Кион-Тократ

Часть первая: Испытание духа. Глава 1. Бои на арене

Кион-Тократ

«Сказание о Губителе: книга вторая»

В год Красного Дива[1],

Когда небеса зальются жестоким огнём,

И хляби небесные, страхом томимы,

Извергнутся чёрным дождём,

Родится Сын Хаоса — Тьмы Порожденье,

Древний Хранитель Теней,

Несущий со смертью Миру спасенье,

Презрев боль и страхи людей.

Из логова Тьмы он воспрянет душою,

В которой одна Пустота,

И пеплом покроется мир под луною,

И смерти не будет конца…

Пророчество Тёмного Менестреля

Часть первая: Испытание духа

Как долго ждал я момента, когда смогу получить зелёный пояс Шандикора[2]! Какими сладостными мыслями тешил я разум, представляя себя в облачении взрослого воина Токра, гордо смотрящего в лицо смерти. И вот этот миг наступил. Я сдал экзамены, получил статус студента, и, казалось бы, что жизнь улыбается мне. Тем более, что все учителя Дома единогласно поставили мне наивысшие оценки. Однако странная стычка с наставником, а затем его непонятное исчезновение, не давали мне покоя. Мой мозг трещал от обилия гнетущих мыслей. Неизвестность заставляла метаться по комнате, словно во мне засел дикий зверь. Мог ли я догадываться, что самые сложные испытания ещё впереди. Испытания не для тела, но для духа.

Потом, спустя несколько лет, я понял значение слов наставника Агно. Остаться невинным в той среде, где прошло моё детство, было невозможно. По крайней мере, для человека, не знающего другой жизни. Но я её знал! Ни кто иной, как Агно Свирепый показал мне эту жизнь, когда увидел во мне не тёмного убийцу, а маленького мальчика, жаждущего любви…

Но вот наставник покинул Орден, оставив меня один на один с жестокими нравами Покинутых. Мне пришлось самостоятельно узнавать ответ на вопрос, который я задал ему много лет назад: «что означает быть Токра». Лучше бы мне этого не знать. Полученный ответ потряс меня до глубины души, отбросив сознание в озлобленную пустоту. Я стал ненавидеть всех и вся. Но больше, чем кого-либо, наставника Агно, того, кто стал для меня много большим, нежели просто учитель.

Какая ирония судьбы! Мои гнев, злоба и ненависть — именно эти чувства дали мне силы противостоять жестокой морали Ордена. Я не смог полностью очиститься от тех пороков, что присущи каждому Покинутому, но, по крайней мере, я боролся с ними до конца. Моему «альтер эго» никогда не удавалось завладеть телом без долгого сопротивления с моей стороны. Честно говоря, слабое утешение для всех тех, кто познал поцелуй Охотника.

Артур Смилодон

Глава 1

Бои на арене

«Ученик, получивший пояс студента, обязан осознать истинную ценность Крови, и место, которое он занимает под солнцем, как воин Кион-Тократ. Во имя этой цели он должен научиться убивать быстро, хладнокровно и неотвратимо. Сие финальная стадия обучения Покинутого, которая призвана укрепить волю нерешительного и дух сомневающегося»

Устав Токра, 81-ое положение

— Смилодон, поторапливайся, — грубый окрик настиг Артура в тот момент, когда он выходил из спальни, на ходу поправляя Шершень и тяжёлый паладор, полученный им после экзаменов.

— Уже иду, учитель Тарчет, — вяло отмахнулся Смилодон, озабоченный другими мыслями. С тех пор, как наставник Агно внезапно исчез из его жизни, он не находил себе места. Юноша мучительно пытался понять, есть ли в том его вина, но не мог найти объяснений. Проклятый Тарчет, как и остальные учителя, не спешили просвещать его, будто сговорились все.

— Главный учитель Малициус! — внезапно рявкнул Тарчет, — обращайся ко мне, как положено, наглый мальчишка.

Артур промолчал. Лишь в пронзительно синих глазах отразилась насмешка.

Тарчет раздраженно прикусил губу. Что о себе возомнил этот чертёнок? Небось, с мастером Осирисом разговаривал бы по-другому. Хотя, нет! Тарчет припомнил недавний случай, которому он стал свидетелем. Тогда мальчик подстерег Осириса в коридоре с целью выяснить, куда пропал его наставник. Произошел короткий разговор, результатом которого стала вспышка гнева со стороны заместителя главы Шандикора. Он схватил Смилодона за грудки и оторвал от пола. На что юный Токра, словно издеваясь, сказал: «Если вам не сложно, мастер Осирис, трясите меня менее активно. Иначе я не могу гарантировать вам чистоту вашей куртки».

Тарчет мысленно усмехнулся, вспомнив, какое выражение лица стало у мастера, и сразу же повеселел. Да уж, не он один страдает от нахальства парнишки, и то хлеб, не так обидно. Пробубнив под нос пару проклятий, учитель вернул себе душевное равновесие, и продолжил движение.

— Главный учитель? Можно вас кое о чём спросить?

Тарчет обернулся и недовольно скривил губы:

— Хочется поболтать, Смилодон? Ну что же, валяй. Только не начинай одну и ту же песню. Пойми, ты уже не ученик. Студенты не имеют наставников. Считается, что они достаточно взрослые, чтобы их опекать. Вот почему ты уже всех достал своими расспросами.

— Тогда просто ответьте. Если не хотите, чтобы я вас доставал.

Тарчет ядовито осклабился.

— Это похоже на шантаж. Я смотрю ты не гнушаешься самых низких приёмов.

— С волками жить, по волчьи…

— Хватит, — Тарчет вроде разозлился по-настоящему. — Это уже не смешно!

— А вы видите, что здесь кто-то смеётся? — голос Артура был более чем прохладным.

Учитель Малициус остановился и пристально посмотрел на юношу. Увидев, что тот сохраняет ледяное спокойствие, учитель наконец понял, насколько важно для Смилодона знать ответ.

— Хорошо, тогда давай заключим сделку! Точнее пари. Если ты выиграешь, я расскажу всё, что знаю.

Артур не сомневался ни секунду.

— Какие условия?

— Я озвучу их чуть позже, а сейчас постарайся не отставать.

Тарчет продолжил путь, и Артуру ничего не оставалось, кроме как держаться за его спиной. В глубине души парень пообещал себе, что сделает что угодно, чтобы докопаться до сути.

Вскоре главный учитель привёл юношу в ту часть крыла Дома Шандикор, в которой ему ещё не приходилось бывать. Судя по настенным знакам Покинутые находились сейчас в одной из башен замка. Лестница, устланная тяжёлым ковром, привела к железной двери, на которой были дополнительные полосы металла. Это наводило на размышления. Зачем понадобилось усиливать защиту и без того бронированной двери?

— Пришли, — сухо сказал Тарчет. — Теперь поговорим. Как ты думаешь, зачем я привёл тебя в эту часть замка?

Артур пожал плечами. Честно говоря, его мало волновали соображения Тарчета.

— Не знаю, главный учитель.

— А я объясню, — криво улыбнулся Покинутый. — С сегодняшнего дня у тебя и всех твоих сверстников начинается специальный курс, который условно можно назвать так: «практическое применение полученных знаний».

Артур только хмыкнул. Интересно, а чем же он раньше занимался, если не практикой. Тарчет понял по лицу студента, какие мысли посетили его голову.

— Я не оговорился. Раньше ты изучал боевые техники, а также оттачивал свои физические навыки для одной цели — убить врага. С того дня, как ты одолел моего ученика Бергуса, прошло восемь лет. Всё это время ты постоянно доказывал своему окружению, что можешь больше, чем они. И это правда. Прямо сейчас ты сильнее своих сверстников. Но этого мало. С сегодняшнего дня начнётся новый этап твоего обучения. Ты испытаешь себя в настоящих сражениях, где от конечного результата будет зависеть, останешься ли ты в живых. Случай в Дан-Мире не в счёт. Тогда ты действовал неосознанно, без должного понимания своих действий. Но теперь у всех вас, вчерашних учеников, будет возможность в полной мере вкусить и ярость боя, и торжество победителя.

Артур заподозрил недоброе.

— Что вы хотите этим сказать?

— А ты всё ещё не понял? — улыбнулся Тарчет. — Конечно же, реальные поединки с настоящими противниками, которые сделают всё, чтобы убить тебя. Ты станешь первым в своей группе, кто выйдет на арену против врага с одним намерением — убить или быть убитым. За твоим боем будут наблюдать три судьи: я и два учителя из Мазадорга и Вентар. В конце боя мы вынесем экспертную оценку и определим, насколько хорошо ты провёл поединок. Как видишь, я не сомневаюсь в твоей победе, но учти, если ошибёшься, никто не станет тебя спасать. Таковы законы нашего мира. Выживает сильнейший.

Артур с трудом скрыл волнение. Больше всего на свете ему не хотелось обнажать клинок против другого разумного существа, которое к тому же лично ему не сделало ничего плохого. Но высказывать эти мысли вслух было бы крайне глупо, и Смилодон промолчал.

— И кто же будет моим противником? — глухим голосом осведомился он.

Тарчет почувствовал борьбу, происходящую в душе студента, и нахмурился.

— Увидишь. Всему своё время. А теперь о нашем пари. Официально в поединке тебе дозволяется использовать короткое оружие. Я имею в виду твой кинжал. Однако если ты справишься без него, я расскажу тебе, всё, что ты захочешь узнать. В противном случае, ты навсегда отстанешь от меня и других учителей и перестанешь задавать все эти нелепые вопросы.

Лицо Смилодона вспыхнуло. При одной мысли о том, что придётся убить кого-то ради баллов на экзамене или ответов на вопросы, его охватила ярость.

Улыбка исчезла с лица Малициуса. С неожиданной серьёзностью он заявил:

— Ты не можешь отказаться от боя. Пойми уже наконец.

Артур кивнул. Он знал, что у него действительно нет выбора. Или есть?

Студент снял со спины меч и бросил его на стойку. Затем пришел черед Шершня.

— Нет, кинжал оставь. Иначе, какой мне смысл заключать с тобой пари? Ты должен иметь возможность в любой момент принять решение, а потом, в случае необходимости, передумать.

Артур равнодушно пожал плечами. Эти игры его мало заботили.

Учитель достал ключ и после некоторых манипуляций, открыл железную дверь. Жестом он предложил Артуру пройти внутрь. Тот не стал затягивать и перешагнул порог. Дверь тут же с лязгом захлопнулась, не оставляя сомнений: до конца поединка выйти наружу невозможно.

Первым делом Артур огляделся по сторонам. Помещение представляло собой приплюснутый купол, в основании которого лежал круг средних размеров. Стены плавно перетекали в потолок, вызывая чувства замкнутости и дискомфорта. Твёрдое покрытие из белого мрамора искрилось в свете магических ламп в центре купола. Напротив двери, через которую Артур попал внутрь, находились три выхода, огражденные решётками. В темноте за прутьями ничего нельзя было рассмотреть. Но ведь Смилодону не нужны были глаза, чтобы почувствовать противника. Звериное обоняние, дарованное ему сакральным зверем, сразу же распознало среди дикой какофонии запахов, наполняющих арену, два специфических, доминирующих над остальными. Первый принадлежал к животному миру, дух нескольких сильных особей, испуганных и одновременно разъярённых. Прямо сейчас они затаились в своих камерах за решетками, с напряжением ожидая развязки. Артур так и не разобрал, что это за создания. Он впервые встречался с таким запахом.

К слову сказать, второй запах, будучи вполне обыденным для Смилодона, тем ни менее прямо сейчас вызывал у него куда большее удивление. Оно и понятно. Нос студента упрямо обнаруживал в одной из трёх камер кого-то с запахом фераши[1]. Очевидно этот человек периодически злоупотреблял бальзамом Грёз[2]. Артур отчётливо слышал примесь шалфея и дурман-травы, которые использовались как ингредиенты обезболивающего зелья. Судя по всему, сейчас тот находился рядом с опасными существами, и это не могло не обескураживать. А может это не фераши, а те самые судьи? Хотя нет, что-то не сходится.

