Поющие во Тьме

Часть первая: Тарагоф. Глава 1. Рождение

Поющие во Тьме

«Сказание о Губителе: книга первая»

В год Красного Дива[1],

Когда небеса зальются жестоким огнём,

И хляби небесные, страхом томимы,

Извергнутся чёрным дождём,

Родится Сын Хаоса — Тьмы Порожденье,

Древний Хранитель Теней,

Несущий со смертью Миру спасенье,

Презрев боль и страхи людей.

Из логова Тьмы он воспрянет душою,

В которой одна Пустота,

И пеплом покроется мир под луною,

И смерти не будет конца…

Пророчество Тёмного Менестреля

Часть первая: Тарагоф

Рождение. В идеале оно должно нести радость, искреннее счастье существования и бытия. Однако в моём случае всё получилось иначе. Мой приход почти никому не принёс радости, ибо был заказан самой Тьмой. Первые секунды жизни я был преисполнен чувством блаженства, потому что рядом находилась мама, самое дорогое существо на свете. Я чувствовал её любовь, чувствовал тепло её тела. Но эти мгновения оказались недолгими. В следующие секунды я лишился этой любви, утратил шанс стать желанным хотя бы для одного существа в огромном мире. Безжалостная судьба, а, может быть, рок, бросила меня в пучину страданий, дабы сотворить пособника для Тьмы. Того, перед кем в своё время содрогнутся даже Покинутые — высокомерные убийцы из Ордена Кион-Тократ.

Губитель. Увы, я нёс в себе частицу разрушения с самого начала. И мама была всего лишь первой в длинной череде убийств, что ждали меня в будущем.

Артур Смилодон

Глава 1

Рождение

«Они происходят из рода людей, но отличаются от них своими странными возможностями. В действительности, Токра гораздо больше, чем люди, а именно — разновидность вампиров, поставленная самой природой над остальными кровососами. Рождаются с особой отметиной на груди, по которой определяют их истинную сущность. Причём, родители таких необычных детей — вполне нормальные люди, без признаков порчи и тёмного тлена»

Аланиус Бельский, «Мифы о чудовищах», том первый

Безлунная ночь нависала над Тарагофом, затмевая трепещущей тьмой уличные светильники и разноцветные фонари. В атмосфере ощущалось электрическое напряжение, от которого у людей вставали и светились волосы, а по шерсти бездомных собак пробегали едва заметные искорки. Всё свидетельствовало о приближающейся грозе, равной которой не было уже много лет.

Посреди города возвышался непоколебимой громадой огромный каменный холм. Он казался пристанищем ведьм и колдунов, нежити и монстров, но на самом деле являл собой всего лишь человеческое жилище.

На плоской вершине холма стоял мрачный замок, принадлежавший властителю этих мест — графу Ксенофу Арханскому. Древние башни и купола уже многие столетия вздымались в небесную высь, потрясая воображение окрестного люда. Ограда из кирпича и камня надёжно скрывала за собой недра замка, возбуждая в душах простых людей ужас и любопытство: те самые чувства, что обычно следуют рука об руку.

Арханский Правящий Дом был одним из самых влиятельных родовых Домов в Аркании — огромной империи, расположенной на севере континента Варум. Почти десять тысяч лет прошло с тех пор, как предки Ксенофа покинули болота древней Этании и основали своё королевство на берегу Илмеза, уничтожив предварительно несколько рыбацких поселений. Они называли себя архами или арханийцами, и потому свои новые владения назвали также — Арханийским королевством. Однако с тех пор границы его значительно расширились. В королевстве появились новые племена, в основном переселенцы с юга. Так сложилось новоиспеченное государство, и в нём уже правили десятки родов, которые, в связи с последними веяниями политической моды, именовали себя Правящими Домами.

Прошло несколько тысячелетий — и третья буква в названии державы незаметно превратилась в «к», а само королевство стало империей. На нынешней карте мира Арканская империя давно уже стала играть ведущую роль. Арханийцы же по-прежнему оставались наиболее сильным Домом империи, в котором бескомпромиссно правил верховный глава Тизарий Бешеный. При одном упоминании этого имени дрожали не только подневольные крестьяне, но и свободные ремесленники. Тизарий прославился своей любовью к насилию и беспримерной жестокостью, которую он часто проявлял в годы бурной молодости.

Ксеноф — нынешний граф Криниспана — приходился внуком Тизарию, который в своём седом возрасте по-прежнему оставался непреклонным, как и сорок лет назад. Каждый, кто знал Ксенофа лично, мог подтвердить, что он — внук своего деда, почти точная его копия. Те же самые внезапные вспышки ярости, такие же суровые методы правления.

Заметив однажды, что внук так сильно походит на него самого, Тизарий лично преподнес Ксенофу графскую корону Криниспана, столицей которого являлся Тарагоф. Это казалось тем более удивительным, что Ксеноф был всего лишь пятым наследным принцем, и не мог претендовать на наследство своего отца — правителя графства Паршидан. В результате благосклонности верховного главы Дома, Ксеноф стал титулованным графом раньше своего старшего брата, который и поныне числился у отца военным тысячником. Подобный жест свидетельствовал о доверии главы Дома, и Ксеноф собирался его оправдать во что бы то ни стало. Вот уже пять лет он занимал трон Криниспана и за это время повысил налоги для жителей графства более чем в три раза, превысив многократно минимальный налог, установленный Гайлордом Сильным — императором Аркании.

Тизарию пришлись по душе успехи внука, и он снова поощрил его — даровал Ксенофу майорат — государственный документ, дающий владельцу право передавать графскую корону по наследству. А наследник должен был появиться в эту самую ночь — ночь Рождения, Смерти и грядущей Славы…

***

Эйвил Крезентальская, молодая супруга Ксенофа, возлежала на пуховых перинах, судорожно хватая ртом воздух. Она с трудом сдерживала мучительные спазмы, волнами накатывающие на живот. Возле графини хлопотали фрейлины и старуха-акушерка, поправляли подушки и протирали горячий лоб роженицы мокрой тряпкой. Все ждали прихода младенца, которому предстояло в будущем править богатыми землями Криниспана.

— Госпожа, — ласково прошептала главная фрейлина, — потерпите ещё немного. Вы сможете, я знаю…

— Мила, — простонала бедняжка, закусывая до крови нижнюю губу, — эта боль… Я не могу больше её выносить… Я умру…

— Что вы говорите! — испуганно воскликнула девушка и прижалась лицом к груди графини. — Не думайте так. Это неправда, вы справитесь.

Эйвил не ответила. Новый приступ боли исторг из неё протяжный стон.

— Кажется, все скоро закончится, — спокойно произнесла повитуха, держа в руках белое полотенце. — Соберитесь, миледи, осталось совсем немного. А ты, Мила, отойди от графини, ты же её задушишь. Иди, сообщи Его Светлости, что его первенец вот-вот появится на белый свет.

В этот момент особенно сильно ударила молния, и небо за окном озарилось ослепительно яркой вспышкой. Повитуха перекрестилась и громко пробормотала:

— Что делается! Ямат нас упаси от козней Зловещей Пятёрки. А ты чего стоишь, Мила? Я же отправила тебя к Его Светлости? Не теряй времени.

Фрейлина безропотно подчинилась. Она не могла больше смотреть на мучения своей любимой госпожи, каждый стон которой был тяжёл словно наковальня в мастерской кузнеца. Девушка вышла из комнаты и на мгновение ослепла от яркого света. В отличие от покоев графини, освещаемых лишь тремя свечами, в коридоре вдоль стен горели десятки светильников. Когда зрение вернулось к ней, Мила поспешила дальше и вошла в огромную залу, в центре которой по узорчатому ковру нервно расхаживал Ксеноф.

— Ну что! — возбуждённо закричал граф, увидев фрейлину.

— Отвечай, Мила, — тут же воскликнул высокий старик, сидевший в удобном кожаном кресле.

Это был Фольтест, личный телохранитель и одновременно советник графа. Несмотря на преклонный возраст, он был крепок внешне, а в глазах светился недюжинный ум.

— Милорд… — девушка почувствовала, как душа уходит в пятки. Она всегда боялась графа, не понаслышке зная о его жестоком характере. Ксеноф был невысок ростом, но обладал на удивление могучими плечами и торсом. На массивной шее сидела большая голова с покатым лбом и гордым орлиным носом. Буйная шевелюра чёрного цвета и презрительная ухмылка довершали образ владыки Криниспана.

— Я слушаю, — ободряюще улыбнулся граф, и девушка немного успокоилась.

— Милорд, Джиневра говорит, что страдания моей госпожи скоро закончатся. С минуты на минуту она должна разрешиться от бремени. Будьте готовы к тому, что скоро возьмёте сына или дочь на руки.

— О, дай Ситас, чтобы это был сын, — нетерпеливо воскликнул Ксеноф.

— Не называйте это имя, милорд. Особенно сейчас, — не сдержалась фрейлина. — Оно может принести Зло вашему дому.

— Что ты себе позволяешь, девчонка! — возмутился Фольтест, — Как ты смеешь в таком тоне разговаривать с господином.

— Оставь её, Фольт, — жестом остановил излияния советника Ксеноф. — Она права. Можешь идти назад, Мила. И позови меня сразу же, как только Это произойдёт.

Девушка испуганно кивнула и быстро покинула зал. Она была зла на себя за то, что дала волю несдержанному языку.

— Господин, — заметил Фольтест, — вы слишком многое позволяете этой фрейлине. Скоро вам начнут перечить даже слуги.

— Не преувеличивай, — отмахнулся граф. — Продолжай лучше думать над именем.

— Мой лорд, я уже не в состоянии ничего придумать. И чем вам не нравятся «Валентин» или «Габриэль»? Эти имена, безусловно, будут свидетельствовать о благородном происхождении вашего сына. Более того, они приятны на слух, в отличие от популярных нынче «Вальхризов» и «Пердамотов». И почему Иранский и Бремарский Дома так любят эти имена, не могу понять. А здесь только послушайте как звучит — Габриэль Арханский, первый принц Криниспана, 7-ой крон-принц Арханского Правящего Дома, ну разве не замечательно?

— Нет, Фольтест, это никуда не годится.

— Но почему?

— Слишком слащаво. А мой отпрыск будет могучим воином, помимо того, что станет наследником моего титула, чтобы с честью нести славу Арханского Дома.

— А если родится девочка?

Ксеноф помрачнел.

— Такое тоже вполне вероятно, — кивнул он. — В этом случае Эйвил сама выберет имя. Но у меня есть предчувствие, что это всё-таки будет сын. Ты не отвлекайся, Фольтест. Я жду твоих предложений.

— Хорошо, господин, — покорно согласился советник и глубоко задумался, перебирая в уме десятки имён, годных для отпрысков благородных семейств и родов.

— Придумал, — вдруг вскинулся он, — придумал, милорд.

— Не тяни, — поторопил старика граф.

— Деймос, что значит «Властелин» на сируанском наречии. Точное написание «Đĕiňmŏus», — на одном дыхании выпалил Фольтест.

— Деймос? — задумчиво склонил голову граф. — Может быть.

В этот момент в комнату вошёл высокий человек в облачении гвардейца, подтянутый и готовый услужить своему хозяину.

— Господин, меня прислал сквайр Трюш. Он велел сообщить Вашей Светлости, что у ворот замка стоят трое посетителей. Они требуют немедленной встречи с вами. Стражи попытались прогнать их, но ничего не вышло.

— Что значит, не вышло? — не понял Ксеноф.

Гвардеец на секунду замялся, а затем по-военному чётко отрапортовал:

— Незнакомцы обезоружили стражу голыми руками.

— Вот как? — удивился граф. — А как они выглядят, эти наглые гости?

— Высокого роста, в чёрных плащах с капюшонами. Вооружены мечами незнакомой мне мануфактуры и марки, но ещё не применяли их в бою. В общем, вид у них довольно внушительный и, я бы даже сказал, серьёзный.

— Хорошо, — кивнул Ксеноф, — пусть их проводят ко мне.

— Но, господин, — вмешался Фольтест, — это неблагоразумно. Они могут оказаться убийцами, которых подослали враги Арханского Дома.

— Ты прав. Вот что, пусть они сперва отдадут своё оружие страже. Затем приставьте к ним отряд охранников и проводите ко мне.

Гвардеец кивнул и, чеканя шаг, вышел из комнаты.

***

В то самое время, когда графиня Эйвил Крезентальская содрогалась от мучительных спазмов в животе, в городе объявились странные гости. Вечером они проехали мимо арочных ворот Тарагофа и углубились в запутанные лабиринты трущоб. Те немногочисленные горожане, что обращали на них внимание, испытывали внезапный ужас и стремились быстрее пройти мимо троих приезжих. Вокруг них, казалось, образовалась незаметная глазу стена, защищавшая их от назойливости обывателей Тарагофа. И троицу этот факт вполне устраивал.

Внешность приезжих была примерно одинаковой. Рост выше среднего, крепкие коренастые фигуры, длинные мечи-паладоры за спинами. Лица были скрыты под глубокими капюшонами, что делало их похожими на выходцев из Харата — огненного Озера Смерти.

Все трое сосредоточенно продвигались вперёд, обходили хибары, гостиницы, конюшни, нигде не останавливаясь. При этом они молчали, словно сговорились заранее производить как можно меньше шума.

Вскоре постороннему наблюдателю, если бы таковой имелся, стало бы ясно, куда именно держат путь мрачные воители. С каждой минутой они всё ближе и ближе подходили к скале в центре города, носившей поэтическое название Клык Дракона.

Высоко в тёмном небе молния прочертила огненную линию. Где-то в отдалении раздался грозный гул зарождающегося ливня. Замок Ксенофа Арханского осветился на мгновение, чтобы затем снова исчезнуть во мраке ночи.

— Говорить с графом буду я, — внезапно сказал один из путников, — вы же молчите, но будьте готовы к любому сценарию. Вполне вероятно, сегодня нам придётся обагрить клинки чужой кровью.

— Как скажете, учитель Агно, — ответил ему второй воин, кутаясь глубже в свой плащ.

Тем временем они подошли к подножию каменной горы, и далее держали свой путь, придерживаясь широкой дороги, ведущей к самому замку. Вскоре впереди замаячила невысокая башня, пристроенная к стене — помещение для стражи, охраняющей ворота.

— Кто идёт? — раздался осипший голос откуда-то сбоку.

— Мы, путники с юга, — ответил человек по имени Агно.

— Вот что, путники, убирайтесь-ка туда, откуда явились.

Человек в капюшоне, казалось, не обратил внимания на столь грубую речь стражника.

— Я требую аудиенции у Его Светлости Ксенофа Арханского, — спокойно сказал он.

— Во, чего захотел, — расхохотался воин и к нему присоединилось несколько других стражников.

— Я не буду повторять дважды. Если вы сейчас же не сообщите о нас Его Светлости, мы сами сделаем это.

Смех грубиянов резко оборвался.

— Смотри, — удивлённо сказал один из них, — этот мужлан нам угрожает. Неужели вы, сержант Хард, спустите это ему с рук.

— Нет, — прорычал сержант, — сейчас мы проучим этих деревенщин. Окружай их, ребята.

И навстречу троим приезжим выступили шесть мужчин, каждый в серой кольчуге и с гладиусом в руке. Сам сержант был вооружён огромным палашом из закалённой стали.

Один из пришельцев потянул руку к эфесу меча-паладора, но Агно остановил его резким движением ладони.

— Нет, ученики, никакого оружия, — рявкнул он, — мы не будем их убивать. Но хорошенько проучим. Техника Ксаи.

Те, кого назвали учениками, молниеносно встали в странную, никогда ранее не виданную в Тарагофе, боевую стойку. Стражники не успели даже удивиться, а в следующий миг для них всё уже закончилось. Сержант Хард, единственный гвардеец, не потерявший сознание от молниеносных ударов, лежал перед огромными воротами замка, окружённый немощными телами своих подчинённых. Доспехи внезапно оказались грудой тяжёлого металла, наваленного сверху. Он не мог даже пошевелиться.

«Но как, — мелькнула паническая мысль, — как они смогли нас одолеть?» Едва заметные глазу движения пришельцев оказались до ужаса эффективными.

— Кто вы? — прохрипел Хард и сделал попытку подняться на ноги. Однако это ему не удалось. Лёгкие судорожно сжимались, бессильные принять внутрь новую порцию воздуха.

Предводитель таинственной троицы вышел вперёд и навис над сержантом, словно хищная птица. В чёрной яме капюшона сверкнули два красных огонька, осветив на миг человеческое лицо.

— Но ведь я уже сказал, — ласково прошептал незнакомец, — мы путники с юга. Хотим поговорить с твоим хозяином.

Душу стражника охватил страх, стремящийся к безумию. Он больше не сомневался в могуществе гостей.

— Хо-хо-рошо, — прохрипел он, — я сообщу о вас.

— Сразу бы так, — удовлетворённо кивнул Агно и помог сержанту встать на ноги.

Тот постоял немного и, отдышавшись, подошёл к воротам замка.

— Эй, Сэймур, бездельник, открывай ворота! — забарабанил по железной пластине Хард. — Ты слышишь, что тебе говорят, живо открывай ворота.

Маленькое окошко на уровне двух метров от земли отворилось, и из него сурово глянул мужчина со шрамом на лице.

— Сквайр Трюш! — обрадовался Хард, будто увидел спасителя. — Пожалуйста, прикажите отпереть ворота. Тут посетители. Они хотят видеть графа.

— Графа? — удивился человек со шрамом. — Хард, что с тобой? Ты не знаешь правила? Мы не можем впускать внутрь всех бродяг и попрошаек. А если они замыслили недоброе?

На лице сержанта отразилась ярость, смешанная со страхом. Он испугался, что теперь-то незнакомцы точно с ним расправятся. Но вместо этого к окошку подошёл Агно и проникновенно прошептал:

— Мы просим только об одном — сообщите о нашем приходе Его Светлости.

— Вы с ума сошли! — рявкнул Трюш. — Графу сейчас не до вас. Его супруга должна вот-вот разрешиться от бремени, и я не собираюсь отвлекать его по всяким пустякам.

— Новость, которую я должен ему сообщить — вовсе не пустяк. Мы прибыли в Тарагоф из далёких земель с единственной целью — поговорить с вашим господином о его первенце. И если вы не сообщите ему о нашем приходе, то сильно пожалеете. Я обещаю.

— Вот только этого не надо. Без угроз. Ладно, я пошлю одного гвардейца к Его Светлости. Но если вы затеяли какую-либо пакость, то берегитесь. Ксеноф Арханский не любит дурацких шуток, и вы вполне можете оказаться на виселице. Кстати, Хард, где твои ребята? Почему ты один стоишь в карауле?

Сержант глупо улыбнулся и отошёл в сторону. Глазам Трюша предстала странная картина: пятеро стражников лежат на земле без признаков жизни, а их оружие валяется рядом, словно его собирались применить, но так и не успели.

Трюш удивлённо посмотрел на Агно и отошёл от окошка. Сержант пугливо улыбнулся.

— Скоро господин вас примет. Не беспокойтесь, — сказал он, сам не веря в сказанное.

Человек в капюшоне кивнул и отошёл назад к своим ученикам. Прошло десять минут. Хард страшно нервничал, переминаясь с ноги на ногу. Он не мог дождаться той благословенной минуты, когда расстанется с этими странными людьми, от которых у него по коже бегали ледяные мурашки.

Тем временем начали возвращаться к жизни оглушённые стражники. Сначала один застонал, затем второй, третий. Вскоре они попытались встать на ноги, а когда это им удалось, незадачливая стража с ужасом увидела дьявольскую троицу. Один из стражников потянулся к мечу, но заметил, что его приятели даже не помышляют о новом нападении, и сам опустил руку.

— Спокойнее, ребята, — на всякий случай сказал сержант, обращаясь к своим бойцам.

Вдруг ворота заскрипели, и створки распахнулись настежь. Из замкового двора потоком хлынули рыцари в пластинчатых нагрудниках. В руках они сжимали длинные копья, древки которых были вырезаны из чёрного дерева. Сверху, в бойницах, тоже раздался шум, и в маленьких окошках показались арбалетчики. Их было около двадцати, и все тщательно целились в пришельцев. Копьеносцы стали полукругом и направили на них свои копья.

— Ну что, съели? — радостно закричал Хард, решивший было, что сейчас троицу препроводят в руки палачей. — Теперь вы за всё ответите, гады!

— Успокойся, Хард, — холодным голосом процедил Трюш. — Милорд граф согласился принять их в своих апартаментах…

— Что? — удивлённо воскликнул сержант и опасливо посмотрел в сторону пришельцев.

— Это так. Но есть одно условие, господа воители.

— Какое же? — раздался голос из-под капюшона учителя Агно.

— Вы сдадите нам своё оружие, и будете находиться под стражей во время аудиенции.

— Мы согласны.

— Но учитель… — попытался протестовать один из младших спутников Агно.

Тот резко вскинул ладонь и прошептал:

— Не спорь со мной, ученик Курт. Не сейчас. Мы согласны подчиниться, сквайр Трюш. Вот моё оружие. Но имейте в виду, я потребую его обратно.

Человек со шрамом кивнул и принял в руки паладор Агно, на удивление напоминающий одноручный вариант арканийского клеймора[2]. Ученики последовали примеру предводителя и расстались со своими мечами.

— Это всё? Ничего не запряталось в подкладках ваших плащей, господа? — насмешливо бросил сквайр.

— Будьте спокойны, милорд, — сухо ответил воитель. — Но если хотите, можете проверить сами.

Голос Агно был предельно вежлив, но сквайр почувствовал, что лучше не делать этого. Что-то настораживало его в обликах этих людей. И дело было даже не в их странной одежде и капюшонах, полностью закрывающих лица. От них исходила некая пугающая аура, особое поле, отталкивающее любого нормального человека.

— Ладно, — нерешительно протянул Трюш, — я вам верю. Возьмите их в кольцо, — приказал он копьеносцам.

Трое оказались в центре, окружённые суровыми воинами, однако это нисколько их не смутило. Весь облик гостей Тарагофа излучал спокойную уверенность в благополучном исходе миссии. Трюш вошёл во двор замка, и гвардейцы последовали за ним. Снаружи остались только сержант и пятеро стражников. Незадачливые вояки потирали затылки и с недоумением смотрели, как ровные ряды копьеносцев исчезают за углом конюшни. Створы ворот начали смыкаться и через несколько секунд захлопнулись перед лицами стражи. В этот момент ударила молния, высветив жутковатым багрянцем половину ночного неба.

***

— Кто вы такие и как посмели требовать встречи со мной? — прорычал Ксеноф, с раздражением глядя на возмутителей спокойствия.

Граф Криниспана с величием восседал на деревянном стуле, а подле него стоял советник Фольтест. Последний хмурился, с неодобрением рассматривая троих, застывших в центре комнаты в окружении десяти воинов-охранников.

— Меня зовут Агно Серканис, милорд. Агно по прозвищу Свирепый, — учтиво произнёс незнакомец. — А это мои ученики, Водан и Курт. Я преподаю различные науки в одном ордене закрытого типа. Это что-то вроде университета, студентами которого могут стать только избранные.

— Ну а я причём? — непонимающе уставился Ксеноф на своего собеседника.

— У вас сегодня должен родиться сын, — утверждающе сказал Агно.

— Я в курсе. Но вам какое дело? Неужели только это заставило вас преодолеть такой немаленький путь. Ведь вы, вроде бы, откуда-то с юга? Так?

— Ваша правда, милорд. Наш орден находится за тысячи лиг отсюда. Мы проделали столь долгий путь с одной целью: поговорить о вашем сыне.

— Ну так начинайте, — нетерпеливо воскликнул Ксеноф.

— Желательно, чтобы вы, милорд, отослали свою охрану. Моя речь предназначена только для ваших ушей.

— Что? — злобно вскричал Фольтест. — Какая глупость. Господин, не слушайте этого проходимца. Прикажите заковать его в кандалы и бросить в тюремный каземат. Это ж надо, что придумал: поговорить наедине…

— Фольтест, замолчи, — остановил излияния советника Ксеноф. Затем бросил острый взгляд на троих пришельцев и с твёрдостью в голосе заявил:

— Охрана останется. Говорите, что хотели, или можете лишиться головы.

— Ладно, как хотите, — с деланным безразличием ответил Агно. Он выждал долгую паузу и только потом процедил, — Мы те, кого называют Покинутыми…

Его слова произвели в комнате эффект разорвавшегося снаряда. Ксеноф побледнел, на голове Фольтеста от ужаса зашевелились волосы, а десять копьеносцев отшатнулись от Агно и его учеников, словно от прокажённых.

— Что? — со страхом в глазах прошептал граф. — Токра? Вы Токра?

— Да, милорд, — спокойно ответил Агно. — Так что лучше вам действительно отправить своих воинов прочь отсюда. Как вы сами понимаете, если бы мы хотели навредить вам, то уже сделали бы это. Ваши болванчики нам не помеха. Но мы желаем только одного — поговорить с вами. И вряд ли вы захотите, чтобы об этом разговоре судачили потом все горожане Тарагофа.

Ксеноф судорожно сжал деревянные ручки своего стула. На лице графа отразилась отчаянная работа мысли. Он посмотрел на Фольтеста, но лицо того не выражало ничего, кроме смятения и страха.

— Хорошо, — наконец решился правитель Криниспана, — Трюш, уведи отсюда гвардейцев. Ждите в соседней комнате.

Сквайр почтительно поклонился и сделал знак капитану копьеносцев. Без единого слова воины покинули помещение. В зале остались только граф, его советник и три человека, назвавшиеся Покинутыми.

— Ваша Светлость благоразумны, — с одобрением отметил Агно. — Ну что ж, теперь я могу рассказать вам о цели нашего визита. Как я уже заметил ранее, мы прибыли из некоего ордена. Сейчас вы уже, наверное, знаете, что я имел в виду.

— Да, — кивнул Ксеноф, постепенно приходя в себя, — таинственный Кион-Тократ или Орден Токра, о котором в народе ходит множество легенд. Признаться, я и сам не очень-то верил в существование оного. Но, как известно, ошибаться могут даже боги.

— Вы очень умны, милорд, — заметил Агно.

— Пожалуйста, без комплиментов, — поморщился граф. — Не скажу, что ваше общество доставляет мне удовольствие, так что давайте быстрее переходить к сути. Что вам понадобилось от меня?

Воитель в капюшоне ответил не сразу.

— Ваша супруга, если не ошибаюсь — леди Эйвил Крезентальская, этой ночью должна родить. У вас появится сын. Не спрашивайте меня, откуда я это знаю, просто примите как факт. Так вот, мальчик будет не обычным человеком, вроде вас или вашей жены. На груди у него вы увидите родимое пятно в форме дерева. Ваш сын будет расти и развиваться быстрее, нежели его сверстники. Он будет наделён силой, которой никто не может ожидать от обыкновенного мальчугана. Кроме того, он будет уже с рождения обладать некоторыми магическими зачатками. Вы понимаете, к чему я клоню?

На лоб графа набежали морщины. Глаза заволокла пелена размышлений. И вдруг страшное подозрение родилось в голове Ксенофа Арханского.

— Вы хотите сказать, что… Нет, Ситас вас побери, этого не может быть.

— Ваша Светлость? — Фольтест обеспокоенно уставился на графа. — Вы догадались, о чём говорит этот человек?

— Догадался, Фольтест. Но этого просто не может быть. Мой сын не будет одним из вас. Не будет. И я ни за что не отдам его в ваши тёмные руки. Поняли меня?

— Вы говорите, словно неразумный крестьянин, — мягко возразил Агно. — Подумайте сами, разве сможете вы воспитать избранного Тьмой? Разве сможете вы жить с таким сыном под одной крышей? Вы никогда не сумеете преодолеть страха перед ним, перед его сутью и предназначением. И, в конце концов, либо вы убьете собственного сына, либо он вас, что более вероятно. Подумайте.

— Мне не о чем думать. Я всё решил. Даже если мой сын один из вас, он никогда не узнает об этом. Я отправлю его в королевский пансион, где из него сделают…

— Чушь! — перебил Агно. — Вы и сами не верите в сказанное. Суть Покинутых такова, что рано или поздно всё равно выходит наружу. И тогда ждите беды. Наилучшим решением для вас будет отдать ребёнка нам. Мы сможем обучить его, он никогда не узнает о своём отце и Криниспане. А у вас ещё будут дети, нормальные человеческие дети, которых не придётся бояться. Неужели вы хотите, чтобы ваш сын стал изгоем, Отверженным и вами, и своими собратьями.

— Я сказал НЕТ, — проревел Ксеноф. В этот миг он уже не чувствовал страха перед Покинутыми. — А теперь будьте добры покинуть мой замок, мой город и моё графство. Я дам вам возможность целыми выехать за пределы Криниспана, но больше не помышляйте о возвращении сюда. Иначе, можете найти свою смерть. С двумя тысячами отборных воинов не справиться даже вам. Так что не искушайте судьбу, господа.

— Не угрожайте, милорд. Это может выйти вам боком, — Агно замолчал, что-то обдумывая, а затем сказал, — Хорошо, пусть малыш пока побудет в родительском доме. Но мы ещё вернёмся. Ровно через год, день в день. И к этому времени, я вас уверяю, вы сами будете молить нас о том, чтобы мы забрали вашего сына.

— Трюш, — разъярённо заорал граф.

Дверь в соседнюю комнату отворилась, и оттуда показался сквайр. Его обезображенное шрамом лицо казалось свирепым. Он ждал приказа.

— Возьми отряд и проводи уважаемых гостей за пределы Тарагофа. Мы всё обсудили и пришли к выводу, что нам лучше расстаться.

— Слушаюсь, господин, — кивнул сквайр. — Господа, прошу следовать за мной.

Агно повернулся к графу и, напоследок поклонившись, насмешливо бросил:

— Было приятно с вами познакомиться, Ваша Светлость.

Больше не задерживаясь, Покинутые последовали за сквайром. Когда дверь за ними захлопнулась, Ксеноф испытал внезапное облегчение, словно только что избежал смертельной опасности. Однажды граф уже чувствовал нечто подобное: когда в детстве во время охоты на кабана по его ноге проползла рогатая гадюка.

***

В то время как супруг разговаривал с непрошеными гостями, графиня мужественно боролась с адской болью, терзающей её тело. Мила постоянно протирала пылающий лоб роженицы мокрой тряпкой, повитуха давала ценные указания, а фрейлины жались к стене, с сочувствием взирая на госпожу. Так, в мучительном ожидании, прошел еще час. В комнате было душно, и Мила открыла окно, выходящее в дикий сад, буйно разросшийся вокруг замка. Гроза разразилась необыкновенная, шум тяжёлых капель о листву деревьев и крыши домов казался звуком набата. Прохладный ветерок наполнил комнату приятной свежестью, однако графиня не ощутила облегчения, ибо жар снедал её изнутри.

— О, небесная мать Рохана, — прошептала Эйвил, — помоги мне. Дай силы выдержать это.

Внезапный толчок сотряс её тело.

— Начинается, — воскликнула акушерка. — Мила, будь наготове. Проверь, тёплая ли вода в тазу.

Тем временем глаза графини закатились, а рот искривился в гримасе боли.

— Пора, госпожа. Тужьтесь, что есть мочи.

Эйвил стиснула кулаки и сделала неимоверное усилие.

— Хорошо, но надо ещё, — вскричала повитуха. От её былого спокойствия не осталось и следа.

Графиня откинулась на подушки, тяжело дыша. По лицу струился пот, волосы растрепались, словно от ветра.

— Не могу больше, — прошептала она.

— Можете, — заявила старуха, — и сделаете.

Эйвил совершила ещё одно усилие, и боль резанула её, словно раскалённым ножом.

— Отлично, у вас получается. Ещё.

Эйвил заскрежетала зубами и повторила толчок.

— О, Рохана, он сейчас появится, госпожа, — закричала Мила. — Осталось совсем немного, напрягитесь.

Последнее усилие, и воздух в спальне разорвался от пронзительного детского крика. Эйвил обессилено лежала в кровати и не могла даже приподняться, чтобы увидеть собственного ребёнка.

— У вас сын, госпожа, — раздался ласковый голос Милы. — Сейчас вы его увидите.

Повитуха обрезала пуповину новорождённого, омыла его скрюченное тельце тёплой водой и завернула в махровое полотенце.

— Вот он, графиня. Ваш малыш.

Эйвил получила в руки небольшой тёплый комочек, из которого выглядывало личико, безобразное, как и у всякого новорождённого. Однако молодой маме оно показалось самым прекрасным на свете. С любовью прижав комочек к груди, графиня счастливо вздохнула. Младенец словно почувствовал счастье матери и перестал кричать.

В этот момент акушерка забеспокоилась. На простыне продолжало растекаться кровавое пятно.

— О, милосердный Ямат, — испугалась старуха. — Мила, быстрее, неси ещё воду, и полотенца. Как можно больше полотенец.

— Что случилось? — всполошилась главная фрейлина.

— Кровотечение продолжается. Его необходимо остановить.

Графиня открыла глаза. Её слегка знобило, на коже появились небольшие пупырышки, а мысли начали разбегаться по всей голове, словно она здорово перебрала с молодым вином.

— Не надо беспокоиться, мои хорошие, — тихо прошептала Эйвил. — Я знала о том, что умру во время этих родов. Суата нагадала мне по руке, прошлой весной.

Душу старухи обуял дикий ужас.

— И вы поверили ей, госпожа? Все суаты шарлатанки. Вы не умрёте. А ну, Мила, поторапливайся.

— Иду.

Девушка кинулась прочь из комнаты, и за ней последовали ещё две фрейлины.

— Не стоит, — ласково прошептала молодая мать, прижимая к себе сына. — Я уже смирилась с судьбой.

— Помолчите, госпожа, вам нельзя сейчас напрягаться, — и акушерка заплакала, предчувствуя неминуемую беду.

Пятно крови тем временем увеличилось.

— Скажи Ксенофу, чтобы он позаботился о нашем ребёнке, — продолжала графиня. — Пусть даст ему хорошее имя. И расскажет когда-нибудь обо мне, его матери, которая так сильно его любила. Обещай мне, Джиневра.

— Обещаю, — старуха низко опустила голову, и слёзы потекли с её подбородка на окровавленный фартук.

— Спасибо, — Эйвил закрыла глаза и обратила все мысли к сыну, отдавая ему тепло своего тела.

Когда Мила вернулась в спальню, глазам её предстала мрачная картина. Акушерка громко рыдала подле госпожи. А та, затихшая навсегда, казалась самой счастливой женщиной в Саул Тай. На лице её блуждала лёгкая улыбка, словно она видела хороший и добрый сон.

В это мгновение младенец почувствовал те изменения, которые произошли с его мамой. И комната огласилась дьявольским криком, в котором Миле послышались вопли сотен мучеников, заживо горевших в Харате.

***

«Далеко на севере, между Варумом и Шакрой, тёмные воды бушующего океана омывают прекрасный архипелаг Эйдин-Рок, ставший последней империей эльфов в Саул Тай. Посреди Марона — центрального острова архипелага — возвышается огромное здание в форме цилиндра, нависающее над древним эльфийским городом Аль-Катарунк. Этот символ циклопической мысли стоит там уже двести веков, бросая вызов ветрам и бурям. Алмазная Башня, сотворённая для Молитвы и терпеливого Ожидания» — такие слова предваряют знаменитую «Эльфиаду», принадлежащую перу Готана Кар Самуила. Но даже он — знаменитый летописец ушедшего тысячелетия — ничего не знал о тайнах, сокрытых за сверкающими стенами Алмазной Башни. Ибо существуют тайны, не предназначенные для ушей смертных.

Как и всегда в это время, под куполом Алмазной Башни собралось высочайшее собрание отцов-настоятелей Ордена Перламутровой Бабочки. Седовласый эльф по имени Фальдагор фиц Лимус сидел во главе длинного прямоугольного стола, склонив благородную голову ниже плеч. Остальные отцы Ордена молча смотрели на него, с трепетом ожидая слов из уст своего архиканоника. Наконец тот передёрнул плечами, и из внезапно пересохшего горла вырвалось глухое признание:

— Возрадуйтесь, братья мои. Он явился. Лорд Малакат вновь озаряет своим тёмным светом Голубой Рубикон. Мать Рохана была права.

Эльфы громко зашумели, встревоженные и одновременно возбуждённые. Фальдагор поднял голову, окинул их пронзительным взглядом, и в зале вновь воцарилась тишина.

— Лорд Малакат возродился. Я чувствую это, благодаря силе Священного Яркамня. Кому-то из вас это может быть не нраву. Но я скажу им: не нам с вами судить, каким должен быть инструмент, избранный Светом для достижения своих целей. В любом случае, это случилось, и цикл пророчеств начнет теперь исполняться. Будем же терпеливы, и в конце концов мы узрим, как Великая Ось вернется под сень истинных Владык Возвышения. Да святятся священные тексты «Шасс-Цебби». Да святится престол Перворождённых!

***

В это же время почти на другом конце мира в мрачных чертогах Храма Пятёрки собралась ещё одна компания. Это были жрецы, аристократы и воины, задрапированные все как один в чёрные балахоны. И лишь по выражению их лиц можно было догадаться о кастовой принадлежности собравшихся. Благородные юнцы из аристократических семейств Турана, Эледона, Замира и других Золотых Королевств отличались в толпе роскошными кудрями, лицами, разукрашенными макияжем, и холёными руками. Воины казались суровыми рубаками, и в то же время их глаза были наполнены огнём неподдельного фанатизма. Жрецы, в основной своей массе, явно проповедовали путь аскезы, хотя и среди них можно было разглядеть нескольких тучных отцов, очевидно, пребывающих в добрых отношениях с демонами чревоугодия и распутства. Но, как бы там ни было, все они с одинаковым подобострастием смотрели на верховного Епископа Чёрной Гильдии, Мухтара Бенсала Лариони.

То был человек незаурядных способностей, с большим загнутым носом и тонким ртом, линия которого выражала ненависть ко всему, что шло вразрез с учением Терфиады. Этот человек был жесток, как никто другой, и в то же время, вызывал если не симпатию, то глубокую заинтересованность. Каждому, только взглянувшему на него, было ясно, что с ним не нужно шутить, ибо в коварстве и злопамятстве Лариони превосходил ядовитую змею ашку из пустыни Ндахо. Сегодня же, лицо архиепископа отражало целую гамму чувств, вызванных долгим ожиданием и неосознанным страхом. Сама атмосфера в храме была насыщена им, угнетая каждого присутствующего: и гостя, и церковного служку.

Мухтар Лариони стоял посреди огромной чёрной пентаграммы и, закрыв глаза, прикасался к слизкому щупальцу. Оно принадлежала странному на вид существу, которое висело на толстой клеймёной цепи, обхватив её десятком других таких же конечностей. Кожистая поверхность мерзкого существа сочилась зелёной слизью, распространявшей едкий специфический запах. Внезапно церковный глава вздрогнул и затрясся всем телом, как если бы в него ударила мощная струя энергии из щупальца магической твари. Толстенные чёрные свечи, установленные в огромном количестве вокруг пентаграммы, вспыхнули зловещим огнём и на мгновение ослепили жрецов Терфиады.

— О, верные слуги Саранага, отныне ваше имя — Ищущие, — закричал не своим голосом Мухтар, — Иннас, Тварь Онароя, явил мне видение. Наш Бог предупреждает нас: в Мир спущена бешеная собака, дабы уничтожить мировой порядок, веками хранимый в Саул Тай. Имя этой собаки — Губитель, единоутробный брат Апокалипсиса.

Жрецы вздрогнули от слов своего архиепископа, словно от удара плетью.

— Мы не должны допустить того, чтобы планы Чудовища Хаоса превратились в жизнь. И посему я приказываю: ищите его, ищите там, где только может обитать человек, эльф или дварф. Ищите везде, где может выжить разумное существо. Ибо Губитель должен быть уничтожен! Так угодно Терфиаде, так угодно Великой Пятёрке…

***

Лорд Зерат Ахарис, что значит Безликий, восседал в троноподобном кресле из чистого серебра, не издавая ни звука. Глава Дома Шандикор Ордена Покинутых казался мраморной статуей. Даже зеркальная маска на лице, против всех законов физики, не отражала ни одного луча из тех, что щёдро источали магические лампы на стенах Зала Для Аудиенций. Руки лорда Зерата покоились на коленях, а в ладонях была зажата небольшая фигурка, вырезанная из камня, напоминающего нефрит. Она изображала древнего зверя, когда-то обитавшего в лесах Саул Тай. Это было существо, исполненное дикой грации и силы. Смилодон, так называли его в далёком прошлом.

Зерат сидел, не двигаясь, уже третий час, и со стороны могло показаться, что он прислушивается к самому себе, или, может быть, к той фигурке, что сжимал в руках. Вдруг в облике главы Шандикора произошли изменения. Он уже не казался статуей. Искрящиеся складки его мантии словно ожили, а сам Покинутый наконец-то вернулся к реальности.

— Я знал, — прошептал он, — я знал, что час возмездия близок. И не ошибся. Губитель снова в Мире. А значит Титаны будут жестоко отомщены. И уже никто не назовёт их Древними, — Зерат поднялся из кресла и зловеще расхохотался во всю мощь своих лёгких. По комнате прокатилась магическая волна, от которой содрогнулись картины на стенах и плотные шторы захлопали в арочном окне.

[1] Красный Див — одна из тысячи Тварей древнего Зодиака Амальганика, принятого в Саул Тай

[2] Клеймор — большой двуручный меч с длинной рукоятью и крестовидной гардой.

Глава 2. Герцогиня Вальмонда

Глава 2

Герцогиня Вальмонда

«Чтобы обуздать Отверженного, я прибегнул к методу, новому и удивительному. То было заклинание Клети, возведённое в тонких аспектах вокруг чудовища, названного мной Охотником. Усиленное собственной праной Отверженного, оно (заклинание) позволило разуму подопытного очиститься от смертельного яда, рождённого из Древа Безумия. Так был создан Клохкур Робкий — первый Покинутый на службе Хранителей Смерти»

Фернанд Элатский, «Мемуары»,

воспоминания о сотворении Клохкура

После похорон Эйвил Крезентальской в Тарагофе был объявлен восьмимесячный траур. Все праздники, включая осеннюю ярмарку, были отменены. В соборах постоянно шли молебны и отпевания супруги Ксенофа Арханского. Горожанам столицы запрещалось устраивать свадьбы, гулянки и прочие увеселительные мероприятия. Впрочем, никто особенно не жаловался. За те три года, что Эйвил была графиней Криниспана (с момента замужества с графом), горожане полюбили эту миловидную женщину, которая смягчала жёсткий характер Ксенофа, и не давала тому зверствовать в лучших традициях арханского рода. Именно она всегда противилась (пусть и бесполезно) увеличению налогов в Криниспане. Именно она накричала на деда своего мужа, Тизария Бешеного, когда тот велел внуку произвести массовое уничтожение повстанцев Зелёного Фронта, восставших против жестоких порядков в Криниспане. И вот теперь, когда душа Эйвил покинула бренную землю Саул Тай, народ пошёл оплакивать её, готовясь в душе к лютым расправам, которые могли посыпаться на графство в недалёком будущем.

На похоронах также присутствовал император Аркании Гайлорд Сильный. Эйвил приходилась ему двоюродной сестрой по материнской линии. В детстве они дружили и часто играли в свои незатейливые игры. Поэтому Гайлорд не смог проигнорировать случившееся в столице Криниспана.

Обряд Нарекания прошёл в тот же день, что и похороны Эйвил. Верховный Отец Шарака, Бога Мудрости, в тарагофском соборе опрыскал чадо Его Светлости святой водой, произнёс над ним молитву и нарёк младенца древним и весьма редким именем, звучавшим как Деймос. На сируанском наречии это слово означало «властелин».

Утром, на третий день после похорон, Ксеноф сидел мрачный в своём кабинете и предавался безрадостным мыслям. Смерть супруги подломила его внутренне, заставила графа почувствовать свою незначительность и слабость. Несмотря на репутацию жестокого правителя, Ксеноф искренне любил Эйвил. Он ценил в ней мужество, силу воли и, как ни странно, доброту. Ксеноф с горечью вспомнил о том, как ждали они этого ребёнка, как радовались его зачатию. И вот теперь забота о сыне целиком легла на его плечи.

На лице графа внезапно прорезалась глубокая морщина. В глазах сверкнул страх. Его мысли потекли по новому руслу, ещё более неприятному. Покинутые оказались правы. В ту же роковую ночь, когда Эйвил скончалась, Ксеноф обнаружил на груди младенца родимое пятно красного цвета. Своими очертаниями оно напоминало дерево, со всеми его изгибами, чётко выделенной кроной и стволом. А ведь это было наиболее достоверным доказательством слов Агно. Каждый человек в Саул Тай знал эту примету, выдающую сущность Токра. Многочисленные легенды гласили, что Тёмные Боги, ещё до Смутных Времён Гарата, решили сломить род людской изнутри. Для этого с помощью древней магии они создали дьявольский шар и сбросили его с небес на землю. Шар разбился от удара, и осколки его разлетелись по миру. Они пронзили множество людей, которые с тех пор стали верными служителями Терфиады. Те же легенды гласили и то, что Светлые Боги помогли людям исцелиться от скверны. Однако осколки шара не удалось извлечь полностью из тел заражённых. С тех пор, время от времени, в роду людском рождаются младенцы, чьи души запятнаны Тьмой. Их называют Токра, они сильнее обычных людей, их сложно убить, а на груди каждого находится отпечаток Терфиады, по которому их легко опознать.

— Можно, господин?

Ксеноф вздрогнул, услышав этот мягкий вкрадчивый голос.

— А, это всего лишь ты, Фольтест! — вырвался вздох облегчения из груди графа. — Почему без стука? Ты же знаешь, я не люблю, когда меня беспокоят без предупреждения.

— Я стучал, милорд, — принялся оправдываться советник. — Просто вы настолько углубились в свои мысли, что не слышали. И всё же, прошу извинить меня за эту бесцеремонность.

— Ладно тебе, — отмахнулся граф, — садись и не мозоль глаза.

Советник уселся в предложенное ему кресло, затем внимательно посмотрел на своего хозяина и отметил в его облике некоторые перемены, говорящие о глубоких переживаниях.

— Вы измучены, мой лорд. И вам надо поспать.

— Не строй из себя мою покойную матушку, мир праху её. Ты сам прекрасно знаешь, что я не могу нормально выспаться после всего случившегося.

— Вы имеете в виду смерть супруги, милорд?

— И это тоже. Но ещё больше меня волнует то… — Ксеноф замолчал, стараясь подобрать слова, — да ты сам всё знаешь.

— Деймос, ваш сын, — утвердительно кивнул Фольтест.

— Вот именно. Ты сам видел знак на его груди. И ты слышал слова этого богомерзкого создания, который предложил забрать моего сына. Право, я уже и не знаю, отказал бы я ему сегодня? Может, будет лучше для всех, если я позволю Деймосу стать одним из этих проклятых Токра. Что ты думаешь по этому поводу?

— Милорд, я буду говорить с вами откровенно. Все мы знаем с рождения, что Токра — убийцы, готовые растерзать всех у себя на пути. Непослушных детей пугают этим словом. Монахи и жрецы каждый год просят богов убрать Покинутых из нашего мира. Большинство же людей полагает, что Токра просто вымысел, нелепая фантазия сумасшедшего барда. Признаться, я и сам так считал ранее. Однако вспомните ту историю, что произошла семь лет назад. Вы тогда ещё не были графом Криниспана.

— Да, в то время я служил своему деду в качестве офицера-тысячника в его армии. Ты уже тогда был моим телохранителем и советником. Занять же более высокое положение в арханском доме я даже и не мечтал, ибо был всего лишь пятым принцем в иерархии графства Паршидан. Но какую историю ты имеешь в виду, Фольтест?

Советник криво улыбнулся.

— Вот уж не думал, что вы сможете забыть такое. Ваша тысячная гвардия стояла тогда в столице Паршидана, в казармах Святого Патрика. Вы должны были скоро выступить в поход против Карнуэлла Противного. Помните?

— Конечно, — кивнул Ксеноф. — Карнуэлл — мой дядька — отказался выплатить пошлину деду, аргументируя это тем, что выходит из арханской коалиции. Естественно, Тизарий не мог допустить чего-то подобного. И отправил меня разобраться с Карнуэллом. Но какое это имеет значение сегодня?

— А вы помните, господин, что за сутки до выступления против Карнуэлла, в Хемшифе, столице Паршидана, произошёл неприятный инцидент. Базар Хемшифа оказался местом военных действий.

В глазах Ксенофа забрезжила искра понимания.

— Да, — граф задумчиво погладил подбородок. — Мой слуга вбежал в казармы, и сообщил о небольшой заварушке, произошедшей на базаре. Якобы, какой-то сумасшедший объявился на нём и принялся рубить мечом без разбору всех, кто попадался ему на пути. Слуга сказал, что сумасшедший уже убил двоих торговцев и одиннадцать горожан. А поскольку я отвечал на данный момент за безопасность центральных районов Хемшифа, то мне пришлось отрядить трёх гвардейцев на уничтожение этого ублюдка. Однако через час слуга снова вбежал ко мне и сообщил, что они погибли.

— Да, — кивнул Фольтест, — и вы, разозлившись не на шутку, послали на базар сорок гвардейцев.

— Так и было, — согласился Ксеноф. — И, насколько я помню, они прикончили его. На этом история закончилась.

— А вы сами видели, как именно она закончилась, милорд?

— Делать мне было больше нечего, кроме как наблюдать за каждой стычкой в городе! — возмутился граф.

— А я присутствовал там, так как отправился вместе с гвардейцами. И видел всё, если не с самого начала, то до конца. Когда мы прибыли на место, землю базара устилали трупы. Всё вокруг было залито кровью, торговые палатки заляпаны мозгами и человеческими внутренностям. Сотни людей из тех, что ещё не успели выбраться за пределы базара, метались взад и вперёд, пытаясь ускользнуть от маньяка с клинком. Как жаль, что вы сами не видели его. Это было нечто. Худой юноша, в рваном плаще на голое тело. Глаза горят дьявольским огнём, кожа синюшная, как у свежепохороненного трупа. Увидев нас, он дико засмеялся, обнажив два ряда белых зубов. Я чуть не наложил в штаны. Среди зубов, сверху и снизу торчали длинные клыки, выдающие в нём вампира или оборотня.

— Ты хочешь сказать, что это был Токра? — ужаснулся Ксеноф. — Ведь известно, что Покинутые исходят из рода вампиров.

— Обождите, милорд. Дайте мне договорить. Гвардейцы выхватили оружие и бросились на это исчадие Харата. Я же замер от страха и молча смотрел на то побоище, что устроил сумасшедший убийца. Его клинок порхал словно бабочка, пронзая тела солдат. Он находил в броне мельчайшие отверстия и бил точно в цель. Мечи солдат не попадали по нему, ибо он обладал нечеловеческой грацией и ловкостью. Я уверен, что в тот день мы все погибли бы от его руки, если бы не благословение Всесильного Ямата.

Ваш отец, граф Паршидана, тоже прослышал о бойне на базаре. И он отправил на разбирательство десять солдат и двух личных магов, которых держал при дворе на крайний случай. В тот день этот крайний случай и наступил. Один из магов мгновенно разобрался в сложившейся ситуации. Он применил заклинание, которое на несколько секунд обездвижило монстра в человеческом обличии. На большее время сил у мага не хватило, но и эта заминка здорово помогла солдатам. Они выбили из рук противника меч и смогли нанести ему дюжину ранений. А теперь приготовьтесь, милорд, к самому удивительному. Вампир бросился на гвардейцев с голыми руками. Первому одним ударом сломал позвоночник, второму рывком вырвал гортань. Мне стало ясно, что он прорывается к магам. Те тоже догадались об этом и побелели словно мел. Впрочем, надо отдать должное их выдержке и самообладанию. Второй чародей взмахнул рукой и бросил в озверевшего юношу огненный шар. Тот попал в него и взорвался. Два солдата сгорели на месте, а сам вампир остался невредим, только слегка обгорел. Наверное, он применил некое контрзаклинание, иначе я не могу объяснить этот факт.

Ксеноф сердито наморщил лоб.

— Фольтест, ты затягиваешь свой рассказ. Переходи к сути.

— Я стараюсь передать все детали, господин. Маги снова метнули по шару, и снова враг остался в живых. Однако было заметно, что он оглушён. Несколько гвардейцев посчитали это добрым знаком и бросились на него. Трое погибли на месте. Удар руки вампира отбросил их тела на несколько метров. Мне тогда показалось это весьма странным: столь тщедушная комплекция и столь огромная сила в ней. Так вот, наконец-то одному солдату повезло. Убийца не смог отразить удар и меч под чистую снёс ему правую руку. И что бы вы думали? Несмотря на то, что кровь хлестала из обрубка вовсю, он и не думал умирать. Напротив, стал двигаться ещё быстрее, словно смерч. В этот момент я почувствовал что-то странное. Словно он собирался применить некое оружие, доселе им не использованное. Вокруг него появилась чёрная аура, которая обещала нам всем мучительную смерть.

— Аура? — изумился граф.

Советник пожал плечами.

— Не то, чтобы я это увидел. Скорее почувствовал. И маги тоже почувствовали. Один из них закричал, словно полоумный, и бросился к вампиру. Солдаты расступились, и он очутился перед самым носом убийцы. Тот на секунду опешил, и потерял концентрацию, не доведя задуманное на самую малость. А чародей, не мешкая, обнял его за плечи и прокричал что-то вроде заклинания. Затем из его тела брызнули молнии, они впились в убийцу, и в одно мгновение всё было кончено. Тела мага и вампира сгорели дотла. От них не осталось даже пепла, ибо взметнувшийся ветер поднял его к небу и рассеял по всему городу.

Ксеноф молчал, поражённый услышанным. Наконец, он пришёл в себя:

— Скольких же гвардейцев убил этот сумасшедший?

— Не считая первых троих, ещё около двадцати. И, кроме того, двух солдат вашего батюшки. Я не говорю уже о горожанах.

— Но ведь на следующий день гвардия была в полном составе, вся тысяча. Сотники отрапортовали мне о ротах, но никто даже словом не обмолвился о том, что отсутствует двадцать пять человек.

Фольтест развел руками.

— Очевидно, ваш отец приказал доукомплектовать армию из собственного резерва. Благо под копьём у него имелось тысчонки три солдат. Впрочем, я и сам не знаю, почему вас оставили в неведении об этом факте.

Ксеноф молчал, переваривая информацию.

— Но дело в другом, Ваша Светлость. Я рассказал эту историю не болтовни ради: второй маг, тот, который остался в живых, опознал убийцу. Это был Отверженный.

— Кто? — на лице Ксенофа отразилось искреннее непонимание.

— Так называют диких вампиров Токра, не обузданных в детстве при помощи темной магии Ордена Кион-Тократ, которому вы отказали, прогнав его посланников. Теперь вы поняли?

— Ситас тебя побери, что за чушь ты мелешь! — вспылил граф.

Советник устало вздохнул:

— Всё дело в том, что Токра делятся на два вида — Покинутые и Отверженные. Первые, это ученики мифического Кион-Тократ, вторые же — все остальные, до которых не дотянулись руки Ордена. Чаще всего, это те Токра, которых родители просто выкинули в детстве из дома. Ну, например, отнесли в лес, когда узнали о тёмной стороне своего ребёнка. Так вот, если вы не отдадите Деймоса Покинутым, он вполне может превратиться в Отверженного, некое подобие того чудовища, про которого я только что рассказывал.

— Что? — владыка Криниспана вскочил, объятый ужасом. — Он станет безумцем, как и тот, кто устроил резню на базаре Хемшифа? Ответь, Фольтест, ты это имеешь в виду?

— Да, господин.

Ксеноф заметался по кабинету, опрокидывая вазы с цветами, письменный набор и стулья. Лицо его выражало отчаяние.

— Что же мне делать, Фольтест?

Советник покачал головой, словно отказываясь что-либо советовать.

— Право же, милорд, я и сам в смятении.

— О всесильные боги, за что вы послали на мою голову это несчастье? — дико вскричал граф и бессильно рухнул в своё кресло.

Фольтест печально улыбнулся.

***

Прошло шесть месяцев. Всё это время над Тарагофом нависал серый туман, пришедший со стороны северных полей, на болотистой почве которых произрастал только калшан — тыквообразный овощ Криниспана.

Ксеноф Арханский, развалившись на мягком диване, мутными глазами созерцал потолок. Комната называлась Трофейной Залой и в течение последних лет служила предметом гордости графа. Вдоль стен, на специальных деревянных креплениях, висели десятки звериных голов. Помимо прочих животных, здесь были представлены такие редкие создания, как одноглазый волк и знаменитый лягушачий бык. Морда последнего поражала своей выразительностью: острые зубы блестели в глубине страшной пасти, а над красными глазами нависала пара загнутых рогов, которым позавидовал бы и хайдельский буйвол.

Ксеноф припомнил, как именно происходила охота на этого быка. По соседству с Тарагофом находилась деревня Бычий Холм, в которой проживало от силы триста человек. Однажды жители деревни пожаловались в администрацию столицы на странного зверя, который убивал по ночам запоздалых прохожих. От них оставались только обезображенные тела, словно ночной зверь пытался разодрать своих жертв на куски. Из описания, которое дали крестьяне, выходило, что возмутителем спокойствия является вымерший лягушачий бык. Ещё сто лет назад он достаточно часто встречался на болотах Криниспана. Однако, после того как прадед Ксенофа, прежний верховный глава арханского рода, приказал уничтожить этих созданий, их поголовье резко сократилось. Ходили слухи, что несколько особей осталось в Шадизаре — графстве иранского рода. И вот подобная тварь объявилась в Криниспане. А поскольку всем в Тарагофе было известно, что граф увлекается охотой, то глава городской мэрии лично доложил Ксенофу о необычном звере. Тот не смог отказать себе в увлекательном развлечении, и лично отправился в Бычий Холм.

Лесничие устроили облаву и выгнали быка прямо на графа. Тот сделал выстрел из лука, и стрела пробила массивный горб зверя. Однако для него подобная рана была всего лишь царапиной. Ксенофу пришлось взяться за меч. Бык мчался вперёд огромными прыжками, наподобие лягушки, за что и получил своё название. Ксеноф не растерялся и в последнюю секунду отпрянул в сторону, пропуская животное мимо себя. Его меч ударил вскользь, и на лоснящейся шкуре появилась длинная царапина. Лягушачий бык оглушительно заревел и, развернувшись, снова бросился на человека. Впрочем, минуты его жизни были уже сочтены. Из распоротого бока вывалились фиолетовые кишки и запутались в ногах зверя. Бык рухнул на колени и через минуту испустил дух. А вскоре голова животного стала одним из многочисленных украшений Трофейной Залы.

Ксеноф улыбнулся своим воспоминаниям. В своё время это событие послужило приятным развлечением. Как было бы хорошо вернуться на несколько лет назад, в дни, когда в его жизни царило счастье, разделённое с любимой.

Прошёл час. Ксеноф внезапно почувствовал, что его ноги затекли от долгого сидения, и решил размяться. Он поднялся с дивана и проследовал в соседнюю комнату, в которой располагалась оранжерея. Редчайшие цветы и растения Саул Тай ютились здесь, собранные со всего мира. Под благодатными солнечными лучами, попадавшими в оранжерею через стеклянную крышу зала, они пестрели великолепным многообразием красок, среди которых наиболее выделялись сочная зелень и яркий пурпур.

Сладостные воспоминания, несущие горечь, вновь затопили разум графа. Именно его покойная супруга, любимая Эйвил, устроила в замке этот хоровод растительной жизни. Она лично, при помощи лучших садовников Арканской империи, готовила почву для растений, удобряла её особыми составами, выписанными из Картузана. Затем цветы посадили в землю, укрепив на них особые термодатчики, чтобы создать для каждого растения свой персональный микроклимат. Под неустанным надзором Эйвил оранжерея за год превратилась в прекрасный уголок замка, в котором любили отдыхать все придворные Ксенофа. Вот и сейчас граф заметил под карликовой пальмой главного управителя балов, флиртующего с молоденькой служанкой.

Старый волокита не сразу увидел своего господина, а лишь когда тот приблизился к нему почти вплотную. На лице Ксенофа застыла безмолвная гримаса ярости. Он был вне себя из-за того, что кто-то посмел нарушить, пусть и невольно, его уединение.

— Милорд, прошу извинить меня, — испуганно вскинулся придворный. — Я не ожидал, что вы… Надеюсь, Ваша Светлость не против того, что мы с Лусианой проводим здесь время… Ну, вы сами понимаете, господин.

— Пошёл вон, жалкое ничтожество, — взорвался граф. — Как ты смеешь, мерзавец, разговаривать со мной в подобном тоне?

— Милорд, простите меня. Я… — придворный затрясся от страха и вконец потерял голос. Вид взбешённого хозяина привёл его в трепет.

— Ты ещё здесь, пёс! Уматывай прочь вместе со своей девкой, пока я не вышел из себя.

Управитель балов подхватил служанку под руку и поспешил ретироваться. Взгляд Ксенофа, посланный ему вслед, не сулил ничего хорошего.

— Ничтожество, — ещё раз рыкнул граф, а затем забыл о несчастном.

В оранжерею вернулась тишина, и принесла с собой дурные мысли. Внезапно Ксенофа обуяла ярость. И на этот раз приступ был куда сильнее, чем минутой ранее. Он не мог больше выносить разлуку с любимой, тем более, здесь — в месте, где её присутствие было столь явственным, что пробирала дрожь.

— Почему, Эйвил? — закричал граф. — Как ты могла? Зачем покинула меня, зачем оставила на моих руках исчадие Тьмы? Как я могу любить его, когда должен предать смерти? Что же мне делать, Эйвил? Что делать?

Ксеноф больше не мог сдерживаться. И он дал волю своему безумию. Как дикий зверь граф набросился на ровные ряды красных орхидей и принялся вытаптывать их ногами. В воздух взлетел горшок с каменным кактусом, колючим растением из пустынь Шакры, и вдребезги разбился о стену. Туда же отправились и другие горшки. Чёрный Пузеклён. Ягодичный Маринад. Ядовитая Маруха. И многие драгоценные разновидности экзотической флоры. Как смерч налетел Ксеноф на карликовую пальму и принялся выдирать её из земли. Мало у кого хватило бы сил на такое, но безудержная ярость словно придала мощи графу Криниспана, и без видимых усилий он вырвал небольшое деревце вместе с густой сеткой корневища.

В таком состоянии и застал своего господина советник Фольтест.

— Милорд, — старик раскрыл рот от неожиданности. — Что вы делаете? Остановитесь.

Ксеноф замер, свирепо вращая глазами. Спустя секунду в них появилась осмысленность, и граф отбросил ствол пальмы в сторону. Казалось, он только сейчас разглядел то разорение, что учинил в оранжереи. Глаза Ксенофа потухли.

— Не знаю, что на меня нашло, — смущённо потирая затылок, прошептал граф. — Как я мог сделать всё это? Но здесь так явно ощущалось присутствие Эйвил. Я просто сорвался…

— Не корите себя, господин. Я понимаю, что двигало вами. Любой мог выйти из себя при сложившихся обстоятельствах. Но на вашем месте я бы приказал садовнику привести оранжерею в порядок. Согласитесь, здесь было намного лучше до того, как вы… скажем так, поразмялись.

— Ты насмехаешься, Фольтест, — с укором заметил Ксеноф.

— Ямат меня упаси от этого, господин. Как я смею.

— Ладно, ладно. Я с тобой согласен. Надо вызвать садовников. Но чуть позже. А пока скажи, что тебе здесь понадобилось? Меня искал?

— Вы как всегда проницательны, милорд. Я направлялся в ваш кабинет, но потом вспомнил, что вы предпочитаете отдыхать в Зале Трофеев. Уже там мне послышался странный шум, исходивший отсюда, и я не замедлил явиться.

— Короче, Фольтест!

— Постараюсь, господин, только что прислуга нашего портала приняла сигнал из Амарека, столицы Сендры. Они просят открыть энергетический коридор.

— Они? Кого ты имеешь в виду? Что говорилось в письме?

Фольтест развёл руками.

— В том то и дело, что письма не отправляли. Запрос пришёл, а письма нет.

— Странно, — нахмурился Ксеноф. — Амарек, ты сказал? Столица Сендры?

— Да. Это графство, принадлежащее крезентальцам. Там правит граф Тоубон, дядя вашей покойной супруги.

— Я помню, — кивнул Ксеноф. — Ну что ж, настройте портал. Посмотрим, кто к нам пожалует.

Советник сосредоточенно кивнул, но не спешил уходить.

— Ну, что ещё?

— Да так, — старец пожал плечами, — просто я подумал, что вы сами захотите встретить гостей. Правила хорошего тона и тому подобное…

— Запомни, Фольтест, я сам задаю тон. Но в данном случае, пожалуй, последую твоему совету. Иди за мной.

***

Портал Артура Серебренного, пожалуй, был самым полезным из всех магических предметов, сохранившихся в Аркании со времён Чёрной Эры. Первый экземпляр портала, впрочем, как и все пятьдесят восемь последующие, создал знаменитый Светлый Маг древности, по имени которого портал и был назван. Артур Серебренный смог добиться того, о чём и не мечтали другие чародеи. Портал представлял собой трёхметровую арку из молочно-белого камня, внешняя часть которого была исписана тысячами закорючек-рун. По сути, он являлся двунаправленным телепортом, работающим на солнечной энергии. Этот факт уже сам по себе был достоин всеобщего удивления.

Артур Серебренный доказал, что магическая субстанция, именуемая в просторечии Силой или тау (в кругах магов чаще использовался термин «внешний спектр альгеана»), на самом деле может быть извлечена путём особого преобразования из низших видов энергии, к коим причислялась и солнечная. В последующие века тау, полученную таким образом, стали называть Псевдо-Силой. Этим названием чародеи хотели подчеркнуть свое мнение о данном виде энергии, мол на самом деле она ущербна и не может дать полного эффекта для искусства магии.

Тем ни менее, порталы весьма пригодились империи. Все они были установлены в наиболее значимых графствах Аркании. В основном это были графства, принадлежавшие Арханскому, Крезентальскому, Бремарскому, Иранскому, а также Мерсейскому Правящим Домам. Счастливые обладатели подобных артефактов могли в одну секунду перемещаться друг к другу, создавая так называемые энергетические коридоры. Впрочем, имелась одна маленькая деталь, которая весьма преуменьшала значимость порталов. Энергия для их функционирования накапливалась медленно, так что использование порталов пришлось свести к минимуму. Владыки Правящих Домов использовали их в основном для передачи важных государственных пакетов и документов. Все прочие контакты обычно осуществлялись старым добрым способом. Благо, конные станции имелись в изобилии на всех главных дорогах и трактах империи.

В данный момент Ксеноф направлялся к тарагофскому телепорту, расположенному в подвале, непосредственно под замком. Его сопровождали Фольтест и несколько воинов. Советник опередил графа и первым вошёл в помещение. Это была обыкновенная комната с высоким потолком и шершавыми необлицованными стенами. В центре возвышалась высокая арка из белого камня. Вокруг неё суетились слуги в светло-голубых туниках. При виде графа они вытянулись по струнке и раболепно опустили глаза.

— Займитесь созданием коридора, — велел Фольтест, и слуги бросились выполнять приказ.

Один из них начал крутить небольшое колесо, отвечающее за угол наклона параболического зеркала. Из многочисленных дырочек в потолке к зеркалу протянулись лучики света, попадающие в комнату с поверхности путём сложной системы зеркал и призм. Здесь они отразились от параболической чаши и попали на заднюю панель портала, выполненную из того же белого камня.

Ещё один слуга стоял за странным пультом, напоминающим детскую игру «мозаику». Взяв в руки небольшие квадратики и треугольники, он начал медленно выкладывать их на пульте, постоянно сверяясь с толстой книгой. Ксеноф знал, что он составляет особый шифр-код, чтобы связать портал Тарагофа с порталом в Амареке. Система этих шифров была разработана самим Артуром Серебренным, чтобы упростить механизм контактов. Никто не мог проникнуть в Тарагоф через портал, если того не желал граф. В то же время, и он не мог навестить кого-либо без согласия принимающей стороны. Поэтому вошло в традицию присылать через телепорт уведомление об исходной точке контакта, а также письмо с просьбой наладить двунаправленный коридор. В данном случае такого письма не было, но Ксеноф решил удовлетворить уведомление.

— Господин, — закричал слуга у пульта, — контакт есть. Открывать коридор?

Ксеноф мрачно кивнул и уставился на арку. Ему не терпелось узнать, кто именно решил посетить его замок.

Слуга дёрнул за рычаг, и пространство под аркой осветилось мягким приглушённым светом. Затем возникла яркая вспышка, из которой вышли две человеческие фигуры. Первая фигура принадлежала темнокожему мулату с обрубленными ушами и бритой головой. Вторым гостем, точнее гостьей, оказалась белокурая женщина, одетая в изящное платье из шёлка. На тонкой шейке гостьи переливалось изумрудное колье, крича о богатстве его хозяйки.

— Вальмонда? — не смог сдержать изумлённого возгласа Ксеноф. — Какими судьбами?

Женщина улыбнулась, и улыбка её, надо признать, была очаровательна.

— Ксеноф, дорогой. Какой ты грубый. Принять гостей и сразу же расспрашивать. Где твоё гостеприимство?

— Извините, миледи, — смутился граф, — просто это так неожиданно.

— Надеюсь, приятная неожиданность? — снова улыбнулась Вальмонда.

— А как же иначе. Правда, я нахожусь в некотором замешательстве. Что мне вам предложить? Вы не могли устать с дороги, портал переносит мгновенно. Или, может, всё же хотите отдохнуть?

— Не мешало бы. Мы проехали до Амарека четыреста лиг. И сразу же перенеслись к тебе. Любезный граф Тоубон не отказал мне в просьбе воспользоваться его порталом. Ты же знаешь, в Такросе нет телепорта.

— Знаю, — кивнул Ксеноф. — Хорошо, тогда я прикажу отвести вас в покои для гостей. А когда вы будете готовы, мы поговорим.

— Прекрасное решение, — Вальмонда поправила пышную чёлку и якобы ненароком задела бретельку платья на правом плече.

У графа пересохло во рту, и он инстинктивно облизнул губы.

— Только вот ещё что, — заметила гостья, — там должна быть горячая ванна с благовониями. И девушки, чтобы размять мне спинку. Хороший массаж — моя слабость.

— Безусловно, — кивнул граф, стараясь скрыть смущение. — Фольтест организует всё в лучшем виде. А я буду ждать вас в своём кабинете.

Ксеноф поспешил покинуть Зал Портала и не видел того, как советник предложил Вальмонде и её спутнику следовать за ним.

***

Расставшись с советником и гостями, граф направился в кабинет. Это была небольшая, но весьма уютная комната, декорированная по последней моде Картузана — столицы Аркании. Войдя в кабинет, Ксеноф устало опустился в огромное кожаное кресло, расположенное за вычурным письменным столом. Только сейчас, очутившись в привычной обстановке, граф смог привести мысли в порядок.

Вальмонда. Что за женщина. Если захочет, она сможет соблазнить любого мужчину. И даже его.

Ксеноф покраснел, смущённый собственными мыслями. В сознании возникло острое чувство вины. Как он может думать о плотских утехах сейчас, когда весь Криниспан погружен в траур по его покойной супруге.

И тем ни менее, образ Вальмонды будоражил инстинкты графа, щекотал воображение, словно он до сих пор был прыщавым юнцом, волокущимся за юбками. Возможно, это оттого, что она чем-то напоминала ему Эйвил? В конце концов, они троюродные сёстры, общие гены и тому подобное…

В сознании графа начали возникать смутные воспоминания. Четыре года назад, или чуть больше, когда он только ухаживал за Эйвил, собираясь предложить ей руку и сердце, Вальмонда неоднократно бросала на графа многозначительные взгляды. Она уже тогда пыталась обойти кузину на повороте и завладеть Ксенофом, а заодно и короной Криниспана. Однако кроткая Эйвил настолько пленила молодого графа, что он даже не смотрел на красотку Валь. Тем самым Ксеноф создал неприятную ситуацию, чуть было не вылившуюся в убийство. Вальмонда, взбешённая до глубины души отсутствием внимания со стороны Ксенофа, задумала отравить свою соперницу. И ей это почти удалось. Единственное, чего не рассчитала Валь, — дозу яда, добавленного в еду. Она оказалась слишком велика, отчего симптомы отравления выявились буквально через считанные минуты. Императорский лекарь успел промыть желудок Эйвил и тем самым спас ей жизнь. А Гайлорд Сильный, сводный брат Вальмонды, отослал её подальше от столицы, в самую глушь империи, дабы по Картузану не пошли сплетни и толки. Впрочем, это случилось всё равно.

Ксеноф узнал о произошедшем только через два месяца, поэтому эта история практически его не затронула. А вскоре Эйвил согласилась стать женой графа и графиней Криниспана…

Воспоминания внезапно оборвались, словно кто-то невидимый нажал на кнопку и отключил изображение. Мысли графа снова вернулись к сегодняшнему дню.

Ксеноф попытался проанализировать ситуацию. Почему он поддался очарованию Вальмонды? Разве он не должен питать отвращение к этой особе после того, что она совершила несколько лет назад? Наверное, должен. Только вот не питал.

Размышления графа были прерваны появлением Фольтеста. Старик вошёл в кабинет, аккуратно прикрыл за собой дверь и сел напротив Ксенофа. Тот не обратил внимания на эту вольность.

— Где госпожа Вальмонда, Фольтест? Ты выполнил моё поручение?

— О да, милорд. Я распорядился предоставить ей лучшие комнаты в западном крыле. Её слуга будет жить там же.

— Хорошо, — удовлетворённо отметил граф. — А ты случайно не узнал, зачем она явилась в Тарагоф?

Фольтест отрицательно покачал головой.

— По этому поводу мне ничего не известно. Но есть кое-какие догадки…

— Какие же? — Ксеноф напряжённо уставился на советника и закусил губу.

— Скорее всего, она прослышала о смерти вашей супруги и решила вновь попытать своего счастья. Вы понимаете, о чём я говорю?

Ксеноф неуверенно кивнул.

— Помните тот случай, когда ваша гостья пыталась отравить госпожу Эйвил? Уже тогда она надеялась стать графиней Криниспана, но попытка не удалась. В этот раз у неё больше шансов, не так ли?

— Что ты имеешь в виду, Фольтест? — раздражённо рявкнул граф. — Уж не пытаешься ли дерзить мне.

Советник криво ухмыльнулся.

— Не обманывайтесь, господин. Видели бы вы себя со стороны, когда герцогиня Вальмонда появилась из портала. Вы были очарованы ею, и я даже могу это понять. Миледи весьма сильно напоминает покойную госпожу Эйвил, благослови Ямат её душу.

— Не замечал, — сухо заметил граф. — Впрочем, это не имеет значения. Я не собираюсь бросаться в кровать этой проходимки.

Фольтест с сомнением посмотрел на хозяина.

— Может и так. Но тогда у вас огромная сила воли.

Ксеноф услышал насмешку в голосе советника и уже хотел рассердиться. Но не смог. Наблюдения Фольтеста были точны как всегда, и это сильно обеспокоило графа.

Глава 3. Глаза Смерти

Глава 3

Глаза Смерти

«Кровавый Рогул — величайший из древних Токра — оставил своим собратьям в наследство тайную технику. Сие — три устрашающих двеомера, основа техники Этратиус, снискавшая Покинутым славу Высших Кровопийц. Глаза Рогула — третья ступень, Когти Рогула — вторая ступень, Удар Рогула — первая ступень»

Тёмный Менестрель, «Огонь и Хаос»

Десятки, нет, сотни различных запахов кружили над младенцем, принуждая его принюхиваться и морщить крохотный носик. Он ещё не догадывался, что никто из людей, окружавших его, не чувствует их. Для него же они стали нормой, первым откровением реальности. С самого первого дня жизни, когда зрение ещё не сформировалось, запахи были для него единственным источником познания окружающего. Вот и сейчас, младенец распознал нежный запах Милы, когда девушка только входила в его комнату.

— Как наши дела, малыш? — весело защебетала фрейлина.

Малыш беззвучно рассмеялся и протянул к Миле крохотные ручонки. Девушка подхватила его и закружила по комнате. Вскоре она ощутила головокружение и, хотя маленький принц требовал продолжения, положила его в кроватку.

— Дай мне немного отдохнуть, малыш, — рассмеялась она и села подле него.

Удивительное дело, но ребёнок понял слова фрейлины и успокоился. Мила, впрочем, не удивилась. Она давно подметила феноменальные способности малыша. В его кристально чистых глазах цвета индиго фрейлина частенько замечала то осмысленное выражение, которое отличает разумное существо от животного. Он словно всё понимал, только не мог выразить свои чувства словами.

В этот момент Деймос унюхал два новых запаха. Первый принадлежал его отцу, угрюмому мужчине, который лишь дважды брал его на руки, всегда с сильным чувством тревоги. Второй запах был незнаком Деймосу. Но уже через несколько секунд он сделал вывод, что это женщина, другими словами — та разновидность людей, к которой принадлежали его мама, Мила и служанки, убирающие его комнату семь раз в неделю. Уже сейчас, в неполные шесть месяцев жизни, Деймос имел представление о разделении полов, пусть только и на основе запахов.

Поначалу малыш ощутил радость по этому поводу. Как же иначе, ведь все женщины, которые приходили к нему, будь то Мила, или служанки, — все они выражали ребёнку свои симпатии и любовь. Однако в следующее мгновение Деймос ощутил раздражение, волной поднимающееся из груди. В глазах принца вспыхнули и погасли злобные огоньки. Реакция на незнакомую женщину удивила даже его самого.

Мила не знала до последнего о скором приходе графа. Лишь когда скрипнула дверь, девушка поняла, что у принца посетители. Ксеноф и Вальмонда прошли в комнату, и граф недовольно посмотрел на девушку.

— Герцогиня, — сказал он, повернувшись к Вальмонде, — это Мила. Она была фрейлиной у моей супруги, а сейчас стала нянькой для Деймоса. Мила, мы с госпожой пришли навестить моего сына. Будь так любезна, оставь нас одних.

Девушка сделала неуклюжий реверанс и поспешила покинуть комнату. На прощание она подмигнула малышу, но так, чтобы граф не заметил.

— Какой красивый младенец, — всплеснула руками Вальмонда, подойдя к колыбели. — Ксеноф, твой сын просто милашка.

— Не мне об этом судить, — улыбнулся граф. — В любом случае, я считаю, что для мужчины главные достоинства — это сила и мужество, а красота — достояние женщин. И ты наглядное тому подтверждение, Валь.

Герцогиня рассмеялась, обнажив два ряда белоснежных зубов. Единственное, что немного портило впечатление, — это их размер. Зубы Вальмонды были несколько крупнее, чем полагалось, однако со временем Ксеноф перестал замечать этот недостаток.

— Бессовестный льстец. Прекрати. Я же знаю, что ты говоришь это только для того, чтобы вскружить мне голову.

— И вовсе нет, — граф скорчил обиженную гримасу. — Ты очень красивая женщина, Валь. Скажу больше, ты напоминаешь мне…

Ксеноф резко замолчал, когда сообразил, что чуть было не проболтался. Вальмонда пытливо взглянула на графа, надеясь проникнуть в его мысли.

— Я похожа на Эйвил? — спросила герцогиня. — Ты это хотел сказать?

Ксеноф замялся. Он стеснялся признаться в этом даже самому себе.

— Ну, да, — через секунду выдохнул он, — это правда. Извини.

— За что? — удивилась Вальмонда. — Эйвил была твоей женой. Я знаю, как сильно ты её любил. И то, что я чем-то напоминаю тебе её, — это комплимент, за который не нужно извиняться.

Внезапно из колыбели раздалось недовольное сопение. Это принц почувствовал, что о нём забыли, и решил исправить такое несправедливое положение вещей.

— Можно я подержу его на руках, Ксеноф? — герцогиня склонилась над Деймосом.

— Конечно. Только будь осторожна, — в голосе графа прозвучали тревожные нотки, но Вальмонда не обратила на них внимание. В конце концов, разве могла она знать о последних событиях, произошедших в замке.

Неуклюжим движением Вальмонда достала Деймоса из кроватки и прижала к груди. Её холодные руки стиснули малыша так, что тот запищал от удушья.

— Ой, извини, малыш, — воскликнула герцогиня.

В голосе её слышались нежность и участие, но Деймос мгновенно разоблачил красотку. Несмотря на внешнюю доброжелательность, запах герцогини сгустился, а пространство вокруг неё наполнилось особыми флюидами радости. И Деймос понял, что она нарочно причинила ему боль, хотя и не знал почему. А всё было просто — Вальмонда с первого взгляда почувствовала неприязнь к сыну своей покойной соперницы.

Конечно же, принц не мог ещё анализировать ситуацию, как взрослый человек. Однако он был не из числа обычных младенцев, пребывающих в невежестве первые годы жизни. Уже сейчас Деймос прекрасно читал в душах людей, и понимал, кто из них враг ему, а кто нет. И только собственная беспомощность тяжело давила на грудь. Он был слаб и не мог ответить обидчице, как того желала его тёмная суть. Или всё-таки не так уж и слаб?

— О, нет, — из груди Вальмонды вырвался внезапный крик ужаса. Она отчаянно взмахнула руками, и Деймос упал назад в колыбель. Ему повезло, и падение прошло без ушибов и травм.

— Что с тобой, Валь? — Ксеноф участливо поддержал герцогиню, когда та изогнулась в судороге.

— Сердце, — тяжело дыша, прошептала Вальмонда, — внезапно прихватило, — на её губах запузырилась слюна, словно у эпилептика. Вальмонда была почти без чувств.

— Кто-нибудь, сюда, — оглушительно закричал граф, повернувшись к двери.

Почти сразу же внутрь вбежали две пожилые служанки и испуганно уставились на господина. Он всё ещё поддерживал Вальмонду, словно та была хрустальной статуэткой.

— Отведите герцогиню в мои покои, — жёстко рявнул Ксеноф, разозлившись на служанок за их глупые лица. — И вызовите к ней лекаря. Быстро! Чего стоите?

Служанки подбежали к Вальмонде, и граф аккуратно передал им герцогиню. Та прижимала руки к груди, не в состоянии самостоятельно отойти от приступа. Когда они покинули комнату, Ксеноф подошёл к кроватке Деймоса и посмотрел на сына тяжёлым, почти ненавидящим, взглядом.

— Это ты сделал? — яростно прошипел граф.

Пару секунд он ожидал услышать ответ, но затем вспомнил, что Деймос ещё слишком мал и не умеет говорить. Впрочем, Ксеноф не сомневался в том, что сын его понял. В глазах младенца горел злобный огонь, словно он торжествовал победу.

— Это нелепо, — наконец воскликнул Ксеноф, — он же ребёнок.

Граф усталым движением протёр глаза и вышел из комнаты. Он понимал, что пришло время разрешить сложившуюся ситуацию, но не знал как. Деймос должен умереть, — внезапно мелькнула жестокая мысль, однако Ксеноф не ощутил облегчения от найденного решения.

***

Когда отец оставил его одного, Деймос впал в сонное оцепенение. Временами оно прерывалось скользкими видениями, в которых фигурировали Мила, нежно улыбающаяся принцу, и любимая матушка, которую жестокие небеса забрали к себе, не позволив малышу почувствовать родительское тепло.

Ещё принц видел отца, вечно угрюмого и мрачного. Ксеноф всего лишь четыре раза побывал у сына за те шесть месяцев, которые прошли после Обряда Нарекания. Наконец Деймос разглядел Вальмонду. Она брезгливо кривила тонкие губы, с ненавистью взирая на младенца. Ответная реакция не заставила себя ждать. В душе принца вновь пробудилось желание отомстить этой женщине. И младенец почувствовал прилив магических сил.

