотят из него выбираться, а просто ждут счастливого случая.

В моей жизни всё начало налаживаться. Я встретил самую лучшую девушку. У ней вскоре вернётся сестра, которую она безумно любит. И она станет еще счастливее. И я подписал контракт с одним из лучших агентов Филадельфии. Ради Алекса. Он был тот, кто верил в меня, даже когда я не понимал, как сильно хотел этого. Он говорил мне, что я добьюсь высот. Пока я стоял на самой нижней ступеньке всего этого, но я уже сделал хоть какой-то шаг вперед.

Я не хотел сидеть и жать, когда в моей жизни настанет какой-то пиздец. Не хотел жить в ожидании чёрной полосы. Я хотел хватать жизнь за яйца и наслаждаться всем, что она давала мне. И сегодня я хотел насладиться вечером со своей девочкой, поэтому готовил для неё сюрприз. Со всей этой ерундой, которую любят девочки. Цветы, свечи, ужин, милая музыка. Знаю, что она бы была счастлива, как малый ребёнок, даже если бы я просто принёс несколько свечек и надел рубашку. Но я хочу, чтобы всё было по-настоящему, чтобы это было не на отъебись, а серьёзно.

Но я забыл, что тот факт, что я встречаюсь с идеальной девушкой, не делает из меня идеального парня. Всё к чему бы не прикоснулась Лидия — преображалось. Всё у неё получалось. А в моих руках всё рушилось. Началось всё с того, что я даже не смог зажечь свечи. Обжог себе палец. Пока причитал на жизнь и искал мазь от ожогов, спалил наш ужин. Который даже готовить не нужно было. А просто разогреть. Но это ведь я. Хотел проветрить квартиру, но то ни к чему не привело.

В итоге, когда Лидия пришла, её ждал не романтический сюрприз. Я хотел, чтобы она вошла в гостиную, где всё вокруг украшено свечами и лепестками роз, играет приглушённая музыка, на столе её любимая еда. А получилось, что свечи так и не были зажжены, лепестки роз так и лежали в пакете, ужин был спален, а я бегал полуголый (потому что так и не успел переодеться) и с полотенцем разгонял дым. Романтика, мать её.

— Что здесь происходит? — Спросила Лидия, пытаясь преодолеть шок.

— Я… ну…

— Хотел квартиру спалить? — Сказала она, развязывая шарф и снимая его.

— Нет, я просто… — сейчас выглядел, как полнейший придурок. Пытался сделать ей приятно, а в итоге она потратит половину вечера убираясь тут. Потому что это же Лидия. Она не сможет и минуты просидеть спокойно, когда тут такой хаос. — Пытался сделать тебе приятно. — Я показал на пакет с лепестками и незажженные свечи.

— Сделать приятно? — Нахмурилась Лидия. Она повесила пальто на вешалку и подошла ко мне, продолжая оглядываться.

— Романтический вечер. Ужин, свечи и прочая ванильная ерунда. Я надеялся, что тебе понравится.

— Мне и так нравится. — Улыбнулась она, подходя ко мне и кладя руки мне на талию.

— Лидия, я знаю, что ты всегда пытаешься быть милой, но это уже перебор. Этот Ад точно не может нравиться. Даже больной, слепой и тупой. А ты точно не такая.

— Хардин, я знаю, что ты не особо любишь всю эту, как ты выразился, — «ванильную ерунду». Но ты заморочился. Ради меня. Ты даже хотел свечи зажечь и накрыть на стол. Не ты ли говорил, что свечи безумно тупо. Но ты хотел сделать это ради меня. Спасибо тебе.

Она положила голову мне на грудь и сомкнула руки вокруг талии. Обожаю моменты, когда она вот так вот прижималась ко мне. Тогда я чувствовал себя нужным ей. Я ощущал, как она нуждается во мне. Хочет, чтобы я был рядом. Для меня это значило невероятно много.

После этого Лидия помогла мне (точнее я помог ей, потому что она сразу стала раздавать указания, что и куда поставить, где и как нужно прибраться) навести порядок в квартире. Последнее, что она поручила мне, — загрузить посуду в посудомоечную машину. Когда я закончил и вышел в гостиную, увидел, что Лидия всё же расставила свечи в комнате и зажгла их, а также накрыла на стол и разбросала вокруг лепестки. Вот это я и хотел сделать. Мило, уютно и романтично. А в итоге Лидия сама сделала для себя сюрприз.