Внезапно невидимые лебёдки внутри стен заскрипели, и решётка одной из камер начала подниматься. Артур осторожно отступил на шаг, автоматически сжимая рукоять Шершня на бедре. В следующий момент он, будто ошпаренный, убрал руку с кинжала, вспоминая условия пари с Тарчетом.

Артур отвлёкся только на мгновение, но и этого оказалось достаточно. С яростным рыком из камеры вырвалось чудовище, достойное стать страшилкой для малых детей на сон грядущий. Оно двигалось подобно лесному хищнику, целя острыми когтями прямо в шею студента. Подчиняясь скорее не обдуманному решению, а бессознательному порыву, Артур ушёл в сторону, на самую малость избежав травмоопасного исхода. Чудовище же не справилось с инерцией и впечаталось в стену, не сумев сдержать болезненный визг.

За эти секунды Смилодон смог наконец рассмотреть своего противника. Это была взрослая особь мужского пола, причём весьма человекоподобного вида. Сильные конечности были покрыты редкими жёсткими волосами, лоб скошен назад, а челюсть наоборот выпячена вперёд. В пасти желтели острые зубы, которым, очевидно, было не впервой вспарывать шкуру убитых зверей, добираясь до сочного мяса.

Артур растерялся.

«Кто же это?» — удивлённо подумал он.

Монстр развернулся и снова бросился на Покинутого. Артур машинально увернулся, не переставая судорожно размышлять. Наконец он вспомнил. Ну конечно, это же тарлинг или, как иначе называли этих полудиких существ, тарл[3]. Чародей Френэ подробно описывал на своих уроках каждую из рас, так что ошибиться было невозможно. Но тем удивительней была догадка. Дело в том, что тарлы обитали только на одном континенте — в Шакре, которая находилась за тысячи лиг от Варума. Переправка этих злобных существ из Пепельного Континента в долину Солнечного Дня должна была влететь Дому Шандикор в копеечку.

Неожиданно тарл совершил нечто, напоминающее выпад ногой, и угодил прямо в грудь Смилодона. Артур опрокинулся наземь, и в тот же миг чудовище бросилось на него сверху. Два тела сплелись в один яростный клубок и покатились по каменному полу. Артур сжал руки врага подобно клещам, но опасность была не только в руках. Похожий на зверя, тарл лязгал зубами почти у самого лица юноши, стараясь изо всех сил дотянуться до горла.

В такой борьбе прошло несколько бесконечных секунд. Уроки учителя Турчедума не прошли впустую. Заломив руки противника, Артур освободился от захвата. И несмотря на то, что свирепый дикарь был почти в два раза тяжелее студента, Артур рывком отбросил его в сторону. Чудовище злобно уставилось на юношу, но больше не спешило нападать. Теперь в его маленьких глазках помимо ярости затаился лёгкий страх. Монстр явно не понимал, как этому хрупкому человечку удалось почти без труда освободиться из его объятий.

Артур смотрел на тарла, не зная, что предпринять. Оружие по-прежнему находилось в ножнах. Спина юноши слегка саднила. При падении на пол он ободрал её о шершавый камень. Впрочем, Смилодон обращал на боль не больше внимания, чем на досадную мелочь. Токра был максимально собран и готов к любой, самой неожиданной реакции дикаря. И тарлинг не заставил себя ждать. В могучем рывке он взвился над полом, с явным намерением приземлиться на дерзкого человека, чтобы разорвать его в клочья. А затем всё закончилось. Два сильных удара рёбрами ладоней — и тарлинг со сломанной шеей опустился на землю. С его уродливых губ, оттопыренных двумя выпирающими клыками, стекала струйка слюны. Артур с ужасом посмотрел на свои ладони, и понял, что только что лишил дикаря жизни. В голове юноши помутнело. Но расслабляться было рано.

Снова раздался скрип цепей где-то внутри стен и решетка средней камеры исчезла в проёме. С некоторым равнодушием Смилодон наблюдал за тем, как из темноты появляются фигуры тарлов. Один, два, три, четыре. Всё верно, дикари осторожно приближались к парнишке, очевидно наученные опытом своего погибшего товарища.

Что-то не сходится, мелькнула мысль. Почему в первой камере был только один, а здесь сразу четыре?

Но времени на сомнения уже не было. Покинутый понимал, что справиться голыми руками сразу с группой таких опасных противников явно за пределами его возможностей.

Когда двое из тарлов прыгнули ему в ноги, Смилодон не колебался. Молниеносный росчерк кинжалом, и он перерезал сонную артерию сначала одному, затем второму. Следующее действие вытекало из предыдущих, остановить свои рефлексы Покинутый уже не мог. Проход в ноги третьего врага закончился его конвульсиями, и буквально через долю секунды Шершень на взлете выбил глаз последнего тарла.

Всего за пару-тройку секунд дикари были уничтожены. Лишь один из них всё ещё бился в предсмертной агонии, но вот и он успокоился, смирившись с неизбежным.

Юноша, с трудом сдерживая мучительный позыв желудка, прислонился к стене и сполз по ней на пол.

***

Когда Тарчет наконец выпустил его из арены, Артур почти пришёл в себя. Он был зол и не мог контролировать свои мимические мышцы. Увидев лицо студента, Малициус сделал неосознанный шаг назад.

— Теперь мне понятно, почему вы устроили этот цирк с нашим спором, — дрожа от ярости, процедил Смилодон.

— Что же тебе понятно?

— Вы знали, что мне придётся воспользоваться кинжалом. Поэтому и заставили взять его с собой на арену.

— Я понимаю, почему ты так думаешь, — хмуро ответил учитель. — И мог бы не оправдываться. В конце концов, здесь тебе не пансион благородных старух. Однако, я всё-таки хочу объясниться. Дело в том, что произошла непонятная мне накладка. Вероятно, какой-то технический сбой.

— Что вы имеете в виду?

— Ты должен был сразиться только с первым тарлом. Остальные ждали своих поединков с другими студентами. Не думай, что Дом Шандикор готов потратить на одного тебя три сотни дублонов. Другими словами, этот инцидент весьма неприятен не только для тебя. Ведь именно мне придётся отчитываться перед лордом Ахарисом о произошедшем. Ладно, тебя это не касается.

Артур и хотел бы не поверить учителю, но не мог. Он и сам чувствовал некий подвох в случившемся. А ещё этот человеческий запах внутри камеры с тарлами. Кстати, перед тем, как покинуть арену, он заглянул в центральную камеру. Там никого не было. Лишь в соседней, крайней из них, клацали из-за решетки зубами ещё трое приговорённых.

— Хорошо, Смилодон. Будем считать, что ты выиграл в споре, — Малициус был по-настоящему расстроен. — Первого дикаря ты прикончил голыми руками. Вот почему я удовлетворю твою просьбу и расскажу то, что знаю сам. К слову сказать, это совсем немного.

Артур даже теперь, будучи в некотором помрачении сознания, не мог не испытать прилив радости.

— Ты спрашивал, куда пропал Агно Серканис. Что же, вот тебе ответ. Лорд Ахарис отправил твоего наставника в Ариф-Кангуран, назначив его мастером-управителем нашего Дома в Огненном Городе. Это значит, что ты ещё не скоро увидишь его. Такую должность, как правило, быстро не покидают. Так что лет тридцать-сорок, возможно, вы ещё не увидитесь.

Артур ошеломлённо застыл, не веря своим ушам.

— Вы шутите? — растерянно произнёс он, желая чтобы так и было.

— Не говори глупостей, Смилодон. Я никогда не шучу. И не стой с выпученными глазами, словно увидел привидение.

— Но почему лорд Ахарис назначил наставника на эту должность?

— Ты считаешь, что верховный глава нашего Дома станет отчитываться передо мной? — в голосе учителя прозвучала злость. — Не задавай глупых вопросов, и не отвлекай больше меня. Если тебе недостаточно этой информации, спроси у самого Безликого. Ты у нас парень дерзкий, глядишь и прихлопнет тебя лорд Ахарис, как назойливую букашку. Мне же легче будет. А теперь прошу извинить. Мне ещё разгребать это дерьмо с мёртвыми тарлингами. Чтоб им пусто было.

***

Кстати, судьи-наблюдатели не очень высоко оценили поединок Артура с первым тарлингом. — Ты слишком долго возился с ним, — прорычал учитель Дома Вентар, когда объявил юноше судейскую оценку. — Запомни на будущее, мальчик, нельзя играться со своей жизнью, будто ты бессмертен. Ты должен был сразу достать свой кинжал и вырезать из туши этого аборигена кровавые ремни. Если бы на его месте оказался более опытный противник, тебе бы не поздоровилось.

— Учитель Вульф говорит правильные вещи, Смилодон, — не моргнув и глазом, вставил Малициус. — Вспомни, сколько дней ты провалялся в кровати после встречи с драугами. Лучший, не тот, кто сильнее, а тот, кто победил. Так что, мотай на ус, малец.

Артур в ответ только пожал плечами. Его глаза были тусклыми, а мысли в голове вялыми. После убийства группы тарлингов он чувствовал себя совсем расклеенным.

На следующий день, когда сознание прояснилось, студент наконец обдумал ситуацию и решил действовать, как предложил учитель Тарчет. Точнее, Тарчет даже помыслить не мог, что его слова будут восприняты всерьёз. Однако Смилодон далеко выходил за рамки его представлений о молодых Токра, исполненных уважения к мудрости и опыту. Он посчитал, что личный разговор с таинственным владыкой Дома Шандикор не такая уж и плохая идея. Юноша знал, что каждый в Ордене опасается Безликого, и даже магистры Магикора воспринимают его за равного себе. Чем, кстати, не могли похвастаться ни лорд Диртанис — глава Вентар, ни лорд Сальвос — глава Мазадорга. Однако этот опасливый пиетет не мог остановить Артура, когда тот уже принял окончательное решение.

Дождавшись завершения тренировки, поздним вечером, юноша отправился в Чёрный Шпиль.

[1] Фераши — древнетуранское название рабов, имеющее дословный перевод «потерявший жизнь на рудниках».

[2] Бальзам Грёз — наркотическая настойка, применяющаяся для облегчения тяжёлых болевых синдромов.

[3] Тарлы или тарлинги. Обитают на островах близ Шакры, а также на самом Пепельном Континенте. Представляют собой гуманоидных особей с ярко выраженной надбровной дугой, широкой костью и шерстью по всему телу. Могучие мускулы и длинные сильные ноги делают их превосходными бегунами; при желании могут догнать даже лошадь. Тарлы хорошие охотники. Их обоняние не хуже, чем у диких зверей. Прирождённые хищники. Интеллект 47 баллов по Гронволлу Мозгоправу. Средняя продолжительность жизни 50 лет (Записки Садоя Дидро).

Глава 2. Интриги лорда Ахариса

Глава 2

Интриги лорда Ахариса

«О, верные слуги Саранага, отныне ваше имя — Ищущие. Иннас, Тварь Онароя, явил мне видение. Наш Бог предупреждает нас: в Мир спущена бешеная собака, дабы уничтожить мировой порядок, веками хранимый в Саул Тай. Имя этой собаки — Губитель, единоутробный брат Апокалипсиса.

Мы не должны допустить того, чтобы планы Чудовища Хаоса превратились в жизнь. И посему я приказываю: ищите его, ищите там, где только может обитать человек, эльф или дварф. Ищите везде, где может выжить разумное существо. Ибо Губитель должен быть уничтожен! Так угодно Терфиаде, так угодно Великой Пятёрке…»

Речь Мухтара Бенсала Лариони, записанная в анналах Чёрной Церкви

Пока Артур держал путь к лорду Зерату, в помещениях для рабов Шандикора произошёл инцидент. Крупный мужчина в одеждах фераши держал другого раба за горло, стараясь придушить. Это ему почти удалось, когда его маленький противник нащупал в кармане опасную бритву и полоснул здоровяка по руке. Тот не ожидал такого и отпрыгнул назад, отпуская тщедушное тело недруга.

— Я тебя прикончу, Слит, будь ты проклят. Кто ты такой, чтобы отдавать мне приказы, жалкий слабак.