О да, внезапно понял малыш, он сможет разделаться с ней. Это уже почти произошло сегодня, когда он выбросил тёмную энергию своей ярости в тело Вальмонды. Она корчилась от дикой боли, на деле ощутив могущество нечеловеческого разума. Однако радость принца длилась недолго. Он осознал, что возможность для мести более не представится. Вальмонда выжила и, наученная горьким опытом, вряд ли подойдёт к нему хотя бы на пушечный выстрел. Что ж, цель была так близка.

Окончательно расстроившись, Деймос погрузился в глубокий сон, в котором уже не было места туманным образам и горьким видениям.

***

— Ты не понимаешь, Фольтест. Он буквально заставил её корчиться от боли. Она держала Деймоса на руках и вдруг изогнулась дугой, а затем побелела словно прошлогоднее привидение. Чем ты это объяснишь?

— Случайность, — флегматично ответил советник, не желая верить в обратное.

— Какая такая случайность? — раздражённо заревел Ксеноф. — Я сам ощутил этот смертельный поток ярости, исходивший от Деймоса. Нет, он прекрасно понимал, что и зачем делает. Неясно только одно: за что он невзлюбил Вальмонду. Она ведь родственница Эйвил.

— Дальняя, — заметил Фольтест.

— Но если верить слухам о Покинутых, они имеют чутьё на такие вещи.

— Да неужели, — язвительно воскликнул старик. — Что ж, если Токра такие чувствительные, как вы говорите, то Деймос мог узнать о покушении герцогини на жизнь своей матери! Как вам такая гипотеза, милорд?

— Не перевирай мои слова, Фольтест. Почувствовать родственные связи не то же самое, что узнать о прошлом. К тому же ты забываешь, что Деймос только ребёнок. Он не может понимать, что такое жизнь или смерть.

Фольтест удивлённо выпрямился.

— Извините, господин, но, по-моему, это вы забыли об этом. С тех пор, как ваш сын появился на свет, вы не слишком-то жаловали его своим вниманием. А на руки брали лишь дважды. Вами движет страх перед малолетним сыном, хотя, как вы сами только что заметили, он всего лишь ребёнок. Очень смышлёный, но всё-таки ребёнок.

Ксеноф недовольно скривил губы, однако не нашёл слов, чтобы возразить советнику. Фольтест прав, понял граф, он слишком напуган. И этот страх мешает ему мыслить рационально. Но, с другой стороны, разве может старик понять, что значит иметь сына-убийцу. Нет, поправил себя граф, будущего убийцу. И всё равно, кем он в итоге станет: Отверженным или Покинутым. И в том, и другом случае он будет потерян навсегда.

Ксеноф не был ханжой. Он не считал себя эдаким добряком, отрицающим убийство как меру воздействия. Отнюдь. Не единицы, и даже не десятки жителей Криниспана погибли в результате его указов. Одних он непосредственно приговорил к смерти через казнь, другие умерли от голода, когда сборщики налогов забрали последнее имущество. Однако с Деймосом всё обстояло совершенно иначе. Младенец ещё никого не убил, но в глазах простого смертного уже нёс в себе заразу Тьмы. Ту самую червоточину, что заставляла людей испуганно пятиться, ощущая нечеловеческую природу его мощи. Деймос мог стать бичом для Криниспана. И Ксеноф прекрасно это понимал. Но решение проблемы страшило его ещё больше.

— О чём вы задумались, милорд? — мягкий голос Фольтеста вывел графа из оцепенения.

— Убийство, — задумчиво протянул Ксеноф.

— Что? — встрепенулся советник. — Неужели вы имеете в виду то, о чём я подумал?

— Это зависит от того, о чём ты подумал, — рассудительно заметил граф.

Фольтест старчески сощурил глаза. Ксеноф знал, что советник плохо видит, однако тот категорически отказывался носить очки.

— Вы хотите умертвить собственного сына? Так? — спросил он, понизив голос.

На лице графа отразилась мука. Он сжал челюсти и кивнул с видом человека, приговорённого к казни.

— Но зачем? — Фольтест недовольно покачал головой. — Если вы боитесь Деймоса, отдайте его Покинутым. Этот тип, назвавшийся Агно, сказал, что через год вернётся за мальчиком. Помните?

— Не думаю, — возразил граф. — Я же ответил ему отказом и ещё пригрозил, что прикажу убить его, если он посмеет возвратиться в Тарагоф.

— О, милорд, плохо же вы знаете этих людей, если думаете, что такая мелочь, как чья-то угроза, может их остановить. Агно Серканис обязательно вернётся в Криниспан, ровно в назначенный срок. Я в этом не сомневаюсь.

— Пусть так, — упрямо процедил сквозь сжатые челюсти Ксеноф, — однако у меня сердце сжимается, когда я думаю об этом. Неужели я должен отдать Деймоса в их грязные лапы? И тем самым способствовать сотворению ещё одного дьявольского отпрыска? Ты это предлагаешь, Фольтест? Из своего собственного сына сделать проклятого кровопийцу, монстра в человеческом обличии? Никогда этому не бывать!

— Так что же, по-вашему, будет лучше убить его?

— Я считаю, что так будет правильно, — отрезал Ксеноф. — Если бы Эйвил осталась жива, она бы поняла меня. И простила…

— Не уверен, — прошептал Фольтест.

Ксеноф сделал вид, что не услышал последние слова советника.

***

Прошла целая неделя, прежде чем граф Криниспана решился исполнить задуманное. Советник больше не пытался его отговаривать, прекрасно понимая, что переубедить его невозможно. Дождавшись ночи, Ксеноф вышел из своего кабинета, оставив в нём Фольтеста, и направился в северное крыло замка. Пройдя несколько комнат, он поднялся на этаж выше, и оказался перед спальней сына.

— Я сделаю это, — прошептал граф, останавливаясь перед дверью. Неуверенным движением он потрогал ножны на поясе. Там, прямо под халатом, скрывался остро заточенный кинжал. Ксеноф ощутил его твёрдую форму и снова заколебался.

Нет, прочь сомнения. Сейчас всё решится.

Ксеноф шагнул вперёд и нащупал в темноте ручку двери. Нажал. Закрыто. Что ж, он захватил запасной ключ. Граф на ощупь вставил ключ в замочную скважину и один раз повернул. Дверь тихо открылась. Ксеноф мысленно поблагодарил Фольтеста за то, что тот приказал год назад смазать все дверные петли.

На цыпочках граф прошёл в центр комнаты и огляделся по сторонам. Благо на стене горели два небольших светильника, и не было нужды напрягать глаза. Слева находилась деревянная колыбель, накрытая полупрозрачным покрывалом, наподобие балдахина. Справа стояла узкая кровать, предназначенная для ночной няни. Сейчас на ней лежала Мила. Девушка ровно дышала, видимо пребывая в глубоком сне. Теперь главное, чтобы она не проснулась. А завтра, когда всё уже случится, можно будет обвинить её в недостаточном внимании. Так вот и так, не уберегла юного принца. Естественно, наказание за этот проступок может быть только одно — суровая казнь.

Ксеноф медленно подобрался к колыбели и откинул покрывало прочь. Деймос лежал, закрыв глаза, и, судя по всему, даже не подозревал о готовящемся покушении. Свет от ламп красиво оттенял чёрные волосы малыша, и граф на секунду залюбовался своим отпрыском. Уже сейчас, в столь раннем возрасте, он неуловимо напоминал Эйвил. Точёный носик, высокий лоб, припухлые губы.

Ксеноф тяжело вздохнул и медленно запустил руку под халат. Нащупал там рукоять кинжала и извлёк его из ножен. Высоко занеся руку над головой, Ксеноф застыл над сыном, не решаясь нанести смертельный удар. И вот, когда он уже приготовился совершить злодеяние, Деймос внезапно открыл глаза и вперился в отца немигающим взглядом.

Лицо графа перекосилось от ужаса. Он увидел в отражении глаз мальчика самого себя с занесённым оружием.

— О, Ситас, — прошептал граф. — Я сделаю это. Всё равно сделаю.

Рука медленно пошла вниз, направляясь к сердцу малыша. И вдруг всё изменилось. Глаза ребёнка вспыхнули багровым пламенем и распахнули на миг перед графом ворота в чёрное пекло Харата. Тьма, глубокая и безраздельная, пылала в них, напоминая об извечном могуществе смерти. О да, сама Смерть взирала сейчас на Ксенофа, без злобы, без угроз. Великая, неумолимая Смерть, мрачная в своём устрашающем великолепии.

Ксеноф застыл, скованный чужой волей. Он не смел даже дышать, понимая, что его душа вот-вот воспрянет к небесам.

Оцепенение прошло также внезапно, как и возникло. Причиной тому стала Мила, о которой граф уже успел позабыть. Резкая боль заставила девушку очнуться, и первое, что она увидела, был граф, нависший над сыном.

— Остановитесь! — отчаянно закричала фрейлина. — Не троньте его, слышите!

Как разъярённая тигрица Мила бросилась на защиту малыша. Вцепившись ногтями в плечо графа, она оттащила его от колыбели, а сама встала перед ней. На лице девушки странным образом смешались выражения страха и решимости. Она никому не позволит причинить вред Деймосу.

Впрочем, опасность уже миновала. Граф был ошеломлён увиденным до глубины души. Застыв словно истукан, Ксеноф не мог оторвать глаз от колыбели. Ужас, охвативший его, всё перечеркнул, все прежние чувства и эмоции. Лоб графа покрылся испариной, руки дрожали, кинжал выпал из них на ковёр. Ксеноф попытался что-то сказать, но из уст его вырвался только бессвязный хрип, в котором не было и намёка на человеческую речь.

— Что здесь происходит? — раздался испуганный голос.

Мила обернулась к двери и увидела растрёпанного Фольтеста, ворвавшегося в комнату. Старик бросил на неё цепкий взгляд, и Миле показалось, что на его лице отразилось понимание. Советник действительно обо всём догадался. Было очевидно, что ночной поход Ксенофа закончился неудачей.

В этот момент в комнату вбежали ещё две служанки и сквайр Трюш. Обезображенное шрамом лицо сквайра выражало решимость расправиться с любым врагом, проникнувшим в замок.

— Господин? — воскликнул Трюш, вперившись в графа непонимающим взглядом.

— Он, он, — всхлипывая, причитала Мила, — он хотел его…

— Замолчи, Мила, — жёстко рявкнул Фольтест, — думай, о чём говоришь, дурёха. Трюш, будь добр, забудь о произошедшем и отправляйся спать. Вы тоже, — советник рассержено посмотрел на двух служанок.

Сквайр хотел возразить, но, разглядев на лице Фольтеста непреклонность, передумал. Вместе со служанками он покинул комнату, в которой остались лишь основные действующие лица. Первым делом советник попробовал растормошить графа.

— Как вы, милорд? — участливо спросил он.

Ксеноф никак не отреагировал на вопрос. Его глаза заволокла белая пелена, а руки дрожали, словно от холода.

— Понятно, — прошептал Фольтест, а затем обратил своё внимание на девушку. — Мила, что здесь случилось?

— Господин Фольтест, — воскликнула она, — граф сошёл с ума. Я спала, но вдруг что-то заставило меня проснуться. Какая-то боль в груди. И я увидела, как… Господин пытался убить Деймоса, вы понимаете, убить. Вот этим ножом, — Мила указала пальцем на обронённое оружие.

— Понятно, — кивнул советник, ничуть не удивившись. — А потом?

— Я бросилась к нему. Стала оттаскивать от колыбели.

— Даже так! — в глазах Фольтеста промелькнуло восхищение смелостью девушки.

— Да, но граф и не думал сопротивляться. Он застыл, словно в помутнении. Вот и сейчас милорд ведёт себя странно. Посмотрите.

Советник взглянул на Ксенофа и вынужден был согласиться с девушкой. Граф по-прежнему пребывал в состоянии аффекта. Не в силах держать себя на ногах, он опустился на пол и привалился к стене.

— Хорошо, Мила, — с важным видом изрёк Фольтест, — ты всё сделала правильно. Господина околдовали его враги. Надеюсь, ты это понимаешь.

Дождавшись от фрейлины кивка, советник продолжил:

— Я вынужден просить тебя об одной услуге. Никому ни слова о ночном инциденте. Хорошо? Этим ты выполнишь свой долг перед господином. А сейчас я отведу его в кабинет и попытаюсь привести в чувство. Чуть позже, когда он узнает, что только благодаря твоей самоотверженности принц не пострадал, он лично поблагодарит тебя. Ну, и понятное дело, даст другую работу, более денежную, я бы так выразился.

— Пожалуйста, нет, господин, — запротестовала девушка, — мне не нужна другая работа. Мне нравится ухаживать за Деймосом. Я так к нему привязалась.

— Ну ладно, — согласился Фольтест, — будь по-твоему. Только помни, молчок о сегодняшнем.

Советник схватил графа за плечо и помог подняться на ноги. Тот послушно пошёл вслед за стариком, не помышляя о сопротивлении. Спустя мгновение в спальне остались только младенец и его отважная защитница. Девушка подошла к колыбели и с нежностью взглянула на прелестное личико малыша. Глаза Деймоса были закрыты, а дыхание ровным. Словно ничего и не случилось.

***

Практически взвалив Ксенофа на свою старческую спину, Фольтест дотащил его до кабинета и усадил в кресло. Граф всё ещё пребывал в состоянии аффекта, но уже медленно начинал отходить. Это было заметно по лицу, на котором постепенно разглаживались морщины и растекалось спокойствие. Фольтест, тем ни менее, решил ускорить процесс пробуждения. Схватив хрустальный графин со стола, он вылил воду прямо на голову своего господина. Жидкие ручейки потекли по шее графа и попали за шиворот. Ощущение было не из приятных, однако Ксенофу полегчало. На щеках появился румянец, а глаза вновь стали осмысленными.

— О, Фольтест, — увидев советника, вскричал граф, — это было ужасно. Ты не представляешь себе, что я пережил.

Старик, не спрашивая разрешения, уселся напротив графа.

— Рассказывайте.

— Зачем ты меня облил? — только сейчас Ксеноф заметил, в каком состоянии находятся его волосы. — Ну зачем, подери Шарака, зачем ты это сделал?

— Господин, — попытался оправдаться советник, — вы были не в себе. Я должен был что-нибудь предпринять, и вот… Но ведь помогло.

— Конечно, помогло, — раздражённо крякнул граф, — я с детства ненавижу носить мокрую одежду. Теперь придётся переодеваться. Хорошо ещё, что здесь у меня имеется потайной гардероб. Пока я буду искать новый халат, достань из шкафа бутылку вина. Сейчас мне просто необходимо испробовать хороший сорт.

Ксеноф поднялся из кресла и подошёл к книжной полке. Нащупал на ней нужную книгу, нажал, и в стене распахнулась маленькая дверца, ведущая в соседнюю комнату. О существовании оной, наверное, кроме графа во всём замке не знал никто. Ксеноф улыбнулся в ответ на удивлённый взгляд советника и прошёл внутрь. Фольтест пожал плечами. Просто секретная комната, и ничего особенного.

Вспомнив о просьбе графа, советник извлек из барного шкафа изящную бутылочку белого крондорского вина. Взглянул на дно и присвистнул. Ого, выдержка триста сорок лет. Такой напиток могли позволить себе только поистине богатые люди. Насколько Фольтест помнил, партия крондорского из десяти бутылок, приблизительно такого срока выдержки, ушла с аукциона по пятьдесят корон за бутылку. За эти деньги на тарагофском базаре можно было купить стадо из тридцати коров или девяносто овец.

Наконец Ксеноф закончил переодеваться и соизволил вернуться в кабинет. На нём был новый халат, ярко-зелёного цвета, вышитый богатым узором. Что-то подобное носили калифатские владыки Золотых Королевств.

— Неплохой у вас вкус, милорд, — воскликнул советник.

— Ты о чём? О халате или о вине?

— Обо всём. — И шутливо добавил, — хотя, по моему скромному мнению, с вином вы переборщили. Никакая казна не выдержит таких трат.

— Не хочешь, не пей, — отрезал граф, закрывая секретную дверь.

Она возвратилась в исходное положение, и теперь даже самый острый взгляд не заметил бы её контуров на стене. Ксеноф плюхнулся в кресло, и устало вытянул под столом ноги. Затем протянул к советнику бокал, и тот наполовину наполнил его восхитительной белой жидкостью. Граф пригубил чуток и зажмурился, впадая в особое состояние комфорта. Фольтест последовал примеру господина, и вскоре они оба наслаждались покоем и тишиной.

Прошло несколько минут. Граф задумчиво посмотрел на советника, размышляя с чего начать рассказ. Фольтест терпеливо ждал.

— У меня не было никаких шансов убить его, — наконец произнёс Ксеноф. — А вот он чуть было не прикончил меня.

Советник встрепенулся. В его глазах блеснул огонь интереса.

— Что вы имеете в виду, господин? Расскажите по порядку.

— А чего рассказывать? Пробрался я тайком в комнату. Фрейлина спала. Деймос тоже. По крайней мере, мне так показалось. Занёс я над ним кинжал, затаил дыхание. И тут он открывает свои глазёнки. Представляешь себе эту картину?

— Ужас, — прокомментировал старик.

— Вот-вот. Но я-то уже решился на убийство, и не мог уйти ни с чем. Замахнулся снова. И тут случилось невероятное. Он посмотрел на меня таким взглядом… таким, — граф замолчал, стараясь подобрать подходящее слово. — Не знаю, как объяснить. Кажется, я посмотрел в лицо смерти. И едва не ослеп.

— Вы хотите сказать, что он околдовал вас?

— Не знаю, — отмахнулся граф. — Может быть. Одно могу сказать точно: в тот момент, я действительно соприкоснулся со смертью. И знаешь, что я подумал? Покинутые — это Тьма. Не какая-нибудь там абстрактная или религиозная, а вполне себе реальная, настоящая Тьма во Плоти. И Деймос — один из них. Легенды не врут о сущности этих… существ. Если они не пособники Тьмы, то я уж и не знаю, кого в этом можно обвинить. Не знаю… — лицо графа передёрнуло от чувства отвращения.

— И что вы намерены делать?

— Ты о чём, Фольтест?

— О покушении на мальчика. Повторите свою попытку?

— О нет, — лицо графа залила мертвенная бледность. — После того, что случилось, я не подойду к нему и на арбалетный выстрел. Пускай забирают Покинутые, если он им так нужен.

— А как же эта девушка, фрейлина Мила? Что делать с ней? Она застукала вас на месте преступления и, если кому-нибудь проболтается, по Криниспану поползут слухи. Ваш дед придёт в ярость, когда узнает.

— А ты прав, Фольтест, — задумчиво сказал граф, — впрочем, как всегда. Как же ты объяснил Миле моё странное поведение?

Фольтест самодовольно улыбнулся.

— Сказал, что на вас наложили заклятие недруги Криниспана. Которых, кстати, в последнее время предостаточно, взять хотя бы бремарцев из Зеленогорья, или иранцев из Шадизара.

— Умно, — похвалил граф, — но это всего лишь временная отговорка. От Милы надо избавляться. Через несколько месяцев прикажи Трюшу заточить её в подземелье. Давно у нашего палача не было работы.

Фольтест согласно кивнул.

— А ещё лучше сделать это сразу после того, как Покинутые заберут Деймоса. Вы сможете обвинить её в предательстве. Якобы, враги Арханского Дома подкупили фрейлину, и она передала им своего принца. Превосходная причина, чтобы казнить назойливую девицу.

— Ты гений, старик, — восхитился Ксеноф. — Это лучшая идея за целый день.

С сердца владыки словно свалился тяжёлый груз. Теперь, когда он принял это решение, Ксеноф ощутил приятную лёгкость во всём теле, а душа наконец-то успокоилась. Впервые за долгое время.

Глава 4. Возвращение Токра

Глава 4

Возвращение Токра

«Гриффис Сет-Хар — таинственный герой-демоноубийца, живший в конце Смутных Времён Гарата, в начале Императорской Эпохи. Согласно легенде победил могущественного генерала армии Терфиады, известного как Ишанур — Бык Кармадона. Известен своей ненавистью к демоническим отродьям, с которыми расправлялся с особой жестокостью, за что и сам был назван Ситасом, что означает Воплощенная Тьма. В магическом братстве популярно мнение, что Сет-Хар действительно был архидемоном, пришедшим в Саул Тай из низших уровней Великой Оси. Иногда его также путают с Просатанусом[1]. Первое предположение кажется мне правомерным, но второе — несусветная глупость, достойная лишь никчемных умов»

Мракорис Теодорский, «Тайны Эпохи», сокращённое издание

Прошло ещё семь месяцев[2]. Деймосу исполнился один год. За это время малыш окреп, вытянулся в длину и делал уже первые попытки ходить. Мила не могла нарадоваться на малыша, постоянно нахваливала его в разговорах с подругами-служанками, словно он был её родным сыном. Впрочем, для Деймоса она и стала настоящей матерью. Девушка не отходила от него ни днём, ни ночью. Следила за тем, чтобы он не поранился об острые углы мебели или не проглотил какую-нибудь пакость. Малыш практически ничем не отличался от обычных детей этого возраста. Временами Ксеноф издали наблюдал за ним, когда Мила выносила его на прогулку в сад. Они радостно смеялись, счастливые в своём маленьком обществе. В таких случаях граф испытывал неприятную, щемящую сердце тоску по той жизни, что могла бы у него быть вместе с женой и сыном. Впрочем, воспоминания о покойной супруге постепенно покидали Ксенофа. И Вальмонда, как могла, старалась ускорить этот процесс. Она до сих пор гостила в Тарагофе и, похоже, не собиралась покидать Криниспан.

Официально граф имел полное право выбрать себе новую супругу. Восьмимесячный траур давно закончился, и теперь его руки были развязаны. Однако Ксеноф не спешил принимать решение, что искренне удивляло Фольтеста. Советник не ожидал от своего господина подобной выдержки. Герцогиня, как могла, ухищрялась, стараясь соблазнить графа. То платье нечаянно соскользнёт с плеча, то из груди вырвется томный вздох, от которого придворных ловеласов прошибает сладострастный пот. Но Ксеноф держался. И объяснение тому было простым — граф не мог думать ни о чём другом, кроме обещания Агно Свирепого. Покинутый сказал, что вернётся через год. А ведь год-то уже истёк…

Наступил следующий день. С раннего утра Ксеноф ходил по замку сам не свой. Мрачный всегда, сегодня он бы выиграл первый приз за самое угрюмое лицо в империи. Задумавшись, граф попытался предугадать, когда же Покинутые нагрянут в Клык Дракона. Через час? Днём? Или может быть ночью? Главное, чтобы не повторился прошлогодний инцидент, когда Токра привлекли всеобщее внимание, затеяв показательную заварушку. Чтобы избежать чего-то подобного граф приказал сквайру Трюшу дежурить у ворот замка. Он должен был незаметно провести иноземцев прямиком в его кабинет. Здесь, вместе с советником, граф собирался дождаться Покинутых, чтобы раз и навсегда устранить причину своего беспокойства.

***

Солнце медленно опускалось за горизонт, нехотя уступая место своему антагонисту. В этот поздний час в город вместе с потоком крестьянских телег вошёл человек, странная внешность которого резко выделяла его среди аборигенов. Но, несмотря на это, мало кто из горожан позволял себе смотреть на него в открытую, не таясь. Облик воина, а это, несомненно, был воин, излучал ауру превосходства и вместе с тем несгибаемой воли. Угроза, которую он так явно выражал, не позволила множеству карманников покуситься на его поясной кошелёк, очевидно, набитый золотом. И только, когда таинственный человек вошёл в Трущобы Петрарки, ему пришлось впервые за день обнажить свой клинок.

— Стой, где стоишь, — визгливый голос остановил воина.

— Ну, стою, — усмехнулся он.

— Доставай кошелёк, тупая скотина. Или прирежу, как собаку.

Столь непочтительная речь заставила воина почувствовать раздражение. Резким движением он вытащил из-за плеча оружие, обдав переулок волной холода. В то же время от обветшалого здания отделилось несколько фигур. Все понятно, усмехнулся Агно (а это, конечно, был он). Обычное отребье, промышляющее по ночам во всех крупных городах мира. В руках они держали разные приспособления, которые только с натяжкой можно было назвать оружием. Рваные цепи, перепиленные трубы, самодельные копья и прочее. Воин прекрасно ориентировался в сумрачном свете, поэтому атака бандитов не стала для него неожиданностью.

Двое доходяг подскочили к Агно с разных сторон. Оба вращали над головой железные шары на толстой цепи. При удачном попадании такая болванка могла раздробить кости буйвола, не говоря уже о человеке. Но Покинутый не проявил ни малейшего испуга. Отточенным движением, очевидно совершенным прежде сотни раз, воин крутанул над головой смертоносную мельницу, очертив в воздухе широкий круг из металла. К несчастью для бандита, лезвие разрубило его тело пополам. «Утренняя звезда» вырвалась из ослабевших пальцев и улетела в сторону. Второй бандит ненамного пережил своего дружка. Он не успел даже пикнуть после гибели товарища, как меч Покинутого вонзился в его горло и тут же вышел обратно. Бандит свалился на землю, закрывая руками рану, но безрезультатно — кровь била ключом.

Ещё четверо отщепенцев стали окружать Агно по периметру. На первый взгляд, такая расстановка сил была не выгодна для него. Слишком большой казалась вероятность того, что один из множества ударов прорвётся сквозь защитную технику воина. Однако он был чужд подобным мыслям. Он знал, что никто из головорезов не сможет устоять перед мастерством Токра. И действительно. Пара боковых финтов, молниеносный разворот на месте, — и враги рухнули на холодную землю, словно колосья, скошенные прирожденным жнецом.

— Жалкие недоучки, — презрительно фыркнул Агно.

Не обращая внимания на звуки закрывающихся сверху ставен, воин вытер меч о тело ближайшего трупа, вернул его в заплечные ножны и продолжил свой путь. Трущобы вскоре закончились, и Покинутый вышел в квартал поприличнее. Здесь через каждые десять метров горели фонари, через каждые пятьдесят стояли вооружённые гвардейцы, оберегавшие покой горожан. Не задерживаясь у трактиров и гостиниц, Агно шёл вперёд, направляясь к центру города. Туда, где на Клыке Дракона возвышался замок Ксенофа Арханского.

Вскоре воин вышел на широкую дорогу, вымощенную серым камнем. Она змеёй вилась по склону горы и впивалась в самые ворота замка. Агно, даже не вспотев, взбежал по дороге и застыл перед тремя гвардейцами. Те насторожённо рассматривали гостя.

— Приветствую вас, сквайр Трюш, — первым заговорил Покинутый.

— Добро пожаловать в Тарагоф, милорд Агно. Я тоже вас узнал. Как вам гостеприимство нашего города?

— Превосходно, — развеселился воин, — не далее, как четверть часа назад меня поприветствовала отвратительная шайка из шести человек. Пришлось ответить на их приветствие.

Сквайр непроизвольно сглотнул слюну.

— Идите за мной. Я провожу вас к графу, — Трюш был немногословен, ведь он прекрасно помнил о том, кто именно скрывается под личиной «путника с юга».

Оказавшись во дворе, они обогнули графские конюшни и вошли в замок через неприметную дверцу для слуг. Здесь Трюш остановился, проверил, следует ли за ним гость, и быстрым пружинистым шагом взбежал по лестнице на третий этаж. Далее сквайр почему-то свернул в боковой пролет.

— Не хотите, чтобы меня кто-нибудь видел? — догадался Агно.

— Таков приказ Его Светлости, — сухо ответил Трюш.

Больше ничего не сказав, он вошёл в ближайшую комнату и, дождавшись Покинутого, захлопнул за ним дверь. Затем нащупал на стене необходимый камень, и книжный шкаф отъехал в сторону, обнажив за собой пустое пространство следующей комнаты. Агно вошёл в неё первым. Далее они попали в ещё один коридор, преодолели огромный зал, украшенный десятками барельефов, и, наконец, достигли конечной точки столь замысловатого перемещения.

Сквайр тихо постучал.

— Войдите, — раздался напряжённый голос, в котором Покинутый узнал тембр Ксенофа.

Отодвинув сквайра, Агно вошел в кабинет. В центре за столом сидел сам граф, а чуть в стороне, в огромном кресле, развалился Фольтест. Агно припомнил, что старик служит графу в качестве советника, совмещая это занятие с обязанностями телохранителя.

— Трюш, можешь идти, — кивнул Фольтест, давая сквайру понять, что свою миссию он выполнил. Человек со шрамом подчинился. Он не знал, да и не хотел знать, о чём будут разговаривать эти трое.

— Я вижу, вы меня ждали, — насмешливо спросил воин, когда Трюш ушёл. — А говорили, чтобы я и не помышлял о возвращении. Даже, помнится, угрожали своей армией, милорд.

— Не надо играть со мной в игры, Токра, — оглушительно рявкнул Ксеноф. — Ты сам прекрасно знаешь, что не могло быть иначе. Почему ты не сказал мне, что те из вашего гадкого племени, кому не посчастливилось попасть в Орден, этот рассадник порока…

— Тенебриса, — насмешливо поправил Агно.

— Чего? — опешил граф.

— Рассадник Тенебриса, то есть Тьмы, — терпеливо повторил Покинутый, — если уж оскорбляете, то не отходите от истины. Токра — создания Тьмы, а Порок — это уже ваша область, человеческая.

— Хватит пудрить мне мозги, убийца. Так вот, ты ничего не говорил о том, что они превращаются в монстров, одержимых жаждой смерти?

— Вы имеете ввиду Отверженных, милорд? — в голосе Агно звучало удивление. — Вот уж не думал, что вам это неизвестно. В наших краях даже самый неграмотный крестьянин знает о том, что изменение Токра необратимо без специальной магии. Именно поэтому люди с радостью отдают нам своих детей, если те вдруг оказываются избранниками Тьмы. В противном случае их ожидает страшное будущее с обезумевшим от ярости чадом. Впрочем, некоторые в этом случае предпочитают убивать своих сыновей сразу после рождения. Но вы же всё-таки аристократ, а не какое-нибудь быдло. Неужели вам не претит идея сыноубийства?

После этих слов наступила глубокая тишина, столь красноречивая, что отпираться не было смысла. Фольтест даже услышал, как под высоким потолком пролетела жирная муха, чтобы затем расположиться на золотой люстре огромной чёрной кляксой.

— Что? — лицо Агно под капюшоном от изумления вытянулось. — Вы уже пытались сделать это? Не ожидал от вас, милорд, честное слово, не ожидал. Так чего же вы хотите от Покинутых? Если вы, людишки, сами совершаете столь мерзкие поступки, — в голосе Покинутого звучало нескрываемое презрение.

— Не тебе судить меня, проклятый прислужник Саранага! — закричал, выходя из себя, Ксеноф.

Эта вспышка ярости заставила Фольтеста вздрогнуть. Он знал, что если его хозяин выйдет из себя, то натворит много глупостей.

— И вообще, какое ты имеешь право разговаривать со мной, закрывшись этим капюшоном. Открой лицо и говори как честный человек, иначе пожалеешь.

Несколько секунд Агно пристально рассматривал графа из-под капюшона. От Покинутого явственно веяло несгибаемой силой, против которой вся власть Ксенофа Арханского казалась пустым звуком. Однако воин решил подчиниться, смирив гордыню и буйный характер. Незаметным движением он сбросил капюшон, открыв мужественное лицо. Широкие скулы, крепкий подбородок и сломанный нос. В глубоких впадинах глазниц светятся неукротимой яростью жёлтые глаза хищника. На высокий лоб спадает аккуратно подрезанная прядь чёрных волос. Золотистая кожа, продубленная южными ветрами и солнцем, выдавали в Агно чистокровного туранца, представителя самого агрессивного народа Золотых Королевств.

Граф пренебрежительно фыркнул.

— Теперь вы довольны? — насмешливо скривился Токра.

— Доволен, — буркнул Ксеноф. — Хорошо, поговорим теперь о моём сыне. Я убедился, что Деймос действительно Токра. Кроме того, он весьма смышлёный ребенок, нет, больше, чем просто ребенок. Вот почему я опасаюсь, что он не забудет о том, что я сделал.

— Ваши опасения понятны, — кивнул Агно. — Однако, более, чем надуманны. От воспоминаний о прежней жизни не останется ни следа. Невозможно пройти через ритуал Благостного Эльфирода и сохранить себя прошлого. Уверяю вас.

Граф не был удовлетворен.

— Прекрасно. Но мне нужны доказательства более существенные, чем просто слова?

— Если вы хорошенько подумаете, то поймёте, что все доказательства у вас на виду. Для начала осознайте, что у нас общая цель. Кион-Тократ желает заполучить своего ученика, вы желаете отдать своего отпрыска. Каждое найденное нами дитя получает новое имя и проходит полный курс мутагенной адаптации. В итоге появляется совершенно новый человек, навсегда потерянный для своих родных. Именно это, насколько я понимаю, вам и нужно?

— Ты умеешь убеждать, Покинутый. Но всё-таки, почему бы мне просто не убить своего, как ты выразился, отпрыска? Тогда проблема исчезнет.

— Вы уже пытались сделать это, и у вас ничего не вышло, — внешне Агно казался спокойным, но Фольтест подметил, как Токра внутренне собрался, готовый пойти на всё ради спасения малыша. И советник мысленно взмолился, чтобы Ксеноф бросил идею о новом покушении на сына.

— Хорошо, — согласился граф, — ты убедил меня.

Никто не обратил внимание на старика, облегчённо выпустившего из лёгких струю воздуха.

— Рад слышать это, — расслабился Агно. — Не могли бы вы утолить моё любопытство и ответить на один вопрос?

— Какой? — недружелюбно зыркнул владыка.

— Что помешало вам убить сына?

Ксеноф вздрогнул. События той страшной ночи навсегда отпечатались в его памяти.

— Он, — граф непроизвольно понизил голос, — использовал трюк с глазами. Не знаю, что это было. Я видел Тьму, или Тенебрис, как тебе угодно. Она была в нём, в моём сыне. Он сам был ею, воплотившись после долгого заточения в подходящем физическом теле. Не знаю, как это объяснить иначе. Тьма явилась в наш мир, чтобы разрушить его, и от ее вида я чуть не ослеп, — Ксеноф замолчал, собираясь с мыслями.

Покинутый сразу же понял, о чём идёт речь.

— Вот как! Тогда скажу вам, папаша, у вас действительно особенный ребёнок. Этот трюк, как вы выразились, ничто иное, как заклятие Кровавого Рогула третьей степени, более известное как «Глаза Смерти». Но меня удивляет другое. Этот двеомер относится к секретной технике, которой обучаются далеко не все Токра. Не каждый учитель Ордена владеет им. Судя по всему, любезный граф, ваш сынок обещает стать настоящим гением.

— Мне это не интересно, — оборвал Ксеноф. — Забирайте ребёнка и проваливайте из города. А я, так и быть, постараюсь забыть обо всём случившемся. Надеюсь, однажды я смогу убедить себя в том, что это был просто дурной сон. Фольтест, принеси Деймоса.

Старик тяжёло поднялся, с трудом подавив стон.

«Ситас побери, — подумал он, — я уже не мальчик, чтобы бегать по всему замку на побегушках. Тьфу!».

Советник вышел, и граф остался наедине с Покинутым. Оба молчали, рассматривая друг друга тяжёлыми взглядами.

— Могу я задать один вопрос? — спросил внезапно граф.

— Отчего же нельзя, — улыбнулся Агно. Его улыбка была холодней, чем тот лёд, который Ксеноф добавлял в горячительные напитки.

— В прошлый раз вас было трое, а сейчас…

— Год назад я прибыл в Арканию вместе с выпускниками моего Ордена. Они сдавали свой последний экзамен по внедрению в среду обывателей, коими, прошу прощения, считаетесь вы, люди. В этот раз я прибыл с единственной целью — забрать вашего сына, и поэтому решил не брать с собой студентов.

Внезапно Покинутый повернулся к двери и с удивлением спросил:

— Вы ждёте ещё кого-то, граф?

— Нет, а что?

— Сюда идут люди. Так, постойте, я слышу голос этого старика, вашего советника. И ещё один, вроде бы женский. Да, точно. Это женщина. И, судя по всему, она в истерике.

Прошла минута, и Ксеноф тоже услышал голоса приближающихся людей. Граф с изумлением покачал головой. Некоторые сказки о Токра начинали подтверждаться, в частности те, которые рассказывали о феноменальных способностях Покинутых.

Вскоре в комнату ввалился Фольтест с Деймосом на руках. За ним, цепляясь за одежду советника, вбежала молодая девушка со слезами на глазах. Она была перепугана, но вместе с тем на её лице застыла решимость, столь необычная для служанки.

— Пошла прочь, Мила, — закричал Ксеноф. — Или завтра окажешься в руках палача.

Столь страшная угроза никак не подействовала на девушку. Её разум был замутнён внутренними рыданиями, мешая адекватно реагировать на слова и события.

— Что вы хотите с ним сделать? — выкрикнула в сердцах Мила. Её взгляд скользнул по кабинету и остановился на грозной фигуре Покинутого.

— Мила, — сердито зарычал Ксеноф, — повторяю в последний раз. Оставь нас.

— Нет, ни за что, — воспротивилась фрейлина. — Зачем вам Деймос? Что вы задумали с ним сделать? Отвечайте.

— Фольтест, вызови гвардейцев. Можно Трюша. Пусть уберёт отсюда эту дуру.

Агно напряжённо застыл, рассматривая девушку. Он пытался понять, какую роль она занимает в этой истории.

— Чего ты стоишь? Забирай своё исчадие, — заорал на Покинутого граф. — И убирайся прочь из моего замка. Вместе с ним.

— Нет, — в глазах Милы зажёгся огонь безумия. — Одумайтесь, милорд. Это же ваш сын, не убивайте его, — девушка захлебнулась в словах, которые перешли в бессвязный истерический вопль.

— Фольтест, я же сказал, убери её.

Советник пожал плечами и силой увлёк девушку за собой. Вытолкнув её за порог, он захлопнул дверь и привалился к ней спиной. Агно обратил свой взор на малыша. Тот, непричастный ко всему, ползал по деревянному покрытию пола и что-то бурчал себе под нос. Агно склонился над ребёнком и подхватил его на руки.

— О да, — удовлетворённо зажмурился воин, — я чувствую его силу. Она бурлит в нём.

— Прекрасно, — чеканя слова, заявил граф, — а теперь уходите. И никогда больше не возвращайтесь в моё графство.

Агно накинул на голову капюшон и с Деймосом на руках медленно подошёл к двери. Фольтест поспешил отскочить в сторону.

— Один вопрос, — остановился Покинутый, — что будет с этой девушкой?

На лице графа отразилось удивление.

— А вам не всё равно, милейший?

Агно задумчиво покачал головой и, не ответив, вышел из комнаты.

— Дорогу показывать не нужно, — донёсся снаружи его голос. — Сам найду.

В ту же секунду в кабинет вбежала Мила, всем своим видом напоминая яростную тигрицу, у которой отобрали котёнка. В её глазах бушевал гнев, руки сжимались в кулаки.

— Я всё знаю, — закричала она, уставившись на графа. — Вы ненавидите сына за то, что он не совершал. Вы эгоистично вините его в смерти леди Эйвил! И поэтому по какой-то чудовищной логике вы решили… избавиться от ребенка. Но в первый раз у вас ничего не получилось. Случайно я проснулась раньше, чем убийство было совершено. Но вы не успокоились, нет. Наняли душегуба, чтобы он исполнил за вас это… это мерзкое…злодеяние.

— Мила, успокойся.

— Нет, — в отчаянии заламывая руки, крикнула девушка. — Я не стану успокаиваться. Сегодня же я покидаю Тарагоф и направляюсь в Картузан. В столицу. И я добьюсь того, чтобы император выслушал меня, а тогда…

— Ты угрожаешь мне, детка? — граф приподнял левую бровь. — Напрасно. Советник, вызови Трюша, немедленно.

— Я здесь, — раздался почтительный голос. — Ваш гость уже ушёл, и я подумал…

— Заткнитесь, сквайр. Препроводите эту особу в каземат. Она только что совершила на меня покушение. Вот оружие, — в руках графа оказался метательный кинжал.

— Мила пыталась вас убить? — недоверчиво протянул Трюш. Шрам на его лице от волнения покраснел.

— Да, — жёстко рявкнул Ксеноф. — Фольтест — свидетель. А теперь выполняйте мой приказ.

Трюш недоумённо пожал плечами и шагнул к девушке. Когда его сильные пальцы сжали тонкую руку, она отчаянно закричала и попыталась вырваться. Но силы были неравны. Вскоре в комнате остались только граф и его советник.

— Наконец-то, милорд, — довольно потирая руки, протянул Фольтест, — наконец-то вы избавитесь от этой наглой фрейлины. Она никогда мне не нравилась.

— Замолкни, Фольтест, — граф обернулся к советнику и посмотрел тому в глаза. Лицо владыки Криниспана ужасало, губы подрагивали, ноздри раздувались, словно у хищного зверя, а в глазах притаилось бешенство. — Неужели ты думаешь, что я приказал заточить Милу только для того, чтобы удовлетворить твои извращённые желания? Глупец! Эта наглая девушка позволила себе лишнего и поэтому поплатится жизнью. Ясно?

— Да, мой господин, — советник покорно склонил голову, — мне всё ясно.

***

Агно повторял путь, пройденный ранее, но уже в обратном направлении. За спиной воина, в специальной сумке, притороченной сбоку от меча, барахтался маленький ребёнок.

— Утихни, — буркнул Покинутый, когда Деймос жалобно заскулил.

Удивительное дело, но малыш как будто понял слова воина и замолчал. Вскоре показались каменные ворота, ведущие в Трущобы Петрарки. Несколько секунд Агно колебался. Стоит ли идти этой дорогой? Теперь он не один, а рисковать малышом нельзя. С другой стороны, дорога через трущобы была наиболее коротким и, соответственно, удобным путём к южным городским воротам. Приняв решение, Покинутый решительно направился вперёд. Вскоре он углубился в запутанный лабиринт приземистых лачуг, среди которых лишь изредка встречались таверны и небольшие гостиницы, да и те казались неприспособленными для нормальной жизни — перекошенные, порой с обвалившимися крышами. Несколько раз Агно замечал сбоку тени крадущихся людей. Несомненно, очередные душегубы, терпеливо караулившие беспомощных жертв. Однако Покинутый не был таковым. Напасть на воина с ребёнком бандиты так и не решились. Очевидно, узнали того, кто недавно расправился с бандой Хорька, самого отмороженного ублюдка в Трущобах Петрарки.

— Вот видишь, малыш, — весело сказал Агно, обращаясь к беспомощному свёртку за спиной, — страх решает всё. Их здесь больше сорока человек, но тронуть нас с тобой не решаются. А всё потому, что уже почувствовали страх. Вспомни это, когда попадёшь в трудную ситуацию. Страх делает слабым даже непобедимого героя.

Деймос в ответ пропищал что-то невнятное.

Вскоре Покинутый вышел за пределы преступного квартала и смог расслабиться. Действительно, не очень приятно чувствовать за спиной постоянную опасность. Отсюда они добрались до городских ворот за десять минут. Железная решётка была опущена на ночь, и у неё дежурили два десятка солдат.

— Проваливай, бродяга, — рявкнул офицер, увидев перед собою Покинутого. Тёмный незатейливый плащ воина не показался солдату одеждой аристократа, которому всё дозволено.

— Я должен оставить город, — мягко начал разговор Агно.

— А мне-то что? Приходи утром, когда решётка будет поднята.

— Я не могу столько ждать.

Офицер начал раздражаться:

— Слушай ты, крестьянский сынок. Если я сказал утром, то значит утром.

В следующий момент меч вырвался из ножен Покинутого, и кончик его застыл в миллиметре от горла человека. Солдаты спохватились и хотели броситься на дерзкого незнакомца, но офицер понял, что с этим человеком лучше не шутить, и сделал знак своим подчинённым остановиться. Агно приблизил голову к лицу офицера, и в глубине капюшона загорелись два огонька, которые словно вобрали в себя душу солдата и заставили его забыть о воинской доблести и чести, ввергнув в пучину тёмного ужаса.

— Прикажи открыть ворота, — прошипел Покинутый с яростью рассерженной кобры.

Офицер кивнул, и солдаты бросились выполнять приказ. Заскрипела лебёдка, толстая цепь стала наматываться на барабан, и тяжёлая железная решётка медленно поехала вверх. Дождавшись, когда острые колья решётки исчезли в дыре сторожевой башни, Агно рванул вперёд, вырвался за пределы города и исчез в темноте ночи. Солдаты и не подумали преследовать столь опасного типа.

— Вы заметили ребёнка у него на спине? — удивлённо спросил один из них, когда решётка вновь опустилась на своё место.

— У тебя, Чивара, от страха в голове помутилось. Ну скажи мне, зачем ему ребёнок? Он же настоящий убийца. Из тех, что ради денег прирежут даже родную матушку.

— А может украл у богатых родителей ради выкупа?

— Да, такое может быть, — согласился солдат. И с досадой добавил, — вот так всегда. Разные проходимцы своими грязными способами зарабатывают в десятки, а то и в сотни раз больше, чем мы, доблестные служители закона. Как всё-таки несправедливо устроен этот мир…

— Заткнитесь вы, оба, — оборвал полемику красный от злости офицер.

Отойдя от Тарагофа на три лиги, Агно остановился и сел на землю, подстелив под себя плащ.

— Подождём Тирана, он скоро должен прилететь, — объяснил Покинутый причину остановки своему подопечному. Деймос заелозил в мешке, требуя, чтобы его выпустили на волю.

— Знаю, знаю, тебе не очень-то там удобно. Хорошо, я выпущу тебя ненадолго.

Воин снял мешок со спины и вытряхнул ребёнка на траву. Тот, будучи любопытным, как и все дети, отполз в сторону и принялся исследовать мир, такой новый и неожиданный. В отличие от обычных детей, Деймос неплохо ориентировался в темноте. Его зрачки расширились до предела, позволив ему видеть в радиусе нескольких метров. В дополнение к ночному зрению Деймос имел сверхразвитое обоняние, о чём Агно даже не догадывался. Подобный дар вовсе не был обычным для Токра.

— Как всё-таки забавно, — задумчиво произнёс воин, не замечая, что малыш отползает всё дальше и дальше. — Эти людишки, эти глупые и жалкие создания, почему-то считают нас чудовищами, прислуживающими Терфиаде. Но в то же время они обладают тем же набором пороков. Жадность, трусость, лень, радость страданиям ближнего. На самом деле, мы только их бледное отражение, но они этого даже не замечают. Тот же самый Ксеноф, твой папаша, еще тот изверг. По его приказу было замучено столько людей, что и представить страшно. И после этого, чудовища это мы, Покинутые. — Агно на секунду замолчал, обдумывая новую мысль. — Тенебрис — наше предназначение, которое дарует нам иное познание мира, и вместе с тем, свободу от него. Таким образом, что получается? Нас ненавидят не столько за реальные поступки, сколько за то, что мы приблизились к состоянию свободы, которая позволяет нам не зависеть от решений тысячи царьков и владык, что играются с жизнями своих рабов, как им заблагорассудится. Так? Малыш? Где ты, чертёнок?

Агно понял, что погрузился в философствование чересчур глубоко. Подскочив, как ошпаренный, он бросился на поиски своего ценного груза, и к бесконечной радости, нашел практически сразу.

— Ага! Вот ты где, — губы воина расплылись в добродушной усмешке. Ребёнок спрятался в двадцати метрах от него, притаившись среди жидких кустов.

— Ползи сюда, маленький негодяй, — ласково позвал Покинутый, но Деймос проигнорировал приказ. Напротив, движимый неким духом противоречия, малыш забрался в кусты ещё глубже, в самую тернистую сердцевину. Агно поморщился, представив себе, как острые шипы вонзаются в мягкую белую кожу и расцарапывают её до крови.

В этот момент с небес сорвалась крылатая тень, которая в одно мгновение выхватила ребёнка из его укрытия, взмыла в воздух, а затем снова опустилась на землю. На этот раз, перед Агно.

— Тиран, — рассмеялся воин и ласково потрепал чудовище по шершавому уху.

Вблизи Тиран оказался обыкновенным, если можно так выразиться, летающим ящером или шварком — дальним родственником вымерших драконов. Впрочем, сказать такое, значит не сказать ничего. Толстая зеленоватая туша зверя была толщиной с добрую корову. Могучие крылья простирались по обе стороны над острым хребтом, а длинный хвост заканчивался шишковидной погремушкой. На короткой мускулистой шее находилась страшная морда, буквально вывернутая наизнанку от обилия острых зубов. В данный момент эта самая морда была запачкана кровью, и на секунду Агно перепугался, что это кровь Деймоса. Но нет, все в порядке. Ребёнок был аккуратно зажат в пасти, между двумя страшными клыками. Значит, кровь, скорее всего, принадлежала какой-нибудь деревенской корове, отбившейся от своего стада.

— Выплюни, фу, несъедобно, — приказал воин, и Тиран разжал пасть.

Деймос перевернулся через голову, упал на землю и, словно шарик, откатился в сторону.

— Молодец, хороший зверь, — Агно ещё раз погладил ящера по морде.

Между тем в сердце малыша разгорелся огонь справедливого гнева. Как же так! Его, словно дрянную куклу, подержали в вонючей пасти, а затем так бесцеремонно выплюнули. Да ещё слюнями обмазали! Дрожа от злости, Деймос впервые в жизни поднялся на ноги, сделал несколько неуверенных шажков и оказался перед самым носом Тирана. Агно заметил это, но не стал вмешиваться. Его разобрало любопытство, что же произойдёт дальше. Тиран опустил голову вниз, к самому лицу малыша. Два змеиных глаза холодно взглянули в глаза человеческого детёныша, но тот не испугался. Злость просто вытеснила страх из его души. Размахнувшись, малыш влепил сочный удар по ненавистной морде чудовища, словно по мешку с опилками.

— Тиран, прочь! — испуганно крикнул воин. На долю секунды он подумал, что ящер не стерпит и проглотит нахала. Но этого не произошло. Напротив, длинный змеиный язык выглянул из пасти и слегка коснулся лица ребенка, словно прося прощение. Когда Агно понял, что всё обошлось, он покачал головой и восхищенно выругался:

— Клянусь мечами Ситаса, Тенебрис ему в задницу, ты — это что-то невероятное.

[1] Просатанус — божество из плеяды Всесильных, принадлежащий к лагерю Терфиады. Входит в состав Зловещей Пятерки.

[2] Год в Саул Тай состоит из тринадцати месяцев. Подробно об этом читать в Записках Садоя Бородатого.

Часть вторая: Орден. Глава 5. Долина Солнечного Дня

Часть вторая: Орден

Токра. Это слово стало для меня синонимом всего самого ненавистного и омерзительного, что могло существовать в этом мире. Я презирал себя, своих собратьев по несчастью, учителей, натаскивающих нас на изящные убийства. Я ненавидел ту часть своей души, что пела восторженный гимн смерти, когда я погружал меч в тело противника или высасывал из него ещё тёплую кровь. Никто не мог понять моей боли, никто не мог разделить её вместе со мной. Не знаю, может я один был такой, неполноценный? Мягкотелый дурак, как иногда меня называли сверстники.

В любом случае учителя не волновались из-за моей излишней «чувствительности». Они верили, что со временем этот «дефект юношеской личности» пройдёт, и я стану как все — холодным, расчётливым убийцей, презирающим чужую жизнь. Наверное, так и случилось бы, если бы не верный друг, нет, неизмеримо больше, — любимый отец, которого я нашёл в лице учителя Агно. Кто бы мог подумать, что прирождённый убийца, один из лучших воителей Токра, наставит на путь добродетели несмышлёныша, которым я тогда был. И всё же получилось именно так. Покинутый Агно Свирепый дал мне силу противостоять агрессивности наших общих собратьев. И дух мой выжил, несмотря на все усилия учителей Токра.

Артур Смилодон

Глава 5

Долина Солнечного Дня

«Смилодон Завоеватель — полководец варваров Хотху, почти покоривший в конце девятого тысячелетия ИЭ[1] все королевства Золотого Эрегиона[2]. Будучи яростными и непримиримыми воинами, Хотху почитали Смилодона словно бога. Именно благодаря его талантам лидера варвары наголову разбили легионы шейха Саида Безухого и осадили Белый Крондор — столицу туранского королевства»

Мракорис Теодорский, «Тайны Эпохи», сокращённое издание

Полёт длился восемь дней. Изредка они останавливались на несколько часов, чтобы Тиран мог отдохнуть и поохотиться. Поначалу Деймос панически боялся высоты и прятался в мешке за спиной Агно, но уже на второй день ребёнок освоился и перестал обращать на высоту внимание. Внизу тем временем проносились дремучие рощи и бурные реки, мелькали крохотные деревеньки и каменные города. Калейдоскоп сменяющихся картин завораживал.

В первые дни было так холодно, что Покинутому приходилось кутаться в меховой плащ. Но как только ящер покинул пределы северной Аркании, воздух сразу же потеплел. Внизу простирались дикие пустоши Забытых Земель, в которых обитали разве что примитивные племена людоедов. Однажды, на шестой день полёта, на горизонте появились руины циклопического города. Казалось, что в воздух от них поднимаются враждебные эманации чуждого, нечеловеческого разума.

— Асгарот, он же город Чёрных Истуканов, — пояснил Агно, когда малыш выбрался из своего мешка и, свесившись с ящера, зачарованно уставился на затерянный город. — Никогда там не бывал, да и не горю желанием побывать. Мастер Осирис говорил, что его построили странные создания, исчезнувшие с лица Саул Тай много веков назад. Кажется, их называли архозмеями. Они существовали задолго до Древних Богов, о которых уже никто и не помнит, кроме нас, Покинутых.

На восьмой день полёта на горизонте, в дымке облаков, Агно различил очертания могучей горной гряды. Она носила мрачное название «Клыки Апокалипсиса», но чаще называлась просто Клыками. Клыки простирались на десятки тысяч лиг, разделяя материк Варум на две, почти равные части. На западе Клыки примыкали к Железным горам, а на востоке к горной цепи Кабал-Атар, создавая для караванов, идущих из Золотых Королевств в империи Севера, огромные трудности.

— Клыки, малыш, — весело сообщил воин, — самые высокие горы в этом прекрасном мире.

Капюшон свалился с головы Агно, когда Деймос высунулся из мешка. Уцепившись ручонками за чёрные волосы Покинутого, ребёнок устремил цепкий взгляд вперёд. Красота открывшегося зрелища завораживала. С каждым взмахом крыльев Тиран всё более приближался к горам, которые предвещали ему скорый отдых в тёплом загоне. Величественные белоснежные пики устремлялись высоко в небо, пронзали тучи, подобно острым мечам, и скрывались где-то там, в бесконечности открытого космоса.

— Красиво, правда? — восхищённо прошептал воин, а потом болезненно вскрикнул, когда Деймос особенно сильно дёрнул его за волосы. — Эй, поосторожнее там, малыш. Ты что, хочешь лишить меня скальпа?

Деймос довольно фыркнул. В этот момент позади Тирана раздалось звериное рычание. Агно стремительно обернулся и увидел нечто, что заставило его скривиться словно от зубной боли. На спине змееподобной твари, той же породы, что и Тиран, сидел наездник и жестами велел учителю зависнуть в воздухе. Агно сфокусировал зрение и различил на груди летуна отличительные знаки. Так и есть, «собака с рогами». Знак Вентар — одного из четырёх Домов Ордена.

Учитель выругался и заставил своего ящера сбавить скорость. Тиран неодобрительно заворчал, тяжело хлопая крыльями. Спустя минуту к ним подлетел «ночной кошмар», в два раза превосходивший Тирана в размерах. На пасти чужого ящера был закреплён специальный намордник, из которого угрожающе топорщились длинные шипы.

— Кого я вижу, — раздался насмешливый голос, — Агно Серканис из Дома Шандикор собственной персоной.

— Чего тебе, Спелум? — раздражённо спросил воин.

— Какие мы грозные, прямо дух захватывает. Но сейчас кое-кому придётся смирить свой нрав. Сегодня я несу воздушную вахту Дома Вентар, и обязан проверять всех, направляющихся в долину Солнечного Дня. Поэтому, тебе придется подчиниться.

— Подчиниться? — Агно требовательно посмотрел на самодовольного Спелума. — Ты не видишь, что я спешу, и мне не до твоих глупостей?

— Здесь я задаю вопросы, усёк? А сейчас сбавь обороты и следуй за мной. Я должен проверить тебя на запрещённые предметы.

— Не зарывайся, Спелум, — угрожающе оскалился Агно. — Ты прекрасно знаешь, что у меня нет ничего запрещённого. А теперь пропусти, иначе пожалеешь.

Спелум выхватил из-за спины небольшой арбалет и направил его на Агно. Тот знал, что наконечник стрелы смазан особым парализующим раствором, действующим даже на Покинутых. В основе этого раствора имелись так называемые «мутагены», издревле получаемые Покинутыми из ягод красной смерти, растения, известного ученым под названием «перфуледиус лагора».

— А что теперь скажешь, смельчак? Ну-ка, что это у тебя за спиной, ребёнок? Снова Осирис послал красть детишек?

— Не Осирис, а мастер Осирис, — поправил Агно, — Тебе надо выучить правила хорошего тона, Спелум.

— Заткнись. Так значит, тебя послали за ребёнком накануне церемонии Распределения? Странно это, очень странно. Я должен проверить эту информацию в реестре отправлений. Следуй за мной и может быть для тебя всё ещё обойдётся.

— Размечтался, — рявкнул Агно и бросил в стража малюсенький шарик, незаметно выуженный из внутреннего кармана плаща. Шарик попал в ящера, лопнул и разорвался облаком чёрного дыма. В одну секунду оно заволокло назойливого стража. Внутри облака раздался хриплый кашель, и яростный рев ящера. Агно знал, что на тридцать секунд враг ослеплён, и не сможет причинить ему беспокойство.

— Прощай, глупец. В следующий раз я не буду так добр.

Агно тряхнул поводьями, и Тиран набрал скорость. Вскоре Спелум остался далеко позади, в одиночестве барахтаясь над заснеженными вершинами гор.

— Дурачок! Вздумал тягаться со мной, — проворчал Агно. — Теперь будет наука.

Спустя десять минут горы расступились, и взору Покинутого открылась широкая долина, уютно запрятанная между ними. Солнечные лучи отражались от десятков вершин и падали вниз, заливая долину потоками яркого света. Долина поросла вековыми кедрами, елями и дубами. Между ними блестела чистейшая поверхность небольшого озера, в которое впадал ручеёк талой горной воды. В самом центре долины, недалеко от озера, возвышался величественный замок, именуемый Цитаделью Молний. Он был построен из чёрных гранитных блоков, древних как сам мир. Замок был невероятно высок. Дворец Ксенофа Арханского по сравнению с ним показался бы карликом. Десятки куполов тянулись к небесам, словно шпили картузанских соборов и церквей. Среди них выделялся один, тёмный как сама ночь. Все в Ордене знали его название, зловещее и жуткое — Чёрный Шпиль.

Тиран издал радостный хрип и пошёл на посадку. Совершив крутой вираж, он вылетел прямиком на другой замок, поначалу скрывавшийся в тени Цитадели Молний. Этот, второй, был ниже первого в несколько раз, однако производил весьма гнетущее впечатление. Увидь его непосвящённый, и у него не осталось бы сомнений — в замке творятся жуткие вещи, о которых лучше не знать.

Тиран выпрямил линию глиссады и вернулся на первоначальную траекторию. Захлопал крыльями и мягко опустился во дворе первого замка. В тот же миг к ящеру сбежались десятка два встречающих. Среди них находилось несколько воинов из караула Периметра, а все остальные были рабами. Серые платья с красными символами на груди не позволяли спутать их с воинами Токра. Рабы помогли Агно спуститься с ящера на твёрдую землю, а затем увели Тирана в чёрные ворота. Агно не волновался за своего любимца, он знал, что через пять минут страшная зверюга будет наслаждаться мясом молодого бычка в подземной пещере, где содержались все ящеры Кион-Тократ.

— С возвращением, Агно, — поприветствовал прибывшего один из воинов. — Давно тебя не видел.

— Я был занят Поиском Чада, — пустился в объяснения Покинутый. — Мастер Осирис поручил мне доставить этого ребёнка в Орден до церемонии Распределения. Пришлось поторопиться.

— Ну и как всё прошло?

— Отлично. Ребёнок, как видишь, со мной. Осталось оформить его в Архивной, и отнести в Чистилище. В общем, стандартная процедура. Ладно, мне пора.

— Ступай, — воин хлопнул Агно по плечу. — Кстати, дружище, у тебя измождённый вид. Тебе не помешало бы порезвиться с куклой, или даже с парочкой.

Агно сделался мрачным.

— Я подумаю об этом, — скривился он и, не оборачиваясь, направился внутрь замка.

Замок Ордена носил грозное название — Айбэш-Хаурум. В переводе с забытого языка это означало «Цитадель Молний», что вполне соответствовало форме замка с его многочисленными башнями и шпилями. Это было действительно огромное здание, простиравшееся в высоту на десять этажей, не считая того, что множество шпилей возносились над замком ещё на три десятка метров. Кроме того, Цитадель Молний значительной частью уходила под землю, в пещеры подземного мира. Именно там располагались сотни тренировочных залов, бараки для рабов, загоны ящеров, кузницы, библиотека, склады оружия, провизии и множество других неиспользуемых помещений.

В общей сложности в замке проживало около двух с половиной тысяч Покинутых, которые проводили всё своё время в неустанных тренировках и учениях.

Айбэш-Хаурум был разделён на четыре части. Одна из них называлась Общим Крылом, поскольку принадлежала всем четырём Домам. На остальных трёх размещались так называемые Военные Дома — Мазадорг, Вентар и Шандикор. Каждым Военным Домом управлял верховный глава, являющийся к тому же и главным мастером своего Дома.

Был ещё один Дом, четвёртый, который отличался от первых трёх и количеством Покинутых, и спецификой обучения. Если в первых трёх обучались только воители, то Магикор выпускал в свет высококвалифицированных чародеев. Таким образом, Покинутые являлись действительно грозной силой, с которой были вынуждены считаться даже калифы Золотых Королевств.

Второй замок Ордена назывался Айбэш-Зу, что значит Проклятая Цитадель. Он был невысок, в три раза ниже своего соседа, но излучал такую волну ужаса, что даже закалённые главы трёх Военных Домов не любили посещать его. Айбэш-Зу стал вместилищем Дома Магикор. В последнем числилось не больше ста Покинутых, посвятивших свою жизнь изучению магии во всех её проявлениях. В недрах Проклятой Цитадели проводились мерзкие опыты над ещё живыми людьми. Призывались демоны Харата и Туманики, творились жуткие заклинания. Всё во благо процветания Ордена и Дома Магикор.

Во главе Магикора стояли магистры. Их было четверо, и в области чёрной магии им не было равных. По крайней мере, они так считали. И тому было серьёзное подтверждение. Даже гильдия Шаал-Дуран — Союз Тёмных Магов в простонародьи — остерегалась вступать в прямой конфликт с Покинутыми, стараясь, чтобы их интересы никогда не пересекались.

Агно быстрым шагом двигался по Общему Крылу, вяло отвечая на приветствия студентов и учеников. Чёрные, белые и жёлтые — здесь были представлены все человеческие расы. Угрюмые воины целеустремлённо проходили мимо, спеша на тренировки. Вскоре Агно вышел в широкий зал, украшенный чёрными знамёнами и флагами. Здесь расходились три коридора, ведущие в разные части замка. Агно выбрал средний. Через минуту впереди показалась железная дверь, к которой была прибита медная плашка с надписью: «Администрация Шандикора».

— Пароль, — навстречу воину выступил страж в зелёном плаще. Его капюшон был опущен на спину и не скрывал загорелого лица.

— Айхори-Манруа, слава Тенебрису, — небрежно выдал воитель.

— Проходи, — кивнул страж. — И смени плащ. Он весь в пыли.

Воин вошёл внутрь, и дверь автоматически захлопнулась за его спиной. Пройдя несколько метров по коридору, Покинутый свернул налево и вышел в освещённый зал, стены которого были выложены жёлтой шершавой плиткой. Эта комната называлась Архивной, и хранила в себе сведения обо всех детях, доставленных когда-либо в Орден учителями Дома Шандикор.

— Агно! Серканис! — раздался ворчливый голос. — Пожаловал наконец с уловом?

— Здравствуйте, учитель Черник, — поздоровался воин, — вы абсолютно правы.

— Хорошо, но почему так поздно? — от книжного шкафа отделился старик и приблизился к воину. — Церемония Распределения назначена на завтра. Опоздай ты всего на день, и твой ребёнок ждал бы следующего Распределения.

— Знаю. Но ведь я не опоздал. Давайте занесём этого малыша в Архивную Книгу и дадим ему новое имя.

Старик недовольно поморщился.

— Ладно. Неси его сюда.

Агно вместе с Черником подошел к шкафу, и старик извлёк из него большой фолиант, кончики которого были закованы в металлические треугольники.

— Так, — старик послюнявил палец и пролистал книгу на середину. — Я слушаю.

— Мальчик родился тринадцатого Акропуса, в год Красного Дива. Имя, полученное при рождении, Деймос Арханский, наследный принц Криниспана. Это графство в Арканской империи.

— Да знаю я, — Черник поднял на Агно сердитые глаза, — потомок Тизария Бешеного? Кажется, таких именитых учеников ты мне ещё не приносил. Ладно, записал. Теперь ступай к Именителю.

Агно кивнул и подошёл к огромному шару в центре комнаты. Единственной функцией этого незамысловатого механизма было определение новых имён для будущих учеников Ордена. Агно опустил рычаг, и шар начал вращаться. Когда он остановился, учитель засунул руку в отверстие на боку Именителя и достал из него маленький шарик. На его поверхности было написано пятизначное число, которое соответствовало определённому имени, занесённому в особый реестр имён Шандикора.

— Давай сюда, — приказал старик. — Сейчас посмотрим. Ого, номер-то какой зловещий. Три семерки и две единицы. Мечи и топоры. Как тебе? Пугающая цифра, не так ли?

Агно пожал плечами. Он всегда считал учителя Черника чересчур впечатлительным.

— Да не стой же истуканом, Агно. Подай сюда Реестр имён.

Воин кивнул и достал из щкафа огромную книжищу, ничуть не уступавшую размерами Архивной книге. Старик нетерпеливо выхватил реестр из рук Агно и профессиональным движением нашёл нужную страницу.

— Мечи и топоры, — повторил Черник, быстро ведя пальцем по вычурным строчкам. — Так, посмотрим, что здесь написано. Ха! На удивление, неплохо! Отныне, малыш, твоё имя Артур Смилодон. Носи его с гордостью.

Агно присвистнул от удивления.

— Смилодон? Ты уверен, что не ошибся?

— Не веришь мне, почитай сам, — обиделся старик. — Я пока ещё не слепой.

— Нет-нет, тебе я верю, — поспешил заверить Агно, — но это имя. Я уже где-то слышал его.

— Ха, — скривился Черник. — Немудрено, что слышал. Варвар с таким именем три тысячи лет назад едва не стёр Золотые Королевства с лица Саул Тай.

— Точно, — Агно хлопнул себя по лбу. — Я помню это из уроков истории. Кажется, его прикончил какой-то маг. Шу…Шуа… Как же там?

— Шуастра Злобный, и не просто маг, а Шаал-Дуран. Между прочим, самый знаменитый чародей со Смутных Времён Гарата. И не стыдно тебе не знать таких элементарных вещей?

Агно развёл руками, показывая, как ему «стыдно». Старик насмешливо фыркнул.

— Шуастра убил Смилодона, и до сих историки не могут сойтись во мнениях, зачем он это сделал. В любом случае, варвар был сильной личностью, как и его имя.

Агно кивнул, задумчиво глядя на младенца в своих руках. Если он хотя бы на самую малость будет похож на своего знаменитого тёзку, то его, безусловно, ждёт непростая жизнь. Жизнь, полная приключений, подвигов и… страданий.

— Спасибо за всё, Черник, — Агно оторвал взгляд от малыша и благодарно кивнул старику. — Теперь отнесу его в Чистилище?

— Иди, брат Агно. Скоро детишек будут кормить, так что поспеши. И не забудь написать на его руке новое имя.

— Не учи учёного, — машинально огрызнулся Агно и покинул Архивную.

— Вот и всё, малыш, — говорил Покинутый, направляясь в Чистилище, — теперь тебе остаётся только отдыхать. Завтра церемония, так что будь молодцом.

Дойдя до Большой Колонны, Агно свернул в жилой сектор Общего Корпуса и вскоре обнаружил дверь, на которой висела стилизованная литера «Ч». Легонько толкнув ее, учитель вошёл в Чистилище.

Это название имело вполне символический смысл: именно сюда попадали младенцы и дети постарше, принесённые учителями Ордена, дабы, получив новое имя, словно очиститься от своего прошлого и родиться заново. В новой жизни не существовало Деймоса Арханского. Был только Артур Смилодон, будущий ученик Кион-Тократ.

Чистилище нисколько не изменилось с последнего года. Всё такое же огромное, оно могло вместить в себя не только ораву детишек, но и конный отряд в сорок-пятьдесят голов. Сейчас здесь находилось тридцать два ребёнка, от одного до трёх лет. Они спали в отдельных колыбелях, усыплённые специальным ароматическим раствором. Тут же за столом сидел самодовольный юнец с прыщавой физиономией.

«Ученик пятого курса», — предположил воин. Причём, судя по цвету плаща и знакам на нём, из Дома Вентар.

— Учитель Агно, — юнец вскочил со стула, — вы помните меня?

— Ториус? — удивился Агно. — Ты сильно изменился с прошлого года. Так значит, тебе поручили следить за детьми?

— Да, учитель. В качестве наказания. Я забыл почистить меч своего наставника, и он здорово обозлился.

— И кто же твой наставник?

— Учитель Спелум. Сегодня он несёт вахту над горами, а мне велел целый день приглядывать, чтобы никто не изменил имена этих мелких, — в голосе юноши проскочило презрение. — Хотя кому это может понадобиться, ума ни приложу.

— Ты не прав. Твой наставник никогда не отличался особым умом, но не в этом случае. Так что выполняй. А теперь подай мне перо и чернила.

Ученик поспешно выполнил просьбу Агно. Воин обмакнул тоненькую палочку в сосуд с чернилами и аккуратно вывел на руке своего подопечного два слова.

— Ничего себе, — восхитился юноша. — Вот бы и мне досталось такое имя. Моё ведь, Ториус Круций, абсолютно не звучит. А какой-то малявке так повезло.

— Ториус, помолчи, — оборвал Агно словоохотливого ученика. — Смотри, чтобы с Артуром ничего не случилось. Можешь временно погрузить его в сон. Помни, что завтра эти дети будут распределены по Домам, и нам не нужны капризы и сопли.

— Хорошо, учитель, — недовольно кивнул Ториус. — Но скоро придут фераши, чтобы покормить эту мелюзгу. А затем пожалуют варлоки Магикора. Кажется, они собираются провести ритуал Благостного Эльфирода. Так что усыплять вашего мальчишку нет никакого смысла.

— Поступай, как знаешь. Ладно, мне пора.

— До свидания, учитель.

Агно в последний раз взглянул на притихшего малыша, вяло махнул ему рукой и покинул Чистилище.

***

Слово «фераши» на верхнетуранском наречии означало «потерявший жизнь на рудниках», и в современной интерпретации практически не утратило своего изначального смысла. Так называли рабов, приговорённых к каторжным или смертельно опасным для жизни работам. Каждый год верховный Совет Ордена выделял на закупку фераши не одну тысячу дублонов, благо алчных работорговцев в Золотых Королевствах было в избытке. Нельзя сказать, что с фераши так уж плохо обращались, однако врождённый страх перед Покинутыми превращал подобное рабство в настоящую пытку. Многие выдерживали в неволе лишь первые три года, а затем совершали самоубийство, утратив надежду вырваться когда-нибудь из плена. В результате Совету приходилось весьма часто закупать новые партии рабов, дабы те могли трудиться на благо Ордена. Готовить пищу, убирать в замках и выполнять мелкие поручения Покинутых. Впрочем, положение фераши было ещё не самым худшим в иерархии Ордена.

Агно, переодевшись в личных покоях, шёл на важную встречу и ежесекундно видел этих забитых людей, потупивших взор и потерявших интерес к жизни. Фераши скользили мимо него, кто с тряпкой, кто с ведром в руках. Все одинаково безликие, в своих серых платьях с красными узорами, вышитыми на левом боку.

Учитель печально улыбнулся, вспоминая самого себя семьдесят лет назад, ещё до начала периода Становления. В то время он искренне ненавидел и презирал любое рабство, считая, что никто не имеет права лишать живое и мыслящее существо его священного права на свободу. В годы юности Агно не раз высказывал мастеру Осирису — своему наставнику — презрение к устоявшимся порядкам. Осирис только смеялся над наивными речами воспитанника, и однажды резонно заметил: «Они всего лишь люди, а мы Токра. Мы ничем им не обязаны, так почему же должны лишаться бесплатного труда. Может, ты ещё и кукол пожалеешь? И станешь питаться кровью животных?».

С тех пор Агно многое понял и осознал. Каждый смертный заслуживает то, что имеет. Ведь не Покинутые придумали рабство, а сами люди. Достойные свободы обязательно добьются её или погибнут, но погибнут, не склонив колени перед тиранией. Если же в умах взросли семена никчёмности и раболепия, то их уже ничто не спасёт, даже свобода, которая утратила для них всякий смысл.

Агно больше не сомневался в правоте мастера Осириса, но иногда он все же впадал в странное оцепенение, охватывающее и разум, и тело. В такие минуты ему до слёз хотелось вернуться в прошлое, чтобы хотя бы на мгновение стать прежним — наивным подростком, который способен сопереживать чужой боли.

***

Круглая комната была освещена лишь парой тусклых свечей. Колеблющийся свет ложился тенями на двух человек, закутанных в длинные хламиды зелёного цвета. Этот цвет символизировал покой и концентрацию, за что и был признан официальным колором Дома Шандикор. Первый человек сидел в невысоком троноподобном кресле. Лицо его скрывалось под зеркальной маской, что блестела из глубин капюшона. Огромная тёмная мощь исходила от его фигуры, словно он был причастен к магическому братству. Перед ним застыл другой человек. Он был высок, невероятно могуч и широк в плечах. Капюшон его был скинут, обнажая квадратный подбородок тёмно-коричневого цвета. Лицо было словно вырублено из цельного куска камня. В глазах горело неукротимое пламя бойца.

— Осирис, что слышно о мальчике? — спросил тот, который сидел в кресле. — Он должен сегодня прибыть в Айбэш-Хаурум.

— Понимаю, Зерат. Не волнуйся из-за этого, — на лице негра застыла личина уверенности в своих словах. — Мой воспитанник Агно — помнишь такого? — уже вернулся в Орден. Через несколько минут он появится здесь, чтобы отчитаться о миссии. Но, насколько я слышал, Агно доставил ребёнка в целости. Хотя у подножия гор у него произошёл небольшой конфликт со Спелумом Щерготусом. Это молодой учитель из Дома Вентар.

— Знаю-знаю. Спелум подаёт неплохие надежды. Глава Дома Вентар хочет сделать из него мастера, дабы впоследствии ввести в Совет. Однако, что ты можешь сказать мне о своём воспитаннике? Агно, если не ошибаюсь?

Осирис равнодушно пожал плечами.

— Молодой, импульсивный. Сравнительно недавно закончил период Становления. Правда, насколько я понял из беседы с Агно, эти пятьдесят лет сыграли с ним злую шутку.

— Что ты имеешь ввиду?

— Он чересчур мягок. Как бы это выразиться точнее. Агно всегда недолюбливал обычаи Ордена. И хотя после периода Становления эта черта его характера стала менее явной, я подозреваю, что он до сих пор презирает Устав.

— Да что ты? — изумился Зерат. Даже зеркальная маска не смогла скрыть смешок в его голосе.

— Но это ещё мелочи. Представляешь, Зерат, он не приемлет состояния Охотника. Готов голодать целый год, и это притом, что кукла может утолить его голод в любой момент. Подобной выдержки я не видывал уже давно.

— Мне знакомы эти проблемы, — кивнул Зерат. — Однажды, чуть больше двухсот лет назад, у меня уже был такой ученик. Он противился желанию целых три года, и знаешь, чем это закончилось? Он деградировал в Отверженного. Не помогли даже мутагены, которыми его накачали. Мне пришлось отдать приказ, чтобы его уничтожили. А жаль, прекрасный был ученик. Огромный потенциал. Со временем он мог перерасти в мастерстве боя даже тебя.

— Это вряд ли, — хмыкнул Осирис. — Мой клинок ещё не знал поражения.

— Как и мой, — рассмеялся Зерат. — И всё же, если Агно отказывается пить кровь, как он справляется с Жаждой?

— Я не сказал, что отказывается. Раз в полгода он перевоплощается в Охотника. Но затем снова томит себя, хотя по статусу ему положено шесть кукол в год.

— Понятно, — хмыкнул Покинутый в маске. — Будем надеяться на то, что со временем он образумится. А что ты скажешь, если я сделаю его наставником этого ребёнка?

— Зачем? — удивлённо раскрыл рот чернокожий. — Я же поведал тебе о его моральных принципах. А вдруг они заразны, вдруг он передаст свои взгляды на жизнь малышу?

— Ну и что же? — насмешливо спросил Зерат. — Друг мой, любые принципы всего лишь видимость. На деле они легко могут быть обращены в пустой звук. С другой стороны, ты забываешь о том, кто этот мальчик, кого ты так легкомысленно назвал «малышом». Он Губитель, и если его не обуздать, он пойдёт крушить весь мир, и начнёт с нашего Ордена. Таким образом, чем сильнее Агно свяжет его рамками своей морали, чем сильнее опутает этого ребёнка цепями добродетели, тем больше шансов обуздать зверя у нас будет потом, когда наш план вступит в финальную фазу. Ведь мы не только должны уничтожить Всадников, но и уцелеть для битвы с Всесильными Отродьями

— Ситас меня побери, — выдохнул Осирис, — я и не подозревал, что ты смотришь в будущее так далеко. С этой точки зрения, конечно, лучшей кандидатуры в наставники, чем Агно, нам не найти.

— Вот и хорошо. Тогда вопрос улажен.

В этот момент в дверь постучали, и Покинутые прервали разговор.

— Войдите, — рявкнул негр, обернувшись к двери.

Та плавно отъехала в сторону, пропуская внутрь крепкого воина со взглядом осторожного хищника. Воин опустился на одно колено и склонил голову, приветствуя обоих Покинутых.

— Здравствуйте, мастер Осирис. Здравствуйте, главный мастер Зерат.

Зерат приветливо кивнул головой.

— Встань, младший брат. Не пристало такому великому воину ползать на коленях.

Агно подчинился. Откинув за уши чёрные волосы, он выпрямился и вперил взгляд в главного мастера Дома Шандикор.

— Докладывай.

— Мальчик доставлен в Айбэш-Хаурум, как вы и приказывали.

— А что граф Ксеноф? Он не пытался помешать тебе?

— Нет, главный мастер. Однако, я выяснил, что он совершил на жизнь ребёнка покушение. К счастью, неудачное. Это было несколько месяцев назад.

Осирис встрепенулся. На эбонитовом лбу выступили капельки пота.

— Я же говорил, надо было сразу забирать младенца, как только он родился. Мы невероятно рисковали. Мальчик слишком ценен, чтобы…

Зерат взмахом руки остановил Осириса и тот поперхнулся. Казалось, он чуть было не сказал чего-то лишнего, явно не предназначенного для ушей Агно.

— Ничего страшного, Осирис. Всё это уже в прошлом. Брат Агно доставил ребёнка в Орден, доказав нам свою преданность. Какое же имя досталось новому сыну Шандикора?

— Артур, — Агно замолчал, испытующе глядя в зеркальную маску верховного главы.

— А дальше? — в голосе Зерата появились нотки нетерпения.

— Смилодон!

Главный мастер подскочил на троне. Осирис удивлённо раскрыл рот.

— Что?! Ты не шутишь, брат Агно?

— Это не в моих привычках.

— Да-да. Я верю тебе, — голос верховного главы стал задумчивым. — Неужели история повторяется.

Агно мгновенно насторожился. Он, конечно, ожидал, что лорд Зерат удивится, но не до такой же степени! Во всей этой истории было что-то непонятное. Учитель чувствовал это с самого начала, ещё когда год назад верховный глава Шандикора послал его в Криниспан. Агно не понимал, как мог Зерат узнать о том, что ещё не рождённый сын графа из далёкой империи будет Покинутым. Лишь необыкновенно сильный провидец мог предсказать такое, но Зерат никогда публично не проявлял магических способностей. С другой стороны, почему этот ребёнок так важен для главы Дома? Безусловно, Артур очень силён, точнее несёт в себе потенциальную силу мага, но это ещё не значит, что он сможет её раскрыть в полной мере. Кроме того, любого ребёнка, обладающего зачатками дара волшебства, забирают к себе на обучение чародеи Магикора. Они имеют постоянное право Первой Руки, то есть выбирают себе учеников раньше Военных Домов Ордена. Значит, скорее всего, малыш попадёт в Айбэш-Зу, дабы на веки похоронить себя под древними фолиантами и пыльными свитками. Или же нет? Ведь при таком раскладе Зерат не стал бы суетиться. Он почти наверняка задумал обмануть магистров. Но как? Агно удивился выводам, к которым пришёл благодаря цепочке несложных умозаключений. И всё же, что главный мастер имел в виду, когда сказал, что история повторяется?

— Но Зерат, — воскликнул мастер, — что всё это значит?

— Потом, Осирис, — отмахнулся верховный глава, намекая, что не может говорить в присутствии Агно. — Смилодон, грозное имя; не отнять, ни прибавить, — человек в маске замолчал, задумчиво вращая в руках одно из своих колец.

Агно, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, бросил на Осириса вопросительный взгляд.

— Наставник, я могу идти?

— Подожди, Агно. Мы ещё не всё тебе сказали. Посовещавшись с верховным главой, мы приняли важное решение, которое напрямую касается тебя. С этого дня ты назначаешься наставником Артура Смилодона.

— Что? — на физиономии воина расплылась радостная улыбка. — Вы решили сделать его моим воспитанником? Но ведь пока неизвестно, останется ли он в Доме Шандикор.

«Что весьма маловероятно, — мысленно добавил учитель».

— По этому поводу можешь не волноваться, — ободряюще улыбнулся Осирис. — Верховный глава и я сделаем всё возможное, чтобы Артур остался в Шандикоре. А теперь можешь идти. Ступай.

Агно сделал почтительный поклон и вышел из комнаты.

— Ты видел, как он обрадовался, Зерат? По всей видимости, за эти несколько дней Агно привязался к ребёнку. Что ж, тем лучше. Кстати, а ведь он прав. Мы не уверены до конца, что Артура не перехватит Магикор или любой другой Дом. Церемония Распределения назначена на завтра, и кто знает, что произойдёт.

— Всё должно получиться, Осирис. Сегодня созывается верховный Совет Ордена, главным вопросом которого станет право Второй Руки.

— Но почему ты так уверен, что это право достанется именно нашему Дому?

— А кому же ещё? Посуди сам, с вероятностью сто процентов Магикор присоединит свои четыре голоса к пяти голосам Мазадорга. Они уже не раз так поступали. Остаёмся мы с нашими пятью голосами и Дом Вентар.

— Кажется, я понял, — ухмыльнулся Осирис. — Ты уговорил Диртаниса отдать свои голоса нашему Дому.