— Перестань смотреть на всё с таким лицом, — сказала Лидия, схватив меня за руку и подтолкнув к стулу. — Самое лучшее должно быть в том, что этот вечер наш. Ты и я. Не в этом ли был смысл?

— Смысл был в том, чтобы сделать тебе приятно.

— Мне приятно из-за того, что этот вечер пройдёт с самым лучшим парнем на свете, — улыбнулась она, садясь за стол. — То, что ты подумал о том, чтобы сделать это для меня, гораздо больше, чем многие парни делают для своих девушек. Знаешь как говориться, главное не подарок, а внимание. Также и здесь. Главное не то, что ничего не получилось, а то, что ты попытался. И, боже, я опять говорю слишком много! — Засмеялась Лидия и её щёки покраснели. Увидев её вот такой, счастливой и радостной, я немного расслабился.

— Позволь хотя бы поухаживать за тобой, — сказал я, взяв бутылку вина со стола, чтобы наполнить её бокал. Так как я сжёг наш ужин, у нас осталось только пицца, которую мы заказали вчера на обед. Она была уже не такой вкусной и свежей, но всё еще достаточно аппетитной. Лучше чем вообще ничего. — За тебя и твою сестру. — Я поднял бокал.

— За тебя и твой контракт. — Улыбнулась она. Лидия отпила вино и поставила бокал на стол.

— Знаешь, а ведь отчасти это благодаря тебе.

— Мне? — Удивилась Лидия. — Но ты ведь шёл к этому уже достаточно долго. А меня ты знаешь чуть больше пары месяцев.

— Дело в том, что последние года полтора у меня был сильный творческий кризис. Я пытался написать что-то новое, но у меня не особо получалось это. Когда я встретил тебя, вдохновение словно полилось из меня рекой. Песни, которые понравились агенту, я написал благодаря тебе. Так что в том, что мы ему понравились, можно благодарить только тебя.

— Это неправда! В смысле, мне очень приятно стать твоей музой. Это многое для меня значит. И это невероятно приятно. Я бы никогда не подумала, что могу стать чей-то музой, потому что я такая скучная и обычная. Во мне нет чего-то, что могло бы стать захватывающим и прекрасным.

Она ошибалась. Для меня в ней было всё. В ней был воздух, которым я дышал; смысл каждый день просыпаться, причины улыбаться и смеяться. В ней было значение моей жизни. Раньше я не понимал этого и не знал, потому что не встретил её. Но теперь я знал, что без этой девушки я и не жил толком. А встретив её я нашёл смысл бороться и двигаться куда-то.

Я даже не хочу думать о том, что бы сейчас было со мной, если бы я не пошёл просить её о помощи.

— Но я опять ушла от темы, — продолжила Лидия. — Я хотела сказать, что дел в тебе. Ты безумно талантлив. И я так рада, что из всех девушек, которых ты мог выбрать, ты выбрал именно меня.

— Лидия, это всегда была ты. Даже когда я еще не знал тебя, часть меня всегда знала, что это будешь только ты.

От моих слов на её губах расцвела широкая улыбка. И ради вот такой её улыбки и ради вот такого взгляда полного обожания и влюблённости я был готов на всё на свете.

***

Следующим утром я решил исправиться. Попытка с ужином потерпела провал. Нет нельзя сказать, что это потерпело головокружительный провал. Мы поели, поговорили, я сыграл ей несколько песен, от чего она была в восторге. А потом мы лежали на кровати, и полночи я слушала, как Лидия рассказывала о себе, Софии, их детстве и своей маме. Она очень редко говорила про свою маму, а я и не спрашивал. Боялся, что это расстроит её, а этого я хотел меньше всего на свете. Но вчера она не была грустной. Наоборот, улыбалась при каждой истории, часто смеялась от некоторых воспоминаний. Так что нельзя сказать, что этот вечер был полностью пропащим.