— Успокойся, Гурвал, — попробовал остановить разъярённого раба один из наблюдателей, собравшихся вокруг. — Попроси прощение у Слита, пока ещё не поздно.

— Что? Ты с дуба рухнул, Тумил. С какой стати этот ущербный смеет отправлять меня с поручениями. Я его сейчас придушу.

— Ты недавно здесь и ещё не в курсе всех правил. Пошли, я тебе всё расскажу.

— Стоять! — прошипел тощий раб, наконец отдышавшись. — Куда это вы собрались, детишки? Я не давал такого разрешения.

Гурвал с некоторым испугом наблюдал, как на лице Слита по прозвищу Мерзкий Язык появилась хищная ухмылка. Он явно не хотел, чтобы конфликт был исчерпан так быстро. И Гурвал понял, что попал в передрягу.

Слит медленно подошёл к нему почти вплотную. На фоне Гурвала он казался пигмеем, и тот снова обрёл уверенность. Но не надолго. Фигура Слита внезапно подёрнулась рябью, и как будто поплыла в тумане. Через секунду она исчезла, и по комнате пробежали удивлённые шепотки.

— Куда он пропал? — пробормотал здоровяк, а затем вдруг испытал резкую боль в правом ухе.

Зарычав от гнева и страха, он бросился к стене, зажимая ухо ладонью. Сквозь пальцы сочилась тёплая кровь. Обернувшись, Гурвал увидел улыбающегося Слита, который держал на весу двумя пальцами его отрезанное ухо. Другой рукой Слит мастерски поигрывал опасной бритвой. И широко улыбался, довольный своей проделкой.

— Теперь я считаю, что инцидент исчерпан, — заявил он, глядя на здоровяка и Тумила. — Перевяжи ухо, если не хочешь истечь кровью. И да, лучше сегодня тебе не появляться перед господами Покинутыми. Глядишь, ещё не сдержатся и осушат тебя досуха.

Увидев испуганные глаза недавнего противника, Слит наконец почувствовал себя лучше и направился к себе в комнату. Бросившись на кровать, он глубоко задумался. Недавний план, который казался таким удачным, полетел к Ситасу. Миссия провалилась. Он недооценил мальчишку, считая что пятеро взрослых тарлов, каждый весом сто двадцать — сто тридцать килограмм, не могут проиграть одному подростку, пусть даже тот считается лучшим студентом в Ордене.

А как всё было удачно продумано. Навыки, позволившие когда-то стать в ряды ассасинов Тихой Смерти, не подвели и теперь. Он просочился в камеру тарлов, и те даже не почувствовали его присутствие. Разобрался с простым механизмом лебедки и натравил дикарей на Чудовище Хаоса. Эх, а ведь, если бы получилось, можно было бы рвать когти из Ордена хоть сегодня. Архиепископ Лариони по достоинству оценил бы службу своего верного Ищущего.

Сколько уже лет он здесь, в долине Солнечного Дня? Четырнадцать? Пятнадцать? Слит сбился со счёта. И каждый чёртов день он размышлял над тем, как уничтожить цель, ради которой когда-то проник в Логово Зла.

Вчерашняя неудача бесила его даже сильнее, чем он мог представить. И этот неуклюжий деревенщина, взбрыкнувший против порядков, устоявшихся среди рабов, пришёлся как нельзя кстати. Слит почувствовал, что его отпустило. Кровопускание оказалось весьма действенным. Жалко, что он не мог убить Гурвала, чтобы остальным не повадно было. Всё-таки, аж целый раб — подотчётная единица, которая значится в кастелянской книге Шандикора.

***

Это дело оказалось немного сложнее, чем он предполагал сначала. Найти путь в апартаменты Безликого, располагавшиеся в Чёрном Шпиле, было не самой тривиальной задачей. Надменного лорда Ахариса, прячущего лицо за маской, боялись не только ученики, но и учителя Дома. Вот почему, когда Артур попробовал пару раз поинтересоваться у пробегающих мимо Токра, в каком направлении идти, ответом ему были лишь изумлённые взгляды.

Наконец он нашел правильную дорогу, и спустя пару десятков минут оказался у нужной двери. Здесь Смилодон замер, вспоминая все нелепые слухи, ходившие о Зерате. А вдруг они не такие уж нелепые? Юноша упрямо сжал челюсти и начал подниматься по узкой винтовой лестнице. Сейчас не время отступать.

Путь вёл прямиком в логово Зерата, и с каждой ступенькой юноше казалось, что его ноги наливаются дополнительной тяжестью. Впереди показалась резная дверь, чуть-чуть приоткрытая. Главному мастеру Дома не было нужды беспокоиться о кражах. Кто рискнёт зайти в покои Безликого?

Смилодон рискнул.

Неуверенно потоптавшись, юноша заставил себя перешагнуть порог и оказался в огромном помещении, заставленном винными и книжными шкафами, стойками с оружием, пустыми бочками. Первый ярус Шпиля не сильно впечатлял. Однако лестница уже вела студента дальше.

Здесь была ещё одна дверь, и Артур, уже не сомневаясь, вошёл в неё. А вот и спальня. Огромная круглая комната была обставлена шикарнее, чем всё, что Артур видел в своей жизни ранее. Роскошная кровать у стены. Зеркало в серебряной оправе. Книжные шкафы, звериные шкуры на полу, какие-то склянки на журнальном столике. И огромное количество свитков. Они были разбросаны повсюду: на столе, на полу, на кровати, в кресле.

«Наверное, лорд Ахарис весьма неряшлив, если судить по обстановке», — подумал юноша.

Артур подошёл к зеркалу и с любопытством стал рассматривать своё отражение. Один из параграфов Устава запрещал Покинутым иметь зеркала, поскольку они могли спровоцировать приступ безумия. Очевидно, лорд Зерат этого не опасался.

В зеркале Смилодон увидел молодого человека незаурядной наружности. Чуть выше среднего роста (метр восемьдесят шесть, если быть точным). С мощными плечами и широкой спиной. Он всё больше походил на взрослого воина, хотя изящные кисти рук несколько диссонировали с общим впечатлением. Такие могли быть только у представителя благородного сословия.

Лицо юноши также заслуживало внимания. Пронзительные глаза цвета льда, прямой нос с небольшой горбинкой, высокий лоб и скульптурная челюсть, почти надменного типа. Он был весьма похож на своего родного отца, графа Ксенофа, хотя и являлся его утончённой копией. Иссиня-чёрные волосы были коротко пострижены на общепринятый среди студентов манер. Любой человек назвал бы это лицо весьма красивым, не преминув также отметить, что оно производит мрачное впечатление. Возможно, всё дело было в суровом разрезе глаз.

Внезапно взгляд юноши привлекла большая картина, висевшая напротив книжного шкафа. На ней был изображён рыцарь, закованный сплошь в доспехи из драгонита. Он сражался с чудовищем, в котором Артур с первого взгляда узнал василиска — мифическую зверюгу, которой мамаши когда-то пугали своих сопливых отпрысков.

Картина была действительно превосходной, но вскоре Артур осознал, что отнюдь не полотно приковало его внимание. Во всяком случае, не только оно. Это было странное чувство. Нечто невидимое, скрытое за картиной, притягивало его, словно магнит. И он не мог сопротивляться. Юноша против воли подошёл к стене и собрался уже снять картину, как вдруг грозный окрик заставил его отшатнуться.

— Эй, что ты здесь делаешь?

Артур обернулся и увидел перед собой негра, настоящего гиганта. Он был выше двух метров, на две головы превосходя студента. Руки и ноги напоминали брёвна, а выпуклая грудь — бочку, вроде тех, что стояли на первом уровне башни. Мастер Осирис, правая рука Зерата, вот так не повезло.

— Кто это у нас? Смилодон собственной драгоценной персоной? — воскликнул громила. — Что ты забыл в апартаментах Безликого?

— Ищу лорда Ахариса, — чистосердечно ответил юноша.

— Чего? Ты часом не приболел?

Артур покачал головой.

— Мне нужно поговорить с нашим главой. И это не терпит отлагательств.

Осирис сухо кивнул.

— Понятно. Если уж ты не испугался без приглашения зайти в личные покои Безликого, надо полагать тебе действительно припекло! Рискну предположить, снова начнёшь пытать, куда пропал Агно?

— Вовсе нет. Я уже знаю, что наставник в Огненном Городе.

— Вот как? Интересно, кто проболтался?

— Это не важно.

— Не тебе судить, наглец, — Осирис вышел из себя, хватая Смилодона за одежду и подтягивая к себе. А затем осознал, что мальчишка нарочно выводит его из себя и покрылся смущённым багрянцем. Тот довольно фыркнул.

— Тогда, о чём ты хочешь говорить с лордом?

— Мне важно узнать, когда наставник вернётся. Также я хотел попросить лорда Ахариса устроить нашу встречу.

— Как же ты надоел, Смилодон. Пойми уже, ты стал студентом и не нуждаешься в наставнике. При необходимости, для разрешения повседневных вопросов, всегда можно обратиться к куратору группы. Насколько я понимаю, это Малициус.

— Какие еще повседневные вопросы, — взорвался от гнева Артур. — Наставник Агно не мог покинуть меня, даже не попрощавшись.

Взгляд Осириса выразил насмешливое презрение.

— А с какой стати он должен был прощаться с тобой? Ты, видно, не понимаешь, кто ты есть. Покинутый! Как и мы все. У тебя нет матери, нет отца. Только твои учителя и братья. Мастер Агно выполнил свой долг перед Орденом — он воспитал тебя воином. Но на этом его обязательства по отношению к тебе закончились, и Зерат перевёл его на другое место, где он по-прежнему будь полезен Кион-Тократ. Не станешь же ты оспаривать решение главы Шандикора?

В голосе воина было столько иронии, что Артур не сумел сдержаться и мрачно процедил:

— Стану, если понадобится.

— Не заговаривайся, Смилодон! — раздражённо рявкнул Осирис. — В Ордене давно научились ставить на место дерзких мальчишек, которые не умеют держать язык за зубами. Можешь идти. И запомни на будущее, прекрати захаживать в апартаменты лорда Зерата, пока он тебя лично не вызовет. Ступай.

Артур бросил ещё один взгляд на картину и, не скрывая разочарования, вышел из комнаты. Осирис возмущённо покачал головой, а затем широкая улыбка осветила его лицо.

— Можешь больше не прятаться. Мальчишка уже ушёл.

— Сам знаю, — раздался ворчливый голос, и рядом с мастером возникло магическое завихрение, являющееся остаточным фоном прерванного двеомера. В следующую секунду на том же месте воплотился лорд Ахарис.

— Отличное заклинание, — позавидовал Осирис.

— Скрытая техника Иеремии, «Отражение Чувств», — прокомментировал Зерат. — позволяет полностью скрыть присутствие. Мальчишка даже не заподозрил, что я всё время был рядом.

— Но ведь каков наглец, — задумчиво поглаживая эбонитовый подбородок, произнёс Осирис, — заявился сюда и начал оспаривать твоё решение.

— Я слышал.

— Тогда ты согласишься со мной, что он заслуживает наказания?

— Вечно тебе не терпится кого-нибудь наказать, — усмехнулся Зерат.

— Зато ты у нас добренький.

Зерат не ответил. Пройдя через всю комнату, он остановился у картины Олафа с Перьями — лучшего из деятелей искусства, когда-либо творивших в Золотых Королевствах.

— Он почувствовал своё духовное ядро, — внезапно сказал глава Шандикора, и Осирис сразу же догадался, о чём идёт речь.

Духовное ядро или Хитори Иноцу — то был результат «Каюдаши» — забытой ныне операционной магии, которой по слухам владели высшие обитатели Оси Миров. Так например, с помощью Каюдаши можно было разделить любую сущность на отдельные части, причём сохранить их функциональность в полном объёме, или же частично заморозить.