— Угадал, — самодовольно кивнул Зерат.

— Но как? Как ты этого добился. Диртанис далеко не дурак и наверняка заломил такую цену, что мало не покажется.

— Ещё бы. Мне пришлось пообещать ему всю бурую плазму, которую нам удастся добыть в этом году.

— И ты согласился! Но ведь это огромная плата. Бурая плазма — основной компонент мутагенов. Как же мы обойдёмся без неё?

— Успокойся, Осирис. В прошлом году мы получили в три раза больше концентрата, чем нам необходимо. Но даже в противном случае я всё равно пошёл бы на эту сделку. Губитель прежде всего.

Чернокожий раздражённо поскрёб бритый затылок.

— И всё равно, это слишком большая цена. Если что-то пойдёт не по плану, мы будем кусать локти.

— Не беспокойся, всё получится. А теперь, — голос главы Шандикора насмешливо дрогнул, — познакомься со Слитом. Да-да, не удивляйся, он стоит за твоей спиной.

На лице чёрнокожего воина появилось недоверие. В одну секунду его туловище развернулось, и Покинутый ухватил за одежду тщедушного человечка. Подняв его над полом, Осирис принялся с интересом рассматривать свою жертву.

— Фераши! — с презрением выплюнул мастер, увидев геометрические узоры красного цвета на рубашке пойманного. — Значит, это и есть твой тайный шпион, о котором ты рассказывал.

Зерат кивнул, радостно потирая руки.

— Удачно, правда? Когда я почувствовал в маленьком слуге скрытую силу, то поначалу даже не поверил. Оказывается, он был вором до того, как его схватили работорговцы. И, помимо этого, обладает врождённым талантом, в котором ты уже мог убедиться. Разве не удивительно, что Слит вошёл в комнату, подошёл и стоял за твоей спиной… целую минуту. А ты, обладающий чутьём Покинутого, ничего не заподозрил.

— Так значит, в этом и заключается его талант? В умении неслышно подкрадываться и следить? — Осирис подозрительно покосился на человека в своей руке.

— Именно. Насколько я могу судить, он использует для этого кое-какие магические способности. Слабые, но всё-таки. Кстати, можешь отпустить его, пока он не задохнулся. Ты же перекрыл дыхание несчастному.

— Мда, — мастер нехотя отпустил одежду раба, и тот свалился на ковёр, словно куча грязного белья. — Не люблю я этих игр.

— Но зато теперь у нас есть первоклассный шпион, который сможет проникнуть на территорию других Домов, — в голосе Зерата появились мечтательные нотки, — возможно, даже в замок Магикора.

— А не переоцениваешь ли ты значимость этого раба?

— Ни в коем разе. Слит уже узнал пару тайн главы Мазадорга. Довольно интригующие тайны, скажу тебе.

— Господин, — пискнул человечек.

— Закрой пасть, — рявкнул Осирис и пронзил фераши страшным взглядом.

— Нет, пусть говорит, — разрешил глава Дома.

Скосив глаза на ужасного негра, раб дребезжащим голосом поведал о новой тайне, которую ему удалось подслушать.

— Лорд Сальвос встречался с одним из ваших мастеров. Они разговаривали о предательстве, которое затевают против Шандикора и вас лично. Я слышал лишь несколько слов, но понял, что лорд Сальвос решил принять вашего мастера в свой Дом в обмен на некую услугу. Какую именно, я не услышал.

— Проклятый Мазадорг, — проскрежетал зубами Осирис. — Кто был тот мастер, о котором ты говоришь? Я оторву предателю ноги и скормлю ящерам.

— Я не знаю имени. Но его можно опознать по золотой цепи с рубином и красным перчаткам.

— Сахиб, — одновременно вскричали Осирис и Зерат. — Только он один в Ордене носит красные перчатки. Что за пошлость.

— И что мы теперь будем делать, Зерат? О какой услуге глава Мазадорга просил этого ублюдка?

Зерат легонько постучал пальцем по зеркальной маске, а затем поднял его вверх, словно осенённый внезапной мыслью.

— Сахиб входит в Совет от нашего Дома, не так ли? Что если Сальвос просил его отдать свой голос при голосовании?

— А ведь похоже на правду, — возбуждённо заметался по комнате Осирис. По пути он сбил с ног беднягу Слита, но даже этого не заметил. — А ты говорил, что неожиданностей не будет. Не узнай мы о заговоре, Мазадорг набрал бы девять голосов, плюс голос предателя, итого десять. В результате мы оказались бы ни с чем. Голоса Вентар уже ничего бы не решали.

— Успокойся, Осирис. Мы ведь предупреждены, а значит — вооружены. Первым делом надо заменить Сахиба на кого-нибудь другого. Так, кто у нас есть на примете?

Осирис поморщился. Он не любил долгих размышлений, а сейчас и вовсе горел только одним желанием — размозжить предателю голову.

— Ты знаешь, Осирис, — в голосе главы Шандикора прозвучало нескрываемое потрясение, — похоже, что замену Сахибу будет найти труднее, чем я думал.

— Почему это? — удивился чернокожий.

— Члены Совета должны быть мастерами, но, похоже, что у нас не осталось больше ни одного мастера.

— Что? Не может быть!

— Энди и Белка сейчас в Картузане, выполняют моё поручение. Сфинкс в Тараке, Боегор в Этраске. А больше и нет никого, все остальные уже входят в Совет.

— Ну, тогда воспользуйся своим правом Внезапности и сделай мастером кого-нибудь из учителей. По-моему, это единственный выход.

Зерат согласно кивнул.

— Дельная мысль! Как тебе кандидатура учителя Агно?

Осирис на секунду задумался, а затем отрицательно покачал головой.

— Нет. Одно дело стать наставником, и совсем другое — мастером.

— Но что ты имеешь против него? Ты же сам говорил, что он уже завершил период Становления.

— Это так. Но эти его принципы, вся эта чушь о равенстве. Разве может такой Покинутый стать мастером? Кроме того, есть и другие претенденты на этот статус.

— Есть, — согласился Зерат. — Но Агно мы, по крайней мере, сможем контролировать, как не смогли контролировать Сахиба. Он не станет предавать свой Дом. Те самые принципы, о которых ты говоришь, послужат гарантией этому.

— Клянусь бородой Шарака, — рассмеялся Осирис, — ты всегда сумеешь убедить меня. Ладно, делай, как хочешь. В конце концов, ты верховный глава нашего Дома, а я всего лишь твоя правая рука.

— И весьма сильная рука, — заметил Зерат. — Ну что ж, на том и порешили.

Зерат на секунду задумался, а затем вдруг спохватился.

— О, Ситас! Мы опаздываем. Уже давно пора находиться в Комнате Смеха. Совет начнётся с минуты на минуту. Слит, возвращайся к себе. Ты неплохо поработал сегодня. Я доволен. Возможно, когда-нибудь я освобожу тебя от рабства.

Человечек обрадовано поднял голову и растянул губы в широкой улыбке.

— Но не слишком скоро, — остудил радостный пыл своего раба глава Шандикора.

[1] Императорская Эпоха (ИЭ) — отсчет ведется со дня сотворения Сфер Защиты и окончания Смутных Времён Гарата.

[2] Золотой Эрегион — официальное название части Варума, севернее Клыков Апокалипсиса, на которой разместились десятки Золотых Королевств, под началом враждующих шейхов и калифов. Согласно пророчествам Ханги Безумной, однажды все королевства Эрегиона объединятся в империю Циранус, возвестив приход Лордов- Зверей.

Глава 6. Совет Четырёх Домов

Глава 6

Совет Четырёх Домов

«Ни магистр, ни глава Дома не вправе оставить жизнь Губителю, если таковой вдруг объявится в Кион-Тократ. Ибо он станет причиной всеобщего уничтожения, когда возмужает и превратится в Чудовище Хаоса»

Устав Токра, 13-я поправка

Зерат и Осирис покинули Айбэш-Хаурум через чёрный ход, со стороны крыла Шандикора, не желая привлекать к себе внимание. К замку почти вплотную примыкал дикий смешанный лес, жизнь в котором не останавливалась ни на секунду. Между двумя старыми дубами пролегла тропа Шамана — аккуратная аллея, ведущая к Айбэш-Зу. Всего триста метров или пара минут ходьбы разделяло два замка.

Проклятая Цитадель как всегда производила гнетущее впечатление. Узкие бойницы в толстых стенах и колонны, обвитые плющом, как будто дышали древностью. Ворота напоминали змеиную пасть, готовую захлопнуться, как только неосмотрительная жертва войдет внутрь. Ощущение опасности усиливалось пронзительной тишиной, которую не нарушал даже ветер в листве деревьев.

Навстречу гостям из замка вышел седой старик, одетый в грязную мантию неопределённого цвета. Это был Валентин, сильнейший варлок-демонолог Магикора, и пожалуй самый старый в долине из тех, кто прожил свою собственную жизнь, не воспользовавшись магией для ее продления. Обычный Токра мог дожить до тысячи лет, хотя, конечно, опасный образ жизни сильно уменьшал эту вероятность. Но Валентин, судя по глубоким морщинам, даже превысил свой лимит.

— Здравствуй, папаша, — поздоровался Зерат, по древнему обычаю прикладывая руку к сердцу.

— И вам не хворать, братья, — кивнул варлок, недовольно скривившись. Ему явно что-то не нравилось. Наверное то, что пришлось ради гостей оторваться от своих экспериментов. — Мне поручено провести вас в Комнату Смеха.

— Веди нас, — кивнул Безликий, и маг не заставил себя просить дважды.

Совет Четырёх Домов собирался не часто — примерно два раза в год — для обсуждения наиболее важных вопросов. Обычно, это происходило накануне церемонии Распределения или в случае непредвиденных обстоятельств. Сегодня был первый вариант — абсолютно рядовая встреча, хотя не все ее участники так считали.

Пока они шли, преодолевая многочисленные анфилады комнат, холодный взгляд Осириса равнодушно отмечал все особенности окружающей обстановки. Низкие потолки, грязные ковры на стенах, тусклые светильники — замок нисколько не изменился с прошлого года. Все такой же удручающий. Наконец Покинутые вышли в помещение, выглядевшее полной противоположностью. Мраморная лестница, к тому же с золотыми перилами, вела на следующий этаж Айбэш-Зу. Ну вот, почти пришли, с удовлетворением подумал Осирис. Он знал, что эта лестница была центральной артерией замка.

В холле второго этажа варлок наткнулся на подростков-учеников Магикора. Детишки оказались совсем не такими, какими были их сверстники из Военных Домов. Мрачные и немногословные, они казались полной противоположностью мальчишек из Айбэш-Хаурум. Осирис вспомнил, какой гул постоянно стоит в Трех Домах. Крики ярости, восторга и ненависти, звуки скрещённого оружия, суровые голоса учителей, — всё это разительно отличалось от здешних порядков. Возможно, причина была в немногочисленности Магикора, ведь в Айбэш-Зу проживало от силы сто чародеев. Кроме того, изучение магии подразумевало тишину и концентрацию, в то время как воинов надлежало воспитывать в лязге оружия и в громком порицании.

— В чём дело, адепты? — прошипел Валентин, злобно уставившись на детей. — Разве вам нечем заняться? Отправляйтесь на уроки.

Самый высокий из ребят, видимо главный в их компании, вышел вперёд и робко посмотрел на старика.

— У нас сегодня нет уроков. Лорд Садомиус участвует в Совете.

Осирис встрепенулся. Чародей по имени Садомиус был одним из четырёх магистров, управляющих Магикором. Неужели он сам обучает учеников? Если так, то организационная система Магикора была абсолютно непохожа на систему прочих Домов. Хотя, в этом не было ничего удивительного. Разве могут быть воины похожи на магов? Ответ вполне очевиден.

— Вот как? — старик на секунду задумался, — Хорошо, ждите меня здесь. Я скоро вернусь, и сам проведу урок.

Покинутые поднялись еще на пару этажей и остановились у черных дверей с золотой росписью.

— Комната Смеха, братья. Вас уже ожидают. Ступайте, — старик тут же ушел, не дожидаясь ответа

— Смелее, Осирис, входи, — в голосе Зерата прозвучала добродушная усмешка. — Я за тобой.

Ничуть не обидевшись, мастер открыл дверь и уже не в первый раз содрогнулся от омерзения. Комната Смеха, всё такая же отвратительная, как и год назад, и два, и три…

Огромное помещение овальной формы, в центре которого стоял уродливый симметричный стол, выплавленный целиком из золота. Это был равнобедренный полигон с девятнадцатью ребрами, по одному на каждого члена Совета. Высокие сводчатые потолки комнаты были инкрустированы перламутром, в котором отражался магический огонь от сотни вычурных светильников. Но не на это все обратил внимание гость, а на символ, олицетворяющий собой безумие чародеев — крикливые маски на стенах, ни одна из которых не повторялась. Каждая из легиона масок казалась поразительно живой. Лица смеялись, гримасничали, заходились в беспричинном хохоте, словно издеваясь над присутствующими, над их тщетными попытками овладеть высшим знанием и властью. Переливы света усиливали это впечатление. Более того, свет отражался от золотых лиц и падал на стол, откладывая на нём вычурные изменчивые тени.

— Ну наконец-то ты соизволил посетить наше скромное собрание, брат Ахарис, — раздался язвительный голос, в котором чувствовалось раздражение. — Займите свои места, и мы начнём.

Осирис с трудом оторвал взгляд от масок и увидел остальных членов Совета. Магистры сидели в ярко-красных с золотым тиснением хламидах из дорогой данхарской парчи. Хмурые, невероятно юные, лица могли ввести в заблуждение. Магистры выглядели не старше своих студентов, но все равно, пожалуй, их невозможно было спутать. Призрак древности когда-то поселился в глубине их глаз, выдавая магистров с головой. Ходили слухи, что Кицум Ванакис, старейший из Магов Ложи, был свидетелем той поры, когда поступь Смилодона Завоевателя сотрясала Золотой Эрегион, а это имело место почти три тысячи лет назад.

Зерат оттолкнул Осириса в сторону и вошёл в комнату.

— Не забывайся, Садомиус. Ты не смеешь мне приказывать, силёнок маловато.

Некоторые из молодых мастеров, недавно вошедшие в Совет, не сумели справиться с удивлением. Необычно было слышать нечто, столь грубое и вызывающее, в адрес одного из магистров. Зерат иногда любил подергать тигра за усы. Да и что уж тут говорить, были случаи, когда Маги Ложи спускали ему и более вопиющее неуважение. Хотя с лордами Вентар и Мазадорга так не церемонились.

Осирис и сам хотел бы знать, где заканчивается власть Безликого. Очевидно было только одно, она простиралась далеко за рамки Военного Дома Кион-Тократ. За годы общения с лордом Зератом Осирис чётко для себя уяснил: личности, подобные главе Шандикора, стоят на голову выше остальных. Это заложено в них от природы, которая явно не поскупилась, когда раздавала им свои подарки. Быть сильнее и умнее своего окружения для них как дышать.

Осирис уже сто двадцать лет состоял в Совете, и всё это время был правой рукой главы Шандикора. Он многое узнал от него, многому научился, и когда Зерат раскрыл перед мастером Истину и предложил присоединиться к нему, Осирис с радостью согласился.

Временами мастер задавался вопросами, которые неизбежно ставили его в тупик. Его мучили сомнения, из которых самое сильное касалось Губителя. Правильно ли они поступили, когда вытащили Чудовище Хаоса из недр забвения? Ведь на первый взгляд, да и на второй тоже, их авантюра казалась чистым безумием? На кону ни много ни мало — судьба целого мира. В подобные минуты слабости Осирис напоминал себе, что наградой в конце пути станет власть, о которой не мечтал никто из смертных. И тогда в глазах мастера появлялся лихорадочный блеск, полный безумия.

— Братья, братья, — мягкий голос председателя Совета, магистра Кицума, вывел Осириса из оцепенения, — зачем нам ссориться? Садомиус не хотел обидеть тебя, Зерат Ахарис. Однако ты заставил нас ждать, поэтому мне понятно негодование наших братьев.

Осирис посмотрел на Зерата и увидел клубящиеся волны огня, отражающиеся в зеркальной маске главы Шандикора. Зерат презрительно пожал плечами и прошёл к столу, за которым свободными оставались два места. Глава Мазадорга, лорд Сальвос Ураниус, язвительно улыбался, глядя на Безликого. Диртанис, глава Вентар, казался слегка смущённым. Всего за столом, вместе с прибывшими, сидело девятнадцать Покинутых: четыре магистра из Магикора, и по пять представителей от каждого из трёх Домов.

Осирис бросил взгляд на мастеров Шандикора. Двое из них, Коринфий и Торус, выглядели недовольными. Очевидно, во время отсутствия главы мастерам пришлось выслушать массу издёвок от членов Совета. В отличие от Коринфия и Торуса, Сахиб Ишеямус казался расслабленным и чересчур безмятежным. Кровь в венах Осириса яростно забурлила. Он не мог равнодушно смотреть на предателя, однако заставил себя успокоиться и даже отвернулся, чтобы выдать себя раньше времени.

Зерат первым взял слово:

— Прежде чем Совет начнёт заседание, я хочу воспользоваться своим правом Внезапности, которое получил на турнире Белой Цапли шесть лет назад.

Осирис мысленно улыбнулся. Он знал, о чём говорит его старший собрат. Каждые семь лет в Ордене проводился турнир, в котором принимали участие студенты трёх Военных Домов в возрасте от шестнадцати до двадцати трёх лет. Дома, воспитанники которого одерживал победу в турнире, приобретали некоторые интересные бонусы. Например, особую привилегию, названную правом Внезапности. Дом, обладающий таким правом, мог потребовать от Верховного Совета нечто, запрещённое Уставом Ордена, за исключением нескольких пунктов. Последний турнир Белой Цапли, прошедший шесть лет назад, определил два права Внезапности. Первое досталось лорду Сальвосу, второе — Безликому.

— И чего же ты хочешь, Зерат? — поморщился, словно от зубной боли, магистр Кицум.

— Все просто, хочу заменить одного из представителей Шандикора в Совете.

Слова главного мастера произвели среди Покинутых эффект разорвавшейся бомбы. Коринфий и Торус встревожено уставились на Зерата. Сахиб переглянулся с Сальвосом, в глазах которого зажегся злой огонь. Осирис с удовольствием наблюдал за всеобщим смятением, про себя вовсю аплодируя своему собрату.

— Но зачем тебе для этого понадобилось право Внезапности, Зерат? — Кицум удивлённо вскинул бровь.

— Не для этого. Шандикору нужен ещё один мастер, а таковых больше не осталось в моем Доме.

— А! Ты хочешь сказать, что собираешься просить нас о присвоении статуса одному из твоих учителей? Но ведь Устав Ордена гласит, что присвоение статуса должно производиться только накануне турнира Белой Цапли, а следующий только через год.

— Да, — невозмутимо кивнул Зерат. — Именно поэтому я и хочу воспользоваться своим правом. Мне нужен мастер сегодня же.

Сальвос посмотрел на Кицума, у которого не нашлось возражений, а затем криво усмехнулся:

— Неужели, Зерат, ты кушаешь своих мастеров? Вместо обеда. На прошлом турнире получил двоих, и на тебе, подавай ещё одного.

— Почти смешно, Сальвос, — спокойно парировал Зерат. — Однако я бы посоветовал тебе приберечь свои остроты для более удобного случая.

— Ладно, — Кицум устало откинулся в кресле, — кто твой кандидат? С периода Становления прошёл десятилетний срок?

Зерат махнул рукой Осирису, предлагая ответить вместо него.

— Его зовут Агно, брат Кицум. И уже прошло пятнадцать лет, как он завершил свой период Становления.

— Агно, — оживился глава Дома Вентар, — это тот наглый учитель, который отказался подчиниться осмотру, когда юный Спелум остановил его у границ Клыков?

Мастера начали улыбаться. Все они знали о близкой связи, существующей между Диртанисом и молодым учителем по имени Спелум Щерготус. Ходили слухи, что те ведут тайную интимную жизнь в личных покоях главы Вентар.

— Что смешного? — рявкнул Диртанис и гневным взглядом заставил Покинутых успокоиться. В конце концов, он был главным мастером — главой Дома, и при случае мог приструнить любого нахала.

— Хорошо, — сказал Кицум, — пусть твой учитель, Зерат, придёт сюда. Мы подождём.

— Сахиб, — едко произнёс Осирис, — сходи за Агно и проводи его в Комнату Смеха.

— Что? — мастер подскочил в кресле и с ненавистью посмотрел на Осириса. — Мне идти за учителем?

— Конечно тебе. И давай быстренько, нигде не задерживайся.

Сахиб покраснел от стыда, но приказ Осириса был приказом самого Зерата, а ослушаться главу собственного Дома считалось преступлением.

— Хорошо, я схожу, — на лицо Сахиба вновь вернулось выражение надменного равнодушия.

Когда предатель вышел из комнаты, Садомиус окинул взглядом членов Совета и внёс предложение:

— Почему бы нам не пропустить по глоточку? Недавно в Магикор доставили партию отличного мускатного вина из Тарака. Нет возражений?

Таковых не оказалось. Магистр хлопнул в ладоши, и в комнату вошли две полуобнажённые девушки, держа в руках бокалы и несколько запечатанных бутылок с белым вином. Осирис улыбнулся. В конце концов, этот Садомиус не такой уж плохой парень. Да и девочки оказались не просто рабынями фераши. Полные чувственные губы, изящные руки, красивые груди, покачивающиеся в такт ходьбе. Все физические данные девушек очевидно явствовали, что те происходят из особой касты фераши, в просторечии именуемые рабынями наслаждения

***

Агно любил побыть в одиночестве. Он слишком сильно отличался от своих собратьев по Ордену, чтобы наслаждаться их обществом. Вот и сейчас Покинутый спрятался от учеников, студентов и учителей в маленьком тренировочном зале, который принадлежал ему, как собственность преподающего учителя. Оружие на стенах тоже. Более десяти лет понадобилось Агно, чтобы собрать такую обширную коллекцию орудий убийства. Все клинки из лучшей закалённой стали, изделия знаменитых кузнецов и оружейников. Однако в коллекции учителя были два меча, достойные даже богов. Оба из чистейшего драгонита, самого редкого металла в мире, с рукоятями из чёрного адаманта. Мечи, очевидно, были выкованы гениальным оружейником, либо из расы дварфов, либо из драугов. И те, и другие считались лучшими кузнецами в Саул Тай.

Агно любил тренироваться с этими клинками, но в реальном бою никогда их не применял. Мечи были столь удивительны, что сама мысль о том, чтобы использовать их в кровавой мясорубке, казалась кощунственной.

Прямо сейчас Агно застыл перед деревянным манекеном, сжимая в руках своё излюбленное оружие. Вес клинков идеально сбалансирован. Изящные гарды украшены темными изумрудами. Слегка изогнутые лезвия остры, словно бритва маньяка. Таким оружием одно удовольствие кромсать тело врага, разрубать его мягкую плоть, кости, сухожилия.

Агно принял боевую стойку Арланда, широко распространённую в Аркании. Кровь помчалась по венам, пульс участился. В следующую секунду воин разразился вихрем стремительных ударов. Мечи порхали в его руках, словно бабочки с жалом. Лезвие первого меча взбороздило каучуковое покрытие столба-манекена в том самом месте, где у человека располагалось сердце. Будь это живой соперник, и в следующий миг он свалился бы на пол с аккуратно разрезанной грудиной. Второй меч, не уступая первому, со свистом разорвал пространство и подрубил столб у основания. Дерево под каучуком хрустнуло, и манекен неуклюже завалился набок. Агно остановился и с любовью вытер оба клинка мягкой промасленной тканью. Всякое оружие любит уход и ласку, точно живое существо.

— Великолепно! — мерный звук хлопков заставил воина обернуться.

В дверях стоял Покинутый, облачённый в ладно скроенный зелёный костюм. Выглядел он весьма импозантно, однако впечатление портили ярко красные, почти алые, перчатки, натянутые по самые локти. Сразу было понятно, что он пытается подражать образу Ледонского Волка[1], каким его принято было изображать в ярмарочных представлениях, дававшихся повсеместно в Золотом Эрегионе. На груди незваного гостя, на толстой золотой цепи, покачивался медальон со стилизованным символом Дома Шандикор. Лицо же было чересчур худым и острым, что, впрочем, придавало гостю особый надменный вид, которым он, почти наверняка, втайне гордился. Глаза чуть удлиненные, как у представителей жёлтой расы, хотя кожа бледная, словно не познавшая прикосновения солнечных лучей.

— Мастер Сахиб, — Агно отвесил небольшой поклон. — Чем обязан вашему визиту?

В глазах Сахиба сверкнуло пламя ненависти. Оно было столь явственным, что Агно отступил на шаг назад и сжал рукоятки мечей. Он никогда не враждовал с Ишеямусом, но пасовать перед кем-либо было не в привычках учителя. Даже к лорду Зерату Агно испытывал только уважение, смешанное с осторожностью. Никакого страха. В следующий момент Сахиб совладал со своим лицом и снова расплылся в широкой улыбке.

— Ьратец, тебя вызывают в Комнату Смеха. Лорд Ахарис велел проводить тебя.

На лице Агно отразилось недоверие. Что могло случиться? Почему его вызывают на совет?

— Не спрашивай меня ни о чём, — мастер поднял руку вверх, отметая все вопросы. — Кстати, какое у тебя прекрасное оружие! Отличная имитация драгонита. Из какой сокровищницы ты его выкрал?

Агно недовольно нахмурился. Обычно Покинутые не гнушались воровства. Но Агно никогда не увлекался подобным. Это было ещё одной причиной дистанции между ним и его собратьями.

— Я получил их в подарок, — сухо произнёс воин.

— И кто же мог оказаться столь глупым, чтобы отдать даром такие прелестные мечи? — презрительно спросил Сахиб, явно не веря ни единому слову учителя.

— Геродот Светлоусый, царь Тарака.

Сахиб удивлённо посмотрел на Агно, стараясь понять, говорит тот правду или лжет. Но учитель уже отвернулся, чтобы повесить оружие на стену.

— Ладно, — чувствуя глухое раздражение, процедил посланник, — иди за мной. Лорд Зерат не любит ждать, — в последней реплике учитель уловил оттенок бессильной злобы.

***

Прогулка по тёмным коридорам Проклятой Цитадели произвела на Агно неприятное впечатление. Он ощутил прикосновение липкого страха, издревле поселившегося в Айбэш-Зу, словно тот решил подчинить себе душу молодого учителя. Однажды, много лет назад, Агно уже испытал это чувство, когда провёл пять месяцев, обучаясь теоретическим основам магии в Доме Магикор. Такова была его награда за победу в турнире Белой Цапли, а также бесплатное приложение к титулу Варлорда. Однако когда воин вошёл вслед за Сахибом в Комнату Смеха, он понял, что до сего момента видел далеко не самые худшие места в замке чародеев. Маски, развешанные по стенам комнаты, казались живыми. Агно почти физически услышал их смех, хотя и понимал, что никаких звуков они в действительности не издают.

— Агно! — приветливо окликнул воина знакомый голос.

Учитель оторвал взгляд от мерзких произведений чёрной магии и увидел Покинутых, которые сидели за странным столом. Пробежав глазами по лицам собравшихся, он понял, что видел раньше почти всех из них. Зерат и Осирис кивнули воину, приглашая его подойти ближе.

— Приветствую высочайшее собрание, — отвесив поклон членам Совета, Агно застыл перед ними, стараясь не обращать внимание на золотые маски.

Зерат отставил в сторону высокий бокал, наполненный вином. Затем знаком велел Сахибу сесть в кресло, дабы не отвлекать всех присутствующих своей тощей фигурой и вызывающими перчатками.

— Рабыни могут уйти, — сказал глава Шандикора и пристально посмотрел на Садомиуса, вокруг которого они обвились точно змеи.

— Ладно, — неохотно кивнул магистр, — ступайте, крошки.

— Хорошо, — удовлетворённо крякнул Зерат, когда рабыни наслаждения вышли из комнаты. — Агно, брат мой, ты догадываешься, зачем мы пригласили тебя на Совет Четырёх Домов?

— Нет, — ответ был крайне лаконичен.

— С сегодняшнего дня ты занимаешь новое положение в Ордене. Я присваиваю тебе статус мастера, с чем и хочу тебя поздравить.

— Что? — показная невозмутимость слетела с лица воина. Он больше не казался спокойным и уверенным. Напротив, Агно был ошеломлён до глубины души. — Но как? До турнира Белой Цапли ещё целый год!

— Забудь об этом, — оборвал Зерат. — Я воспользовался правом Внезапности, и магистры согласились присвоить тебе статус, не дожидаясь турнира.

Перед глазами бывшего учителя зарябило. Вот так удача! Со временем Агно надеялся завоевать этот статус, но не думал, что это случится сейчас, в неполные восемьдесят семь лет… Агно стал самым молодым мастером в Кион-Тократ.

— Но это ещё не всё! — в голосе Зерата зазвенела сталь. — Я, верховный глава Дома Шандикор, объявляю: с этого момента ты, Агно Серканис, становишься полноправным членом Совета Четырёх Домов. Ты будешь представлять Шандикор, ориентируясь на славу и процветание нашего Дома.

Бывший учитель не смог найти слов.

— Спасибо, — наконец выдавил он из себя.

В ту же секунду до Агно дошла вполне очевидная мысль. Если он стал членом Совета, кто-то должен покинуть его. Устав Ордена был недвусмысленным: каждый из Трёх Домов представлен в Совете пятью заседателями. Так кто же теперь будет исключён из него? Очевидно, что не его одного взволновал этот вопрос. На лицах Коринфия и Торуса отражалось нешуточное волнение, в глазах Сахиба прыгали злобные огоньки. Все ждали решения Зерата Ахариса.

— Сахиб Ишеямус, — резко произнёс Безликий. Его голос был холодным и острым, словно стальной клинок. — Я обвиняю тебя в предательстве. Мне известно, что ты пошёл на сговор с лордом Ураниусом против собственного Дома, в надежде получить мнимую выгоду Мазадорга.

При этих словах лорд Сальвос натянуто улыбнулся, но возражать не спешил.

— Неужели ты думал, что я не узнаю о предательстве? Ежели так, то ты просто глупец.

Худое лицо Сахиба пошло красными пятнами. Он был подавлен грозным голосом Зерата и уже не так походил на того надменного типа, который сидел здесь часом ранее.

— Да что с ним разговаривать! — вспылил Осирис. — Я вызываю его на Ковёр Смерти, и там мы посмотрим, на чьей стороне правда. Я обещаю медленно спустить с предателя его шкуру, подобно тому, как это делают с мерзкими аспидами.

— Не спеши, уважаемый Осирис, — вмешался лорд Сальвос. — Я так понимаю, что Сахиб изгоняется из вашего Дома? Так? Но он не станет отщепенцем. Мазадорг принимает к себе бывшего мастера Шандикора на аналогичный статус.

Агно стоял молча, ничего не понимая. Интриги между Домами были для него незнакомой темой, однако смутное осознание сложившейся ситуации забрезжило где-то на краю сознания. Мазадорг ничего не терял от принятия в свои ряды Сахиба. Что ни говори, тот был отличным воином: статус мастера никогда не являлся пустым звуком. Какой из Домов отказался бы принять к себе Покинутого такого уровня?

— А как вы знаете, — продолжил Сальвос, — дуэли между представителями разных Домов запрещены и чреваты наказанием. Мы все из одного Ордена, и потому обязаны в первую очередь думать о его процветании. — Голос Сальвоса стал откровенно издевательским. — Так что вам, брат Осирис, придётся забыть о личной мести.

Осирис поморщился. Он понимал, что теперь любая его угроза покажется смешной, и предпочёл промолчать.

— Сахиб Ишеямус, — торжественным голосом произнёс Кицум, — прошу тебя покинуть Комнату Смеха, ибо Зерат Ахарис, глава Дома Шандикор, отторгает тебя из Совета Четырёх Домов.

Сахиб злобно осмотрел зал, кинул недобрый взгляд в сторону Агно и понял, что проиграл. Какое-то время мастер ещё надеялся, что Сальвос, новый глава Сахиба, введёт его в Совет, заменив им одного из своих мастеров. Но владыка Мазадорга не собирался этого делать, и Сахибу пришлось подчиниться приказу магистра. Предатель с каменным лицом вышел из комнаты. С этого дня он всей душой возненавидел Зерата, Осириса, но куда больше — мастера Агно. Именно его винил Сахиб в своём позорном изгнании из Совета.

— Агно Серканис, — Кицум доброжелательно улыбнулся, — займи своё место за столом. Отныне ты полноправный член Совета Четырёх Домов.

Агно кивнул и сел в освободившееся кресло, по правую руку от Осириса. Коринфий похлопал его по плечу, поздравляя с повышением. Кицум окинул обоих неодобрительным взглядом и объявил:

— Сейчас проведём голосование за присуждение права Второй Руки. Сегодня это главный вопрос, который нам предстоит решить. Прошу всех высказываться. Сначала Дом Мазадорг.

Лорд Сальвос кивнул и, окинув взглядом своих домочадцев, процедил:

— Мазадорг.

Вслед за ним проголосовали остальные члены Дома.

— Мазадорг.

— Мазадорг…

Все пять голосов были отданы за Мазадорг. Осирис ухмыльнулся. Он и не сомневался, что будет так. Разве могли члены Мазадорга проголосовать иначе.

Политика голосования строилась таким образом, что в Совете фактически всё решали магикорцы. Именно от них зависело то или иное решение. Магистры могли поддержать какой-либо из Домов, отдав им свои четыре голоса. Таким образом, в сумме получалось девять голосов, чего обычно хватало для претворения указа в жизнь. Правда, если два оставшихся Дома объединяли свои голоса, то они могли успешно конкурировать с группой власти. Впрочем, такое событие случалось крайне редко, ибо даже мастера одного Дома в своих внутренних делах редко приходили к обоюдному согласию. Именно поэтому лорд Сальвос позволил себе улыбнуться. Последние несколько лет Магикор постоянно поддерживал Мазадорг, обеспечивая тому большинство голосов в Совете. Осирис уголком глаза увидел усмешку Сальвоса и улыбнулся ему в ответ. Тот, наверное, ещё и не догадывается о временном союзе Шандикора и Вентар. Тот факт, что Сальвос склонил Сахиба к предательству, — всего лишь перестраховка. Или попытка ударить по самолюбию Зерата.

— Голосует Шандикор, — объявил магистр Кицум.

Безликий кивнул и озвучил решение с легкой скукой в голосе:

— Шандикор.

Вслед за ним высказал своё решение Осирис:

— Шандикор.

Мнения Агно, Коринфия и Торуса не отличались от уже высказанных. Говоря единственное слово «Шандикор», Агно не мог избавиться от ощущения, что присутствует на каком-то дурацком спектакле. Как же определится победитель, если все проголосуют за себя? Новоявленный мастер ещё не сильно разбирался в закулисной игре Домов.

Когда очередь дошла до Вентар, лорд Сальвос почувствовал лёгкое смятение. Диртанис, глядя на Зерата, также поддержал Дом Шандикор. Затем мастера Вентар дружно присоединились к решению своего главы. Только теперь Сальвос понял, что его провели как ребёнка. И весьма обидным образом. Голоса Магикора уже ничего не значили. Девять к десяти — победа Шандикора стала очевидной.

— Когда это вы успели сговориться? — угрюмо пробурчал он.

Глава Мазадорга был так растерян, что не смог скрыть досаду в голосе. Осирис почувствовал себя на вершине блаженства. Для мастера было величайшей радостью прищемить надменному Сальвосу его крысиный хвост.

— Интересно, Диртанис, что пообещал тебе Зерат за ваши голоса?

Глава Вентар пожал плечами, посчитав бессмысленным отвечать на этот вопрос.

Магистру Кицуму ничего не оставалось кроме, как утвердить решение, принятое голосованием:

— Завтра на церемонии Распределения право Второй Руки будет принадлежать Дому Шандикор. Надеюсь, Зерат, ты оставишь и другим Домам парочку достойных учеников.

— Кицум! Ты же знаешь, у воинов не всё так просто, как у вас, чародеев. Мы не улавливаем эманации тау, которая исходит от ребёнка. А то, насколько сильным он окажется воином, зависит лишь от его учителей.

— Ну-ну, — скривился Сальвос. — Не завирайся, Зерат. Всем очевидно, что ты хочешь набрать лучших из выводка этого года. В противном случае, зачем ты затеял всю эту мышиную возню с проведением Агно в Совет? И зачем тебе понадобились голоса Вентар?

Зерат не ответил, и Сальвос продолжил:

— Кроме того, разве ты не считаешь, что некоторые с самого рождения могут быть наделены талантом, или способностями, отличающими их от прочих людей? А как же Губитель?

Осирис вздрогнул, словно от удара хлыста. В какой-то момент он подумал, что их заговор раскрыт. Если это действительно так, то от них отвернутся даже собственные домочадцы. Но Зерат отреагировал на заявление Сальвоса на удивление спокойно.

— Не говори глупостей, Ураниус, — мягко, словно успокаивая расшалившегося ученика, сказал он. — Так можно договориться до чего угодно. О чём потом будешь сожалеть.

— А что? — взвился глава Мазадорга. — Попробую развить эту тему. Допустим, что Губитель однажды всё-таки попадёт в наш Орден, как предсказывали великие Оракулы — безумная Ханга и Тёмный Менестрель. Я представляю себе, что это будет за ребёнок: сильный, смелый, наделённый высшей силой. Неужели ты отказался бы от возможности принять такого в свой Дом? Неужели ты позволил бы убить его вместо того, чтобы дать новое имя и постараться скрыть от всех истинную природу мальчика?

Голос Сальвоса набрал полную силу, он буквально затопил Комнату Смеха, отражаясь от золотых масок, подобно эху. Ледяное бесстрастие Безликого необычайно диссонировало с кипучим возбуждением Сальвоса, предвещая грозу. Магистры тревожно заёрзали на своих местах.

— Конечно, отказался бы. Тринадцатая поправка, если ты не забыл, всё ещё в силе, и никто её не отменял.

— Не смеши меня, Зерат. Я никогда не поверю, что тебя остановит какой-то там Устав. Ведь ты готов на всё, чтобы потешить свои самолюбие и тщеславие.

— Ты так думаешь? — явно издеваясь, спросил глава Шандикора. — Тогда отринь свои сомнения, брат мой. Есть две причины, которые не позволят мне пойти против Устава. Во-первых, никто из нас не знает, когда и где суждено родиться Губителю. Так называемое «логово Тьмы» не обязательно наш Орден. Во-вторых, Дом Шандикор всегда был сильнее Мазадорга. Мне не нужен Губитель, чтобы возвышаться над тобой. И вообще, я не понимаю, в чём конкретно ты меня подозреваешь. В том, что я решил с помощью мифического Губителя, которого придумала некая безумная старуха, произвести в Ордене переворот? Поставить Шандикор над остальными Домами? Но это же глупо. Система, закреплённая Уставом, наиболее устойчива. Именно она позволяет нам выжить в этом мире людей, эльфов, дварфов и прочей живности. Я не настолько тщеславен, чтобы погубить наш Орден.

— Ты меня не убедил, Зерат, — жёстко рявкнул Сальвос.

— Ну что же, это твои проблемы. Если у тебя паранойя, то прими мои глубочайшие соболезнования. Могу посоветовать одного лекаря, который специализируется на подобных психических расстройствах.

— Заткнись, Безликий. Я чувствую, ты задумал нечто опасное. Берегись, с этого момента я буду присматривать за тобой и твоими пешками, — последовал кивок в сторону Агно и Осириса.

— Спасибо за предупреждение, — кивнул глава Шандикора.

— Хватит вам, — вмешался Кицум. — Сальвос, в следующий раз хорошенько думай над тем, что говоришь. За такое оскорбление Зерат вправе потребовать Возмещение Крови, и в такой ситуации даже Устав не позволит мне отказать ему. Но что будет, если кто-то из вас погибнет? Вы оба ещё не подготовили своих преемников, так что избегайте впредь грубостей. Это мой приказ и моя просьба.

Отмахнувшись от возможных возражений, Кицум перешёл к следующей теме:

— Теперь несколько вопросов административного характера. Через неделю в ущелье Быка должен подойти караван Крила Фаргота. Он обещал доставить сто телег продовольствия. За каждую Крил потребовал тридцать дублонов. Диртанис, возьмёшь на себя обязанности по переправке продуктов в долину?

— Угу, — вяло кивнул глава Вентар.

— Хорошо, — обрадовался магистр. — А ты, Зерат, займись рабами. Тот же скупердяй Фаргот обязался привести в ущелье Быка шестьсот человек. Большинство из них — аборигены, захваченных в джунглях Тарака. Выбери самых молодых в куклы. Остальным прикажи выдать ошейники фераши.

— Сколько кукол нам необходимо?

— Не нужно много. Отбери триста.

— Так мало? — удивился Осирис. — Разве их хватит на весь Орден?

— Ещё через три месяца нам доставят партию повстанцев из Корбиса. Местный калиф продал всех их в рабство, а я воспользовался своими туранскими связями и скупил рабов по дешёвке. Не беспокойся, Осирис, этих кукол нам хватит на два года. Испытывать Жажду тебе не придётся.

При этих словах Агно поморщился, словно от зубной боли. Он ненавидел подобные разговоры, точно так же, как и само перевоплощение в Охотника. Однако избежать этой участи не в силах был ни один Покинутый. Жажда приходила раз в несколько месяцев, а когда её удовлетворяли, в душе оставались только опустошение и горечь.

— Одна просьба, магистр Кицум, — воскликнул Сальвос.

— Что? — чародей недоумённо изогнул бровь.

— В Доме Мазадорг заканчивается запас мутагенов, а они нам просто необходимы, если учесть, что после церемонии Распределения у нас будет пополнение.

— Так прикажи своим специалистам приготовить новую партию. Я не понимаю, в чём проблема.

— В том-то и дело. Прошлогодний рейд за бурой плазмой и спорами жоргов оказался неудачным для нашего Дома. Мы почти ничего не добыли.

— И чего же ты хочешь от меня? — недовольно крякнул Кицум.

— У Магикора несомненно большие запасы ингредиентов, — начал Сальвос, но его прервал Садомиус:

— Мы не можем поделиться с Мазадоргом, — отрезал он. — Бурая плазма необходима нам для опытов и трансгенных преобразований. Если мы будем раздавать её направо, и налево, то самим ничего не останется.

— Но Мазадорг заплатит хорошую цену, — попытался уговаривать Сальвос. — Десять тысяч дублонов!

— Нет! — решительно отказался Садомиус.

— Я вынужден согласится с магистром Садомиусом, Сальвос, — вмешался Кицум. — Магикор действительно ничем не сможет помочь тебе в этой проблеме. Попробуй договориться с Зератом и Диртанисом. Возможно, они продадут тебе излишки ингредиентов.

— Я пас, — отмахнулся Зерат, — Шандикор никогда не станет помогать Мазадоргу.

Сальвос помрачнел и обратил взор на Диртаниса.

— Сколько заплатишь? — прямо спросил глава Вентар.

— Десять тысяч дублонов за годовой запас плазмы и спор.

— Извини, — ухмыльнулся Диртанис, — у меня другое предложение.

— Какое же? — нахмурился Сальвос, чувствуя подвох.

— Я знаю, что в Аркании есть один алмазный прииск. Официально он принадлежит некоему офицерскому чину из Картузана, но на самом деле его владелец — Дом Мазадорг. Я прошу самую малость. Передай мне права на прииск сроком на один год, и считай, что мы договорились.

— Ты с ума сошёл, Диртанис, — на лице Сальвоса появились красные пятна. — За один год прииск приносит прибыли тридцать тысяч дублонов.

— Как хочешь, — пожал плечами Диртанис.

Сальвос понял, что его припёрли к стенке.

— Ладно, — злобно процедил он, — я согласен.

Осирис бросил короткий взгляд на Зерата. Он не сомневался, что сейчас они оба думают об одном и том же. О том, что Диртанис провёл их всех. Ведь та бурая плазма, которую он собирался продать Мазадоргу, некогда принадлежала Шандикору. На сделке с Зератом и Сальвосом глава Вентар получил неплохую прибыль. Вот что значит настоящий пройдоха. Небось, с самого начала планировал провернуть это дельце, в то время как все мысли Зерата были заняты предстоящей церемонией Распределения. На какой-то миг Осирис почувствовал жалость к Сальвосу. В этой интриге он пострадал больше всех.

— А теперь, братья, объявляю наш Совет закрытым, — радостно возвестил Кицум. — Если возникнут новые вопросы, действуйте согласно установленной процедуре. В крайнем случае, можно созвать промежуточный Совет. До встречи на церемонии Распределения.

Эти слова стали сигналом для всех участников Совета. Мастера поднялись из-за стола и в спешном порядке покинули Комнату Смеха. Внутри остались только магистры, которые чувствовали себя и здесь вполне уютно. Агно ускорил шаг, стараясь не отстать от Зерата и Осириса. Коринфий и Торус умчались далеко вперёд, а позади Агно находились только мастера Мазадорга и Вентар, которые перекидывались между собой едкими замечаниями.

— Постойте, брат, — сбоку от Агно раздался вкрадчивый голос.

Мастер обернулся и увидел Сальвоса.

«Что ему от меня понадобилось?» — с опаской подумал воин.

— Да, лорд Сальвос? — тон Агно был предельно вежливым.

— Я хочу поздравить вас с новым статусом, — улыбнулся глава Мазадорга. — Я наблюдал за вами уже давно и сразу же понял, что вас ждёт большое будущее в Шандикоре.

— Вы наблюдали за мной? — удивился мастер. — Но почему?

— О, я привык знать заранее, с кем мне придётся столкнуться в будущем. Моё главное правило — не переоценивать себя, но уважать противника. А вас, честно признаюсь, я уважаю. Впрочем, как и хитреца Зерата и этого великана Осириса.

— Хм, — только и смог произнести Агно. Он всё ещё не понимал, зачем Сальвос завёл этот разговор. Однако через мгновение всё стало предельно ясным:

— Как я уже сказал, брат Агно, вы, несомненно, многого добьетесь в Шандикоре. Но мне кажется, что ещё большего вы сможете достигнуть, если будете играть на стороне Мазадорга.

— Что? Лорд Сальвос, вы предлагаете мне совершить предательство?

— Фи, зачем так грубо. Я предпочитаю говорить «изменение статуса». Разве для Ордена важно, к какому из Домов будет причислен один из его сынов? В Мазадорге вы получите огромные возможности, которые сможете использовать во благо Ордена. Подумайте, брат мой.

— Один вопрос, лорд Сальвос. Когда вы переманивали к себе мастера Сахиба, вы приводили ему те же аргументы, что и мне сейчас?

Сальвос хрипло рассмеялся.

— А вы умны, брат Агно, — заметил он. — Нет. Сахиба мне не пришлось уговаривать. Он сам обратился ко мне, недовольный тем, что Зерат редко прислушивался к его мнению. Сахиб, как бы это выразиться, питал некую зависть и даже ревность к Осирису, который занимает при Зерате роль помощника. Он думал, что получит такое же положение при мне, в Мазадорге. Само собой, я не стал развеивать его иллюзий. Однако с тобой, мой друг, совсем другой случай, — Агно вздрогнул, когда Сальвос назвал его «другом».

— Да, брат Агно, с тобой всё по-другому. Я сам завёл эту беседу, и значит, считаю тебя достойным моего предложения. И вот оно: переходи в Мазадорг, и за это ты получишь должность Опекуна калифа Себанги Четвёртого, который не может управлять своим государством, ибо страдает слабоумием.

Ого! Агно был поражён. Он, как и любой Покинутый в Ордене, прекрасно знал эту историю о главе Мазадорга. Лорд Сальвос был серым кардиналом в королевстве Марадон. Калифу Себанге исполнилось уже двадцать пять лет, однако он от рождения страдал необычной болезнью, которая поразила мозг и нервную систему. Царствующая матушка Себанги взяла для своего сынка учителя, в надежде, что тот сможет преодолеть жуткую болезнь ребёнка, или, по крайней мере, обучит его самым необходимым навыкам. Этим учителем был Сальвос, который в то время ещё не являлся главой Мазадорга.

На самом деле, Сальвос был самым молодым из глав Ордена. На днях ему исполнилось сто двадцать лет, а в подобном возрасте большинство Покинутых только сдавали экзамен на учительский статус. Сам Агно стал учителем гораздо раньше, однако даже он признавал, что вряд ли сможет повторить достижение лорда Сальвоса.

Когда мать Себанги умерла (кстати, при невыясненных обстоятельствах), сын возглавил Марадон. Но так как он не способен был даже самостоятельно сходить в туалет, фактически вся власть перешла к Сальвосу, который внезапно оказался единственным приближённым к Себанге. И вот уже десять лет лорд Сальвос управлял Марадоном, пользуясь его ресурсами без зазрения совести. Возможно, именно поэтому он добился милости у магистров Магикора. Чародеям нужно много денег, чтобы спонсировать свои странные опыты, и глава Мазадорга вполне мог давать им средства на продолжение научных изысканий.

— Подумай, Агно, — увещевал мастера Сальвос. — Управляя Марадоном под моим руководством, конечно, ты выйдешь за рамки Кион-Тократ. К тебе будут прислушиваться даже магистры.

Агно на миг почувствовал соблазн. И дело было вовсе не в том, что он мечтал о власти над людьми, или Покинутыми. Просто при таком общественном положении ему не пришлось бы никогда поступаться своими принципами во имя Ордена. Все те отвратительные моменты, которые присущи жизненному пути Покинутого, остались бы позади…

Нет! Агно встряхнул головой. Ему не удастся так легко уйти от самого себя. Фераши, куклы, убийства, жажда крови — всё это никогда не исчезнет. Думать иначе — лишь заниматься самообманом.

Агно вспомнил Артура — забавного малыша, к которому уже успел прикипеть душой. И что же? Сальвос предлагает ему оставить воспитанника ради неполноценного калифа, по сути дебила? Ну уж нет!

— Извините, лорд Сальвос. Я не могу принять ваше предложение. Это противоречит моей природе.

— Какой природе? — вскричал глава Мазадорга. — Природе труса? Или слабака, цепляющегося за мнимые принципы?

— Как вам будет угодно. Тем ни менее, предательство братьев претит мне.

Сальвос сверкнул глазами.

— Ну и дурак, — уже более спокойно заявил он. — Ладно, ты сделал свой выбор. Смотри не пожалей о нём в будущем.

Коридор расширился, и Покинутые вышли к воротам, где стояли Зерат и Осирис. Они явно ждали брата Агно.

— Что, Сальвос, — насмешливо фыркнул Зерат, — снова пытался склонить к измене мастера Шандикора? Ну и как? Получилось?

— Не понимаю, о чём ты говоришь. Разве не могут два брата поговорить по душам? Неужели обязательно подозревать их в чёрных мыслях?

— Ну-ну, — оборвал Зерат, — зная тебя, нельзя быть уверенным ни в чём.

— А вот я совсем не знаю тебя. Кто ты такой, Зерат? Из какой ямы выбрался? Однажды я спросил магистра Садомиуса, и, не поверишь, даже он ничего не знает о тебе. Это весьма удивительно, ведь Сад живёт уже второе тысячелетие и вполне способен на равных побороться с книгочеями из Кондакора.

Осирис нахмурился. Ему не понравилось, в каком тоне лорд Сальвос разговаривал с Зератом. Однако сам глава Шандикора не проявил никакого недовольства. Напротив, его голос оставался дружелюбным, даже мягким.

— Сальвос, какой же ты всё-таки мальчишка, — Зерат покачал головой. — Неужели ты ещё не понял, что существует множество вещей, к которым тебя не подпустят и на пушечный выстрел. Ты считаешь, что обладаешь властью? Ну-ну, пусть будет так. И все-таки, внемли голосу своей интуиции и перестань досаждать мне. Ведь я даже не пытаюсь у тебя ничего отнять. Наше противостояние не приведёт ни к чему хорошему. Займись дисциплиной в своем Доме, построй свою маленькую империю, но не пытайся мешать мне. Иначе, боюсь, мне придется тебя наказать.

Сальвос побледнел от ярости. Никто, даже магистры, не разговаривали с ним в таком пренебрежительном тоне. Он замер, лихорадочно решая, что предпринять, ответить оскорблением или вызвать на бой, но не успел. Зерат с остальными покинули Айбэш-Зу.

[1] Ледонский Волк — один из четырех Зверей-Всадников Апокалипсиса

Глава 7. Церемония Распределения

Глава 7

Церемония Распределения

«Поиск Чада и последующая церемония Распределения есть тот необходимый механизм, который способствует обновлению крови в Четырёх Домах, во благо процветания Ордена. Постоянное право Первой Руки и переходящее право Второй Руки — есть форма справедливого распределения, способствующего усилению всего Кион-Тократ в целом, а не его отдельных Домов»

Устав Токра, 4-ое положение

На следующее утро, едва только солнце успело позолотить верхушки деревьев, Агно поднялся с кровати с чувством радостного ожидания. Наспех умывшись, воин натянул на мускулистое поджарое тело рубашку и штаны, повесил за спину ножны и укутался в зелёный плащ. Его одежда все еще была с учительскими знаками отличия, и Агно напомнил себе сходить в хранилище, чтобы получить новый комплект мастера.

Осмотрев себя в небольшом зеркальце, Агно с удовлетворением хмыкнул. Затем воин спрятал зеркало под обивку кресла и пригладил место разрыва, чтобы его не было видно. Устав Ордена запрещал Покинутым иметь зеркала. Это было связано с вампирской природой Токра, о которой ученики, вплоть до младших студентов, ничего не знали. По какой-то причине зеркала обладали одним странным свойством. Увидев своё отражение в их поверхности, Покинутый мог пройти через спонтанное обращение в существо, называемое Охотником. Именно поэтому зеркала были запрещены в Ордене, дабы ничто не нарушало мерное действие ритуала Благостного Эльфирода.

«Ну вот, теперь можно идти», — подумал Агно и вышел из комнаты.

Прошло ещё несколько минут, прежде чем мастер добрался до места назначения. Главный зал приёмов был самым большим помещением в Цитадели Молний. Высотой около восьми метров, он мог вместить в себя свыше пяти тысяч человек.

Архитектурный план замка был простым и в то же время достаточно эффективным. В центре — общее крыло с главным залом приёмов. По мере удаления от центра к нему лепились сотни комнат и тренировочных помещений. Между ними существовала витиеватая сеть коридоров, похожая на лабиринт. Однако Покинутые прекрасно ориентировались в ней, благодаря системе знаков, нанесённых на стены.

Самой высокой точкой замка был Чёрный Шпиль, в котором располагались апартаменты Безликого. Главы других Домов жили пониже, но тоже в собственных башнях.

Ни для кого не было тайной, что Цитадель Молний также распространилась и глубоко вниз. Этим замок походил на знаменитую Утробную Башню, охраняемую стражей Сорока Сердец глубоко в песках Шакры. Почти в двадцати метрах под землёй, в поверхностных гротах находились загоны каменных ящеров. Там же располагались складские помещения и комнаты рабов, а ещё ниже — катакомбы, в которых содержали кукол и Лабиринт — место ежегодного экзамена, определяющего лучших из лучших.

Под Лабиринтом, сразу за Голубыми Вратами, находилось чужое пространство, которого опасался каждый Токра. Подземный мир, обитель древней Тьмы — его называли по разному. Но чаще просто Дан-Мир, что в переводе означало «ночная мгла».

И хотя Покинутые недолюбливали подземную страну, иногда им приходилось спускаться туда за добычей. Маги Ордена постоянно требовали пополнения запасов бурой плазмы и галлюциногенных спор, испускаемых полуразумными грибами-жоргами. Кроме того, Покинутые всё время нуждались в шварках, известных также как каменные ящеры. Эта порода крылатых рептилий, уже почти исчезнувшая с поверхности, всё ещё встречалась в Дан-Мире, где молодые шварки любили забираться в тёмные и глубокие трещины. Требовалось недюжинное умение, чтобы обнаружить их там, заарканить, а затем доставить наверх, к солнечному свету. Но самым опасным в подобных вылазках были не жуткие чудовища и монстры, обитающие в Дан-Мире испокон веков, а существа, наделённые дьявольской хитростью и разумом. Их называли драугами, но чаще, тёмными эльфами.

Большинство из ныне живущих считало драугов мифом, или, по крайней мере, давно вымершей расой. Но Покинутые знали, что это совсем не так. Драуги ушли с поверхности почти двенадцать тысяч лет назад, сразу после окончания Смутных Времён Гарата, но они не исчезли совсем. Всего лишь затаились, отрешившись от дел, которыми жила поверхность. Тем ни менее, всякого, кто вторгался в их мир, драуги безжалостно уничтожали, порождая тем самым бесчисленные легенды о жутких тварях подземья. Именно поэтому Покинутые так не любили спускаться в Дан-Мир. На поверхности им не было равных, но в чертогах Ночной Мглы никто не мог соперничать с тёмными эльфами.

Войдя в главный зал приёмов, Агно зажмурился. После тёмных коридоров свет от тысячи светильников на мгновение ослепил мастера. Когда зрение вернулось к нему, Агно увидел огромную толпу. В этот момент здесь присутствовало не менее тысячи Покинутых. Студенты, учителя, мастера, представители всех Четырёх Домов. Они разговаривали, перекликались, даже орали друг на друга, создавая тяжёлый гул, который на долю секунду заложил Агно уши.

Мастер не пожелал оставаться в стороне и стал пробираться через толпу к центру комнаты. Временами его кто-то окликал и хлопал по плечу. Пару раз Агно услышал, как кто-то поздравлял его с повышением. Но воин не останавливался, чтобы ответить своим друзьям и знакомым. На самом деле среди этих людей Агно не имел ни единого друга. Все годы ученичества он отчётливо ловил на себе завистливые взгляды других учеников. Он великолепно учился, и учителя частенько примечали талантливого юношу. И теперь его труды принесли наконец заслуженную награду: Агно стал мастером-заседателем в Совете Четырёх Домов, о чём его сверстники могли только мечтать. Большинство из них до сих пор пыталось получить статус учителя.

Пробившись сквозь крикливую толпу, воин увидел перед собой длинный дубовый стол, накрытый белым покрывалом. На столе лежали, не менее чем в метре друг от друга, тридцать два малыша. Никто из них не спал, да и вряд ли было возможно заснуть при таком шуме. На руке каждого ребёнка было написано два слова — имена, полученные ими при помощи Именителя.

Острый глаз мастера мгновенно распознал среди массы младенцев того, за кем он дважды отправлялся в Арканию. Артур Смилодон, в прошлом Деймос Арханский, подполз к краю стола и заглянул вниз. Малыш был как всегда любопытен и спешил исследовать этот мир, не теряя времени на глупое «зюзюканье», которым увлекались его ровесники

Агно почувствовал умиление. Он надеялся, что план лорда Ахариса, каким бы он ни был, сработает, и чародеи Магикора не распознают в мальчике магический потенциал.

В этот момент шум усилился. Агно обернулся и увидел, что в зал приёмов прибыло пополнение. Главы Военных Домов спускались по лестнице один за другим. Возле Зерата, как всегда, находился Осирис. Чёрнокожее лицо мастера было невозмутимым, маска же Безликого переливалась тысячей всполохов. Вслед за главами Домов начали появляться магистры. Кицум шёл впереди, за ним вышагивал надменный Садомиус. Замыкали шествие магистры Франклин и Ворин.

— Заждался, Агно? — поприветствовал мастера Зерат. — Не волнуйся ты так.

На Зерате и Осирисе были надеты нарядные мантии, отороченные блестящим мехом. Агно на миг устыдился своей простенькой учительской накидки.

— Как я могу не волноваться, главный мастер. Моё сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Успокойся, брат Агно, — улыбнулся Осирис, — церемония вот-вот начнётся.

Магистры тем временем спустились в зал и заняли место у края стола. Кицум, сохраняя важный вид, взмахнул рукой, призывая всех собравшихся к тишине. В тот же миг Покинутые присмирели и с любопытством уставились на магистров. Те так редко выбирались в Цитадель Молний, что каждое их появление здесь было весьма знаменательным событием в жизни Айбэш-Хаурум.

— Брат Садомиус, прошу, начинай церемонию, — попросил Кицум, повернувшись к своим спутникам.

Магистр кивнул и вышел вперёд группы.

— Братья, приветствую вас в этот знаменательный день. Прошёл очередной год, и мы снова собрались в этом зале, дабы совершить церемонию Распределения. Как вы уже знаете, в этом году право Второй Руки принадлежит Дому Шандикор…

Тут же раздался восторженный гул со стороны шандикорцев. Садомиус переждал несколько секунд, пока волна ликования спадёт, и продолжил:

— Не будем затягивать события. Сейчас я осмотрю каждого претендента, чтобы определить тех, кто способен стать магом. Затем наступит черёд лорда Ахариса.

Агно напрягся. Он знал, что лорд Зерат не бросает слов на ветер, но дух сомнения присущ даже искренне верующему. Через несколько минут решится судьба его малыша. Артуру предстоит в будущем одно из двух: либо носить жёлтое одеяние чародеев, либо зелёный плащ ученика Дома Шандикор.

— Спокойнее, Агно, — шепнул Осирис, заметив волнение мастера.

Тот кивнул, но напряжение его не оставило.

Садомиус подошёл к первому ребёнку и взял его на руки. Младенец расплакался. Садомиус раздражённо нахмурил брови и, постояв немного, вернул малыша на стол.

— Слаб, — скупо сказал чародей, имея в виду, что младенец обладает не очень большим магическим потенциалом.

За первым ребёнком последовал второй, за ним следующий. И каждый раз Садомиус высказывал своё мнение. Первая четвёрка — слаба, пятый и шестой — подходят, и снова без способностей.

Когда магистр приблизился к Смилодону, Агно от беспокойства закусил губу. Он хорошо помнил свой первый раз, когда взял Артура на руки. В тот момент он ощутил поразительную силу, которая бурлила в малыше, значительно превосходя эманации, исходившие от среднестатистического Токра. Магистр просто не мог ее не почувствовать.

— Странно, — Садомиус недоумённо пожал плечами. — Я не чувствую в нём вообще ничего. Он абсолютно лишён тау.

— И почему это странно, магистр? — Сальвос пробился к столу.

— Такое бывает, но весьма редко. Почти каждый из доставленных в Орден способен добиться весьма многого в области магии. Магикор просто выбирает для себя лучших. Но этот ребёнок начисто лишён какой-либо силы.

— А может он не Покинутый? — высказал предположение Диртанис.

— О нет, — Садомиус уверенно покачал головой, — это Токра, это безусловно. Но он совершенно не имеет задатков к магии.

— Ну что поделаешь. Такое тоже случается, — вмешался Кицум. — Продолжай Садомиус, выбери нам ещё парочку учеников.

Когда магистр, всё ещё качая головой, отошёл от Артура, Агно шумно вздохнул. Сердце его колотилось, как никогда прежде. Он и сам не понимал, почему ему так хочется быть наставником этого малыша. Мастер как будто чувствовал, что дитя отличается от всех тех, кого Орден взращивал столетиями. И в этот момент Агно дал себе клятву, что сделает всё возможное, чтобы его ученик избежал печальной участи остальных.

Новая мысль, словно молния, обожгла разум Агно. Почему же магистр Садомиус ничего не почувствовал, когда прикоснулся к мальчику? Это же просто невозможно.

Агно лишь поверхностно разбирался в магии, но даже этих знаний было достаточно, чтобы понимать: лишить кого-либо магической силы не просто. В этом случае срабатывал закон обратного действия, с изучения которого начиналась ученическая жизнь адептов Магикора. Закон гласил: лишить мага его способностей можно, но лишь огромным перевесом собственной Силы. То есть, чтобы нейтрализовать активное волшебство или заклинание, надо истратить тау, во много раз превышающую исходную. Эманации этой Силы будут бушевать так, что изначальная цель сохранить её в тайне, терпит фиаско.

«Значит, лорд Зерат поступил иначе, нежели использовал банальный двеомер Подавления. Но что ещё он мог сделать?»

Тем временем Садомиус проверил на наличие магических способностей последнего ребёнка. Результаты всей проверки оказались таковы: из тридцати двух претендентов в Магикор были отобраны только четверо. Таким образом, двадцать восемь детей распределялись по Военным Домам.

— Приступай, Зерат, — предложил Кицум, — воспользуйся своим правом. Не зря же ты потратил столько сил.

Главный мастер не стал медлить. Он прошёлся вдоль стола, и, почти не глядя на детей, указал пальцем на выбранных. Их было ровно десять, и главы Домов не смогли скрыть удивления. Право Второй Руки предполагало не только второе место в очереди выбора, но также и половину детей от оставшихся. Шандикор имел полное право забрать себе четырнадцать учеников.

Осирис махнул рукой пяти студентам и велел им отнести детишек в детскую комнату. Учитель Черник вызвался помочь, и через минуту они оставили главный зал приёмов.

После этого Сальвос с Диртанисом разделили оставшихся малышей поровну. Когда стол оказался пуст, магистр Кицум призвал всех собравшихся к вниманию.

— Я надеюсь, что новое поколение станет воинами и не опозорит свои Дома. Поздравляю всех братьев с этим праздником, и хочу объявить сегодняшний день свободным от занятий. Желаю всем вам хорошо отдохнуть. Но помните, что экзамены уже близко.

Когда магистры покинули зал, внутрь стали заносить столы со снедью. Студенты радостно зааплодировали, не скрывая своего возбуждения. Каждый год после церемонии Распределения устраивался праздник, на котором можно было отдохнуть и позволить себе лишнего. Кроме того, в этот день каждый студент получал куклу, ведь Охотник не должен голодать.

Лорд Зерат и мастер Осирис не посчитали нужным задерживаться более, чего того требовала церемония, и покинули зал. Агно ещё какое-то время находился среди собратьев, но вскоре и он оставил толпу веселящихся Токра. Мастер прекрасно знал, чем должен закончиться этот день. И не имел ни малейшего желания участвовать в предстоящей вакханалии, во время которой всё здесь окажется залито кровью. Ее будет так много, что фераши еще неделю будут драить стены, содрогаясь от ужаса…

***

Расставшись с Осирисом, Зерат поднялся по спиральной лестнице, вьющейся внутри Чёрного Шпиля, и оказался в своих апартаментах. Пять уютных комнат, одна спальня, ванная с горячей водой, и всё прочее, столь необходимое цивилизованному человеку для жизни. Пройдя в спальню, Зерат приблизился к настенной картине и невольно замер. На бесценном полотне во всех красках был запечатлён бой, достойный титанов — древний воитель, вооружённый трезубцем, приканчивал василиска.

Зерат любил эту картину, она неизменно напоминала ему о днях ушедшей молодости. Когда-то давно, в те прекрасные и безумные времена, которые теперь казались лишь сном, картину подарил ему сам Олаф с Перьями — художник и поэт, создатель «апологетики»[1], почитаемый при жизни всеми аристократами Золотого Эрегиона. Впрочем, именно этими людьми он и был впоследствии осуждён на казнь.

— Было времечко, — вздохнул Зерат, нажимая на скрытый рычаг, замаскированный под рожок светильника.

Кусок стены вместе с картиной плавно отъехал в сторону, и за ней оказалась небольшая ниша, заполненная бумагами и документами. Глава Шандикора запустил руку в карман и достал мешочек, переливающийся всеми оттенками серебра. Но это было не серебро, а драгонит — наиболее ценный и редкий металл во всём Мире.

Зерат не спешил прятать мешочек в тайник, любовно поглаживая и разглядывая на свету. Внутри него прощупывалась некая фигурка, рельефная и твёрдая.

— Ну что же, пора вернуть Губителю его силу, — прошептал Безликий и развязал шнуровку кошелька.

Вытряхнув его содержимое себе на руку, Зерат как и всегда почувствовал благоговение. Казалось бы, всего лишь миниатюрная статуэтка, выточенная из камня, напоминающего нефрит. Откуда в ней столько мощи? Фигура зверя, запечатленная в материальной оболочке. Длинные саблевидные клыки, торчавшие из оскаленной пасти, выпущенные когти, хвост с тёмной кисточкой. Так выглядело только одно существо — смилодон — могучая кошка, вымершая задолго до Императорской Эпохи. Когда-то вместе с махайродом, василиском и виверной смилодон был олицетворением ужаса. Символы ушедшей эпохи, знаки Древних Богов, низвергнутых с их Трона Всесильными Отродьями.

Зерат почувствовал, что распаляется, и тут же восстановил свою тау-концентрацию. Он знал, что это совсем не статуэтка, а нечто непостижимое — сакральный символ Губителя, его Хитори Иноцу[2], то есть воплощение Зверя, запертого в душе Губителя. Обладая этим символом, Зерат без особых проблем мог лишить Чудовище Хаоса всех сил, имеющихся в нем, скрытых и явных. Обмануть же магистров и вовсе не составило труда. Кошелёк из драгонита был артефактом третьего уровня, экранирующим любые магические эманации. Он абсолютно безопасным образом скрыл внутреннее тау мальчика, и тем самым утаил от чародеев его истинную природу. Теперь же, когда угроза разоблачения миновала, сила Артура вновь вернулась к нему.

Вдоволь насладившись образом саблезубого зверя, Зерат спрятал статуэтку в тайник и лёгким нажатием вернул стенку на место. Прекрасное полотно вновь могло радовать глаз.

***

Войдя в Ангалор, Агно застал внутри учителя Черника, который прохаживался вдоль детских кроваток и всматривался в лица будущих учеников Ордена.

— Учитель Черник, что вы здесь делаете? — удивился воин. — Разве в ваши обязанности входит уход за детьми?

— Агно! — обрадовался старик. — Это ты!

— А кто же ещё. Только вы не ответили на мой вопрос.

— Понимаешь, — учитель понизил голос, — я нахожусь в лёгком замешательстве. Помнишь, как магистр Садомиус объявил, что ребёнок не имеет магических сил? Я ещё удивился, зачем лорд Зерат взял этого малыша в Шандикор.

Агно состроил гримасу непонимания.

— Какой ребёнок? О чём вы говорите?

— Не делай из меня дурака, Агно. Это тот самый ребёнок, которого ты принёс вчера днём. Артур Смилодон. Что, уже не помнишь?

— Кажется, нет, — Агно продолжал упорствовать.

В глазах учителя появилась горечь.

— Что же ты, мастер, издеваешься над моей седой головой. Когда-то ты был моим учеником, замечу, лучшим учеником. А теперь, видимо, совсем перестал меня уважать.

— Не говорите так, учитель Черник. Я всегда ценил вас больше, чем своего наставника, мастера Осириса. — Агно замолчал, увидев в глазах старого учителя горечь разочарования. Не справившись с чувствами, он кивнул:

— Ладно, вы правы. Лорд Зерат каким-то образом утаил от магистров, что Артур имеет огромные способности к магии. Иначе они забрали бы малыша в Магикор, а я не для того дважды отправлялся в Арканскую империю, чтобы так вот запросто отдать своего воспитанника Четвёртому Дому.

— Что? Зерат сделал тебя наставником этого ребёнка?

Агно кивнул.

— И ты совсем не удивлён? Почему Безликий приложил столько усилий, чтобы заполучить какого-то ученика? Чем твой Артур отличается от прочих Токра? — старик хитро сощурился. — Какой план вынашивает Зерат относительно этого дитя? Неужели ты не понимаешь, что оказался по уши втянут в смутную историю, по сравнению с которой все интриги между Домами всего лишь детские шалости.

Агно почувствовал замешательство. Он действительно задавался этими вопросами, и слова Черника пробудили в нём тревогу. Волна мыслей затопила голову мастера.

Учитель Черник понимающе кивнул.

— То-то и оно. У меня есть одно предположение, но я не знаю, стоит ли говорить об этом тебе.

Мускулы Агно напряглись, словно он приготовился к длинному изнурительному поединку.

— Говорите же скорее, учитель.

Черник огляделся по сторонам, а затем приблизил голову к уху мастера.

— Я подозреваю, что сбывается пророчество Тёмного Менестреля.

— Что? — Агно отшатнулся. — Вы же не имеете в виду то, о чём я подумал?

— Вот именно, — Черник яростно взмахнул рукой. — Я думаю, что лорд Зерат замыслил подмять остальные Дома под Шандикор. С помощью Артура. Пророчество гласит, что Губитель уничтожит мир, ибо такова его тёмная суть. Но глава нашего Дома почему-то оставил его в живых. Уж не для того ли, чтобы подчинить себе необузданную силу Древних Богов?

— Вы хотите сказать, что Артур… Губитель? — голос Агно угрожающе поднялся.

— Чур тебя, — отмахнулся Черник, — говори тише. Если кто-нибудь услышит, то потом беды не оберёшься.

Агно взял себя в руки:

— Но вы же именно это имели в виду?

— Да, это, мой несчастный тугодум, — взорвался старик. — Подумай сам. Разве это не самое разумное объяснение поступкам Безликого?

Агно хотел возразить, но внезапно запнулся. Он вспомнил слова лорда Сальвоса, произнесённые им на Совете. Глава Мазадорга тоже рассматривал подобную теорию, однако, он ничего не знал про Артура.

Плечи Агно устало поникли.

— Не знаю, учитель. Я хочу, чтобы вы ошибались.

— Это понятно, — кивнул старик. — И возможно, я действительно ошибаюсь. Поэтому давай сразу договоримся: никому ни слова о моих подозрениях. Кто я такой, чтобы вмешиваться в дела Безликого.

Махнув рукой на прощание, Черник покинул Ангалор. Проводив старика взглядом, Агно вернулся к кроваткам. Дети сладко посапывали в них, не догадываясь о том, что с этого дня их жизни изменятся кардинально. Агно на цыпочках подошёл к воспитаннику и со страхом посмотрел на малыша. Лицо ребёнка было таким умиротворённым, таким красивым, что переживания мастера растаяли без следа. Какой ещё Губитель? Нет, это полная чушь.

Агно нагнулся и положил свою ладонь на лоб мальчика. И тут же ощутил древнюю силу, которая дремала в ребёнке, подобно спящему вулкану. Способности Смилодона вновь вернулись к нему, но Агно почему-то нисколько не удивился этому.

***

Когда мастер наконец ушёл, оставляя в Ангалоре свои мысли, в комнате ещё несколько минут стояла тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием спящих детишек. Но вот в дальнем углу, за мраморной колонной кто-то осторожно выпрямился, разминая затекшие конечности. Тщедушный человечек подобно змее прокрался мимо детских кроваток, испуганно сверкнул глазами и вышел из комнаты.

[1] «Апологетика» или «Апологет Жизни, апологет Смерти» — философский трактат, принадлежащий перу Олафа с Перьями. Оригинал трактата ныне хранится в Архиве Кондакора вместе с другим знаменитым трудом Олафа — поэмой «Поющие во Тьме».

[2] Хитори Иноцу — духовное ядро (эльф.)

Часть третья: Ученик. Глава 8. Нравы и обычаи

Часть третья: Ученик

Я помню совсем немного о первых пятнадцати годах своей жизни. Учитель Агно, мой лучший друг и наставник, всегда в центре этих воспоминаний. Именно он поддерживал меня в том нелёгком существовании, которое мне довелось вести в Ордене. Испытания начались почти сразу же. Тому, кто готовится стать Покинутым, нельзя расслабляться ни на минуту, ибо так гласит Устав…

До пяти лет мне и остальным детям, с которыми я проживал в угрюмом корпусе Ангалор, добавляли в пищу особые органические добавки — так называемые, мутагены. Они готовились в лаборатории замка по старинным рецептам, которые издревле бережно охранялись чародеями Токра. Надо сказать, что эти мутагены были самой ужасной вещью, которую только мог придумать человеческий разум. Отвратительные ингредиенты, из которых они состояли, стали причиной многих болезненных последствий. Сознание время от времени отключалось напрочь. Голова раскалывалась ежесекундно, напоминая чугунную болванку, по которой эфемерные молоты с безжалостной точностью набивают бесконечную мелодию боли. Глаза слезились, а горло продирала жуткая резь.

Не каждому по силам пройти через такое. Двое ребят, с которыми я делил комнату, умерли на третий год, буквально выхаркнув собственные лёгкие. В то время я ещё не понимал, что значит смерть. И этот случай не сильно затронул мою душу. Однако сейчас, спустя годы, случившееся в далёком прошлом ещё больше распаляет мою ненависть к Ордену.

Наставник Агно пытался доказать мне, что это испытание было необходимо. Он рассказал мне о классификации Токра, об их разделении на Отверженных и Покинутых. И что мутагены сдерживают процесс деградации, не допуская, чтобы мы скатились к животному существованию, которое вели Отверженные — наши братья по крови и по духу. На эти слова я возразил со свойственной мне тогда наивностью и прямотой: неужели нельзя придумать безболезненное лекарство, неужели обязательно, чтобы мы мучились под прессом мутагенов? Наставник не смог ответить ничего вразумительного.

И только спустя много лет я узнал, что мутагены, так называемое «лекарство от бешенства», вовсе не были этим лекарством. На самом же деле от участи Отверженных нас отделяло другое — целебная магия или чёрная волшба, которую творили в своём замке чародеи Магикора. Ещё в Чистилище каждого ребёнка, прежде чем допустить его к церемонии Распределения, подвергали сложной магической процедуре, которая затем сдерживала Охотника — тёмную суть каждого Токра. Процедура называлась ритуалом Благостного Эльфирода. После неё в ребёнке от безумия оставался только Он — кровожадный Охотник, который временами вырывался наружу, сбрасывая с Покинутого личину цивилизации. Он — это единственное, что связывало нас с Отверженными.

Так зачем же, задавался впоследствии я вопросом, зачем же нужны были эти вакцины и добавки, которые причинили нам столько боли? Увы, ответ оказался прозаичным, как сама жизнь. На самом деле мутагены лишь обостряли возможности Покинутых, увеличивали силу, ловкость, реакцию и многие другие «полезные» для воина качества. Всё для того, чтобы Орден процветал. Проклятый Орден…

Артур Смилодон

Глава 8

Нравы и обычаи

«Чрезмерно близкие отношения между учениками мешают процессу обучения и познанию воинской науки, ибо вызывают в неокрепших умах предрасположенность к сентиментальности, что, в свою очередь, приводит к слабости духа»

Устав Токра, памятка для наставников, 38-ое положение

- Артур! Ты ещё спишь? Учитель Тарчет тебя прибьёт.

В голосе растрёпанного мальчишки, ворвавшегося в комнату словно ураган, звучала удивительная смесь одобрения и негодования. Артур, разбуженный криками друга, прнподнялся на кровати и сонно спросил:

— Что случилось, Дик? Почему ты не спишь?

— Вот, олух, — рассмеялся мальчишка. — Да уже десять часов. И мы вот-вот опоздаем.

— Куда? — всё ещё ничего не понимал Артур.

— Ну ты даешь, — присвистнул Дик Азарус. — Неужели ты забыл, что сегодня последний день нашего пребывания в Ангалоре! Уже через пару минут мы станем учениками, и нас распределят по казармам. Нет, ты что действительно забыл?

Артур подскочил на месте и принялся торопливо натягивать на себя штаны и рубашку. Кое как справившись с этим, он с досадой воскликнул:

— Клянусь рогами Девайла, ну и дурак же я. Не понимаю, как такое могло случиться. Ладно, я уже готов. Побежали, Дик. Быстрее.

Мальчишки, словно стремительный вихрь, вырвались из детской комнаты и бросились бежать по направлению к лестнице. Навстречу ребятам шёл угрюмый студент, которого Артур частенько видел в Ангалоре. Всякий раз он приносил с собой отвратительные микстуры, порождающие в юных организмах тупую, порой невыносимую боль. Вот и сейчас в его руках находился поднос, на котором были аккуратно расставлены пузырьки с зеленой жидкостью. Очередная порция мутагенов, предписанная малышам. Артура аж передёрнуло от омерзения. Ему и его сверстникам уже два года как прекратили давать эту гадость, но даже сейчас Смилодон содрогался, вспоминая о том времени.

— Что смотришь, мелкий, — презрительно хмыкнул студент, глядя на застывшего мальчугана.

Дик с удивлением посмотрел на друга.

— Артур, пошли же скорей, — он потянул его за руку. — Мы и так опаздываем. Чувствую, попадёт нам от Хряка.

Артур подчинился, и друзья бросились вперёд по коридору. Теперь поворот направо, и вниз по спиральной лестнице.

— А где все остальные? — хватая ртом воздух, прокричал Смилодон.

— Все уже давно собрались. Там наши наставники и учителя. Меня послал за тобой мастер Агно, когда увидел, что ты не явился вместе со всеми.

— Что? Мой наставник? Ситас побери, он, наверное, злится на меня.

— Наверное. Но скажи, как ты мог проспать такое событие?

Артур напряг память, и правда открылась ему спустя несколько секунд.

— Проклятый Фискуш, вчера вечером он дал мне напиток. Сказал, что это настоящее вино, которое пьют студенты.

— И ты поверил, — рассмеялся Дик. — Фиск уже дважды проворачивал эту шутку. Ты не знал? В прошлом году он угостил яблоком Грифа Вендеса, и тот, как и ты, проспал начало церемонии. Наставник Фискуша заведует лабораторией Шандикора, а его дражайший воспитанник ворует там усыпляющие снадобья, чтобы откалывать подобные глупые шуточки.

— Точно, — расстроился Артур, — но зачем ему это?

— Зачем? А как ты думаешь? Он же больной на всю голову. Уже три года является учеником, но всё ещё ходит в Ангалор, чтобы измываться над младшими. Со своими ровесниками, наверное, ведёт себя совсем по-другому. Ну а ты что? Не можешь дать ему сдачи, вот и терпи.

— Я не могу дать сдачи? — кулаки Артура сжались сами собой, — Это мы ещё посмотрим.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Дик, — расслабься, сам же виноват. В следующий раз будет наука, не связывайся со старшими, даже если они сулят тебе золотые горы.

Артур хотел возразить, но Дик его перебил:

— Кажется мы не успеваем. Поднажми, если не хочешь остаться в Ангалоре ещё на парочку лет.

Действительно, железная дверь, украшенная символом Дома Шандикора, а именно парящим драконом нежно-салатового цвета, вот-вот должна была отрезать ребят от помещения, в которое они так рвались. Два дюжих студента прилагали усилия, чтобы сомкнуть створки дверей. Очевидно, Тарчет, называемый учениками не иначе, как Хряк, потерял терпение и велел начинать, не дожидаясь опоздавших.

— Подождите, — отчаянно закричал Дик и побежал быстрее.

Артур тоже прибавил ходу. К их счастью, студенты услышали звонкие голоса мальчишек и подождали, пока те добегут до дверей.

— Почему опаздываете? — нахмурился один из них, но ребята отмахнулись и юркими змейками прошмыгнули мимо них в комнату.

— Смилодон, Азарус, в каком вы виде? — оглушительный голос главного учителя Тарчета Малициуса заставил мальчишек вытянуться по струнке. — Разве можно так вваливаться, словно снег на голову.

— Брат Тарчет, — вмешался Агно, — извините моего воспитанника и его юного друга. Это я виноват в их опоздании.

— Вы, мастер? Ну что ж, на первый раз так и быть, прощаю. — Артур облегчённо вздохнул, но Тарчет внезапно рявкнул, — но только на первый.

Дик повернулся к Артуру и весело подмигнул ему. Тот сразу же догадался, о чём думает его друг. Учитель Тарчет никогда бы не отстал от них с такой лёгкостью, если бы не заступничество Агно. Формально Тарчет был главным в учительской группе, но только в вопросах обучения младших учеников. В этой сфере Агно не имел больших полномочий, но как мастер, и, более того, заседатель Совета, обладал огромным авторитетом. Учитель Тарчет прекрасно понимал всю деликатность ситуации и вынужден был лавировать между обязанностями главного учителя и соблюдением субординации.