Но всё равно смысл был в том, чтобы организовал всё я и сделал это для неё. В итоге это она всё сделала. Поэтому сегодня с утра я встал ни свет ни заря и попёрся к магазину, где продавали ёлки. До Рождества осталось не так много времени, поэтому хороших ёлок осталось не так много. Чёрт, теперь я понимаю, почему Лидия привыкла всё делать заранее. Если бы я подумал о том, что она любит Рождество и захочет украсить ёлку, раньше, то не стоял бы в девять утра на морозе и не спорил бы с какой-то скандальной женщиной за ёлку. Просто это была самая красивая ёлка. Уверен, что Лидия будет от неё в восторге. Но сначала мне нужно получить её.

Когда война за ёлку была закончена (моей победой естественно, кто бы сомневался. И как ни странно, в победе мне помогла именно история о том, что я хочу купить ёлку для любимой девушки, после неудачной попытки романтического ужина) оставалось еще одно трудное испытание. Нужно было пронести её шесть кварталов, потому что с ней в метро не особо влезешь. Чёрт, если бы несколько месяцев кто-то рассказал мне, что я встану в семь утра, чтобы купить ёлку для девушки, а потом еще потащу её несколько кварталов по морозу, я бы обязательно пошутил, что у неё должна быть золотая вагина или сестра-близняшка, с которыми у меня будет тройничок.

Но кто бы знал, что я буду делать это не ради секса или чего-то другого. Я делаю это только ради того, чтобы увидеть радостную улыбку на лице моей любимой девушки.

Когда я зашёл в квартиру, понял, что нужно было сначала продумать, куда я поставлю ёлку, а уже потом бежать покупать её. Дерьмо! Уверен, что у Лидии никогда не возникало подобных проблем.

— Хардин? — Позвала Лидия из моей спальни, а потом вышла в гостиную, пока я стоял с ёлкой в руках и думал, куда бы её пристроить. С утра Лидия была особенно прекрасна. В моей футболке, с растрёпанными рыжими волосами и сонным лицом. Она была еще более невинной красивой. Настолько, что иногда по утрам, я просто лежал в кровати и смотрел на то, как она собирается. Потому что ей невозможно не любоваться. — Что ты делаешь? — Спросила она.

— Сюрприз. — Лишь сказал я, как самый полнейший придурок.

— О, Божечки! Ты ёлку купил! — Закричала радостно Лидия и начала прыгать на месте, как маленький ребёнок. Серьёзно, я в пять лет так не радовался рождественской ёлки, как Лидия радуется в двадцать. А тогда я просто обожал Рождество. Но я не жалуюсь, ведь именно такой реакции я и хотел добиться.

Лидия подбежала ко мне и поцеловала, крепко обняв за шею. Она была настолько счастливая, что часть этого счастья проникала в меня, и я буквально мог ощущать, как внутри разливается приятное тепло.

Когда Лидия немного отошла от своей волны радости и перестала посекундно целовать меня (ну, не то чтобы я возражал простив этого), она помогла мне найти место в гостиной, куда мы установим ёлку, а потом побежала в комнату переодеваться, чтобы потащить меня в торговый центр. Она сказала, что нам нужно много чего купить, начиная от украшений и заканчивая подарками для наших друзей и родных.

Этот день я провёл шлясь по торговому центру и таская пакеты за Лидией. Потом мы украшали ёлку, пили горячий шоколад её собственного приготовления и смотрели Один дома по телевизору.

И я готов поклясться чем угодно, что это был саамы лучший предрождественский период в моей жизни.

43. Лидия.

43. Лидия.

Я помню своё прошлое Рождество. В том году я организовывала что-то вроде небольшого приёма для своих друзей. Ну, из моих друзей там были только Лукас и Макс, остальные были мои одногруппники, с которыми я более-менее общалась. Тогда я потратила около недели, чтобы подготовить меню, украсить всё, приготовить и сделать так, чтобы у всех было хорошее и праздничное настроение. К десяти все уже разошлись и оставшиеся праздники, я провела на диване с остатками еды и милыми фильмами про любовь.