Кто и когда подверг Губителя такой процедуре не знал даже Зерат. Однако, результат был налицо — центральная часть души или Хитори Иноцу существовала отдельно от него в форме статуэтки. Насколько Осирис помнил, Зерат всегда хранил её в своём тайнике. Она изображала диковинного зверя, что-то вроде кошки, но истинные знатоки древней фауны смогли бы без труда узнать в ней саблезубого тигра. Неким мистическим образом статуэтка была связана с Губителем. Осирис вообще-то не очень разбирался во всём этом, да и Зерат не спешил делиться информацией.

Мастер вспомнил, как пятнадцать лет назад с помощью этой забавной вещицы глава Шандикора «заглушил» магическую ауру Губителя, для того, чтобы обмануть магистров. Сейчас в этом не было нужды. При всём желании, никто не мог прощупать скрытый потенциал студентов. Это было просто невозможно. Покинутые обладали врождённой способностью, связанной с природой Охотника. По мере взросления эманации безумного попутчика начинали перекрывать человеческую ауру. И эта особенность Токра делала их неприятными противниками для любого, опасающегося магической атаки. Ведь гораздо проще защититься от мага, когда его потенциал можно определить. Впрочем, существовали некоторые двеомеры, из той же скрытой техники Иеремии, которые давали тот же результат. В отличие от заклинания Подавления, требующего пропорциональное количество тау, той Силе, которую скрывали, техника Иеремии не подавляла тау-поток, а переводила его в иные плоскости, так называемые Аспекты.

Осирис вернулся к действительности. Зерат по-прежнему стоял у картины и думал о чём-то своём. Беспокоить главу Дома в такие минуты было крайне опасно, даже для его ближайшего соратника. Негр осторожно поднялся из кресла и на цыпочках подошёл к двери.

— Губитель слишком привязан к своему наставнику, — внезапно сказал Зерат. — Это не совсем правильно. Придется подкорректировать эту связь, посредством некоторых манипуляций.

Мастер заинтересованно посмотрел на главу.

— У тебя есть идеи, Зерат?

— А как же, — промурлыкал человек в маске, — у меня всегда есть идеи. Придётся довести до него некоторые искажённые сведения о мастере Агно, после чего он его окончательно возненавидит.

Осирис весь обратился в слух.

— А можно подробнее?

— Очень скоро студентам первого курса предстоит забег по Смертельной Петле. После того, как мальчик пройдёт инициацию, я предстану перед ним с заготовленной порцией «правды». Тогда и посмотрим, насколько крепки эти узы…

Осирис поморщился, словно от зубной боли. Он ненавидел, когда Зерат начинал вещать с видом блаженного служки из Храма Саранага.

— Я пойду?

— А кто тебя держит? Хотя, погоди, есть ещё пара новостей, которые могут показаться тебе интересными. Сегодня утром я сделал некоторые распоряжения.

— Звучит интригующе, — хмыкнул денатос Крови[1].

— Мы перешли на следующий уровень нашей игры.

— Что ты хочешь сказать?

— Я говорю о Деве Огня, — терпеливо пояснил Безликий. — Самое позднее, через неделю, она окажется в руках Ключников Чёрной Церкви. И что действительно весело, Лариони за это ещё заплатит Дому Шандикор звонкой монетой. Он полагает, что нанял нас для проведения секретной операции, и ему даже невдомёк, что он не заказчик, а инструмент.

— Значит, время пришло? — загорелся Осирис.

— Почти пришло, — уклончиво ответил Зерат. — Для того, чтобы подготовить Ксанф[2] к ритуалу Сферической Аброгации, уйдёт несколько лет. Однако, есть все основания полагать, что до ночи Драко-Тефагус[3] церковники Лариони справятся. В крайнем случае, Шаал-Дуран помогут им.

Нам же остаётся найти пятого древнего брата, чтобы объединить наши усилия. И тогда мы получим картинку, которую когда-то нарисовала старуха Ханга.

— «И Звери-Всадники придут, дабы вдохнуть силу в ряды желтокожих ассасинов. И конец тысячелетия ознаменуется ужасной войной. Десятки тысяч воителей пронесутся по землям Великих Империй, дабы подчинить их беспощадной воле Четырёх».

Восторженный голос Осириса был исполнен страсти и предвкушения.

[1] Денатосы (или Чада Малкори) — могущественные существа, считающие себя Сыновьями Древних (Титанов).

[2] Ксанф — Ключ Мира, запирающий одну из трёх Сфер Защиты.

[3] Драко-Тефагус (или ночь Тёмных Драконов) — согласно «Пути Тёмных» только в эту ночь можно разрушить Сферы Защиты (Хиоку Кеккай, эльф.)

Глава 3. Пробуждение Охотника

Глава 3

Пробуждение Охотника

«Когда несчастной жертвы кровь

Вольётся пламенем в уста,

Я, как и в древности седой,

Сольюсь в экстазе с Духом Зла…»

Олаф с Перьями, «Поющие во Тьме»

Этот год, первый в качестве студентов, начался для бывших учеников с весьма приятных перемен. Их выселили из казарм, предоставив взамен личные комнаты. Кроме того, студенты получили новую степень свободы, по сравнению с учениками. С них сняли опеку наставников, позволив самим принимать многие решения. Занятия стали более многочисленными. Помимо общих предметов появился ряд свободных факультативов. Артур сразу же отдал предпочтение техникам рукопашного боя, которые в них вколачивал неприятный тип по имени Турчедум.

Покинутые за долгую историю существования Ордена выработали множество техник, направленных на уничтожение противника. Но даже среди них техника Ксаи стояла особняком, в силу её высокой эффективности. Агно начал преподавать её азы ученику сразу же, как только тот пошёл на поправку после случая в Дан-Мире. Но Смилодон всё равно оказался не подготовлен к уроками учителя Турчедума по кличке Медведь.

— Смилодур, или как тебя там, — заревел толстяк, когда Артур не смог повторить за ним удар ногой. — Сколько раз повторять, носок вытянут, правая рука стабилизирует равновесие, левая — дополнительный удар в голову. Что здесь непонятно, скажи мне на милость?

Артур пожал плечами. Он уже понял, что учитель нарочно придирается к ним. Никто в группе не смог сегодня добиться похвалы Турчедума.

Тяжёлая комплекция учителя поначалу вводила в заблуждение. Артур никогда бы не подумал, что при таком внушительном весе можно выделывать все эти акробатические трюки. И тем ни менее учитель уложил на лопатки уже трёх студентов, применяя разнообразные приёмы с подсечками, ложными движениями и внезапными бросками. Артур дважды свалился на ковёр под мощным ударом учителя. Затем тот заблокировал Смилодона простым обхватом шеи с фиксацией рук. И юноше пришлось сдаться. Безусловно, техника Ксаи могла здорово выручить при отсутствии оружия. Вот почему Артур столь заинтересовался этим видом боевого искусства.

— Быстрее, — рявкнул Турчедум на Келноза, когда тот вышел на ковер перед всей группой. — Ты двигаешься, как черепаха, Граникус. Неужели ты думаешь, что соперник станет дожидаться твоего кулака?

Дверь комнаты внезапно распахнулась, избавив Келноза от необходимости отвечать. В тренировочный зал вошёл мастер Осирис, и в помещении сразу же стало катастрофически не хватать места.

— Брат Турчедум, я пришёл за Смилодоном. Надеюсь, вы не против?

— Как пожелаете, мастер, — осклабился учитель. — Мне не нужны здесь слабаки и бестолочи. Можете хоть всех забрать.

Артур даже поперхнулся от негодования. Его назвали слабым! Это так раздражает!

— Смилодон, за мной, — сухо сказал Осирис и вышел из комнаты.

Артур последовал за ним. Остальные проводили его взглядами, невольно завидуя. Ведь им придётся ещё два часа терпеть нравоучения несносного Медведя.

Ученики не знали, что ожидает Смилодона, иначе не стали бы завидовать.

— В чём дело, мастер Осирис? — Артур с вопрошающим видом уставился на гиганта, как только дверь закрылась за спиной.

— Ты доигрался, Смилодон! Узнав о твоём вторжении, наш глава был взбешён. Он не мог оставить это без внимания.

— Вот как? — голос юноши даже не дрогнул.

Осирис криво усмехнулся, невольно восхищаясь парнишкой.

— Ты будешь наказан.

— Каким образом?

— Уж поверь, тебе понравится. Слышал когда-нибудь о Марафоне? Или может быть о Смертельной Петле?

Артур покачал головой.

— Ну так теперь услышишь, несносный мальчишка. И видит Девайл, я не завидую тебе. По завершении Марафона ты выйдешь наружу совсем другим. Покорным и понимающим. Запомни мои слова.

Артур презрительно фыркнул. Заявление Осириса не то чтобы оставило его равнодушным, но не вызвало того уровня опасения, на который рассчитывал мастер.

— Шагай за мной, — кивнул он и направился в сторону главной лестницы.

Артур пожал плечами и, держась в нескольких шагах поодаль мастера, задумался о превратностях судьбы. Еще совсем недавно он был в плену своих иллюзий о близости, существующей между ним и наставником, и вот теперь глаза на мир начали медленно приоткрываться.

— Снова витаешь в облаках, Смилодон, — прорычал Осирис, когда студент на полном ходу впечатался в его спину.

Артур промолчал.

— Язык проглотил? Хватит строить из себя обиженку. Будь уже наконец мужиком. Или наставник не учил тебя этому?

Артур гневно вспыхнул и сжал кулаки. Осирис заметил реакцию юноши.

— Ты смотри, у волчонка прорезались зубки. — расхохотался мастер. — Это хорошо, пригодится в Смертельной Петле.

Выйдя из замка, Осирис сразу свернул на тропу Шамана.

— Зачем вы ведёте меня в Проклятую Цитадель? — вздрогнул юноша.

— Меньше вопросов, дитя. Скоро всё закончится.

Не доходя до ворот замка, Осирис свернул в сторону, и Артур воспрял духом. Мрачная слава Дома Магикор пугала его не меньше, чем остальных студентов. Вокруг потрескавшейся стены Айбэш-Зу бежала аккуратная тропинка, огибая замок по всему периметру. Осирис скоро остановился, и Артур начал удивлённо осматриваться. Ели и сосны вплотную примыкали в этом месте к замку, образовывая сплошной зелёный навес. Солнечные лучи почти не проникали сквозь него, и Артур снова задался вопросом, зачем мастер привёл его сюда.

Тем временем Осирис нащупал в старой кладке фундамента невидимый рычаг. Нажатие на него привело к тому, что приличный кусок стены отъехал в сторону, освобождая проход в подземелье. Темноту в тоннеле разгонял единственный магический светильник. В конце тоннеля находилась дверь, изрезанная древними символами.

— За мной, — велел Осирис и первым вошёл внутрь.

Деревянная дверь была не заперта. За ней оказалась комната, не похожая ни на что, виденное Артуром прежде. В центре на мраморном постаменте покоился шар из мутного стекла, чем-то напоминающего перламутр. На стенах висели плоские панели с рычагами и кнопками.

— Где это мы? — впервые голос Смилодона дрогнул от удивления.

— Ага! — удовлетворённо хмыкнул Осирис. — Больше не корчишь из себя саму невозмутимость?

Артур промолчал.

— Ладно, не дуйся, — осклабился мастер. — Это центр управления Смертельной Петлёй. Сама Петля представляет собой лабиринт испытаний, через который тебе предстоит пройти. Отсюда я смогу наблюдать за тобой через магический шар.

— А это что за кнопки? — Артур показал пальцем на панели.

— Система управления Петлёй, — Осирис подошёл к стене и демонстративно дотронулся до одного из рычагов.

— Этот рычаг отвечает за подземные ловушки на первом участке Петли. Если я переведу его на эту отметку, внутри ловушек ты обнаружишь колья, если на эту — немножко обгоришь. Таким образом, я могу различными способами моделировать лабиринт, всё для того, чтобы ты не скучал. Могу привнести некоторые неожиданности, будь то колодцы, летящие стрелы или падающие булыжники. Впрочем, не стану раскрывать все секреты, иначе потом тебе будет неинтересно. Сам увидишь. Изнутри, — Осирис рассмеялся, заметив, как побледнел юноша.