Артур с тревогой взглянул на своего наставника. Агно сурово покачал головой, однако было заметно, что он не рассержен.

— Хорошо, — кивнул Тарчет, — теперь, когда вы все собрались здесь, я скажу то, что собирался.

Тарчет подошёл к группе учителей, которые сидели на деревянных стульях у огромного окна и, повернувшись, окинул восьмерых детей грозным взглядом.

— Каждый из вас, — учитель обвёл ребят указательным пальцем, — к этому дню достиг семилетнего возраста. За годы, проведённые в Ангалоре, вы прошли полный курс терапии, выучили в меру своих способностей два языка, освоили необходимые науки, точнее их основы. Математика, философия, риторика, новейшая история Саул Тай, язык жестов. Но теперь вам больше не придётся возвращаться ко всему этому, ибо через несколько минут я посвящу вас в ученики. И с той самой минуты вы приступите к другому обучению. На протяжении восьми лет вы познакомитесь с десятком предметов, которые будут преподавать мои братья, — последовал кивок в сторону учителей и наставников. — Вы научитесь владеть всеми мыслимыми и немыслимыми видами оружия, освоите различные техники рукопашного боя. Таким образом, ваши занятия на следующие восемь лет расписаны буквально по дню, и я не советую ими пренебрегать. А затем состоятся экзамены. Предупреждаю заранее, экзамены очень сложные. Некоторые из вас могут не сдать их с первого раза. Для них мы устроем переэкзаменовку. И я не завидую тому недотёпе, который умудрится провалить и её. Такого бездельника изгонят в Дан-Мир. Возможно, вы в курсе, что это значит. Смерть, жуткая и мучительная!

Тарчет замолчал и с удовлетворением отметил, что дети поникли, напуганные столь ужасным обещанием. Насладившись ситуацией, главный учитель продолжил:

— После экзаменов вы станете студентами, однако до этого момента ещё нужно дожить. Итак, надеюсь, вы поняли, о чём я говорю. Ты, Азарус, понял?

Дик неосознанно подтянул живот и расправил плечи.

— Понял, главный учитель Тарчет, — прокричал он.

— Отлично. С этой секунды вы все становитесь учениками. О детской комнате можете забыть навсегда, теперь вашим домом станут казармы. Комплект ученической одежды возьмёте у своих наставников. Они же растолкуют вам всё непонятное, если таковое вдруг окажется. Уроки начнутся с завтрашнего дня. Расписание вывешено на стене. Теперь же можете быть свободны.

Тарчет кивнул учителям и вышел из комнаты, оставив новоявленных учеников наедине с их наставниками.

Артур похлопал Дика по плечу.

— Встретимся в казармах, — быстро шепнул он, и друзья расстались. Каждый направился к своему наставнику.

Артур подошёл к мастеру и пристыжено опустил глаза к полу.

— Наставник Агно, прости меня.

— О чём ты, дружок? — ехидно улыбнулся мастер. — Ах, про это опоздание. Ну ничего страшного, вымоешь полы в казармах и будем считать, что я тебя простил.

— Наставник! — возмущённо вскинулся мальчик. — Ты не можешь поступить со мной так жестоко.

Улыбка на лице мастера стала ещё более широкой, и ученик догадался, что наставник шутит.

— Пошли со мной, маленький негодник, — рассмеялся Агно и потрепал Артура по густой шевелюре.

Затем воин вышел из комнаты, и ученик, полный догадок, побежал вслед за ним. Они дошли до Главной Лестницы и начали подниматься. Преодолев четыре пролёта, они попали в помещение, из которого разбегалось множество коридоров. Агно выбрал крайний левый и, не оглядываясь на Смилодона, пошёл дальше. Только через десять минут, когда они успели пройти по лабиринту коридоров добрую лигу, Артур догадался, что наставник ведёт его в учительский корпус. Сердце мальчугана наполнилось радостью. Детям из Ангалора строго настрого запрещалось покидать свои комнаты, разве что по приказу учителей. И вот, впервые в жизни, Артур собственными глазами увидит логово наставника.

«Логово» на самом деле оказалось отдельными апартаментами из нескольких комнат. Войдя в переднюю, Агно велел ученику вытереть ноги о небольшой щетинистый коврик.

— Следуй за мной, — приказал наставник и прошёл в первую комнату.

Вдоль стены стояли книжные шкафы, заполненные десятками книг.

— Ты прочитал все эти книги? — удивился Артур.

— Поменьше вопросов, Смилодон. И не трогай ничего руками, это тебе не публичная библиотека.

Ученик обиженно надул щёки. Агно прошёл в следующую комнату. Здесь, очевидно, была его спальня, так как в дальнем углу стояла широкая кровать, аккуратно застеленная кем-то из рабов.

— Эй, малыш, не смей садиться на неё. Ишь, чего удумал.

— Наставник, — заныл Артур, — я утомился, бегая за тобой по всему замку.

— В казармах отдохнёшь. А сейчас, делай, что я велю.

Агно откинул занавеску и пропустил Артура вперёд. В комнате царили мрак и тишина. Мастер достал из кармана зажигательные камешки, и вскоре в зале запылали четыре смоляных факела. Резкий удушливый запах смолы неприятно резанул ноздри мальчишки. А когда по комнате поплыл чёрный дым, в глазах противно защипало.

— Ничего, — сурово отрезал Агно, — привыкнешь.

Впрочем, Артур действительно уже перестал замечать внешние факторы. Всё внимание мальчишки было приковано к стенам комнаты. Безудержное детское воображение заставило ученика восторженно вскрикнуть. На специальных деревянных креплениях висело оружие, точнее — много оружия. Короткий меч гладиус, гигантский паладор, два копья с загнутыми лезвиями, изящные клинкеры. Артур повернулся к другой стене. Здесь его глазам предстали боевые топоры, дубинки, кастеты, ножи и цепные кистени. Посреди них расположилась даже «утренняя звезда», острые шипы которой хищно блестели в неверном свете чадящих факелов.

— Наставник, это всё твоё? — восхищённо прошептал Артур. — Могу я потрогать?

— Ну уж нет, — сердито замахал руками мастер. — Это не просто красивые вещицы, Смилодон. Это, говорю по слогам, боевое оружие. Оно предназначено для умерщвления живой плоти, но ты, видимо, этого не понимаешь!

— Понимаю, — заверил мастера ученик, но в глазах его по-прежнему сверкало желание дотронуться до металла, подержать его в руках, а может быть даже взмахнуть над головой.

— Ну да, — с разочарованием на лице воскликнул Агно, — я вижу. Такой же, как и они, тупые и кровожадные убийцы, тешущие себя бессмысленной властью над слабыми.

— Наставник? — удивлённо спросил Артур, не понимая, о чём говорит мастер.

Агно подошёл к мальчишке на расстояние вытянутой руки и приподнял его лицо мягким касанием ладони. В глазах Артура стояло искреннее недоумение и печаль.

— Ты сердишься на меня, наставник, — огорчённо прошептал мальчик и схватил Агно за руку. — Тогда накажи меня. Я не боюсь, честное слово.

В душе мастера словно что-то взорвалось. Слова воспитанника породили в нём ураган чувств, который в одно мгновение затопил его разум. Глаза Агно странно заблестели, а голос задрожал.

— Прости меня, малыш. Я не имел права говорить тебе всё это. Ты ведь ребёнок, а дети в твоём возрасте всегда тянутся к оружию. Прости своего глупого наставника.

Агно вырвал руку из маленькой ладошки ученика и протёр глаза.

— Так значит, ты разрешаешь мне…

— Нет-нет, — Агно рассмеялся. — Возможно, когда-нибудь потом.

Артур повернулся к следующей стене, и дух его захватило от восхищения.

— Наставник, что это? — в голосе мальчика звучало благоговение.

На стене, в самом её центре, висела пара восхитительных ножен. Они были изготовлены из чёрного лакированного металла, до которого так и хотелось дотронуться. Поверхность ножен была украшена спиральной россыпью таинственных символов, напоминающих чародейские руны. Рукоятки вложенных в них мечей были из того же чёрного металла. Агатовый адамант, — догадался Артур, — кажется, они стоят целого состояния.

Артур присмотрелся. Один из мечей был на полтора сантиметра длиннее второго. Но оба они составляли такую прекрасную пару, что можно было не сомневаться: оба вышли из печи одного оружейника. От них веяло историей и сказками о древнем могуществе.

Агно снял верхние ножны со стены, и резким движением достал из них слегка изогнутый меч, заточенный только с одной стороны. Яркий отблеск голубого металла заставил ученика прикрыть глаза.

— Это не адамант! — воскликнул он.

— Ты прав, — кивнул наставник, с любовью поглаживая гладкую поверхность лезвия. От широкой гарды вплоть до самого кончика меча пробегала витиеватая рунопись, состоящая из символов, ещё более древних, чем те, что покрывали ножны.

— Тогда что же?

Агно загадочно сощурился.

— А сам как думаешь? — спросил он, с любопытством ожидая ответа.

— Неужели драгонит? — выдохнул мальчик, и его глаза наполнились ещё большим восхищением.

— Все верно, — кивнул Агно. — На поверхности уже давно нет рудников, в которых добывали бы драгонит. Этот металл почти не встречается в нашем мире, а по сочетанию своих качеств превосходит даже адамант. Вот, смотри.

Мастер взмахнул мечом, ведя кончиком по воображаемой траектории, отчего у мальчишки задрожали руки. Продемонстрировав несколько скользящих ударов, Агно вернул оружие в ножны.

— Наставник, наверняка у этих мечей есть имена. Ты не пытался узнать, откуда они?

— Имена? — повторил мастер, не понимая, о чём говорит его воспитанник.

— Неужели ты не знаешь, что большинство древних мечей имеют собственные имена. У Ишанура был Фулгарион. У Дарси Ледона — Алый Цветок. Прежде считалось, что оружие обладает душой, и потому достойно именоваться словом.

— А ведь ты прав, малыш, — удивлённо кивнул мастер, в который раз поразившись острому уму Смилодона. — Конечно, я знал об этом. Просто никогда не задумывался. Надо сходить в библиотеку и поискать книги, посвящённые этой теме.

— Хочешь, я сделаю это для тебя? — живо вызвался парнишка, — Ты только дай мне мечи с собой, а я всё разузнаю.

— Ах ты, маленький хитрец, — улыбнулся Агно. — У тебя в ближайшем будущем найдётся, чем заняться, уж поверь мне. Кстати, именно поэтому я и привёл тебя в своё жилище.

Агно аккуратно повесил ножны обратно на стену и повернулся к мальчишке.

— Сегодня ты получил новый статус, не забывай об этом.

— Я знаю, — предельно серьезно кивнул Артур. — Ученик — уже не ребёнок из Ангалора, и должен вести себя как подобает воину. Быть готовым к трудностям, лишениям и кропотливому труду.

— Верно, ты хорошо запомнил пункты ученического Устава. Но этого недостаточно. Надо понимать, что стоит за этими словами. Малыш, запомни, с настоящего момента ты находишься в полном подчинении у твоих учителей. Ты не знаешь о нравах, что царят в тренировочных залах. Учитель Тарчет на занятиях станет для тебя абсолютным господином. Ты не должен противоречить ему, даже если его слова покажутся тебе глупостью. Понимаешь, даже я не смогу оградить тебя от наказания, если твои учителя решат, что ты его заслуживаешь.

В глазах Артура забрезжило понимание.

— Не бойся за меня, — утешающе сказал мальчик. — Я постараюсь не дать им повода для гнева.

Агно нагнулся и потрепал Артура по голове. Чёрные волосы мальчишки красивым ореолом обрамляли его умное лицо.

— Ты особенный, малыш, — тихо произнёс наставник, задумчиво глядя на ребёнка. — Не забывай об этом.

Агно встрепенулся, отбросив сомнения прочь.

— Ладно, ученик. Я должен выдать тебе комплект одежды и оружие, с которого начнётся твоё обучение в Доме Шандикор.

— Что, правда? Настоящее оружие? — Артур не мог поверить в свою удачу. — А что это? Меч? Сабля? Рапира?

— Погоди, сейчас увидишь, — загадочно улыбаясь, сказал Агно и вышел из комнаты.

Вскоре он вернулся назад, держа в руках небольшой свёрток одежды, а также ножны из простенькой кожи.

— Одевайся, — Агно передал свёрток ученику.

Мальчик, немедля, сбросил старую одежду и переоблачился. Удобные штаны из хлопка, рубашка с длинными рукавами и лёгкие сапоги сидели на ученике как влитые.

— А теперь накинь это, — мастер передал ученику плотный плащ зеленого цвета, и тот набросил его на плечи.

Наставник оглядел ученика с головы до ног и довольно хмыкнул.

— Отлично выглядишь, малыш.

— А меч? — Артур нетерпеливо дернулся.

— На, держи, — согласился Агно, чему-то улыбаясь.

Ученик выхватил ножны из рук наставника и повесил их за спину, на общепринятый среди Покинутых манер. Затем он выдернул меч из ножен и сделал испытательный выпад в сторону манекена. Здесь его ожидало разочарование.

— Наставник, но это же деревяшка, — в голосе Артура прозвучало едва скрытое раздражение.

— А чего ты хотел? Ты ещё не заслужил право носить настоящее боевое оружие. Это произойдёт несколько позже.

— Но зачем мне эта палка?

— Не задавай глупых вопросов. Эта палка, как ты выразился, станет предметом твоего обучения, по крайней мере, на один год. А сейчас я покажу тебе приём, который поможет тебе не оплошать на первом уроке.

Агно взял в руки длинную трость и встал напротив мальчика.

— Попробуй отразить мой выпад, — велел он и тут же нанёс неуловимый удар, направленный в грудь ученика.

Артур машинально взмахнул своим деревянным мечом, но не сумел блокировать трость мастера. Она изменила траекторию и зацепила плечо Смилодона. Ученик потёр ушибленное место и с укоризной посмотрел на Агно. Тот остался непроницаем, словно скала.

— Не лучший способ остановить вражеское оружие, — резюмировал мастер, — Этот выпад был классическим, и ты мог отразить его уходом вбок, причём сразу же стал бы доминатором боя.

— Кем? — не понял ученик.

— Атакующим, — пояснил Агно. — Смотри, что для этого нужно было сделать.

Наставник отошёл назад и совершил комбинацию из двух движений, плавно перетекающих одно в другое: уклон и удар.

— Попробуем ещё, — сказал он и повторил нападение.

На этот раз Артур блестяще справился с задачей. Одним движением он вышел из области атаки, а затем сразу же обрушился сверху на трость мастера.

— Уже лучше, малыш, — кивнул Агно. — Гораздо лучше. Будь ты сильнее, и мог бы выбить трость из моих рук. А в реальном бою — это почти что стопроцентная гарантия поражения твоего врага. Запомни, лиши противника оружия, и он забудет о сопротивлении. Впрочем, сие утверждение не касается нашего вида, не так ли?

— Наставник, а почему ты показал мне именно этот приём?

— Скоро поймёшь, — пообещал мастер и загадочно улыбнулся. — Ну а сейчас тебе пора отправляться назад. Найдёшь дорогу в казармы?

Артур скорчил обиженную гримаску:

— Неужели ты считаешь, что моего интеллекта не хватит на заурядное ориентирование в отдельно взятом замке!

Воин ошеломлённо застыл на месте, с удивлением глядя на улыбающегося мальчика.

— Ладно уж, — наконец рассмеялся он, — всем известно, какой ты у меня гений.

Агно провёл воспитанника к выходу и на прощание похлопал его по плечу.

***

Казарменный комплекс Шандикора располагался глубоко под землёй, всего лишь на пару этажей выше жилищ фераши. Он состоял из десяти огромных комнат, восемь из которых были заняты учениками разных возрастных групп, одна отводилась под столовую, и последняя — под тренировочный зал. Тремя этажами выше находились студенческие апартаменты, а ещё выше — классы по различным военным дисциплинам. Вообще-то, несмотря на свою браваду перед мастером Агно, Артур едва не заблудился, пытаясь добраться до казарм. Замок действительно был огромен, а учитывая тот факт, что мальчик никогда прежде не покидал два этажа, закрепленные за Ангалором, удивительно, что он потратил на поиски меньше часа.

Широкий коридор, облицованный унылой обшарпанной плиткой, в конце концов привёл Артура в нужное помещение со множеством дверей. На каждой были прибиты номерки, обозначающие номер курса. Войдя в комнату под цифрой один, Артур увидел ровные ряды коек. Возле каждой кровати стояла тумбочка, а напротив возвышался единственный деревянный шкаф, скорее всего предназначенный для одежды. Пол устилал рваный ковёр, узоры на котором вылиняли, наверное, уже лет сто назад. С потолка свисала железная люстра. В общем, внешний вид помещения был довольно неприглядным, но сердце Артура радостно подпрыгнуло. Здесь ему предстояло прожить целый год. И по сравнению с детской комнатой здесь было прекрасно.

— Смотрите, кто пришёл! — противный голос заглушил ученический гул. — Смилодон собственной персоной.

— Поди прочь, Фискуш, — смело ответил Артур. — Или пожалеешь о том, что родился на свет.

— О, какой он грозный, — засмеялся мальчишка и подошёл к Артуру вплотную.

Он был на три года старше первокурсников, но выглядел почти их ровесником. Чуть более крупный и сильный, он всё же не тянул на ученика четвёртого курса. Наверное, именно поэтому Фискуш так любил общаться с младшими, ибо здесь он мог показаться более сильным, чем был на самом деле.

— Фиск, врежь ему, — заорал Келноз Граникус, и несколько его друзей поддержали своего главаря.

Келноз выглядел гораздо сильнее Фиска. Он был на голову выше остальных учеников, и с самого начала стремился подчинить их себе. Это, кстати говоря, ему почти удалось. Из восьми ребят только Артур и Дик не признавали авторитета Келноза. А с тех пор, как он сошёлся с Фиском, конфликт между ними только обострился. Келноз чувствовал гордость оттого, что с ним почти на равных общается старший ученик. И только Смилодон портил общую ситуацию в группе. На пару с Диком Азарусом он вполне успешно давал отпор любым агрессивным выходкам Келноза, Фискуша и остальных мальчишек.

— Что, Смилодон, — Келноз насмешливо изогнул бровь, — сейчас здесь нет твоего дружка. А нас семеро. Хочешь, мы устроим тебе взбучку?

— Попробуй, — многозначительно кивнул Артур.

В этот момент Фискуш размахнулся и с силой зарядил в ухо соперника. Артур не смог увернуться и растянулся на полу. Правое ухо покраснело и жутко болело, но Артур не обратил на боль никакого внимания. Быстро поднявшись с пола, он бросился на Фиска и заставил того отступить на шаг назад. В этот момент и остальные мальчишки напали на Смилодона. Трое схватили его за ноги и снова повалили на пол. Фискуш, злорадно улыбаясь, подошёл ближе и тут же получил своё. Барахтаясь на ковре, Артур сделал выпад ногой и угодил пяткой сапога в нос старшекурсника. Громко хрустнул хрящ, и ковёр оросился фонтаном тёмной крови, брызжущей из разбитого носа. Фискуш не был смельчаком, и неожиданный отпор Артура заставил его сникнуть и расплакаться. Зажимая нос руками, он бросился прочь из комнаты, но Артуру от этого не стало легче. Он по-прежнему лежал на полу, придавленный телами своих недругов, а Келноз методично бил его по лицу кулаками.

Артур почувствовал, как сознание проваливается во тьму, и готов был уже распрощаться с жизнью, когда в казарму вбежал Дик и бросился на помощь другу. Выхватив из ножен деревянный меч, Дик с силой опустил его на спину ближайшего ученика. Тот взвизгнул и откатился в сторону. Дик, никого не жалея, колотил палкой по телам однокурсников, и пару раз заехал Келнозу между глаз. Куча из нападавших рассыпалась, и на полу остался лежать только Смилодон. Всё тело мальчика составляло сплошной синяк, однако он нашёл в себе силы самостоятельно подняться на ноги.

— Азарус, — яростно прошипел Келноз, — ты ещё ответишь за это.

На голове заводилы вздулись две шишки, да и остальные отведали деревянного меча.

— Трусы, — заорал Дик, готовый снова набросится на мальчишек, — все на одного. Только трусы и негодяи могли так поступить.

Некоторые из ребят смущённо опустили глаза, но только не Келноз.

— Говори-говори, — рассмеялся он, — скоро и до тебя дойдёт очередь. Отлупим так, что мало не покажется.

Бросив на Артура угрожающий взгляд, Келноз махнул рукой своим бойцам, и они все вместе покинули казарму. В отдалении раздался их громкий смех.

— Куда это они, — удивился Дик, — наверное, в столовую.

Артур подошёл к ближайшей незанятой кровати и рухнул на неё без сил.

— Как ты, друг?

— Отвратительно, — простонал Смилодон, — одно утешение, Фиску сейчас не лучше.

— А что, он тоже участвовал в нападении?

— Он его начал. Но я, наверное, сломал ему нос.

— Ого, круто — Дик уважительно посмотрел на друга. — Теперь он точно перестанет к нам захаживать. Знаю я таких. Они смелые до тех пор, пока не получат по зубам. О, чёрт…

Боль, прозвучавшая в голосе друга, заставила Артура поднять голову с подушки.

— Неужели и тебе досталось от них? — с сочувствием воскликнул он.

— Да нет, — Азарус задрал рубашку кверху, и Артур с ужасом увидел, что вся спина его друга исполосована кровоточащими рубцами.

— Кто это сделал? — возмущённо вскричал Смилодон, на время забыв о собственном состоянии.

— Мой наставник, — неохотно ответил Дик.

— Что? Но почему?

— Наказание за то, что я опоздал на церемонию посвящения в ученики.

— Но ведь мастер Агно взял всю вину на себя!

— В том то и дело, Артур. Многие учителя не любят твоего наставника. Они считают его выскочкой. А всё потому, что он был обычным учителем, а затем в один день стал и мастером, и членом Совета. Представляешь?

— Я знаю об этом, — кивнул Артур.

— А знаешь ли ты, как сильно его за это ненавидят некоторые учителя?

Артур удивлённо покачал головой.

— То-то и оно, — вздохнул Дик. — Мой наставник не исключение. Ох, Артур, ты не представляешь, как тебе повезло с мастером Агно. Он, наверное, не применяет к тебе «суровые методы воспитания».

— Какие? — не понял мальчишка.

— Ну кнут, например.

— О Ситас, — ужаснулся Артур, — мастер Агно никогда не бил меня.

— Вот видишь, — Дик печально улыбнулся, — а мой любит поучить меня уму разуму, как он это называет.

— Но почему ты никогда не рассказывал об этом?

— А зачем? С этим ничего не поделаешь. Скоро ты и сам почувствуешь на себе тяжёлую руку учителей. И даже наставник не сможет помочь тебе. Это необходимо пережить.

Глаза Артура расширились. Он по-новому взглянул на своего друга. Неужели Дик говорит о том же, о чём предупреждал его мастер Агно. Смилодон нахмурился, ещё не зная о произошедшей в нём перемене. В сердце мальчишки начинала тлеть искра недовольства, направленная против порядков Кион-Тократ.

Глава 9. Тарчет Малициус

Глава 9

Тарчет Малициус

«Заставь противника презирать тебя, и, возможно, он не досчитается зубов»

Арланд Элемарский, трактат о воинских хитростях

На следующее утро, едва только солнце расточительной рукой позолотило снежные вершины гор, смотритель казарм поднял мальчишек с кроватей и погнал их к умывальникам. Затем в столовой им выдали завтрак, состоявший из горячей каши, хлеба и куска недожаренного мяса. Ученики встретили паек одобрительным гулом. «Совсем неплохо», — подумал Артур, с наслаждением доедая мягкий ломоть хлеба.

Из расписания, вывешенного на казарменной стене, ученики выяснили, что сегодня ими займётся Тарчет Малициус, которого за глаза называли учителем Хряком. А всё потому, что он частенько издавал звуки, отдалённо напоминающие храп свиньи. Впрочем, это было не важно, учитывая, что Тарчет преподавал основы фехтования. Этого было достаточно для того, чтобы Артур с нетерпением ждал своего первого урока. И дождался…

— Итак, разгильдяи, — начал Тарчет, — сегодня вы познакомитесь с новым образом жизни, который станет для вас единственным на протяжении многих лет. Запомните, упорные тренировки и работа над собой — только эти составляющие помогут вам преодолеть экзамены.

— Много болтает, — шепнул Келноз одному из своих товарищей.

— Граникус! — рявкнул учитель. — Я всё слышал.

В тот же миг Тарчет сорвал с пояса кожаный хлыст и нанёс карающий удар. Всё произошло так быстро, что ученик не смог увернуться. Удар пришёлся по руке, и в тот же миг ткань рубашки напиталась кровью. Артур, несмотря на неприязнь к Келнозу, не почувствовал радости или злорадства. Напротив, он от всей души пожалел беднягу. Глаза наказанного увлажнились, и было заметно, что он сдерживает слёзы лишь усилием воли.

— Запомни, Граникус, — прорычал Хряк, — я не допущу, хрр, неуважения. Встань в строй. Надеюсь, вы все усвоили этот урок. И ты, Смилодон, в особенности.

Артур удивлённо поднял глаза. Почему учитель выделил его среди остальных ребят? Однако медлить было опасно.

— Я усвоил урок, учитель, — отчеканил Артур, напряжённо глядя на Тарчета.

— Кстати, почему у тебя под глазом синяк? Подрался?

Артур молча кивнул. Учитель насмешливо осмотрел его и отвернулся.

— Ладно, ребятушки. Начнём наше занятие, хрр. Я вижу, вы сегодня при оружии, — в голосе Хряка проскользнула ирония. — Достаньте его из ножен.

Ученики поспешили выполнить приказ.

— Хорошо. Сегодня мы изучим несколько основных понятий, принятых в фехтовании. Во-первых, как вы уже, наверное, знаете от своих наставников, любая схватка состоит из элементов атаки и защиты. Тот, кто атакует, называется доминатором поединка, а тот, кто уклоняется — девиатором. Таким образом все техники совмещают в себе элементы доминирования и девиации. Некоторые отдают предпочтение атаке, некоторые продуктивной защите. Моя задача — показать вам преимущества, как тех, так и других техник. Ваша задача — освоить все, но выбрать для себя ту, в которой лично вы будете чувствовать себя наиболее уверенно. В этом учебном году мы изучим технику Арланда Элемарского, широко распространённую в Арканской империи. Вы на личном опыте выявите её слабые и сильные стороны, поскольку только так можно достигнуть вершины мастерства, хрр.

Тарчет замолчал, обводя взглядом своих учеников, будто питон, выбирающий кролика для трапезы.

— Итак, Дик Азарус, что ты знаешь о технике Арланда?

— Я? — растерялся мальчик.

— А у нас что, есть ещё один Азарус? — ядовито усмехнулся Хряк. — Отвечай.

— К сожалению, учитель, я ничего не знаю об этом.

— Ха, так я и думал. Похоже, ваши наставники ничему вас не научили.

Келноз поднял руку, поморщившись от боли.

— Говори, Граникус, — разрешил Тарчет.

— Учитель, я кое-что слышал о технике Арланда. Она была разработана семь тысячелетий назад арканийским наёмником по имени Арланд Элемарский. Техника включает в себя стойку Арланда, восемнадцать позиций Дэкера Девонширского, десять обманных финтов, двенадцать видов атак и контратак и три типа глухой защиты.

— Четыре, — поправил Тарчет. — Хорошо, тогда следующий вопрос. Что в фехтовании называется финтами?

— Это движения, которые предназначены для того, чтобы дезориентировать противника. Например, очень популярным среди наемников в северных странах является финт восьмеркой, который не дает врагу ощущения конечной точки удара.

— Очень хорошо, Граникус. Ты меня порадовал.

Келноз радостно улыбнулся.

— Теперь вы поняли, что в этом году вам придётся изрядно попотеть. Все вышеперечисленные элементы должны выполняться на автомате, даже если я разбужу вас посреди ночи и заставлю продемонстрировать их. Но, прежде чем перейти к непосредственному обучению, желательно решить один административный вопрос.

Ученики буквально пожирали своего учителя глазами. Никто не хотел получить удар хлыстом, если тому что-нибудь не понравится.

— Кто-то из вас станет старостой группы, и мы должны выяснить, кто этот счастливчик.

В этот момент дверь зала распахнулась, и внутрь вошёл чернокожий Токра. Он был одет в зелёную куртку, из-под которой торчала серебреная кольчуга. «Ученик, — подумал Артур, — возможно, последнего курса». В руках юноши находилась длинная палка, концы которой были обиты железом.

— Проходи, Бергус, — сказал учитель, с гордостью рассматривая юношу. Затем он повернулся к притихшим ученикам и объяснил, — это Бергус Кефага, в прошлом — мой воспитанник, с отличием сдавший экзамены. Сейчас он — студент первого курса, и замечу, один из лучших студентов. Я уверен, что на ближайшем турнире Белой Цапли, который, как вы знаете, проводится раз в семь лет, Бергус займёт достойное место, во славу Дома Шандикор.

Тарчет выдержал пафосную паузу и продолжил:

— Бергус поможет нам определить старосту. Разбейтесь на пары. Каждая пара будет по очереди атаковать Бергуса. Победят те ученики, которые дольше простоят в схватке. Выбывание из боя — по первому касанию.

— Учитель, — спросил один из учеников, — но если победителей будет двое, кто же в таком случае станет старостой?

— Глупейший вопрос! Победители решат вопрос первенства в схватке между собой. Всё понятно? Тогда приступаем, хрр.

Ученики поспешно разбились на пары. Артур выбрал в напарники Дика, и оба радостно перемигнулись.

Первую пару Бергус обезоружил в считанные секунды. Профессиональный взмах боевым шестом, и деревянные мечи учеников отлетели к стене.

— Следующие, — рявкнул учитель, и против студента выступила новая пара.

Итог этой схватки был почти такой же, если не хуже. Затем пришла очередь Келноза и его приятеля по имени Саймон.

Этот бой был более длительным по сравнению с предыдущими. Напарник Келноза зашёл за спину студента, намереваясь сделать ему подножку. Но Бергус был начеку. Закрутив шест по кругу, он смачно влепил ученику железным концом между ног. Тот, завывая, откатился в сторону, оставив Граникуса в одиночестве. Бергус начал новую серию кругообразных движений, однако Келнозу удалось отбить удары мечом, ни разу не позволив шесту дотронуться до своего тела.

Учитель Тарчет довольно улыбнулся. Он уже выделил Келноза среди учеников, как наиболее перспективного. Студент снова атаковал, и меч Граникуса опять отразил шест противника. Тогда Бергус пошёл на хитрость: пропустил своё оружие между туловищем и рукой ученика, а затем ударил его кулаком в лицо. Бой закончился.

Келноз, потирая синяк под глазом, вернулся на своё место. Несмотря на сильную боль, он был явно доволен.

— Последняя пара, — приказал Тарчет, и ученики, не спешно двинулись к студенту.

— Что, Смилодон, ножки задрожали, — презрительно фыркнул Келноз. На его лице застыла насмешливая улыбка.

Артур не ответил своему недругу, но в глазах ученика вспыхнул огонь ярости.

В его руках был крепко сжат деревянный меч, а в голове зрела решимость. Азарус встал перед Артуром, заслоняя его от трости студента. Смилодон понял идею своего друга. Они не раз применяли этот приём, когда на пару отражали нападения Келноза и его дружков. Правда, тогда их оружием были кулаки, но план мог пройти и сейчас.

Бергус, играючи, закрутил шест между пальцами, а затем с размаху направил его к голове Дика. Поскольку Азарус едва достигал груди студента, ему было очень сложно отразить этот удар. Но и Смилодон не дремал за спиной товарища. В последний момент он отвел от него опасность, резко отбив вражескую атаку вправо. Рука ученика онемела, настолько сильным был удар. Студент удивлённо раскрыл глаза. Тарчет тоже был впечатлён.

Студент начал новую серию атакующих ударов. В его технике отсутствовала защита, так как он не опасался своих маленьких противников. Тем ни менее, ни один из ударов Бергуса не достиг своей цели. Каждый его выпад был отражён: справа — Артуром, слева — его другом.

Тогда Бергус Кефага перешёл к более решительным мерам. Он разразился невиданным шквалом тычков, и ученики не смогли противостоять доминатору. Три коротких тычка угодили в грудь и живот Азаруса, заставив его отшатнуться. И Артур понял, что теперь он остался один на один против студента. Казалось, бой закончен.

Бергус криво улыбнулся, считая, что покончил с наглой парочкой. Он крутанул оружие над головой, обозначая пространство для будущего удара. Но как только он начал разворачивать шест, Артур уловил в движениях студента нечто до боли знакомое. Как же! Именно этот выпад демонстрировал наставник на вчерашнем уроке. Словно в трансе ученик позволил своему телу воспроизвести контратаку, показанную мастером Агно. Рефлекторно уйдя из-под шеста в сторону, Смилодон вскинул свой меч и обрушил его на оружие противника. На этот раз он выполнил указания наставника безукоризненно. Всей массой своего тела он налёг на деревянный меч, придав тому необходимый живой вес. С треском столкнулось оружие противников, и студент не смог удержать свой шест в руках.

— Клянусь Тёмным Ужасом Гарата, — вскричал в изумлении Тарчет, — ты обезоружил его. Неужели это возможно? Ученик первого курса выбил оружие из рук студента. Не верю.

Бергус покраснел от стыда. Он и сам не верил в произошедшее. И только Артур знал, что его победа — чистая случайность. Мальчишка обернулся к другим ученикам и увидел в их глазах восторг. Только Келноз был мрачным, бросая исподлобья завистливые взгляды.

— Смилодон, ты знаешь, что сделал? — закричал учитель. — Ты продемонстрировал нам великолепную контратаку из техники Арланда. Кто тебя ей обучил?

Обманывать не было смысла.

— Наставник, — честно признался Артур.

— Так вы уже начали обучение? Что же ты сразу не сказал об этом?

И не дожидаясь ответа, Тарчет посмотрел на студента.

— Спасибо, Бергус, за оказанную помощь. Можешь идти, — в голосе учителя сквозило разочарование.

Студент, приниженный и обозленный, поднял трость с пола и покинул учебный зал.

***

— Так значит, ты одолел Кефагу, малыш? — голос мастера звенел от гордости.

— Не совсем так, наставник. Все вышло случайно. Мне просто повезло.

Агно возбужденно вскочил со стула.

— Нет, так не пойдет. Давай подробнее. Позволь старику испытать гордость за своё одарённое чадо.

Артур смущенно покраснел:

— Всё произошло очень быстро. Когда я уворачивался от удара, всего лишь механически повторил прием, который ты показывал мне накануне. Другими словами, я застал Бергуса врасплох, потому что он не ожидал, что я могу сделать нечто подобное. А Хряк, ой, извини… учитель Малициус после этого сказал, что я использовал контратаку из техники Арланда.

— Так и есть, — кивнул Агно.

Артур некоторое время собирался с мыслями, а затем задал вопрос, мучивший его после поединка с учеником Тарчета:

— Наставник, скажи, почему ты обучил меня этому приёму? Неужели ты знал, что я смогу применить его в первом учебном поединке?

— Конечно, малыш, — осклабился мастер. — Я знал, что Хряк, тьфу ты, учитель Тарчет пригласил на ваш урок своего бывшего воспитанника. Бергус неплохой воин, и он действительно может занять одно из первых мест на турнире. Сейчас он проходит у меня стажировку, так сказать, шлифует своё мастерство. И поэтому я прекрасно знаю все его слабые и сильные стороны. Он предпочитает техники Арланда и Схрона, забывая о том, что только разумное смешение всех техник, а также отработка собственных приёмов, могут привести к истинному мастерству. Я часто ему говорю об этом, но Бергус упрям, как осёл. Поэтому я решил наказать его, чтобы заставить задуматься.

— И ты обучил меня одному из приёмов, которого он просто не мог ожидать от ученика первого курса?

— Так и есть. Теперь Кефага посрамлён и унижен, ведь ученик, ещё даже толком не начавший обучение, побил его при всех его же излюбленной техникой. Теперь парнишке придётся пересмотреть свои взгляды на фехтование. Что не так, малыш? — Агно увидел в глазах Артура разочарование.

— Наставник, тебе не кажется, что это нечестно. Ты использовал меня, чтобы наказать Бергуса.

— Что за глупости ты говоришь, Артур? — от возмущения мастер начал жестикулировать. — Я показал тебе этот приём для того, чтобы ты удивил своего учителя. Я знаю, что у тебя огромный потенциал. Скажу прямо, более смышлёного ученика, чем ты, я в жизни не видел. Ты схватываешь всё новое на лету. Я один раз продемонстрировал тебе сложную комбинацию, но ты уже со второй попытки достиг высоких результатов. Никто в твоей группе не справился бы лучше. Уж поверь мне. И что плохого в том, что я решил убить двух зайцев одним ударом. Ты теперь на хорошем счету у своего учителя, а Бергус получил наглядную демонстрацию слабости узкого мышления. Ему это только на пользу, уж поверь мне.

Немного подумав, Артур согласился со словами наставника.

— Так ты теперь у нас большая шишка, да, Артур? — на лицо мастера снова вернулась гордая улыбка.

— Не совсем, наставник.

— Что? То есть как? Ты же стал старостой группы?

Артур пожал плечами.

— Я должен был сразиться с Диком, чтобы завоевать эту привилегию. И я не стал.

— Но почему?

— Я не хочу быть старостой. Это тягостная ответственность, которая мне ни к чему. Да и Келноз вряд ли смирился бы с моим назначением, а у нас, как ты знаешь, и без того натянутые отношения. Поэтому я отказался от боя. Кроме того, для Дика это действительно важно, учитывая, что его наставник настоящий садист.

Агно несколько секунд обдумывал слова Смилодона.

— Может быть ты и прав, — наконец сказал он. — Тщеславие не лучшее качество для воина. Ты молодец, Артур.

Агно подошёл к воспитаннику и, притворившись, что нападает, начал теребить его шевелюру. Ученик со смехом отбивался. В этот момент он глубоко осознал, насколько прав был Дик. Агно Серканис действительно лучший наставник в Ордене.

***

Поздно ночью, когда мальчишки легли спать, дико уставшие за день, Азарус протянул руку и дотронулся до плеча Смилодона.

— Артур, ты не спишь? — тихо спросил он, опасаясь, как бы смотритель казарм не услышал его шёпот.

— Нет, а что? — Артур перевернулся на другой бок, чтобы увидеть друга.

— Я хотел поблагодарить тебя. Ты не представляешь себе, как обрадовался мой наставник, когда узнал, что я стал старостой. Он сказал, что возможно из меня ещё выйдет толк.

— Твой наставник просто омерзительный тип, — со злобой прошептал мальчик.

— Я знаю, дружище, но мне стало очень приятно, когда он похвалил меня.

— Что ж, я рад за тебя. Наверное, быть старостой неплохо?

— Шутишь! — рассмеялся Дик. — Этот статус даёт множество привилегий. Я могу ходить почти везде. Разумеется, в границах крыла Шандикора. В учительский корпус, в Большой Архив, в библиотеку. И даже в кузницу, где куют оружие и броню для нашего Дома.

— Здорово. А покидать замок тебе разрешили?

— Пока нет, но это уже и не важно. Я узнал у Хряка, что через месяц у нас начнутся уроки плавания, и знаешь где?

— Неужели в Акатоне? — обрадовался Смилодон, имея в виду озеро, расположенное в центре долины Солнечного Дня.

— Именно, — радостно кивнул Дик. — Нас поведёт сам Хряк.

— Ой, — внезапно испугался Артур, — я же не умею плавать.

— Успокойся, никто не умеет. Мы же для того и пойдём, чтобы научиться.

— Ну а вдруг у меня не получится. Вот будет позор.

— Ха! — недоверчиво выдохнул Дик, — Чтобы у тебя, и не получилось. Не смеши меня, Артур. Ты, я почти уверен, научишься раньше всех нас. Ты же самый способный в группе.

Смилодон был польщён словами друга.

— Ты бы видел, — продолжал Дик, — как отвисла челюсть у Хряка, когда ты выбил трость из рук его воспитанника. После такой победы о тебе прослышали даже старшекурсники.

— Не преувеличивай, Дик. Всё вышло случайно.

— Ну и что, — с жаром воскликнул ученик, — это уже не имеет значения. Никогда ещё первокурсник не побеждал студента, пусть даже и в учебном поединке. Ты первый.

Внезапно дверь в казарму распахнулась, и половину комнаты залил свет от лампы в руках смотрителя.

— Что за шум? — рявкнул он, входя внутрь.

Мальчишки быстро закрыли глаза и притворились, что спят. Смотритель прошёлся вдоль коек и, не найдя нарушителей порядка, неспешно удалился.

Глава 10. Чудовище из глубин

Глава 10

Чудовище из глубин

«Говоря о Токра, а точнее о Покинутых Ордена Кион-Тократ, нужно отметить нечеловеческую жестокость этих существ по отношению друг к другу. Во имя воспитательных целей наставники способны убить одного или нескольких учеников, чтобы остальные воспитуемые получили наглядный урок. Такова жестокая мораль Ордена, декларирующая одну единственную мысль — стань сильнее, или тебя убьют».

Аланиус Бельский, «Мифы о чудовищах», том первый

Следующие дни оказались наполнены открытиями и яркими впечатлениями. Помимо Тарчета Малициуса, учителями первого курса стали чародей Френэ, довольно молодой Токра из Айбэш-Зу с замашками магистра, и учитель Ванинг, суровый костолом медвежьей наружности. Первый преподавал так называемую «монстрологию», второй отвечал за физическую подготовку юных воинов.

Время от времени Келноз косился на Смилодона, при этом в его глазах вспыхивали злобные огоньки. И всё же он не спешил открыто выражать свою неприязнь. Победа Артура над учеником Тарчета оставила свой отпечаток в душе Граникуса, как не противно ему было это осознавать.

— Скажи-ка мне, Смилодон, — однажды обратился к Артуру учитель Тарчет, — не хотел бы ты оказать мне помощь в составлении описи оружия, хранимого в подвалах Шандикора. Это может занять много времени, но награда того стоит.

— Награда, учитель? — в глазах ученика сверкнуло любопытство.

— Да. В обмен на твою помощь я разрешаю тебе выбрать из всего оружия какой-нибудь кинжал. Неплохая вещь для семилетнего мальчишки, не правда ли, хрр?

— А Дик? Вы хотите, чтобы и он…

— Нет-нет, — отрицательно покачал головой Тарчет. — Это задание только для тебя.

Артур задумался, но потом дал своё согласие. Что, впрочем, было совсем не удивительно. Какой мальчишка не мечтал о настоящем оружии? Тем более, что сейчас он владел лишь жалкой деревяшкой вместо боевого меча.

— Отлично, — кивнул Тарчет, зная ответ с самого начала. — Завтра, после моего урока, я отведу тебя в подвал.

На следующий день, после знакомства с ложными ударами слева, Артур спустился вместе с учителем по широкой винтовой лестнице на нижние ярусы замка. Стража Шандикора затребовала пароль, после чего пропустила Тарчета и его ученика в кладовые Дома.

— Вот, Смилодон, — сказал Малициус, охватывая движением руки фронт работ, — здесь масса всякого оружия, и твоя задача — сделать опись всего этого добра. Последний такой список составлялся лет десять назад, да и тот был утерян. Вот сюда ты будешь вносить данные, — учитель протянул Артуру огромный фолиант, обложка которого была из толстой дублёной кожи. — Не забывай сортировать оружие по его видам. Мечи можешь сложить к этой стене, копья — к той. Испорченные, ржавые или просто требующие внимания оружейника складывай отдельно. В общем, разберёшься сам.

Таким образом напутствовав ученика, Тарчет ушел по своим делам, оставив Артура наедине с грудами железных клинков, булав и прочего мусора, предназначенного для убийств. Уныло вздохнув, мальчик принялся за дело. Оружейный подвал состоял из трёх больших комнат. И каждая была просто завалена тоннами годного и не очень оружия. По большей части, гладиусы, различные вариации клинкеров и полуторных мечей, таких как паладоры и бастарды. Двуручных почти не было, поскольку Покинутые не сильно их жаловали, предпочитая обычно действовать парой паладор плюс дага.

Артур сжал в ладони рукоять полуторки и с удовольствием выполнил несколько атакующих выпадов, из тех, что уже успел изучить на уроках Тарчета. Затем изящно развернулся в пируэте, но уже через минуту с разочарованием понял, что ещё не созрел для подобного типа оружия. Тяжёлый клинок паладора с непривычки утомил руку, и Артур с сожалением отбросил меч в сторону.

За несколько часов Смилодон сумел разобраться только с первой комнатой. Вдоль стен он аккуратно разложил оружие по группам, и каждый клинок скрупулезно внес в книгу описи под собственным номером. Вытерев лоб от пота, мальчик решил, что на сегодня достаточно.

***

— Кто из вас знает, что такое элементаль? — спросил учитель Френэ, с улыбкой осматривая класс. — Азарус? Может быть ты скажешь что-нибудь дельное?

— Наверное, какое-нибудь чудовище подземья? Может быть, оборотень? — неуверенно ответил Дик, с напряжением глядя на учителя.

Френэ расхохотался, и звуки его смеха заполнили маленькую куполообразную комнату, напоминавшую келью в монастыре. Ученики сидели по кругу на жёстких циновках, а чародей стоял в центре, то и дело вращая головой.

— Верно лишь наполовину! — наконец прекратив смеяться, жёстко рявкнул Френэ. — В Дан-Мире действительно легко повстречаться с элементалями. И все бы ничего, Азарус, но что забыли там оборотни? Это предположение столь нелепо, что требует наказания. Руку, пожалуйста.

Затем учитель сорвал с пояса хлыст, точно такой же, как и у остальных, и нанёс карающий удар. — Если не знаешь правильный ответ, лучше промолчи, сойдешь за умного, — поучал он, нанося следующий удар.

Артур едва сдержал себя, чтобы не вмешаться. Кулаки парня были сжаты от ярости. Как же тяжело спокойно наблюдать за избиением лучшего друга. Но Френэ уже повесил хлыст обратно на пояс и вернулся к теме урока.

— Итак, элементаль — это создание могучее и опасное, — начал рассказывать учитель. — Оно не является живым, в нашем понимании этого слова. И сейчас вы поймёте почему. Существует шесть высших стихий и четыре стихии Элемента, из которых состоит так называемая «кость Мира». Первые, это Хаос, Порядок, Тьма, Свет, Жизнь и Смерть. На их базе строятся самые сложные и опасные двеомеры. Ими сложнее управлять, чем стихиями Элемента, однако не стоит из-за этого недооценивать последние. Любой маг постоянно соприкасается с ними, ибо каждое заклинание основывается на базовых принципах мироздания, определяющих законы магии. Самые сложные заклинания обычно зиждутся на нескольких стихиях, вот почему даже апологеты высших стихий обязаны уметь контактировать с Огнем, Водой, Воздухом и Землей — без них невозможно сотворить заклинания уровня грандмастера1. Хотя, конечно, если вы намерены создавать двеомеры, воздействующие только на Физический Аспект Саул Тай, вполне достаточно специализации в чем-то одном. Но если, например, вам понадобится что-то вроде Паутины Теней2, то здесь не обойтись без качественного контроля над Тьмой и Воздухом. Ладно, кажется я забыл, что вещаю не в Айбэш-Зу. Продолжим.

Таким образом, элементаль — по сути, это блуждающий разум, прикованный незримыми нитями к определённой стихии Элемента. Иначе говоря, выделяют четыре типа элементалей. Каждый тип отличается от другого не только внешним видом, но и способностями. Все элементали живут только там, где могут найти подпитку для своей жизни. Возьмём, к примеру огненную элементаль. Средой её обитания чаще всего являются кратеры вулканов, либо магматические озёра, расположенные глубоко под землёй. Если же вы когда-нибудь встретите подобную тварь, мой вам совет — бегите прочь. Лишь чародеи могут попытаться совладать с огненной креатурой.

— Чародеи? — прервал учителя Артур, прекрасно понимая, чем это может грозить. — То есть вы, учитель, смогли бы управиться с элементалью Огня.

— Наверное, смог бы, — кивнул Френэ. — Я никогда не встречался с ней, но в годы своего ученичества в Айбэш-Зу изучил несколько заклинаний, способных противостоять стихии Огня.

— Вот, — торжествующе воскликнул Артур. — А мой наставник рассказывал мне, что много лет назад убил одну такую тварь.

— Что!? — удивился учитель. — Обычный воин убил столь могучее порождение магических сил? Как зовут твоего наставника, Смилодон?

— Агно.

— Агно, — задумчиво повторил Френэ. — Уж не тот ли это Агно Свирепый, который семь лет назад стал мастером, и теперь заседает в Совете Четырёх Домов?

— Да, учитель, — кивнул мальчик, — это он.

— Вот как? И ты говоришь, что он прикончил огненную элементаль. Интересно, каким же способом? — в голосе учителя отчётливо слышалось недоверие. — Элементаль пышет жаром так, что к ней невозможно приблизиться на расстояние двух метров.

Учитель презрительно поджал губы, считая, что уличил ученика во лжи. Но Смилодон уверенно улыбнулся в ответ и объяснил:

— Наставник Агно рассказал мне о том поединке. Он заарканил элементаль сверхпрочным тросом из красного адаманта, а затем с помощью ящера потащил её в соседнюю пещеру, где протекал подземный ручей. Элементаль охладилась в ручье, и тогда мой наставник смог разбить её голову своим мечом.

— Невероятно, — удивлённо выдохнул чародей, наконец поверив в искренность ученика. — Но ведь трос должен был расплавиться!

— Он был заколдован древними эльфийскими и дварагскими рунами, и это дало наставнику несколько минут. Этого времени вполне хватило. Однако наставник Агно сказал, что огненная элементаль не самая опасная креатура Элемента. Земная элементаль, достигнув определённого возраста, способна сокрушить любого врага.

— Это так, — неохотно подтвердил учитель. — Порождения стихии Земли обычно в несколько раз выше огненных и гораздо более живучи. Хорошо, Смилодон, я верю, что твой наставник поразил элементаль. Но мои слова от этого не становятся менее значимыми. Ученики, запомните, вы не мастера, и возможно никогда не достигнете этого высокого уровня. Поэтому предупреждаю снова — увидев элементаль любой стихии, бегите прочь, и не вздумайте геройствовать. Бывали случаи, когда одна такая креатура уничтожала целые отряды Покинутых. Вдумайтесь в эти слова.

— Учитель, — снова вмешался Артур, — вы говорите так, словно мы скоро встретимся с этими чудовищами?

— Вполне возможно, — пожал плечами Френэ. — Через шесть-семь лет вам предстоит вылазка в Дан-Мир. Вас отправят на поиски магических реагентов, бурой плазмы и спор жоргов. А, как известно, пещеры подземного мира — излюбленное место элементалей.

— Вот это да! — обрадовался Артур. Сама мысль о том, что через несколько лет их отправят в страну извечного мрака, доставила ему неслыханное удовольствие. Приключения уже манили Смилодона.

Урок «монстрологии» затянулся на несколько часов. За это время учитель Френэ успел рассказать своим ученикам всё, что знал об элементалях каждой стихии. А также о том, какие силы подвластны этим могучим созданиям.

После уроков, когда Артур вместе с Диком не спеша направились в казарменный комплекс, позади них раздался язвительный смешок. Артур обернулся и увидел компанию учеников, во главе которых стоял всё тот же неугомонный Келноз. Его лицо излучало неприязнь и презрение.

— Чего тебе, Граникус? — повысив голос, спросил Артур, надеясь, что у его противника хватит здравомыслия не вступать в новый конфликт.

— Да вот, мы с ребятами решили полюбоваться вами. Вы так потешно идёте под ручку. Одним словом, сладкая парочка, — кривляясь, ответил ученик. Его слова вызвали взрыв смеха.

Дик побагровел от злости:

— Закрой свой поганый рот, Келноз, если не хочешь, чтобы я помог тебе его закрыть.

— Смотрите, ребята, кто у нас затявкал, — презрительно хмыкнул Келноз, ощущая спиной поддержку своих друзей. — Ба, да это же верная тень Смилодона. И не надоело тебе ходить за ним, словно собака на привязи? Что такое, дружок? Хочешь укусить меня? Вот умора, — Граникус с издёвкой протянул руку вперёд, словно действительно дразнил пса. — Ну укуси же меня, собачка

Новый приступ смеха потряс учеников, восхищённо взирающих на своего главаря. Несмотря на то, что Дик был их старостой, ученики демонстративно предпочитали Келноза. Этот факт, насколько знал Артур, очень раздражал и бесил его друга.

— Ну что же, староста, — снова начал Граникус, — хочешь сразиться со мной? Или вечно будешь прятаться за спиной своего любимого дружка. Это же грозный Смилодон, он сможет защитить тебя. Ведь он управился со студентом Хряка, куда уж нам до него.

Артур опустил руку на плечо друга и тихо сказал ему:

— Не слушай этого идиота. Он хочет нас поссорить.

— Конечно, — рассмеялся Келноз, — делать мне больше нечего, кроме как заниматься такой чепухой. Не льсти себе, Смилодон. Ладно, ребята, пошли отсюда. Не то бедняга Азарус пустит слезу.

И ученики, радостно похлопывая главаря по спине, удалились в сторону казарм. В глазах Дика стояли слёзы бессильной ярости. Он всей душой ненавидел Келноза.

— Дружище, забудь этот бред, — Артур участливо тронул друга за плечо, и тут произошло то, чего Смилодон ожидал меньше всего.

Дик в порыве ярости сбросил ладонь приятеля со своего плеча. Его лицо исказилось, явив собой воплощение злобы.

— Я не прячусь за твою спину, Артур. Наоборот, это ты нуждался в моей помощи, когда на тебя напали эти уроды.

— Я знаю, Дик, — растерянно произнёс Смилодон, — мы оба защищали друг друга.

— Тогда почему Келноз говорит, что я прячусь за твою спину? Это ведь неправда.

— Конечно, нет, — успокаивая друга, кивнул Артур. — Граникус хочет нас поссорить. И кажется, это уже ему удалось.

Слова приятеля не подействовали на Азаруса. Он оттолкнул Артура в сторону и побежал вперёд, оставив друга далеко позади. Артур растерянно пожал плечами.

***

Прежде чем Артур смог полностью разобраться с оружейными подвалами Шандикора, прошло четыре дня. Учитель Тарчет выполнил своё обещание и разрешил ученику выбрать себе кинжал по вкусу. Артур не сомневался относительно выбора. В первый же день описи он обнаружил клинок, великолепный, словно оружие шейхов. Во-первых, он был выкован из темного адаманта, который, как известно, уступал по своим качествам только легендарному драгониту. Во-вторых, кинжал или скорее дага был на палец длиннее остальных, почти приближаясь по своим размерам к короткому мечу. С таким клинком можно было выходить даже на дикого вепря, который в изобилии водился в долине Солнечного Дня. Кроме того, кинжал был украшен таинственными символами, что позволило воображению Артура тут же нарисовать заманчивые картины с участием этого оружия. Возможно, оно даже использовалось в древних сражениях, о которых мальчишка читал в исторических книгах, взятых в библиотеке.

Когда учитель Тарчет рассмотрел выбор ученика, то не сумел скрыть зависть в глазах. Он был изумлён тем, что такой неординарный клинок всё это время валялся среди обычного железного хлама. Но обещание было дано, и главному учителю ничего не оставалось, кроме как выполнить его.

Остальные ученики сразу же обратили внимание на кожаные ножны, которые на следующий день появились на бедре Артура. И зависть, которая возникла при этом, ещё больше расширила пропасть между ними, и до того невообразимо широкую. Но Артура мало волновали косые взгляды одногруппников. Единственное, что не выходило у него из головы, была размолвка с другом. Ведь несмотря на то, что с момента их ссоры прошло несколько дней, Дик по-прежнему ходил мрачный и не смотрел в сторону приятеля, разве что незаметно. Смилодон не мог больше терпеть такое положение вещей и рассказал о своих проблемах наставнику.

— Малыш, — ответил тот, — я могу сказать лишь одно: всё к лучшему. Ты должен знать, что дружба не приветствуется Уставом Кион-Тократ. В нём сказано: «близкие отношения между учениками мешают процессу обучения, поскольку вызывают предрасположенность к сентиментальности, и как следствие, к слабости духа».

— Мне плевать на Устав и на эту чушь, — возмущённо закричал Артур. — Дик мой единственный друг, и я, во что бы то ни стало, должен вернуть его доброе расположение ко мне.

— Ты не понимаешь, Артур, — терпеливо настаивал мастер, — дело вовсе не в Уставе. Просто, рано или поздно, Дик предаст тебя, подставит подножку. Так всегда происходит. Вы конкуренты, понимаешь? Вы оба будете участвовать в состязаниях. А победитель всегда получает больше, чем остальные. Они обязательно будут завидовать тебе. И Дик в том числе.

— Наставник, ты говоришь так, словно я уже занял первое место на этих состязаниях.

— Посмотрим, малыш, — загадочно улыбнулся Агно. — Это весьма вероятно. Но не будем забегать вперёд. Давай лучше я покажу тебе новую комбинацию из техники Арланда. Я знаю наверняка, что она тебе понравится.

И мастер, грозно нахмурившись, набросился на ученика. Артур радостно засмеялся, предвкушая интересный поединок. Ссора с Диком на время покинула мысли Смилодона.

***

Наконец наступил тот долгожданный день, когда первокурсников вывели за пределы замка. Тарчет шёл позади группы, криками и пинками подгоняя ребят. Артур оглядывался по сторонам, с удовольствием ощущая на лице порывы тёплого ветра. В воздухе носились тучи насекомых, спасаясь от небольших проворных птичек. Артур радостно улыбнулся, когда одна такая пичужка крылом задела его шею.

Вскоре отряд углубился в лес, и воздух наполнился восхитительным запахом лета, цветов и свободы. Справа под кустом притаился кролик, испуганно хлопая ноздрями и с неподдельным интересом разглядывая учеников. Артур в который раз поразился, как может среди холодных безжизненных гор существовать такое прекрасное место, как их долина. Это казалось невероятным.

Вскоре раскидистые деревья расступились в стороны, и глазам мальчишек предстала зеркальная гладь озера Акатон. Его чистые воды едва дрожали в тёплой дымке солнечного марева.

Тарчет повернулся к ребятам и дал краткую информацию об озере.

— Акатон питается подземными источниками, — сухо сказал он, — именно поэтому оно всегда такое чистое. Но не забывайте, кто обитает в этих водах. Семейство плегазов, также известных как водяные змеи.

Для Смилодона слова учителя не стали откровением. Чародей Френэ уже поведал ученикам об этих странных созданиях, населяющих пресные воды подземного мира, а также глубины Акатона. Однако он добавил, что в эту пору года плегазы погружаются в спячку, дабы провести в ней несколько месяцев кряду.

— Снимите одежду, — приказал учитель. — Начнём наше занятие.

Мальчишки подчинились. Артур снял с пояса ножны своего кинжала и положил их рядом с одеждой. Келноз, видя эту сцену, пренебрежительно фыркнул и отвернулся.

— В воду, — громко рявкнул Тарчет, и все ученики без раздумий выполнили приказ, хотя никто из них не умел плавать.

К удивлению Артура, научиться этому оказалось гораздо проще, чем он ожидал. Барахтаясь на мелководье, он вдруг понял, что может вполне уверенно держаться на поверхности воды. В тот же миг он решил испытать себя на более глубоком месте. Вырвавшись вперёд учеников, он нырнул под воду, и увиденное заставило его мысленно присвистнуть. Великолепный зелёный бархат устилал дно озера, а между растительными побегами скользили лёгкие тени рыб. Золотой карп вильнул хвостом буквально перед самым носом мальчика.

— Смилодон, — грозный рык проник даже под воду, — на берег, быстро.

В голосе Тарчета было что-то, что моментально отрезвило сознание, наполненное радостным возбуждением.

Артур повернул голову влево, в сторону глубокой подводной расщелины, и едва не захлебнулся от ужаса. На расстоянии тридцати метров от него находилась огромная зелёная туша. Длинная извивающаяся шея заканчивалась маленькой уродливой головкой с множеством острых зубов. Плегаз, — догадался мальчик, и быстро поплыл к берегу. В этот решающий момент он полностью овладел умением профессионального пловца, ибо страх, пожалуй, лучший учитель.

Словно молния вылетел Смилодон из озера и увидел возле учителя Тарчета новое действующее лицо. Это был огромный негр, облачённый в прекрасную адамантовую кольчугу, кольца которой казались сплошным литьём. Негр был на голову выше Тарчета и, несомненно, занимал более высокое положение на иерархической лестнице Шандикора. Всё это мальчишка подметил за доли секунды, а затем раздался чей-то испуганный крик. Артур повернулся к озеру, и увиденное потрясло его до глубины души. Саймон не успел выбраться из озера, и сейчас его обвивала длинная шея водяного змея. Зубы монстра распахнулись над головой мальчика, готовые вонзиться в череп, чтобы остановить нескончаемый визг, издаваемый жертвой.

Артур не раздумывал ни секунды. Повинуясь внутреннему порыву, он побежал к оставленной одежде, выхватил из ножен свой кинжал, а затем бросился с головой в озеро. Плегаз на секунду оторвался от своей жертвы, с недоумением разглядывая брызги, поднятые Артуром. Учителя были поражены не меньше чудовища. Негр испуганно закричал:

— Нет, глупец, вернись на берег.

Но Артур ничего не слышал в этот момент, кроме рыданий своего однокурсника и приглушённого дыхания монстра. За считанные секунды Смилодон преодолел расстояние между берегом и плегазом, а затем ловко вспрыгнул к нему на тушу. Гибкая шея чудовища замоталась из стороны в сторону, в попытке сбросить наглого мальчишку обратно в воду. Несчастный ученик, ставший жертвой плегаза, закрыл глаза, испытывая чудовищный приступ головокружения. Но Артуру удалось обхватить шею змея руками, зажав кинжал в зубах, и он удержался на теле взбешённой твари. Затем последовал быстрый удар ножом, и прочное лезвие вошло в тело монстра между двумя острыми чешуйками. Плегаз издал оглушительный рев, и воды озера забушевали под мощными ударами длинного хвоста.

Кольца, обвитые вокруг ученика, распустились, и тот упал в воду. В этот момент Саймона подхватили чьи-то сильные руки и с силой швырнули на берег. Как оказалось, это был тот самый негр, который стоял возле учителя Тарчета. Поступок Смилодона заставил негра действовать, не раздумывая. Он сбросил кольчугу, одежду и оружие, а затем последовал вслед за глупым мальчишкой, вздумавшим погеройствовать

— Уйди, — разъярённо заорал негр.

Повелительные нотки в его голосе заставили Смилодона подчиниться. Он выдернул свой кинжал из шеи беснующегося чудовища и спрыгнул в бурлящую воду. Негр подхватил Смилодона на руки и поступил с ним точно так же, как за секунду до этого с Саймоном.

Пропахав на песке полосу, Артур вскочил на ноги и бросил взгляд на место схватки. Но к этому времени она уже закончилась: негр мгновенно свернул плегазу его маленькую головку и теперь плыл обратно к берегу. Мёртвая туша хищника покачивалась на поверхности, медленно погружаясь под воду.

— Идиот, — набросился воин на мальчика, едва вышел на берег, — кто просил тебя лезть на рожон? Совсем жить надоело?

Учитель Тарчет подбежал к негру и, заискивающе кланяясь, воскликнул:

— Мастер Осирис, позвольте, я накажу этого глупого ученика. Он больше никогда не посмеет нарушать приказы учителя.

Артур взорвался от гнева.

— Какой бред, учитель Тарчет. Я не мог бросить Саймона в беде. Что же, по-вашему, надо было оставить его в зубах этой твари? Так знайте, если кто-то ещё будет нуждаться в моей помощи, я не стану дожидаться ваших приказов. Я немедленно окажу её.

Тарчет потерял дар речи, безмолвно рассматривая зарвавшегося юнца. Учитель не мог поверить, что ученик позволяет себе разговаривать с ним в таком тоне.

Артур непоколебимо смотрел в глаза учителя, выражая твёрдую уверенность в своих словах. Видя решимость мальчика, Осирис растянул губы в восхищённой улыбке.

— Да ладно тебе, Малициус, — воскликнул он и хлопнул учителя по плечу, — мальчишка в чём-то прав. В конце концов, всё обошлось без травм.

Тарчет недовольно кивнул и решил отложить расправу над дерзким учеником.

— Собирай свою группу, — приказал негр и пошёл одеваться.

Артур ещё раз посмотрел на озеро. Огромная туша чудовища почти полностью исчезла под водой. На секунду мальчик почувствовал удивление: как он вообще решился напасть на такого монстра? Теперь, когда боевой азарт благополучно растаял, Артур осознал, каким безрассудным был его порыв. Если бы не своевременная подмога Осириса, лежал бы Смилодон сейчас на дне озера, или, что ещё вероятнее, в желудке плегаза.

Тарчет тоже пребывал в некотором смятении, определенно чувствуя, как что-то смущает его в этой истории. Наконец он понял, что именно. За последние годы младшие ученики частенько погибали в удушающих кольцах подводных змей. И это считалось нормой. Никогда еще мастер Осирис не пытался никого спасти. Что же на этот раз поменялось? Почему Смилодон стал причиной другой реакции? К счастью, Тарчет не любил очень долго предаваться размышлениям, и уже через пару часов выкинул эту историю из головы.

[1] Грандмастер — ранг чародея в Шаал-Дуран, соответствующий рангу архимага в других магических объединениях.

[2] Паутина Теней — излюбленный двеомер чародеев Шаал-Дуран Высшего Круга (гранд-мастеры, иерархи). Позволяет высосать жизненную энергию из демонов Туманики, призванных в Физический Аспект. Обычно используется для ритуала Вознесения.

Глава 11. Первый год обучения

Глава 11

Первый год обучения

«Техника Арланда Элемарского — первый и второй годы обучения,

техника Схрона из Безумной Пустыни — третий, четвёртый и пятый годы обучения,

Райга Сердцепрокалывающая — пятый, шестой, седьмой годы обучения,

техника Джирола Смертоносного — начиная с шестого года,

техника Тау — начиная с восьмого года,

тайная техника Этратиус — по обстоятельствам и способностям, не ранее чем с десятого года обучения»

План учебного процесса дома Шандикор,

утверждён Зератом Ахарисом в 10871 году

— Рассказывай Осирис, — приказал Зерат, пытаясь устроиться поудобнее в своём троноподобном кресле из чистого серебра. — Я слышал, наш мальчик удивил-таки старину Малициуса.

— И не его одного, — осклабился негр, застыв перед главным мастером в Зале Для Аудиенций. — Артур даже меня заставил схватиться за сердце. Кто бы мог подумать, что он бросится на выручку этому недотёпе. Каждый год кто-то из учеников погибает в зубах плегазов, но никогда раньше ученики не пытались спасти своих одногрупников.

— Это так, — кивнул Зерат.

— Тем более, что у Смилодона почти нет друзей в его группе. Напротив, ученик Саймон, которого он спас, относится к числу его недругов. Это происшествие, честно говоря, меня обеспокоило.

— Почему? — спросил глава Шандикора.

— Агно воспитывает Смилодона чересчур мягким, я бы даже сказал, сентиментальным. Я помню твои доводы, Зерат. Мол, так и надлежит воспитывать Губителя, если мы хотим управиться с ним, когда подойдёт время. И всё равно, меня гложут сомнения. Правильно ли это? Что если мальчишка станет похож на тех моралистов, которые на каждом углу в Свободном Союзе[1] кричат о свободе слова, отмене рабства и прочей чепухе? По-моему, это сильно осложнит нашу задачу. И, кроме того…

Осирис замолчал, неуверенно глядя на зеркальную маску Зерата.

— Продолжай, — велел главный мастер.

— Мне кажется, Губитель должен в любом случае оставаться самим собой. Губителем.

Зерат раздражённо взмахнул полами зелёной мантии.

— Действительно, твои рассуждения, Осирис, логичны. Но только на первый взгляд. Ты не видел Губителя в гневе, а я имел сомнительное счастье наблюдать его в таком состоянии. В прошлой его инкарнации.

— Ты имеешь в виду варвара Смилодона?

— Его самого, — подтвердил Зерат. — В прошлой своей жизни Губитель не был Покинутым, как сейчас. Казалось бы, всего лишь человек, что он сможет сделать? Ан нет! Я не вмешивался в воспитание варвара, как ты его назвал, а лишь наблюдал со стороны, поджидая момент. И я скажу тебе, то, что из него получилось, ужаснуло бы даже тебя. Он стал безжалостным убийцей с непомерным тщеславием. А когда он повёл за собой армии, я понял, что опоздал. Смилодон Завоеватель вполне мог захватить все Золотые Королевства. Народ боялся его, но уважал. Никогда ранее, как впрочем и позже, в Саул Тай не было такого харизматичного лидера. Он бросил вызов Единому Дрону и подчинил себе Долину Костей. Все варварские племена Хотху, которые обитали в долине, принесли ему клятву верности. А затем настал черёд Золотого Эрегиона. Смилодон разграбил знаменитые Альтаир и Ариф-Кангуран, после чего, окрылённый успехом, осадил Белокаменный Крондор.

— Я читал об этом в летописях, — кивнул Осирис, в который раз поразившись долголетию Зерата. История с варваром Смилодоном была актуальна три тысячи лет назад, в конце Жёлтой Эры.

— Да, было времечко, — мечтательно прошептал глава Дома и раздражённо ударил по зеркальной маске.

Этот бессознательный жест многое сказал Осирису. Очевидно, в то время Зерат ещё не носил свою маску.

— Кстати, — заметил Осирис, — в тех же летописях я читал, что Смилодона убил некто Шуастра Злобный, один из самых сильных Тёмных Магов, к тому времени ставший изменником своей гильдии. Ты случайно его не знал, Зерат?

— Шуастра? — в голосе главного мастера проскочила смешинка. — А как же. Конечно, знал. Его настоящее имя Шуастра Валуа ди Бри. Ты правильно сказал, Шуастра был сильным магом. Он владел артефактом, который смертные с трепетом называют Глазом Девайла. Многие думают, что этот коарим[2] был подарен Шуастре самим Девайлом-Разрушителем, но это не верно. Как-нибудь я расскажу тебе эту историю.

— Но если Шуастра был столь могущественным, что сумел прикончить Губителя, как же его одолел обычный эльфийский рыцарь? Как его там…хм, Кузгар Перо, что ли? — недоумённо воскликнул Осирис.

Зерат оцепенел, и Осирис почувствовал, как от него исходят флюиды черной ярости:

— Обычный рыцарь, говоришь? Что за чушь! Кузгар Орлиное Перо был денатосом Копья. Одно из Чад Жизни…

— Наш древний брат Малкори? — изумился чернокожий мастер. — Теперь мне всё понятно.

— Ни черта тебе не понятно, Осирис. Не спеши хоронить Шуастру, пока не увидел его мёртвое тело.

Внезапная вспышка гнева со стороны главы Шандикора заставила негра отступить на шаг назад. В следующую секунду Зерат уже взял себя в руки и спокойным тоном заметил:

— Теперь ты должен понять и согласиться с моим решением относительно выбора наставника для мальчика. Если Артур хоть чем-то будет напоминать себя прошлого, это смешает нам все карты. Пусть уж лучше им занимается брат Агно, до поры до времени. Второй Смилодон-Завоеватель нам не нужен.

Слова Безликого заставили Осириса призадуматься. И в ту же секунду он ощутил непонятный страх, лёгким ветерком всколыхнувший душу воина. Шутка ли, эксперимент с Губителем мог привести их в Харат, прямиком в Озеро Смерти.

***

— Это не было случайностью, малыш, — тяжело вздохнул Агно и погладил Артура по буйной шевелюре.

Ученик отстранился от наставника. В его глазах застыло выражение недоумения и тревоги.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Плегаз. Он напал на вашу группу не случайно. Он должен был напасть.

Сердце ученика обдало холодом. Но, всё ещё сомневаясь в смысле сделанного открытия, он поспешил развеять сомнения:

— Но ведь эти чудовища… Разве они не должны сейчас спать? Так говорил учитель Френэ.

— Это правда. Но, видишь ли, мастер Осирис (тот громила в адамантовой кольчуге) имеет специальный свисток, с помощью которого можно разбудить любого плегаза, даже в период спячки.

— Это неправда, — прошептал Артур, не в силах принять действительность. — Зачем? Ведь кто-нибудь мог погибнуть?

— Мог, — кивнул Агно и отвел глаза. — Это было своеобразное испытание на выдержку и силу. Все первокурсники должны пройти через него, даже ценой своей жизни. Скажу больше, когда мне было семь лет, в моей группе погибло три ученика. Все они отправились на корм водяным змеям.

— Но это же чудовищно, — Артур больше не мог сдерживаться. В его глазах пылали гнев и желание призвать к ответу всех тех, кто выдумал это бессмысленное в своей жестокости испытание.

Агно отшатнулся, опалённый яростью ученика, но уже через мгновение его лицо тоже исказилось от гнева.

— Чудовищно? Ты действительно так думаешь? А что в этом мире не чудовищно? Каким человеком ты хочешь стать? Тем, кто несет свет в массы и оберегает слабых и сирых? Тем, кто закрывает глаза и не видит всей серости ничтожного существования, в которой прозябают эти убогие, стенающие по всему миру? Таким ты видишь свой удел и предназначение? Ну тогда приготовься разочароваться, малыш. Однажды ты осознаешь, что в твоей душе больше не осталось ни грамма жалости, ни капли сожаления для тех, кто будет цепляться своими слабыми ручонками за твои ноги, мешая идти вперед. Ты поймешь, что они — все эти просящие — хотят только одного — увидеть, как ты дрогнешь под тяжестью их страданий и присоединишься к ним. Это будет миг их триумфа. Вот почему не стоит с таким бездумным пафосом уничижать наш образ жизни. Ты думаешь в Кион-Тократ нет морали? Ты заблуждаешься, дружочек, она есть и очень проста. Каждый из нас от рождения свободен и волен сам принимать решения. Мы можем жить, а можем умереть, и в этом вся прелесть. Тот, кто думает, что жизнь сама по себе, какой бы она ни была, и есть величайшая ценность, либо законченный идиот, либо слабак, не имеющий права на собственное мнение.

Мы не можем и не хотим быть серым подобием друг друга, мы не желаем соответствовать их узкому восприятию нормы. Каждый из тех, кого ты видишь вокруг себя ежедневно, стремится быть ярким и безумным солнцем. Возможно, они выгорят всего за один миг, а затем исчезнут навечно. Но иного им — нам, — не дано, и в этом наше благо. Смирись с этим благом, Артур! Прими свою сущность, как должное. Ведь ты один из нас. Покинутый… Токра… Люди ненавидят тебя за это. Ненавидят, боятся… и это прекрасно. Гораздо лучше той серости, что иссушает смертных, делая их сердца прибежищем для слабости и страха. Да, ты не ослышался, ненависть стала целью нашего существования. Мы живём для того, чтобы нас боялись, но для этого должны искоренить страх в самих себе. Вот причина того, что произошло на озере. Но прежде, чем возьмёшься осуждать нас снова, подумай ещё. Разве это не единственный путь для тех, кого называют Покинутыми?

Артур встревоженно поднялся со стула. С наставником что-то происходило. Ученик никогда ещё не видел его в таком состоянии.

— Наставник? — воскликнул Артур, в надежде прервать болезненный монолог.

Но мастер уже не слышал ученика. Собственное страдание Агно, результат многих бессонных ночей, вырвалось наружу в форме обличительной речи. Впрочем, Агно Серканис старался убедить не мальчика. Себя… И не сумел. Скорбно опустив глаза, Покинутый тихо прошептал:

— Хочу признаться тебе, малыш. Мне тоже опротивели принципы нашего общества, которые диктует Устав. Мне тоже ненавистен Орден, взращивающий убийц и убивающий своих детей. Но если задуматься, иного нам не дано. Не важно, жизнь или смерть. В глазах Ордена это равноценные понятия. Важнее тот путь, который связывает одно с другим. И вероятно, ты сделал глупость, вырвав Саймона из пасти плегаза. Если так сошлись звезды, значит для него было благом исчезнуть в омуте смерти и никогда не узнать, что значит ярость Охотника, боль ребёнка и крик умирающей жертвы.

Агно замолчал, измочаленный и опустошённый. А затем добавил:

— Кто мы такие, Артур? Покинутые! Одиночество — наш удел, пусть даже мы объединились в это гадкое сообщество, называемое Орденом. Однажды ты всё поймёшь, малыш. Со временем обязательно поймёшь.

— Наставник! — Артур бросился к мастеру и крепко обнял его. Он больше не мог выслушивать горькие слова Агно, в которых выплеснулось всё, что накопилось в душе мастера за долгие годы самопознания и неотвратимого отторжения собственной сущности.

Агно подхватил мальчишку на руки и прижал к груди. Тоска, щемящая сердце мастера, начала отступать.

***

На следующий день, когда Артур прибыл в покои наставника, по его зову, мастер сурово посмотрел на мальчишку и безапелляционно заявил:

— Забудь всё, что я вчера наговорил, Смилодон. Это были бредни сумасшедшего старика, который запутался в своих мыслях.

Артур ненароком улыбнулся. Видимо с наставником всё в полном порядке, ежели он изволит шутить. Нашёлся тут, старик, а ещё самый молодой мастер в Кион-Тократ.

— Займёмся твоей техникой фехтования, — продолжил Агно.

Сняв со стены небольшое крючковатое копьё, предназначенное не для метания, но для ближнего боя, Агно продемонстрировал его ученику.

— Я разговаривал с учителем Малициусом. Надо признать, он отзывался о тебе очень хорошо. Тарчет поведал мне, что за последние четыре месяца ты почти полностью отработал технику Арланда Элемарского.

Артур машинально кивнул, ожидая продолжения:

— Слова Тарчета навели меня на одну мысль, малыш. Если ты действительно справился с позициями Дэкера и финтами Арланда, то самое время приступить к следующему этапу твоего обучения. Незачем тратить драгоценное время, дожидаясь остальных.

— О каком этапе ты говоришь, наставник?

— Его ты выберешь сам. Вот тебе список: техника Схрона, известная как стиль песчаной гадюки ашки; техника Джирола Смертоносного, она же стиль Мечерукого Демона; и, наконец, Райга — удивительная система фехтования, украденная Покинутыми у стражей Сорока Сердец[3]. Кстати, я лучший посвящённый Райги в Доме Шандикор. После того, как победил на ковре поединка мастера Осириса. Ну а теперь, можешь выбирать.

Артур ухмыльнулся:

— Даже зачитывая мне данный перечень, ты умудрился похвалиться своим умением.

— В том нет ничего удивительного, — рассудительно ответил Агно. — Любой человек, познавший в совершенстве какое-либо умение, стремится продемонстрировать это окружающим. В конце концов, все мы тщеславные существа, готовые мериться чем угодно. Однако не уходи от ответа, мой дерзкий ученик.

Артур задумчиво покачал головой.

— А могу я выбрать что-нибудь другое?

Агно удивлённо открыл рот:

— Что например?

— Я слышал, что Покинутые, как только становятся студентами, приступают к изучению некой магической техники, которая враз делает их ловчее и сильнее.

Агно понимающе кивнул.

— Видимо, ты говоришь про технику Тау. Однако я сомневаюсь, малыш, что ты готов к её премудростям.

— Почему же, — Артур раздражённо фыркнул, напомнив мастеру сердитого дикобраза.

— Видишь ли, техника Тау вовсе не система фехтования или мечного боя. Это набор практических и теоретических знаний, которые позволяют расширить возможности человека до предела. Другими словами, техника Тау неотделима от других техник, она лишь делает их совершеннее.

— Звучит, как сказка. Вот этим мы и займёмся, — в глазах мальчишки зажегся огонь решимости.

— Ты уверен? Потянешь ли? К твоему сведению учебный план составлялся таким образом не без причины. Ученики ещё недостаточно сильны, чтобы овладеть тау-концентрацией.

— Мне плевать. Ты сказал выбрать, я и выбрал. Или ты уже отказываешься от своих слов?

Мастер насупился. Он начинал сердится на своевольного паренька.

— Ситас с тобой, чертяка. Но смотри, не вздумай скулить, когда недостаток праны подкосит твои ноженьки и рученьки.

— Не боись, старый, — дерзко ответил Артур. — Как-нибудь справлюсь.

— Ладно, приступим, — сухо кивнул наставник и сразу же начал вещать менторским тоном. — «Тау» в переводе означает — сила. Силой условно называют то энергетическое поле, которое образуется вокруг источника энергии, и посредством которого можно управлять энергией для активации заклинаний. Но это если рассматривать с точки зрения магии. В основе же техники Тау лежит принцип мягкого управления тау, иначе тау-концентрация. Это процесс собирания тау в неком сакральном центре внутри себя с целью активации всех скрытых ресурсов организма.

— Лично я ничего не понял из сказанного? — рассерженно выпалил Артур. — Можно объяснить понятнее?

— Понятнее не будет. Сам виноват. Для начала я покажу тебе основные приёмы данной техники, но приготовься к тому, что они не дадутся тебе с первых попыток. К твоему сведению, многие Покинутые так и не овладевают ими полностью. Впрочем, не всё так страшно. Я постараюсь поднатаскать тебя к Состязанию Года, хотя бы на уровне начал. Итак, смотри внимательно.

Агно лениво взмахнул копьём и произвёл стандартную комбинацию выпадов, отражать которые Артур научился ещё месяц назад. Однако затем темп движения ускорился, и выпады уже не казались ученику такими безобидными. Копьё в руках мастера завращалось по спиральной траектории, начиная свой путь от высокого потолка и кончая уровнем пола. Движение снова ускорилось.

Артур изумлённо раскрыл глаза, стараясь уследить за ходом копья. Поначалу это ему удавалось, однако крючковатое лезвие снова ускорилось.

Глазам ученика предстал смертельный вихреобразный смерч, за которым даже само тело наставника казалось смутным размытым пятном. Скорость вращения стала поистине фантастической. Артур глубоко осознал собственную слабость. Сражаться с таким противником, как мастер Агно, казалось ему нереальным.

Когда наставник внезапно остановился, Артур печально произнёс:

— Я никогда не смогу это повторить.

Агно весело рассмеялся:

— Не волнуйся, малыш. Конечно же, сможешь. Не сразу, но со временем. А теперь скажи мне, что больше всего тебя впечатлило в этой демонстрации?

— Скорость! — с завистью воскликнул ученик.

— Верно, малыш. Скорость — это необходимый атрибут любого боевого приёма. Но она лишь следствие. Если же говорить о корнях, то они лежат в той же области, что и магия. И там, и здесь главное — надлежащее использование тау. Маги редко используют этот термин. Чаще, они говорят, внешний спектр альгеана, где под альгеаном они имеют в виду источник первозданной энергии. Таким образом, тау — это триединая форма дух-материя-энергия, которая позволяет магам творить двеомеры. Мы же воины, и управление тау для нас означает немного другое. Но лучше испытать это на собственном опыте. Попробуй сделать следующее: набери в грудь воздух и какое-то время не дыши. Почувствуй внутри себя резервуар, наполненный тау. Его можно представлять по-разному. Лично я представляю поток красного пламени, обдающего меня невыносимым жаром. Но я через боль протягиваю к нему руку и черпаю этот жидкий огонь ладонью. Это моя визуализация тау-центра. У тебя может быть всё иначе. Попробуй нащупать его.