В этом году всё было в сто крат лучше. И праздничного настроение у меня хватало и на следующий год. Для начала в этому году я была не одна. Всеми организационными вопросами и подготовкой мне помогал заниматься Хардин. Ладно, помогал он не особо, потому что он даже подарки упаковать не мог. Он больше часа мучился с одной коробкой, прежде чем я преодолела смех, сжалилась и отправила его на кухню нарезать картофель. К сожалению, в этом он тоже не особо преуспевал. И это всё и делало настолько милым, что каждую секунду, когда я смотрела на Хардина, я сильнее и сильнее влюблялась в него. А куда уже сильнее? Я и так полностью принадлежу ему.

Когда я уже почти заканчивала с праздничным ужином, к нам пришли Джин и Макс, а через полчаса к нам присоединился Боб. Также я позвала Лукаса с Дженни. Он всё еще был очень важен мне. Конечно, теперь я понимаю, что не любила его. Точнее любила и люблю сейчас, но я заблуждалась о природе этих чувств. Лукас был неотъемлемой и важной частью моей жизни. Она был моим лучшим другом, старшим братом, которого у меня никогда не было. А Хардин был главным мужчиной моей жизни. Он был моей истинной любовью, моей душой и сердцем. Он был всем, о чём я даже не смела мечтать. Точнее смела, но никогда бы не осмелилась признаться даже себе.

И теперь этот замечательный мужчина был моим. Сидел на полу в колпаке Санта-Клауса и распаковывал подарки, а ведь сам недавно говорил, что не особо любит праздновать Рождество после смерти Алекса. И не мне его суди. После смерти мамы и лишения Софии я тоже не особо это любила, но сохраняла старые традиции в честь них. Знаю, что они бы безумно расстроились, если бы я перестала праздновать.

Когда мы все сидели за столом и смеялись над очередной шуткой Боба (это были очень глупые и пошлый шутки, но всё равно безумно смешные), в дверь постучали.

— Мы ждём кого-то еще? — Спросил меня Хардин.

— Если только ты не пригласил кого-то еще. — Ответила я и встала из-за стола, чтобы открыть дверь.

— С Рождеством! — Громко закричала София, когда я открыла дверь. Я была в таком шоке, что даже не понимала, что моя сестра стоит передо мной в красном свитере и с широкой улыбкой на губах. Здесь. Она была здесь, передо мной. — Если ты сейчас меня не обнимешь, то я буду думать, что ты не рада меня видеть.

— О Божечки мой! — Закричала я и бросилась к ней на шею, чуть не уронив, от чего Соф лишь засмеялась.

— Вот это уже другое дело. — Радостно сказала она.

— Но как?.. то есть… я конечно же безумно рада тебя видеть. Это самый лучший подарок на Рождество, который я только могла получиться. Но как это получилось? Я… я же только недавно говорила с твоим врачом и он сказал, что сможет что-то решить только после праздников! Это же… о господи!

Эмоций было больше, чем я могла вынести. Я уже сама не понимала, что говорила или что хотела сказать. Я просто была рада, что София была здесь, со мной. И это казалось таким нереальным, что я боялась, что она возьмёт и исчезнет сейчас. Я обниму её, а потом — раз! — и я уже обнимаю лишь воздух.

— Успокойся, милая, — сказала Соф, когда у меня потекли слёзы по лицу. Боже, теперь я казалась себе такой гупой. Устроила семейную сцену на глазах у всех и еще расплакалась в придачу.

— Твоя сестра вернулась, — сказал Хардин, обнимая меня со спины. — Так что никто здесь не может тебя винить.

Глупая привычка!

— Не подумай, что я не рад тебе, — сказал Хардин. — Но я не знал, что ты вернёшься так быстро.

— В этом вопросе нужно сказать большое спасибо нашему папе, — София посмотрела на меня и широко улыбнулась увидев шок на моём лице. Я конечно знала, что папа не возражал против её возвращения и даже хотел помочь мне. Но как он в этом сейчас поучаствовал? — Он приехал в клинику и с помощью своего прекрасного обаяния и большого кошелька смог сделать так, чтобы на Рождество у нас с тобой был самый лучший подарок на свете. Он привёз меня сюда.

Я просто обняла её еще раз. Эмоций и ощущений было гораздо больше, чем я могла вынести. Моя София была здесь и это был действительно самый лучший подарок из возможных.