— Ну, наконец, тебя проняло, — задыхаясь от смеха, воскликнул мастер.

Артур некоторым усилием взял себя в руки. Не стоит показывать этому громиле свой страх.

— И чей же извращённый мозг придумал всё это? — ледяным голосом спросил Смилодон. — Магикорцы?

Осирис покачал головой.

— Нет. Чародеи Магикора, конечно, на многое способны, но к Петле они не причастны. Предположительно, её создали двараги, мастера Андаголина.

Артур недоверчиво покачал головой. Дварфы работали на Покинутых? С какой стати им это делать? Но затем юноша вспомнил, что Токра умеют убеждать не хуже иных царей. Деньги или страх — способ, опробованный веками во всех обществах. Пока он размышлял, круглый люк в стене отъехал в сторону, открывая проход в неизвестность.

— Ну давай, чего ждёшь? Прошу вперёд, навстречу испытаниям, — раздался насмешливый голос Осириса. Мастеру явно доставляло удовольствие изводить Смилодона.

Как только Артур оказался в коридоре, люк вернулся на прежнее место, отрезая дорогу назад.

— Не бойся, мой мальчик, — механический голос, звучавший со всех сторон, лишь отдалённо напоминал тембр Осириса. — Иди вперёд по коридору, и смотри в оба. Знаешь ли, я всё-таки надеюсь, что тебе удастся выбраться живым из Петли, — раздался приглушённый хохот, — ты уж постарайся, ладно?

Артур раздражённо стиснул зубы. Этот мастер определённо начинал действовать ему на нервы. Готовый в любой момент выхватить из-за плеча паладор, юноша упругим шагом направился по коридору. Внезапно под его ногами разверзся пол, и Артур полетел вниз, как ему показалось — в глубокую пропасть. Он просто не поверил в свою удачу, когда приземлился в кучу грязных тряпок. Где же острые колья, о которых столь живописно рассказывал Осирис?

— Фу, как некрасиво! — язвительный голос мастера, исходивший, казалось, от каждой стены, больно ударил по самолюбию юноши. — Наш отважный воин позорно провалился. Словно какой-нибудь неумеха-крестьянин. Где же ваша гордость, нынешняя молодёжь? Никакой ловкости или сноровки…

— Замолчи, — с яростью крикнул Артур, не в силах больше сдерживаться.

Поднявшись на ноги, он начал осторожно ощупывать стены колодца. Как ни странно, ему удалось обнаружить рычаг, который запустил внешний механизм. Металлические полуметровые штыри все разом вылезли из стены, едва не проткнув Смилодона. Цепляясь за них и подтягиваясь, он быстро вылез из ямы. И вновь раздался голос Осириса, изменённый системой звукопередачи до неузнаваемости:

— Это было всего лишь предупреждение. Так что впредь получше смотри под ноги.

Артур недовольно хмыкнул, но последовал совету. Когда в следующий раз люк под ним распахнулся, Артур был готов. Он перемахнул на другой конец пропасти, на долю секунды опередив створки, замаскированные под плиты пола. Оглянувшись, он увидел глубоко внизу острые колья, усеявшие дно пропасти. И нервно дёрнул плечами. Попасть в такую ловушку и выжить казалось невозможным. Смилодон прекрасно знал о феноменальной живучести своего вида. Покинутые могли сражаться с превосходящими силами врага, даже будучи истыканные стрелами и лишившись конечностей. Однако очевидно, что лучше до такого не доводить.

Держа организм в постоянной готовности и не позволяя себе расслабиться, юноша прошёл ещё несколько метров, когда шестое чувство заставило его броситься наземь. Над головой Покинутого просвистело порядка пяти стрел, со скоростью недоступной даже арбалетным болтам.

— Дьявол! — вырвалось из глотки, когда он осознал, что едва не получил увесистый подарочек в глаз.

Осирис, верный самому себе, опять начал подшучивать над студентом:

— Понравилось, Смилодон? А дальше будет еще веселее. Готов биться об заклад, ты навсегда запомнишь этот день… Если выживешь.

Артур снова выругался и продолжил путь. Вскоре тоннель вывел его на балкон с видом в обширное помещение, пол которого устилала чёрная копошащаяся масса. Приглядевшись, Артур распознал тысячи крохотных змеек, которые перемешивались в бесконечном движении, переплетаясь друг с другом в каком-то безумном соитии. На другой стороне Змеиного Зала также имелся балкон, соединённый с тем, на котором стоял Покинутый, толстым цилиндрическим бревном. Его поверхность была утыкана острыми иглами, назначение которых не вызывало сомнений — доставить максимальные неприятности тому, кто решится перейти на другую сторону.

Артур осторожно ступил на шаткую опору и с ужасом сделал вывод: бревно вращалось вокруг оси, и это здорово осложняло переход. Юноша отступил. Затем ещё раз посмотрел вниз и содрогнулся. Глубоко в нём было сокрыто отвращение ко всем змеям и рептилиям, не считая, конечно, ящеров Ордена. Это было неприятие, сродни тому, которое испытывает кошка к проползающей мимо неё гадюке.

Артур задумался, пытаясь найти решение. Благо Осирис больше не доставал своими шуточками. Наконец юноша понял, что от него требуется. Глубоко вдохнув, он мысленно погрузился в пустоту своего Я, визуализируя тау-центр и чакры. Несколько секунд понадобилось, чтобы ощутить, как по внутренним каналам тонкого контура пробежали потоки тау. Вначале небольшими импульсами, затем — полноводной рекой. Артур открыл глаза и понял, что время замедлилось. Тау наполнило его тело, принеся уверенность и силу. Артур разбежался и, оттолкнувшись ногами от края, взвился вверх, словно акробат из бродячего цирка. Приземлившись на середине бревна, он мгновенно распределил свой вес, чтобы удержать равновесие. Пройдя несколько метров, он почувствовал прилив восторга. И это было преждевременно. Бревно скрипнуло и провернулось в гнезде крепления.

— Вот и всё, мне конец, — последнее, что мелькнуло в голове перед тем, как Артур ухватился двумя руками за цилиндр и повис под ним, как сарделька.

Буквально в двух метрах под ним копошилась омерзительная масса ядовитых змей. Правую руку свела мучительная боль. По всей видимости, он проткнул ладонь одним из шипов. Стараясь не обращать на боль внимания, Артур пополз вперёд, цепляясь за бревно и выбирая те участки, на которых не было игл. Последние сантиметры испытания дались особенно тяжело. Подтянувшись вверх, Артур выкарабкался на площадку и бессильно остался лежать на ней. Ладонь, пробитая насквозь, сильно кровоточила. Минут через пять студент поднялся на ноги и продолжил забег по Смертельной Петле.

Вскоре Токра вышел в очередную комнату с высоким потолком. Отсюда разбегались несколько тоннелей, но не они привлекли внимание юноши. В центре комнаты застыло странное создание, не похожее ни на что, виденное им прежде. Оно представляло собой грубую имитацию гуманоида, выполненную, очевидно, из железа. Руки его были раскинуты в стороны, и каждая заканчивалась тяжёлой болванкой, усеянной шипами.

Артур застыл на месте, стараясь понять, чего можно ожидать от подобного существа. Сперва он даже подумал, что это всего лишь пустые доспехи, но мерное подрагивание конечностей у механоида убедило его в обратном. Что же делать? Как обойти нежданного противника? Именно эти вопросы посетили голову юноши. Стараясь не шуметь, он выдернул из ножен паладор и, держа его перед собой, тихим шагом скользнул вперёд. Едва он переступил некую условную черту, как механоид перешёл в нападение. Несмотря на скорость атаки, реакция воина оказалась на высоте. Плавно уйдя в сторону, он увернулся от прямого всесокрушающего удара, нырнул под правую конечность противника и оказался у того за спиной. Механоид, как выяснилось, не обладал интеллектом, и едва «жертва» вышла из поля зрения, сразу же забыл о ней. Артур возблагодарил небеса, когда понял, в чём дело. Осторожно пятясь, юноша скрылся в темноте среднего тоннеля.

— Ну всё, — выдохнул он с облегчением. — Теперь можно расслабиться.

Наивный мальчишка! Ужасный грохот первым возвестил об очередной опасности. А затем уже возопили все остальные органы чувств. Артур обернулся и увидел пренеприятную картину: каким-то образом позади него оказался огромный, идеально круглый валун. Он практически полностью занял пространство коридора и при наличии уклона покатился вниз, набирая обороты. Всего несколько метров отделяло валун от Покинутого.

Артур осознал опасность и, не желая превращаться в лепёшку, помчался по тоннелю, проклиная мастера Осириса, почём свет стоит. Когда сверху изверглась струя пламени, он лишь пригнул голову и пронёсся мимо. Обожжённая кожа на лице и обугленные волосы казались сейчас не настолько важными, чтобы обращать на них внимание. Тяжёлый гул за спиной нарастал. Уже около метра было между Покинутым и каменным шаром. Внезапно впереди показался просвет, и Артур обрёл уверенность. Три невероятных прыжка вынесли его из тоннеля. Отскочив в сторону, юноша позволил шару пронестись мимо, и тот рухнул в специальное отверстие, которое тут же захлопнулось металлическим люком.

Только сейчас Смилодон смог отдышаться, параллельно осматриваясь по сторонам. Он находился в огромном, даже скорее циклопическом помещении куполообразной формы. Кладка стен казалась здесь ещё более древней, чем сама Проклятая Цитадель. Всюду, насколько хватало глаз, находились изображения змей, различных видов, размеров и цветов. Это был настоящий змеиный храм, и когда на стенах зала вспыхнули факелы, душу Покинутого посетил смутный страх. Тьма, оккупировавшая центр храма, развеялась, и он увидел возвышение, на котором стояла отвратительная статуя, пятнадцати метров высотой. Это был чудовищный монумент, изображавший десятирукого монстра, голова которого скрывалась под глухим шлемом с четырьмя глазными прорезями. Существо было заковано в багрово-чёрные доспехи, каждое сочленение в которых сочилось жидкостью, напоминающей кровь. Десятирукое чудовище, алкающее крови и… душ.

Странное дело, Артур с первого взгляда узнал Его. Никогда прежде он не видел ничего подобного, и, тем ни менее, определённо помнил этот образ, наводивший ужас и олицетворяющий само Безумие.

— Аканти, — сорвалось с губ, — Алчущий Душ…

В глазных прорезях шлема сверкнули огоньки, как будто Алчущий действительно смотрел на него. И по спине Артура пробежали мурашки. Не выдержав взгляда древнего Повелителя Харата, Покинутый опустил глаза и увидел у подножия статуи прямоугольный алтарь из чёрного стекла, напоминающего обсидиан. На нём лежала девушка, прикованная цепями к золотым кольцам. Сердце юноши сжалось от нехорошего предчувствия. Что всё это значит? Он бросился вперёд и уже полностью рассмотрел несчастную жертву.

Это была прехорошенькая девушка лет пятнадцати-шестнадцати, ровесница Смилодона. На загорелом лице юноши появились пунцовые пятна, когда он понял, что она абсолютна нага. Длинные ноги с аккуратными ступнями, изящные руки, маленькие соблазнительные груди. Голова девушки была запрокинута назад, а чёрные волосы разметались вокруг роскошным ореолом. Она казалась воплощением самой невинности, и у Артура перехватило дыхание.

— Эй, кто ты? — спросил он и тут же осознал всю нелепость своего поведения.

Незнакомка, очевидно, пребывала в наркотическом дурмане и не могла воспринимать реальность адекватно.

Артур подошёл ближе, стараясь не смотреть на прелести красавицы. Он должен был освободить её и унести отсюда как можно дальше. Но едва он прикоснулся к цепям пленницы, глухой металлический звук привлёк его внимание. Он явно исходил из утробы гигантской статуи. Покинутый запрокинул голову вверх, и здесь его настигла чёрная магия. Из четырёх глаз Аканти брызнули пурпурные лучи, которые ударили в самую грудь Смилодона. Юноша отшатнулся и упал на колени. Тьма нависла над ним удушающим покрывалом.