Артур кивнул. Вначале он представил себе огонь, как предложил наставник. Однако никакого эффекта не обнаружил. Тогда ученик решил поступить иначе. Он расслабил тело и отдался на волю фантазии, отрешившись от окружающего мира. Медленно, но верно, разум ученика начал погружаться в мрак, который трепетал, словно живое существо. В следующий миг Артур увидел во тьме яркий образ, внезапно возникший из ниоткуда. Такой близкий и понятный образ. Рассекая тёмные волны пространства-времени, навстречу мальчику огромными прыжками двигалось могучее животное, напоминающее тигра. Мускулы перекатывались под бархатной шкурой зверя, и этот образ заставил Артура восторженно вздохнуть. В тот же миг тау-концентрация развеялась как дым.

Артур раздражённо всплеснул руками.

— Ничего-ничего, — поспешил успокоить его наставник. — Не всё сразу. Ты должен больше узнать о том, в чём именно заключается техника Тау. Слушай внимательно и вникай. С помощью некоторых приёмов ты можешь собрать всё своё сознание в одной точке. Это активирует процесс накопления тау в этой же точке. Как ты знаешь, во время боя, реального или учебного, твои успехи зависят от внутренней собранности. Эта собранность достигает предела, так сказать, своего пика, когда в одном центре собирается три элемента — сознание, он же твой дух, тау как форма энергии и воля, то есть то, что управляет тау с конкретными целями. В результате ты обретаешь более высокую точность, скорость и мощь. Однако здесь имеется одно «но», и отнюдь не маленькое.

Тау может быть разным, в зависимости от того, из какого источника ты его черпаешь. В этом мире много видов энергий, но самая доступная для осмысленной манипуляции это прана — духовная энергия твоего организма. Она накапливается в тау-центре, в чакрах и кофах, ее может чувствовать практически каждый, но, к сожалению, она имеет один существенный недостаток — ограниченность. Другими словами, даже непродолжительное использование техники Тау может вызвать слабость, что воинам противопоказано, если они хотят выжить в сражении. — голос наставника стал суровым. — Поэтому существует негласное правило — использовать технику Тау недолго, не более трех минут, и только в крайнем случае. И всё-таки знать её необходимо.

— Наставник, — в отчаянии вскричал Артур, — я почти ничего не понял.

— Успокойся, малыш. Всему своё время. Я обещаю тебе, что скоро ты все поймешь. Возможно, не сегодня, и даже не завтра, но это случится. Для начала надо осознать, в чём разница между энергией и тау. Кое-кто не видит между ними существенных отличий, но поверь мне, они существуют. Так вот, любая энергия мироздания проистекает из начала начал — Жизненной Энергии, из которой, согласно богословским трактатам, произошли все боги. Магические энергии, коих существует несколько видов, тоже происходят из нее. И самой популярной среди них для многих магов-новичков является прана, она же энергия духа. Прана легко контактирует с сознанием чародея и подвластна осознанному контролю. Она присуща любой органике, накапливается в тау-центре и ею пользуется большинство магов Саул Тай. Точнее, они пользуются не самой энергией, а её внешним спектром, тау.

— Но почему они не действуют напрямую?

— Хороший вопрос, мой дорогой. За ним скрывается суть всей магической системы. Отвечу на него примером. Представь, что ты работаешь на кухне, и тебе надо переставить что-нибудь на плите. Например, котёл. А он горячий. Не станешь же ты хватать его голыми руками? Конечно, нет! И что же ты сделаешь?

— Возьму какую-нибудь тряпку, — пожал плечами Артур. — Или надену перчатки

— В самое яблочко, малыш, — обрадовался чему-то Агно. — Ты правильно понял смысл и назначение тау.

— Неужели? — удивился Артур.

— Конечно. Тау играет роль тех самых перчаток. Если чародей по своей глупости попробует управлять энергией напрямую, подчёркиваю — любой энергией, что с ним произойдёт?..

Артур внезапно прозрел:

— Он сгорит!

— Именно, — кивнул мастер, — сгорит изнутри или, по крайней мере, получит обширную травму тау-центра, а значит и всего мозга в целом. Что зачастую и случается, когда новички становятся чересчур самоуверенными. Я видел несколько случаев, когда тонкие контуры молодых чародеев выгорали полностью, и в лучшем случае они оставались на всю жизнь идиотами, в худшем, просто погибали. Хотя, здесь еще вопрос, что лучше.

Артур задумчиво почесал затылок:

— И все-таки, как научиться управлять праной? И сделать это наиболее безопасно? Я не хочу знаешь ли погибнуть от того, что перепутаю тау с энергией, и выжгу себе мозги

Мастер рассмеялся:

— Кажется, ты действительно начинаешь понимать суть всей этой магической чепухи, если задаёшь такой вопрос.

Ученик издал удивлённый возглас:

— Наставник, ты ставишь меня в тупик. С одной стороны ты утверждаешь, что управление праной чрезвычайно важно для воина, с другой — отзываешься о магии столь нелестно.

— Это не так, малыш. Я лишь хочу, чтобы ты понял, что магия — не панацея от всех бед, и не стоит ею чрезмерно увлекаться. В Саул Тай множество магических орденов и союзов. Большинство из них, так или иначе, связано с религиозными культами. И уверяю тебя, почти каждый чародей считает себя избранным, и ни в грош не ставит воинскую доблесть и мужество. Самоуверенность нынешних магов — их слабое место, потому что воин, доверяющий себе и своему мечу, зачастую может дать отпор магу и поставить его на место. Если повезёт…

Агно неосознанным движением дотронулся до груди и поёжился. Артур знал, что на этом месте у мастера находится огромный шрам, оставшийся у него после «встречи» с неким магом.

— Что касается тау, — продолжил Агно, — здесь ситуация следующая: до тех пор, пока ты следишь за своим состоянием и не усердствуешь сверх меры, все прекрасно. Не забывай, твоя цель — концентрация, а не создание стихиального чара, на основе которого строится двеомер.

Артур сладко зевнул, намекая мастеру, что пора закругляться с лекциями. Но Агно сделал вид, что ничего не заметил:

— Давай-ка, малыш, ещё раз попробуй сконцентрироваться на тау-центре. Глядишь, и поймёшь в чём суть новой техники.

Артур с явной неохотой кивнул и закрыл глаза. Странное дело, на этот раз всё получилось гораздо быстрее. Снова перед ним распростёрла свои объятия глубокая тьма. И снова в ней двигался прекрасный саблезубый зверь.

«Вот он, образ моего тау-центра, — подумал мальчик, — здесь собирается моя прана…»

Саблезубый внезапно застыл. Его огромные глаза цвета меда распахнулись до предела, устрашая первозданной свирепостью, чуждой пониманию обычного человека. Затем зверь начал светиться изнутри, и тьма дрогнула, отступила, как будто испугавшись неведомой древней мощи.

Прошло совсем немного времени (по субъективной оценке Артура), и мальчик вдруг ощутил странную взаимосвязь, возникшую между ним и прекрасным зверем. Они не были единым целым, нет, но всё равно чувствовали друг друга, и знали, что так и должно быть. Тигр оглушительно взревел, пребывая в диком восторге и приветствуя своего маленького гостя. Артур ощутил внезапный прилив сил, и осознал, что может управлять той энергией, что наполняет полупрозрачный, исторгающий брызги света, образ смилодона.

Лёгким усилием воли ученик направил сверкающий поток праны в свои руки. В следующий миг раздался страшный грохот, острая боль пронзила тело мальчика и его отшвырнуло к стене. Обожжённые ладони противно болели. Концентрация духа пропала, а вместе с ней и образ смилодона.

Артур расплющил глаза, и его взору открылась пренеприятная картина. Агно стоял у противоположной стены, засыпанный мелкой каменной крошкой и покрытый чёрной копотью. В метре от него в стене красовалась небольшая дыра. В воздухе, затмевая свет факелов, кружилась сажа, смешанная с пылью.

— Наставник! — встревожено воскликнул Артур, опасаясь за жизнь своего учителя.

— Со мной всё нормально, малыш, — ошарашено промычал Агно. — Чего не скажешь о стене.

Затем Агно шагнул вперёд и помог Артуру подняться на ноги. Мальчишка заметно шатался. Слабость, охватившая его тело, была слишком велика. Только через десять минут он пришёл в себя и поднял глаза на мастера. Тот с недоумением смотрел на него:

— Кажется ты не слушал меня, ученик. Я обучал тебя технике Тау, а не созданию огненных шаров. Зачем ты смешал прану со стихией Огня. Ладно, допустим случайность, но зачем ты построил полиформу из стихиальных чар? Это вряд ли могло быть рефлексом!

Артур молчал, пока Агно продолжал его отчитывать.

— Кроме того, посмотри, что ты наделал. Половину стены разнес в крошку. Как мне теперь это объяснять любопытным.

Артур понуро опустил голову.

— Прости, наставник. Я не хотел. Я не создавал никаких поли… форм. Это тау-центр. Он словно переполнился энергией и заставил меня ее выплеснуть.

Агно недоверчиво покачал головой. Он знал, что обычно это происходит не так. Никогда тау не накапливалась так быстро из духовной энергии, как утверждал ученик. Впрочем, если принять во внимание… Мастер прервал себя на этой опасной мысли.

Видя, что Артур сам не свой от чувства вины, Агно нервно рассмеялся:

— Успокойся, малыш. Никто не станет наказывать тебя за эту стену. Здесь дело пахнет чем-то более серьёзным. Ты понимаешь, что случится если Магикор узнает про этот инцидент? Они тут же заберут тебя к себе, и в ближайшие годы мы вряд ли увидимся.

Эта перспектива по-настоящему испугала Артура. В Шандикоре у него больше не было друзей, остался только наставник. Но он вовсе не хотел оказаться в руках магов. Слухи о том, чем занимаются чародеи в своих лабораториях, страшили Смилодона гораздо больше, нежели плеть учителя Малициуса. Мальчуган сильно побледнел, и Агно поспешил его успокоить.

— Просто не рассказывай об этом никому. И все обойдется.

Выпроводив ученика за дверь, Агно наконец расслабился. Что собственно произошло, подумал он. Ну да, способности у мальчишки феноменальные, но он и так это знал. Главное, чтобы об этом не узнали в Магикоре. Как бы они там взвыли в своей Айбэш-Зу, узнав, как лихо их провел Безликий. Артур Смилодон. Он с первой попытки обнаруживал свой тау-центр, создал непростой двеомер на уровне адепта. И ведь всему этому есть простое объяснение. На ум мастера пришло одно слово, ставшее когда-то смертельным пророчеством всему миру — Губитель. Агно Серканис снова отогнал эту мысль, не позволив ей оформиться в нечто большее.

***

Дни летели незаметно, сами собой складываясь в недели и месяцы. Многочисленные тренировки и физические занятия на свежем воздухе сделали своё дело: ученики вытянулись и окрепли, разительным образом отличаясь от тех детей, которые сравнительно недавно переселились в казармы из Ангалора. Уроки учителя Тарчета, также оказались весьма полезными. Даже самый слабый в группе ученик мог с лёгкостью продемонстрировать тройной удар с разворотом корпуса, который обожали гвардейцы Аркании. А благодаря урокам чародея Френэ все ученики могли отличить свирепого плегаза от элементали Земли.

Среди сверстников Артур заслуженно считался лучшим в области фехтования. Второе место занимал Келноз, которого весьма раздражало, что первенство удерживает не он. Тем ни менее успехи не радовали Смилодона. Единственный друг, Дик Азарус, отдалился от него, поддавшись на грубые и примитивные провокации со стороны Келноза. Артур не раз подходил к приятелю, надеясь помириться, однако Дик оказался упрямым, словно осёл. Насмешки Граникуса привели к тому, что Артур, судя по всему, потерял единственного друга среди учеников.

Однажды утром, когда первокурсники вышли из столовой и направились на урок «монстрологии», Артур не выдержал и подбежал к Азарусу.

— Дик, — окликнул он его, — Дик, подожди. Пожалуйста, выслушай меня.

Азарус остановился. Повернувшись, он обратил на Артура холодный взгляд незнакомца.

— Слушаю тебя, Смилодон, — резко произнёс он.

— Что с тобой происходит, Дик? — горячо воскликнул Артур. — Я не понимаю, разве мы больше не друзья? Вспомни, мы же всегда были вместе. Келноз завидовал нашей дружбе и не раз пытался её разрушить. Неужели ему это удалось?

Глаза Азаруса потеплели. Он словно воочию увидел себя и Артура несколько месяцев назад. Тогда больших друзей, чем они, не было во всём Ордене. Но уже в следующий миг перед внутренним взором ученика встала насмешливая физиономия Граникуса, который вместе со своими дружками издевался над ним. Называл трусом и тенью Артура! Новый приступ гнева заставил Азаруса сжать кулаки.

— Смилодон! Неужели тебе неясно? Всё кончено. Устав не одобряет дружеских взаимоотношений между учениками. Келноз лишь позволил мне это понять, и я благодарен ему за это. Так что прошу тебя, не докучай мне больше своими глупостями.

Азарус развернулся и с холодным видом ушёл вперёд. Артур остался на месте, удручённый и потерянный. Слова Дика больно ударили по его самолюбию.

— Ладно, — прошептал он, — если Дик так хочет, я оставлю его в покое.

Когда Артур добрался до учебного зала, урок «монстрологии» уже начался. Учитель Френэ неодобрительно покачал головой, и, словно нехотя, хлестнул Смилодона своей плетью. Опаздывать не дозволялось никому, даже лучшим ученикам. Глаза Келноза радостно заблестели.

— Займи своё место, Смилодон. И слушай внимательно. Так и быть, ради тебя я начну свой урок сначала.

Артур, потирая на плече кровавый рубец, покорно опустил глаза и занял одну из циновок. Чародей приступил к обязанностям преподавателя.

— Итак, — сказал он, — я уже начал рассказывать вам о разумных существах, населяющих Саул Тай. Азарус, повтори своему другу всё то, что услышал недавно.

Дик поднялся с циновки и наградил Артура сердитым взглядом.

— В нашем мире все разумные расы делятся на три вида. Это светлые расы, тёмные и нейтральные. Светлыми принято называть людей, эльфов и дварфов, поскольку они сражались с войсками Тёмных Богов в Смутные Времена Гарата. К тёмным расам причисляют тёмных эльфов, исполинов, тарлингов и огров. Именно они составляли войска Терфиады, когда та решила подчинить Мир своей воле. К нейтральным расам относятся айгуры-мышееды, киары и гноллы. Они не участвовали в Войнах Гарата ни на одной из сторон.

— Ты забыл назвать варталов и церферов, — заметил учитель. — Сейчас эти таинственные создания больше не встречаются, но были довольно распространены в Смутные Времена. Хорошо, Азарус, садись. Сегодня мой рассказ будет посвящён так называемым «светлым расам».

Дик сел на место, сохраняя на лице презрительное выражение. Артур не сомневался в том, кому оно предназначено.

— Светлые расы! — с издёвкой продолжил Френэ, — какое лживое выражение. Это люди-то светлые? Эти алчущие наживы грязные создания. Они готовы перерезать друг другу глотку ради собственной выгоды и положения в обществе. А эльфы? Неужели кто-то может обмануться их крикливой маской чести и достоинства. Только не мы, бесчисленные столетия наблюдавшие со стороны.

Эльфы или альвары — существа древние, пришедшие в Саул Тай задолго до людей. Их многочисленные империи ещё до Смутных Времён Гарата постоянно враждовали между собой. Затем пришли Всесильные Боги. Они развязали войну, в которую были втянуты почти все расы Саул Тай. И эльфы дрогнули. Их империи распадались, словно карточные домики, рушились одна за другой. Когда же легендарные Лученосцы уничтожили легионы Тьмы и поставили над Саул Тай свои Ограждающие Сферы, раса эльфов окончательно пришла в упадок. Их начали вытеснять люди, якобы их добрые соратники в военное время. И что же мы видим сегодня? На нашем материке больше не осталось ни одного эльфийского государства.

Келноз поднял руку, давая учителю понять, что у него созрел вопрос.

— Слушаю, Граникус, — благосклонно кивнул чародей.

— Учитель, вы говорите, что раса эльфов пришла в упадок. Но как же великая империя Эйдин-Рок? Разве она не считается одним из сильнейших государств в мире? Арканийская империя не раз пыталась подчинить себе острова, однако эльфийская вотчина так и не была покорена. Напротив, она стала ещё сильнее.

— Ты прав, Граникус, — кивнул Френэ. — Эльфы или, как они сами себя называют, — альвары, весьма крепко обосновались на островах Эйдин-Рок, к примеру, на том же Мароне. Однако посуди сам. После сокрушительных войн Гарата эльфы имели четыре государства на материке Варум. Сейчас же, спустя двенадцать тысяч лет, всё, что у них есть, — это сравнительно небольшие клочки суши, затерянные в безбрежных водах океана. Регресс налицо. Тем ни менее, как ты верно выразился, Эйдин-Рок считается могучей державой, а его обособленность — главное преимущество альваров. Ни одна наземная армия не сможет выжечь страну эльфов, а на море нет никого равного им.

Френэ замолчал, высматривая среди учеников очередную жертву.

— Смилодон, что ты можешь сказать о расе эльфов?

Артур вздрогнул от вкрадчивого голоса чародея.

— Я, учитель? Эээ… Например то, что они являются самым умным народом в Саул Тай.

— Верно, — удивлённо протянул Френэ. — По шкале, введённой одним древним мозгоправом[4], эта раса имеет восемьдесят шесть баллов, в то время как люди — всего лишь восемьдесят один. Но не стоит забывать, что это средний показатель.

— Также мне известно, — продолжил Артур, — что альвары живут гораздо дольше людей, в среднем восемьсот лет. Большинство эльфов — хорошие лучники. Умению обращаться с оружием обучены даже женщины этой расы.

— Я смотрю, ты просто кладезь знаний, Смилодон, — насмешливо сказал чародей.

Артур без тени бахвальства кивнул.

— Об этом я прочитал в библиотеке.

— Вот как? Может быть, ты знаешь, кто правит эльфами?

— Конечно, знаю. Своего нынешнего императора альвары называют Зелёным Властелином. Он принадлежит к династии Карансу, которая считается сильнейшей династией Алмазной Башни. Настоящее имя Зелёного Властелина — Кригерт Тёмный Клык. Наиболее вероятный претендент на эльфийский трон в следующие пятьсот лет — его сын Ягерт Остроглазый. Всего же имеется восемь эльфийских династий, основатели которых когда-то возвели Алмазную Башню, для того чтобы с её помощью сокрушить легионы аргусов. Всё это напоминает сказку, но как известно, нет дыма без огня.

Обширные познания Артура привели чародея в восторг. Остальные ученики начали недовольно посматривать на Смилодона, испытывая раздражение.

— Верно, — согласился маг, — может, ты и про дварфов что-нибудь расскажешь?

— Если пожелаете, учитель.

— Давай, — приказал Френэ и уселся на единственный стул в комнате.

— Раса дварфов столь же древняя, как и эльфийская. Она существовала задолго до Смутных Времён Гарата. Однако дварфы никогда не создавали империй, так как предпочитают жить высоко в горах. Дварфы достаточно низкого роста, и всё же превосходно владеют топорами и кирками. Против их фаланги не устоят даже отборные человеческие войска. Древнее название дварфов — двараги. Именно так называют они сами себя. Двараги не имеют государств, однако объединены в огромные кланы, каждый из которых владеет той или иной горой. Наиболее известными кланами являются клан Щербатой Секиры, клан Каменных Ртов и клан Земной Элементали.

Живут дварфы приблизительно пятьсот лет, и потому справедливо считаются долгожителями. Все дварфские кланы подчиняются таинственному владыке, которого величают Земляным Карликом. Дварфы чтят древние традиции своего народа, и не допускают в горные владения ни людей, ни эльфов. Кроме того, двараги весьма гордятся своей собственной магией, которая неподвластна ни одной другой расе, впрочем, как и магия эльфов.

Артур замолчал, и чародей поспешил подтвердить всё вышесказанное.

— Я только добавлю, — произнёс он, — что дварфы не раз становились тем связующим звеном, что соединяло другие светлые расы. Последняя война между остроухими и людишками состоялась почти двести лет назад. Император Аркании по глупости своей ввязался в затяжные бои с флотилией альваров. Ни одна из сторон не желала уступать. Обе стороны считали себя правыми и отстаивали свои права, не считаясь с потерями. Этот конфликт впоследствии назвали Войной Белой Гордости. Не известно, чем она могла закончится, если бы не дварфы. Они вмешались в переговоры и добились-таки мирного договора, воспользовавшись своими дипломатическими и экономическими рычагами.

— Вот видите, — воскликнул Артур. — Значит, дварагов действительно можно причислить к светлым расам.

— Почему же? — насмешливо скривился Френэ. — Ведь они искали свою собственную, скрытую выгоду.

— Но какую? — удивился Артур. — Насколько я понимаю, война между людьми и эльфами была только на руку дварфам. Они могли продавать своё оружие в больших количествах. И всё же они выбрали мир, поскольку знали, что война пожирает всех, даже непричастных к ней.

— Ну… — чародей смутился, чувствую в словах ученика железную логику. — Давайте оставим эту тему. Нам всё равно не понять тайного смысла дварагских поступков.

Френэ прошёлся по залу, а затем просветлел, осенённый внезапной мыслью:

— Забудем про эльфов и дварфов. Эти расы одряхлели за долгие тысячелетия собственного превосходства. Императорская Эпоха ознаменовалась усилением человека, и именно эта раса грозит Миру новыми кровавыми войнами. Да-да, мои ученики, я знаю, что говорю. Как вы думаете, где в наше время сконцентрировалась наибольшая опасность для спокойствия Саул Тай. Какая из держав может обладать достаточной силой и, главное, волей, чтобы подчинить себе весь мир, ввергнув его в череду войн?

Последовал ряд ответов. Одни называли Арканию, другие острова Ямата — империю Белой Королевы. Кто-то упомянул Этраску, кто-то Лимпотику — страну кровожадных чёрнокожих воинов. И каждый раз чародей Френэ только качал головой и язвительно улыбался.

— Хватит, — он поднял руку, пресекая поток ответов. — Неправильно.

— Назовите эту империю, учитель, — попросил Келноз, расстроенный, что не смог ответить на вопрос чародея.

— Это не одна империя. Это множество небольших государств. И почти все они враждуют между собой. Но если однажды найдётся лидер, который сумеет объединить все части мозаики в одно целое, мир содрогнётся.

— Золотые Королевства, — догадался Артур.

— Правильно, Смилодон. Сейчас калифы и шейхи готовы перегрызть друг другу глотки, но недалёк тот день, когда они поймут свою силу. И тогда… Тогда эльфы, дварфы и человеческие империи содрогнутся, а затем исчезнут навсегда, погребённые под жёлтыми ассасинами.

Артур печально покачал головой. Он тоже читал пророчества Ханги Безумной, но не желал верить её жутким предсказаниям. На этом урок «монстрологии» завершился.

[1] Свободный Союз — политический союз трех Великих Имерий Варума — Ларии, Джипура и Никсы.

[2] Коарим (эльф.) — артефакт-преобразователь, черпающий тау у своего владельца для создания мощных двеомеров. Другими словами, только маг может воспользоваться коаримом, в отличие от тавронов, так называемых волшебок.

[3] Стражи Сорока Сердец — элитарное подразделение воинов, охраняющее Белую Королеву — владычицу островов Ямата и Утробную Башню — место заточения самых опасных преступников Саул Тай.

[4] Гронволл Мозгоправ — исследователь, учёный. Отец психологии в Саул Тай. Занимался изучением интеллектуальных способностей у представителей всех рас Саул Тай. После многих изысканий ввёл шкалу измерения ума, получившую название «шкала Гронволла»

Глава 12. Состязание Года

Глава 12

Состязание Года

«Каждый денатос, именуемый также Чадом Малкори, обладает Призванием, которое определяет его сущность: Смерть, Жизнь, Равновесие. Всего существует восемь Призваний, зафиксированных в анналах Адамантия: денатосы Смерти — Чёрная Звезда, Кровь, Мрак; денатосы Жизни — Белая Звезда, Молот, Копьё; денатосы Равновесия — Четыре Стихии, Ярость. Слухи о существовании третьего денатоса Равновесия с Призванием Разума после многочисленных проверок не получили своего подтверждения»

библиотека Храма Адаманта, 334 рукопись

Первый год ученичества подходил к концу. Для Артура, как, впрочем, и остальных, это время не прошло впустую. Ученики изменились и телом, и душой. Вчерашние дети превратились в воинов, и предстоящее испытание должно было со всей наглядностью продемонстрировать это. Последние дни перед Состязанием Года оказались особенно тяжелыми. Ученики долго и нудно шлифовали своё мастерство, оттачивали каждый приём, занося его в рефлекторную память.

Агно уделял воспитаннику всё больше и больше времени. Вдвоём с Артуром они проводили долгие часы в небольшой тренировочной комнате мастера. Здесь Артур научился в совершенстве владеть своим деревянным мечом, хотя Агно по-прежнему не разрешал мальчишке дотрагиваться до настоящего оружия.

Артур и сам понимал, сколь много он вынес за истекший год. Мальчишка изучил в совершенстве технику Арланда, познакомился с основными приёмами техники Схрона, и даже кое-что вынес для себя из техники Тау. И мальчик знал, кого ему стоит за это благодарить. Впрочем, главная заслуга мастера Агно была совершенно в другом. Артур своими глазами видел, в кого превращаются его однокурсники. Циничные, жестокие личности. Они почти полностью переняли характеры своих наставников. Победа любой ценой — эта идея стала аксиомой, основным догматом поведения. Пройтись по головам товарищей не считалось зазорным. Смилодон прекрасно понимал, что остался самим собой лишь благодаря любимому наставнику, который заменил ему не только друга, но и отца.

И всё-таки Смилодон страдал. Он видел, как сильно изменился Азарус. Дружище Дик. Он избегал Артура, замкнувшись в себе. Его лицо стало чужим, а в глазах поселилась ненависть.

А дни, меж тем, убегали прочь, подобно песчинкам в хрустальных часах Саул-Джейнар[1], отмеряющих время по воле Ямата. Пришёл час финального испытания.

***

Главный учитель Тарчет привёл группу Смилодона в комнату, в которой уже собрались ученики первого курса Мазадорга и Вентар. Судя по тому, как долго Покинутые спускались по лестнице, они вышли за пределы своего замка, и находились теперь в верхних пещерах Дан-Мира. Артур сразу же вспомнил десятки рассказов о тех тварях, что подстерегали свою жертву в тёмных недрах подземья. Неужели испытание будет таким опасным? Все ответы ждали впереди.

— Слушайте меня, сопляки, — велел Тарчет и обвёл учеников грозным взглядом. — Когда раздастся гонг, вы войдёте в эту дверь и за три отведённые вам минуты займёте своё место в Лабиринте. Когда гонг ударит вновь, начнётся Состязание Года. Каждый из вас будет вооружён вот этим предметом, — Тарчет взял в руки длинную трость, почти вся поверхность которой была покрыта странным серебристым материалом.

— Это стрекало, — пояснил Тарчет. — Специальное оружие для несмертельных поединков, результат усилий умельцев в Проклятой Цитадели. Достаточно одного касания к телу, и вы парализованы минимум на полчаса. Бороться с оцепенением бесполезно. От магического удара не спасает даже одежда. Правила просты: победить противника любой ценой. Удальцы, занявшие первые пять мест, будут награждены правом полёта на шварке. А теперь можете разбирать стрекала.

Возбужденные ученики с гулом набросились на стол, где было разложено магическое оружие, и вскоре он оказался пуст. Артур с опаской посмотрел на доставшуюся ему трость и не сумел скрыть недовольство. Он предпочел бы обыкновенный деревянный меч, но с учителями не спорят.

Напоследок дав парочку ценных наставлений, Тарчет с достоинством удалился. Для наблюдения за состязанием было отведено место на обломке гигантского сталактита, удерживаемого цепями над Лабиринтом. Лучшей точки обзора попросту не существовало. Учителя и наставники уже начали там собираться.

— Артур, — за спиной Смилодона раздался знакомый голос.

Он обернулся и увидел Азаруса. Дик подошел ближе, и Артуру на секунду показалось, будто между ними никогда и не было никаких размолвок.

— Дик? — прошептал Смилодон.

— Я хотел извиниться, Я действительно вёл себя как последний дурак. Простишь меня?

Кристальная радость обрушилась на мальчика. Он не верил своим ушам. Неужели Дик снова станет его другом? Неужели он пришел в себя?

— Дружище, — продолжил Азарус, — мне удалось подслушать разговор Келноза с его дружками. Они решили объединить свои усилия, чтобы разобраться с тобой в первую очередь.

Слова Дика не стали неожиданностью. Смилодон и сам догадывался о возможном заговоре против себя.

— Ничего страшного, — улыбнулся Артур, — я справлюсь.

— У меня есть к тебе предложение. Давай тоже составим группу. Тогда нам будет легче противостоять Келнозу и его банде. А если в конце состязания останемся только мы с тобой, то определим победителя в честном поединке.

Артур думал недолго.

— Я согласен, — широкая улыбка осветила лицо мальчишки. — Мы их сделаем.

Дик мрачно кивнул, а в следующий миг раздался звонкий удар гонга, эхом прокатившийся по всему Лабиринту. Первокурсники не стали терять время даром, и все как один рванули к двери.

Перед глазами Артура всё смешалось. Примерно двадцать пять учеников из разных Домов Ордена выбежали наружу и оказались посреди огромного Лабиринта. За несколько секунд нелепая разноцветная куча из ученических плащей рассыпались на части. Каждый желал за отведенное время спрятаться как можно дальше, забраться в самые темные закоулки и трещины.

Артур поднял голову и увидел тысячи тонн камня, нависающего над ним. Потолок гигантской пещеры светился мягким приглушённым светом. «Должно быть, какая-то особая разновидность люминесцентного мха», — решил Артур. Благодаря ему Лабиринт обрёл множество полутонов и оттенков, завораживая своей пугающей атмосферой.

Только теперь ученик сумел рассмотреть огромную каменную плиту, парившую под самым потолком пещеры. Она слегка покачивалась на толстых цепях, и видимо по этой причине была ограждена высоким бортиком, у которого стояли учителя и мастера Кион-Тократ. Все они с любопытством смотрели вниз, отмечая каждое действие участников состязания.

— Эй, Артур, — Дик окликнул Смилодона, — хватит любоваться. Осталась всего минута до следующего гонга, а мы ещё не начали искать укрытие. Здесь мы на виду, словно олени в чистом поле. Келнозу даже не придётся нас искать.

Артур кивнул и на языке жестов велел Дику следовать за ним. Азарус раздражённо насупился, но не стал спорить.

Перебегая тенью от одной стены к другой, Артур старался не выходить за границы света. Азарус не отставал. Когда над пересечёнными туннелями прокатился очередной оглушительный удар гонга, мальчишки уже спрятались в небольшой пещере.

— Стоим здесь, — безмолвно сказал Смилодон напарнику.

Тот кивнул, понимая, что Артур сделал правильный выбор. Уползать в глубокие щели, как сделали некоторые из учеников, нецелесообразно. Место должно быть не на виду, но поближе к событиям.

Вскоре чуткое ухо Смилодона уловило тихий шорох. Кто-то осторожно пробирался в нескольких метрах от их пещеры. Мальчишка повернулся к товарищу, и Дик радостно кивнул, показывая, что тоже почувствовал присутствие противника. Артур хотел выждать в засаде ещё несколько секунд, но его приятель внезапно выпрыгнул из тени, разом разрушив замысел Смилодона.

— Лови удар, щенок, — крикнул Азарус, обрушивая на врага своё стрекало.

Скрываться больше не было смысла. Артур выскочил из тени и увидел, как оружие Дика столкнулось со стрекалом его противника. Это был кудрявый мальчишка в красном плаще Дома Мазадорг.

Ослепительная вспышка искр взметнулась в воздух, когда две магические трости с треском ударились друг о друга. Ученик Мазадорга отбил удар и сразу же атаковал сам. Стрекало прошло менее чем в сантиметре от головы Дика, и тот неловко отшатнулся назад. Артур понял, что пора вмешаться.

— Техника Схрона, — процедил он сквозь зубы и в бешеном ритме начал вращать стрекалом перед собой. Ученик Мазадорга попробовал пробиться сквозь защиту, однако каждый раз натыкался на трость, выбивая из неё яркие снопы искр. Азарус удивлённо распахнул глаза. Артур двигался, словно рассерженная кобра.

— Взмах, уход, снова взмах, — шептал Смилодон, комментируя свои действия. — Ложный выпад снизу, укол, пируэт, укол…

Стрекало ударило в грудь ученика Мазадорга, и тот отлетел к стене с выражением боли на лице. Мускулы перестали ему подчиняться, и ученик не смог даже застонать.

— Уходим отсюда, пока нас не обнаружили, — на языке жестов объяснил Смилодон и, не теряя времени даром, ринулся вглубь Лабиринта. Азарус был так потрясён мастерством Артура, что не сразу отреагировал, а потом опомнился и бросился догонять напарника.

Значит, он уже изучает другие техники, — мелькнула мысль. На уроках Тарчета Артур придерживался только тех приемов, которые они проходили. Хитро, решил всех обвести вокруг пальца.

Дик начал присматриваться к Артуру и вскоре отметил его уверенную упругую походку, умение быстро принимать важные решения. Безусловно, Смилодон мог стать первым в этом состязании. Осознав это, Дик почувствовал укол зависти.

Внезапно навстречу им выбежал ещё один ученик. Синий плащ, значит из Дома Вентар. Он вздрогнул и отшатнулся, видимо, не ожидая встретить врагов в этой части Лабиринта. Подобной заминки Смилодону вполне хватило для превентивных действий. Его стрекало описало полукруг и больно ударило противника в ухо. Прошёл магический разряд, и ученик Вентар лишился чувств.

— Здорово ты его, — не выдержал Дик.

— Молчи, — прошипел Смилодон, предчувствуя опасность. — За мной.

Однако уйти далеко им не удалось. Навстречу медленно вышли четыре фигуры, в плащах цвета Дома Шандикор. Ухмыляющийся Келноз выступил вперёд, и Артур понял, что их поджидали.

— Потанцуем, Смилодон? — издевательски улыбаясь, спросил Граникус.

Артур не ответил. В одно мгновение он превратился в берсерка. Келноз едва увернулся от выпада, но его дружку повезло меньше. Искра, и ученик закатил глаза, теряя сознание. В этот короткий миг Артур увидел его лицо цвета мела. Саймон! Тот самый, которого он спас на озере. Вот тебе и благодарность!

Напротив Артура остались стоять всего трое. Келноз быстро сориентировался. Он перестал ухмыляться, осознав, что в битве со Смилодоном должен использовать все ресурсы. Три стрекала одновременно ударили с разных сторон, но Артур быстрыми ударами отбил все, засыпав каменный пол ослепляющими искрами. Мальчик знал, что сейчас на него устремлены глаза всех учителей и наставников. И, конечно, мастер Агно тоже смотрит на него сверху.

Широкий взмах, уход от магической трости Граникуса, бросок вперёд, и ещё один противник потерял сознание.

В этот момент учитель Тарчет крепко сжал поручни на краю платформы и с восхищением выдвинулся вперёд.

— Смилодон великолепен, — выдохнул он, обращаясь к Агно, стоявшему рядом. — Неужели он один справится с пятью?

— Что? — не понял Агно. — Но их же было четверо!

Тарчет оторвался от событий, происходящих внизу, и насмешливо посмотрел на мастера.

— Неужели вы так думаете, брат Агно? Победа любой ценой — таковы правила. А значит, их нет вовсе…

Только спустя пару секунд до Агно дошёл истинный смысл этих слов. И в тот же миг он захотел крикнуть, чтобы предостеречь своего воспитанника от опасности, которой тот никак не ожидал. Однако учителям запрещалось вмешиваться в ход состязания…

Тем временем Смилодон уверенно теснил противников, превосходно владея теорией доминаторства и умением её использовать на практике. Внезапно что-то насторожило Артура, и он убавил напор. В глазах Келноза ученик увидел торжество, а в следующий миг почувствовал спиной парализующую боль, которая буквально скрутила его мышцы и бросила на землю. Но ведь сзади находился только…

— Так-то, выскочка! — прошипел Граникус, и ткнул уже побеждённого Артура своим стрекалом.

Новая волна боли скрутила тело Смилодона, почти отключив сознание. Затем Граникус вместе с дружками поспешил на поиски новых жертв. Артур остался лежать на холодном камне, испытывая отвращение и боль. Но страшнее всего была душевная мука, вызванная предательством.

***

Значительно позже, когда Состязание Года уже завершилось, Артур узнал, что занял всего лишь пятнадцатое место. Однако не это его расстраивало, не это висело на душе тяжёлым камнем. Тот, кого он раньше считал другом, тот, кому он искренне верил, оказался гнусным предателем. Наставник Агно был прав, когда предостерегал его доверять Азарусу. Как он сказал тогда? Устав не приветствует дружеских отношений! Но ведь Дик казался таким верным товарищем? Неужели он мог столь сильно измениться за один единственный год? Или натура негодяя всегда сидела в нём, только глубоко пряталась, до поры до времени?

— Не надо на меня пялиться, Артур, — прорычал вечером Азарус, увидев устремлённый на него взгляд Смилодона. Мальчишки уже улеглись в койки, и многие успели заснуть.

— Я не могу понять, Дик. Может, объяснишь? Как Граникусу удалось обратить тебя на свою сторону?

— Я не переходил на его сторону, — надменно процедил Азарус. — Просто в твоём случае наши с ним цели совпали. Мы оба понимали, что голыми руками тебя не возьмёшь. А когда Келноз предложил мне свой план, я сразу же согласился. Я должен был находиться всё время позади тебя, а при удобном случае поразить в спину.

— Но это же подло! — не выдержал Артур.

— Подло? — цинично усмехнулся Дик. — Это не подлость, это норма нашего общества. Ты же слышал слова Хряка: правило одно — победить любой ценой. И я победил, принеся в жертву всего лишь нашу с тобой дружбу. По-моему, это не очень большая цена за моё пятое место.

Столь грубые, неприкрытые фальшью, слова заставили Артура оцепенеть. Только сейчас, в это самое мгновение, он со всей ясностью понял: их дружбе пришёл конец. Навсегда.

— А ты всего лишь пятнадцатый, — продолжал разглагольствовать Дик. — Мы с Келнозом вышли в пятёрку лидеров, и теперь получим приз. А ты утешайся своей моралью.

— Заткнись, Азарус, — прошипел Артур, не в силах больше выслушивать циничную тираду лжедруга. — Дай мне спокойно заснуть.

Дик хотел ответить колкостью, но увидел лицо Артура и передумал. Ярость и разочарование смотрели на него из ледяных тёмно-синих глаз Смилодона. Азарус не стал искушать судьбу и перевернулся на другой бок.

***

Осирис снова стоял, вытянувшись по струнке перед верховным главой Шандикора. Лорд Зерат с удобством расположился в троноподобном кресле, с интересом посматривая на мастера сквозь зеркальную маску.

— Значит Губитель занял всего лишь пятнадцатое место, — задумчиво произнёс он. — Но ведь ты же меня уверял, что он лучший ученик в своей группе. Разве это не твои слова, Осирис?

— Да, Зерат, — чернокожий здоровяк склонил голову. — Я и сейчас могу это подтвердить. И мнение Хряка…

— Осирис! — возмущенно воскликнул Зерат.

— Хорошо-хорошо, — негр, извиняясь, склонил голову. — Так вот, мнение Тарчета Малициуса не отличается от моего. Такого прекрасного ученика, как Артур Смилодон, Орден ещё не видывал.

— Но почему только пятнадцатое место? — раздражённо буркнул глава Шандикора.

— Да потому, что он наивен и честен. В точности, как его недотёпа-наставник. Он поверил своему другу-ученику, когда тот предложил им объединить усилия. А затем в решающий момент друг предал его, ударил со спины. Насколько я понимаю, теперь их приятельским отношениям пришёл конец.

— Вот значит, как всё было! — удивлённо воскликнул Зерат. — Ну что же, так даже лучше. В будущем Смилодон лишний раз подумает, прежде чем решит довериться кому-либо. В реальном бою, если сомневаешься в напарнике, лучше быть одному против всех.

— Согласен, — кивнул Осирис.

— Теперь скажи мне вот что: брат Белка уже вернулся из Белого Крондора?

Осирис хитро сощурил левый глаз:

— Вернулся. И не он один.

— Что ты имеешь в виду? — Зерат с нетерпением дёрнулся в кресле.

— Сегодня утром из Альтаира прилетел Энди. Да и Сфинкс, должно быть, уже покинул Огненный Город и скоро прибудет в Орден.

Зерат резко хлопнул в ладоши, и тут же в комнате появился маленький человечек с жёлтой пергаментной кожей. Осирис с неудовольствием узнал в нём раба по имени Слит. Последний уже несколько лет служил Зерату в качестве шпиона и соглядатая.

— Слит, позови Энди и Белку. Скажи им, что Зерат Ахарис не намерен ждать, пока они соизволят оторвать свои задницы, чтобы предстать перед главой Дома. Отправляйся.

Ничтожный раб боязливо кивнул, а затем исчез, так же быстро, как и появился. Прошло минут десять. Снаружи раздался чёткий звук шагов, и дверь, ведущая в Зал Для Аудиенций, распахнулась. Внутрь вошли двое. Зелёные плащи не скрывали их крепкие поджарые фигуры, гордую осанку уверенных в себе воинов. Они с достоинством кивнули Осирису, а затем склонили колени перед Зератом.

— Поднимитесь, братья, — приказал Зерат.

Покинутые подчинились.

— Рассказывайте. Сначала ты, Белка.

Воин переглянулся с Осирисом, а затем, придав лицу строгое выражение, начал свой рассказ:

— Ты был прав, Зерат. В столице Турана, великолепном Крондоре, определённо намечается заварушка. Калиф Джалун из рода Велантисов заперт в королевской башне вместе с несколькими преданными ему генералами и двумя отрядами мечников. Его племянник, молодой аристократ по имени Морс, собрал под свои знамёна внушительные силы, и с их помощью осадил дворец калифа. Говорят, на стороне Морса выступает архиепископ Мухтар Бенсал Лариони. Если это так, то уже через несколько дней калиф поймёт, что сопротивление бесполезно и сдастся на милость племянника.

— Я так и думал, — прошептал Зерат. — Этот юноша всегда стремился к власти, и скоро получит её в полном объёме.

— И что с того? — недоумённо воскликнул Осирис. — Нам-то какое до этого дело?

— Какое дело, говоришь? — со смешком спросил Зерат. — Это событие послужит очередным подтверждением.

— Подтверждением чего? — по-прежнему не понимал здоровяк.

— Того, что мы на верном пути, Осирис. События развиваются строго по сценарию, который когда-то был озвучен безумной старухой Хангой. Когда Морс Велантис станет новым калифом Турана, он не остановится на достигнутом. Ты же знаешь, Осирис, этот юноша вхож в ряды Жёлтых Лилий, которые стоят за консолидацию Золотых Королевств. После своей коронации он постарается объединить королевства в одну большую империю. И мне кажется, что первые шаги к этой великой цели уже сделаны.

— Ты прав, Зерат, — вперёд вышел мастер Энди. — Моя сеть шпионов в Альтаире доложила мне следующее: шейх Бахрут собирается через месяц встретиться с Морсом, дабы обсудить будущие планы относительно Золотых Королевств. Просочились слухи, что они хотят стать союзниками, и ожидают, что к ним примкнёт кто-то третий.

— Конечно же, Мустафа Кроткий, — тихо произнёс Зерат, скорее обращаясь к самому себе, чем к мастерам, — шейх Огненного Города. Думаю, когда Сфинкс вернётся в Орден, он подтвердит это.

— Вполне возможно, — пожал плечами Энди. — Уже сейчас из Огненного Города в Альтаир прибыло три отряда Коричневых Черепов и два отряда мамелюков. Якобы дар от шейха Мустафы Кроткого его царственному брату шейху Бахруту. Я сразу подумал, что здесь дело нечисто.

Зерат задумчиво разминал пальцы, переваривая полученную информацию. Наконец он объявил:

— Хорошо, братья, вы оказали мне большую услугу. Теперь можете отдыхать.

Глава Шандикора благосклонно кивнул головой, и мастера покинули комнату. Только Осирис остался вместе с Зератом.

— Ты понимаешь, Осирис, что это значит? — воскликнул главный мастер. — Самые могучие Золотые Королевства стремятся к объединению. Огненный Город, Альтаир и Белый Крондор. Супротив этой силы другие калифы и шейхи не устоят. И через несколько лет Мир содрогнётся под гнетом великой Золотой Империи. А теперь вспомни предсказание Ханги. Последнее из её Книги Судеб.

— Последнее? — задумался Осирис. — Вот это: «И Звери-Всадники придут, дабы вдохнуть силу в ряды желтокожих ассасинов. И конец тысячелетия ознаменуется ужасной войной. Десятки тысяч воителей пронесутся по землям Великих Империй, дабы подчинить их беспощадной воле Четырёх»?

— Это! — подтвердил Зерат. — Звери или, как их иначе называют, Четыре Всадника Апокалипсиса — не просто мифологический образ, тешущий воображение теологов. Они посланники Тёмных Богов. Но пройти в наш мир Всадники смогут только в одном случае: если хотя бы одна Сфера (из тех, что установили Лученосцы) будет разрушена. Это значит, что скоро архиепископ Лариони сделает всё, чтобы исполнить пророчество. Он начнёт искать способ разрушить Сферу. И если те слухи, которые ходят о нём, соответствуют действительности, он сумеет достигнуть поставленной цели.

В глазах Осириса блеснуло понимание.

— Что нам и требуется. Верно?

— Ты угадываешь мои мысли, — насмешливо фыркнул Зерат. — Если же Лариони не сумеет раскусить этот орешек, мы ему с удовольствием поможем. А тем временем, необходимо решить несколько более важных задач. Первая и основная задача — воспитать Губителя. Воспитать таким образом, чтобы после пришествия Зверей он не доставил нам хлопот. Вторая задача — обнаружить наших братьев. И это уже гораздо сложнее. Времени осталось совсем мало.

— Мало? — изумился Осирис. — До Ночи Тёмных Драконов больше пятнадцати лет!

— О Боги, Осирис! Временами ты говоришь такие глупости, что впору удавиться. Пятнадцать лет! Неужели ты считаешь, что этого срока достаточно? Ты, которому уже исполнилось четыреста зим! Эти годы пронесутся так быстро, что не заметишь.

Осирис попытался протестовать:

— Но ведь остались всего двое, — воскликнул он, — двое! Денатос Чёрной Звезды и денатос Мрака. Так неужели за пятнадцать лет мы не сможем найти двух человек?

Зерат откинулся на спинку трона. Доводы Осириса подействовали на него самым благотворным образом. Тревога за судьбу миссии отступила, но не исчезла полностью.

— Однако, кое-что тревожит меня, — продолжил негр. — Ключи Ксанфа!

— Почему это тебя беспокоит?

— Как ты намерен отыскать Третий Ключ? Ведь без него ни Лариони, ни мы с братьями не сумеем сломать Сферу Огня, и все усилия окажутся напрасными.

Маска Зерата полыхнула огнём.

— Это самое меньшее, что должно волновать тебя. Не беспокойся, у меня есть способ обнаружить нужный Ключ, пусть не прямо сейчас, но в скором времени. По прошествии этих пятнадцати лет Дева Огня — она же Третий Ключ Ксанфа — будет в моих руках. Уж поверь мне, дружище. Не забывай, что мы чада Малкори, рожденные плоть от плоти Титанов! Однажды этот мир содрогнётся от нашей поступи.

Осирис восхищенно посмотрел на Зерата.

— Мир содрогнётся, — машинально кивнул он, соглашаясь с Безликим.

— Вот что, Осирис, — внезапно решился глава Шандикора, — отправляйся-ка ты в Арканию. У меня есть предчувствие, что именно там ты найдёшь одного из наших древних братьев. И не спорь со мной.

— Но Зерат, не лучше ли отправить вместо меня Белку или Энди?

Главный мастер покачал головой:

— Они всего лишь Покинутые, а значит хранят верность только себе и Кион-Тократ. Если я отправлю их на поиски Чад Малкори, они станут задавать ненужные вопросы. Мы не должны так рисковать. Во всём Ордене я могу положиться только на тебя, поскольку мы с тобой в одной лодке.

Осирис недовольно скривился, но был вынужден признать разумность этого решения.

— Тебе виднее, — вздохнул он, — ну что ж, Аркания, значит Аркания…

[1] Саул-Джейнар — (жертва Джейнары) знаменитые песочные часы высотой в двадцать два метра. Выполнены из драгоценного прозрачного хрусталя мастерами Андаголина по заказу Белой Королевы Лутриколь в честь предыдущей королевы Джейнары. Часы отмеряют годичный цикл Саул Тай, раз в год жрецы Элинады переворачивают колесо часов с соблюдением всех Ритуалов Света.

Глава 13. Быть Токра

Глава 13

Быть Токра

«Мы дети вечной Темноты,

Безумных мыслей отраженье,

Сыны порочной Красоты,

Иль просто Смерти наважденье…»

Олаф с Перьями, «Поющие во Тьме»

Артур сидел на краю кровати, с тоской рассматривая опустевшую казарму. Учитель Тарчет избавил учеников от всех занятий, позволив им отдохнуть после Состязания Года. Ученикам разрешили покинуть замок без сопровождения наставников, и все кроме Артура умчались к озеру, напрочь забыв о подводных чудовищах. Смилодон остался один. Сегодня у него не было настроения для того, чтобы вместе со всеми резвиться в воде. Подлая измена Азаруса до сих пор не выходила у него из головы. Хорошо хоть мастер Агно ничего не сказал ему после того, как Артур на следующий день показался в его покоях. В противном случае ученику пришлось бы гораздо труднее пережить это предательство.

Взгляд Смилодона опустился на колени, где лежали ножны из простенькой кожи. В тот же миг на лице мальчишки появилась радостная улыбка. Артур, не мешкая, достал из ножен прекрасный кинжал. Чёрный адамантовый клинок сверкал в тусклом свете ламп, услаждая взор опасной режущей кромкой, изящными обводами рукояти и древней гравировкой рун в центре клннка. А как легко он пронзил прочную кожу плегаза, словно пергаментную бумагу.

— Совсем, как жало гигантского шершня, — вслух подумал мальчишка. — А что? Хорошее имя для такого клинка.

Артур осторожно погладил лезвие пальцем, а затем констатировал:

— Да, именно так я и буду тебя называть. Шершень! — и с удовольствием произнёс ещё раз, — Шер-шень, — новое имя кинжала настолько понравилось Смилодону, что он несколько раз попробовал его на языке, ощущая странное удовлетворение.

— Что ты делаешь? — внезапный вопрос заставил Смилодона подскочить на месте.

Он обернулся и увидел Келноза, на секунду забежавшего в казармы.

— Тебя это не касается, — грубо ответил Артур и вышел из комнаты. Граникус недоумённо пожал плечами.

На самом деле Артур был немного смущён из-за того, что не заметил, как Келноз подобрался к нему сзади. Обычно в таких случаях звериный нюх Смилодона всегда предупреждал его заранее. «Видно, я слишком увлёкся», — подумал мальчишка, после чего снова прошептал имя клинка. Шершень…

***

Ученики собрались в комнате, обычно служившей им в качестве плацдарма для уроков фехтования, которые вёл учитель Тарчет. В огромном арочном окне возвышались заснеженные пики гор, вокруг которых парили два-три белоголовых орла. Стремительной молнией пронеслась тяжёлая туша каменного ящера, на спине которого примостилась маленькая фигура Покинутого. «Ярость зверя против человеческого разума», — подумал Артур. Эта величественная картина приковала к себе его взгляд, и он пропустил первые слова Тарчета:

— … и с этой секунды вы становитесь учениками второго курса. Теперь каждый из вас считается воином, ибо ваших знаний и сноровки вполне достаточно для того, чтобы добиться аналогичного статуса в любой империи или королевстве. Это не похвала, а только констатация факта. Но вы должны понимать, что в сравнении с любым выпускником нашего Ордена вы всё ещё малолетние сосунки. Однако не расстраивайтесь, пройдёт несколько лет, и вы приблизитесь к настоящему уровню Токра. Помните, нет предела совершенству.

Ученики раскраснелись от гордости. Слова учителя Тарчета явно пришлись им по душе. Каждый из них уже сейчас видел себя в облачении взрослого воина с мечом-паладором на спине. Тарчет обвёл учеников острым взглядом, прекрасно понимая, что они чувствуют, а затем, пряча в глазах хитрый блеск, объявил:

— А поскольку настоящий воин должен быть вооружён соответствующим образом, сейчас вы смените свои деревянные мечи на оружие, которое более пристало таким бравым ребятам.

В зале поднялся восторженный гул. Один лишь Артур мрачно скривился, представив себе, во что может превратиться любая мальчишеская потасовка, если её участников вооружить смертельным оружием. Ещё год назад Артур радовался бы не меньше других, но за истекшие месяцы многое осознал, и главное — понял, что оружие налагает ответственность. И чем оно могущественней, тем ответственность должна быть больше. Понимают ли это его однокурсники? Артур покачал головой. Вряд ли…

Тем временем в комнату вошёл студент, неся перед собой груду обшарпанных ножен из лёгкого, но прочного материала. По знаку главного учителя разгорячённые мальчишки расхватали ножны, с благоговением и любовью глядя на оружие. Каждому досталось по два меча, и Артур смог убедиться, что на этот раз они способны нести смерть. Правда, это были не тяжёлые паладоры, которыми вооружались выпускники и учителя Ордена, но уже и не тупые деревяшки первокурсников. Слегка изогнутое лезвие клинкеров было пригодно и для отражения прямого удара, и для проведения контратаки. С первого взгляда Смилодон оценил все положительные черты нового оружия. Добротная сталь, хороший баланс, превосходная заточка. И всё же клинкеры учеников даже в подмётки не годились мечам из коллекции мастера Агно. Особенно двум из них.

— Что такое, Смилодон? Тебе не нравятся эти мечи? — спросил Тарчет, заметив кислое выражение на лице Артура.

— Почему же, — ученик пожал плечами, — мечи, как мечи. Я бы даже сказал, весьма неплохие.

— Вот и отлично, — кивнул Тарчет. — Завтра мы опробуем их в серии поединков. А теперь возвращайтесь в казармы и приготовьтесь к небольшому сюрпризу.

Слова учителя насторожили Смилодона. В его взгляде, а также в той интонации, с которой он это сказал, было что-то пугающее.

Ученики кучей-малой вывалили из комнаты и наперегонки помчались в казарменный комплекс. Артур отстал от них, не имея ни малейшего желания обгонять возбуждённых сверстников. Чтобы там ни приготовил Малициус в качестве сюрприза, оно подождёт…

***

Уже с порога Артур понял, что допустил ошибку, позволив шайке Келноза обогнать себя. Первый тревожный сигнал подал нос Смилодона. Нечеловеческое чутьё сообщило ему о чужаке. Судя по запаху, он был молод, скорее даже юн. И очень боялся. Флюиды панического страха или скорее ужаса, заполнили всё вокруг. А затем уже и другие органы чувств подтвердили догадку Артура. Насмешливые выкрики учеников и какой-то полусдавленный плач ворвались в уши Смилодона, словно морской ветер, предвещающий бурю.

Артур, стараясь придать лицу беззаботное выражение, вошёл в казарму и увидел примерно то, что ожидал увидеть. В центре комнаты стоял незнакомый ему мальчишка. Он был примерно на два года старше Артура, чуть выше, но очень худой и щуплый. Человеческий ребёнок! Он сжался в комок, глядя на обступивших его учеников со слезами на глазах.

Артур мгновенно оценил ситуацию. Азарус не участвовал во всеобщей забаве. Вместо этого он развалился на кровати и бесстрастно глядел в потолок. Плач человека, по-видимому, ему не очень досаждал.

— Не трогай меня, — заорал незнакомый мальчишка, когда Саймон ткнул его кулаком в худое плечо.

— До чего же эти людишки слабы и ничтожны, — презрительно фыркнул Келноз, глядя на мальчишку холодным взглядом. — Как тебя зовут, раб?

— Паг, — плаксиво ответил мальчик, — но я не раб.

— А кто же тогда?

— Я… Я свободный человек.

— Да неужели? — насмешливо хмыкнул Граникус. — Скажи-ка лучше: среди вас, людей, все такие же тщедушные и хилые, как ты?

— Я сильный, — разозлился Паг. В его глазах впервые появился гневный огонёк.

Ученики дружно рассмеялись. Саймон вопросительно посмотрел на Келноза, и тот разрешающе кивнул. Тогда задира подошёл к Пагу и изобразил на лице нечто вроде пугливой улыбки.

— Сильный, говоришь? Я уже так боюсь. Прошу тебя, Паг, не бей меня.

Выходка приятеля вызвала у его друзей приступ хохота. Артур все еще стоял у входа, не зная, что предпринять.

Паг покраснел от злости, но слёзы продолжали струиться по его щекам.

— А может быть ты трус? — сделал предположение Саймон.

— Я не трус? — яростно закричал мальчик и выбросил кулак, целя им прямо в лицо обидчика.

Артур неодобрительно покачал головой. Зря Паг это сделал. Он был всего лишь человек и не имел той ловкости и силы, которой от рождения обладали Покинутые. Саймон расхохотался и без труда перехватил руку Пага, сжав ее сильными пальцами. Человек скривился от боли, ощутив на своем запястье захват, подобный металлическим клещам. Здоровенный синяк был ему обеспечен.

— Отпусти его! — под сводами комнаты раздался угрожающий голос, напоминающий шипение кобры. В следующий миг Артур с удивлением понял, что это его голос.

— Ты, Смилодон? — с деланным удивлением воскликнул Граникус. — Присоединяйся к нашему развлечению. Смотри, какой сюрприз устроил нам Хряк.

— Отпусти его, Саймон, — повторил Артур, и на этот раз его голос дрожал от ярости. — Я спас тебе жизнь, помнишь? А теперь прошу взамен, отпусти этого несчастного.

— Не слушай мягкотелого выскочку, Саймон, — велел Келноз, и с вызовом посмотрел на Артура.

Но Смилодон по-прежнему глядел в глаза Саймона, и рука у того дрогнула. Паг с криком облегчения вырвался из круга обидчиков и подбежал к Артуру, к которому вдруг почувствовал безотчётное доверие. Спрятавшись за его спиной, он со страхом ожидал развязки. И Артур понял, что ни за что не выдаст этого недотёпу своим зверски настроенным однокурсникам.

— Отошли к стене, — прорычал он, но те и не подумали подчиниться.

Вытащив недавно полученные мечи, они наступали на Артура, и на их лицах читалась явная угроза. Устало вздохнув, Смилодон достал из ножен свои клинкеры и приготовился к обороне. Он никому не хотел причинить вред, но события вынуждали его сразиться со всеми шестью учениками одновременно. Дик, наконец-то, заинтересовался происходящим и со своей кровати стал наблюдать за развитием событий. По его лицу проскользнула лёгкая тень ностальгии по тем временам, когда он вместе с Артуром вот так, спина к спине, стояли против Келноза и его дружков. Но спустя мгновение на лицо Азаруса вновь вернулось безразличие, а глаза потухли.

— Отдай его нам, Смилодон, — проскрежетал Келноз и тут же нанёс удар мечом.

Смертоносный клинкер просвистел в сантиметре от лица Артура и встретился со своим двойником, зажатым в руке Смилодона. Лязг металла заложил уши. Вдохновлённые примером вожака, мальчишки атаковали Артура, заставив его отступить. Паг за его спиной издал щенячий визг, когда защитник отдавил ему ногу.

«Бесполезно, — подумал ученик, — их слишком много. И каждый из них неплохо владеет мечом».

Но, вопреки этой мысли, Артур разразился шквалом ударов и заставил противников отшатнуться. Мечи порхали в руках Смилодона, который одинаково хорошо владел как правой, так и левой конечностью. Одним ударом он отбил выпады сразу трёх учеников, вторым нанёс царапину на лицо Граникуса. Келноз побледнел от бешенства. На его щеке заалела небольшая полоска крови, и ученик яростно бросился в бой. Но Смилодон не зря изучал технику Схрона, когда остальные возились с позициями Дэкера. Кручёный удар правым мечом вышиб из рук Граникуса оба клинкера, и они отлетели к стене. Не теряя ни секунды драгоценного времени Артур плашмя ударил Келноза по голове левым мечом, и главарь нападавших провалился в тёмную бездну. Веки отяжелели, мускулы расслабились, и Келноз свалился на пол без сознания. Остальные, видя участь своего вожака, застыли как вкопанные, не решаясь больше нападать на Смилодона.

— Ну что, собаки, — прорычал Артур, внезапно почувствовав кровожадный азарт, — подходите. Отбейте человека, если сможете.

Ученики испуганно попятились. От напряжённой фигуры Смилодона веяло необыкновенной мощью и силой. Подойти к нему казалось самоубийством.

— Эй, что это здесь происходит? — грозный крик разорвал напряжённую тишину, и ученики с облегчением вздохнули, узнав голос учителя Тарчета.

— Учитель, — закричал Саймон, — смотрите, что Смилодон сделал с Келнозом. Он теперь несколько часов проваляется без сознания.

— Распри между учениками — дело самих учеников, — флегматично заметил Тарчет.

— Но Смилодон защищает это человеческое отродье!

— Вот как, — удивился учитель и только сейчас увидел, что Паг прячется за спиной ученика.

Артур попытался объяснить сложившуюся ситуацию:

— Они хотели избить этого беднягу…

— Беднягу? — изумился Тарчет, а затем расхохотался, да так, что на глаза навернулись слёзы, а нос раскраснелся от прилива крови. — Это раб, низшее существо, расходный материал. Называй, как угодно, но только не беднягой. Он должен был послужить вам в качестве демонстрации слабости людского рода по сравнению с нами, воинами Токра. Твои сокурсники, Смилодон, заслужили эту потеху за год напряжённой учёбы, а ты украл её у них.

— Но?… — Артур открыл рот, собираясь возразить.

— Никаких НО, — рявкнул Тарчет. — Что ж, своё предназначение этот человек выполнил. Вы убедились в ничтожности людишек. Теперь же я заберу мальчишку, чтобы отвести его в бараки для фераши. Благодарите Смилодона за упущенное развлечение.

Тарчет схватил Пага за шею, приподнял его над полом, пару раз хорошенько встряхнул, а затем унёс из казарм. Артур стоял обессиленный и удручённый. Перед глазами застыла картина: ребёнок, вырывающийся из рук учителя. Сердце больно заныло.

— Мы припомним тебе это, Смилодон, — прошипел Саймон, сверкая глазами.

— Всегда к вашим услугам, — устало кивнул Артур, и направился к своей кровати, чтобы немного вздремнуть. Схватка оказалась утомительной.

Он не боялся, что во время сна его попробуют убить. Устав Ордена был весьма жесток по отношению к Покинутым, применяющим «грязные методы» против своих же собратьев. К таковым относилось и убийство спящего.

***

— Тебе не надо было вмешиваться, Артур, — сказал Агно, когда воспитанник пришёл к нему на очередное занятие. — Теперь слухи вышли за пределы Шандикора, и о твоём поступке болтают в каждом Доме Кион-Тократ.

— Но ведь они убили бы Пага. Я слишком хорошо знаю Келноза и его шайку, — возразил Смилодон, опустив голову.

— Может быть, — согласился наставник, — но, кто знает, возможно это было бы лучшим концом для этого паренька.

— Наставник, что ты говоришь? — ужаснулся Артур. — Ты же ненавидишь любую несправедливость. Я знаю это.

— Уверяю тебя, Артур, я не изменился, — печально улыбнулся воин. — Только, к сожалению, Паг не просто раб. Ты же должен понимать, Артур, рабами становятся сильные мужчины и женщины, чтобы они могли выполнять тяжёлую работу. Кому нужен слабый ребёнок?

Артур задумался. Он и раньше недоумевал, каким образом Паг оказался среди фераши. Десятки, и даже сотни, рабов сновали по замку Ордена, но среди них не было ни одного ребёнка.

— Что ты хочешь сказать, наставник? Этот мальчик не был рабом?

— Не был, — кивнул мастер, пристально глядя на воспитанника.

— И кто же он тогда? — с замиранием сердца спросил ученик.

— Увы, я не могу ответить на этот вопрос, по крайней мере, сейчас.

Артур перестал что-либо понимать.

— Почему?

— Всему своё время, — покачал головой Агно. — Когда ты узнаешь ответ, ты поймёшь и нечто другое. А именно, что это значит — быть Токра.

Артур окончательно запутался.

— А что значит быть Токра? — тихо спросил он, понимая, что наставник не ответит.

***

С того злосчастного дня, когда Смилодон нанёс царапину на лицо Келноза и отбил человеческого мальчишку у своих сокурсников, отношения между ними серьёзно обострились. Келноз при каждом случае оскорблял Смилодона, обзывая его мягкотелым выскочкой и тому подобными обидными прозвищами. Дружки Граникуса следовали примеру своего вожака. Однако никто из них так и не решился больше напасть на Артура, мастерство которого росло день ото дня. Дик Азарус со временем влился в компанию Келноза и теперь вместе с новыми друзьями насмехался над Смилодоном. Артур в свою очередь старался не обращать внимания на злобствующих учеников. Ему было больно, но он запирал свою боль в самом тёмном уголке души, и целиком посвящал себя изучению новых фехтовальных приёмов.

Чародей Френэ по-прежнему преподавал «монстрологию», порой выходя за рамки учебного курса. Как-то раз он вошёл в класс и с порога объявил:

— Сегодня мы поговорим о главных религиозных культах Саул Тай.

Не дождавшись от учеников реакции, маг раздражённо прихлопнул комара у себя на руке и приступил к уроку.

— Значит так, в настоящее время большинство религиозных культов принадлежит к двум большим группам, которые сформировались непосредственно в Смутные Времена Гарата. Первая группа поклоняется Элинаде, а вторая соответственно Терфиаде. Имеется также ряд других религий, которые мы будем называть «искусственными». Дело в том, что порой среди смертных появляются личности с больным воображением. Они изобретают себе идолов, поклоняются им, а иногда даже им удаётся заразить своими нелепостями и остальных. В результате мы можем наблюдать то же, что и на Ламутских Островах. Там проживают чёрные аборигены, по слухам падкие на человеческое мясо. Так вот, за какие-то жалкие двести лет на этих островах пышно расцвели нелепые учения и верования в Многорукого Жантулку. Этот божок каждый год требует от аборигенов так называемый Дар Милости — десять самых красивых девственниц от каждого племени. Я же подозреваю, что девицы на самом деле идут на потеху верховным жрецам Жантулку, которые распространяют подобные легенды, дабы упрочить свою собственную власть.

Но как бы там ни было, эти верования не оказали большого влияния на ход мировой истории, и поэтому нам они не интересны. Другое дело, религия Всесильных. Она сменила Культ Гармонии и Триединства, который был когда-то установлен Титанами, и теперь распространилась по всему миру. И хотя Сферы Защиты весьма снизили влияние богов на мир смертных, тем ни менее им по-прежнему поклоняются, столько же рьяно, как и прежде, двенадцать тысяч лет назад. И это не случайно. Однако обо всём по порядку.

— Человеческая история, — продолжил Френэ, — не имеет сохранившихся исторических книг и свитков, повествующих о событиях Доимператорской Эпохи. Возможно, у эльфов и дварфов сохранились такие источники, но они не спешат делиться ими с людьми. И всё же мы, маги Токра, кое-что знаем о тех временах. До Всесильных Богов миром правили Титаны, или, как их теперь называют, Древние. Мы не знаем насколько они были могущественны, к чему стремились и чего желали. Известно одно, они тоже не были первыми. Ибо род светлых эльфов существовал в Саул Тай и до них. Эльфийская перводержава Ахерон, ныне покоящаяся на дне мирового океана, возникла примерно пятьдесят тысяч лет назад и долгое время была единственным средоточием разума и цивилизации в нашем мире. Потом пришли Древние и сотворили дварагов, приблизительно сорок пять тысяч лет назад. Человеческая же раса была создана Древними еще через десять тысячелетий. Так что эльфы действительно имеют право кичится своим первородством.

Титаны долго управляли миром, но, как известно, ничто не вечно под луной. Затем возникли Они — плеяда могучих Богов, жаждущих власти и силы. Откуда они появились, нам неизвестно, однако, факт остаётся фактом, — эти создания уничтожили армии Древних Богов, а затем умертвили их самих, или изгнали из Великой Оси. С тех пор победителей величают Всесильными, им строят храмы и соборы, им поклоняются. Правда, перед своей кончиной Титаны сотворили денатосов, которые почему-то считаются их потомками. Лично мне эта теория кажется сомнительной, но оставим эти сомнения Храму Адаманта.

Однако не стоит думать, что Всесильные Боги были едины. Да, они сообща отобрали власть у Титанов, но когда делили её, между ними произошёл раскол. Так возникли две враждующие группы. Первую назвали Терфиадой, и она олицетворяла Тенебрис. Вторую стали называть Элинадой, что означает Обитель Света. Эти две группы Богов схватились не на жизнь, а на смерть. И, конечно, полилась кровь народов Саул Тай. Как же без этого. Этот период назвали Смутными Временами Гарата, по имени одного из богов Терфиады. Они продлились более ста лет, и включают в себя семь жесточайших войн, которые потрясли Саул Тай с небольшими перерывами во времени. Каждая из них имеет собственное название, позволяющее нам идентифицировать каждый период.

— Учитель, если это не секрет, как они назывались?

Френэ усмехнулся:

— Да какой там секрет, Саймон. Это были: война Тёмного Ужаса, война Кракена, война Девяти Сил, война Отчаяния, война Камней Андаголина, война Червей и Война за Спасение. На стороне Элинады выступили люди, альвары и двараги. Как вы уже знаете, именно поэтому эти расы стали называться впоследствии светлыми. Их противниками выступили исполины, тарлинги, огры и тёмные эльфы, именуемые также драугами.

Интересным является тот факт, что тёмные эльфы были созданы Богами Терфиады в начале войны Кракена — второй из семи войн Гарата. Они должны были стать той силой, которая сокрушит разрозненные войска Элинады, и поначалу так оно и было. К слову сказать, Тёмные Боги создавали драугов, имея под руками готовый материал — светлых эльфов. Таким образом, драуги по своей природе являются всего лишь видоизменёнными альварами. Однако нет во всём мире больших врагов, нежели эти две расы. Их кровная близость только распаляет взаимную ненависть друг к другу.

Келноз поднял руку, подавая магу сигнал о созревшем вопросе.

— Слушаю, Граникус.

— Учитель, но почему Всесильные никак не проявляются в наше время? Может они попросту перебили друг друга, и теперь людишки поклоняются Мёртвым Богам?

Маг скривился от негодования:

— Какая глупость, Граникус. Причина тому совсем другая, и если ты дослушаешь мой рассказ до конца, то узнаешь её.

— Итак, — продолжил Френэ, — противостояние между Терфиадой и Элинадой было в самом разгаре. Люди рубились с исполинами, дварфы резали тарлингов, на эльфов наседали людоеды-огры. Кровь противников текла столь обильно, что реки покраснели, словно кармин. Однако ни та, ни другая сторона не могла похвастаться серьёзными успехами. Тогда Боги Элинады послали на помощь объединённым войскам людей, альваров и дварфов свои могучие порождения. Это были варталы — особый легион ангелов, возглавляемый самым прекрасным из небожителей — Архангелом Ульминором. Они довольно сильно покачнули весы в пользу светлых сил. Однако и Терфиада не обделила своих сторонников дополнительной помощью. На поля сражения были отправлены церферы — одни из самых жутких тварей Великой Оси. Одна такая жуть стоила целого войска. И снова потянулись кровопролитные сражения. Мы, Покинутые, были наблюдателями и поэтому немало знаем о тех героических боях.

— Вы хотите сказать, учитель, — вмешался Артур, в неосознанном порыве презрев все правила, — что мы не сражались на стороне светлых рас?

— Смилодон, — рявкнул чародей, — кто тебе позволил прервать меня? Руку!

Артур, красный от злости (в первую очередь на себя, за то, что забыл о нравах Ордена) вытянул руку, и тут же на ней взбугрились два кровавых рубца. Учительский хлыст не знал жалости.

— Так вот, Смилодон, — прорычал Френэ, — с какой это стати Покинутые должны были вмешиваться в войны Гарата? Это дела людей, эльфов и дварфов, но вовсе не Токра.

— Но мы же часть этого мира. И всё, что в нём происходит, касается нас напрямую. Разве не так? Неужели владыки Кион-Тократ не понимали таких простых вещей?

Чародей опешил. Слова ученика не должны были остаться безнаказанными.

— Мы поговорим об этом позже, Смилодон, — хищно оскалился Френэ, прийдя в себя, — наедине. А пока избавь меня от своих глупых высказываний.

Артур поёжился, представив себе этот разговор.

— На чём я остановился? Ах да, Покинутые наблюдали со стороны, как огромные рати сходились, чтобы утопить равнины в собственной крови. Но однажды произошло невероятное: сильнейшие маги всех светлых рас объединились в одну мощную армию, и при помощи Песочного Человека (не спрашивайте меня о нём) разгромили самую большую вражескую орду — Легион Каз-Раг. После этого их назвали Лученосцами. Разве не глупо? Эльфийские, человеческие и дварфские чародеи прошлись по материку и разогнали полчища Терфиады. Тёмные эльфы первыми бежали от Лученосцев, так как оказались самыми хитрыми и смышлёными среди тёмных рас. Они укрылись в Дан-Мире и покорили себе подземную страну. С тех пор о драугах мало что слышно. Многие уверены в том, что они вымерли, но это не так.

— А что же Лученосцы? — воскликнул Саймон, и тут же съёжился под грозным взглядом учителя.

— Когда тёмные эльфы дезертировали, разгромить оставшиеся легионы Тьмы не составило большого труда. Лученосцы добили немногочисленных церферов, откинули огров вместе с исполинами в горы, где с ними уже разобрались дварфские фаланги. А затем легендарные маги сотворили величайшее волшебство, равного которому наш мир ещё не видел. Были установлены три магические сферы, ограждающие Саул Тай от власти Всесильных Богов. Иногда их называют Великими Барьерами, или Хиоку Кеккай, на эльфийский манер. Но я не люблю использовать непонятные термины, поэтому продолжу называть их Сферами Защиты или Ограждающими Сферами. Каждая Сфера замыкалась своим собственным Ключом Мира, иначе называемым «Ксанфом». Эти самые Ключи были созданы Титанами, перед тем как последние из них погибли от рук Всесильных. Таким образом, при поддержке магии Древних Богов дварфы установили Сферу Камня, люди — Сферу Огня, эльфы — Сферу Воздуха. Все вместе они стали надёжной защитой для Саул Тай, гарантируя мир и спокойствие, по крайней мере, со стороны Богов. Таким образом, десятилетняя Война за Спасение закончилась, подведя итог всем Смутным Временам Гарата. Доимператорская Эпоха сменилась Императорской, которая длится и поныне. С тех пор прошло чуть менее двенадцати тысяч лет. За это время было совершено несколько попыток разрушить Ограждающие Сферы. Все они провалились, но что произойдёт в будущем? Знаменитая провидица Ханга Безумная предсказала страшную войну на конец нынешнего тысячелетия. Может быть, она станет повторением Смутных Времён?

Артур поднял руку:

— Вы говорите о последнем пророчестве из Книги Судеб, учитель?

— Оно самое, — изумлённо кивнул чародей. — Но откуда ты о нём знаешь, Смилодон? Мне доподлинно известно, что пророчества Ханги, как и предсказания Тёмного Менестреля, изъяты из библиотеки Айбэш-Хаурум в пользу Большого Архива в Проклятой Цитадели.

Смилодон не смог сдержать улыбки:

— У моего наставника есть собственная Книга Судеб.

— У мастера Агно? Не знал, — Френэ задумчиво почесал затылок. — На данный момент в мире всего около трехста копий этой книги, по крайней мере официально. И твой наставник позволил тебе читать её? Странно. Неответственному мальчишке доверять столь дорогую и ценную вещь! По-моему, это неразумно.

— Учитель, — воскликнул Артур, возвращая чародея к действительности, — вы сказали, что война, которую предсказала старуха Ханга, может стать повторением войн Гарата?

— Может, — кивнул маг.

— Но ведь в пророчестве говорилось, что люди развяжут эту войну. А именно, жители Золотых Королевств.

— Верно, — согласился Френэ. — И что?

— Как что? Люди выступят на стороне Тёмных Богов?

Чародей Френэ не сразу понял, о чём говорит ученик. Но когда, наконец, до него дошло, он хрипло рассмеялся, заполнив комнату звуками, напоминающими ржание лошади.

— Иногда мне кажется, Смилодон, что ты невероятно глуп, — заявил учитель, вдоволь насмеявшись. — А что тебя, собственно, смущает? Что люди могут воевать на стороне Терфиады? Неужели ты настолько идеализировал человеческую расу?

— Но ведь в Смутные Времена люди сражались на стороне Света, — резонно заметил Артур. — Вместе с эльфами и дварфами.

— Это не совсем так. Доподлинно известно, что некоторые государства людей в то время приняли сторону Тьмы. Позже их, конечно, стёрли с лица Саул Тай. Большинство же людей действительно поддерживали Элинаду, но только потому, что испугались быть на одной стороне с ограми, исполинами и драугами. Людские владыки того времени не могли воевать бок о бок с тварями, которых ненавидели и боялись. Как видишь, причина до банальности проста.

Артур упрямо тряхнул чёрными кудрями.

— Мы не можем знать это наверняка, — заявил он.

— Можем, — с какой-то особой радостью возразил чародей. — Возьмем хотя бы простой пример. Кто стремился разрушить Ограждающие Сферы за эти двенадцать тысячелетий? Драуги? Огры? Или может быть тарлинги?

Артур пожал плечами:

— Не знаю, учитель.

— То-то и оно, — презрительно фыркнул Френэ. — А ведь именно люди пытались уничтожить творение Лученосцев. Тёмные Маги из различных кланов гильдии Шаал-Дуран, волшебники Ядра, чародеи Лотоса. Порой — по отдельности, порой — сообща. Последняя такая попытка была совершена в последнюю Ночь Тёмных Драконов, более известную в Золотых Королевствах как Драко-Тефагус — 88-ая ночь после Дракониума. Тогда Тёмные Маги, относящиеся к Ордену Схрона, попытались захватить властелина дварагов — Земляного Карлика. Магическая книга «Путь Тёмных», написанная Шуастрой Валуа ди Бри, более известным как Шуастра Злобный, предлагала несколько способов уничтожения Сфер. Для одного из них требовалась кровь дварфского владыки, смешанная с сырой землёй. Этот самый владыка и был, понятное дело, одним из Ксанфов, Ключей Мира. Тёмные Маги сделали попытку выкрасть горного короля, однако неудачно. Многочисленные кланы дварфов встали единым фронтом и пресекли поползновения поборников Тенебриса в самом корне. Вот и получается, что люди единственные из всех рас Саул Тай желали вернуть власть Терфиады. И, кстати говоря, поклонение Тёмным Богам в человеческом обществе совсем не редкость. Сегодня на Священной Улице в Белом Крондоре не увидишь ни одного светлого храма, поскольку вместо них там стоят храмы, посвящённые Саранагу, Девайлу-Разрушителю, Гарату, Просатанусу и Гипериону. В общем, там представлена вся Зловещая Пятёрка. И после этого люди склонны заявлять, что они светлая раса, не имеющая ничего общего с так называемыми народами Тьмы.

Железная логика чародея поставила Артура в тупик. Отчаянно пытаясь найти из него выход, ученик заметил:

— Но ведь во всех девяти Великих Империях Варума культ Терфиады запрещён. Например, в Аркании любого имеющего отношение к этому культу подвергают прилюдной казни.

— Правильно, — маг злорадно сощурился, и Артур понял, что Френэ сейчас разобьет его доводы в пух и прах. — Но согласись, ученик, что любой запрет является неординарной мерой. Другими словами, тысячи арканцев поклонялись Саранагу и Зловещей Пятёрке в былые времена. Если ты изучал историю Аркании, то вспомнишь восстание Чёрных Крестов, желающих свергнуть власть Белой Королевы[1]. Их, конечно, подавили, но какой ценой?

Артур опустил голову на грудь, сражённый словами чародея наповал. Теперь уже он и сам понимал всю нелепость своих возражений. Люди стремятся к тому, чтобы удовлетворить свои насущные потребности и амбиции. И больше ничего. Выбор пути — дело каждого. Тёмный — гораздо легче и соблазнительней, и поэтому многие сходят на него, презрев учение Элинады.

Учитель обвёл взглядом комнату и с удовлетворением отметил интерес в глазах слушателей.

— Есть вопросы?

— Можно я, — вызвался Саймон.

Френэ кивнул.

— Учитель, почему наш мир называется Саул Тай? Это имеет какое-нибудь отношение к религии?

Артур раздражённо хмыкнул. Не знать столь простых вещей, а уж тем более задавать подобный вопрос, казалось ему признаком недалёкого ума. В своё время воспитанник Агно Свирепого прочёл массу книг, из которых почерпнул множество полезных сведений о Мире, его обычаях и законах. Чародей отметил насмешливую улыбку Артура и язвительно спросил:

— Может ты, Смилодон, желаешь ответить на этот вопрос? Наверное, для тебя он не составит большого труда.

— Это уж точно, — уверенно заявил ученик.

Френэ неприязненно фыркнул, задетый за живое чрезмерной самоуверенностью Смилодона.

— Тогда рассказывай, а мы внимательно тебя послушаем.

Артур поднялся с пола и начал своё повествование:

— Существует легенда, или скорее миф, о том, как Всесильные Боги создавали наш Мир. Согласно этой легенде, один из Богов по имени Моргус Светлый вырвал из своей груди горячее сердце и бросил его во вселенскую пустоту. Когда сердце остыло, оно превратилось в место, пригодное для жизни. Тогда Моргус Светлый создал жителей для только что сотворённого Мира. Это были звери, птицы, гады и разумные существа, такие как люди. Остальные Боги сначала высмеяли Моргуса, так как считали, что он потратил свою Жизненную Энергию на пустое дело. Однако позже они изменили своё мнение и захотели владеть Миром на равных правах с Моргусом Светлым. Он воспротивился этому, и тогда Саранаг, Девайл, и несколько других Тёмных Богов напали на Создателя и убили его, а тело мёртвого божества обратилось в Солнце. Однако душа осталась невредима. Спустя время она воплотилась в новой оболочке, и возродившийся Моргус вернулся в свой Мир. Только теперь его стали называть Яматом — Богом Света и Божественного Пламени. К нему примкнули другие Боги, которые с тех пор именуются Светлыми Богами Элинады. А мир, в котором мы живём, получил название Саул Тай, что в переводе с забытых языков означает Жертвенное Сердце.

Артур замолчал. Учитель пристально посмотрел на него, не скрывая своего удивления.

— Да уж, красивая легенда! И такая же глупая.

— Почему, учитель?

— В ней нет ни крупицы истины. Подобную чепуху распространяют монахи и священнослужители, дабы впечатлить глупых крестьян и ремесленников. Как вы сами понимаете, Всесильные Боги не создавали Саул Тай. Наш мир существовал задолго до них, и задолго до Титанов, о которых я уже говорил. Однако в этой легенде присутствует один небезынтересный момент. Смилодон упомянул, что Ямата — верховного Бога Света, раньше называли Моргусом Светлым. Так вот, Моргус Светлый действительно существовал, как явствует из некоторых древних свитков, хранящихся ныне в Архиве Кондакора. Он был Высшим Титаном, Тонатосом, то есть главой пантеона Древних Богов. Однако после того как Всесильные изгнали Титанов из Саул Тай в иные уровни бытия, священники стали распространять слухи, что, мол, новые божества — это всё те же старые. Якобы, великий Моргус был предан некоторыми своими братьями-богами и убит ими же, а затем переродился в облике Ямата Огненного. Священники Титанов не хотели расставаться со своими привилегиями только потому, что их богов изгнали или уничтожили. Поэтому они начали активно распространять эти слухи, чтобы ни у кого не возникло искушения отправить их вслед за их богами.