Спасибо Хардину за то, что он понял мой шок и попытался хоть как-то организовать всё. Он принёс для Соф стул, столовые приборы, предложил ей закуски, потом ухаживал за мной, пока я сидела и тупо смотрела на Софию, пытаясь осознать, что она, чёрт возьми, здесь, рядом со мной. Проклятье, у меня же даже подарка для неё не было.

— Думаю, для Соф самый лучший подарок — ты. — Тихо прошептал мне Хардин на ухо, а я в очередной раз покраснела, из-за того, что говорила вслух. — Бэмби, расслабься. Мне кажется, все сейчас хорошо проводят время.

Я посмотрела на Лукаса, который увлечённо что-то рассказывал Макс, Джин и Дженни, а Макс постоянно перебивала его и подшучивала. Я посмотрела на Боба, который что-то спрашивал у Софии, а она улыбалась и отвечала. Не смотря на то, что я не считала Боба лучшей компанией для Соф, сейчас она была счастлива, а это было всё, чего я хотела для неё. Они все были счастливы.

— У меня есть для тебя подарок, — сказала я Хардину, когда поняла, что сейчас наше исчезновение меньше всего заметят. — Он внизу, в моей квартире.

— Интригует. — Усмехнулся он, когда встал со стула и обнял меня за плечи, чтобы отвести вниз. Когда мы оказались в моей квартире (станем откровенными, это моя старая квартира. Тут даже моих вещей было не так уж и много. А когда я ночевала тут последний раз, я даже вспомнить не могу), я взяла Хардина за руку и потащила в сторону своей старой спальни. — Вот. — Сказала я, взяв с прикроватной тумбочки маленькую коробочку и протягивая Хардину. Он быстро поцеловал меня, а потом с улыбкой начал развязывать бант. Серьёзно, он сейчас улыбался, как малый ребёнок. Обожаю эту его улыбку.

Когда Хардин открыл коробочку, он достал оттуда медиатор и немного нахмурился.

— Я знаю, как много твоя музыка значит для тебя. Знаю, что ты живёшь ей. А еще ты как-то рассказывал мне, что из простого хобби это всё превратилось в серьёзную мечту благодаря твоему брату. Алексу, — медленно проговорила я, боясь, что упоминание имени его брата-близнеца расстроит Хардина. Но выражение его лица не изменилось. — А еще ты сказал, что именно я вдохновила тебя на новые песни и стала твоей музой. Поэтому каждый раз, когда ты будешь играть, я хочу, чтобы с тобой были части тех, кто вдохновили тебя встать на этот путь. — Я взяла руку Хардина и перевернула медиатор. — На одной его стороне имя твоего брата. — Там было написано «Александр Стоун. Навсегда и навечно». — А на другой частичка меня. — Когда я перевернула медиатор в его руках, мне стало страшно, оттого что Хардин может посчитать это всё глупостью.

— «Две искалеченные души нашли друг друга. Спасибо, что спас меня. Я всегда буду любить тебя. Твоя Лидия». — Прочитал он надпись, а я задержала дыхание.

Господи, теперь я понимаю, что это было безумно глупо. Я любила его, всей душой и сердцем. И была уверена в этом как ни в чём другом. Но что если он не любил меня, что если я поторопилась, что если это только надавит на него и он просто не готов ко всему этому. У нас же даже секса не было, хотя мы уже много чего делали в его кровати и в душе. Я не хотела быть слишком настырной и давящей. А может то, что я призналась в своих чувствах гравировкой, будет глупо? И это не то, что он мог хотеть?

— Я тоже тебя люблю. — Улыбнулся Хардин. — Очёнь сильно. И нет, это не пугает меня. Это то, что я чувствую уже некоторое время. То, чего я не боюсь и то, что меня не пугает. И вот это, — Хардин поднял медиатор. — Самое лучшее признание, которое только может быть.

Я радостно улыбнулась и почувствовала облегчение от его слов, а потом как приятное тепло окутало меня.

— И что теперь? — Спросил Хардин, всё еще радостно улыбаясь.

— Думаю, теперь ты должен меня поцеловать. — Я показала на люстру, которую украсила гирляндой, а также повесила туда веточку омелы.

— Не могу отказать в таком. — Хардин притянул меня к себе и его губы опустились на мои. Он начал целовать меня нежно и осторожно, показываю свою любовь. Но этот поцелуй очень быстро перерос в нечто большее. И вот я уже лежала на кровати, а Хардин нависал надо мной и начал покрывать мелкими поцелуями мою шею.