— Что происходит? — прохрипел студент, чувствуя колоссальные изменения, происходящие в его теле.

В какой-то миг он подумал, что умирает. Но нет! Его состояние не имело никакого отношения к смерти. Артур поднялся на ноги и, пошатываясь, направился к алтарю. Он не видел себя со стороны, а жаль. Посмотреть было на что! В глазах Токра горел огонь вожделения, лицо и руки побелели, словно у мертвеца. Но часть разума всё ещё принадлежала ему!

Юноша навис над пленницей, осознавая, что с ним произошло что-то непоправимое. Он пристально посмотрел на неё, и был поражён. Взгляд проник под кожу несчастной, распознавая кровеносные сосуды, органы и сердце, методично бьющееся в грудной клетке. Кровь непрерывно двигалась по кругам, доставляя кислород к каждой клеточке и унося продукты выделения.

А затем пришла Жажда. Он сразу понял, что это такое. Глубокое и неодолимое физиологическое стремление познать её… на вкус. Его нельзя было сравнить ни с одной человеческой потребностью. Жажда скрутила рассудок в тугой узел, заставила рычать от безумного желания.

Пленница открыла глаза, и Артур увидел в них мутную наркотическую дымку, а спустя секунду — беспредельный ужас. Даже теперь она поняла, что случится дальше. Девушка пронзительно закричала, разрывая в клочья тишину Змеиного Храма.

— Не нужно кричать, не бойся меня, — запинаясь, прошептал Покинутый, а затем неожиданный ментальный толчок отбросил его разум вглубь сознания. На смену ему пришёл иной разум, невероятно жестокий и первобытно-дикий. Охотник!

Артур не мог бороться. Он больше не владел своим телом, да и самого его, по большому счёту, уже не было в Храме. Охотник хищно улыбнулся, облизывая посиневшие губы, а затем жадно набросился на свою Куклу. Острые клыки прокусили её шею, как пергамент, и вампир блаженно заурчал…

Глава 4. Откровение

Глава 4

Откровение

«Дитя невинно и свежо.

Напоено теплом Рассвета.

Но Смерти, право, всё равно,

Что Жизнь… Что Боль…

Что Счастье лета…»

Олаф с Перьями, «Поющие во Тьме»

Смилодон спал в своей кровати, покрывшись холодным потом и скрежеща зубами. Пожалуй, сейчас он видел самый жуткий сон в своей жизни. Туманные видения перенесли его в центр лесной поляны, где расположился дикий саблезубый зверь, свирепо бьющий хвостом с тёмной кисточкой о землю. Своими белоснежными клыками он терзал огромного, ещё агонизирующего самца-оленя. Ни жалости, ни сопереживания не было в душе дикой кошки.

Видение померкло, а через мгновение снова прояснилось. Однако картинка уже слегка отличалась. На месте оленя оказалась юная девушка, чьи длинные волосы ниспадали на обнажённую грудь.

Мигнуло.

И снова произошло перевоплощение. Саблезубый хищник стал человеком, вызывая у незримого наблюдателя чувство отвращения. Он низко склонился над жертвой, припадая ртом к прекрасной шее. Когда кровопийца наконец оторвался от бесчувственного тела и поднял голову, Артур ужаснулся… ибо это был он сам.

Хищный оскал зверя, с длинных клыков которого стекают две струйки крови. Бледное лицо. Крылья аристократического носа раздуты, словно у обезумевшего. А вместо глаз две бездонные ямы, наполненные кровью и жестокостью, хотя нет, скорее безумием. Сомнений не оставалось, это был он.

Артур забился в конвульсиях, не желая мириться с действительностью.

В ту же секунду он почувствовал, как невидимая сила подхватила его и начала трясти, как тряпичную куклу. А затем он проснулся.

— Кошмары замучили, дружок? — раздался тихий сочувствующий голос.

Смилодон приподнял голову с подушки и увидел над собой человека, которого сложно было спутать с кем-то другим. Зеркальная маска отражала собственное лицо Артура, и в этот раз в нём не было ничего зловещего. Напротив, юноша увидел свои испуганные глаза и как-то сразу успокоился. Кошмар окончательно отступил.

— Милорд, — пробормотал студент, делая попытку подняться.

— Нет-нет, лежи спокойно и не тревожься ни о чём.

— Что это было? Пожалуйста, скажите, что мне всё приснилось!

Зерат сочувственно, а может быть насмешливо покачал головой.

— Всё зависит от того, о чём ты говоришь. Если в твоём «сне» присутствовала некая очаровательная милашка, из которой ты выкачал всю кровь до последней капли, то я не могу отрицать реальность.

По телу студента пробежала судорога. В тонких чертах его лица проявилась боль, от которой невозможно было убежать или скрыться. Уже больше года он знал о подлинной природе Токра, и всё равно не был готов к тому, что случилось. Ненависть к самому себе как будто пыталась разорвать его изнутри. Зерат внимательно наблюдал за юношей, цепким взглядом подмечая всё, что творилось у того в душе.

— Я вижу, что тебе неприятны мои слова. И всё же, ты не удивлён?

Дождавшись кивка, Безликий тихо фыркнул.

— Значит, твой бывший наставник всё-таки нарушил Устав.

— Почему? — выдавил из себя Артур.

— Потому что, наставники не имеют права рассказывать ученикам о том, кто мы такие. Наше воспитание не должно зиждиться на природе вампиров. Мы Токра, и это гораздо больше. Неразумно привязываться полностью к той части себя, которая не может существовать отдельно от Ночи. Таковых и без нас предостаточно в этом мире. Вот почему мы утаиваем от учеников часть правды до того дня, когда они могут принять её адекватно.

Артур кивнул, хотя на самом деле ничего не понял.

— Ну, да ладно, — усмехнулся Зерат, — я закрою глаза на то, что Агно нарушил Устав. Тем более, как мне кажется, теперь это не важно. Настал момент, когда ты должен узнать всё о себе и своих собратьях.

Зерат замолчал, собираясь с мыслями, а потом начал рассказ:

— Да, мы вампиры. Это значит что мы пьём кровь, как и остальные представители кровососущей братии. Она нужна нам не для того, чтобы жить (что верно для всех прочих), но лишь для того, чтобы успокоить Охотника. Ты должен знать, что в Мире насчитывается около десятка разновидностей нашего вида. Это и гонусы, и маковиты, и вельзуры, почти такие же древние, как и мы. Однако, мы всё же стоим особняком. Нас часто называют Высшими, поскольку нам не свойственны те недостатки, которые присущи остальным. И главный среди этих недостатков, как ты понимаешь, это боязнь солнца. Оно действительно убивает наших ближайших сородичей. Почему Токра лишены этого изъяна, никто тебе не ответит. Это не результат применения мутагенов, и не следствие ритуальной магии. Как известно, наши ближайшие, можно сказать кровные, родственники, не найденные Кион-Тократ вовремя, также нисколечко не боятся солнечных лучей. Ты ведь уже знаешь про них?

— Вы говорите об Отверженных?

Зерат кивнул.

— Про них самых. Итак, Токра рождаются среди людей. Способ их появления отличается от того, который дан нашим младшим братьям. Мы не обращаем неофитов, как водится у них. Напротив, искра сама находит избранных Тенебрисом. Как именно это происходит и от каких факторов зависит, я расскажу чуть позже.

По мере взросления, обычно, к десяти годам своей жизни, Токра обречён погрузиться в особое состояние, которое нельзя классифицировать иначе, как безумие. Таких Токра принято называть Тёмными, Падшими или Отверженными. Последний вариант встречается чаще остальных. Что ещё о них можно сказать? Пожалуй, не много. Во-первых, они себя не контролируют, поскольку их разумом руководит деструктивная сущность, которую мы называем Охотником. Не подумай чего-либо, это вполне научный термин, введённый Фернандом Элатским. Охотник представляет собой Эго, полностью захватившее контроль над телом Отверженного. И это доминантное Эго жаждет схватки, убийств и мучений. Монстр, вышедший на тропу войны и живущий только ради неё. С моей точки зрения, незавидная участь. Пережиток древней магии.

— Магия? — удивлённо воскликнул Артур, перебивая главного мастера. — Что вы имеете в виду?

Лорд Ахарис подошёл ближе и присел на краешек кровати.

— Существует древняя легенда, которая дошла до нас в нескольких весьма видоизменённых формах. Я расскажу её в том виде, в котором прочёл много лет назад в одном полуистлевшем свитке. Представь себе молодой Мир, в котором только-только начали формироваться человеческие империи. Эльфийский Ахерон всё ещё самая могучая держава Саул Тай, а огромное пространство Первоземли покрыто дикими джунглями, в которых обитают твари, пострашнее нынешних. Всё это происходит задолго до Смутных Времён Гарата, самих же Всесильных ещё нет и в помине. Представил? Так вот, миром правят Титаны — великие и могучие, сильные и справедливые. Именно они создали людей и дварфов, дабы разнообразить разумную жизнь. Это ты должен знать из уроков чародея Френэ. Но Титаны не единственная сила, которая претендует на всевластие. Помимо них Миром стремятся управлять некто Перворождённые, о которых известно весьма немного. А также тот, чьё имя звучит как проклятие — Алчущий Душ или Аканти.

Зерат увлёкся рассказом и не заметил, как Смилодон вздрогнул. Студент не понимал, почему его взволновали слова главы Шандикора. Перворождённые Эрфины и Лорды-Драконы! Почему у него такое чувство, как будто он слышал о них прежде? Тот случай, когда наставник Агно упомянул о них в Дан-Мире, не в счёт. Смилодон знал это абсолютно точно, и от подобного дежавю не мог найти покоя. А ведь помимо Эрфинов были еще Всадники Апокалипсиса и тот, от зловещего взгляда которого он обратился в Охотника.

Аканти, Господин Безумия, Властелин Харата, Алчущий Душ — всё это был один образ, преследующий Смилодона во множестве снах. К его счастью, он не запоминал их. Холодная испарина и бешено бьющееся в груди сердце были единственным доказательством его ночных кошмаров.

Резкий окрик Зерата, в котором отчётливо слышалось раздражение, вернул Артура к действительности:

— Что с тобой происходит, мальчишка? Ты слушаешь меня, или как?

— Прошу извинить меня, лорд Ахарис. Я немного задумался.

— О чём же, интересно знать?

— Наставник как-то рассказывал мне о Перворождённых. Я просто сопоставлял информацию.

— Вот как? Мастер Агно был истинным сыном Кион-Тократ и хорошо понимал, в чём наша сила. Ладно, не будем отвлекаться. На чём я остановился?

— На Аканти, — подсказал Артур, недоумевая по поводу последнего замечания.

— Аканти, — задумчивым голосом повторил глава Шандикора. — Алчущий Душ… Он был могущественным порождением Тенебриса, можно сказать, первым из них. Я не называю его богом лишь потому, что ныне этим словом разбрасываются слишком многие и непозволительно часто. Сейчас богами называют Всесильных, хотя они всего лишь кучка недомерков, которые воспользовались предательством, зарождённым в триединой плеяде Титанов. Однако вернёмся к Аканти. Сейчас само имя его уже забыто, но уникальные свидетельства из той эпохи позволяют мне сказать — когда-то произносить его вслух считалось величайшим проклятием. Об Алчущем боялись даже думать, не то, что говорить. Он был олицетворением ужаса и первопричиной мирового зла.

Когда Титаны создали людей, Аканти решил пошутить в характерной для него манере. Он высадил в центре Мира саженец "cinerosus lignum", иначе известном как пепельное дерево или Древо Безумия. Оно было взращено на проклятой почве Харата и впитало в себя нечестивую воду из Озера Смерти. Никто не заподозрил неладное, пока Древо Безумия не начало плодоносить. Как ты думаешь, какие плоды можно было собрать с этого дерева?

Артур вздрогнул от мрачной догадки.