Таким образом, благодаря стараниям жрецов, простые люди считали, что по-прежнему поклоняются Моргусу, только восставшему из небытия. Это было гораздо проще принять и смириться с этим, нежели с мыслью о Богах-Узурпаторах. Прошло время, и люди вообще забыли о том, как одна плеяда Богов сменила другую плеяду. Эти сведения неразрывно связаны со Смутными Временами Гарата. А поскольку никто не желал помнить ужасы этой поры, то и получилось, что о Титанах почти не осталось никакой информации. Они не существуют даже в виде мифов и сказок. Но мир всё же, как сказал Смилодон, называется Жертвенным Сердцем, хотя Ямат и не вырывал этот сакральный орган из своей груди. Кстати, эльфы называют наш мир Голубым Рубиконом, а дварфы — Шар-Варом, что на их языке значит «Горная Руда». Вопросы есть?

— Но почему население Саул Тай до сих пор поклоняется Всесильным, — с удивлением спросил Келноз. — Ведь те больше не имеют никакой власти над нашим миром.

Френэ отрицательно покачал головой.

— Ты не прав, Граникус, — возразил он. — Ограждающие Сферы действительно не позволяют богам спускаться в Саул Тай. Однако они по-прежнему могут управлять кое-какими процессами Мира. Например, засуха, наводнение, землетрясение — это и кое-что другое под силу богам даже сейчас. Кроме того, каста священнослужителей никогда не допустит снижения роли религии. Храмы, как Элинады, так и Терфиады, получают огромные подношения от паствы. Кроме того, религия выгодна и владыкам империй. Она служит в качестве сдерживающего механизма, который заставляет среднего обывателя подчиняться, не помышляя о сопротивлении государственной власти. Более того, люди просто не могут жить без идола — того, кому можно поклоняться, перед кем можно трепетать от восхищения и страха. К богам обращаются в молитвах, их просят о снисхождении и милости. И ты думаешь, что люди откажутся от всего этого? Да если бы богов не было в действительности, их обязательно выдумали бы.

— Но ведь это глупо! — удивлённо воскликнул Дик.

В глазах мага заискрились насмешливые огоньки:

— А кто вам сказал, что люди умны?

[1] Белая Королева — императрица Островов Ямата. Признается главой Церкви Элинады в Саул Тай. Каждое из государств, поддерживающих Церковь, формально является частью единого Доминиона Света. На континенте Варум это шесть из девяти Великих Империй- Аркания, Этраска, Лария, Джипур, Никса и Тарак. Три оставшиеся империи — Этания, Пситрон и Амальгания — после многих лет дипломатических войн смогли добиться суверенитета, с одной оговоркой — преследовать культ Терфиады и уничтожать его на своих территориях.

Глава 14. Второй год обучения

Глава 14

Второй год обучения

«Кто сказал, что месть недостойна настоящего воина и мужчины? Вероятно, это был тот, кому надрали задницу за его гнусные поступки. А я утверждаю, вполне достойна, главное сохранить рассудок холодным, сердце горячим, а руку крепкой. И тогда враг упьётся позором своего поражения, а исполненное возмездие станет очередным подтверждением воинской смекалки нашего героя»

Арланд Элемарский, трактат о воинских хитростях

— Теперь ты попробуй, — Агно протянул Артуру два тонких стилета, лезвия которых были слегка изогнуты, наподобие змеиного хвоста.

Мальчик осторожно взял ножи за лезвия, примерился и с силой бросил их в сторону небольшой круглой доски, разделённой на сектора. Стилеты одновременно оторвались от ладоней ученика и также одновременно воткнулись в центральную часть доски, почти в яблочко.

— Неплохо, — похвалил мастер, втайне изумившись отменному глазомеру Артура и его сноровке.

Большинство Покинутых владело обеими руками почти одинаково. Но мало кто из них мог сравниться в этом с Артуром. В тренировочных поединках Смилодон проявлял удивительное для своего возраста мастерство и заставлял своих противников-учеников уходить в глухую защиту, когда начинал охаживать их одновременно с двух сторон. Агно понимал, что пройдёт несколько лет, и его воспитанник станет лучшим выпускником Ордена. Уже сейчас в мастерстве он был на голову выше остальных учеников. А что же будет дальше?

— Молодец, — ещё раз похвалил наставник и погладил Артура по голове. — Попробуй снова.

Артур подошёл к доске, вырвал стилеты из её поверхности и повторил бросок. На этот раз он был безупречен. Мальчишка, безусловно, имел дар к дистанционным способам ведения боя.

— Прекрасно, — не пожалел комплимента наставник. — Метательные ножи не раз послужат тебе, особенно, если враги припрут к стенке. Однако я хочу научить тебя другому. Ножи превосходное оружие для ближнего боя.

— Здорово. Ты научишь меня? С твоей помощью я превзойду даже ассасинов!

Агно недоумённо приподнял левую бровь. Артур пояснил:

— В Золотых Королевствах распространена гильдия убийц-ассасинов. Её филиалы есть в каждом крупном городе. Основное оружие ассасинов — кинжал Тихой Смерти. Говорят, они мастерски владеют им, лучше, чем самые опытные воины.

— Ты прав. Только убийцы предпочитают убивать сзади. А я буду учить тебя искусству фронтального поединка.

— Здорово, — обрадовался Артур, исполнившись энтузиазма. Впрочем, как и всякий раз, когда наставник обучал его новым приёмам. — И когда мы начнём?

— Прямо сейчас. Зачем тянуть кота за хвост? Я покажу тебе несколько характерных ударов и основные приёмы работы с оружием такого класса. Как ты думаешь, сколько элементарных выпадов можно совершить ножом?

Артур задумался. Немалый опыт во владении мечом не мог помочь ему в данном вопросе.

— Ну, наверное, пять?

Наставник ухмыльнулся.

— Неправильно. Хотя я хорошо понимаю твою логику. Ты посчитал элементарные удары мечом, пригодные для короткого клинка, но забыл, что нож — оружие, которое применяется из двух основных позиций: эфес к большому пальцу и эфес к мизинцу, то есть прямой хват и обратный хват. Таким образом, бой на ножах сводится к двум тактикам. В первой из них, действительно, пять выпадов. Во второй только четыре. Начну с первой.

Агно снял со стены небольшой ножик, напоминающий метательные стилеты, и совершил резкий выпад вперёд, способный пробить металлическую кирасу солдата-пехотинца из Золотых Королевств.

— Этот удар называется «тычком». От него достаточно легко уклониться, если, конечно, обладаешь хотя бы небольшой сноровкой и ловкостью.

Агно снова принял боевую стойку и выполнил серию из трёх ударов, плавно перетекающих друг в друга.

— Левый боковой сверху, правый боковой сверху и снова тычок, — прокомментировал свои действия наставник. — По замыслу эта серия выпадов должна перерезать обе ключицы и пробить грудную клетку. На деле всё может быть иначе.

Артур заворожено наблюдал за мастером, восхищаясь его силой и знаниями.

— Также мы имеем удар сверху, достаточно редко применяемый из-за его низкой эффективности, и левый боковой снизу, который должен поразить вражеское брюхо. Разумеется, последний выпад рассчитан только для правой руки. Для левой же мы имеем правый боковой снизу.

Агно переложил оружие в другую руку и продемонстрировал выпад. Затем он велел ученику повторить произведённые им удары, с чем Артур отлично справился.

— Из позиции «эфес к большому пальцу», как я уже сказал, можно сделать четыре элементарных выпада. Удар снизу вверх, нижний боковой, верхний боковой и полутычок. Кроме того, в технике ножевого боя есть такое понятие, как скользящие удары. Они отличаются от элементарных тем, что наносятся вскользь — разрезая, а не протыкая. Путём комбинирования названных ударов и выпадов создаются сложные доминаторские, то есть атакующие, приёмы. В следующий раз я покажу тебе, как надо уходить от подобных выпадов, а также некоторые способы защиты.

Артур кивнул. Он хорошо знал, что благодаря опыту наставника и своему собственному усердию далеко опережает прочих учеников Дома Шандикор. Жизнь Артура состояла из долгих и нудных тренировок, на которых он оттачивал те приёмы, которые узнавал от Агно. А всё для того, чтобы обрадовать наставника, дать ему повод быть довольным своим подопечным. Агно видел самоистязание ученика и, как мог, пытался избавить его от лишних тренировок. Но Артур был неумолим по отношению к себе. В то время как его сверстники отдыхали после уроков на озере или в лесу, Артур проводил время в оружейной мастера Агно, тренируясь у манекена, или изобретая собственные комбинации ударов. Многие из них были достойны того, чтобы занять первые места в лучших боевых тактиках Кион-Тократ.

— О чём ты задумался, малыш? — ласково спросил мастер, заметив, что ученик целиком погрузился в размышления.

— Наставник, я давно хотел задать тебе один вопрос, но боялся, что ты рассердишься.

— Рассержусь? — удивился Агно. — Не бойся. Спрашивай.

И всё же Артур не спешил открыться мастеру.

— Что тебя тревожит, малыш? Я обещаю ответить на любой твой вопрос. Любой!

Артур заметно приободрился.

— Спасибо, наставник. Последние несколько месяцев меня тяготит неизвестность. Я знаю, что Покинутые попадают в Орден ещё в младенчестве. Их приносят учителя, которые обязаны три месяца в году проводить в поисках новорождённых Токра. Это называется обетом Поиска Чада. А также я знаю, что именно ты доставил меня в Кион-Тократ. Расскажи, кто мои родители, и где мой настоящий дом?

Агно нахмурился. Он не ожидал услышать такие вопросы от Артура, и немного растерялся. Устав запрещал рассказывать ученикам эти сведения, и только после периода Становления, примерно в семьдесят пять лет, Покинутому открывали тайну его рождения.

— Я не могу сказать тебе правду, — пробурчал воин.

— Почему? Ты же обещал, наставник!

— Понимаешь, малыш, — голос Агно дрогнул, — правила Ордена запрещают мне отвечать на этот вопрос. Я знаю, кто твои родители, но это не значит, что мне позволено говорить об этом.

На челе Смилодона пролегла глубокая складка. Он так надеялся узнать что-либо от наставника, что не смог скрыть разочарования. Агно заметил это:

— Ну зачем тебе знать своё происхождение, Артур? Разве от этого что-нибудь изменится? Ты всё равно никогда не увидишь родителей. Устав запрещает воспитанникам Ордена встречаться с родственниками.

Артур не ответил, но в его взгляде было столько горечи, что у мастера ёкнуло сердце.

— Ладно, — сдался наставник. — Кое-что я могу рассказать тебе.

Артур вскинул голову, и губы его растянулись в радостной улыбке.

— Твой отец весьма влиятельный человек. Ему принадлежит титул графа в Арканской империи. Я не буду называть ни его имени, ни названия графства. Извини.

— А мама, — сверкая глазами, воскликнул Артур, — расскажи что-нибудь о ней.

Агно тяжело вздохнул.

— Я не встречался с ней лично, но слышал, что она была самой доброй женщиной в мире.

— Была? — Артур почувствовал внезапную тревогу.

— Была, — подтвердил Агно. — Твоя мать, малыш, умерла во время твоих родов.

Слова мастера придавили Смилодона к земле и перекрыли ему дыхание.

— Я убил её, — горестно прошептал мальчик, с трудом сдерживая слёзы.

— Нет, — горячо возразил Агно. — Такое случается, но это судьба, злой рок. Твоей вины здесь нет.

Артура не убедил аргумент наставника. Чувство жгучей горечи проникло глубоко в мозг, отравляя каждую клеточку в теле.

— А моё настоящее имя? — наконец спросил ученик, желая узнать как можно больше о своём происхождении.

— Деймос, — не задумываясь, ответил Агно. — Принц Деймос Арха…

Артур насторожился. Но мастер успел опомниться и клацнул зубами, поспешно закрывая рот.

— Забудь, малыш, — расстроено пробормотал Агно. — Зря я поддался на твои уговоры. Ты не должен больше выпытывать у меня эти сведения…

Этой ночью Смилодону удалось заснуть далеко не сразу. Артур долго ворочался в кровати, постоянно возвращаясь мыслями к разговору с наставником.

— Деймос, — прошептал мальчик, — имя того, кем я мог бы стать.

Когда же он, наконец, заснул, во сне к нему явился дорогой и прекрасный образ. Образ любимой мамы. Она нежно смотрела на него, освещённая внутренним сиянием. Он чувствовал её любовь, и блаженно купался в ней, не желая просыпаться…

***

Ученики трёх Военных Домов собрались перед чёрными воротами, отделяющими катакомбы Цитадели Молний от верхних пещер Дан-Мира. Они возбуждённо толкались и переговаривались. Тут и там возникали небольшие потасовки, которые затем также быстро утихали.

Покинутые ждали сигнала, после которого должны были оказаться по ту сторону железных ворот. Стрекало висело на бедре каждого ученика, — пока ещё не активированное, а потому совсем не опасное.

Артур стоял позади своих сверстников, ни с кем не вступая в разговоры, и вообще без каких-либо признаков эмоций. Он знал, что прекрасно подготовлен к Состязанию Второго Года, и на этот раз был намерен доказать это всем остальным, включая Келноза Граникуса и Дика Азаруса, которые одолели его в прошлый раз лишь благодаря подлому предательству.

Удар гонга пронёсся под низкими сводами комнаты, и чёрные ворота распахнулись настежь, обнажая полутёмное пространство, испещрённое небольшими каньонами, проходами и глубокими ямами-ловушками.

Ученики, грозно потрясая оружием, рванули вперёд и растаяли в Лабиринте, подобно бестелесным призракам войны. Артур тоже не терял времени даром. Ноги сами понесли его вглубь тёмного коридора, затем свернули налево, направо, и Артур, затаив дыхание, остановился у наклонной стены. Он знал, что каждое его действие фиксируется зоркими глазами учителей, которые прильнули к перилам на краю огромной каменной платформы.

Прошло три минуты, и новый удар гонга открыл «сезон охоты».

— Началось, — подумал Артур, и в тот же миг в теле мальчишки включились рефлексы прирождённого воина, помноженные на мощь Покинутого.

Смилодон согнулся в пояснице и медленным шагом двинулся вперёд, напоминая манерой передвигаться хищного зверя, подкрадывающегося к беззащитной жертве. А жертва, безусловно, была. Чуткий нос Смилодона безошибочно определил, что в темноте скрывается один из учеников, судя по запаху, знакомый Артура из Дома Вентар. Точный взмах стрекала, и в сумраке раздался пронзительный крик, в котором отчётливо слышались и ярость, и страх, и нежелание смириться с поражением. В следующую секунду Артур уже двигался дальше, не замечая кривой улыбки, перекосившей правую половину лица.

Зрение Токра значительно превосходило обычные человеческие нормы, однако даже Покинутые не могли видеть там, где совсем не было света. Вот и сейчас глаза Артура оказались бессильны перед чёрной пеленой, застилавшей вход в небольшой гротик. Тем ни менее, он точно знал, что там скрываются двое. Обоняние, равного которому не было даже среди лесных зверей, отчётливо указывало Смилодону на присутствие двоих учеников из Дома Мазадорг, подстерегающих жертву. Самое интересное, что эта способность отнюдь не являлась обычной для Токра. Артур уже давно выяснил, что он один во всём Ордене обладает подобным даром. Затем он связал этот факт со странным саблезубым зверем, который временами являлся к нему во снах, таких реальных, что их с лёгкостью можно было перепутать с явью. Мальчик ещё не знал, что имя этого зверя, вымершего многие тысячелетия назад, звучит так же, как и его собственное — Смилодон…

Артур ворвался в пещеру, словно яростный вихрь, и в первую же секунду поразил ближайшего к себе противника.

«Глупцы, — презрительно хмыкнул про себя Смилодон, удивлённый их жалкой стратегией. — Разве можно занимать оборону в том месте, где не в состоянии ориентироваться».

А затем, отбив стрекало второго мазадоргца, Артур ткнул его оружием в область шеи. Вспышка жёлтых искр на миг осветила пещеру, и незадачливый ученик мешком опустился на каменный пол.

— Отдохни, — участливо предложил шандикорец и продолжил свою победоносную охоту.

Время от времени с разных сторон доносились глухие звуки локальных сражений. Артур стремительно бросался на любой шум, дабы покончить со своими потенциальными соперниками. Однажды в поединке сошлись трое: два ученика из Дома Вентар и один из Мазадорга. Однако, едва они успели перекинуться несколькими ударами, как сверху, с высокого каменного холма, сорвалась призрачная тень, сулящая им всем позорное поражение. Стрекало в руках Артура крутилось, будто мельничное колесо. В считанные секунды все трое полегли под тяжёлыми ударами Смилодона.

— Восемь уже есть, — пробормотал ученик, и тут же почуял знакомый запах.

Из груди Артура невольно вырвалось радостное рычание.

Ну держись, Граникус! И да поможет тебе Ситас.

Артур легко взбежал на каменную гряду и бросился вперёд, целиком доверившись чутью. Неожиданно к запаху Келноза присоединился ещё один, принадлежавший потерянному другу, Дику Азарусу.

«Тем лучше», — подумал мальчишка, пытаясь заглушить тоску в своём сердце.

Узкая тропинка привела Смилодона к краю глубокой и широкой расщелины. Не задумываясь о возможных последствиях своего поступка, Артур разбежался и ловко, словно горная лань, перепрыгнул на другую сторону пропасти. Пара витков среди нагромождений из валунов привела мальчишку на чистую площадку, надёжно скрытую от остального Лабиринта баррикадами из скал и камня. Мягкий свет, излучаемый мхом, давал возможность всё хорошенько осмотреть. В центре площадки стоял Граникус и небрежно поигрывал стрекалом. Он явно поджидал Смилодона, поскольку на его лице вспыхнула радостная улыбка, едва он увидел своего противника.

Артур покрутил головой, высматривая Дика, который прятался где-то поблизости. Неужели он снова задумал провернуть прошлогодний трюк и застать Артура врасплох? Если так, то, скорее всего, Граникус тоже участвует в этом сценарии. С них станется.

Ага! Вот и он! Артур, наконец-то, заметил Азаруса, который вплотную прижался к стене, стараясь слиться с камнем. Это ему почти удалось: зелёный шандикорский плащ казался размытым пятном на фоне зелёного мха. Воспитанник Агно Свирепого сделал вид, что не заметил подвоха, и твёрдым шагом направился к Граникусу. В мозгу Смилодона уже зрела мысль, как наилучшим образом отомстить этой парочке.

— Вот идиот, — взвизгнул учитель Тарчет, наблюдая за действиями Артура. — Его опять облапошат как дурака. Извиняюсь за выражения, мастер.

Агно только покачал головой, не отрывая взгляда от своего подопечного.

На обломке сталактита в этот раз собралось гораздо больше Покинутых, по сравнению с прошлым годом. Многие учителя хотели посмотреть на одарённого ученика, о котором столько слышали от своих коллег — преподавателей Шандикора. В настоящий момент все они сгорали от любопытства. И восхищения. Артур настолько ловко разобрался со всеми противниками, что поразил их воображение.

Бывший мастер Шандикора, а ныне мастер Мазадорга, Сахиб Ишеямус тоже находился в кругу наблюдателей. Агно знал, что этот тщеславный тип лично занимался подготовкой второго курса своего нового Дома. И поэтому Ишеямусу было особенно неприятно видеть, как ученик Шандикора так легко побеждает его учеников. Теперь же, узнав в этом мальчишке воспитанника мастера Агно, он буквально закипел от негодования. Агно Свирепый располагался на почётном третьем месте в списке лиц, которых он ненавидел всеми фибрами своей чёрной душонки. Лишь Зерат Ахарис и мастер Осирис вызывали ещё большее бешенство в душе Сахиба.

Заметив, что дерзкий юнец добровольно идёт к своему поражению, Сахиб злорадно усмехнулся и с силой сжал поручни. Сейчас всё решится! — подумал он.

Ученик без предупреждения прыгнул вперёд и обрушил на Артура магический жезл. Выпад был столь стремителен, что Смилодон едва увернулся в сторону, а затем нанёс ответный удар. Келноз рассмеялся и также ушёл из области вражеской атаки. Впрочем, Артур не шибко старался его достать. Всему своё время, — вспомнил он любимую максиму наставника Агно.

Ученики закружились в бешеном танце, парируя и атакуя. Искры засыпали мальчишек огненным дождём, но они не обращали внимания на столь мелкое неудобство. Граникус наседал на Смилодона, применяя самые совершенные техники из тех, что им преподавались на втором курсе. Артур понял, что Келноз специально готовился к этому поединку. И решил больше не искушать судьбу. На очередном вираже Смилодон резко отскочил в сторону, таким образом, чтобы оказаться спиной к притаившемуся Дику. Он надеялся, что его бывший приятель соблазнится таким счастливым для него моментом. И не ошибся.

Азарус словно тень отделился от стены и буквально на цыпочках подкрался к Артуру. Учителя на своём наблюдательном посту затаили дыхание, ожидая последнего удара.

Дик резко выбросил руку с магической тростью, и тут случилось невероятное. Артур дёрнулся в сторону и совершил нечеловеческий прыжок, унося своё тело от грозного оружия. Почти в ту же секунду Граникус рванул вперёд, дабы в могучем порыве сломить ненавистного выскочку. И… напоролся на обжигающую трость в руке соучастника. Вспышка, а затем парализующая боль настигла Келноза, и он провалился в небытие.

Азарус недолго продержался после поражения Граникуса. Артур молнией метнулся к бывшему другу, пока тот ещё не пришёл в себя, и ткнул стрекалом в обнаженную руку.

— Тысяча богов Тьмы, — изумлённо выдохнул Тарчет, едва не переваливаясь через поручни, — я оказался не прав. Смилодон всё-таки разгадал уловку Келноза.

Агно гордо кивнул, но тайком вздохнул с облегчением и вытер вспотевший лоб.

— Он лучший, — констатировал мастер, с любовью глядя на своего воспитанника, застывшего в оцепенении у неподвижного тела Азаруса.

— Не смеши меня, учитель. Мальчишке просто повезло, — неприятный голос резанул по барабанным перепонкам.

Агно обернулся, хотя сразу понял, из чьих уст вырвалось это наглое заявление. Голос принадлежал Сахибу, навеки заклеймённому, как предатель Дома Шандикор.

— Придержи язык, Сахиб Ишеямус. Ты прекрасно знаешь, что я уже давно не учитель. Ещё одно такое оскорбление, и Шандикор официально передаст жалобу в верховный совет на твой новый Дом. И тогда одним штрафом не отделаетесь. Догадайся, из чьих карманов глава Мазадорга выложит монеты?

Лицо Сахиба исказилось от ненависти. Сверкнув глазами, он спешно отошёл от Агно и Тарчета.

— Хорошо, что вы его одёрнули, мастер, — довольно пробормотал Тарчет. — Предатель должен знать своё место.

Агно рассеянно кивнул, а затем увидел, как Артур покидает место сражения. Он единственный из учеников остался стоять на ногах после завершающего удара гонга, благополучно преодолев все испытания. Остальные ученики лежали на жёстких камнях Лабиринта, дожидаясь момента, когда действие стрекала закончится.

Артур стал победителем…

***

— Осирис, — в голосе Зерата звучала нескрываемая ирония, — я рад приветствовать тебя в родных стенах Айбэш-Хаурум. За этот год ты нисколько не изменился. Всё такой же огромный, и вроде бы стал ещё чернее! Неужели в Аркании так сильно печёт солнце?

Осирис поморщился. Лорд Зерат частенько подшучивал над ним по самым разным поводам, будь то цвет кожи, форма ушей или длина, хмм, впрочем, читателю и так ясно чего. Но зачем эти шутки в первый же день его возвращения? Это уж слишком.

— Я тоже рад тебя видеть, Зерат. И, кстати замечу, ты тоже совсем не изменился. Хотя нет, подожди! Что я вижу! На твоей маске небольшое грязное пятнышко! Как же так, мой господин? — Осирис сокрушённо покачал головой, — нужно ухаживать за собой.

Зерат напряжённо застыл. В атмосфере комнаты распространился лёгкий запах озона — самый верный признак того, что глава Шандикора начинает злиться. Причём, нешуточно. Почему-то он — прячущий лицо под зеркальной маской — ненавидел любые высказывания, связанные с его внешностью, тем более с маской.

— Всё-всё, умолкаю, — быстро воскликнул Осирис, но в глазах его по-прежнему плясали ехидные искорки.

— Ладно, — растаял Зерат, справившись с раздражением. — Рассказывай, что тебе удалось выяснить. Не всё же время ты развлекался в борделях Картузана, Элемара и Шарамота?

— Да уж, — осклабился Осирис, — от тебя ничего не утаишь. Хотя, ты не совсем прав. В перерывах между похождениями в бордель, я вертелся на балах, в игровых тавернах и вовсю сорил деньгами, которыми ты меня так благоразумно снабдил.

— А если серьёзно?

По тону Безликого Осирис догадался, что Зерату уже надоели словесные игры.

— Я нашёл одного, — лаконично ответил мастер.

— Что? Неужели это правда? — глава Дома радостно подскочил в кресле. — Которого из двоих Малкори?

— Чадо Малкори с Призванием Чёрной Звезды. Правда, я до сих пор не понимаю, как ты догадался, что поиски следует вести в Арканской империи.

— Интуиция, — гордо ответил Зерат. — она у меня не хуже, чем у Ханги Безумной. Ладно, рассказывай всё по порядку. Где и как ты встретил нашего брата?

Осирис кивнул и, усилием воли собрав разбегающиеся мысли, начал свой рассказ:

— Сначала я направился в столицу Аркании. Побегал по местным борделям и прочим сомнительным заведениям, поговорил с колдунами, суатами и книгочеями. Разве что с заклинателями змей не общался. В общем, как ты понимаешь, потратил кучу денег, но всё было зря. В Картузане мои поиски не увенчались успехом. Магическая шушера, обитающая в Квартале Горшечников, рассказала, что денатосы не посещали их город уже два столетия, по крайней мере, их присутствие не было зафиксировано. Потеряв в столице целый месяц, я направился в Шарамот. К сожалению, и там поиски прошли впустую. В отчаянии я обратился к Феодосии. Ну, ты должен знать её. Такая боевитая девчонка с огромными задатками тёмной колдуньи.

— Феодосия, — кивнул Зерат. — Знаю-знаю. Только не обольщайся по поводу её возраста. Это лишь видимость: гладкая кожа, блестящие глаза, красивая улыбка. Я помню эту девчонку лет триста назад. Неужели ты не знал, что она из секты колдуний «Дочери Кракена». По некоторым слухам, Кракен является Тварью Четвёртого Колеса, и он покровительствует им уже четыре тысячелетия. Даёт им долголетие и молодость, а они ему взамен свою любовь… в смысле плотских развлечений. Так, по крайней мере, говорят Тёмные Маги.

Осирис поперхнулся, чем вызвал приглушённое хихиканье главы Дома.

— Не может быть, я же… ээ… с ней. О Ситас, почему ты раньше ничего не сказал? Проклятая ведьма!

— Ну, не будь занудой. Она стара, но и тебе уже больше четыреста зим.

— Это совсем другое, — упрямо возразил чернокожий воин. — И вообще я не про возраст.

— А про что?

— Неужели ты не понимаешь? Ведь эти ведьмы занимаются сексуальными извращениями со своей Тварью? — Осирис издал истеричный вопль, — Да мне теперь вовек не отмыться, Ситас её разорви.

— Какой ты категоричный, — рассмеялся Зерат. — Ладно, давай закроем эту тему. Рассказывай дальше.

Настроение Осириса к этому времени резко упало, а эбонитовое лицо стало мрачнее тучи. Любовные утехи в постели колдуньи до сих пор будоражили его сознание, но теперь, когда он знал правду, мастера начало слегка подташнивать.

— Э, значит, на чём я остановился?

— На Феодосии, — с насмешливой серьёзностью ответил Зерат.

— Феодосия. Да, точно, — с какой-то обречённостью кивнул Осирис, — итак, я встретился с ней в интимной обстановке и…хмм, мы разговаривали всю ночь. Надо сказать, это принесло свои плоды: девчонка, — тьфу! — старуха весьма помогла мне в моих поисках. Во-первых, она подсказала обратиться к Чепраге Змееглазому. Это средних способностей колдун, проживающий в Зеленогорьи. Во-вторых, ведьма подарила мне Камень Феликса, который должен был помочь мне с поисками нашего брата.

— Камень поиска инфернальных сущностей? — изумился глава Шандикора, и уважительно добавил, — значит, ты действительно ублажил эту вертихвостку.

Слова Зерата не обрадовали Осириса. Его чёрная кожа приняла удивительный пунцовый оттенок, что лучше всяких слов свидетельствовало о смущении доблестного мастера.

— Да уж, мне сразу подумалось, что ты захочешь иметь такой артефакт в своей коллекции, после того, как я воспользуюсь им по назначению. Ведь свой прежний коарим ты потерял.

— Это я потерял? — удивился Зерат. — А мне почему-то казалось, что его просрал один твердолобый громила из моего окружения. Хотя я не разрешал ему брать камень в экспедицию. Но он, видите ли, решил проявить инициативу. Вздумал порадовать меня сюрпризом. И «порадовал». Скажу честно, я готов был убить тебя в тот день. Остановило меня только понимание того факта, что следующего твоего возрождения пришлось бы ждать, один Ситас знает, сколько времени.

— Да-да, — стыдливо потупился чернокожий верзила, — во всём, конечно же, виноват был я. Признаю. Но ведь с тех пор прошло уже сто двадцать лет, и я надеялся, что ты забыл этот неприятный инцидент и больше не сердишься.

Безликий насмешливо хмыкнул:

— Сердиться, конечно, не сержусь, но вспоминать всё равно неприятно. Ну да ладно, пусть прошлое принадлежит прошлому. Продолжай.

Осирис облегчённо вздохнул:

— Так вот, я получил из рук колдуньи артефакт, и с радужными надеждами решил податься в Изумрудный Город. Впрочем, Камень Феликса может обнаружить денатоса только в радиусе трёх лиг. Не так уж и мало, если подумать, но и не так много.

Значит, взял я курс на Элемар. Благо, ящера выбрал себе одного из самых быстрых в Ордене, и он доставил меня к цели всего за пять дней. Ещё неделю пришлось потратить на поиски Чепраги. Сам понимаешь, в империях Севера, особенно в Аркании, к личностям, промышляющим чёрной магией, относятся весьма недоброжелательно, вот они и скрываются. Когда я его нашёл, меня ожидало разочарование. Колдун приспособил под жилище какую-то жалкую сырую яму, прикрытую сверху гнилыми досками. Я даже не поверил сначала, что это забитое создание является магом. Однако, как оказалось, зря. За хорошую цену Чепрага рассказал мне следующее: в Элемаре действительно находился один из Чад Жизни — денатос Белой Звезды. Им оказался пятилетний сын тамошнего правителя Кантара Бремарского, графа Зеленогорья.

— Подожди, — оборвал Зерат. — Но я ведь объяснял тебе уже, что Чада Жизни нас не очень интересуют. Они слишком экспрессивные и склонные к бессмысленным спорам.

— Подожди, Зерат. Я все помню. Тут дело гораздо интереснее. Ты будешь смеяться, когда узнаешь. Я начал расспрашивать Чепрагу про этого графа, и вот, какую историю, произошедшую с Кантаром Бремарским, он рассказал. Однажды Его Светлость поехал на охоту и заблудился в лесу. Там его повстречала некая дикарка-отшельница, которая помогла сиятельной особе найти дорогу к городу. Но перед этим они слегка «перепихнулись». Самка (я так подозреваю, это была ведьма-суата) оказалась столь страстной, что уже через восемь месяцев родила от Его Светлости сына. Каким-то образом она доставила ублюдка во дворец отца. Но Кантар не захотел признавать его своим наследником, что совсем не удивительно, а потому переложил обузу на чужие плечи. Да так, что практически никто в графстве не узнал про эту сомнительную историю. И как ты уже, наверное, догадался, этот сынок — тот самый, которого я так долго разыскивал — чадо Малкори с Призванием Чёрной Звезды.

— Ты хочешь сказать, что оба денатоса — Чёрной и Белой Звезды — связаны узами кровного родства? Братья? — Зерат призадумался, а затем покачал головой. — Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Они, как две стороны одной медали, оба воплощают одну идею, — внезапно Безликий ударил кулаком по колену и прорычал, — Ситас побери этих дварагов!

— Каких ещё дварагов? — удивился Осирис.

— Да тех самых, монахов Адамантового Храма. Они веками собирают сведения, связанные с денатосами, и прячут их от остального мира. Не удивлюсь, если им известно о нашей природе больше, чем нам самим. Ведь я даже не знаю, совпадение это или закономерность? А монахи Храма могли бы пролить свет на этот факт. Но они не спешат делиться своими знаниями.

— Откуда ты знаешь? Ты ведь даже не обращался к ним за информацией?

— Так бы они её и дали, — фыркнул Зерат, — не заблуждайся, Осирис. Они служат Белой Королеве, а значит, не станут разглашать такие сведения кому попало. Кроме того, не забывай, мы с тобой не только денатосы, но и Покинутые. А значит, поставлены вне Законов Света, утверждённых тремя резолюциями Белой Королевы. Впрочем, я отошёл от темы. Что было после того, как ты узнал о внебрачном сыне Кантара Бремарского?

— Мои поиски только начинались. Выяснить у колдуна, куда поместили младенца, не удалось. Я полагаю, он просто не знал. У меня было несколько идей, но все они провалились через пару дней. Тогда у меня возникло подозрение, что ребёнка подкинули каким-нибудь крестьянам, или в сиротский приют. Однако, ты сам понимаешь, проверить все хижины и приюты в графстве не представлялось возможным. Тем более, что ребёнка могли вернуть в лес к матери, или даже сослать в другое графство или страну. В общем, голова шла кругом от обилия вариантов.

— И как же ты поступил? — с интересом спросил главный мастер.

— А ни как! Помог случай. Отправился я проведать наши каменоломни в соседнем графстве. Ну, ты сам понимаешь, монеты почти закончились, а затраты предстояли весьма ощутимые. Ехал на лошади. Ящера пришлось временно отпустить, дабы случайно не пролететь мимо объекта моих поисков. И, как оказалось, не зря. По пути заехал в небольшой городок, уже и не помню, как он называется. И вдруг чувствую, что камень пульсирует в заплечной сумке — значится, реагирует на некое возмущение в астральном плане. Точно не на меня, ведь я активировал вшитый в кольцо двеомер Прикрытия, чтобы спрятать свое Призвание. А значит, вариантов было не так много, точнее, всего один. Я сразу же понял, что является причиной этих возмущений, и на радостях чуть не грохнулся с лошади. В общем, спустя два часа я обнаружил в центре города богатый пансион для детей местной аристократии. Именно там всё это время жил наш мальчуган, даже не зная имён своих родителей. Я подкупил смотрителя пансиона, и следующей ночью он выдал мне мальчишку.

— И что же? — нетерпеливо заелозил на троне глава Шандикора. — Он прилетел в Орден вместе с тобой?

— Зачем же? — удивился Осирис. — Я поступил куда лучше. Привёз его на большую ярмарку Касура[1] и продал воинам из Долины Костей.

Зерат ощутимо напрягся, однако затем осознал преимущество такого решения.

— Пожалуй, ты поступил правильно, Осирис. Будучи рабом у варваров, он не станет подвергаться большой опасности. В то же время я всегда смогу наблюдать за ним через наших агентов в племенах Рыжих Хотху. А когда он нам понадобится, мы без проблем сможем забрать его у варваров.

Осирис кивнул и внезапно рассмеялся, обдумывая некую мысль.

— Знаешь, Зерат. А ведь этот мальчишка такой же рыжий, как и варвары. Я не удивлюсь, если к тому времени, когда он тебе понадобится, он уже станет вождём одного из семи племён Хотху.

— Не говори глупостей, Осирис. Варвары никогда не станут подчиняться собственному рабу.

— Да, ты прав, — согласился мастер, — и всё-таки эта мысль почему-то меня забавляет. Кстати, не мог бы ты ответить на вопрос, который уже не один день мучает меня?

Зерат насмешливо фыркнул:

— Почему таким серьезным тоном? Ты меня пугаешь, Осирис. Какой еще вопрос?

— Я просто хочу понять, как ты узнал, в какой части Варума нужно искать Черную Звезду? Согласись, очень сложно списать это на интуицию.

Зерат замер, обдумывая вопрос.

— Считай, что подсказка просто пришла ко мне во сне, — наконец ответил он.

— Смеешься? Ну ладно, не хочешь, не отвечай. Больно надо мне знать эти твои тайны. Тогда просто расскажи, какие события произошли в Мире, пока я отсутствовал.

— Да в общем, почти никаких, — Зерат пожал плечами. — Если не считать того, что Морс, как и ожидалось, стал новым калифом Турана. Его дядя, Джалун Велантис, прилюдно казнён на Площади Правосудия Терфиады.

Осирис изогнул брови:

— Что?!

— Да. Я тоже был удивлён. Кто бы мог подумать, что Морс не пощадит единственного живого родственника. Но слегка поразмыслив, я понял истинную подоплёку его поступка. Морс решил показать всем своим недоброжелателям, что не будет особо с ними церемониться в случае чего. Если уж он родного дядюшку не пощадил, то всех остальных и подавно отправит под нож палача.

— А что насчёт единения Золотых Королевств?

— Пока ничего. То есть официально ничего. Лично я не сомневаюсь, что документы о союзе Белого Крондора, Альтаира и Огненного Города уже существуют, но пока не обнародованы. Зачем открывать Великим Империям эту тайну раньше времени? Правители Золотых Королевств понимают, что врагу нельзя давать никаких шансов, а значит, будут хранить её до последнего.

Осирис хмыкнул, а затем устало передёрнул могучими плечами.

— Иди уже, любитель старушек, отдыхай, — голос Безликого источал иронию, словно тошнотворные миазмы.

Чернокожий воин густо покраснел, но не ответил на колкость. Поклонившись, он вышел из Зала Для Аудиенций, держа путь в личные покои.

Зерат мысленно вернулся к вопросу Осириса, на который тот получил ответ, но не поверил. Самое забавное, что это была чистая правда, или, по-крайней мере, ее часть. Сон, о котором упомянул Безликий, был магическим посланием от кого-то, кто хорошо знал его, но пожелал остаться неизвестным. Глава Шандикора мог лишь подозревать о том, кто стоит за посланием, но доказательств никаких не было. Данная ситуация невероятно бесила его.

— Это не важно, — едва слышно прошептал Зерат, стараясь успокоить свой дух. — Забудь об этом на время. Скоро ты соберешь все части мозаики, и тогда игра начнется.

[1] Большая ярмарка Касура — ежегодная ярмарка, которую проводят племена Рыжих Хотху на территории Долины Костей, гарантируя в этот период времени на своих землях безопасность всем, в том числе и иностранным торговцам.

Глава 15. С высоты птичьего полёта

Глава 15

С высоты птичьего полёта

«Каждый ученик Кион-Тократ обязан достигнуть наивысшего мастерства в управлении каменным ящером, а именно: овладеть теорией сбруи и голосовых команд, изучить искусство воздушного боя, и самое главное — внушить ящеру абсолютное уважение к наезднику»

Устав Токра, 74-ое положение

— Будь осторожен, малыш, — предостерегал Агно своего ученика, ведя его по узкому, изгибающемуся проходу, — каменные шварки отнюдь не пылают к нам любовью. Они подчиняются, но только тому, в ком чувствуют силу духа. Если ты испугаешься, то ящер, не задумываясь, выбросит тебя из седла, что, впрочем, не самое худшее. Скорее уж чудовище решит полакомиться твоим мясом.

— Я понимаю, наставник, — с серьёзным видом кивнул Артур.

Ему пришлось выслушать целую лекцию о крылатых бестиях, об их привычках и укладе жизни. Каменные ящеры были просто незаменимы для воинов Токра. В первую очередь, они использовались в качестве транспорта, между прочим, самого быстрого в Саул Тай, не считая порталов Артура Серебренного или двеомеров-телепортов, создаваемых магами. Однако порталы были весьма редки, и все до единого принадлежали арканским графствам, а создание телепортов требовало немыслимых затрат энергии и глубоких познаний в области фрактальной магии. Вот почему шварки действительно были незаменимы. Они позволяли наёмным отрядам Покинутых быть сверхмобильными, что делало Кион-Тократ особенно привлекательным в глазах потенциальных заказчиков.

Однако функции ящеров не ограничивались только этим. Они сопровождали Покинутых, когда те совершали опасные путешествия в недра Дан-Мира. Они защищали стоянки Токра от монстров подземья, будучи обладателями инфракрасного зрения, хотя и более слабого, чем у тёмных эльфов, но вполне пригодного для того, чтобы различить за сотню метров в полном мраке рогатую вертишейку — самую злобную тварь из тех, что охотятся под покровом вечной ночи.

Все эти сведения были весьма интересны, но Артура волновало одно — сможет ли он управлять каменным ящером в полёте. Агно подробно объяснил ему назначение каждого элемента стандартной упряжи, так что Артур имел некоторую надежду не свалиться вниз в первую же минуту полёта.

— Всё, пришли, — остановился наставник, — за этими воротами находятся загоны. Там тебя ждёт фераши, главный смотритель ящеров.

— А вы?

— Я подожду тебя в своих покоях. Когда закончишь с учебным полётом, приходи ко мне. Расскажешь, как всё прошло.

Артур машинально кивнул, и, стараясь не думать о предстоящем испытании, вошёл внутрь.

— Ну наконец-то, явился! — навстречу ученику выступил высокий старик, лишённый правой руки. Вместо неё болтался грубый металлический протез.

— Воспитанник мастера Агно?

Артур кивнул.

— Хорошо. Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Проходи к загонам. Да не бойся. Пока я рядом — не укусят, — старик хрипло рассмеялся, довольный своей шуткой.

Артур гневно выпрямился и с решительным выражением на лице устремился к ряду решёток.

— Смелый, чертёнок! — удивился смотритель и пошёл следом за учеником.

— Наставник объяснил тебе, как управлять ящером в полёте?

— Да.

— Прекрасно, тем лучше для твоего здоровья. Остановись. Вот нужный загон, — старик вынул из кармана связку ключей и, поковыряв одним из них в широкой скважине замка, распахнул решётчатую дверь. — Иди прямо, на свет. Выйдешь в квадратную комнату. Там уже всё приготовлено. Только постарайся не лезть ящеру прямо в пасть. А то, сам понимаешь, ням-ням и готово.

Смотритель загонов снова начал хихикать, а затем многозначительно помахал протезом перед лицом Смилодона. Ученик замер от ужаса, но потом взял себя в руки и пошёл навстречу судьбе.

— Смелый, — с уважением пробормотал старик, глядя в спину удаляющегося мальчишки.

Артур осторожно пробирался по тёмному коридору, ориентируясь на пятно света впереди. Наконец он достиг комнаты, пол которой там-сям устилали лепёшки помёта. В центре помещения нервно переминалось на могучих чешуйчатых лапах огромное крылатое создание, напоминающее ящерицу-переростка. Оно было пристёгнуто двумя тросами к железному штырю, вмурованному в стену. Увидев Артура, ящер встрепенулся и бросился на него. Цепь натянулась и остановила чудовище, но взгляд холодных змеиных глаз всё равно заставил мальчишку отшатнуться к стене.

— Эй, тихо, змеиная кожа, — крикнул ученик, но фраза вышла какой-то жалкой, скомканной и даже испуганной. — На место.

Ящер и не думал подчиняться. Широкие кожистые крылья распахнулась, словно у летучей мыши, обдав Смилодона струёй воздуха.

— Ах так, — разозлился ученик. — Ты хочешь потягаться со мной? Ну что ж, я тоже так умею.

Схватив со стены кнут, Артур размахнулся и протянул им по морде чудовища. Нельзя сказать, что ящер почувствовал боль, но он понял, что имеет дело с опасным противником. А спорить с таким — себе дороже. Увернувшись от следующего удара, монстр вернулся в центр комнаты и замер там, поджав лапы.

— То-то же, — буркнул Смилодон и осторожно подошёл к чудовищу. Это мгновение было самым опасным: один рывок и ничто не спасёт самоуверенного ученика. Но нет, обошлось.

Артур подошёл ближе и увидел на груди ящера витиеватую надпись, сделанную несмываемыми чернилами.

— Сварог, — прочитал он и понял, что таково имя крылатого монстра.

Несколько раз он повторил это слово, обкатывая его на языке, а затем припомнил, что чародей Френэ недавно рассказывал о другом существе по имени Сварог. Он был могущественным Титаном, одним из тех, кто правили миром до вторжения Всесильных.

— Неплохо, — хмыкнул Артур, по достоинству оценив имя своего ящера. — Значит так, Сварожек, запомни раз и навсегда, в нашей команде приказываю я, а ты подчиняешься. Ясно?

Ящер рассерженно заворчал, но Артур не позволил ему сбить себя с толку.

— Не спорь, это бесполезно. В конце концов, так распорядилась природа, наделив меня мозгами, чуть более развитыми, чем твои. Так что прими к сведению, я не потерплю самовольства, особенно во время полёта. Не хватало ещё разбиться о камни какого-нибудь ущелья из-за твоей дурости. Уяснил?

Чудовище потупило голову и закатило глаза, словно соглашаясь с требованиями ученика.

— Молодец, — одобрительно кивнул Артур, неправильно расценив поведение шварка. — А сейчас попробуем полетать. Не подскажешь, как на тебя можно забраться?

Вместо ответа ящер удивлённо блеснул выпуклыми глазищами. Артур обречённо вздохнул:

— Ладно, будем учиться вместе. Так даже веселее. А ну-ка пригнись.

Сварог послушно задрал массивный хвост, которым при желании мог зашибить буйвола. И Артур понял, что переговоры пройдут далеко не так мирно, как он позволил себе надеяться.

— Не понял, дружище? Ты издеваешься?

Чудовище только чихнуло, а затем демонстративно отвернулось от потенциального наездника.

— Ну ладно, — рассмеялся внезапно ученик, почувствовав некую шальную радость. — Хочешь поиграть со мной? Давай!

Оттолкнувшись от пола, Артур запрыгнул на чешуйчатый загривок и вцепился, что было мочи, в поводья. Чудовище взвилось вверх, насколько позволяла короткая цепь, и тут же бросилось грудью на каменные плиты стены. Тяжёлый удар потряс его массивное тело, одновременно выкинув наездника из седла. Последствия могли быть весьма неприятными, но Артуру повезло. Он так и не разжал кулаки, повиснув на поводьях, словно тряпичная кукла.

— Ну уж нет, — проскрипел ученик, больно прикусив язык, — ничего у тебя не выйдет, дружок.

Тогда Сварог приземлился и покорно застыл на месте, словно признавая поражение.

В глубине души Артур испытал облегчение. Он не был уверен, что выдержал бы ещё одну такую встряску. Лучше уж сразу головой о стену.

— Что ж, если ты успокоился, продолжим наше знакомство наверху, — с этими словами Артур разомкнул ошейник, тем самым освободив крылатого монстра от власти железных пут.

Ящер радостно хрюкнул и устремился куда-то в сторону. Артур не знал куда, но разумно посчитал, что куда-нибудь они всё-таки попадут. Оказалось, что каждый такой загон имеет кишкообразный проход, ведущий наружу. Прямо сейчас они мчались по нему, причём широкий туннель то опускался вниз, то шёл почти в гору. Несмотря на перепады Сварог передвигался с весьма неплохой скоростью. Казалось, он великолепно чувствует себя в обеих стихиях: в воздухе и на земле. Что, кстати, соответствовало истине. Недаром этих ящеров называли каменными: они вполне комфортно могли устроиться и под землёй, и на широких горных плато.

— Эй, сорвиголова, сбавляй скорость, — попытался протестовать Артур, но в эту секунду ящер вырвался из земных недр навстречу ослепительному солнцу.

Каким-то невообразимым образом туннель вышел за пределы замка и закончился широкой площадкой на вершине Хрустального Клыка. Вокруг него словно ледяные пики возносились Клыки Апокалипсиса, потрясая воображение неземным зрелищем.

— Остановись, негодная зверюга, — истошно заорал ученик, увидев, что Сварог неумолимо приближается к границе площадки.

Но нет. Ящер слишком долго не имел возможность летать, и поэтому сейчас все его помыслы были устремлены в голубое пространство. Могучий толчок сильных лап, и тяжёлая туша рухнула вниз с обрыва, устремившись к земной поверхности с обжигающей скоростью. Ветер ревел вокруг Артура, задавшись целью сорвать его с ящера. Было страшно, почти невыносимо. Желудок подскочил к сердцу, а затем ушёл куда-то вниз. Но уже через десять секунд ученик начал понимать, что такое настоящее блаженство. Законы тяготения перестали существовать. Свободное падение оказалось столь восхитительным, что Артур вскоре забыл о своих страхах. И это несмотря на то, что с каждой секундой приближался к суровой тверди, которой глубоко наплевать на лирические чувства безумцев, решивших покончить с земным существованием.

В последний момент, когда столкновение казалось неотвратимым, Сварог восхищённо заревел и вынырнул из крутого пике. Они снова стали набирать высоту.

— Не знаю, что и сказать, дружок, — ошеломлённо воскликнул Смилодон, когда Сварог совершил пируэт вокруг горы. — У меня такое чувство, что я уже летал раньше.

Так оно и было. Артур не мог помнить, что восемь лет назад он совершил многодневное путешествие на спине Тирана — старого ящера мастера Агно. Спустя два года Тиран погиб в одной из подземных стычек с драугами, когда Покинутые в поисках бурой плазмы неосмотрительно перешли невидимую границу, отделяющую владения тёмных эльфов от остальной части Дан-Мира. Поэтому Артур так и не смог более тесно познакомиться с крылатым ворчуном, заменившим в своё время мастеру Агно друзей и приятелей. Однако чувство восторга, испытанное Артуром много лет назад, не стёрлось из его памяти. Достаточно было малейшего толчка, чтобы обрывочные воспоминания смогли вырваться из плена забвения. Радость и восторг вновь потрясли мальчишку, в одно мгновение соединив его разум с сознанием Сварога. Они стали едины: мальчик Токра и каменный ящер.

— Смилодон собственной персоной, — язвительный голос в одно мгновение оборвал состояние эйфории. — Что за дохлого ящера тебе подсунули, дурачок?

Артур едва не вывалился из седла от неожиданности. Обернувшись, он увидел Келноза, который горделиво восседал на огромном, покрытом шипами и наростами, ящере. Тот был в полтора раза больше Сварога, и как минимум на пятьдесят лет старше.

— Что же ты молчишь, покоритель небес? — зло процедил Келноз, обгоняя Артура на повороте.

Сварог раздражённо зашипел, когда массивная туша неприятельского шварка заставила его посторониться.

— Возвращайся к себе, Граникус, — проникновенно заявил Артур. Странное дело, он больше не испытывал чувство злости при виде Келноза. Скорее уж весёлое пренебрежение и даже, в какой-то мере, сочувствие.

— К себе? Это куда же? — полюбопытствовал Граникус, не почувствовав подвоха.

— Глупый вопрос, — доброжелательно улыбнулся Артур, — конечно же, в большую кучу дерьма. Разве не там ты пребываешь изо дня в день?

— Что? — взбесился ученик. — Да как ты смеешь?..

Вместо ответа Артур приветливо махнул рукой и дернул за поводья. Сварог послушно совершил разворот и Граникус остался позади, взбешённый до неприличия.

Артур ещё какое-то время летал над горами, любуясь панорамой. Заснеженные пики вздымались ввысь, словно вселенские столбы, подпирающие огромный купол неба. Внизу простирались хвойные и смешанные леса, глубокие расселины и каньоны. Пару раз Артур различил бредущих по снегу оленей и диких вепрей. Жизнь царила повсюду, и это открытие вдохнуло в мальчишку непередаваемое восхищение. Мир оказался таким прекрасным, что пребывание в нём было наивысшим благом.

Сварог тем временем поднялся ещё выше, и взгляд Смилодона проник так далеко, насколько это было возможно. Клыки Апокалипсиса больше не казались преградой, надёжно ограждающей долину Солнечного Дня от остального мира. Далеко на юге вздымались золотые купола красивого, но незнакомого города. Чуть ближе были разбросаны города поменьше. И там тоже кипела жизнь.

Внезапно Артур понял, что Сварог поднялся в небо чересчур высоко. Его крылья стали двигаться более часто, стараясь удержать немалый вес в разреженном воздухе. Дышать стало сложнее, а кожа почти заледенела. Артур зябко поёжился и вспомнил о тёплых пластах воздуха, укрывающих долину Покинутых от поползновений Янкора — Всесильного Бога холода и зимы из пантеона Терфиады.

— Возвращаемся, дорогуша, — Артур ласково потрепал Сварога по шершавому уху, и уверенно тряхнул поводьями.

Ящер издал согласное урчание и стрелой бросился к земле. Снова живот ученика слегка прихватило, а в кровь выбросилась очередная порция адреналина.

— Хватит, чудовище. Ты хочешь свести меня в могилу?

Вопрос остался без ответа.

Внезапно впереди выросла тёмная громада Айбэш-Хаурум. Потрескавшиеся каменные плиты не казались особенно прочными, тем ни менее замок простоял не одно тысячелетие. В своей самой высокой точке он пронзал небо, подобно когтю исполинского зверя. Черный Шпиль. Артур отлично знал, что именно здесь обитает таинственный владыка Дома Шандикор по имени Зерат Ахарис. Странный он, наш глава, — подумал мальчик. — Недаром слово «Ахарис» переводится с забытых языков, как «Безликий». Носит зеркальную маску, редко показывается среди студентов и учеников.

За свою короткую жизнь Артур видел Зерата не больше десятка раз, в то время как, того же главу Дома Вентар или Дома Мазадорг — лордов Диртаниса и Сальвоса — весьма часто встречал в общих залах. И вообще, если задуматься, Зерат вселял в сердце мальчишки некую смутную тревогу, липкую, почти неосязаемую.

Артуру вспомнился один случай. Однажды мальчик спешил на урок фехтования, когда вдруг почувствовал на себе чей-то тяжёлый взгляд, буквально пронзающий плоть до самых костей, и даже глубже. Ученик обернулся и увидел в другом конце зала двоих — огромного чернокожего Токра и человека в маске. С Осирисом ученик успел познакомиться на озере, а вот человека в маске видел впервые. Они беседовали, и почему-то Смилодону показалось, что именно он был объектом их обсуждения. Тот случай оставил неприятный осадок в душе, со временем осевший на дно. И вот снова давно забытое чувство липкой тревоги и безотчётного страха ожило в душе. Смилодон абсолютно точно осознал, что в этот момент из глубин Шпиля за ним внимательно наблюдает некий древний монстр, оценивая и взвешивая его, словно кусок мяса.

Ученик передёрнул плечами, стараясь отогнать наваждение.

— Ситас с ним, с этим любопытным монстром, — почти весело воскликнул он и развернул шварка в обратном направлении.

***

Когда ящер Смилодона скрылся за горой, Зерат отошёл от окна. Пройдясь по комнате взад-вперёд, верховный глава Шандикора застыл перед огромным, почти на всю стену, зеркалом и задумчиво посмотрел на своё отражение. В серебряной глади перед ним предстал мужчина среднего роста, с более чем широкими плечами и могучей грудью. Он был одет в подобающее своему положению платье, волнами ниспадающее вниз до самых пят. Капюшон скрывал голову Покинутого, а та часть лица, которая выглядывала из-под него, надёжно скрывалась за перламутром зеркальной маски. Облик Токра дышал силой и таинственностью.

— Смилодон явно возмужал, — пробормотал Зерат. — И, безусловно, поумнел. Он ещё не знает правды, но уже чувствует изъян в сложившейся перед ним картине мироздания. А значит скоро придет время, когда и я приложу руку к его воспитанию…

Покинутый замолчал, уже мысленно продолжая свою монолог.

«Скоро, очень скоро, Смилодон, ты узнаешь о своём предназначении, и ты не сможешь противостоять ему. Ибо для того призван, чтобы изменить судьбу этого чудесного Мира. И ты сделаешь это, с помощью Сыновей Малкори, как и гласит пророчество».

Глава 16. Страна извечного мрака

Глава 16

Страна извечного мрака

«Древняя легенда гласит, что поверхность Саул Тай не единственный источник жизни и разума в нашем мире. Под величественной грядой Апокалипсиса[1] и россыпью Кабал-Атарских Гор распростёрла свои мрачные тенета жуткая Ночная Мгла, охватившая щупальцами кракена почти треть площади Варума. От поверхностных гротов до глубинных лавовых пещер — везде царит она, ставшая прибежищем для монстров и чудовищ. А в самых больших пещерах Мглы возносятся вверх, подобно уродливым сталагмитам, проклятые города тёмных эльфов»

Аланиус Бельский, «Мифы о чудовищах», том пятый

Прошло ещё четыре года. Время неустанных тренировок, постоянного самосовершенствования, тяжёлой работы над телом и духом. Ученики под умелым руководством Тарчета Малициуса и своих наставников достигли новых высот в обращении с оружием. И теперь молодым воинам Токра предстояло пройти тест на выживаемость — главное событие после экзаменов в жизни каждого ученика. В этом году настал их черёд совершить опасную прогулку в недра подземной страны, название которой звучало подобно могильному звону, Дан-Мир…

***

— Наставник, скажите, мы надолго уходим в Дан-Мир?

Агно оглянулся назад, затем придержал своего нового ящера по имени Крулас, чтобы Сварог сравнялся с ним, и только потом ответил:

— Не знаю, малыш. Время похода зависит от многих обстоятельств. Не забывай, нам предстоит собрать двойную партию спор жоргов, не говоря уже о бурой плазме. На дорогу вглубь Дан-Мира уйдёт дней пять, значит, как минимум на всю операцию понадобится четырнадцать дней.

Артур просиял от радости. Он давно мечтал об этом дне и вот, наконец, дождался. Ученик искренне недоумевал, отчего у мастера Агно такой недовольный вид. Разве приключения в подземном мире не манили его, точно так же, как ученика? По лицу воспитанника Агно догадался о том, какие мысли посетили его буйную голову.

— Эй, малыш, закатай губу обратно. Учитель Тарчет ведёт группу самым безопасным путём, так что тебе не светят в ближайшие дни великие подвиги и свершения.

— И что, мы даже не увидим тёмных эльфов? — на лице ученика отразилось разочарование.

Агно поперхнулся от удивления, а затем весело рассмеялся.

— Молись Тёмным Богам, чтобы мы не столкнулись с этими созданиями. Если, конечно, хочешь, чтобы наш отряд благополучно вернулся домой.

Слова наставника заставили Артура призадуматься. Возможно, тёмные эльфы или драуги, как их иначе называли, действительно не лучшие кандидаты для встречи в недрах Дан-Мира. Но разве Токра не самые искусные воители этого мира?

Агно словно прочитал мысли ученика:

— Конечно, малыш, Покинутые ещё более опасные создания, чем драуги, но только на поверхности. Не забывай, подземье — родина тёмных эльфов. Здесь они умеют ориентироваться, они приучены к условиям постоянной опасности. И, кроме того, они чужды верхнему миру. Если мы ещё можем понять философию поступков людей или дварагов, то с тёмными эльфами лучше не связываться. Никогда не знаешь, что у них припасено на крайний случай.

— А ты с ними встречался, наставник? — Артур затаил дыхание.

— Я? Ну, конечно, малыш.

— Расскажи, — попросил ученик.

Агно невесело усмехнулся.

— Ладно уж, чудо ты моё ненасытное. Как только минуем Голубые Врата, я к твоим услугам. Благо времени у нас будет предостаточно. А пока, мне надо кое-что обсудить с Тарчетом относительно нашего маршрута.

Мастер перегнулся через луку седла и похлопал мальчика по спине. Потом он тряхнул поводьями, и Крулас умчал его вперёд, к группе учителей, которые ехали впереди отряда. Сразу за ними двигались ученики, возглавляемые Келнозом. Артур же плёлся в хвосте процессии, не горя желанием общаться со своими «братьями». Единственным собеседником Смилодона оставался Сварог, всегда готовый выслушать хозяина.

Покинутые тем временем выехали из коридора и оказались в огромной пещере, под сводом которой висела круглая платформа, напоминающая кусок сталактита. Собственно, им она и была.

— Лабиринт, — мгновенно узнал пещеру Артур. Место, где ежегодно проводились состязания, призванные определить лучших учеников Ордена. Последние пять лет Артур неизменно становился победителем этих состязаний, лишь единожды проиграв в них по воле бога Предательства.

Лабиринт был единственной частью Дан-Мира, в которую Покинутые могли вторгаться без опасения за свою жизнь. Пещера имела всего два выхода: один наверх — в Цитадель Молний, второй — на следующие уровни подземной страны. Этот второй выход был надёжно запечатан несокрушимыми Голубыми Вратами, створы которых достигали в толщину двух метров. Чтобы открыть или закрыть их, использовался хитроумный механизм, состоявший из сложной системы рычагов и блоков. Всё это Артур знал лишь понаслышке. Каковы же врата на самом деле можно было только догадываться, или увидеть своими глазами. Второй вариант был безусловно лучше, и поэтому Артур сгорал от нетерпения, пока процессия из семнадцати Покинутых медленно пересекала неглубокие ущелья и перевалы Лабиринта.

Прошёл час, прежде чем отряд достиг Голубых Врат. Действительность превзошла все ожидания Смилодона. Врата действительно были голубыми, или, если точнее, светло-синими с лёгкими вкраплениями фиолетового цвета. Агно объяснил причину: ворота были вырублены из синерила — особого минерала, месторождение которого располагалось глубоко под землёй, по соседству с Лавовыми Пещерами. Мало кто из Токра бывал в тех местах. По крайней мере, последние сто лет ни один Покинутый не забирался так далеко под землю.

У массивного механизма, состоявшего из множества колёс, соединённых ремнями, бегали десятки рабов. Это были крепкие мужчины, облачённые в кожаные туники и нечто наподобие юбок. Тарчет вышел вперёд и велел главному надзирателю поторопить своих подчинённых. Два удара бичом заставили людей ускорить темп. Медленно, с тяжёлым скрипом, огромные ворота начали раздвигаться, пока, наконец, между ними не образовалось отверстие, достаточное для свободного прохода одного ящера. Тарчет первым въехал внутрь, подав пример остальным. Замыкал линию Агно, сразу после своего воспитанника.

Едва отряд въехал внутрь, как ворота за ним с тяжёлым грохотом сомкнулись и словно похоронили заживо в утробе земли. Темнота обрушилась со всех сторон, заставив учеников и наставников испытать неприятную нервозность. Холодные стены вокруг, мрачные и непоколебимые, создавали напряжённую атмосферу, близкую к страху.

— Сейчас будет свет, — раздался в темноте уверенный голос Тарчета.

И действительно, впереди возникло ослепительное сияние, заставившее учеников на секунду прикрыть глаза.

— О, так слишком ярко, сейчас убавлю мощность, — извинился учитель и уменьшил интенсивность пламени, которое превратилось в аккуратный желтый шарик.

— Так-то лучше, — с удовольствием констатировал Тарчет.

Артур пригляделся и увидел, что огненный шар висит на конце трости, зажатой в руках учителя. Агно подъехал к воспитаннику и пояснил:

— Это «форолга», чародейская забава. Тарчет получил её из рук магикорцев перед тем, как идти в Дан-Мир. В принципе, эта штуковина почти то же самое, что стрекало. И точно также нуждается в подзарядке, хотя бы раз в месяц.

— Она нужна для того, чтобы освещать нам дорогу? — полюбопытствовал ученик.

Агно усмехнулся.

— Не только. Форолга может выпускать огненные шары, не слишком мощные, но достаточные, чтобы поджарить тёмного эльфа. Хорошая штука для тех, кто не обладает собственной магией.

Артур согласно кивнул и призадумался. Интересно, может ли мастер Агно творить боевые заклинания? Наверное, да. Ведь, если Смилодону однажды удалось взорвать стену в тренировочной зале, то на что же способен опытный мастер Шандикора!

Отряд тем временем осторожно двинулся вперёд. Впереди ехал Тарчет, высоко подняв форолгу над головой. Сразу за ним погоняли своих ящеров ученики, притихшие и настороженные. С боков отряд охраняли наставники, а тыл прикрывал мастер Агно в сопровождении Артура.

— Не бойся, малыш, — ласково произнёс Агно. — Эти места весьма спокойны. Я думаю, дня через два мы достигнем более опасных территорий, а пока можешь расслабиться.

— С чего ты взял, что я боюсь? — сердито воскликнул Артур и недовольно поморщился. — Да я, может быть, всем сердцем желаю, чтобы нам встретилось какое-нибудь чудовище. А то уже скука до смерти заела. Сил нет.

— Вот как? — в глазах Агно блеснул насмешливый огонёк. — Посмотрю, что ты скажешь, когда мы возвратимся в Айбэш-Хаурум.

— Не думаю, что моё мнение измениться.

Агно покачал головой, восхищённый дерзостью ученика и углубился в собственные мысли. Впрочем, Артур не дал ему много времени на размышления.

— Наставник, ты обещал рассказать о своих встречах с тёмными эльфами. По-моему, сейчас самое время.

— А! Так ты всё ещё хочешь услышать эти глупые истории? Ну что ж, слушай, если тебе нечего делать.

Артур поудобнее устроился в седле, закинув ноги в ложбинку между сложенными крыльями Сварога, и приготовился к занимательному рассказу.

— Значит так, — начал Агно, — впервые я увидел драугов примерно в твоём возрасте. Моя группа была направлена в Дан-Мир на добычу бурой плазмы. Когда мы уже возвращались домой, дорогу перегородила магическая стена. Перед ней стояло четверо тёмных эльфов. Они не напали сразу, а лишь велели двигаться в обход. Якобы, тот путь был короче нашего. В то время между Домами Кион-Тократ не было такого раздора, как сейчас. Поэтому Орден организовывал совместные экспедиции. Это были большие группы Покинутых, примерно по шестьдесят воинов. Причём в каждой такой группе присутствовало два-три чародея из Магикора. Поэтому встреча с драугами не испугала нас. Что они могли противопоставить нам? Ничего. Мы атаковали их и одолели практически без труда. Затем наши маги уничтожили волшебную стену, и мы двинулись дальше. Спустя пару часов наш отряд набрел на богатую адамантовую жилу. Очевидно, драуги собирались разрабатывать её, поэтому перекрыли к ней дорогу. А мы вторглись в их владения и, кроме того, убили охранников. Осирис, мой наставник, нервничал по этому поводу до самого возвращения в Цитадель. И теперь я понимаю его.

Но нам повезло. Тёмные эльфы не сразу узнали о нашей дерзости, поэтому в тот раз мы благополучно достигли Голубых Врат. Однако последующим экспедициям пришлось весьма туго. В это время между Домами обозначился раскол. Мазадорг обвинил Вентар в подтасовке результатов на турнире Белой Цапли. Шандикор встал на сторону лорда Диртаниса, а Магикор предпочёл соблюдать нейтралитет. Таким образом, о совместных экспедициях в Дан-Мир больше не могло быть и речи. Из-за этой ссоры все Дома понесли убытки, но Мазадоргу не поздоровилось больше остальных. На следующий год они собрали тридцать своих учеников — шестой и пятый курсы — и отправили их в подземную страну. Представь себе, едва за ними захлопнулись Голубые Врата, как со всех сторон на учеников и наставников обрушились эти проклятые черти. Пятьдесят тёмных эльфов. Они застали мазадоргцев врасплох, и сумели воспользоваться этим сполна. В тот день погиб весь отряд Токра. Драуги же понесли совсем небольшие потери, максимум три воина. С тех пор, правда, чародеи Магикора установили перед вратами магические ловушки, которые не позволяют драугам подходить к ним чересчур близко.

Мастер ласково улыбнулся ученику и спросил:

— Ну что, малыш, тебе ещё не надоела моя болтовня?

— Конечно же, нет, наставник. Я с удовольствием слушаю твои воспоминания. Расскажи, как они выглядят, эти тёмные эльфы?

— Честно говоря, мне сложно их описать. Язык недостаточно подвешен, чтобы передать их облик. Ну, да, они носят глубокие капюшоны, наподобие тех, что и мы. Телосложением худощавые, ростом чуть выше среднего человека. В общем-то, весьма похожи на своих светлых собратьев — альваров.

Артур укоризненно посмотрел на мастера:

— Наставник, ты забываешь, что я никогда не встречался с альварами.

— Не стоит расстраиваться из-за этого, малыш. Рано или поздно, ты обязательно увидишь их. Что касается, драугов, поверь мне, лучше не искать встречи с этими созданиями. Честно говоря, они ненамного уступают по могуществу тем же элементалям.

— Это я уже понял, — серьёзно кивнул ученик. — А после того случая ты сталкивался с драугами?

— Бывало.

— Расскажи, — Артур умоляюще посмотрел на мастера.

— Ну что же. Это случилось сразу после того, как начался мой период Становления. Если не ошибаюсь, мне как раз исполнилось двадцать семь лет. Я был в восторге. Покинуть пределы Ордена! Разве не каждый студент мечтает об этом?

Артур согласно кивнул, но Агно ничего не заметил, углубившись в воспоминания минувших лет.

— Передо мной стоял богатейший выбор. Я мог направиться на поиски Доспехов Мёртвого Бога, мог вступить в армию мамелюков шейха Турана и многое другое. Но в то время меня весьма интересовала Арканская империя, которой по слухам не было равной среди человеческих государств. И я решил последовать зову сердца. В конце концов, в моём распоряжении было пятьдесят лет, которые я мог потратить по своему усмотрению, прежде чем наступит час возвращаться в Орден. Таким образом, вскоре я оказался в Шарамоте — втором по значению городе Аркании. Честно говоря, он не сильно меня впечатлил. По сравнению с тем же Белым Крондором или Огненным Городом, Шарамот показался мне мрачным и неинтересным. Однако именно там произошла странная встреча, которая удивила меня до глубины души.

Представь себе, я зашёл в недорогую таверну, неподалёку от пирса. Обычно там останавливались моряки и всякая шелупень. Но мне не требовалась роскошь. В конце концов, кошелёк с монетами, полученный от мастера Осириса, оказался не слишком внушительным. Скорее наоборот.

Я заказал себе ужин и решил подождать его у дальнего столика. Ну, знаешь, почти в любой забегаловке есть такие столики, откуда весьма удобно наблюдать за внешним миром, и в тоже время, на тебя почти не обращают внимание. К моему сожалению, единственный стол, подходящий для этой цели, оказался занят каким-то незнакомцем. Тогда я выбрал себе другой, но решил присмотреться к этому человеку. Замызганный плащ серого цвета скрывал его фигуру, а капюшон целиком прятал лицо. Единственное, что мне удалось разглядеть, это две тонкие сабли, которые выглядывали из-под полы плаща. Прекрасное оружие, доложу тебе.

— Неужели лучше тех двух мечей, которые тебе подарил царь Геродот? — спросил Артур.

— Да нет, это вряд ли, — неуверенно протянул мастер. — Но тоже очень неплохие сабельки. По крайней мере, так мне показалось во время заварушки. Ой, кажется, я начинаю забегать вперёд… Короче, пока я расправлялся с едой, в гостиницу завалили пьяные моряки, только что вернувшиеся с очередного плавания. Они уже успели изрядно набраться и поэтому не совсем держали себя в руках. У людишек есть одна неприятная особенность: алкоголь просто вышибает им мозги. Вот и этим вышибло. Ко мне они не решились приставать, так как я был одет в кожаную броню рейнджера. Купил её у одного старика, охраняющего городское кладбище. А вот облик того незнакомца сразу стал мозолить им глаза. Слишком уж таинственным он был. Моряки стали обзывать свою жертву грязными ругательствами, но тот не отреагировал на их потуги. Тогда самый здоровый из них не выдержал надменного молчания незнакомца и первым набросился на него. Что там началось! В одну секунду в руках этого человека оказались его сабли, которыми он тут же вырезал на теле здоровяка кровавый узор. Остальные даже не поняли, что случилось, пока их товарищ не свалился мёртвым на пол. Когда же они, наконец, сообразили что к чему, воин уже был готов к нападению.

Я предпочёл не вмешиваться. Просто сидел и смотрел на это безумное представление. Морские волки падали вокруг меня словно подкошенные, а их убийца оставался невредим. Однако с последним моряком у него произошёл небольшой конфуз. Пьянчуга метнул в него бутылку с дешёвым вином, и та попала прямо в голову. Капюшон, естественно, свалился назад, и я увидел прекрасное эльфийское лицо. Изящные черты, гордый орлиный нос, заострённые уши. И всё бы нормально, если бы не одно «но». Точнее два. Кожа воина была чёрная до синевы, то есть, я хочу сказать, синяя до черноты. И совсем отсутствовали зрачки. Вместо глаз две белые ямы, словно на каждом из них находилось бельмо.

— Это был тёмный эльф? — догадался Артур.

— Именно. Правда, я не сразу сообразил. Дело в том, что я хоть и встречался раньше с представителями этого народа, но никогда не видел их лиц. Впрочем, догадаться было не сложно.

— Но разве драуги выходят на поверхность? — удивился Артур. — Я предполагал, что они не выносят солнечный свет.

— Я тоже об этом подумал в тот момент, — кивнул Агно. — Но разбираться было некогда. Слишком уж быстро всё произошло. Моряк вообразил, что видит демона из Туманики, и бухнулся в обморок. Но тут в гостиницу подоспела вторая партия корабельного люда, да ещё больше первой. Эти сразу же оценили ситуацию. Как ты понимаешь, я не мог оставаться безучастным. Тёмный эльф отлично сражался, но ему было не выстоять против такого количества здоровых моряков, да ещё в сравнительно небольшом пространстве между столами. Хотя нет, вру. Он бы выстоял. Это я знаю теперь. Но в тот момент не знал. А поскольку мы оба были чужими в Шарамоте, я решил помочь ему в предстоящей рубильне.

— Но зачем? — изумился ученик. — Разве драуги не злейшие враги Покинутых?

— Возможно, — пожал плечами Агно. — Хотя лично я никогда не считал их таковыми. Они всего лишь обороняют свои владения от непрошеных гостей. Ну, представь, если бы они вдруг стали появляться в Айбэш-Хаурум, или в нашей долине, разве ты не стал бы защищать свой дом с оружием в руках?

— Ты прав, — смутился Артур.

— В том-то и дело, что только отчасти, — вздохнул мастер. — В любом случае, мы оба были далеко от дома, и я решил на время забыть о вражде наших народов. Тёмный эльф не стал задавать вопросов, когда я примкнул к нему. Мы просто вдвоём, как говорится, спина к спине, парировали и наносили удары. Если честно, то убивал, по большому счёту, только он. Я же старался наносить удары клинком плашмя, лишь оглушая своих противников. Таким образом мы расчистили дорогу к отступлению и покинули гостиницу. Остановились только за три квартала от набережной.

Артур нетерпеливо дёрнулся в седле:

— И что же было дальше, наставник?

— Мы посмотрели друг на друга, а затем тёмный эльф предложил зайти в другой трактир, промочить горло. Я, конечно, согласился. Не так часто приходится общаться с живым драугом. В общем, мы степенно проследовали на другую улицу, туда, где чуть побольше городской охраны, и нашли подходящую забегаловку. За стаканчиком недорогого вина мы разговорились. К своему удивлению, я узнал, что и тёмные эльфы поступают подобно нам, Покинутым. Они тоже, при достижении определённого возраста, отправляются в большой мир, дабы почувствовать притягательность приключений.

— Это как наш период Становления, — прокомментировал Артур.

— Именно так, — согласился Агно. — Правда, не на пятьдесят лет, а всего лишь на три. Причём, лишь единицы из молодых драугов удостаиваются такой чести. И это всегда самые одарённые. Что же касается переносимости ими солнечного света, то всё оказалось достаточно просто. Альтор — так звали драуга — поведал мне, что их маги научились готовить специальный отвар из секретных ингредиентов, который на несколько месяцев делает их глаза восприимчивыми к солнцу. Перед тем, как покинуть Дан-Мир, драуги запасаются достаточным количеством склянок с этой дрянью и могут посвятить себя путешествию.

— Наставник, а ты рассказал Альтору о том, что ты Покинутый?

Агно рассмеялся.

— В этом не было нужды, малыш. Он и сам обо всём догадался, едва увидел, как я владею мечом. Это не пустое бахвальство. Дело в том, что люди просто физически неспособны выполнить те фехтовальные комбинации, которыми изобилуют наши боевые техники. Их глаз устроен чуть иначе, а руки не столь сильны. Тёмные эльфы единственные создания в Саул Тай, которые ещё могут поспорить с нами в этом отношении. Правда, они предпочитают лёгкое оружие. Наши паладоры в полтора раза длиннее и в три тяжелее их сабель. Но могу тебя заверить, они владеют своими клинками просто мастерски.

— И что же случилось потом с твоим новым знакомым?

Агно задумчиво сложил руки на груди.

— Мы расстались, малыш. Я ещё немного попутешествовал по арканийским землям, побывал в столице, а затем отправился на другой конец материка, к горной цепи Грифинады.

— Это где-то в Этраске? — неуверенно протянул Артур. — Там, кажется, живут единственные на материке племена гноллов?

— В самую точку, малыш. Именно из-за них я и решил побывать в тех краях. Но это совсем другая история.

— Расскажи, ну пожалуйста, — снова заныл Артур.

Агно шутливо отмахнулся:

— Как-нибудь в другой раз, малыш. Честно говоря, ты меня утомил.

Ученик понурил голову и мрачно произнёс:

— У тебя были такие интересные приключения. Не то, что у меня.

Мастер насмешливо посмотрел на мальчишку и, не удержавшись, пошутил:

— Ага, как же! Гноллы[2] едва не зажарили меня на вертеле для своего кровожадного божка. По сей день вспоминаю с неохотой.

***

Прошло два дня. За это время отряд значительно углубился в пещеры Дан-Мира. Учитель Тарчет ежечасно напоминал Покинутым смотреть в оба, и вскоре всем изрядно надоел. Но никто не протестовал. Даже ученики понимали, что эти места изобилуют опасностями. Помимо драугов в промозглом мраке подземья водилось множество тварей, опасных и очень опасных. Элементали, дикие ящеры, рогатые вертишейки, хватуны, безглазые змеи и другие хищники скрывались под покровом вечной ночи. Впрочем, старшие в отряде воины казались спокойными. Они уже бывали прежде в Дан-Мире и успели привыкнуть к чувству постоянной опасности, которым подземье было пронизано насквозь.

— Сейчас мы проедем через Тоннель Ишанура, — раздался напряжённый голос Тарчета. — Просьба ко всем, соблюдать тишину. Наставники, присматривайте за учениками.

Агно придёржал Круласа, дожидаясь Артура. Тот сразу же перешёл в наступление:

— Наставник, о каком тоннеле говорил Хряк?

Мастер поморщился.

— Неприятное место, уж поверь мне.

— И что с ним не так?

— Сам увидишь, — буркнул Покинутый. — А пока просто держись рядом.

Артур удивлённо посмотрел на Агно, но тот больше не сказал ни слова. Вскоре пещера резко оборвалась, и Покинутые уткнулись прямо в стену.

— И куда мы теперь? — не выдержал молчания наставника ученик.

— Где-то здесь находится скрытый проход, — объяснил Агно.

Тарчет выбрался из седла и подошёл к стене. Пробежав пальцами по шероховатому серому камню, он обнаружил нужную точку, а затем ударил в неё рукоятью меча. Из-за стены донёсся слабый скрип, и спустя несколько секунд она плавно отъехала в сторону, обнажив за собой чёрную дыру. Мрак, царивший в ней, казался живым.

Одним прыжком Тарчет запрыгнул в седло и махнул рукой, призывая остальных следовать за ним. По одному, держась друг за другом, Покинутые въехали внутрь. Сразу же за их спинами стена встала на своё место, словно по приказу незримого наблюдателя.

— Не тревожься, малыш, это всего лишь магия Тоннеля.

«И всего-то? А я уже собирался наложить в штаны», — ехидно подумал Артур, но все равно почувствовал в душе прилив благодарности. Наставник всегда беспокоился о нём.

Тарчет тем временем увеличил мощность пламени на конце форолги, и тьма с неохотой отступила. В этот момент ученики почему-то охнули, то ли от страха, то ли от сильного удивления. Артур поднял глаза к потолку пещеры и от увиденного едва не свалился с ящера. Потолок и стены Тоннеля искрились и блестели, отражая магический свет форолги. Только спустя секунду Артур догадался, что это не камень, а нечто полупрозрачное, похожее на лёд из мутного темного потока. Но это были цветочки. Ягодки, как говорится, ждали впереди.

Артур присмотрелся и замер, не в силах поверить своим глазам. В толще льда навеки застыли десятки или даже сотни фигур. Их позы выдавали невероятную боль. В руках несчастные сжимали почерневшие клинки. На лицах некоторых чернели провалы открытых ртов, как будто они кричали от ужаса. Что и говорить, от этой композиции буквально веяло аурой отчаяния.

— И долго вы будете любоваться на местные достопримечательности? — раздался грубый голос Тарчета, — Пошевеливайтесь, ученики.

Агно хлопнул воспитанника по плечу, возвращая к действительности.

— Поехали, малыш.

Артур вяло кивнул. И только когда отряд выехал из Тоннеля Ишанура под своды обширной сталактитовой пещеры, он обратился к наставнику за объяснениями:

— Что это было?

Мастер задумчиво погладил подбородок.

— Тёмные эльфы, — лапидарно ответил он.

— Это я уже понял. Мне непонятно, почему они замурованы в прозрачный камень?

Агно ответил не сразу.

— Понимаешь, малыш, — начал он, — у драугов есть легенда, которая повествует о последних днях Доимператорской Эпохи. А ты, конечно, знаешь, что происходило в то время в Саул Тай, не так ли?

— Смутные Времена Гарата. Чародей Френэ рассказывал о них.

— Отлично. Так вот, Война за Спасение — последняя из семи войн этой поры — подходила к концу. Лученосцы добивали редкие очаги сопротивления, быстро продвигаясь на юг континента. Причина столь сокрушительных успехов Элинады заключалась в дезертирстве тёмных эльфов. С тех пор, как драуги сбежали в Дан-Мир, Терфиада безнадёжно уступала войскам Ямата Огненного. Тогда Саранаг — верховный Бог Терфиады — отправил Ишанура в подземное обиталище отступников. Ему было приказано любой ценой доставить драугов на поверхность Саул Тай, чтобы они вновь вернулись к войне, для чего, собственно, их и создали. Однако тёмные эльфы оказались не так просты. Они больше не желали служить разменной монетой в схватке Всесильных…

Агно замолчал, чтобы перевести дыхание, и Артур воспользовался паузой:

— Наставник, я слышал прежде про Ишанура. Он является героем человеческих спектаклей и некоторых сказок наравне с Дарси Ледоном и Алессандрой Кровожадной? Но кто он такой? И почему драуги должны были выполнить его приказ?

Губы мастера искривились в насмешливой улыбке:

— Ну, как бы тебе объяснить, Ишанур, как и Дарси, как и Алесса, был одним из четырёх Зверей, не больше, не меньше. Если мне не изменяет память, его второе имя — Кармадонский Бык.

Артур удивлённо взмахнул ресницами:

— И что это должно значить?