Я чувствовала, как горела. Всё внутри меня просто загоралось от желания и нетерпения. И этот праздничный свитер уже не казался такими классным и милым. Всё о чём я могла думать, скорее бы его уже сняли с меня. Скорее бы уже на Хардине не осталось его одежды. Поэтому, когда его рук, пробрались мне под одежду и начали тянуть её вверх, я очень обрадовалась и быстро подалась. Вот уже я сняла с Хардина его свитер; он потом стянуть мои джинсы и избавиться от лифчика.

Хардин, мужчина вставляющий через слово мат, покрытый татуировками, был самым нежным любовником, которого можно желать. Он покрывал всё моё тело поцелуями, шептал, какая я прекрасная и как ему повезло, что я досталась именно ему, что я буду принадлежать ему целиком и полностью. Он был внимателен и осторожен, понимая, что это мой первый раз. Боже, да он даже три раза меня спросил, точно ли я уверена в этом, а мне пришлось убеждать его в том, что да, я точно хочу его и на все сто процентов уверена.

Когда Хардин вошёл в меня, я почувствовала быстрый укол боли, но он так умело отвлёк меня, что боль очень быстро переросла в наслаждение.

После мы лежали на моей кровати, укрытые тонким одеялом. Оба уставшие, потные и вымотанные. Пока я выводила пальцем узоры на груди Хардина, он перебирал мои волосы и иногда целовал в макушку.

— Я думаю, это будет моё лучшее Рождество за долгое время. — Тихо сказала я через какое-то время.

— А я думаю, что это моё лучшее Рождество за всю жизнь.

Я подняла голову и с улыбкой посмотрела на Хардина, а потом наклонилась, чтобы поцеловать его.

Это точно не будет последним лучшим событием в нашей жизни. Ведь это только начало.

Эпилог.

«Вчера в Нью-Йорке состоялся последний концерт в рамках первого, стартового, тура новой восходящей рок-группы «Мрак ночи». Напоминаю, что эта группа полгода назад записала свой первый альбом, который произвёл резкий скачёк. Особенно песня «Stay». Хотя зал, в котором они выступали в Нью-Йорке был не самым большим, но он был набит под завязку, а билеты раскупили в течение трёх недель, со времени, как они поступили в продажу.

Особенно большой популярностью пользуется солист группы — Хардин Стоун, который умудрился завоевать сердца и всех женщин и мужчин. Женщины в восторге от его потрясающего голоса и просто невероятной внешности, а мужчины теперь восславляют его за прекрасное соло на гитаре.

Но точно также быстро, как он смог завоевать тысячи сердец, он умудрился их разбиться, когда вчерашнем концерте в Нью-Йорке, он исполнил новую песню, посвятив её своей девушки, которая, к сожалению, не смогла приехать к нему.

«Эту песню я написал уже давно, — сказал Хардин вчера на выступлении. — Но всё никак не решался её исполнить. Сегодня я сажусь на самолёт и уже завтра вернусь к своей девочке. Знаю, что она сейчас смотрит онлайн-трансляцию. Поэтому я хочу сказать, как сильно люблю её. И что я безумно желаю провести рядом с ней оставшуюся жизнь. Чтобы она стала матерью моих детей. Поэтому Лидия Мари Теннер, когда я вернусь, жду ответа на вопрос, ты выйдешь за меня замуж?»

Думаю, после такого каждая девушка поняла, что ей не на что надеяться, а каждый мужчина увидел, что значит быть настоящим мужчиной, который не боится заявить на весь мир о своих чувствах.

Интересно, что же ответит Лидия на такое предложение?..»

— Хватит, прошу тебя! — Сказала я и забрала журнал из рук Софии.

— Эй, там на следующей странице было интервью с Хардином, где он рассказывал про ваше знакомство. — Возмутилась она.

— А еще интервью с Джин. — Ответила ей Макс и забрала журнал, который я отбросила, чтобы открыть его на нужной странице и найти статью про свою девушку.

— О, Господи, да вы знали! — Сказала я.