— Именно. Чёрные яблоки, также известные, как «плоды ярости». Каждое из этих яблок было средоточием болезней, пороков и биологических мутаций. В скором времени, деревья распространились по всему Миру, неся в себе Тлен. Отвратительные пороки вышли наружу и поразили многие народы, но люди почему-то оказались наиболее восприимчивы к ним, и это поставило всю расу на грань вымирания. Казалось, люди обречены, ведь Титаны не сумели найти противоядие. Магия Алчущего была чуждой их пониманию.

В этот момент в ситуацию вмешались никто иные, как Перворождённые. Как я уже говорил, о них почти ничего не известно, кроме того, что они были непримиримыми противниками Аканти. Возможно, эльфы знают больше о них, ведь Эрфины были их творцами.

Перворождённые изучили геном Чёрных Яблок, и его влияние на смертных существ, после чего провели над Древом Безумия вивисекционный ритуал при помощи техник Каюдаши. Они добились успеха — частично искоренили, частично модифицировали влияние плодов ярости, а главное запустили в Древе Безумия процесс генетического самоуничтожения, так называемый «терминальный апоптоз». Таким образом, за последующие сто лет пепельные деревья вымерли полностью, больше не грозя истреблением жизни в Саул Тай.

Безусловно, тех, кто был заражён в первой волне, не смогли спасти, и они быстро погибли. Однако мутации продолжали появляться, даже после уничтожения деревьев. Они привели к появлению оборотней, виндиго и вампиров. Последние оказались весьма многообразны, отличаясь друг от друга порой разительно. Маковиты, гонусы, вельзуры, серые упыри, ламии. И Токра.

Помимо того, что мы не испытываем проблем с солнцем, у нас есть и другие отличительные особенности, выделяющие нас среди остальных пасынков Аканти. В Токра нельзя обратить, они появляются сами собой, когда специфические гены-носители обоих родителей объединяются в клетке. Токра не может быть женщиной. Из-за сложностей с воспроизводством Кион-Тократ вынужден выделять огромные суммы на поиски недавно родившихся братьев по всему Варуму.

Каждое доставленное в Орден дитя подвергается очищению, которое принято называть ритуалом Благостного Эльфирода. Эта процедура сковывает Охотника, не позволяя нам обратиться в Тёмных. И всё-таки она не идеальна. Мы не можем полностью избавиться от него. Охотник стремится вырваться из плена. И каждый раз, когда приходит Жажда, он становится сильнее. Впервые это случается в твоём возрасте, когда ученики переходят на новый уровень.

— Неправда! — воскликнул Смилодон и сам поразился своей дерзости. — Я не чувствовал никакой Жажды, и никто не пытался завладеть моим телом. Это случилось в тот момент, когда статуя в храме, под замком Айбэш-Зу, атаковала меня неизвестным двеомером.

— Частично ты прав, — согласился Зерат. — Действительно, в первый раз мы искусственно пробуждаем Охотника. Это связано с многолетними исследованиями, ведущимися в Проклятой Цитадели. Чародеи доказали, что можно улучшить статистику положительных инициаций. Это подобно прививке от оспы. Если невозможно противостоять болезни, лучше самостоятельно спровоцировать её в более щадящем режиме, чтобы затем её легче было вылечить. Статуя, о которой ты упомянул, есть ни что иное, как монумент самого Алчущего. Он был установлен под Айбэш-Зу в момент его постройки, задолго до того, как здесь появился Кион-Тократ. На самой деле в статуе нет никакой магии, она всего лишь проводник Рю, поток которой направляют на Покинутого, чтобы инициировать его.

Поэтому, когда приходит время, каждого студента отправляют в Смертельную Петлю, которая выматывает его тело и разум для того, чтобы он не мог сопротивляться Кровавой Инициации. По сути она и есть завершающая часть ритуала Благостного Эльфирода. Всё это было задумано для того, чтобы, ложась вечером спать, ты не боялся наутро проснуться безумцем, ослеплённым жаждой смерти. Вопросы есть?

— Я читал легенду о появлении Токра, — задумчиво произнёс Артур, — правда, она звучала несколько иначе, чем в вашем варианте. Согласно ему пепельные деревья и плоды ярости были делом рук Зловещей Пятёрки. В то же время, людей исцелили не Перворождённые, а Всесильные Боги Элинады, во главе с Яматом Огненным.

— Всё верно, — заметил Зерат. — Легенда-первоисточник была адаптирована под современные реалии. Ведь теперь никто не слышал об Алчущем, зато Пятёрка, как и вся Терфиада, заставляет их жалкие души трепетать, вне зависимости от того, поклоняются ли они ей или ненавидят больше жизни. По мнению смертных, нас, Токра, выплюнули на свет боги Тьмы, и такая трактовка людей вполне устраивает, ибо очень неплохо укладывается в узкие понятия их мировоззрения. Знаешь ли ты, что раз в год, в день весеннего равноденствия[1] в некоторых империях проводят молитвенные песнопения, на которых жрецы Элинады просят своих божков уничтожить всех сыновей Ночи. Весьма занимательное и уморительное зрелище, советую посмотреть как-нибудь, если будет возможность.

Зерат тихо рассмеялся, припомнив что-то смешное. Артуру же было не до смеха.

— И что теперь? — не скрывая горечи, спросил он. — Мне придётся убивать людей ради их крови?

— Для начала, не людей, а кукол. Возможно, так тебе будет проще, если ты такой неженка. Лучше сразу настроить себя на то, что эти объекты не люди, а всего лишь ходячие бурдюки, которые мы можешь в любой момент осушить.

Циничные слова Зерата заставили Артура сощуриться, чтобы скрыть потрясение. Однако было заметно, что юноша едва держит себя в руках. Казалось, из его глаз вот-вот брызнут искры.

— Эй-эй, — воскликнул глава Шандикора, — не надо сердится. Я-то здесь причём? Подумаешь, матушка-природа сделала тебя вампиром, нашел трагедию всех трагедий. Теперь у тебя есть два пути: смириться с самим собой, либо продолжать грызть себя до самой смерти. В любом случае, обойтись без человеческой крови ты не сможешь. Никто ещё не смог. Пока тебе не понять, ведь даже та Жажда, которую ты постиг в Змеином Храме, была вызвана искусственным путём. Но поверь, уже в скором будущем ты станешь мечтать о нежной бархатной шейке, на которой набухла такая аппетитная вена, — при этих словах лорд причмокнул, и это вызвало на лице Артура гримасу отвращения.

— Хватит, — закричал он, — я не хочу это слышать.

Зерат снова рассмеялся.

— Как пожелаешь, дружок. Но запомни одну вещь: от себя невозможно убежать. Никогда!

Лорд Ахарис поднялся с кровати и направился к выходу.

— Подождите, — опомнился юноша. — Вы сказали что-то о наставнике. Про то, что он был истинным сыном Ордена. Что вы имели в виду?

Зерат остановился, но не спешил поворачиваться. Возможно, он опасался того, что даже маска на лице не скроет его торжество. Мальчишка сам шёл в расставленные сети. Когда верховный глава заговорил, в его голосе был холод, разбавленный лёгкой ноткой вселенской скуки.

— Если тебе так приспичило покопаться в грязном белье, поинтересуйся у старших братьев, почему брата Агно однажды окрестили Свирепым. Уж поверь, это наивысшая похвала для Покинутого. Вспомни хотя бы, как вы называете учителя Малициуса — Хряком, я прав? А Турчедум у вас, кажется, Медведь. Не очень впечатляет, правда? Но эта история не про мастера Агно.

Так и не обернувшись, лорд Ахарис покинул комнату. Юноша смежил веки и погрузился в горячечную полудрёму, в которой ему не было покоя. Вновь и вновь, снова и снова перед глазами Смилодона вставало испуганное личико юной девушки, которая умоляла пощадить её. Однако ни слёзы, ни стенания не действовали. Ни разу в его сне Охотник не снизошёл до мольбы несчастной.

[1] Пляска Жизненной Энергии — официальное название дня весеннего равноденствия в империях Севера. Утверждено Святым Официумом Белой Королевы.

Глава 5. Похищение

Глава 5

Похищение

«И Смерть рыжей девушки рода Быка,

Привязанной к чёрной плите Алтаря,

В Ночь Тёмных Драконов, под полной луной,

У Грязных Озёр, что пред Красной Горой,

Позволит разрушить Сферу Огня,

Которая стала преградой для Зла.

Лишь жертвенной кровью залей Тёмный Глаз,

И выполнишь это пророчество враз»

Шуастра Злобный, «Путь Тёмных», глава «Ксанф Огня»

Высокий для своих лет рыжеволосый мальчишка торопливо шёл по пустынным в ночное время коридорам дворца и, не переставая, бранился:

— Глупая растеряха. Вечно разбрасывает свои игрушки по дворцу, а мне потом собирай их для неё. Когда уже отец снова отправит её в академию. Хоть вздохну спокойно.

Дойдя до развилки, ведущей в женское отделение, Торисант Бремарский, единственный официальный сын своего славного батюшки Кантара Бремарского, замер с некоторой робостью. Такая реакция не была чем-то странным. Любой, видевший почтенную Брунгильду в гневе, мог понять юного виконта. Даже граф несколько опасался свою домоправительницу, не говоря уже о подростке вроде Ториса.

Однако похоже всё было в порядке. В такое время весь двор давно спал. И только ему, отпрыску благородного семейства Аркании, как всегда не давало покоя искусство эсквайра Лестронга, или дядюшки Лестронга, как называли приближённого «щитоносца» Его Светлости. Будучи могучим воином, он отвечал за подготовку в гарнизоне Элемара, и зачастую демонстрировал новобранцам приёмы фехтования. Однажды Торис попал на такую демонстрацию и с тех пор загорелся. Лестронг согласился давать виконту получасовой урок в день, и потом тот самостоятельно отрабатывал приёмы в дворцовом парке, иногда с другими мальчишками, иногда один, как сегодня.

В этот раз он, пожалуй, перестарался. Когда стойка Арланда Элемарского наконец получилась у него идеально, мальчик понял, что над городом стоит глухая ночь. С довольной ухмылкой он шёл в свою комнату, когда обнаружил на полу Кудряшу, любимую куклу своей сестры-близнеца. Он знал, что она не может заснуть без неё, и только поэтому рискнул пробраться на женскую половину.

Торис, несмотря на то, что частенько бурчал на Киру, на самом деле просто обожал её. Она была старше его на пару минут, но он отказывался это принять, постоянно опекая её, и с особой важностью поучая в различных вопросах. В такие моменты Кира мелодично смеялась, также души не чая в своём брате.

Внезапно мальчишка услышал странный шум, напоминающий крик. Боясь наткнуться на Брунгильду, он отошел к стене и спрятался в тени колонны. Через минуту мимо него прошло четверо. Каждый из неизвестных выглядел необычно в стенах элемарского дворца. Кожаные куртки с металлическими заклёпками, плащи ниже колен, а на спинах огромные мечи, напоминавшие клеймор дядюшки Лестронга. Незнакомцы шли абсолютно бесшумно, и парнишка удивился, как он мог их услышать заранее. Объяснение этому обнаружится утром: мёртвая служанка, успевшая вскрикнуть до того, как лезвие стилета вошло в её сердце.

Торис напрягся. Он вдруг понял, что незнакомцы держали свой в путь в женское отделение, как и он сам. Что это значит? Они проникли во дворец, чтобы убить его мать-графиню, леди Элоизу? Парнишка побледнел.

Что делать? В голове зашумело от прилившей крови. Нужно срочно поднимать тревогу. Торис бросился вверх по коридору, в комнату, где располагалась охрана. Две минуты, и он был на месте.

— В чём дело, принц? — воскликнул молодой гвардеец, в одних подштанниках поднимаясь навстречу виконту. В руках он держал меч и кусок ветоши, которой только что протирал клинок от оружейного масла.

— Во дворец проникли неизвестные, — прошептал, задыхаясь, парнишка. — Кажется, они замыслили что-то недоброе в женской половине.

— А ты не шутишь? — спросил с кровати другой солдат, постарше первого. — А то мне как-то не хочется отгребать от Бешеной Брунгильды, когда мы вторгнемся на её территорию.

— Да нет-же, какие шутки, — рявкнул Торис, стараясь сдержать дрожь.