— Лорды Звери, они же Всадники Апокалипсиса. Я понимаю, что тебе это ни о чем не говорит, однако погоди с вопросами. Позволь рассказу развиваться как должно.

Артур смущённо покраснел, но сумрачные тени скрыли это от глаз мастера. Агно продолжил:

— Так вот, тёмные эльфы приготовились дать отпор, когда узнали, что Ишанур уже спустился в Дан-Мир и приближается к их стоянке. Они поставили засаду в одном из тоннелей, чтобы немного задержать Зверя. В том самом тоннеле, через который мы только что проехали. Именно там состоялось сражение драугов и Кармадонского Быка. Эльфы проиграли эту битву.

— Но что с ними стало? Почему они будто мухи, попавшие в янтарь?

— Хорошее сравнение, малыш. Ишанур воспользовался смертельным заклинанием под названием «Гробовой Лёд». Эта магия относится к божественному уровню, который недоступен для смертных чародеев. Ишанур просто-напросто заморозил драугов, когда те напали на него. Существует поверье, что они до сих пор живы, и каждую секунду испытывают адскую боль. Клянусь бородой Шарака, если это так, то я не завидую этим несчастным в их вечном существовании. Что было дальше, история умалчивает. То ли Кармадонский Бык, встретив такое сопротивление, решил убраться подобру-поздорову, то ли отправился дальше вглубь Дан-Мира. Однако тёмные эльфы так и не вернулись под солнечные лучи. Как им удалось договориться со Зверем, никому из ныне живущих неизвестно. И только пара сотен драугов, попавших под действие магии Всадника, напоминает нам о событиях древности.

Артур был заворожен рассказом мастера. Он попытался представить себе, что должны чувствовать драуги, если предположение наставника верно и они до сих пор живы. Способные мыслить и видеть, но обречённые на вечные страдания от холода Ишанура. Погружённый в такие мысли, Артур неловко двинул ногой и угодил в чувствительную точку на шее Сварога. Ящер недовольно зарычал и едва не скинул наездника со спины.

— На твоём месте, я бы вёл себя осторожнее с этой зверюгой, — усмехнулся Агно. — Не стоит раздражать шварка.

— Хорошо, наставник. Итак, ты обещал рассказать о Всадниках. Кто они и почему прислуживали Тёмным Богам?

— Неужели обещал? Что-то не припомню, — в голосе мастера прозвучала ирония.

— Наставник, — заныл Артур, — хватит издеваться.

Агно весело рассмеялся и благодушно толкнул ученика в бок.

— Хорошо, малыш. Я отвечу на твои вопросы по мере сил. Что тебя интересует?

Смилодон кивнул:

— Учитель Френэ лишь однажды рассказывал нам о Всадниках. Из его рассказа я понял, что они были величайшим оружием Древних, которым те усмиряли недовольных владык нашего мира. Но ведь это ничего не объясняет.

— Согласен, но с чего ты взял, что все можно объяснить? Всадники, насколько мне известно, изначально служили другому хозяну — Апокалипсису. Я не представляю, кем он был, Богом или Тварью. Или, возможно, архидемоном. По сути это не важно. Затем он исчез, вероятно сгинул в одной из бесчисленных войн, шедших на заре времён. С тех пор Всадники остались сами по себе и начали выполнять приказы той плеяды Богов, которая доминируют над Великой Осью.

— Ты хочешь сказать, что они — это некая сила, которая переходит из рук в руки богов-победителей. Тот, кто занял трон, тот и приказывает им? Я правильно тебя понял, наставник?

— Более-менее, малыш.

— Но кто они такие? И как возникли? Не могли же подобные существа появиться сами собой?

Агно замялся, не зная, что сказать. Любопытный ученик в очередной раз хотел загнать его в тупик.

— Я не уверен, малыш. В конце концов, я ведь не чародей. Но…

— Значит, всё-таки есть «но»? — нажал Артур.

— Возможно. Дело в том, что однажды, когда я был значительно моложе, поиски острых ощущений привели меня в один затерянный храм. Он расположен в горах Сагиб-Атар, что на острове Данху. В храме жило два десятка полубезумных монахов, которые, тем ни менее, гостеприимно приняли меня, накормили, напоили, и даже спать уложили. Так вот, я какое-то время жил у них, и однажды понял, что их религия совсем не напоминает мне Общепринятую. Сначала я подумал, что это всего лишь мнимая религия, одна из тех, что буйно расцвели среди аборигенского населения островов. Однако со временем я понял, что не всё так гладко и просто.

— Ты хочешь сказать, что монахи поклонялись не выдуманным, а реальным богам, которые существовали в нашем мире до Титанов и Всесильных? — догадался Артур. — Френэ рассказывал, что альвары были созданы кем-то, кто правил Осью Миров задолго до последних.

Агно с удивлением посмотрел на своего подопечного. Острый разум Смилодона не первый раз приводил его в восхищение.

— Малыш, мне даже страшно становится от твоей сообразительности. Эти монахи называли своих богов как-то странно. Что-то вроде «эрфинитов». Нет, как-то иначе…

— Эрфины? — внезапно воскликнул Артур, подчиняясь непонятному порыву. — Эрфины, или Перворождённые.

Агно вздрогнул от неожиданности.

— Правильно. Откуда ты знаешь? Неужели книги Ордена хранят такую информацию?

Артур отрицательно покачал головой:

— Нет. Я просто ляпнул первое, что пришло в голову.

Странное дело, Артур не собирался обманывать мастера, но почему-то почувствовал в своих словах некоторую фальшь. Казалось, ему известно об этих существах гораздо больше, чем можно было бы ожидать от мальчишки его лет.

Агно заметил неуверенность в голосе ученика, но списал её на юношеское волнение.

— Так вот, покопавшись в библиотеке храма, я обнаружил рукопись, которая повествовала о странных временах, когда земли Саул Тай были населены невиданными монстрами и чудовищами, против которых самые страшные хищники наших дней всего лишь закуска на один зубок. Эти россказни вполне можно было бы принять за бредни сумасшедшего, если бы не ряд достоверных фактов. Там упоминалась империя Ахерон — перводержава светлых эльфов. Тебе известно, что древняя прародина эльфов возникла пятьдесят тысяч лет назад? В то время, как со Смутных Времён Гарата прошло чуть меньше двенадцати тысяч лет. Понимаешь, что это значит?

Артур пожал плечами.

— Только то, что имеется огромный пласт времени, который никак не отражён в исторических хрониках. Люди забыли о Титанах, забыли о событиях Доимператорской Эпохи. Смутные Времена как будто отсекли человеческую память, оставив людям какие-то двенадцать тысяч лет.

— Ты уловил самую суть, малыш, — довольно кивнул мастер. — Итак, в рукописи была изложена одна невероятная история, претендующая на реализм. Я склонен считать ее легендой, однако это не умаляет её значения. Перескажу вкратце сюжетную линию: во времена, когда Титанов еще не было в проекте, всем сущим правили Эрфины. Это были светлоликие прекрасные создания, возникшие из первородного Огня и Света. Им подчинялись такие же сильные, как и они сами, существа, называемые в рукописи Лордами-Драконами или Хранителями Возвышения. Однако Эрфины не были одиноки в своём стремлении править Осью. Их экспансии противостояло некое могущественное создание, которое называлось Аканти — отец и создатель аргусов, мифической расы архозмей, которые отличались силой и интеллектом. Эрфины и Аканти враждовали тысячелетиями. Безумная война, не менее жестокая, чем войны Гарата, потрясали уровни Оси. Долгое время в этой войне Эрфины были впереди, поскольку Лорды-Драконы давали им серьёзное преимущество. И тогда Аканти создал себе помощников, призванных противостоять Драконам. Это была жестокая четвёрка монстров, которые не раз уничтожали эльфийские поселения для своего господина. Эти монстры по описанию имели весьма звероподобный вид. Догадываешься, на кого смахивают эти твари?

Артур, задумчиво поигрывая Шершнем, высказал догадку:

— Всадники Апокалипсиса?

— Именно. Кармадонский Бык, Ледонский Волк, Куасский Медведь и Коруманский Скорпион. Вся ужасающая четвёрка Апокалипсиса. Таким образом, можно полагать, что Всадники пережили несколько плеяд Богов: Эрфинов, Аканти и Титанов. Теперь же, как сообщают секретные хроники Смутных Времён, сохранившиеся в Архиве Кондакора, они находятся на службе у новых владых — Всесильных Богов Терфиады.

Задумчиво закусив губу, Артур подытожил:

— Получается, Звери ещё более бессмертны, чем Боги?

Агно расхохотался:

— Более бессмертны, говоришь? Неплохой пример скрытого оксюморона. Но, похоже, что это так. В общем, не забивай себе голову этой чепухой. Гарантирую, за свою жизнь ты не встретишься ни с Богами, ни с Всадниками. Уж поверь моему слову.

Агно снова рассмеялся, но Артур почему-то не смог разделить его веселья…

***

— Подъём, лежебоки, — приглушённо рявкнул Тарчет и пнул ногой тело ближайшего ученика. — Пошевеливайтесь, нам нельзя здесь больше задерживаться.

— В чём дело, Тарчет? — подошел к нему Агно. — Почему вы не даёте ребятам отдохнуть? После вчерашнего марш-броска утомились не только ящеры.

— Эт-то, конечно, мастер, вы правы. Но дело в том, что брат Мэсэн только что вернулся с разведки, и доставленные им сведения весьма тревожны для нас.

Артур к тому времени уже успел подняться со своего плаща, который служил ему подстилкой три ночёвки кряду, и навострил уши. Агно вопросительно взглянул на учителя.

— Что же могло так встревожить вас, брат Тарчет?

— Темнокожие, — зло процедил тот и с удовлетворением отметил, как вздрогнули Покинутые. — Мэсэн нашёл в одной из ближайших пещер покинутую стоянку крупного отряда.

Агно задумчиво сложил руки на груди:

— Вы уверены? То есть, я хотел сказать, что мы находимся достаточно далеко от оживлённых драугьих троп.

— Сам знаю, — раздражённо буркнул учитель фехтования. — Вероятно, у эльфов в этом районе появились свои интересы. Какие именно, не наше дело.

— Кстати, а где Мэсэн? — вмешался в разговор один из наставников.

— Я отправил его на поиски обходного пути. Ходить дорогами тёмных эльфов слишком опасно.

Агно одобрительно кивнул:

— Вы правы, Тарчет. Надо убираться отсюда.

Затем мастер повернулся к Артуру:

— Малыш, собери вещи и не забудь набрать воды из ручья. Мы вступаем в зону подземья, где на протяжении нескольких лиг нет ни одного источника.

Слова мастера, предназначенные для ушей воспитанника, послужили сигналом и для остальных. Ученики бросились укреплять походные мешки на ящеров, а наставники занялись проверкой оружия. Вскоре в пещеру возвратился Мэсэн. Агно не часто разговаривал с ним, но тем ни менее уважительно относился к его способностям следопыта. Мэсэн подбежал к Тарчету:

— Я обнаружил и в других пещерах следы тёмных эльфов. По всей видимости, их что-то стало привлекать в этом районе…

— Хорошо, — нетерпеливо оборвал Тарчет, — но ты нашёл обходной путь?

Лицо Мэсэна расплылось в довольной улыбке:

— А как же, брат. Он, правда, не совсем удобный, по крайней мере, для наших ящеров.

— Что ты имеешь в виду?

— Здесь недалеко русло подземной реки. Она пересохла пару веков назад, и на её месте остались лежать миллионы камней, зачастую столь же острых, как битое стекло.

— Дааа, — протянул Тарчет, — ящерам и впрямь не понравится такая дорога. Впрочем, переживут. Все готовы?

Путь, найденный Мэсэном, оказался весьма извилистым. Русло бывшей реки так часто сворачивало из стороны в сторону, что Артур почти потерял ориентацию в пространстве. О том, в какой стороне находится долина Солнечного Дня, можно было только догадываться. Впрочем, пока рядом с ним ехал наставник, Артур ни о чём не беспокоился. Ему было достаточно осознавать, что в любой момент он может дотронуться до плеча любимого мастера, и это знание вселяло уверенность.

— О чём задумался, малыш? — тихий шёпот наставника прервал размышления ученика.

Артур изобразил на лице нарочитую панику:

— Да вот, боюсь, нам всё-таки придётся встретиться с темнокожими, как назвал драугов учитель Тарчет.

Агно насмешливо фыркнул:

— И не мечтай. Если мы обнаружили место их стоянки в одной из пещер, это ещё ни о чём не говорит. Ты думаешь, тёмные эльфы специально станут организовывать отряд, чтобы напасть на нас? Делать им больше нечего.

— Но ты же сам говорил, что драуги очень мстительны, и много лет нападали на наши отряды. И даже совершили поход к Голубым Вратам, чтобы отомстить за убийство своих сородичей.

— Это так. Но с тех пор, отношения между нами слегка нормализовались. Я имею в виду, что мы не пытаемся заходить на их территорию, а они делают вид, что не замечают наши вылазки в Дан-Мир. Хотя, наверняка, отслеживают их.

— То есть, ты считаешь, что за нами сейчас могут следить вражеские разведчики?

— Это вполне возможно, — невозмутимо кивнул мастер, — в своё время мы дали им прикурить, и с тех пор они всегда настороже.

— Прикурить? — не понял Артур. — Но ведь Токра не курят. Да и тёмные эльфы вроде бы тоже.

— Чего? — Агно удивлённо приподнял бровь. — Ты ничего не понял, малыш. Я имел в виду, что Покинутые уничтожили не один десяток драугов. Поэтому перемирие между нами весьма шаткое, но всё же…

— А вдруг они решат нарушить эту негласную договорённость?

Агно пожал плечами:

— С чего бы им так поступать? Мы не так часто посещаем Дан-Мир, чтобы они воспылали чувством справедливого негодования.

Доводы наставника почти убедили Артура. Но только почти…

[1] Гряда Апокалипсиса — поэтическое название горной цепи Клыки Апокалипсиса

[2] Гноллы — гуманоидная раса, отличающаяся песьим обликом. Немногочисленные представители обитают в Этраске, основном в Грифинадах и провинции Гриф-Уру, а также на острове Кайто. Предпочитают оседлый образ жизни. Объединены в небольшие племена. Интеллект по Гронволлу Мозгоправу — 65 баллов. Средняя продолжительность жизни около 70 лет.

Глава 17. Ягодные Поляны Шандикора

Глава 17

Ягодные Поляны Шандикора

«Каждый ученик Кион-Тократ обязан побывать в Дан-Мире в период своего ученичества, дабы столкнуться лицом к лицу с опасностями подземного мира. Сей акт — необходимое условие становления личности Покинутого, как воина, непримиримого и хладнокровного»

Устав Токра, 60-ое положение

На следующий день Токра въехали в пещеру, свод которой был покрыт густым мхом бледно-зелёного цвета. Эта перемена почему-то обрадовала Агно. Он радостно улыбнулся, а затем увидел любопытный взгляд ученика, направленный на него.

— Ты чем-то доволен, наставник?

— Можно и так сказать, Артур. Хотя, честно говоря, это будет даже преуменьшением. Видишь эту поросль на потолке?

Артур кивнул, и при этом в его глазах зажёгся огонёк интереса.

— Это каладея — ядовитый мох. Не вздумай дотрагиваться до него. Для Токра яд этого растения безопасен, лишь сильно обжигает, но человек может и умереть.

— Ясно. Но почему ты так обрадовался?

Агно откинулся в седле, отбросив поводья и предоставив Круласу самому выбирать дорогу.

— Дело в том, малыш, что каладея растёт лишь глубоко под землёй. Это связано с тем, что для существования ей необходим тёмный спектр энергетической ауры Ядра. Сам понимаешь, чем ближе к центру мира, тем этот спектр более насыщен. А значит можно сделать следующий вывод: мы почти на месте. Скоро тебе придётся засучить рукава и поползать по Ягодным Полянам.

— Ягодным Полянам? Что это значит?

Агно криво усмехнулся:

— Скоро увидишь. Уже через несколько часов мы прибудем на угодья Шандикора.

Артур недовольно надулся, однако мастер не собирался больше ничего объяснять. Осознав сей факт, ученик стеганул Сварога по гибкой шее, и ящер вырвался вперёд, оставив мастера позади. Агно насмешливо покачал головой.

А спустя два часа учитель Тарчет подтвердил слова мастера.

— Почти приехали, — сообщил он группе. — В следующей пещере находится цель нашего путешествия.

Ученики возбуждённо зашумели. Их уже порядком утомило монотонное движение вглубь подземной страны, и поэтому любое изменение казалось весьма привлекательным.

— Тише, — рявкнул Тарчет, — забыли, где находитесь?

Молодые Токра виновато потупились. Отряд продолжил движение.

Ещё через полчаса Покинутые преодолели довольно узкий тоннель и оказались на краю обширной пещеры, наполненной тусклым фосфорентным светом. Артур присмотрелся. Свет исходил от растений, которые покрывали пол пещеры густым пурпурным ковром. Артур удивился, как могут эти растения произрастать на почти каменной почве, и откуда они черпают воду. Однако затем он вспомнил каладею, которая питалась магией подземного мира, и больше ничему не удивлялся.

Агно незаметно подъехал к ученику сзади:

— Вот они, Ягодные Поляны, малыш. Именно ради них мы и спускаемся так глубоко в Дан-Мир.

— Но почему?

— Разве ты не знаешь? Ордену нужны свежие запасы бурой плазмы, которая есть ничто иное, как перебродивший сок этого растения. Его научное название — «перфуледиус лагора», а если проще — ягода красной смерти. Ни одно живое существо не выживет, если съест хотя бы одну такую ягодку. Кроме Покинутых, конечно. Но и для нас это весьма неприятное испытание.

Артур машинально кивнул. Он всё ещё помнил ту ужасающую боль, что терзала его несколько лет кряду. Порция мутагенов, изготовленная из бурой плазмы и спор разумных грибов, на месте убивала даже быка. Каждый день малолетних воспитанников детского корпуса заставляли принимать эту гадость. До тех пор, пока они не вырабатывали в своем организме особые антитела, по официальной легенде предназначенные для усмирения чудовища, живущего в каждом Токра. На самом же деле, мутагены имели другое назначение — развить до максимума потенциальные способности каждого, взятого в отдельности, ученика

— И как же мы будем извлекать плазму из этих ягод? — скептически наморщил лоб Смилодон.

— Как-как. Пусть это тебя не волнует. Твоя задача — вместе с другими учениками собрать как можно больше за эти дни. А затем мы доставим урожай наверх, где им займутся более компетентные люди.

— А что же вы будете делать? Я имею в виду наставников.

Агно усмехнулся левой половиной лица.

— О, не беспокойся, малыш. Нам тоже найдётся работёнка. Не забывай, бурая плазма — не единственная цель, ради которой мы отправились в этот поход.

— Споры, — догадался Артур.

— Они самые. Только раздобыть их будет гораздо сложнее, чем плазму. В здешних пещерах водятся так называемые люди-грибы. Мы зовём их жоргами. Так вот, обороняясь, эти создания выпускают облако убийственных спор, которое способно умертвить даже рогатую вертишейку — самого опасного хищника этих пещер. Наша задача раздразнить жоргов и заставить их исторгнуть свои споры. Затем мы соберём их и доставим в лабораторию вместе с бурой плазмой.

— Но почему я не могу вместе с вами охотиться на этих тварей?

— Потому что так заведено. Ученики собирают урожай, наставники охотятся. Я понимаю, что сейчас такое разделение тебе кажется несправедливым, но ведь должен же кто-то делать эту работу. Согласен?

— Согласен, — хмуро кивнул Артур.

— Вот и прекрасно. Что ж, учитель Тарчет сейчас прикажет разбить стоянку, а часа через два вам объяснят, как правильно срывать ягоды, чтобы не обжечься соком.

Так и случилось. Тарчет созвал всех Покинутых поближе и велел ученикам подготовить небольшую площадку у края Ягодной Поляны для ночёвки. Затем ящеров расположили вокруг лагеря, предварительно надев им на морды кожаные колпаки, чтобы уберечь шварков от искушения попробовать на вкус красноватую растительность. Сварог недовольно заревел, когда Артур прилаживал к его морде этот ненавистный предмет.

— Тише, Сварог. Я же о тебе забочусь.

Но ящер не согласился с доводами хозяина и продолжил рычать до тех пор, пока мешок не заглушил звуки его недовольства.

***

Следующие два дня приготовили для Артура не слишком приятные испытания. Вместе с другими учениками он ползал, согнувшись в три погибели, по красным плантациям, и собирал ягодный урожай для своего Дома. Не об этом мечтал ученик, когда оставлял позади Голубые Врата.

Рядом со Смилодоном ползали Келноз Граникус, Дик Азарус и остальные. В отличие от Артура, они недовольно бурчали, проклиная на чём свет стоит учителя Тарчета. Однако, едва тот приближался к ним, чтобы проверить, как продвигается работа, ученики замолкали и сосредотачивались на сборе «перфуледиус лагоры».

К концу рабочего дня к месту стоянки возвращались наставники, не менее уставшие, чем ученики, но всегда более довольные. Конечно, с завистью подумал Артур, они там развлекаются охотой на жоргов, а мы должны корчить из себя наёмных рабочих. Ну почему такая несправедливость?

За первые два дня в лагере Покинутых не произошло ничего, достойного внимания. Однако в начале третьего дня случилось нечто, что с лихвой компенсировало это спокойствие.

— Проснись, малыш, — настойчивый голос вырвал Артура из приятного забвения.

Ученик вскочил на ноги и удивлённо уставился на Агно. Мастер явно был не в своей тарелке. Артур огляделся по сторонам и увидел всех членов отряда, сгрудившихся в центре стоянки.

— Что произошло? — встревожился Смилодон.

— Пока ещё ничего, малыш. Но Мэсэн, прогуливаясь в нескольких лигах отсюда, уловил подозрительные звуки. Похоже, что-то или кто-то приближается к нам.

— Что-то или кто-то, — повторил Артур, не до конца понимая смысл фразы. — Но почему учитель Мэсэн не разведал, кто именно идёт в нашу сторону?

Агно только отмахнулся.

— Он поступил согласно Уставу. Главное — предупредить братьев, и только затем совместными усилиями нужно устранить причину тревоги. Этим мы и займёмся. Прятаться уже поздно, поэтому отряд останется здесь, чтобы дать отпор любому противнику. И я молюсь Светлым Богам, чтобы этим противником оказались не тёмные эльфы.

Глаза Артура загорелись от возбуждения. Неужели это случится, — лихорадочно подумал он и подхватил с земли своё оружие. Шершень на поясе и два меча в руках придали уверенности. Вдвоём с Агно, они заняли место возле наставников и принялись ждать. Над Ягодной Поляной нависла пугающая тишина.

— Они почти здесь, — угрюмо выдохнул Тарчет. — Приготовьтесь…

Артур затаил дыхание и слегка наклонился вперёд.

А в следующее мгновение из-под нависшего каменного карниза вынырнули люди… верхом на ящерах. Их ярко-красные плащи напоминали пятна крови, что смотрелось весьма устрашающе. Но мастер Агно, как впрочем и остальные Покинутые, мгновенно расслабился, и уже с интересом принялся рассматривать вновь прибывших. Тарчет взглянул на Агно, словно передавая ему полномочия.

— И что же вы здесь делаете, мои дорогие? — обманчиво спокойным голосом спросил мастер.

Мазадоргцы (а это были именно они) вздрогнули от неожиданности. Тарчет благоразумно потушил форолгу, а свечение растительности не достигало лагеря Покинутых. Именно поэтому воины Мазадорга до последнего не знали о присутствии шандикорцев в пещере. А когда узнали, то совсем не обрадовались.

— Ну и ну, — почти недоверчиво покачал головой Агно. — Неужели Мазадорг хочет нарушить Устав? Вы же знаете, эти угодья принадлежат Дому Шандикор.

Тарчет прошептал заклинание, и пламя форолги осветило пещеру. Только теперь Артур разглядел нарушителей границы. Это был отряд, почти равный по численности их собственному. Наставники, ученики, а во главе — хмурый желтокожий воин, руки которого по самые локти были затянуты в красные лакированные перчатки, а на грудь ниспадала толстая золотая цепь с медальоном.

Артур заметил, что мастер Агно заметно напрягся. Очевидно, он знал этого Покинутого, и наверняка не был его приятелем.

— Малыш Агно, это ты? — вкрадчивым голоском спросил незнакомец, и Артур сразу же почувствовал к нему антипатию. Это же надо, назвать мастера-заседателя малышом!

— Хватит кривляться, Сахиб, — с мрачным лицом ответил Серканис. — Отвечай на вопрос. Что вы здесь делаете? Интересно, как отреагирует лорд Сальвос, когда узнает о столь вопиющем нарушении Устава. Но самое интересное, что скажут магистры. Дом Магикор всегда был суров с нарушителями.

При этих словах наставники из группы Сахиба встрепенулись, а сам предводитель отряда болезненно поморщился.

— Мы не хотели воровать ваши запасы, — примирительно сказал он, нервно сжимая в руках форолгу, точно такую же, как и у Тарчета. — Но на угодьях Мазадорга в этом году ничего не уродилось.

— Ха, — скривился Агно, — и ты решил восполнить собственные запасы за наш счёт? Не ожидал небось, что мы и сами уже будем здесь.

— Не ожидал, — признался Сахиб. — Неужели вы прошли через Тоннель Ишанура? Только так можно было в столь короткий срок добраться до этих мест.

Агно удивлённо мигнул:

— Так ты признаёшь, что хотел обокрасть Шандикор?

— Конечно же, нет, глупый пес. Мы всего лишь следуем мимо.

Агно едва сдержался, когда Сахиб оскорбил его. Но к удивлению Артура, в этой ситуации не выдержали нервы главного учителя.

— Слушай, ты, поганый выродок, — яростно воскликнул Тарчет, — попробуй ещё раз оскорбить мастера Агно, и я собственноручно отрежу твои свиные уши. Понял меня, предатель?

Только сейчас Артур понял, кто такой этот Сахиб. Бывший мастер Дома Шандикор, который переметнулся на сторону лорда Сальвоса, главы Мазадорга. Сахиб Ишеямус, собственной персоной. И Артуру сразу же стало понятно, почему между ним и мастером Агно такая неприязнь. Ведь именно наставник Смилодона в итоге занял место Сахиба в Совете Четырёх Домов, когда лорд Зерат выгнал злополучного предателя из Совета, а также из Дома.

Гневная отповедь Тарчета вызвала цепную реакцию. Воины в обеих группах схватились за оружие, и вызывающе уставились друг на друга. Ящеры, чувствуя настроение своих хозяев, также оскалили жуткие пасти. Но Агно не собирался потворствовать глупой разборке. Да и Сахиб, между прочим, тоже.

— Вложите мечи в ножны, — приказал мастер, и сурово оглядел своих сторонников. — Нам ещё не хватало схватиться в Дан-Мире, будто неразумным детям в песочнице.

Воины обеих отрядов с неохотой подчинились.

— Значит так, Сахиб, — Агно повернулся к своему оппоненту, — если ты не собирался обчищать нашу плантацию, то какого Ситаса вы здесь делаете?

Сахиб надменно выпятил грудь и, ядовито улыбнувшись, бросил в лицо Агно презрительную реплику:

— Тебя это не касается, учитель. Нам всего лишь нужно проехать через эту пещеру, и мы обязательно проедем. Даю слово мастера Дома Мазадорг.

Кулаки Тарчета непроизвольно сжались, но Агно пресёк его намерение ледяным взглядом. С задумчивым выражением на лице мастер Шандикора оглядел предателя, и вдруг его глаза озарились догадкой.

— Ты сказал, плантация Мазадорга не принесла в этом году урожай? И теперь вы здесь. Почему у меня такое чувство, будто кто-то собирается совершить большую ошибку?

Теперь дошло и до Тарчета.

— Неужели этот идиот намерен перейти границу?

Агно кивнул.

— Да. Он хочет дойти до Лавовых Пещер, чтобы собрать плазму на тамошних полянах.

Сахиб взвизгнул, и в его голосе явственно прозвучала ненависть.

— А вам какое дело?

— Но ведь ты собираешься нарушить границу драугов, — раздражённо рявкнул Агно. — Ты хоть понимаешь, чем это грозит всем нам? Сейчас между нами установлено какое-никакое перемирие. И не в интересах Ордена разрушать его.

— Я уже сказал, вас это не касается. Освободите дорогу, или мы сами проложим её.

Агно обеспокоено переглянулся с Тарчетом, а затем пожал плечами.

— Ладно, глупец. Я не вправе препятствовать тебе. Просто подумай о том, что сделает с тобой лорд Сальвос, если ваш Дом станет причиной новой войны с драугами. Я уже не говорю о магистрах. Если ты настолько глуп, что не понимаешь этого, ну что же, валяй.

Сахиб презрительно фыркнул, давая понять, как он относится к предостережениям Агно. Затем воин с надменным видом тряхнул поводьями, и ящер, послушный его воле, направился к дальнему краю пещеры. Мазадоргцы последовали примеру своего командира. Отряд быстро пересек поляну и скрылся в одном из коридоров, который вёл в пещеры более низкого уровня. Наставники и ученики Шандикора ещё какое-то время смотрели им вслед, пока Тарчет не хлопнул руками, и не велел всем заняться насущными проблемами. Артур вздохнул. Впереди был ещё один день, скучный и утомительный.

Глава 18. Драуги

Глава 18

Драуги

«Клохкур. О, это было удивительное создание Тенебриса, моё создание! Магия Крови, до сей поры запретная для чародеев Рубикона, наконец стала доступной к изучению. Благодаря Клохкуру и его недюжинным способностям, мне удалось изучить некоторые аспекты этой врождённой силы вампирского народа. Так, например, стало понятно, что Кровь способна неким мистическим образом преобразовывать чистую прану органики в смертоносный всеразрушающий поток энергии, названный мной «рю». Он удивительно подобен пране, но в действительности является его перевёрнутой, извращённой формой»

Фернанд Элатский, «Мемуары», воспоминания о сотворении Клохкура

Но он ошибался. Этот день никак нельзя было назвать скучным. Напротив, такого насыщенного на впечатления и события дня уже давно не случалось в его жизни.

Всё произошло спустя четыре часа, после того как Сахиб увёл своих воинов в нижние пещеры. Сначала к Тарчету подбежал встревоженный учитель Мэсэн, о чём-то пошушукался с ним, и главный учитель побледнел, словно смерть.

— Ты уверен? — чуть громче спросил он, и Артур сразу же насторожился. Впервые он слышал в голосе Хряка такую тревогу и беспокойство.

Мэсэн хмуро кивнул, и глаза Тарчета заблестели от бешенства.

— Предупреди мастера Агно. Он возглавляет охоту на жоргов в северо-восточных пещерах. Это не больше лиги отсюда.

Мэсэн бросился выполнять приказ, а Тарчет обернулся к напряжённым ученикам. Келноз подозрительно уставился на главного учителя, Саймон испуганно переминался с ноги на ногу, по лицу Дика блуждала насмешливая улыбка. Каждый ученик понимал: произошло что-то непредвиденное.

— Готовьте ящеров, пакуйте наши вещи, быстрее — зло рявкнул Малициус, и первым подал пример.

Спустя десять минут в лагерь вернулись наставники вместе с Мэсэном. Лицо мастера Агно казалось мрачнее тучи. К тому времени все ящеры были взнузданы, поклажа и приготовленные запасы надёжно закреплены.

— Уходим отсюда, — велел Тарчет, и Покинутые легко запрыгнули на ящеров.

В этот момент со стороны прохода, которым ушли воины Сахиба, раздались странные звуки. Артур обернулся, чтобы увидеть, как к ним на полном ходу приближаются мазадоргцы. Ярко-алые плащи развевались на Покинутых, делая их заметными даже в сумраке пещеры.

Отряд Покинутых замедлил движение только возле лагеря. Сахиб находился впереди, и Артур без труда заметил в его облике изменения. Лакированные перчатки Ишеямуса больше не были первозданно чистыми. Теперь их покрывала чёрная копоть, да и вообще мастер выглядел весьма потрёпанным.

— Ну что, мерзавец? — прорычал в бессильной ярости Агно. — Доигрался! Моли Тёмных Богов, чтобы лорды и магистры не прибили тебя на месте.

Сахиб презрительно скривился, и Агно едва сдержал себя, чтобы хорошенько не проучить предателя. Мастер понимал, что сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений.

— Они преследуют вас? — спросил Тарчет, буравя Сахиба глазами.

Но ответил не Ишеямус, а воин, на плаще которого был вышит символ перекрещенных мечей — знак главного учителя.

— Вы правы, брат Тарчет, — кивнул он. — Мы отбили атаку пяти драугов, но сейчас за нами гонятся, по меньшей мере, сто вражеских воинов.

Тарчет удивлённо выдохнул воздух. Сотня взбешённых драугов — это тебе не хухры-мухры.

— Сто! — воскликнул он. — Сто выкидышей бездны! Что вы такое натворили, если тёмные эльфы снарядили за вами целый отряд карателей?

Главный учитель Мазадорга смущённо откашлялся, неодобрительно посмотрел на Сахиба, и только потом ответил:

— Мастер Сахиб велел нам атаковать Зел-Хрифтов. Это заколдованные паучьи статуи, которые охраняют дорогу к Лавовым Пещерам. Я попытался его вразумить, — последовал ещё один быстрый взгляд в сторону Ишеямуса, — на что он приказал мне заткнуться. Мы почти без труда справились с пауками, но очевидно их предназначение заключалось не только в непосредственной охране дороги.

Агно задумчиво кивнул.

— Соглядатаи, — пробурчал Тарчет. — Они сразу же передали тревогу в город тёмных эльфов, а те уже, возмущённые вашей наглостью, бросились на защиту своих территорий.

— Именно так, — согласился учитель Мазадорга. — Я сразу же хотел отдать приказ возвращаться, но мастер Сахиб велел держаться намеченного пути.

— Вергилий, Ситас тебя разорви, когда же ты заткнёшься? — рявкнул Сахиб. — Нашёл, перед кем отчитываться.

Главный учитель покраснел от ярости, но заставил себя говорить спокойным голосом:

— Мастер Сахиб, лучше подумайте, перед кем придётся отчитываться вам. Посмотрим, что скажет лорд Сальвос.

— Не в бровь, а в глаз, — насмешливо фыркнул Агно. — Ну что же, мои дорогие, пора сматывать удочки. Насколько мне известно, драуги мчатся сюда полным ходом.

Мрачное напоминание заставило вздрогнуть каждого. И Покинутые устремились прочь из Ягодной Пещеры. Сейчас, когда над ними нависла общая опасность, воины перестали вспоминать о разногласиях. Распри между Шандикором и Мазадоргом казались далёкими и уже не столь важными.

Первый день отступления прошёл практически без происшествий. Покинутые ни на минуту не останавливали ящеров, спеша поскорее выбраться на солнечный свет. Пару раз отряд был атакован хитиновыми панцирниками, но оба раза Токра без труда справились с нечистью. В начале следующего дня недалеко впереди раздался подозрительный шум. Вскоре выяснилось, что это были звуки обвала. Проход, ведущий к Тоннелю Ишанура, оказался перекрыт сотнями тон горной породы.

— Брат Агно, вы думаете это случайность? — встревоженно спросил Тарчет, надеясь услышать положительный ответ.

Мастер покачал головой.

— Не думаю, брат Тарчет. Боюсь, что случайностью здесь и не пахнет. Мне известно, что драуги обладают тайной магией, которая воздействует на расстоянии. Они могли спровоцировать обвал, в надежде, что камнепад нас задержит.

— И что же теперь делать, наставник? — встрял в разговор старших Артур.

— Придётся искать обходные пути, малыш. Хвала Ямату, я знаю один неподалёку. Будем надеяться, он не перекрыт.

Покинутым пришлось возвратиться на пару лиг назад, прежде чем Агно указал нужную дорогу. Отряд снова устремился вперёд, погоняя ящеров специальным звуком. Однако уйти далеко не удалось. Спустя час позади раздались тихие шелестящие звуки, которые заставили почти всех воинов нервно оглянуться назад. Так мог шуметь лесной ветер, запутавшийся среди густых крон деревьев. Но какие могут быть деревья в Дан-Мире?

— Это они, — прорычал Сахиб, в момент растерявший всю свою надменность.

— Построиться в две шеренги, — скомандовал Агно, приняв на себя главенство над двумя отрядами Токра. — Наставники впереди, ученики сзади.

Покинутые в мгновение ока выполнили приказ и принялись ждать эльфов. И те не обманули их ожиданий.

В одну секунду они изверглись из темноты и как хищные звери обрушились на непрошеных гостей. Их было не много, что-то около двадцати. Каждый сидел верхом на уродливой рептилоподобной твари, отдалённо напоминающей каменного ящера. Хотя отличия были разительными: худые, бескрылые, с удлиненными волчьими мордами. По сравнению со шварками эти создания выглядели невероятно хрупкими, но в то же время они, безусловно, были быстрее и проворнее. Артур сразу же окрестил их «волко-ящерами».

Верхом на рептилиях сидели тёмные эльфы. Артур, как ни старался, но не сумел разглядеть их лица. А потом стало не до гляделок. Тёмные эльфы перешли в атаку, тихо и молниеносно. В Покинутых устремились огненные шары. Очевидно, среди нападающих были чародеи. Это значительно усложняло положение Токра. Один из учеников тихо охнул, когда жар пламени опалил его руку. В тот же миг Покинутые ответили ударом на удар. Тарчет взмахнул над головой форолгой, и ярко-жёлтый шар испепелил на месте одного из эльфов. Сахиб спустя мгновение сделал то же самое, но менее удачно. Его форолга глухо фыркнула, но не смогла исторгнуть и одного боевого шара. Очевидно, мастер Мазадорга здорово злоупотреблял дарованной ему магией на всём пути в Дан-Мире. И к этому моменту она попросту разрядилась.

А затем драуги смешались с Покинутыми, и острые сабли высекли из тяжёлых паладоров искры гнева. Пещера наполнилась звуками битвы. На Артура бросился один из врагов, неотвратимый, как сама смерть. Он даже не успел отреагировать, как меч Агно разрубил драуга пополам, забрызгав всё вокруг фонтаном крови. Затем Агно обернулся назад, как раз вовремя, чтобы отразить атаку очередного нападавшего. Тёмный эльф снова бросился на мастера, высоко занеся руки для удара. Сабли бешено вращались, словно мельничное колесо, создавая непроницаемую завесу. Агно провёл контрнаступление с элементами обманной техники, но эльф заранее предугадал его маневр. Одна из сабель нырнула вниз, заставив меч Агно уйти в защиту, но удачный выпад второй сабли выбил паладор из рук наставника. Артур приглушённо вскрикнул, с волнением следя за поединком. Казалось, мастер проиграл.

Но нет. Внезапно драуг затрясся, охваченный странным оцепенением. Затем резко дёрнул саблей и в мгновение ока перерезал себе горло. Когда наставник обернулся к ученику, Артур отшатнулся, увидев, во что превратились глаза мастера. Это были две бездонные кровавые ямы, наполненные яростью и гневом. А затем всё прошло, как будто ничего и не было. Наставник Агно снова стал самим собой.

Атака захлебнулась. Покинутые добили последних двух эльфов, шварки разодрали на части «волко-ящеров», и воины смогли подсчитать свои потери. Ко всеобщему удивлению их оказалось не так уж и много. Один из учителей Мазадорга лежал без головы, его коллега из Шандикора был обуглен, словно головешка, ещё пара учеников лишились пальцев на руках. В основном же преобладали мелкие ранения, не опасные для жизни.

— И это всё? — удивился Келноз, потирая ушибленное плечо. — Было бы чего бояться.

— Ты глуп, — оборвал ученика Агно. — Нас атаковал передовой отряд, проще говоря, разведчики. Кроме того, даже не воины, а всего лишь послушники боевых гильдий. Это видно по знакам, которые вышиты на их плащах.

— Всего лишь ученики? — недоверчиво спросил Тарчет и пристально посмотрел на Агно. — Не может быть.

Мастер криво усмехнулся.

— Может, брат Тарчет. И если мы не поспешим убраться отсюда, то, уверяю вас, нам придётся встретиться с настоящими воинами этого дьявольского племени. И не сомневайтесь, подобная встреча никому из вас не понравится. Как, впрочем, и мне.

— Так почему мы медлим? — взорвался Сахиб и обвиняюще ткнул пальцем в грудь Агно. — Показывай свою дорогу, если не хочешь разозлить меня.

Агно рассмеялся от неожиданности. Наглец Ишеямус похоже даже не сознавал, кто виновник всех их злоключений. Спустя минуту ящеры двигались по тоннелю, унося Покинутых прочь от мрачного побоища, на котором осталась лежать лишь куча изрубленных тел, кровавая дань подземному миру.

***

Сварог уверенно обогнал собратьев-шварков и приблизился к ящеру Серканиса. Артур, сидевший на нем, был сосредоточен и напряжен.

— Наставник, — позвал ученик, и Агно обернулся.

— А, это ты, малыш. Подъезжай ближе.

Артур послушался, и мастер криво усмехнулся, заметив озабоченное выражение на лице воспитанника.

— Что с тобой, малыш? Плохо себя чувствуешь?

Артур сглотнул ком, застрявший в горле, и неуверенно посмотрел на мастера.

— Я… не знаю, как сказать.

— Кажется, я понимаю. Ты не совсем так представлял себе встречу с тёмными эльфами. Я прав?

— Наверное, но дело не только в этом. Мне неприятно, что нам пришлось убить этих драугов, но…

— Нашёл, о чём переживать. Драуги — народ гордый. Они бы ни за что не отступили. И если говорить начистоту, нам крупно повезло. Ведь это мы могли навсегда упокоиться на холодных камнях, а не они.

— Ты не дал договорить, наставник. Я хотел сказать, что мне не по нраву учинённая бойня, однако я могу ее принять. Порой мы делаем что-то лишь потому, что это необходимо.

— Так в чём же дело, малыш? — удивился Агно.

— Я хотел расспросить тебя о том, что произошло с тем драугом. Почему он убил себя?

Агно нахмурился.

— Твой вопрос понятен, малыш. Ну что же, кажется, время пришло. Я, как мог, оттягивал этот момент, но больше не могу скрывать от тебя правду.

— Правду? Какую еще правду?

— О нас.

Лицо Артура отражало непонимание, и Серканис задумался, как сообщить воспитаннику главный догмат, определяющий нравы Ордена, да и само его существование. Вряд ли хоть кто-нибудь из наставников встречался с этой проблемой.

— Это были «Глаза Смерти», — наконец выдавил из себя Агно. — особое заклинание Крови, также известное как Заклятие Рогула третьей степени. Это мощный гипнотический двеомер, являющийся частью специальной техники Этратиус. Когда я активировал его, мой противник потерял контроль над телом и разумом, и тогда я просто приказал ему перерезать себе горло.

Артур вздрогнул.

— Разве драуги не защищены от гипно-магии своими амулетами? — осторожно спросил мальчик.

— Это была не совсем гипно-магия. «Глаза Смерти» работают по иным принципам, и амулеты против них не помогут.

— Ты сказал… магия Крови? — только сейчас до ученика стало доходить. — Но ведь это…

— Все правильно, малыш. Врождённая магия существ, которых обычно называют вампирами. Мы и есть вампиры. Одна из разновидностей этого вида.

Артур оглушённо замер, не в силах осмыслить и понять услышанную информацию.

— Но как это возможно? Мы — Токра!

Агно печально покачал головой.

— И что это значит, по-твоему, дитя? Когда-то давно ты задавал этот вопрос. Но только теперь я могу на него ответить. Точнее, ты сам можешь ответить.

— Ну как же, они… Мы… Люди… Мы происходим из рода людей, хотя и отличаемся от них качественными характеристиками. Сильнее, быстрее и совершеннее.

— Всё верно, малыш, — голос мастера стал ещё печальнее. — И тому есть простое объяснение. Кион-Тократ — ничто иное, как вампирское гнездо, процветающее на слабостях и гордыне смертных. Мы существуем, чтобы они всегда помнили, что есть нечто, над чем они не властны. Вот почему слава и могущество Ордена прирастает от века к веку. Вот почему нас называют высшими среди вампиров.

Артур по-прежнему ничего не понимал.

— Ты разыгрываешь меня, наставник? Ведь общеизвестно, что вампиры не переносят солнечных лучей. Под солнцем они сгорают заживо. Но не мы!

Агно согласно кивнул, наконец обретая бесстрастный облик.

— Здесь ты прав. Именно поэтому остальные вампиры так ненавидят нас. Ведь мы унаследовали все их сильные стороны и не имеем их недостатков. Мы действительно Высшие, как бы глупо это ни звучало. Правда, боевым заклинаниям Крови обучены лишь единицы из нас.

— Мастера? — тихо спросил Артур, понемногу начиная верить.

— Они в первую очередь, — кивнул Агно.

— Но мы же не пьём кровь? — жалобно прошептал ученик, еще пытаясь сражаться с ветряными мельницами.

Наставник невесело рассмеялся.

— Ты так думаешь, малыш?

Последний оплот надежды пал в одну секунду, иллюзии растаяли, и реальность проступила во всей своей непривлекательной форме. Мастер понял, что теперь ученик готов к правде.

— Не ломай голову, Артур. Я всё расскажу. Теперь тебе тринадцать лет. Скоро исполнится четырнадцать. А ещё спустя год-два придёт Жажда, с которой невозможно справится. Для начала тебе будет достаточно осушать одну куклу в год, затем понадобятся и две, и три. Ты начнешь сдерживать свои желания, но в конце неизбежно проиграешь. Когда твое сознание и тело будут изломаны Жаждой, ты ощутишь, что Смерть больше не пугает тебя, она едина с Охотником, своим носителем и предтечей. И вот в тот момент ты станешь настоящим сыном Ордена.

Голос наставника против его воли стал колючим и злым, но ученик был и сам в ярости. Наконец, вся информация собралась воедино. Все недомолвки, все тайны Кион-Тократ впервые обрели единую форму, отвратительную как сама жизнь.

— Куклы?! — яростно прошипел Смилодон. — Я слышал о них раньше, но был столь беспечен, что никогда не пытался разузнать, что означает это слово. Теперь все ясно, вы называете так тех несчастных, которых обрекли на смерть от своего укуса.

Артур даже не осознавал, что повысил голос, привлекая к себе внимание. Ученики начали оборачиваться, но ему было плевать. Не важно, что они думают о нем. Он вдруг понял, что является Злом, и возненавидел это Зло в себе.

— Я понимаю твою горечь, — прошептал Агно, — Я и сам её испытываю. Постоянно. К несчастью, это данность, с которой приходится иметь дело, и которую нельзя изменить.

— Охотник, — внезапно прорычал Смилодон, — так Он и есть наша подлинная натура?

Агно опустил голову.

— Ты прав, малыш. Охотник и Жажда неразрывны. Они продолжение друг друга, начало и следствие.

— Но ведь ты не раз говорил, что мутагены, которыми нас пичкали в детстве, должны его остановить. Не дать Охотнику овладеть разумом?

— Я солгал, — лицо Агно залилось мертвенной бледностью. — Ещё не изобретено лекарство против этой болезни. Увы, Охотник будет приходить раз за разом, принося с собой опустошение и боль. С другой стороны, в этом есть и положительные моменты.

— Положительные? — гневно воскликнул Артур. — О чём ты говоришь?

— В какой-то мере мы всё-таки избегаем участи, которая была уготована для нас. Магикорцы активируют особые двеомеры, которые удерживают Охотника в узде. По крайней мере, пока мы владеем собой или Жажда не стала слишком сильной. Ты слышал о них. Комплекс этих двеомеров называется ритуалом Благостного Эльфирода. А мутагены, о которых ты упомянул, имеют другое назначение. Они должны усилить возможности и потенциал, сокрытый в каждом из нас. Вероятно, это нужно, чтобы нивелировать воздействие ритуала, который не просто сковывает Охотника, но и лишает нас части его сил.

Артур был шокирован. Только сейчас он понял грандиозный масштаб той лжи, которая пропитала всю его жизнь. Охотник, оказался не просто видом безумия, свойственный Токра. Напротив, он был истинной сущностью Токра, которую пытались подчинить древней магией. А мутагены, изломавшие в своё время его тело, оказались не лекарством против безумия, а стимулятором, необходимым для компенсации потерь, полученных при подчинении Охотника. Все для процветания проклятого Ордена.

Артур заскрипел зубами от злости. Ненависть светилась в его глазах, отчего Агно обеспокоенно дотронулся до плеча мальчика.

— Успокойся, малыш. Тебе некого винить. Подумай лучше о том, кем бы мы все были, если бы не Орден, который отыскал нас и освободил от нашей болезни. Быть Отверженным стократ хуже, чем Покинутым. Представь себе создание, которое не знает ничего кроме ярости Охотника, потому что он и есть чистокровный Охотник. Безумие никогда не покидает его сознание. Оно почти не осознаёт себя в кровавом тумане, проходя через бесконечную череду убийств и страданий. Представь, насколько это страшно.

Голос наставника, казалось, целиком наполнил голову Артура. Кровь громко застучала в висках. А затем всё прошло. Чувства, переполнявшие мальчика, в одно мгновение будто перегорели и растворились сами в себе. Осталась только пустота.

— Наставник, — с пугающей бесстрастностью сказал Смилодон, — ты называл драугов отродьями Ужаса. Но ты ошибся. Ведь это мы порождение Ужаса.

Агно промолчал. Он не знал, что ответить своему воспитаннику.

Глава 19. Возвращение

Глава 19

Возвращение

«Поединок насмерть. Каждый мужчина, вставший на путь воина, рано или поздно должен пройти через это. Первая кровь, пущенная твоим мечом; первая жизнь, оборванная твоим искусством; первая смерть, навсегда запечатлённая в твоём сознании. Это акт инициации, изменяющий саму душу»

Арланд Элемарский, трактат о воинских хитростях

Следующие трое суток оказались достаточно спокойными, если, конечно, можно так выразиться о нескольких тягучих, практически бесконечных, днях, наполненных тревогой и постоянным ожиданием внезапного нападения. Покинутые, не жалея, понукали ящеров, которые как будто понимали степень опасности и не выражали недовольства. Вообще, шварки были очень выносливыми животными, и могли бы идти дольше. Но все равно раз в сутки объявлялся короткий привал, для того чтобы накормить могучих рептилий и дать ученикам возможность отдохнуть от утомительного движения.

Чем меньше оставалось до Голубых Врат, тем увереннее чувствовали себя Токра. К концу четвёртого дня отступления Артур наконец начал узнавать местность. Завал, перегородивший дорогу к Тоннелю Ишанура, заставил Покинутых свернуть далеко в сторону, но теперь они снова вышли на прямую дорогу к Ордену.

— Правильно, малыш, — кивнул Агно, заметив, что ученик вращает головой, — осталось всего ничего. Чуть больше двенадцати лиг.

Голос наставника был спокойным, но Артур, обладавший чутьем дикого зверя, почувствовал его тревогу.

— Ты думаешь, они всё ещё преследуют нас?

Агно вздрогнул. Затем посмотрел на мальчишку задумчивым взглядом и развёл руками.

— Не знаю. Но одно мне известно точно — драуги никогда не откажутся от мести. Если ты задел их, случайно или осмысленно, то они не простят, будут гнать свою жертву до тех пор, пока она не обессилит, и сама не отдастся в их руки. Нам же будет лучше, если мы как можно скорее окажемся за Вратами.

Прошло три часа. Мэсэн, Тарчет и Вергилий приблизились к Агно. Они начали о чём-то тихо совещаться, и по мере этого лицо мастера Агно становилось всё более мрачным. Затем он что-то сказал, и, когда Тарчет попытался возразить, отмёл все возражения резким движением ладони.

— Что случилось, наставник? — спросил Артур, когда Агно подъехал к нему.

— Ничего хорошего, малыш. Брат Мэсэн доложил, что драуги не отстали. Он чувствует это по вибрации камня. Видимо, тёмные эльфы совсем рассвирепели, если решили преследовать нас в этих местах. А ведь мы уже совсем близко к Ордену. Надо продержаться около часа, и тогда отряд будет в безопасности. Проблема в том, что у нас нет этого времени. Они догонят нас минут через десять. Ты и сам видел их скакунов, они гораздо быстрее шварков.

— И что ты решил?

Усталое лицо Агно стало суровым.

— Кто-то должен задержать погоню. И судя по всему, это буду я. Ты же отправляешься дальше вместе с остальными.

— Нет, — голос Артура был непреклонным. — Я не стану отсиживаться в стороне, пока ты рискуешь жизнью.

— Артур, ты не понял, я не уговариваю. Это мой приказ. Надеюсь, ты ещё не забыл, что воспитанник обязан подчиняться своему наставнику.

— Всё равно нет, — ученик упрямо тряхнул головой. — Делай со мной потом, что захочешь, но я тебя не оставлю.

— Ладно, Ситас с тобой, маленький наглец, — рявкнул мастер и посмотрел на мальчика свирепым взглядом.

Артур проигнорировал его гнев.

Через пару минут отряд въехал в пещеру, в которой толстые сталактиты слились воедино со своими антиподами, напоминая отвратительные белесые столбы.

— Ну всё, малыш. Пещера Отчаяния. У тебя есть последний шанс для того, чтобы одуматься. Отправляйся с остальными, уважь своего старика, — в голосе мастера внезапно появились молящие нотки. Это было столь необычно, что Артур удивлённо раскрыл рот.

— Хватит этих разговоров. Я уже все сказал.

— Вот как? Хорошо, твоё право. Значит, остаёмся вдвоём.

Артур посмотрел вперёд и увидел, что отряд успел раствориться во мраке. Наставник и ученик остались наедине со своими мыслями и тишиной Дан-Мира. Она вдруг показалась им такой звенящей, что уши не выдерживали.

— Тёмные эльфы будут здесь через три-четыре минуты, — напряжённо сказал Агно, чтобы разрушить это звон.

— У тебя есть план?

Мастер кивнул.

— Да, малыш. Наша задача отвлечь драугов на себя и дать отряду время благополучно достигнуть Голубых Врат. Кроме того, по возможности желательно уцелеть.

— Вот эта часть плана мне нравится, — усмехнулся ученик.

— Смилодон! Хватит шутить. Сейчас не время для этого.

Артур виновато кивнул.

— Итак, здесь совсем недалеко протекает подземная река. Она течет, в основном, через глубинные коридоры, которые когда-то проложили двараги. К нашему с тобой счастью, река имеет прямой выход неподалёку от Врат. Если всё сложится удачно, мы уведём драугов подальше от наших собратьев, а затем река сама отнесёт нас домой. Всё понятно?

Артур подозрительно посмотрел на мастера.

— По твоему лицу я вижу, что не всё так гладко, как хотелось бы.

Агно усмехнулся и, перегнувшись через луку седла, потрепал ученика по лохматой шевелюре.

— Ты прав, малыш. В моём плане есть загвоздка, которая, с одной стороны, нам на руку, но с другой, добавляет определенные трудности. Путь, ведущий к реке, проходит через Эбонитовую Пещеру. А она стала прибежищем для целой стаи рогатых вертишеек. Они живут там уже не одно столетие, соорудив из камней что-то вроде улья. Ну ничего, прорвёмся как-нибудь.

А вскоре Артур почувствовал на своём лице дуновение ветерка, который принёс новые запахи из недр земли. Запахи ярости, негодования и жажды крови. Запахи тёмных эльфов.

Ученик вдруг вспомнил нечто, что вселило в него сомнение:

— Наставник, а как же шварки? Мы в реку, а они куда?

— Артур, всё будет нормально. Ящеры прекрасно ориентируются в пещерах. И без труда могут найти выход на поверхность. Не волнуйся за них, шварки вернутся в Орден самостоятельно. Они всегда возвращаются.

Агно замолчал, вспомнив Тирана, своего прежнего ящера, погибшего в последней стычке с драугами. Но об этом лучше сейчас не говорить малышу. Он так привязался к Сварогу, что ни за какие коврижки не оставит его, если заподозрит, что с ним может что-то случится.

Внезапно тишину пещеры прорезал резкий свистящий гул, исполненный мрачной угрозы. Неподалёку от Покинутых взорвался огненный шар. Каменные брызги разлетелись во все стороны и шрапнелью ударили в Токра. Ни Артур, ни Агно не пострадали. Основной удар пришёлся на ящеров, но тех спасла толстая, почти бронированная шкура.

— Драуги, — яростно прошипел мастер. — Они уже здесь.

Затем Агно взмахнул руками и исторг из ладоней кровавый шар, зависший перед его лицом. Агно что-то прошептал, и шар, будто живая мыслящая субстанция, устремился куда-то в темноту. Раздался приглушённый хрип, по которому Артур определил, что двеомер наставника нашёл себе жертву. Магия Крови, подумал ученик, уже ничему не удивляясь

И всё же оба Покинутых прекрасно понимали, что все преимущества на стороне тёмных эльфов. При помощи теплового зрения они великолепно видели в темноте, поправка — в абсолютной темноте. В то время как Артур и Агно почти ничего не могли разобрать в сгустившемся мраке.

Наставник решил ситуацию кардинально. Запустив руку в поясной мешок, он извлёк наружу маленький стеклянный шарик. Мощный бросок, и шарик улетел далеко вперёд. В тот же миг ослепительно яркий свет залил пещеру, высветив самые отдалённые закутки и углубления. Артур машинально прикрыл глаза ладонью, но внутренне хохотал вовсю. Прекрасный ход, мастер Агно. Сверхчувствительные глаза драугов сослужили им в этот раз дурную службу.

Когда Артур убрал ладонь, он увидел смешную до колик в животе картину: у входа в пещеру лежали вповалку не меньше десятка тел. Они слабо шевелились, но, скорее всего, находились в бессознательном состоянии.

— Уходим, Артур. Это всего лишь передовой отряд. Сейчас здесь будут озверевшие эльфы, а действие светового двеомера рассчитано на пару минут.

Артур жестом дал знать, что понял предупреждение, и направил Сварога вслед за наставником. И вовремя. В пещеру Отчаяния верхом на «волко-ящерах» ворвались очередные противники. Световое заклинание почти утратило силу. Её хватило лишь на то, чтобы Артур смог разглядеть тёмные силуэты врагов позади себя.

— Малыш, хватит оглядываться, — процедил сквозь зубы Агно, направляя Круласа в широкий проход.

Тёмные эльфы ненадолго задержались возле выбывших из строя собратьев. Артур почувствовал это на уровне запахов, дополнявших его зрение и слух. Мимо головы просвистела стрела. За ней ещё одна, и ещё. Некоторые попали в хвост и крылья Сварога, заставив его недовольно зарычать. К счастью, кожа ящера была толще, чем у слона.

Внезапно коридор оборвался, и Покинутые оказались в средних размеров гроте. Его стены и потолок были покрыты странными фиолетовыми кристаллами. Они испускали мощный свет, сравнимый со светом факела. Лучше не придумать. Драугам здесь придётся не сладко. Впрочем, не им одним.

Только спустя несколько секунд Артур заметил существ, выползающих наружу из-под каменных завалов. Сердце мальчишки замерло, а желудок сместился куда-то вниз. В чудовищных тварях он распознал рогатых вертишеек. Они напоминали огромных скорпионов-переростков, с длинными кольчатыми шеями, на которых вращались безобразные муравьиные головы. Длинные усики, источающие тошнотворные ядовитые потёки, венчали макушку каждого монстра. А их здесь было много, очень много.

— Артур, — закричал Агно, увидев, что ученик отстал. — Ты хочешь с ними познакомиться?

Смилодон лишь усмехнулся, успешно поборов приступ страха.

Через мгновение Токра мчались на ящерах, разрезая пространство Эбонитовой Пещеры, точно боевые корабли Аркании. Наперерез им устремились вертишейки, гремя погремушками на своих хвостах и яростно шипя. Сварог хотел было остановиться, чтобы дать отпор уродливым тварям, но Артур почувствовал его желание и настойчиво тряхнул поводьями. Сейчас не время, дорогуша, показывать свой характер. Ящер понял приказ хозяина и припустил так, что почти обогнал Круласа, своего старшего собрата. Внезапно ближайшая к ученику вертишейка исторгла из хвоста отвратительную струю ядовито-зелёного цвета. Жидкость не долетела до Артура, опалив камень за его спиной. На месте, куда попала струя, закурился дымок, и резко запахло горелой рудой.

Артур облегчённо вздохнул, представив, что могло бы случиться, если бы эта дрянь попала на них со Сварогом. В тот же миг страшная боль опалила спину ученика, и Артур понял, что его мрачные опасения подтвердились. Несколько капель достигли-таки намеченной цели. И сейчас они насквозь проедали его тело. Смилодон сжал зубы, сдерживая стон, готовый сорваться с губ. Нет, я не стану отвлекать наставника, иначе всё пропало. Главное сейчас — убраться подальше из этой ловушки. Как можно дальше!

Внезапно ситуация переменилась. Из коридора, которым ранее прошли Покинутые, в Эбонитовую Пещеру ворвались драуги. Почти четыре десятка тёмных эльфов, жаждущих крови. Бешенство обуяло их сознание. И похоже, свет фиолетовых кристаллов, был им нипочем. Зато чудовища подземья оказались весьма кстати. Увидев нового врага, рогатые вертишейки пронзительно заверещали. Драугов были много и выглядели они гораздо опаснее, чем две одинокие фигуры, скрывающиеся бегством. Скорпионы тут же развернулись в их сторону.

Тёмные эльфы не отступили, хотя превосходно знали силу своего противника, и в любое другое время не посчитали бы зазорным скрыться бегством от стаи ядовитых существ. Они бросились в бой, методично рубя головы и столь же безропотно принимая смерть. Вертишеек было гораздо больше, чем драугов. По меньшей мере, раз в пять. И Артур невольно восхитился мужеству тёмных эльфов. Драуги были прекрасны в своём священном безумии берсерков.

Внезапно в гуще вертишеек вспыхнуло сияние, и на том же месте появился огненный колосс, словно сошедший со страниц древнего фолианта. Он сплошь состоял из пламени. Ровного пламени, которое не могло причинить вред чувствительным глазам тёмных эльфов. Затем огненная фигура взмахнула руками и прочь от неё откатились несколько обгорелых тушек. Эльфы издали восторженный вопль и с новыми силами набросились на ядовитых уродцев.

— Малыш, где ты там? — раздался впереди встревоженный голос наставника. — Ситас тебя побери, хватит пялиться на огненную элементаль. Они займут друг друга на какое-то время, а мы должны скрыться. Если ещё не поздно.

Смилодон нехотя оторвался от зрелища. Когда они покинули Эбонитовую Пещеру, Агно остановил Круласа и выпрыгнул из седла.

— Слезай. Отсюда пойдём пешком.

— Что? А как же шварки?

Агно ткнул пальцем вверх, и мальчуган сразу же всё понял. На поверхность поднимался извилистый колодец, ведущий в один из затерянных горных каньонов. Ящерам не составит труда в одиночестве выбраться на свободу. Всадники только затруднят подъём, ведь колодец был слишком узким, чтобы взлететь в нём вместе с наездниками.

Артур спустился на землю и напоследок ласково потрепал Сварога за ухо.

— Будь осторожен, дорогуша, — прошептал мальчик. — Ещё свидимся.

Когда ящеры, тяжело взмахивая кожистыми крыльями, исчезли в темноте, Агно дотронулся до плеча Артура и настойчиво потянул за собой.

— Теперь наш черёд выбираться. Иди за мной и не вздумай отстать.

Покинутые помчались по коридорам подземья, преодолевая крохотные пещерки, перескакивая на ходу через расщелины, рискуя переломать себе ноги и руки. Впереди послышался грохот, словно неподалеку расположилась работающая кузница с десятком трудолюбивых дварфов. Еще через пару минут они оказались на широкой площадке, и у Смилодона от восхищения отнялся язык.

Пещера была гораздо больше Эбонитовой. Её купол и шершавые стены также были покрыты сияющими кристаллами. В западной части пещеры с высоты в десять метров ниспадал водопад, и мчался дальше, перекатывая свои освежающие волны с ошеломительной скоростью. Река охватывала почти всю пещеру, обвивая площадку с Покинутыми словно та змея, что кусает себя за хвост, а затем исчезала в чёрном провале, ведущем в неизвестность.

— Жемчужная Река, малыш. Мы почти в Цитадели.

Внезапно в сознании ученика зазвенела сирена, предостерегая о близкой опасности.

— Они догнали нас, — крикнул он, обнажая клинкеры.

Агно выхватил из заплечных ножен полуторный паладор и оттолкнул ученика в сторону.

— Прыгай в реку. Быстрее, я задержу их.

Артур попятился, не зная, как поступить. Подчиниться ли приказу? Или остаться вместе с наставником? А дальше события развивались чуть более стремительно. На площадке внезапно стало тесновато. Четверо воинов вышли из тоннеля, и Артур наконец-то смог разглядеть их поближе и во всех деталях. Тела затянуты в кожаную броню с адамантовыми вставками. Лица закрыты капюшонами.

«Ну конечно же, — догадался Артур, — вот почему им нипочем излучение кристаллов. Световой двеомер мастера всяко мощнее был».

И ростом, и фигурой тёмные эльфы напоминали обыкновенных людей. Более изящные, чуть выше среднего человеческого роста. В руках загнутые сабли. Оружие отбрасывало мрачные всполохи, напоминая о смертельной опасности. Очевидно, драуги умеют им пользоваться лучше многих.

Эльфы разделились. Одна пара направилась к Агно, вторая устремилась к ученику. В глубине их капюшонов мальчик уловил зловещие огни.

«Успокойся, глупыш. Представь, что это учение».

Едва эта мысль пришла ему в голову, как Смилодон почувствовал прилив сил. Упругим шагом он отскочил назад и принял стойку Арланда, вполоборота к противнику. Первое, что он усвоил на уроках Малициуса, не подставляться. Драуг, стоявший справа, сделал колющий выпад саблей, от которого Токра увернулся без особого труда. Вторая сабля была отбита перекрестием клинкеров.

«А они не такие грозные, как рассказывал наставник», — подумал Артур, и его противники, казалось, прочитали мысли ученика. Хотя, вероятнее, первые удары были простой проверкой. Оценив уровень соперника, драуги взялись за него всерьез. И Покинутый понял, что их мастерство выше, чем его собственное.

Поначалу Смилодону удавалось отбиваться, но уже через минуту их атаки начали прорываться сквозь защиту. Две свежие царапины заалели на лице мальчика. Ещё одна, более болезненная и кровоточащая, скрывалась на груди. Драуги действовали слаженно, словно шестерёнки боевой машины. Ни единый звук не вырывался из их уст, они даже не запыхались, хотя любой человек после таких упражнений уже задыхался бы на полу от нехватки кислорода. Человек, но только не тёмные эльфы. Они продолжали наседать на Покинутого, уверенно тесня его к краю площадки. Их спокойствие уже само по себе деморализовало дух юного воина.

И в сердце ученика внезапно разгорелся пожар. «Они считают меня слабаком! Я покажу им, кто из нас слабак». Из горла Смилодона вырвался тяжёлый утробный звук. Так мог рычать лесной зверь, загнанный в тупик. Удар Ашки из техника Схрона! Получите. Закрываемся блоком Дэкера и снова отвечаем «Ястребом». Испробовали Джирола Смертоносного! Вам всё ещё мало? Прекрасно, тогда я покажу вам, что такое техника Тау!

Артур визуализировал тау-центр и с невероятной легкостью призвал в него ошеломляющую волну энергии. Уже и раньше он прибегал к этому методу, но никогда прежде не получал такого результата. По сути техника Тау представляла собой концентрацию магической силы, с целью распределения ее в определенных частях тела. Таким образом можно было усилить и ускорить удары, замедлить восприятие времени. Возможности техники Тау были фантастическими.

Всплеск магической энергии на мгновение накрыл Смилодона волной, сокрушив в щепы основы разума. Чудовищная сила затопила его сознание и тело по внутренним каналам, отчего он почувствовал себя всемогущим. Перенаправив поток тау в руки, Артур вдруг понял, что никогда прежде не фехтовал, а лишь притворялся. Вот оно, настоящее искусство фехтования. В долю секунды клинкеры соткали непроницаемую завесу, через которую невозможно было пробиться даже демонам. И эльфы дрогнули. Сначала один, затем второй отпрянули назад, закрываясь от точных и разрушительных ударов.

Так Артур Смилодон познал радость Доминаторства.

Удар справа, подкреплённый левым финтом — и ближайший драуг опустился на каменную площадку… с перерубленным горлом. Второй эльф, видя участь товарища, проявил недюжинное мастерство. Последовал шквал смертоносных выпадов, завершившийся логическим концом: блок бокового финта, обманный бросок с переходом за спину противника. И прямой удар. Драуг был действительно прекрасным фехтовальщиком.

Артур ощутил, как под лопатку вошло тонкое холодное лезвие, разрубая мышцы и рёбра, рассекая внутренние органы. Лезвие вышло из тела ученика, но тот всё ещё стоял на ногах… и всё ещё был опасен. Хлёсткое движение клинкером вскользь — и тёмный эльф принял на себя всю ярость усиленного при помощи тау удара. Кровь брызнула фонтаном. Драуг был почти разрублен надвое — от правой ключицы до левого бедра. В тот же миг кровожадный туман как есть выветрился из головы Смилодона.

«Я… убийца!» — горькая мысль посетила разум, перед тем как Тенебрис заботливо укрыл его своими крыльями.

Когда Агно разобрался со своими противниками и повернулся назад, его взору предстала жуткая, холодящая кровь картина. Тёмные эльфы корчились на полу, забрызганные кровью. А рядом с ними лежал тот, за кого мастер был готов отдать душу.

— Артур! — боль ярости и отчаяния обожгла мозг наставника. — Артур! Ты слышишь меня? Отвечай, маленький негодник.

Мастер бросился к ученику и, подхватив его с земли, приложил голову к сердцу. Тяжёлый прерывистый стук зажёг надежду в глазах Агно.

— Ты не умрёшь, малыш, Ситас тебя побери. Не умрёшь! Иначе я спущусь за тобой в Озеро Смерти и вытащу оттуда за шкирку, — в порыве чёрной злобы Агно пнул поверженные тела драугов. — Ты будешь жить, малыш. Слышишь?

Прокричав последние слова, Агно спрыгнул вниз с площадки, прижимая к себе окровавленное тело ученика, словно бесценную фарфоровую статуэтку. Жемчужная Река подхватила их в свои холодные воды, закрутила по кругу, а затем низвергла в чёрную пучину водоворота. Токра канули в бездну, оставив позади и тёмных эльфов, и рогатых вертишеек, и прочих бестий Дан-Мира.

Глава 20. Правосудие Четырёх Домов

Глава 20

Правосудие Четырёх Домов

«Чадо Ордена, своими неразумными или спланированными деяниями причинившее вред Кион-Тократ, может быть изгнано из Ордена без права возвращения, или же уничтожено тем способом, который будет утверждён на Совете Четырёх Домов»

Устав Токра, 7-я поправка

— Ничтожество! Ты понимаешь, что натворил? Опозорил наш Дом! Подставил меня перед Советом, — прошипел лорд Сальвос, держа Сахиба за горло. — Уж теперь-то Безликий сполна поглумится над нами. Слышишь, червь? После такого провала даже магистры не вступятся за Дом Мазадорг.

— Но лорд Сальвос! — залепетал мастер, утрачивая самообладание.

— Что лорд Сальвос? — заревел глава Мазадорга. — Ты, ничтожество, хотя бы отдаешь себе отчет в том, что совершил? Новая война с драугами принесёт Ордену одни убытки. Мы уже их понесли. Теперь Зерат и Диртанис изведут меня протестами. А Магикор во всём их поддержит.

— Я не хотел, господин…

— Он, видите ли, не хотел, — язвительно расхохотался Сальвос. — А для чего тебе даны мозги, жалкое подобие Токра? Чтобы занимать пространство в черепной коробке? И я — глупец — тоже хорош. Зачем только принял тебя в Мазадорг, когда Зерат дал тебе пинка под зад? Но это была последняя моя ошибка. Запомни, сегодня на Совете я не стану выгораживать тебя перед магистрами.

Сахиб побледнел.

— Собирается Совет? Неужели всё так серьёзно?

— Проклятый идиот, — снова закричал Сальвос, — о чём я тебе уже битый час толкую? Прежняя война с драугами ещё жива в нашей памяти. Все последние годы мы как могли старались ублажить самолюбие драугов. Сделали богатое подношение Отцам Слизиды[1], вели себя в Дан-Мире тише травы, и это дало результат. И тут никто иной, а мастер Мазадорга, преподносит магистрам такой подарочек! Куда только смотрел Вергилий?

— Да-да, это он во всём виноват, — закивал Сахиб, — я был против этой идеи, но Вергилий убедил меня, что все обойдётся. Поверьте, лорд Ураниус.

— Совет во всём разберётся, — скривил губы Сальвос. — Но если и так, ты виноват не меньше. Это ты возглавлял нашу группу, а не Вергилий.

Глава Дома наконец отпустил горло Сахиба и выглянул в окно. Солнце достигло Хрустального Пика, а значит Совет вот-вот начнёт своё заседание.

— Мне пора. Будь готов ко всему… мастер, — последнее слово он выплюнул, словно проглотил паука или что-то, весьма отвратительное на вкус.

Солнце медленно исчезало за горными пиками, и по мере наступления темноты Кион-Тократ приходил во всё большее возбуждение. Токра — ученики и студенты — давно закончили свои тренировки и теперь собирались группами в общем крыле. Слухи циркулировали от одной кучки воинов к другой, разрастаясь и множась. Достоверных сведений было не так уж и много. К примеру, каждый ученик знал, что драуги вновь объявили Покинутым войну. И это означало, что вылазки в Дан-Мир становятся невероятно трудными, если не сказать невозможными. Причём, во всём этом безобразии виноват Дом Мазадорг, который нарушил негласное соглашение с тёмными эльфами.

Гул, царивший в зале, на мгновение утих, когда мимо величавой походкой прошествовал лорд Диртанис в сопровождении мастера Спелума. Спелум Щерготус всего лишь два года назад стал мастером и сразу же был введён главой Дома Вентар в Совет. Ходили слухи о том, что между ними имеются интимные отношения, хотя только самоубийца мог заявить об этом во всеуслышание. Таковых в Ордене не было.

Вскоре через общее крыло промчался лорд Зерат, за которым едва поспевал высоченный громила. Лицо мастера Осириса было перекошено от злобы, кулаки сжаты, а из глаз, казалось, вот-вот брызнет огонь. Ученики отшатнулись, но Осирис их даже не заметил. Его мысли были полностью заняты предстоящим Советом и одним настойчивым желанием… вцепиться в горло Сахиба и вытряхнуть его жалкую душонку.

Последним в Айбэш-Зу отправился лорд Ураниус. Он шёл в одиночестве, сохраняя на лице маску ледяного спокойствия, словно собирался посетить рядовое совещание. Воины, собравшиеся в общем крыле, почтительно склонили головы, приветствуя главу Мазадорга.

Перед тем, как Сальвос вышел из замка и окунулся в освежающий прохладный воздух, его сознание посетила тревожная мысль:

«Этот совет будет не из лёгких».

***

Агно был подавлен. Подавлен настолько, что даже не вздрогнул, войдя в Комнату Смеха. Обычно крикливые маски, развешенные по стенам этого замечательного зала, выводили его из душевного равновесия. Но только не сегодня. Сейчас его мысли были далеки от Комнаты Смеха.

В голове Агно в сотый раз замелькали картины вчерашнего дня. Вот он сражается с двумя драугами, не имея возможности помочь воспитаннику. А затем прыжок в воду и мучительная круговерть по извилистым подводным туннелям. Когда, наконец, они выбрались из Жемчужной Реки, Артур был весь синий, а сам мастер почти сломлен усталостью и страхом за жизнь мальчика. Хвала Ямату, Зерат догадался отправить к ним на выручку Осириса и несколько студентов Дома Шандикор. Те на руках донесли Артура и Агно на поверхность.

— Садитесь, братья, — мягкий голос прервал воспоминания мастера. — Я вижу, лорд Сальвос ещё не пришёл. Ну что же, подождём его немного.

— Магистр Кицум, — вмешался глава Вентар, — по-моему, это просто неуважение ко всему Совету. Как можно опаздывать в такой ситуации?

— Не горячись, брат Диртанис. Нам всем надо постараться держать себя в руках.

В этот момент двери распахнулись, и внутрь вошёл верховный глава Мазадорга. Сальвос с честью выдержал яростные взгляды Осириса и Диртаниса.

— Займи своё место, брат, — голос Кицума был сух и спокоен.

Сальвос размеренным шагом подошёл к столу, окинул взором своих мастеров, преданно взирающих на него, и сел в кресло. Кицум кивнул и произнёс:

— Теперь, когда все в сборе, я объявляю заседание Совета открытым.

И в тот же миг Комната Смеха наполнилась гулом голосов. Диртанис, Агно, магистр Садомиус, Осирис — все они разом заговорили, обвиняюще тыча пальцем в лорда Сальвоса.

— Замолчите, — сердито закричал Кицум, стараясь перекрыть шум, — перестаньте вести себя как малые дети. Говорить буду я.

Покинутые замолчали.

— Итак, для начала выясним истинное положение дел. Брат Агно, ты можешь рассказать нам, что произошло на самом деле?

Агно пожал плечами.

— Только то, что мне известно, магистр.

— Начинай, мастер.

Агно кивнул и заставил себя вновь погрузиться в воспоминания:

— Мы расположились на Ягодной Поляне и занялись добычей ингредиентов. Через два дня к нам пожаловал отряд Мазадорга. Решив, что они хотят обокрасть нашу плантацию, мы с ними повздорили. Оказалось, дело обстоит иначе. Сахиб Ишеямус сообщил, что поля Мазадорга не принесли в этом году урожая и потребовал, чтобы мы пропустили их. Естественно, мы всё поняли. Они направлялись к Лавовым Пещерам, недалеко от которых находятся красные поля тёмных эльфов. Я и главный учитель Малициус убеждали мастера Сахиба не пересекать границу. Но к несчастью наши доводы не возымели действия.

— Так значит, Сахиб всё-таки увёл свой отряд в пещеры тёмных эльфов? — спросил магистр Садомиус, многозначительно глядя на лорда Сальвоса.

— Ну да, — раздражённо рявкнул Агно, не замечая, что повысил голос — я же так и сказал.

— И что потом?

— Прошло несколько часов, и они вернулись обратно, а на хвосте у них, словно у той лисицы, уже сидел враг.

— Мастер Агно, — перебил Кицум, — прошу вас, не стоит так витиевато выражаться. Правильно ли я понял ваши слова? Сыны Дома Мазадорг нарушили границу владений тёмных эльфов и спровоцировали жесточайшее преследование? И во всём этом виноват Сахиб Ишеямус?

— Именно это я и сказал, — язвительно улыбнулся Агно. — Причём, со слов Вергилия следует, что драуги взбеленились не на пустом месте. Мастер Сахиб, будь он неладен, приказал разрушить магических стражей, которые стоят на границе владений драугов.

— Вергилий? — поднял голову Садомиус. — Это кто такой?

— Вергилий — главный учитель Дома Мазадорг, — усталым голосом ответил Агно.

— Так и есть, — кивнул Сальвос. — До сегодняшнего дня я полагал, что Вергилий весьма ответственный малый, но Сахиб утверждает, что это он приказал идти к Лавовым Пещерам.

— Так, стоп, — удивлённо раскрыл рот магистр Кицум, — я чего-то наверное недопонял, или у меня проблемы со слухом? Разве не мастер Сахиб возглавлял отряд?

— Именно он, — невозмутимо кивнул глава Мазадорга.

— Тогда какого дьявола он подчиняется приказам главного учителя?

— Хм, — смутился Сальвос, — вообще-то, я и сам задал ему этот вопрос, но ответа не получил.

— Всё понятно, — сухо констатировал Кицум, — дисциплина в твоём Доме хромает на обе ноги. Так что же теперь делать? Кого хочешь наказать? Вергилия, Сахиба или их обоих?

— Нет уж, вы пока обождите, — шрам на лице Агно налился кровью. — Я был там, и всё видел собственными глазами. Сахиб единолично принимал решение, и оба раза Вергилий был против. Тарчет может подтвердить, если прикажете позвать его.

— Ладно тебе, брат Агно. Успокойся. Мы верим твоему слову. Итак, Сахиб Ишеямус, оказывается, тот ещё прохвост. Сперва спровоцировал своими идиотскими поступками очередную войну с подземьем, а затем постарался переложить вину на своего подчинённого. Полное ничтожество. Зерат правильно сделал, когда выгнал его из Шандикора. А ты, брат Сальвос, сглупил, предложив кров своего Дома.

— Признаю свою ошибку, магистр Кицум, — глухо ответил Сальвос. — И что теперь? Какое решение вынесет Совет?

— За всю историю Ордена приговор по седьмой поправке выносился не более десяти раз, — задумчиво сообщил чародей. — Надо проголосовать. Пусть выскажутся те, кто за смертный приговор.

Агно, к удивлению многих, промолчал. Нет, он не простил Сахиба. Посиневшее лицо малыша по-прежнему стояло перед ним, вызывая в душе приступ безумия. Но, бесноватый в битве, Агно не хотел лишать кого-либо жизни одним лишь словом, просто сидя за столом и не наблюдая глаз противника.

Странное дело, за смерть Сахиба высказалось всего шестеро: Осирис, Садомиус, Диртанис и три мастера Мазадорга. Как известно, выходцы Алого Дома наиболее непримиримо относились к ошибкам своих домочадцев.

Кицум развёл руками:

— Тринадцать против шести. Смертельный приговор отклоняется.

— Позвольте внести предложение, магистр Кицум? — впервые с начала Совета слово взял Зерат.

— Внимательно слушаем, лорд Ахарис.

— Я предлагаю изгнать Сахиба из Кион-Тократ без права возвращения. Пусть возьмёт лишь свою одежду, меч и уходит в горы. Если судьбе будет угодно, он погибнет в снегах, или наоборот благополучно найдёт перевал и спасёт свою никчёмную жизнь.

Губы Кицума разошлись в широкой улыбке.

— А ты жесток, лорд Ахарис. Хочешь отправить Ишеямуса без воды и пищи в лютый мороз.

— Но он же Покинутый! Отморозит слегка ноги, в этом нет ничего страшного. Через месяц будет как новенький, если найдёт дорогу, конечно.

Кицум обвёл взглядом остальных членов Совета:

— Никто не против предложения Зерата? Ну раз так, решено, — магистр дважды хлопнул в ладоши, и в комнату вбежал фераши, старательно скрывая страх в глазах.

— Раб, отправляйся немедленно в Цитадель Молний и призови сюда мастера Сахиба. Он должен быть в своих апартаментах. Верно, лорд Сальвос?

Глава Мазадорга кивнул:

— Да. Я лично приказал ему никуда не уходить, пока Совет не закончит своё заседание.

Когда фераши ушёл на поиски Сахиба, Покинутые позволили себе немного расслабиться. Кто-то начал разговаривать с товарищами, кто-то потягивал вино, заранее разлитое по высоким бокалам, а мастер Агно просто откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Прошло полчаса, прежде чем в Комнату Смеха вбежал раб-посланник. Он был бледным и очень испуганным.

— Ну? — требовательно посмотрел на него Кицум. — Где же мастер?

— Го… го…господин, простите меня, я ни в чём не виноват, — залепетал раб, с мольбой заглядывая в лицо мага.

— Что произошло? Отвечай немедленно, если не хочешь прожить остаток жизни в облике жабы-мутанта.

— Я нашёл покои мастера Сахиба. Но его там уже не было.

— Как не было? — подскочил в кресле лорд Сальвос. — Да я собственноручно придушу мерзавца.