Конечно, они знали. В смысле, если бы они не знали, что Хардин хочет сделать мне предложение, они бы сейчас, как сумасшедшие бегали по всей квартире и кричали от счастья. А тут сидят, как ни в чём не бывало. Словной мой парень, которого я к слову не видела уже два месяца, не сделал вчера мне предложение. И посветил мне песню, в которой рассказал о том, как жил во тьме, пока мой свет не озарил ему путь. Может ли быть что-то более романтичное?

— Каюсь, мы знали, — говорит София. — Но он не рассказывал нам и не просил совета, как лучше это сделать. Серьёзно.

— Да. Я всё от Джин узнала. — Сказала Макс, внимательно читая журнал.

— А я от Боба.

— Вы понимаете, что он сделал мне предложение! Он сделал мне предложение! — Закричала я. Не знаю, чего я сейчас испытывала больше. Радости или волнения. Хотела ли я стать женой Хардина? Несомненно! Хотела ли я родить ему детей? Разумеется! Хотела ли провести с ним всю свою жизнь, быть и в горе и в радости? Естественно.

Да! Да, я хотела выйти за Хардина. Но что если мы не готовы к этому. Я имею в виду, что мы встречались чуть больше полугода. Точно ли уже пора жениться. Я хочу этого, но статистика говорит, что многие браки распадаются еще в первый год, если пара была слишком молода и под влиянием чувств решила сделать слишком серьёзный шаг. А я не хочу его терять. Не хочу, чтобы всё пошло коту под хвост.

— Бэмби, — я вздрогнула и быстро повернулась, когда услышала голос Хардина. Он стоял в дверном проёме с мягкой улыбкой на губах и выглядел даже лучше, чем когда я провожала его на самолёт на первый концерт. Его волосы немного отросли, а на лице была небольшая щетина. И будь я проклята, но так он выглядел еще горячее. — Ты снова слишком всё накручиваешь. Я рад, что ты не изменилась. — Он подошёл ко мне и заключил в объятия, чтобы поцеловать. Боже, я так скучала по его губам и по его поцелуям. По разным поцелуям: нежным, страстным, мягким, горячим и поглощающим.

— А мы лучше пойдём, а то здесь стало как-то слишком жарко. — Сказала Соф, когда они с Макс проходили мимо нас.

— Рад видеть вас. — Улыбнулся им Хардин.

— Взаимно.

Когда дверь за ними закрылась, Хардин снова посмотрел на меня с улыбкой на губах.

— Так что же ты ответишь мне? — Спросил он.

— Я… ты точно уверен, что мы готовы к этому?

— Я точно уверен в том, что люблю тебя. Что не хочу жить без тебя. Я точно уверен в том, что ты лучшее, что есть в моей жизни. Моя мама постоянно говорила мне и Алексу, что, когда каждый из нас встретит девушку, которую полюбит так, что она станет для него солнечным светом в пасмурный день, не нужно долго думать и сомневаться. Нужно просто хвататься за свою любовь и никогда не отпускать её, потому что найти вторую такую мы больше не сможем. А сможем лишь замену того, что испытывали. Я знаю, что люблю тебя. И знаю, что мне никто не нужен кроме тебя. — Хардин достал из кармана маленькую бархатную коробочку и открыл её. Когда я увидела кольцо, ко мне пришло полное осознание того, что он делает мне предложение. Хардин Стоун делает мне предложение. — Так ответь де мне. Сделаешь ли ты меня самым счастливым мужчиной на планете?

— Да. — Лишь прошептала я, когда слёзы потекли по моему лицу. — Да, Хардин, я согласна стать твоей женой.

Он быстро обнял меня и поднял, а мне осталось только обхватить его талию ногами и сильнее прижаться.

— Только ты должен мне кое-что пообещать, — сказала я, а Хардин лишь кивнул. — Это будет не фальшивая свадьба для твоих родителей. Я же знаю, что ты им так и не признался о том, что мы играли отношения. Надеюсь, это не твоё враньё так далеко зашло.

— Лидия, ты самое настоящее, что было в моей жизни, — серьёзно сказал он. — Так было всегда. Даже когда мы оба этого не осознавали, наши сердца и души уже принадлежали друг другу.

— Хардин Стоун, я люблю тебя.

— И я люблю тебя, Лидия. Больше всего на свете.

Конец.