— Похоже, мы опоздали с решением, — спокойно заметил Зерат. — Сахиб не стал дожидаться окончания Совета и сбежал из Ордена. Теперь ищи-свищи ветра в поле.

Кицум обратил строгий взгляд на фераши.

— Это правда?

— Да, господин. Я расспросил нескольких рабов и выяснил, что мастер Сахиб сорок минут назад вывел из загона своего ящера, и улетел в неизвестном направлении.

Осирис поднялся во весь свой внушительный рост и навис тяжёлой громадой над столом.

— Позвольте мне снарядить погоню, — рявкнул он, бешено сверкая глазами. — Изменник не мог далеко уйти.

— Нет, брат Осирис, это бесполезно.

— Но магистр…

— Я сказал нет, — рявкнул Кицум, ничуть не смущённый грозным обликом здоровяка-негра.

Осирис недовольно надулся и рухнул обратно в кресло, которое тяжело застонало под его весом.

— Объявите в своих Домах, что Сахиб Ишеямус поставлен вне закона, и на этом закончим.

Диртанис нервно дёрнулся в кресле, намереваясь что-то сказать. Но его опередил Зерат:

— А мне кажется, что это только начало. Кто заплатит Шандикору за причинённые убытки? Даже в этом году у нас ожидается нехватка бурой плазмы. А что же дальше? Ведь драуги наверняка установят жёсткий контроль над нашими перемещениями в Дан-Мире. Вряд ли получится быстро вернуться к прежним порядкам.

Диртанис кивнул, показывая, что полностью согласен с коллегой. Сальвос презрительно посмотрел на обоих и процедил сквозь зубы:

— Зерат верен самому себе. Всегда печётся о собственной выгоде и не упустит случая насолить Мазадоргу.

— Зря ехидничаешь, Сальвос, — ответил Зерат, без признаков эмоций в голосе. — Всё равно тебе придётся заплатить за ошибки твоих воинов. И не думай, что отделаешься малой кровью.

Сальвос повернулся к магистру Кицуму, но тот не спешил идти на выручку своему любимчику. Чародей задумчиво поглаживал гладкий юношеский подбородок и согласно кивал, слушая Зерата.

— Лорд Ахарис прав. На этот раз ситуация вышла из-под контроля. Реагенты необходимы Магикору словно воздух. На них основана четверть наших опытов по усовершенствованию ритуала Благостного Эльфирода. В силу того, что вина Мазадорга очевидна, тебе придётся отвечать, брат Сальвос.

— А я и не отказываюсь, — Сальвос беспечно махнул рукой.

— Отлично, — жёстко улыбнулся Кицум. — И вот мой приговор: Дом Мазадорг обязан уплатить каждому Дому по десять тысяч дублонов в качестве компенсации за понесённые убытки. И так каждый год, до тех пор, пока наши отряды вновь не смогут спускаться в Дан-Мир. Но это ещё не всё. Помимо денежного возмещения, Мазадорг обязан ежегодно отправлять своих воинов на сбор реагентов в болота Харала, что в Амальгоне[2]. Сок из листьев чернопыльника, как известно, подобен по своему составу на вытяжки из ягод красной смерти. Добытые реагенты будут делиться поровну между всеми Домами Ордена.

— А это уже чересчур, — запротестовал Сальвос. — С какой стати мои воины должны рисковать жизнью ради выгоды Зерата и Диртаниса?

— Спорить бесполезно, брат мой. Приговор вынесен и обжалованию не подлежит.

Глава Мазадорга поник головой, осознав, что магистр не изменит своего решения.

— Ну что ж, свои деньги вы получите. Это меньшая из моих проблем, — тихо пробурчал Ураниус.

— Снова поднимешь налоги в Марадоне? — поинтересовался Зерат. — А не боишься, что жители королевства взбунтуются против твоего марионеточного калифа и выкинут его из дворца?

— Тогда я лично усмирю недовольных, — улыбнулся Сальвос. Белоснежные клыки, острые как у хищного зверя, сверкнули в свете магических лампад. — Итак, если мы всё обсудили, я должен откланяться. От этих разговоров у меня разболелась голова, а, как известно, лучшее лекарство от головной боли — игра с куклами.

Агно вздрогнул, словно от пощечины. Осирис ухмыльнулся, а остальные даже и бровью не повели. В словах главы Мазадорга не было ничего странного. Трудовая неделя, обыкновенно, вызывает Жажду…

***

Сознание возвращалось толчками мутной боли. Артур медленно поднял тяжёлые веки, но сфокусировать зрение удалось далеко не сразу. Первое, что он увидел, было лицо наставника, полное нежности и облегчения.

— С возвращением, малыш, — прошептал Агно и ласково подоткнул одеяло ученику.

— Наставник, я рад тебя видеть.

Голос мальчика был слаб, словно писк больного котёнка.

— Тебе нельзя разговаривать, Артур. Ты лучше отдыхай, а я посижу рядом.

— Что случилось? Я помню тёмных эльфов. Они… мертвы? Я убил двоих.

— Перестань казнить себя, малыш. Ты всё сделал правильно. Лучше, чем смогли бы многие твои сверстники.

Артур прикрыл глаза, и тихо спросил:

— Я умру, наставник?

— Ну что за ерунда! Не спорю, твоё положение весьма серьёзно. Но ты очнулся, а значит, скоро пойдёшь на поправку.

— Я оказался не подготовлен к этому бою. Не сумел предугадать действия противника.

Серканис задумчиво покачал головой, не слушая Артура. Он находился в смятении. Имелась тайна, которую мастер не хотел раскрывать воспитаннику, но не мог утаить её. Наконец Агно решился.

— Малыш. Выслушай меня внимательно. Твоя рана не единственная причина твоего положения. Для человека она смертельна, но не для Токра. Некоторые из нас выживали даже после того, как им вспарывали грудную клетку и вырывали жизненно важные органы. Всё потому, что мы Токра, и регенерация органических тканей обычное по сути для нас дело. Если Токра не умирает от потери крови сразу, то при должном уходе его почти всегда можно выходить.

Артур застонал от нового приступа боли, оказавшегося сильнее предыдущих. Мастер участливо погладил его ладонь, вложив в этот жест всю свою любовь, столь непривычную для Покинутого. Между тем он подыскивал слова, способные причинить ученику меньше страданий, нежели прочие.

— Причина твоего болезненного состояния — вовсе не рана. Как оказалось, ты получил серьёзный химический ожог от яда вертишейки. И я совсем не понимаю, почему ты скрыл это от меня, — в глазах Агно на мгновение появился укор.

— Прости, наставник. Ситуация как-то не очень располагала к жалобам.

— Может быть. Но так или иначе, яд вертишейки гораздо опаснее любой из ран. Будь ты старше лет на десять, твой организм сумел бы справиться сам. Но в твоём возрасте Покинутые наиболее уязвимы. Мы могли потерять тебя, малыш, если бы не…

Агно замолчал, не зная как правильнее преподнести информацию. Артур почувствовал напряжение в наставнике и понял, что произошло кое-что необычное.

— Что случилось?

— Малыш, только пойми меня правильно. Для того чтобы спасти твою жизнь лорд Зерат приказал приготовить специальное лекарство, описанное в древнем медицинском трактате. Его название «Исцеление братской Кровью».

— Что? — голос Артура предательски дрогнул.

— Лекарство готовится на основе крови Покинутого… Я дал тебе свою кровь.

Мастер ожидал, что Артур станет кричать на него, но ошибся. Агно опустил голову и увидел, что мальчик дрожит, то ли от действия лекарства, то ли от душевной боли.

— Значит, свершилось? Я стал вампиром? Так, наставник? И теперь мне придется убивать людей ради того, что течёт по их венам? Я буду нести смерть и горе в их дома, забирать у детей их родителей? Буду лишать жизни во имя цели — жить самому?

— Всё совсем не так, — запротестовал мастер, но Артур не слышал его.

— В таком случае, ты зря исцелил меня. Ведь как ты знаешь, из меня получился весьма дурной Токра. Я не хочу вести такую жизнь.

Голос ученика был глух и прерывист. Агно тяжело вздохнул. Он не представлял себе, что можно сказать в этой ситуации. Артур оказался именно таким, каким он мечтал видеть мальчика, когда становился его наставником. Но он не знал, что будет так тяжело объяснить воспитаннику истинные ценности Кион-Тократ.

— Малыш, есть ещё кое-что, о чём ты должен узнать, — мастер был напряжён, словно идущий на казнь. — Я мог бы и не говорить этого сейчас, но позже ты узнал бы всё сам.

Артур закусил губу и хмуро посмотрел на Агно.

— Что ещё, наставник? Сейчас ты скажешь мне, что ко всему прочему я должен выпить сто бочек крови, а после этого проглотить десяток младенческих сердец?

— Шутник, — рассерженно зарычал мастер, — нет, такого я не скажу. Но ты должен знать, что Дик Азарус… погиб.

Кровь бросилась в лицо Смилодона. В голове зашумело.

— Не может быть, — прошептал он, делая попытку подняться.

Агно мягким движением удержал мальчишку, и тот безвольно рухнул на подушку.

— Как это произошло? — в глазах Артура заблестели слёзы. — Мы же увели драугов от основного отряда! Разве нет?

— Не всех, малыш. Драуги разделились на две группы. Одна из них пошла по следу наших воинов и догнала их практически у Голубых Ворот. Произошла битва. Драугов было меньше, чем нас, кроме того, магия магистров тоже не подвела. Но перед тем как пал замертво последний тёмный эльф, несколько наших воинов тоже распрощались с жизнью. От Дома Шандикор погиб только Азарус, — Агно на мгновение замолчал, подбирая слова, — я знаю, в прошлом вы были очень дружны. И эта потеря неизбежно оставит на тебе свой отпечаток. Но сейчас ты должен взять себя в руки, малыш. Не время раскисать. Что касается Дома Мазадорг, то он уже наказан. Совет вынес решение…

Мастер замолчал, заметив, что Смилодон не слушает его. Глаза его лихорадочно блестели, грудь тяжело поднималась под одеялом. Каким-то шестым чувством Агно понял, что Артур хочет побыть в одиночестве. Слишком много испытаний выпало на его долю за последние дни. Их хватило бы, чтобы подкосить и взрослого.

— Ладно, я пойду, малыш. Отдыхай.

Агно осторожно, чтобы не потревожить Артура, поднялся с кровати и вышел из комнаты. Ученик красными глазами уставился в потолок, пытаясь осознать, что же изменилось глубоко внутри него.

[1] Слизида — один из крупнейших темноэльфийских городов в Дан-Мире.

[2] Амальгон — одна из девяти Великих Империй Варума (часто именуется Амальганией)

Глава 21. Тайны эпохи

Глава 21

Тайны эпохи

«Говоря о Светлых[1], не лишним будет упомянуть длинную память этого древнего народа, выразившуюся в удивительной книге Шасс-Цебби. Много лет назад я имел возможность прочитать перевод одной из первых глав, и это знание меня потрясло, заставив переоценить многое в моём поверхностном восприятии мироустройства. Полотно истории предстало в новом, временами, мрачном свете. Ни один другой источник мудрости не доносит до нас столь ярких картин, имевших актуальность задолго до Смутых Времён Гарата».

Мракорис Теодорский, «Тайны Эпохи», сокращённое издание

Прошла неделя, прежде чем Артур пошёл на поправку. Боль в спине уже не так сильно донимала его, а голова с каждым днём становилась всё более ясной. Несмотря на кажущуюся бодрость ученика, Агно заметил, что тот стал замкнут и нелюдим. В прошлом Азарус предал его, ранив в самое сердце, но Смилодон не умел помнить плохое. Будь его воля, он давно помирился бы с другом. Но этого не произошло, потому что Дик оказался слишком подвержен влиянию окружающего мира. Теперь же, когда исправить больше ничего было нельзя, Артур каждую секунду ощущал внутри себя смутное, терзающее его, беспокойство. Он вспоминал еще живого друга, перебирал в памяти лучшие мгновения их дружбы, и ежесекундно сожалел о том, что она не выдержала проверку временем. Смилодон понимал, что, благодаря этим мгновениям общего счастья, он, скорее всего, и выжил в Ангалоре, пройдя через ужасы мутагенных ломок и мрак отчаяния. Некоторые события в жизни можно пережить, лишь пройдя их с кем-то, кто чувствует то же, что и ты. Для Артура Дик стал этим человеком.

Агно глубоко чувствовал состояние мальчика. Он всё больше нагружал его заданиями, чтобы у того не оставалось времени на печальные мысли. При беседах с ним мастер тщательно выбирал слова, не желая бередить еще открытую рану. Все разговоры о вампирах, драугах или магии Крови были исключены.

Так прошёл четырнадцатый год жизни Смилодона. На горизонте давно уж маячила призрачная тень главных экзаменов, которые должны были сделать из вчерашних молокососов настоящих воинов, способных сокрушить любого врага. Это подстёгивало учеников, и они с рвением шлифовали мастерство, изнуряя себя тяжёлыми многочасовыми тренировками. Но Агно нисколько не сомневался, Смилодон лучше остальных сдаст эти экзамены. Долгие годы кропотливого самосовершенствования не могли не дать результата.

Вот уже несколько месяцев, как Агно Серканис пристрастился к поиску специфической информации, в надежде найти ответы на вопросы, которые когда-то он боялся даже сформулировать. Каждый вечер, после тренировки у манекена, он проводил в библиотеке пару-тройку часов. Вот и сегодня мастер не изменил своему пристрастию.

Размытые образы, обрывки тайн и подсказки древних историков, всё это волновало Агно, и он с жадностью впитывал информацию, чего никогда прежде за ним не было замечено. Столь удивительная целеустремленность, впрочем, объяснялась весьма просто. Агно надоело плутать впотьмах, сервильно отыгрывая роль пешки в большой игре лорда Ахариса. После того, как мастер едва не потерял воспитанника, он многое переоценил, в том числе и свою предыдущую позицию — прятать голову в песок и старательно избегать мыслей о Губителе.

Теперь уже Агно со всей ясностью понимал, что Зерат и Осирис замышляют нечто невероятное, и эти планы вряд ли как то связаны с захватом власти в Кион-Тократ. Агно закрыл бы на них глаза, если бы не тот факт, что его мальчику отведено главное место в сценической постановке Безликого.

— Мастер Серканис? Сегодня вы раньше, чем обычно, — навстречу Агно поднялся молодой юноша, готовившийся принять статус учителя.

Ещё совсем недавно здесь заправлял старый Черник, по совместительству смотритель архива Шандикора. Так было до того дня, когда Агно по приказу лорда Зерата доставил в Орден малютку Деймоса. Агно как сейчас помнил своё изумление, вызванное невероятным всеведением Безликого. Несколько месяцев в году младшие учителя проводили в поисках новорожденных Токра по всему миру, и лишь встретившись с предметом поисков вплотную, они могли определить это. История с Деймосом Арханским изначально была другой. Зерат знал ещё до рождения малыша, где и когда он появится на свет. Этот вопрос много лет мучил Серканиса, и до сих пор не имел объяснения.

Далее же всё сложилось ещё более странно. Сразу после церемонии Распределения Агно имел с учителем Черником странный разговор, вызвавший у мастера оторопь и отрицание. Мысль, которую Черник имел неосторожность озвучить, касалась сущности Смилодона. Старик предположил, что мальчик, ни много, ни мало, а воплотившийся Губитель, даже легенды о котором были почти забыты. Безусловно, это звучало глупо и даже нелепо, но сразу после того произошло нечто пошатнувшее веру Агно.

Безликий призвал его в Зал Для Аудиенций, и отдал прямой приказ — устранить старика наиболее кардинальным образом. Это было неожиданно, и Агно сразу хотел отказаться. Но подумав немного, понял, что своим отказом запятнает себя в глазах лорда Ахариса, кроме того, тот всегда найдёт более покладистого исполнителя, который без каких-либо терзаний отправит старика на тот свет. Этого Агно не мог допустить, ведь старый Черник много лет назад стал для него единственным близким человеком в Кион-Тократ. Гораздо ближе наставника Осириса. Поэтому Агно притворился, что согласен с поручением, но вместо того, чтобы выполнить его, он вывез свою «жертву» далеко за пределы долины и доставил в самый центр Туранского Королевства, воспетый поэтами Белый Крондор. Там он купил старику небольшой, но уютный домик, где учитель, по всей вероятности, беззаботно проводит свои дни и поныне. Конечно же, главе Дома мастер отрапортовал ту информацию, которую тот хотел услышать. Кажется, Безликий ему поверил.

Задумавшись чуть позже о подоплёке этой истории, Агно пришел к единственному логичному объяснению. Безусловно, Безликий узнал о подозрениях Черника, ведь даже стены в Цитадели Молний имеют уши. Но даже так, что вывело из себя Зерата? Толика истины в этих подозрениях, или же Безликий решил устранить болтуна, чтобы тот не распускал слухи. Ведь Черник по сути обвинил главу в самом страшном нарушении Устава — в пункте, известный каждому Покинутому, прошедшему период Становления. Он гласил: «Губитель, если таковой когда-либо возродится в Ордене, как предрёк Тёмный Менестрель, должен быть уничтожен сразу же, как только его сущность будет установлена». Прежние магистры, из которых остался, наверное, только Кицум Ванакис, опасались того, что так называемое Чудовище Хаоса уничтожит Орден Покинутых.

— Мастер Серканис! У вас всё в порядке? — молодой смотритель библиотеки выждал корректную паузу, прежде чем решился побеспокоить Агно, внезапно погрузившегося в свои мысли.

— Что? А, ну да. Не обращай внимания, Влад. Я просто задумался.

Смотритель кивнул и попытался скрыть интерес, написанный на лице.

— Хочу вас обрадовать, я нашел кое-что из списка, который вы дали мне неделю назад. И все находки находились в одном месте!

— Где же? — улыбнулся Агно.

— Оказывается, у нас здесь все время был один примечательный, закрытый на замок, шкаф, на котором имеется полу истёртая медная табличка. А на ней… — Влад выдержал эффектную паузу, а затем выпалил на одном дыхании, — «Архив Кондакора, Фолиантос, копии». Вы понимаете, что это значит?

Мастер радостно встрепенулся. Кажется, им действительно повезло. Конечно же, он знал про Архив Кондакора.

В конце Чёрной Эры[2] в Этраске[3] жил человек по имени Кондакор тал Брайнер, который занимал пост главного советника при императоре державы. Кроме того, тал Брайнер был ещё и очень богатым купцом со своими причудами, не всегда понятными простому люду. Одной из таких его причуд было увлечение старинными книгами. Он скупал магические фолианты, тома по истории и медицине, книги, которые просто показались ему достойными коллекции. В результате у него образовалась весьма внушительная библиотека, которая состояла в основном из редких и коллекционных изданий. После смерти тал Брайнера это благородное дело не оказалось забыто. Напротив. Потомки мецената организовали Орден Библиотекарей, который получил название «Архив Кондакора». Насколько помнил Агно, император Этраски отчего-то взъелся на доблестных мужей просвещения, и те были вынуждены скрыться от его гнева в Белом Крондоре. Калиф королевства прекрасно принял потомков тал Брайнера и даже отдал им под библиотеку один из своих дворцов. С тех пор Архив Кондакора разросся до неимоверности и по праву считался лучшим человеческим хранилищем знаний. Те же книги, которые собрал сам знаменитый учредитель библиотеки, хранились отдельно от остальных и получили название «Фолиантос». В последствии в Фолиантос были добавлены ещё несколько книг, наиболее редкие и дорогие.

— И ты исследовал содержимое этого шкафа? — возбужденно спросил Агно, чувствуя как дрожат его руки.

— Само собой! И отобрал для вас вот это! — смотритель покопался секунду в ящике стола и предъявил Агно внушительную стопку, перетянутую веревкой.

— Здесь и Бельский, и Мракорис Теодорский, и даже первосвященник Садой Дидро с острова Люмье. Будет вам, чем развлечься в ближайшие дни.

Приняв книги, Агно признательно кивнул.

— Спасибо, Влад, ты не представляешь, как я ценю твою помощь. А теперь я, пожалуй, посижу и полистаю их.

— Конечно, мастер. Приятного чтения.

Молодой Токра, довольный, что услужил мастеру-заседателю, вернулся на своё место и углубился в изучение какого-то свитка.

«Приятный парень, жаль, что не очень способный к поединкам», — подумал Агно, направляясь в зону чтения.

Длинные стеллажи, состоявшие из массивных шкафов и полок, уходили практически в бесконечность, напоминая этакий метафорический лабиринт знаний и пыли. Как же повезло, что Влад отыскал в этом бумажном безумии тот самый единственный сундук, или шкаф. Наверное, даже Черник, ничего не знал о нём. А магистры и подавно, иначе он давно находился бы у них. Любят эти чародеи узурпировать источники древней мудрости.

Наконец присев за стол, Агно позволил себе изучить свою добычу.

— «Мифы о чудовищах» Аланиуса Бельского, «Записки Садоя Дидро», «Во имя Света», — прочитал мастер названия первых трёх томов и сразу же отмёл записки Садоя по прозвищу Бородатый. В его личной коллекции уже имелась эта книга, и мастер давно прочёл её от корки до корки. К тому же она не имела той информации, которую сейчас искал Агно.

— «Огонь и Хаос» Тёмного Менестреля, — мастер почесал затылок. — А это как раз то, что нужно. Здесь и пророчество о возрождении Губителя, и наиболее точные сведения о Покинутых. Последнее мне, конечно, ни к чему.

А дальше всё было ещё интереснее. Мастер с изумлением обнаружил книги, о которых и сам узнал не более месяца как, из других столь же редких экземпляров.

— «Безумие Алчущего Душ», «Эрфины во благо Мира», «Тайны Эпохи» Мракориса Теодорского. Это просто чудесно, — пробормотал Агно. — Надеюсь, эти книги помогут развеять мое невежество, В конце концов, усмирив восторг букиниста, он погрузился в чтение.

***

Следующая неделя стала для Агно настоящим испытанием. Он практически забросил свои тренировки, выделяя по несколько часов на занятия с Артуром, и еще пару часов — на подготовку студентов, завершающих обучение. А затем снова и снова возвращался в библиотеку.

Книга Тёмного Менестреля действительно содержала знаменитое пророчество, о котором вспомнил мастер. Дословно оно утверждало, что Губитель возродится в «логове Тьмы» в году Красного Дива — Твари из древнего Зодиака Амальганика, имевшего в себе одну тысячу символов, целиком описывающих тысячелетие. Само пророчество было сделано приблизительно две тысячи лет назад, в начале Голубой Эры, а Красный Див как раз вошел в силу за месяц до рождения Смилодона.

Выражение «логово Тьмы» имело множество смыслов. Так частенько называли таинственный замок Рундагор — академию Тёмных Магов, и древние могильники в Забытых Землях. Кое-кто так называл даже Белый Крондор, принявший на своей территории каждый из храмов Зловещей Пятерки. Да и вообще, — подумал мастер, — в этом мире найдётся ещё десяток мест, которые вполне могут претендовать на это пафосное название! В том числе и Орден Покинутых. Так какое же из «логовищ Тьмы» имелось в виду знаменитым оракулом? К сожалению, Агно уже не сомневался в этом.

На «Тайны Эпохи» Мракориса Теодорского, оказавшиеся весьма внушительным фолиантом, у мастера ушло два дня. Это было весьма занимательное чтиво. Одна из последних глав в особенности привлекла внимание Агно, что легко объяснялось её названием, полностью звучавшим как «Жизнеописание полководца варварских полчищ, именуемого Смилодоном Завоевателем, Покорителем Небесного Пути». Читая ее, мастер не мог оторвать взгляда от пожелтевшей бумаги, будто перенесясь разумом в минувшие века.

«… В гневе он был ужасен и одновременно великолепен, словно сошедший с небес полубог. Его ужасное, иссечённое шрамами лицо, было отмечено печатью не только разума, что обыденно, но и мудростью. Сие заставляло преклонять колени даже философов и королей, не кланяющихся никому до той поры. Его искусство фехтования снискало ему славу одного из лучших бойцов Мира, позволив некоторым предполагать, что Покоритель Небесного Пути был не просто человеком, но Чадом Малкори. Иные считали, что это не так, и называли его Губителем, ниспосланным для уничтожения Саул Тай коварными богами Терфиады. Посланники-эльфы могучей империи Эйдин-Рок называли его Малакатом, что означает Несущий Смерть…»

«…Его неустрашимые легионы Хотху прошлись по Золотому Эрегиону, от Внутреннего Моря до Моря Кракена. Сокруша многочисленные королевства и поставив десятки надменных калифов на колени, Покоритель Небес наконец осадил град, к которому стремился последние три года. Избранные воины Единого Дрона обложили Белый Крондор, словно лисицу в норе, и возвестили Миру о Пробуждении своего господина. Победа его казалась неотвратимой. Калиф Турана не имел шансов выдержать блокаду более месяца, поскольку горожане уже начали роптать, недовольные слабостью древних семейств, власть предержащих. Город Крови был почти завоеван…

В безлунную ночь перед финальной атакой Завоеватель не спал. Он, словно одержимый, веселился со своим другом Фаргалом по кличке Песчаный Волк в военном шатре. Они выпивали, периодически сражались, а потом снова выпивали. Смертоносные клинки и кувшины с вином целиком заполнили эту ночь.

Клинки Завоевателя были под стать своему господину. Магические руны вспыхивали на них, повинуясь воле Покорителя Небес. Когда-то давно их сотворил величайший из гильдии мастеров Андаголина, Птолиан Чудорукий, под заказ Света и Тьмы. Такеруз или "Разрубатель Листьев" был создан для легендарного Картуша Огненосца — предводителя армий тёмных эльфов, ныне упокоившихся в бездне. Второй же клинок был выкован Птолианом для Эливана фиц Крайвена, эльфийского императора, возглавлявшего Лученосцев. Эльсорг, он же "Светоч Жизни", призванный противостоять легионам Тенебриса. Лишь единожды мечи-братья столкнулись в поединке, и Эливан фиц Крайвен пал от руки своего антагониста. С тех пор утекли реки времен, и Покоритель Небесного Пути овладел обоими клинками, оставив потомкам еще одну загадку».

Дойдя до этого момента, Агно ошарашено затряс головой. Его мысли неслись вперёд, словно табун обезумевших лошадей. Внезапно воспоминания перенесли мастера на пятнадцать лет назад. Он только что доставил малыша в Орден, с помощью Именителя дал ему новое имя, а затем отправился в покои лорда Ахариса, чтобы доложить о проделанной работе.

Узнав имя ребёнка, Зерат отреагировал весьма странно. Он произнёс: «неужели история повторяется?». Теперь не было сомнений, Безликий знал, что между Смилодоном Завоевателем и Артуром есть необычная взаимосвязь. Какая именно? Сомнений у Агно практически не осталось: его воспитанник и Покоритель Небесного Пути, он же Смилодон Завоеватель — одна и та же душа или, говоря в терминах шаалистов, две инкарнации одного начала, известного альварам под личиной Малаката, Несущего Смерть.

— Несущий со смертью Миру спасенье, презрев боль и страхи людей… — строчка из пророчества внезапно стала ключом к пониманию. Но Агно все еще цеплялся дрожащими руками за книгу, как будто видел в ней надежду на иной исход.

— Малакат, Губитель, Смилодон, всё это слишком для моего ума, — простонал Агно.

Не в силах сдерживаться, он вернулся к чтению. Патетическая форма литературного экзерсиса, вышедшего из-под пера Мракориса Теодорского, более не смущала мастера. Он как будто не видел ничего, кроме оживших картинок, доносящих историю Мира.

«Когда Фаргал незадолго до рассвета покинул Завоевателя, тот еще не знал, что жить ему осталось не больше часа. Шаал-Дуран, известный под именем Шуастры Злобного, возник из телепорта в военном шатре полководца. Владеющий силой Девайла, которая оказалась сильнее ярости Смилодона, он сокрушил первого и последнего императора Хотху, очевидно сделав это по просьбе туранских влиятельных семейств. Впрочем, данный вопрос, бередит умы историков и по сей день. Не все согласны с таким простым ответом на вопрос тысячелетия

Оставшись без полководца, варварские легионы отступили в Долину Костей на следующий же день. Они могли бы завершить начатое и стать титульной нацией Золотого Эрегиона, но не желали того из-за Кодекса Харай. Весь этот многолетний поход был их данью уважения одной личности, и, оставшись без него, они утратили смысл пребывать в Королевствах. Белый Крондор остался не разграблен, но варвары всё же взяли своё. За годы военной компании они угнали на родину десятки тысяч рабов, переправили неисчислимые богатства из поверженных городов. Больше их здесь ничто не держало, и Хотху ушли из Золотого Эрегиона».

Агно устало протёр глаза и отложил книгу в сторону. Он был измучен и больше не мог воспринимать полотно текста. Отправившись спать, Покинутый не заметил, как кто-то мелкий и проворный вдоль стены юркнул к столу, чтобы краем глаза охватить содержимое текста, столь взволновавшего мастера.

***

В библиотеку он вернулся не сразу, а через пару дней. Покинутый многое должен был обдумать и осознать, вот почему он сделал этот перерыв. Однако по возвращении мастер не колеблясь открыл потрёпанный фолиант, на обложке которого витийствовало название «Эрфины во Благо Мира, специальная редакция пояснений ко второму тому Шасс-Цебби».

Агно вздрогнул. Он знал, что для альваров Шасс-Цебби нечто сродни священной книги, и не поверил сразу, что нечто подобное вообще имеет перевод на человеческий язык. Пролистав первые страницы, Агно разочарованно крякнул. Каракули на неизвестном языке, возможно, забытом, ни о чём ему не сказали. Смысл нескольких абзацев на эльфийском наречии также ускользнул от понимания. Но затем он наткнулся на главу, целиком изложенную на туранском. Глаза мастера лихорадочно заблестели. Неужели, что-то путное?

«И возжелал Алчущий править Миром единолично. Нести смерть неугодным ему и управлять всеми тремя Столпами Жизненной Энергии — Эрфие, Крио и Мэлос. Однако на пути Алчущего Душ стояла непоколебимая преграда. То были Владыки Возвышения — Перворождённые Великой Оси, именуемые Эрфинами и Лордами-Драконами. Они должны были спасти Мир и жизнь, ими сотворённую…»

Одна страница была вырвана. Агно раздражённо выругался и продолжил чтение со следующей.

«… бесконечное Безумие Тьмы обуяло всемогущую душу Алчущего. Орудия Яростной Тальвании, для него сотворённые, были опасны для всех и каждого. Бич Тлена, Саркофаг Чёрного Сотворения, Шары Вмещения Каруси и Копьё Неназываемого Зверя. Эти Орудия должны были выжать всю силу из Эрфинов и передать её Алчущему.

Час Великой Битвы приблизился.

Эрфины снизошли из Трезубца в Центр Оси, именуемый Голубым Рубиконом. Алчущий также покинул свою обитель, затерянную в Чёрном Озере Нечестивого Пламени. Площадь Амадиции, породившая Столп Мэлос, стала местом сражения хозяев Возвышения и Господина Безумия. Смертельная Битва началась…

На стороне Алчущего выступали инфернальные легионы, азгалуки и церферы, ведомые в бой Лордами-Зверями, а также многочисленная Ветвь Пепла. На стороне Перворождённых — непобедимые Лорды-Драконы, ангельская рать и Ветвь Природы. Эта битва могла уничтожить сами принципы мироздания, и каждый из её участников понимал всю степень опасности… И был готов идти до конца.

Но вышло иначе. Антеймо — предательский заговор Тосов — породил ужасающий Вуларго, и континент раскололся на части…»

И снова страница была вырвана, вплоть до очередного текста на незнакомом языке.

Агно раздражённо выругался.

— Ситас, что за ересь. Это же какой-то бред сумасшедшего! Но если хотя бы на секунду допустить мысль, что это правда, тогда вся картина принимает совершенно фантастический вид.

Мастер с первых же строчек догадался, что книга повествует о богах, про которых он вёл беседу с Артуром, когда они находились в Дан-Мире. Впервые он услышал о них много лет назад в древнем храме, который затерялся в горах Сагиб-Атар посреди тропического острова Данху. К удивлению мастера оказалось, что Артур что-то знал о них, по крайней мере, он сразу же произнёс название плеяды, хотя сам Агно успел его позабыть. Перворождённые или Эрфины!

Агно вздрогнул. Казалось, по его телу прошёл разряд электричества.

Так и есть. Это ещё одно доказательство! Сам того не осознавая, Артур помнит нечто о времени, столь далёком, что о нём уже позабыла сама земля. Эта часть памяти сокрыта глубоко в нём, но иногда она прорывается наружу в виде спонтанных озарений. Значит, это все-таки правда. Мой мальчик — Губитель! В это невозможно поверить, но и не верить тоже нельзя.

Агно исступленно ударил кулаком по столу, выплескивая негативные эмоции, скопившиеся за последние несколько минут. Но облегчение не пришло.

— Ситас тебя побери, малыш, — прорычал мастер, не замечая недоуменного взгляда своего бесшумного соглядатая. — Что ты являешь собой? Кто такой Губитель? За эти сведения я бы отдал полжизни.

Агно поднялся из-за стола и собрался уже уходить, как вдруг его взгляд наткнулся на краешек листа, выглядывающий меж страниц книги. Дыхание Агно участилось. Он почувствовал, что этот лист может стать важной зацепкой в его поисках. Аккуратно вытянув его на свет, мастер впился глазами в древнюю потрескавшуюся бумагу.

— Книга Мудрости «Шасс-Цебби», акт триста тринадцатый, альварский цикл, — прочитал воин, — пророчества возрождения Малаката, катра первая, путь Обретения Истории.

— Испепели Ямат мою бренную плоть, — пробормотал Агно, — если я хоть что-нибудь понимаю. Какие-то эльфийские пророчества, подтверждающие приход Губителя? Так значит не только Менестрель и Ханга отличились в этом смысле?

Знамение Первое — И будет рождён вновь сын Хаоса и Тьмы, Лорд Малакат. Его тело будет отмечено знаком древнего Зла, возникшего по воле Аканти — символом Древа Безумия. И каждый смертный познает прикосновение священного ужаса, когда Он вновь обретёт Мечи Птолиана, сотворённые для взаимной ненависти.

Знамение Второе — Ярость Золотого Жреца рассыплется в прах от взгляда Его. Ярость Кровавого Вестника обратится в Истину, открывающую глаза. Но одно касание Незнакомки из Бремара заставит Его позабыть обо всём. Трижды Отмеченный Роком сам сложит оружие пред Девой Огня.

Следующие два абзаца настолько стёрлись от времени, что Агно, как ни старался, не сумел разобрать ни слова. Но пятое знамение оказалось вполне читаемым.

Знамение Пятое — Дикие племена Рыжей Кости вновь преклонят колени пред Ним и подчинятся воле Его. И назовут Его именем Зверя, что бежит меж Тенью и Светом. И станет Он тем, кто «Ходит-Сам-По-Себе».

Агно удручённо покачал головой. В отличие от весьма туманного пророчества Тёмного Менестреля, первое знамение альварского цикла вполне конкретно указывало на Орден Кион-Тократ, ведь древом безумия назывался тот самый родимый знак на груди, подтверждающий природу Токра. Глаза мастера наконец прояснились. Неподтверждённые догадки обрели плоть, стали явью, и эта явь оказалась не намного лучше ночного кошмара.

Губитель!

Чудовище Хаоса!

Неужели это неизбежно? Какой же путь тебе уготован, мой милый мальчик?

Получив ответы на некоторые вопросы, Агно Серканис навсегда потерял покой.

[1] Светлые — Мракорис Теодорский имеет в виду альваров.

[2] Чёрная Эра — первая из трёх эр Императорской Эпохи. Длилась пять тысяч лет, сменилась Жёлтой Эрой, за которой последовала Голубая (нынешняя эра).

[3] Этраска — одна из девяти Великих Империй Варума.

Глава 22. Ищущий

Глава 22

Ищущий

«Губитель — связующее звено между прошлым и будущим. Найди его, Чадо, и подготовь к Испытаниям»

Круг Испытаний, первое послание Элохима денатосу Четырёх Стихий

«Лишь пятеро Братьев понадобятся Губителю для того, чтобы распечатать Врата Харибды, за которыми притаились Туман и Предательство»

Круг Испытаний, второе послание Элохима денатосу Четырёх Стихий

- И о чём же ты хотел поговорить? — насмешливо спросил Зерат, вальяжно устраиваясь в кресле. — Я как раз собирался заняться тау-медитацией. Если твоя информация не покажется мне важной, я прикажу на неделю запереть тебя в клетке с тарлингом.

Жалкий человечек затрясся, услышав в голосе Безликого явную угрозу.

— Господин, я целиком в вашей власти. Однако, уверяю вас, что не решился бы потревожить своего хозяина без особой причины. Мне стало известно нечто, что наверняка заинтересует вас.

Зерат громко рассмеялся.

— Полно тебе, Слит. Я же пошутил. Не будь таким серьезным. Рассказывай!

Слит неуверенно замялся. В хитрых чертах его лица возникло смятение, но отступать было поздно.

— Всё дело в мастере Агно. Помните, тринадцать лет назад я подслушал его разговор с учителем Черником? Они обсуждали ваши действия, и говорили… в общем, о Губителе, — голос шпиона-раба стал тихим, почти неслышным. На смуглом лице отразилась гримаса панического ужаса.

— Помню, Слит, — заинтересовался глава Шандикора. — И что же случилось теперь?

— Дело вот в чём, господин, недавно я следил за мастером Агно…

— Зачем? Разве я давал такие указания? — Зерат явно наслаждался, вызывая в своем шпионе чувство страха.

— Э, нет. Вы не давали мне никаких поручений, но любые способности надо поддерживать в форме постоянно, чтобы они не зачахли.

Зерат глухо хмыкнул.

— Вот как? Значит, практиковался на Агно по собственной инициативе? Интересненько. И за кем ещё ты следил «по собственной инициативе» в последнее время? Уж не за мной ли?

Маленький человечек сжался.

— Ну что вы, господин. За вами я никогда не шпионил. У меня на такое просто не хватило бы духу. А так, конечно, наблюдал за мастером Осирисом и мастером Белкой, иногда следил за учителями Лайоном, Турчедумом и Малициусом.

— Ты посмотри, — фыркнул Зерат, — весь цвет нашего общества. Ладно, продолжай. Что там с мастером Агно?

— Я увидел его, когда он шёл в библиотеку, и решил проследить. Ээ…

— Для поддержания формы, — кивнул Зерат. — Я уже понял.

— Именно. Так вот, мастер Агно уже давно посещает её и привлек к поискам даже смотрителя. Тот подбирает ему книги, причём весьма редкие и старинные.

— И ты видишь в этом что-то странное? Многие Покинутые, к твоему сведению, ходят в библиотеку. Собственно, для того она и придумана.

— Понимаю, господин. Но здесь другой случай. Когда мастер Агно в последний раз покидал читальню, он прихватил с собой бумажку, которую нашёл в одной из книг. Это показалось мне очень странным, учитывая, что конкретно он искал в них.

Слит замолчал и опустил глаза вниз, словно зрелище собственных ног успокаивало его.

— Продолжай! — нетерпеливо приказал лорд, и раб вздрогнул от мрачной угрозы, сквозившей в голосе лорда Ахариса.

— Господин, мастер Агно изучал трактат Мракориса Теодорского. Он наиболее заинтересовался сведениями о Смилодоне Завоевателе и скорее всего, — Слит непроизвольно понизил голос, — искал информацию о Губителе! По крайней мере, я понял это из его бормотания. Он явно упомянул Губителя.

— Вот как? — зарычал лорд Зерат, приходя внезапно в ярость. — А теперь ответь мне, Слит, что тебе известно о Губителе? Почему ты вдруг следишь за мастером, который ищет подобную информацию? И почему тебя это так впечатлило?

Фераши затрясся от страха. На этот раз Зерат не притворялся злым, он действительно был таковым.

— Только то, милорд, что известно даже последнему нищему в Эрегионе… Губитель однажды явится с одной целью — уничтожить Мир. Он ввергнет его в пучину войн, принесёт с собой хаос и смерть. Но это, вероятно, просто сказки…

— Сказки, говоришь? Ладно. И как же он вписывается в вашу религию? Кому вы там поклоняетесь? Саранагу, Девайлу, Сету. Так?

— Вы абсолютно правы, милорд.

— Тогда почему ты трясёшься от страха, при одном упоминании Губителя? Ведь он, из твоих же слов, воплощает Тенебрис, как и Терфиада?

— Вовсе нет. Я не говорил этого. Я лишь сказал, что он рождён Тьмой, но это не значит, что он на одной стороне с Пятёркой. Архиепископ Чёрной Церкви и Храма Пятёрки издал доктрину, в которой призывает каждого жителя Золотых Королевств докладывать о «подозрительных лицах, могущих оказаться бешеной собакой Хаоса. Ибо она подлежит уничтожению во имя спасения Саул Тай», — продекламировал Слит.

Надо же! Болтовня в духе наших магистров, мысленно улыбнулся Зерат. Вслух же он сказал:

— Как видно, даже служители Терфиады пекутся о благосостоянии Мира. Что же, оставим эти заботы им, и займёмся своими. А тобой я доволен, мой верный соглядатай. Об этой доктрине я услышал впервые.

Губы Слита расплылись в радостной улыбке.

— Я могу идти, господин?

— Иди-иди, — рассеянно кивнул глава Дома. — Только знаешь что, позови-ка сюда мастера Осириса. Нам есть, что обсудить.

Слит раболепно склонил голову и неслышно покинул Зал Для Аудиенций. Оказавшись далеко за пределами Чёрного Шпиля, он медленно выдохнул воздух, радуясь, что удалось выложить лишь часть тайны. Этот Безликий пугал его до чёртиков, но Слит всё еще находился в Айбэш-Хаурум вопреки своим инстинктам самосохранения. Всё во имя Его Святейшества, причастившего Ищущих кровью Иннаса. Теперь их святая обязанность — найти и, по возможности, поразить Чудовище Хаоса.

Размышляя над вариантами, Слит уже много лет возвращался мысленно к самой простой и очевидной идее — устроить так, чтобы о скрытых интригах лорда Ахариса узнали правители Магикора. Ведь самим Уставом декларировалось уничтожение Губителя, чего так жаждет и его господин, Тёмное Святейшество Лариони. Но каждый раз фераши предпочитал выждать, сомневаясь, что спровоцированный им конфликт приведет к нужному результату. Во-первых, Безликому дадут возможность оправдаться на Совете. Во-вторых, он достаточно умен, чтобы предусмотреть линию поведения в такой ситуации. Либо Зерат успеет покинуть долину до того, как магистры сумеют привлечь его к ответственности, либо, что тоже вполне вероятно, убедит чародеев Ложи в чём-угодно. И в обоих случаях, последствия для Слита могут оказаться неутешительными. При первом раскладе он просто-напросто утратит возможность находиться рядом с мальчишкой, и тем самым провалит свою миссию, потеряв годы жизни впустую. При втором раскладе, Зерат наверняка догадается, кого именно надо «благодарить» за осведомлённость магистров. И этого Слит боялся еще больше. Он не знал, кем являются Зерат и Осирис. Но интуитивно чувствовал, что в злопамятстве Безликий ничуть не уступает настоящему господину Ищущего.

Вот почему Слит оттягивал с решением, наблюдая за развитием ситуации. Но всё чаще и чаще ему в голову приходила идея устроить диверсию, либо самолично устранить паренька. И пока что лишь иррациональный страх перед Губителем, имеющийся в каждом причастившемся кровью Иннаса, останавливал его. Ведь Тварь из туманного мира Онарой, когда-то, еще будучи совсем юной, в ранге двадцать пятого Колеса, познала безжалостную силу Губителя, после чего боялась его пуще самого Саранага. Это чувство проникло глубоко в каждого из сотен ковенантов, испробовавших на вкус фиолетовую кровь Твари.

***

Когда Осирис вошёл в комнату, Зерат неподвижно сидел в кресле, и только огненные всполохи пробегали по его маске. Казалось, лорд заснул. Он даже не шевельнулся, когда мастер приблизился к нему на расстояние вытянутой руки.

— Зерат, ты слышишь меня? Снова медитируешь на тау-центре?

Верховный глава встрепенулся и повернул голову к своему преданному заместителю.

— Конечно, слышу, Осирис, и не надо орать в ухо. Я не глухой.

— Ты звал меня? Этот жалкий червь, твой прихлебатель, сказал, что я срочно тебе понадобился.

Лорд пожал плечами:

— Всё верно. Разговор, определённо, имеется. Ты в курсе, что Агно начал расследование, очевидно, направленное против нас?

— Какое ещё расследование? О чём ты?

Зерат досадливо всплеснул руками.

— Какой ты непонятливый! Расследование, это когда один человек роет информацию, способную навредить другим людям в недалёком будущем. И в данном случае, я имею в виду нас с тобой!

— Это что же, ты хочешь сказать, он ищет сведения о Губителе?

— Ну, наконец-то, дошло! Ты и сам знаешь, что Агно уже давно подозревает о сущности мальчика. И причиной тому стала болтовня Черника. Этот старый пройдоха оказался умнее магистров.

— Но ведь ты приказал Агно прикончить старика? И он выполнил этот приказ.

— Сомневаюсь, что выполнил. Ты же знаешь своего воспитанника. Он свиреп в бою, но не сможет поднять руку на беззащитного старца. Хотя этот старик в своё время был прекрасным воином. Я помню его феерическое выступление на турнире Белой Цапли.

Осирис не дал увести себя от основной мысли очередной отсылкой к древности Зерата. Ведь Токра принимали участие в турнире, будучи студентами.

— Так ты считаешь, что Агно вывез старика из Ордена и отпустил на все четыре стороны? — удивился Осирис.

— Примерно так, — кивнул лорд. — И меня, в принципе, устраивает этот вариант. Главным на тот момент было, чтобы Черник не распространял слухи по Дому и Ордену. Вот почему я поручил это задание твоему ученику, а не кому-либо другому. Людям всегда нужно давать выбор. Когда загоняешь кого-то в угол, можешь внезапно проиграть.

— Да-да, знаю, какой ты добренький. Теперь, пожалуйста, предложи способ, как нам разрешить проблему с Агно? Может пора прекратить играть в добряка?

Зерат какое-то время молчал, размышляя над слова Осириса.

— Возможно и так. Слит сообщил, что Агно нынче копался в библиотеке, разыскивая данные о Губителе. Вряд ли он что-то нашёл, но факт заслуживает рассмотрения. Агно, конечно, не предатель. Он не побежит к магистрам с этими россказнями, но вполне может собственноручно вставить нам палки в колёса. Я бы на его месте, проникнувшись эмпатией к мальчишке, мог бы додуматься до простой мысли — выкрасть его и сбежать из Ордена.

Осирис враз помрачнел.

— А это уже опасно. Как ты сказал? Эм-па-тия? Звучит нехорошо. С этим надо что-то делать. Позволь мне убить Агно? Он выполнил свою роль в твоей игре. Теперь мастера можно устранить.

— Устранить — да, но убивать не стоит. Это крайняя мера, которая в решающий момент может смешать все карты.

— Тогда что ты предлагаешь?

Зерат поднялся из кресла и начал ходить по комнате кругами.

— Я думаю отослать его из Ордена на неопределённый срок. Остаётся только придумать подходящий повод. Решу этот вопрос на досуге.

Осирис задумчиво кивнул. Он был не вполне согласен с главой, поэтому сразу же озвучил свою позицию:

— Хорошо, Зерат. А пока ты размышляешь над тем, как устранить наставника, я оставляю за собой право приглядывать за ним? Чтобы однажды они не исчезли с мальчишкой, оставив нас у разбитого корыта.

— Приглядывай, — согласился глава Шандикора. — Но если почувствуешь, что Агно достиг своего предела, просто сообщи мне. И, пожалуйста, без самодеятельности.

Чернокожий мастер удивлённо хмыкнул:

— А когда это я занимался самодеятельностью?

— Мне снова напомнить тебе историю с камнем Феликса?

На этом разговор Покинутых завершился, и Осирис оставил лорда Зерата в одиночестве. Тот вернулся в кресло и задумчиво пробормотал:

— Как бы это связующее звено в очередной раз не посыпалось прахом.

***

Прошло несколько дней. За это время Агно пару раз пересекался с бывшим наставником, и каждая, якобы случайная, встреча оставляла в душе мастера чувство тревоги. Осирис никогда не был экспертом в области сокрытия эмоций, и в какой-то момент на Агно снизошло озарение — он понял, что Безликому кое-что известно о его планах. Он начал подозревать своего образцового мастера, а значит медлить больше нельзя.

Проведя столько времени в пыльных застенках дворцовой библиотеки и проштудировав десятки древних источников, Агно достаточно точно представлял себе важность Артура для главы Шандикора. И это знание сводило наставника с ума. Он не хотел, чтобы его мальчик стал тем, кем рисовали Губителя древние оракулы — чудовищем, сокрушающим Мир.

Агно обдумал множество способов по предотвращению этого: начиная от убийства малыша собственными руками и заканчивая совместным побегом из Ордена. Зерат был проницателен в своих суждениях. Но всё же чуточку ошибся. В голове Агно созрела другая идея…

Покинутый решил действовать кардинально. А что может быть вернее, чем прямое устранение причины всех проблем. Лучшим способом обезопасить ученика от влияния и планов Безликого, было уничтожение главы Дома Шандикор.

***

Лето в долине Покинутых выдалось на редкость жарким и даже сейчас, в ночное время, никто из живущих в Айбэш-Хаурум не мог найти облегчения. Обычно, холодные потоки воздуха, циркулирующие над горами, не позволяли температуре подняться выше определённого порога. С другой стороны, подземные источники, нагретые в недрах земли, служили гарантией того, что Янкор — Всесильный Бог Стужи и Хлада — не сможет установить в долине свои зимние порядки, как над остальной частью гряды Апокалипсиса. В результате тонкого равновесия этих двух факторов в долине Солнечного Дня в течение всего года царила мягкая погода, словно где-нибудь севернее, в умеренных широтах Варума. Однако нынешнее лето побило все рекорды, заставив магистров задуматься о возможности применения магии контроля климата.

Мысли об этом и многом другом роились в голове Агно Серканиса, который сосредоточенно шёл сквозь анфиладу тренировочных комнат, не замечая, как по лицу стекают капельки пота. Мастер был собран и решителен. Он прекрасно ориентировался в замке. Глаза подмечали в темноте даже малейшие нюансы. Сейчас он был сильнее, чем раньше, ибо воспользовался зельями из специального комплекта Токра. Мастер почти наполовину освободил своего Охотника, намереваясь прибегнуть к его силе в предстоящем противостоянии. Такой комплект имели все, закончившие обучение в Ордене. Обычно они получали его перед тем, как отправлялись в Мир, чтобы исследовать его и найти новые грани своего мастерства. В этом и заключался источник невероятной славы Покинутых, которых можно было обнаружить почти в любой точке Варума, и даже за его пределами. Их знали и боялись различные народы, а не отдельные из них. Шакра, Гаяда и Варум[1], бесчисленные острова в океане — всюду проникли щупальца Токра. Вероятно, если поискать, их можно было найти и в Эйдин-Рок, последней империи эльфов.

Мысли о гипотетическом могуществе Кион-Тократ сменились мыслями о могуществе лорда Зерата. Лишь дважды в своей жизни, много лет назад, Агно видел, как сражается Безликий. То были поединки на Ковре Смерти, в которых периодически сходились братья Ордена, когда конфликты между ними достигали своего апогея. В случае с Зератом, оба раза он сражался против мастеров Мазадорга, когда те не выдерживали его насмешек и вызывали главу Дома Шандикор на ковёр. И неизменно это было занимательное зрелище — сражение воина с лицедеем-насмешником. Зерат никогда на памяти мастера не бился всерьез. Это были клоунады, проникнутые презрением к противнику. Он не убивал их быстро, напротив, позволял им испробовать вкус победы, чтобы затем в какой-то момент его противники осознали, как заблуждались всё это время.

Но мастер не собирался биться честно. Его совесть не претила воткнуть меч в спину спящего Зерата. Хотя в целом, на это он не надеялся, понимая, что уровень, как и возраст, главного мастера, позволят тому отреагировать вовремя. Вот почему Агно прибегнул к крайнему средству Покинутых — силе существа, живущему в каждом из них. Это могло и должно было перевесить чашу весов.

Поднявшись по винтовой лестнице Чёрного Шпиля, Агно оказался на первом уровне башни. Дальше идти не пришлось. Здесь, посреди шкафов, бочек и многочисленных стоек с оружием, он обнаружил того, кто был его наставником много лет назад.

— Осирис, — произнёс он, с ненавистью глядя на своего соперника.

Тот растянул губы в широкой ухмылке, от которой мастера затрясло. Сейчас он не чувствовал страха или сомнений. Абсолютная ярость нахлынула на него, заставляя челюсти трещать, а волокна мышц наливаться кровью.

— Ба, малыш Агно, — голос Осириса был ядовит, как жало вертишейки. — Так и знал, что ты что-то задумал. Пришёл потолковать с Зератом? Могу я узнать, о чём?

— Иди к Ситасу, — едва сдерживаясь, процедил мастер.

— Это было весьма грубо. Придется вспомнить былое и научить тебя правилам вежливости. Всё равно Безликий сегодня покинул долину, по делам тебя не касающимся.

Разочарование проникло острой иглой в мозг мастера, и Осирис это заметил.

— Да ладно тебе, Свирепый, я же здесь! Давай пообщаемся, как подобает ученику и наставнику.

Агно больше не мог сдерживаться. Охотник в нём жаждал крови. Короткий взмах, и паладор разорвал воздух, ломая бочки позади чернокожего мастера. Сам Осирис прыжком ушёл в сторону, смеясь во весь голос от счастья. Его как и прежде радовали сражения и чувство опасности, звенящее в сознании.

— Ещё, мой мальчик, — смеялся денатос, — давай ещё. Покажи, что тебя не зря считают лучшим сыном Дома Шандикор.

Яростным рывком Агно отправил в сторону противника два кровавых сгустка, которые в секунду поглотили его тело целиком, отчего он будто превратился к кровавую статую. Агно решительно нанёс удар паладором, стремясь добить врага, пока тот не вырвался из Кровавого Захвата. Багровая фигура Осириса покрылась множеством трещин, но всё еще стояла на месте, подобно скрюченной скульптуре, вышедшей из рук безумного ваятеля. Агно хищно улыбнулся, обнажая острые клыки. Время возмездия пришло. Последний удар поставит точку в этом поединке.

Отбросив меч и нащупав в тау-центре поток «рю» мастер построил Каскад[2], изученный им много лет назад в Айбэш-Зу, во время прохождения там стажировки варлорда. Линии двеомера ярко горели перед внутренним взором Токра карминовым светом. Глубоко вдохнув воздух, Агно сделал на выдохе выпад кулаком, и вся смертоносная сила заклинания обрушилась на статую Осириса. Оглушительно хлопнув, она рассыпалась миллионом осколков. Последние разлетелись по воздуху, отчего помещение наполнилось странным туманом цвета крови.

— Очень хорошо, Свирепый, — по комнате, будто шепоток листьев, пронёсся голос Осириса. — Ты почти сумел это. Моё тело было честно уничтожено. Как жаль, что я знаю о Крови много больше, чем ты!

— Что? — даже сквозь безумие Охотника в сознание мастера проникло удивление. — Неужели Осирис мог выжить? Это невозможно.

В чем-то Агно был прав. Даже для Токра принять прямой Удар Рогула и уцелеть после него считалось чем-то фантастическим. Но Свирепый не знал кое-чего о своём старом наставнике, и это стало причиной его неудачи. Осирис был не самым приятным противником для любого, кто намеревался использовать технику Этратиус. Ведь он был буквально наполнен «рю», будучи Малкори Крови. Даже не сущность Токра, само Призвание денатоса давало ему власть над Кровью, отчего гораздо эффективнее его было просто заморозить, чем пытаться сокрушить Призвание порцией силы, которую он просто поглотил. Увы, Агно этого не знал.

Когда в сыром тумане начало формироваться голое тело Осириса, мастер вздрогнул от ужаса.

— Мальчик мой, твои удары были хороши, но ведь я сам не нанёс ещё ни один. Ты не находишь это несправедливым?

Осирис поднял руку, и она вдруг оказалась мерзкой пузырчатой плетью. Взмахнув ею, денатос захлестнул шею Покинутого и швырнул того через всю комнату в противоположную стену. Агно своим телом протаранил пару оружейных стоек и с размаху впечатался в каменную кладку.

— Уфф, — воздух с шумом вырвался из лёгких.

— А теперь пора заканчивать нашу игру. Ты, конечно, старался, но на любого бойца найдётся тот, кто обломает его зубы.

Агно не вполне был с этим согласен. Два стилета воткнулись в грудь Осириса, которая снова начала пузыриться кровавыми сгустками. Ещё один клинок — острая дага — пронеслась и застряла посреди глаз денатоса.

— А это уже действительно весело, — захохотал Осирис. — Ладно, друг мой, ты убедил меня, что достоин моего восхищения. Поэтому я сражусь с тобой на клинках, как и прежде, в тех сотнях и тысячах поединков, которые мы вели в прошлом.

Вырвав из тела окровавленные стилеты, Осирис поднял с пола пару мечей. Агно сделал то же самое. Его больше не пугали невероятные способности наставника. От ран, брызжущих фонтаном секундой ранее, не осталось и следа. Осирис казался монстром даже на фоне своих домочадцев.

Клинки обоих Покинутых скрестились в чудовищном фехтовальном танце, который мог бы показаться настоящим искусством. Собственно, это оно и было — подлинное искусство, мазками в котором были глубокие раны, а венцом — смерть одного и жизнь другого.

— КАКОГО СИТАСА ВЫ ЗДЕСЬ УСТРОИЛИ!

Голос Зерата Ахариса заставил обоих выронить оружие и вжаться в пол. Каждый звук, каждая буква, впечаталась в мозг раскалённой подковой. Впервые в жизни Агно почувствовал себя маленькой песчинкой, живущей по воле всемогущего божества. И сейчас это божество было им крайне недовольно. От этого он впал в отчаяние.

[1] Шакра, Гаяда, Варум — три ныне известных континента Саул Тай, образовавшихся после раскола Первоземли, в результате катаклизма, называемого Вуларго. Также в заметках Садоя Бородатого можно найти упоминания о неком мифическом континенте Нагама. Однако достоверность его существования не подтверждена.

[2] «В Саул Тай существует, по меньшей мере, сотня магических учений, предлагающих неофитам свой собственный, уникальный путь Познания шаализма. Единственное, что их объединяет, — конечная цель, то есть сотворение двеомеров, таких разных по сути и замыслу. Иначе называемые заклинаниями, двеомеры могут быть пассивными и активными; простыми и сложными (мультимеры); моностихиальными и полистихиальными. Каждый двеомер отличается от других своей конструкцией, в зависимости от которой он может быть Полиформой, Каскадом или Кастом, Арканом, Сетью или Кольцом» (параграф из Записок Садоя Дидро)

Глава 23. Агно Свирепый уходит

Глава 23

Агно Свирепый уходит

«В своих трудах, пафосно обозванных "Огнём и Хаосом", я уже обращался к личности, чей образ пугает столь многих в Голубом Рубиконе. Я имею в виду, конечно же, Чудовище Хаоса[1], именуемого также Губителем. Моё пророчество, полученное под влиянием листа Коруса[2], наделало много шума в кругах магов и служителей всех культов. Некоторые даже выступили с критикой в мой адрес, обвинив меня в нагнетании ситуации с целью достижения личных интересов. Впрочем, это не столь важно. Интереснее другое, эти ничтожные критиканы и помыслить не могли, что Губитель уже не раз являлся в наш мир, причём после того как Сферы Защиты отсекли Рубикон от Туманных Измерений. Так, например, мною доподлинно установлено, что некто Гриффис Сет-Хар, более известный как Ситас Демоноборец, являлся ранним воплощением Губителя. Подобное предположение недавно высказал и Мракорис Теодорский, после чего некоторые профаны от Искусства подняли его на смех»

Тёмный Менестрель, неизвестное

дополнение к «Огню и Хаосу»

— Я повторю, какого Ситаса вы здесь устроили, идиоты?

Даже теперь, когда голос Безликого стал обычным, в ушах Агно всё еще стоял гул, сотрясающий мышцы и кости.

— Всё нормально, Зерат, — усмехнулся Осирис. — Малыш Агно, кажется, пришел убить тебя. Но вместо этого он встретил меня.

— Это правда, мастер Серканис?

Агно не стал отпираться, не желая прибегать к уловкам лжи.

— Ладно, тогда поднимемся в Зал для Аудиенций. Там нам будем удобней общаться.

Через пару минут все трое оказались в обозначенном месте, где Зерат Ахарис сразу же занял своё троноподобное кресло.

— Проходи, Агно, — кивнул Зерат и показал пальцем на участок перед креслом, выложенный краснокамнем.

Агно подчинился и, не пряча глаз, прямо посмотрел в лицо лорда. Точнее, в его маску, в которой увидел собственное отражение, искажённое до неузнаваемости.

— Я слушаю тебя, брат Агно. Поделись своими мыслями и объясни, что ударило тебе в голову. Не каждый, знаешь ли, день на меня планируют покушение.

В тоне Безликого отчётливо слышалась насмешка, и Агно бессильно сжал кулаки.

— Я собирался убить вас и, по возможности, Осириса, для того, чтобы вы оставили моего воспитанника в покое?

— Вот как? — Зерат, очевидно, забавлялся происходящим. — И каким образом мы мешаем твоему воспитаннику? Это очень странное утверждение, ты не находишь, Осирис?

Чернокожий громила согласно кивнул.

— Не держите меня за идиота, — не выдержал мастер. — Я знаю, что вы планируете использовать его в какой-то своей грязной игре. И мне не нравится, что Артур для вас всего лишь разменная пешка.

— Что? — в голосе Безликого звучало удивление. — Разменная пешка, говоришь? Ты уверен, что правильно разобрался в ситуации?

Агно какое-то время молчал, а затем неохотно кивнул:

— Я знаю, что Артур является тем, кого называют Губителем. Он Чудовище Хаоса, воплотившееся в плоть. Шестнадцать лет назад вы отправили меня в Арканскую империю, чтобы я привёз из далёкого Криниспана новорожденное дитя. Уже тогда мне показалось странным, что вы смогли вычислить рождение Токра заранее и на огромном расстоянии.

На лице Осириса отразилась растерянность. Он никак не ожидал, что Агно будет таким откровенным. Тот говорил запретные вещи и при этом невозмутимо смотрел перед собой, являясь воплощением спокойствия. Осирис недовольно поджал губы.

— И это всё? — насмешливо спросил Безликий. — Или что-то еще вызвало у тебя сомнения?

— Далеко не всё. После того, как я доставил малыша в Кион-Тократ, вы воспользовались правом Второй Руки, но это не решало проблему с магистрами. Я не верил, что вам удастся обвести их вокруг пальца на церемонии Распределения, но вы сделали это. Уже тогда я точно знал, что дело нечисто. Ведь с самого начала Артур обладал сильнейшим магическим даром. Спустя годы во время тренировки он разнёс двеомером каменную стену в щебень. Это произошло случайно, когда я обучал его технике Тау. Тогда я задал себе вопрос: чего сумел бы достичь мой ученик под руководством мага? Страшно даже представить. И тем ни менее магистры, искушённые почти во всех чародейских науках, проглядели такой потенциал на церемонии Распределения. Как это могло случиться? Очевидно, что без вашего участия никак.

— А ты прямолинеен, брат Агно, — Зерат сложил руки на груди. — И это хорошо. Значит, ты с самого начала подозревал меня? И к каким же выводам ты пришёл? — от Зерата ощутимо повеяло морозцем.

Агно хотел отступить на шаг назад, но сдержал этот порыв слабости.

— После того, как вы велели мне убить Черника, я понял, что он, возможно, был недалёк от истины. Тогда его догадки казались мне безумными, но зато многое объясняли.

— Престарелый хранитель архива не должен был лезть туда, куда его не просят, — усмехнулся Осирис, располагаясь позади Агно.

Мастер даже не оглянулся, вызывая у чернокожего воина чувство ярости.

— Черник предположил, что Смилодон и есть тот самый, чей приход был предсказан Хангой Безумной, Тёмным Менестрелем и целым рядом других предсказателей. Его истинное имя — Малакат, что в переводе с альварского означает «Несущий Смерть» или попросту Губитель.

— Это всё нам известно, — прервал домочадца глава Шандикора, — но скажи, почему ты не выдал меня магистрам? Ведь у тебя была такая мысль?

Агно не стал отпираться.

— Признаюсь, была. Однако, я знал, что это станет угрозой для малыша. Он единственный, ради кого я живу. И мне наплевать, кто он такой: Губитель или обыкновенный Токра. Узнай магистры о нём, они ни за что бы не пощадили мальчика.

— Это верно, — кивнул Зерат. — Тринадцатая поправка в Уставе не ради шутки была утверждена ими. Когда-то их очень сильно что-то напугало, и они ни за что не поменяют своё решение. Утаив от магов эти сведения, ты поступил разумно. Что же касается Черника, я не стану просить за него у тебя прощение. Он не должен был болтать.

Агно криво усмехнулся, но не стал рассказывать, что нарушил приказ Зерата.

— Но ты так и не ответил, что привело тебя сегодня ко мне? Откуда эта внезапная кровожадность, брат мой?

— Всё просто. Последние кусочки мозаики совпали, и я осознал, что не могу смириться с тем будущим, которое вы готовите моему мальчику.

Зерат полусидел-полулежал в кресле, и вдруг поднялся. Встал настолько резко, что по комнате пронёсся вихрь, сметая с полок книги и закручивая свитки в небольшие смерчи.

— ТВОЕМУ МАЛЬЧИКУ? — заревел глава Дома тем самым голосом, напоминающим раскаты грома.

Осирис и Агно не смогли устоять на ногах и упали на колени, сломленные могуществом лорда Ахариса.

— ЗАПОМНИ, СМЕРТНЫЙ, ОН НЕ ТВОЙ МАЛЬЧИК! ОН МОЙ ЛИЧНЫЙ СМЕРТОНОСЕЦ, КОТОРОГО Я ЗАСТАВЛЮ СЛУЖИТЬ ЧАДАМ МАЛКОРИ. С ЕГО ПОМОЩЬЮ УНИЖЕНИЕ ОТЦОВ НЕ ОСТАНЕТСЯ БЕЗ РАСПЛАТЫ. НАША МЕСТЬ СВЕРШИТСЯ. И ВСЕСИЛЬНЫЕ МРАЗИ БУДУТ КОРЧИТЬСЯ НА КРЕСТАХ В САМОМ ХАРАТЕ. ГУБИТЕЛЬ СТАНЕТ НАШИМ КЛИНКОМ, РАЗЯЩИМ ПРЕДАТЕЛЕЙ. ЗНАЙ ЭТО, СМЕРТНЫЙ, И НИКОГДА ВПРЕДЬ НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ ЕГО «СВОИМ МАЛЬЧИКОМ»!

Зерат внезапно пришёл в себя, и сразу же понял, что наговорил лишнего. Осирис и Агно продолжали стоять на коленях, склонив головы на грудь и зажмурив глаза.

— Встаньте, братья, — приказал лорд и смущённо закряхтел.

Осирис открыл глаза и с трепетом, граничащим с благоговением, уставился на Безликого. Его лицо сияло от восторга и почитания. Увидев силу Зерата, он понял, что обретет такую же. И это заставило его душу петь от радости.

Агно поднялся с колен и с некой, особенной для него, яростью взглянул на Зерата. В этот самый момент в душе мастера зародилась острая ненависть, направленная против главы Дома. Никогда прежде Серканис не чувствовал себя таким униженным, как в эту минуту. Безликий заставил его почувствовать всю человеческую ничтожность, как если бы муравей вдруг сумел осознать, что над его головой нависла нога циклопа.

— Извини, брат Агно, — произнёс главный мастер. — Я не должен был говорить с тобой в таком тоне.

Он ещё издевается, — в глубине сознания начала подниматься новая волна бешенства. Лишь усилием воли Агно подавил её.

— И что же теперь будет, когда карты вскрыты? Я знаю ваш секрет. Я пытался убить вас. Я опасный свидетель. Вероятно, вы захотите избавиться от меня, как некогда от Черника?

Осирис за спиной Агно положил руку на рукоять кинжала. Зерат медленно покачал головой, и воин нехотя убрал ладонь с оружия.

— Вовсе нет. Зачем впадать в крайности? Мы же здесь все цивилизованные люди, а не какие-нибудь дикари. К тому же, я не склонен разбрасываться прекрасными мастерами вроде тебя из одной лишь глупой прихоти. Сделаем так, ты на время покинешь Орден по моему особому поручению, и этого будет достаточно.

— Покину Орден? И куда я должен отправиться?

— В Ариф-Кангуран. Возглавишь в Огненном Городе наше представительство. Да, именно так, с этой минуты ты — мастер-управитель Дома Шандикор в Огненном Городе. Этот статус, пожалуй, повыше будет мастера-заседателя.

— А как же Артур? — воскликнул Агно, впервые за день позволив чувствам взять вверх.

— А что Артур? Мальчик почти вырос. Ему больше не нужна твоя опека. С этого дня мы сами приглядим за ним.

— И сделаете из него убийцу? Такого же мерзавца, каких взращивает Орден на протяжении тысячелетий! — голос мастера сорвался на крик.

— Следи за словами, Агно! — прорычал Осирис, вмиг набычившись, словно дикий буйвол.

— Нет-нет, — взмахнул рукой Зерат. — Всё нормально, Осирис. Что касается мальчика, то с этого дня он больше не является твоей головной болью. Это понятно?

— Я всё понял, милорд, — сухо ответил Агно, пронзая Зерата взглядом, полным ненависти. — Пойду собираться. Завтра утром вы меня уже не увидите в Айбэш-Хаурум.

— Я рад, что мы поняли друг друга, брат мой. В королевской гостинице «Пятнистый Олень» спроси Шахана ир Джауля. Он введёт тебя во все тонкости нового статуса. А теперь ступай.

Агно коротко кивнул и вышел из комнаты. Осирис немного растерянно смотрел на Зерата:

— Ты уверен, что правильно поступил, отпустив его?

— А что, по-твоему, я должен был сделать? Убить его?

Осирис неуверенно кивнул. Лорд Зерат, потирая ладони, вернулся в кресло, очевидно обдумывая такой вариант.

— Видишь ли, друг мой Осирис, за долгие годы жизни я усвоил одну истину: убить легче простого. Зато вернуть кого-либо к жизни невозможно. И порой приходится кусать локти, когда понимаешь, что поспешил с решением. Агно молод, почти в четыре раза моложе тебя, а я ему… хм, скажем так, гожусь в прапрадедушки с сотней таких «пра». Но несмотря на свою молодость Агно достиг мастерства, которого иным не достичь и за тысячи лет. Ты ведь понимаешь, о чём я говорю? Я наблюдал за вашим поединком.

Осирис смущённо потупился:

— Не совсем. Какого дьявола нам нужен этот Агно, при всём его мастерстве? Ты сам говорил, он всего лишь Токра. Мы же нечто большее, а на кону приз, на который пускают слюни все боги Возвышения и демоны Харата! Знаешь, при таких масштабах, фигура Агно как-то теряется.

— Не спеши с выводами, Осирис. В этом и заключается разница между нами. Ты пока что недальновиден, смотришь не дальше собственного носа и, соответственно, не способен управлять событиями. В первую очередь, надо понять, кого можно использовать, а во вторую — каким образом. Агно всё ещё может нам пригодиться. Он, конечно, обыкновенная пешка, но потенциально способен стать Варлордом Башни[3]. А это уже ценная фигура, особенно сейчас, когда всё в Мире так зыбко и неясно.

Осирис упрямо тряхнул головой. Доводы Зерата не убедили его.

— Но ведь он никогда не смирится с тем, что мы хотим использовать его воспитанника. Я видел его глаза. В них горела ярость. Он ненавидит тебя, Зерат, да и меня, заодно. А ты всего лишь отправил его в Огненный Город. Чтобы он замышлял против нас. И он будет замышлять, уверяю тебя.

— Знаю, — спокойно ответил глава Шандикора. — И что?

— Как что? — изумлённо воскликнул Осирис. — Агно не телёнок с мягкими губами. Он воин до мозга костей, берсеркер, ты сам это сказал. И он способен на безумия.

— Телёнок с мягкими губами, говоришь? — усмехнулся Зерат. — Необычное сравнение.

— Не смейся, ты знаешь, что я имею в виду.

Зерат Ахарис раздражённо взмахнул рукой и вмиг заставил Осириса замолчать.

— Хватит. Ты утомил меня. Брат Агно ещё поживёт. Таково моё решение.

Осирис нахмурился.

— Ладно, пусть будет так. Но, при всей своей «недальновидности», как ты изволил выразиться, я всё-таки хочу сообщить, что твоё решение кажется мне опасным. Впрочем, я признаю твоё первенство, поэтому больше не будем об этом.

— Ты что обиделся? — Зерат удивленно покачал головой. — Не думал, что такое возможно.

— Проехали, — буркнул Осирис. — Лучше расскажи, как всё прошло? Ты отсутствовал почти целую неделю. Надеюсь, ты получил то, что искал?

— А как же, — голос Безликого наполнился торжеством, — теперь мне известно, под чьей личиной скрывается третий Ксанф — Дева Огня. Благодаря подсказкам Элохима мои поиски увенчались абсолютным успехом.

— И кто же она?

— Ты не поверишь, брат. Дева Огня возродилась в облике дочки Кантара Бремарского, графа Зеленогорья, куда ты однажды наведывался.

— Постой. Ты хочешь сказать, что она сестра обоих Чад Малкори?

— Всё верно, ее братья — денатосы Чёрной и Белой Звезды.

— Какая-то мелодрама, в духе туранских поэтов-соплежуев Жёлтой Эры.

— Не скажи, — покачал головой Зерат, — во всём этом прослеживается странная логическая схема. Впрочем, возможно её и нет. Однажды мы разберемся и в этом. Обещаю тебе, брат.

***

Поздним вечером, когда Агно собрался и упаковал вещи в мешок, он решил еще один раз, напоследок, потренироваться в своём оружейном зале. Неизвестно, когда ещё выпадет случай вернуться домой. Впрочем, за коллекцию оружия можно было не волноваться. В Кион-Тократ не приветствовалось воровство у братьев.

Отбросив ножны к стене, Агно застыл в модифицированной стойке Арланда, разведя руки с мечами в стороны. Уже через секунду он исчез как мыслящая единица, точнее, превратился в машину смерти, способную сокрушить любого врага. Это была собственная техника мастера. Он давно пытался её завершить, но пока ещё, по его мнению, имелись шероховатости, с которыми нужно было работать. Впрочем, не каждый согласился бы с этим утверждением. Клинки порхали в руках мастера, плетя замысловатую паутину, в которой можно было рассмотреть красоту мироздания и эффективность человеческого тела. Ни одного лишнего движения. Ни одного бесполезного выпада. Грация, скорость и сила. Таково было подлинное искусство боя в исполнении мастера Агно. Он надеялся передать его Смилодону, но, похоже, это уже не случится.

Безусловно, обучиться технике мечного боя могут многие, но овладеть им, как искусством, способны лишь избранные. Агно знал это и по праву причислял себя к избранным. Это вселяло в него уверенность и гордость воина. Лишь двое во всей долине могли соперничать с ним в сражении. Его наставник, так и не ставший для Агно кем-то большим; и Зерат Ахарис, таинственный мастер, сумевший оплести своими тенетами Кион-Тократ.

В прошлом Агно имел возможность несколько раз сразиться с Безликим, когда тот лично испытывал его перед выпуском из Ордена. В тот раз Агно был посрамлён. После серии результативных атак лорд Зерат пробил его защиту и проткнул грудную клетку. Воспоминание о том поединке до сих пор неприятно саднило в Агно, ведь тогда он был юным гордецом, презирающим учителей и ровесников. Он знал, что лучше многих из них, и когда Ахарис с такой лёгкостью одолел его, он осознал, что был слишком высокого о себе мнения. Однако с тех пор прошли годы, и Агно сильно развился. Вот почему он без сомнения решился на покушение, ведь он имел некоторые основания полагать, что приблизился к уровню верховного главы.

Однако, то, что случилось сегодня, стало для мастера куда большим унижением. Он тщательно проанализировал произошедшее и пришёл к неутешительному выводу: глава Дома очевидно применил неизвестный Агно двеомер из области контроля сознания. Он просто сломил его волю. Иначе, как можно объяснить тот факт, что Агно был готов ползать перед лордом на коленях? В тот момент он мечтал об одном — чтобы господин Ахарис простил своего нерадивого слугу. Это было странное ощущение, необычное для гордого духа Агно Свирепого. Так мог себя чувствовать смертный, узревший внезапно перед собой лик бога.

— Но ведь это чушь! Зерат всего лишь человек! — прорычал Агно, наращивая темп мечей. Он как будто пытался выместить всю скопившуюся ярость на беззащитном манекене.

И снова мастер мысленно обратился к разговору, произошедшему в Зале для Аудиенций. Теперь стало очевидно, что Зерат весьма ревностно относится к попыткам кого-либо претендовать на Артура. Очевидно, что он привык считать Губителя своей собственностью. И это понятно, он многое сделал для этого. Агно Серканис оказался вовлечён в игру Безликого по чистой случайности.

Мастер весьма смутно помнил слова лорда Ахариса. Оглушающий сознание голос в тот момент мешал сконцентрироваться. Но, тем ни менее, кое-что он сумел восстановить в памяти. «Унижение Отцов не останется без расплаты. Губитель станет нашим клинком». Так он сказал. Осталось только понять, что это значит!

Внезапно мастер поймал себя на мысли, что постоянно думает не о том. Уже завтра он покинет Кион-Тократ. И, возможно, уже никогда не увидит своего малыша! А если это всё-таки случится, то наверняка он ужаснётся переменам, которые произойдут в его мальчике.

Губитель! Разве само это слово не говорит о Зле Изначальном, столь противном самой сути смертных существ? Неужели Артур обречён? Неужели он превратится в чудовище, ещё более страшное, чем Охотник, который подстерегает каждого Токра в лабиринте сознания? Агно не мог ответить на эти вопросы. Он знал лишь одно: если Зерата не остановить, однажды его прекрасный ученик исчезнет, растворившись в пучине Тенебриса без остатка.

— Наставник, ты ещё занимаешься? — знакомый голос вывел мастера из равновесия. Клинки сбились с траектории, и Агно прервал тренировку.

— Что тебе надо, Артур? Почему ты еще не спишь?

— Я не хотел мешать, — весь облик ученика говорил о растерянности. Но Агно не смягчился.

— И всё же помешал. Тебе что, делать нечего? Шатаешься ночью по замку, ищешь приключения на пятую точку. Отправляйся в казармы. Завтра поговорим.

— Подожди, я должен кое о чем спросить!

— Мне некогда, ученик. Ты что не видишь, сейчас мне не до тебя! Ступай.

От такой чудовищной грубости у Артура перехватило дыхание.

— Почему ты говоришь со мной в таком тоне, наставник? — голос Артура дрожал от обиды. Он не мог понять, что происходит. Ведь его отношения с мастером всегда отличались искренностью и любовью.

— Ты несправедлив ко мне, наставник, — констатировал мальчик, упрямо выдвигая нижнюю челюсть.

Мастер почувствовал себя просто отвратительно. Упрёк из уст ученика заставил его сердце забиться быстрее от чувства вины. И это проявилось в новом приступе гнева:

— Неужели? Посмотри на себя, Артур. О какой справедливости ты говоришь? Ты, который обречён стать орудием Зла, вопреки всей моей любви. Ты, который заставишь тысячи, нет, сотни тысяч познать отчаяние и боль. Ты, несущий смерть в дома, невзирая на вину и невинность! И это ты говоришь мне о справедливости? Мир окончательно свихнулся…

Артур изумлённо распахнул глаза, не в силах понять и осмыслить слова наставника. О чём он говорит? В чём его обвиняет? Какое ещё орудие Зла?

— Я не понимаю тебя, — жалобно пролепетал ученик, но мастер резким взмахом ладони прервал его.

— Молчи уже, Лорд Малакат. Мне всё о тебе известно. Пока ты ещё находишься в счастливом неведении, но очень скоро этот покров спадёт, и в тот же день ты ужаснёшься от вида самого себя. О да, пока ты всего лишь невинный разум, чистый и незамутнённый, — голос мастера на мгновение стал жалким и плачущим, а затем словно воспрял, яростный и непримиримый. — Тебя пугает наша суть, суть Токра, называемая Охотником. Но что ты скажешь, когда поймёшь, что Охотник — всего лишь бледная тень на фоне беспредельного безумия Хаоса. Твоя природа Губителя повергает меня в отчаяние, равного которому нет на свете. И я не в силах принять это. Поди прочь, исчадие Тьмы! Я больше не могу видеть и слышать тебя.

В глазах Артура застыла немая боль. Слова мастера — того, кого он любил превыше себя — жестоко ударили в самую душу. И Смилодон, не в силах более выносить эти горькие упрёки, бросился прочь из комнаты. Его разум был повержен и растоптан. А в голове ещё долго стучали, словно церковные колокола, ужасные слова наставника.

Артур скрылся в тёмном коридоре, и Агно устало поник, всем видом выражая невероятную, беспредельную скорбь.

— Прости меня, малыш, — прошептал он, выпуская рукояти мечей из рук. — Прости своего старика за то, что он оказался таким слабым, и не смог защитить тебя.

***

На следующий день ранним утром Агно покинул Цитадель Молний. Его ящер унёс мастера в восточном направлении, туда, где на берегу Внутреннего Моря стоит великий и прекрасный Ариф-Кангуран, жемчужина Золотых Королевств, названная Огненным Городом.

Лорд Зерат с высоты Чёрного Шпиля до последней секунды наблюдал за Покинутым. Плащ Агно Свирепого развевался на ветру, словно символ прощания, а вскоре и он стал неразличим в утренней дымке, что заволокла зубцы гор белоснежно-матовой пеленой.

[1] Чудовище Хаоса — также используются термины Исчадие Хаоса и Сын Хаоса.

[2] Лист Коруса — природный ингредиент, являющийся пятилучиковым листом фиолетового цвета. Позволяет ввести человека в состояние транса, во время которого его тау-способность увеличивается в несколько раз, а также происходит самопроизвольный приток энергии не только из альгеана Праны, но и из всех доступных альгеанов. Лист Коруса может произрастать абсолютно на любом дереве. Его находят крайне редко, что естественно делает его крайне дорогим и редким товаром на теневом рынке магических ингредиентов.

[3] Варлорд Башни — одна из высших фигур в старинной игре тай-шоги.

Эпилог

Я помню тот день, как сейчас. Учитель Малициус отозвал меня в сторону, чтобы обсудить кое-что важное. Он был немногословен, но из нескольких сухих фраз я понял главное — наставник Агно покинул меня, и отныне моим кураторством вплоть до экзаменов займётся он.

Сказать, что эта новость изменила меня, значит не сказать ничего. В одно мгновение я испытал всю горечь одиночества и обиду на внешний мир. Ведь до сих пор моё, временами несладкое, существование скрашивала близость, о которой многие могут только мечтать. Близость отца и сына.

В те дни я много думал о странной прихоти судьбы, которая вначале одарила испуганного ребёнка чем-то неуловимым и важным. А затем обрушилась на него со всей силой презрения.

Между моментом, когда ты един с кем-то, и моментом, когда смотришь в белёсые глаза одиночества, нельзя просунуть даже лезвие клинка. Это просто случается, без предупреждения и звона колоколов. Но именно это событие порождает в тебе то самое чувство, которое невозможно здраво оценить или взвесить. Чувство потери, с которым невозможно примириться.

Артур Смилодон