Гвардейцы переглянулись. И Торис понял, что ему поверили.

— Ладно, поднимайтесь, Брок, Джаред. Пойдём проверим. Может действительно какие-то грабители.

Трое солдат по-быстрому натянули форму и поспешили за мальчиком.

— Здесь я их встретил, — сообщил Торис, увидев Кудряшу на полу возле колонны. Точно, он же выронил её, перед тем, как отправиться за помощью.

— Так, Ваша Светлость, держитесь лучше за нами. Мало ли что!

Торис кивнул, и все вместе они отправились на женскую половину. Долго ждать не пришлось. Пройдя через пару залов, они увидели тех самых «грабителей». Случившееся в следующую секунду обескуражило мальчика и заставило испытать ужас. Пока гвардейцы двигали «шестерёнками», неизвестные успели нанести удар. Внезапно у каждого из охранников выросло по рогу во лбу, а сами они опустились на плиты неуклюжими манекенами. Торис застыл на месте, оцепенев от вида крови и черепных осколков. Этого просто не могло быть. Неужели он спит?

— Достань стилеты, Энди. Может ещё понадобятся.

— Смотри, кто у нас здесь? Мальчишка. Убить его?

— Не будь идиотом. Посмотри на его одежду. Это же дворянчик. Лорд Ахарис строго настрого запретил причинять вред любому аристократу.

Покинутые, а это были безусловно они, разговаривали на туранском, который не пользовался популярностью в Аркании. Поэтому Торис не понял ни слова из диалога, но обычная человеческая речь заставила его очнуться. И только теперь он рассмотрел то, что наполнило его яростью. Вторгнувшиеся в замок его отца, пришли сюда не за графиней. Их целью была маленькая девочка из рода Бремос, сестра Ториса, Кира Бремарская. Сейчас её безжизненное тело находилось в руках одного из ублюдков.

Торис зарычал, будто зверь, и бросился к нему с целью освободить сестру. И тут же получил сильный удар в живот, после чего захлебнулся желудочным соком, обильно пошедшим через рот.

— Что будем с ним делать, Белка? — спросил тот, кого звали Энди. — Оставим здесь.

Глава сквада[1] думал стремительно, так же как и сражался.

— Берём с собой. Если нас прижмут, станет заложником.

— Понял.

Сильные пальцы внезапно надавили на некие точки в области шеи, и парнишка потерял равновесие. С изумлением он понял, что его тело перестало ему подчиняться. Хотя сознание вроде не пропало. Энди подхватил принца и забросил на плечо.

— Вперёд, — по команде отряд продолжил движение.

Дальнейшие события слились для Ториса в одно бесконечное мгновение. Похитители без проблем покинули дворец через чёрный ход со стороны кухни, прокрались через огромный сад, и вот уже они внутри повозки, которая мчит куда-то по улицам Изумрудного Города[2].

— Как ты думаешь, Белка, эти недоумки из Ордена Схрона успеют к нашему приезду проложить портал в Белый Крондор. Не хотелось бы заночевать в этом городишке. Как-то здесь всё очень приторно. Кукольные особняки, пряничные домишки. Даже в Картузане такого нет, а всё-таки столица империи.

— Прекрати болтать. Если маги еще не управились, мы их поторопим. И вообще, что-то у меня плохое предчувствие.

— У тебя? Предчувствие? — Энди расхохотался. — Я же говорю, это всё влияние этого блаженного городка. Даже ты, опытный рубака, начал вести себя как кисейная барышня.

— Белка, кажется нас кто-то преследует, — воскликнул Токра, управлявший повозкой. — Какая-то карета без отличительных знаков.

— Ну вот, я же говорил, предчувствие.

— Не о чем беспокоится. Местные гвардейцы для нас не проблема, — улыбнулся Энди. — Просто ещё одна возможность размяться.

— Мы подъезжаем, — воскликнул возница, и повозка лихо залетела во двор особняка, стоявшего на окраине города.

Покинутые похватали графских детишек, и устремились внутрь старинного трёхэтажного дома. У входа их ждал знакомый чародей.

— Что скажешь, Чепрага? Вы организовали нам путь отхода?

— Еще несколько минут, мастер Белка, — осклабился уродливый маг. Его лицо казалось болезненным, в глазах полопались сосудики, отчего он выглядел крайне отталкивающе. — Мы пытаемся синхронизировать потоки синтры[3] с удаленным маяком.

— Чёртовы неудачники, — прорычал Белка. — Если из-за вас миссия провалится, я сам вас синхронизирую. Живо наверх.

Взлетев на третий этаж, Покинутые увидели необычную картину. Три мага, помимо Чепраги Змеезлазого, стояли в углах нарисованного равнобедренного треугольника, в центре которого вспыхивало и гасло магическое пламя. Чародеи Схрона действовали несколько неуверенно. Пассы руками казались натужными, отчего даже у легкомысленного Энди возникли подозрения. Сбросив детей в углу комнаты, он подошел к Чепраге и схватил его за ухо цепкими пальцами.

— Слышь, малой! Ты что нам говорил неделю назад? Кто обещал собрать профессионалов, которые могут построить коридор? В чем проблема, я тебя спрашиваю?

— Господин Энди, прошу вас. Ребята стараются. Сейчас всё будет. Это не наша вина. Как минимум в двух Аспектах[4] сейчас бушует шторм, это сильно осложняет нашу работу.

— Опять отговорки?

— Вовсе нет. Мы всё сделаем. Надо просто немного подождать. С той стороны нам уже кто-то помогает. И это не просто маг, а чародей уровня грандмастера[5]. Кажется, он единолично сейчас усмиряет шторм в Астрале.

— Хватит грузить меня вашей заумной хренью. Скажи прямо, сколько времени вам нужно?

— Минут пять.

— Хорошо, я запомнил, — вмешался Белка. — Энди, бери ребят и ступай вниз. Мне всё не даёт покоя та карета. Если она действительно нас преследовала, надо ждать гостей.

Давний друг и напарник мастера-управителя Дома Шандикор в Арканской империи кивнул и, махнув подчинённым, поспешил на первый этаж особняка. Белка остался с магами.

Торис вдруг почувствовал, что руки частично его слушаются. Ужасный приём, которым похититель парализовал тело виконта, кажется, действовал не больше часа. Белка увидел движение принца и зыркнул на него жуткими глазами.

— Не вздумай делать глупости, — процедил он и отвернулся от парня к пыхтящим от натуги чародеям.

И хотя Торис не понял ни слова, смысл он уловил. Впрочем, мальчишка всё равно не мог ничего поделать в этой чудовищной ситуации. Только обнять свою малышку-сестру, которая, в отличие от него, была без сознания всё это время. Наверное, её усыпили магией или алхимическим зельем.

Через минуту с первого этажа раздались звуки сражения. И Белка отчётливо понял, что в игру вступили отнюдь не гвардейцы Его Светлости. Вытащив оба клинка — паладор и дагу — Покинутый бросился на помощь своим братьям.

С первой секунды он оценил ситуацию и понял, что интуиция, вопреки насмешкам Энди, его не подвела. Один из Токра был почти мёртв, агонизируя на паркете, оставшись без головы. Будь голова цела, его ещё можно было бы спасти, однако она треснула под сапогом гиганта в чёрной броне с дымчатым отливом. Воины Белой Королевы. Стражи Пурпурной Сотни. Нет. Роза. Символ элитной тарции на броне. Это значит, что хуже быть просто не может. Стражи Сорока Сердец[6] во плоти, явившиеся, чтобы покарать богомерзких созданий Тенебриса.

— Энди, давай нашу короночку, — рявкнул командир сквада, перепрыгивая через лестничные перила.

— Слушаюсь, шеф.

Метнув по даге в лицо капитана Стражей, Покинутые заставили его повестись на обманку и уйти в защиту. Когда гигант понял замысел Токра, было уже поздно. Они с невероятной скоростью одновременно пронеслись у его ног, согнувшись почти до пола, и перерубили оба коленных сустава. Безмолвно гигант рухнул на пол, заливая кровью из обрубков дорогой паркет. Покинутые тут же отрубили ему руки выше локтей, где не было дымчатой брони. И отпрыгнули назад, будто коты, с вздыбившейся шерстью и сверкающими глазами. Позади поверженного капитана стояло ещё трое. И, кажется, они нисколько не были испуганы тем, как быстро Покинутые разобрались с их командиром. Напротив, они профессионально зажали третьего живого Токра в угол, а затем, когда он в отчаянии пошёл в атаку, методично закололи стеклянными мечами.

Впрочем, не совсем так, Токра был живуч как кошка. Едва Стражи посчитали, что он убит, как тут же были наказаны. Видоизменившиеся кисти обеих рук — они же когти Кровавого Рогула — развалили головы двух ближайших к нему противников, превратив их некую уродливую массу из костей, волос и пузырящихся мозгов.

Энди и Белка не успели помочь брату. Перед тем, как они накрыли последнего врага двеомером Кровавого Захвата, парализующим тело и волю, тот успел трижды проткнуть сердце Покинутого, и завершил атаку рубящим ударом в висок.

— Будь ты проклят, — не сдержал гневного возгласа Энди и восьмёркой нашинковал последнего стража Сорока Сердец.

Сверху на лестнице раздался дрожащий голос Чепраги:

— Господа, прошу за мной. Мы наконец синхронизировали потоки, но шторм может разорвать их в любой момент. Пожалуйста, поспешите.

Покинутые помчались наверх, но перед тем, как скрыться за лестничной балюстрадой, Белка бросил взгляд на место боя. И опешил от неожиданности. Трое из четырёх поверженных врагов всё ещё двигались на полу, не желая умирать. Капитан перевернулся на бок и пытался приложить свой обрубок к своей же руке. Пока это ему не удавалось, но один из Стражей, чья голова представляла месиво, вдруг закрыл лицо руками, совершая круговые движения ладонями.

— Значит, это правда, — потрясённо прошептал Белка. — Вот какие вы, стражи Сорока Сердец, убийцы магов.

Среди обывателей островов Ямата циркулировали слухи о том, что жизнь каждого воина элитной тарции поддерживается сердцами сорока преступников, приговорённых к смерти. Якобы, это делает их неуязвимыми. Белка лишь единожды был на острове Люмье, в самом центре Священной Империи Ямата. И уже тогда вдоволь наслушался этих баек. Но теперь он понял, что дыма без огня не бывает.

— Резче, — рявкнул мастер на своего друга, когда тот замедлил шаг, чтобы посмотреть, что заставило Белку остановиться.

Вернувшись к магическому треугольнику Токра с удовлетворением констатировал, что чародеи справились. Портал был ровным, без опасных всполохов и колеблющихся границ, грозящих разорвать тело неудачника на несколько частей.

— Бери девчушку, — приказал Белка, а сам приблизился к Чепраге и сильным прямым тычком разбил ему нос.

— За что? — чародей искренне не понимал, что двигало воином.

— Из-за вашей нерасторопности Кион-Тократ потерял двух отличных сыновей. Радуйся, что я не прикончил тебя, слизняк.

Двое Покинутых с одной девочкой на руках вошли в магический коридор, в конце которого был виден просвет. Торис, который только что получил от Энди пинок в живот, когда вцепился мёртвой хваткой в сестру и не отпускал ее, тяжело застонал и провалился в небытие.

***

— Что случилось, брат? — навстречу окровавленному Белке вышел малознакомый ему шандикорец. — Вас потрепала дворцовая охрана?

— Не говори глупостей, всё гораздо серьезней. Вот, принимай, — и Белка сдал свою драгоценную ношу с рук на руки.

— Так что же случилось?

— Стражи Сорока Сердец, чтоб их разорвало. Никто не говорил, что они могут нагрянуть в Элемар.

В тёмном помещении, которое находилось глубоко под Храмом Пятёрки, в центре Белого Крондора, наблюдалось целое столпотворение. Здесь были маги Шаал-Дуран, помогающие ковенантам Чёрной Церкви в удержании двеомера Телепортации. Здесь присутствовали Токра из Дома Шандикор, а также… Белка с изумлением рассмотрел представителей других кровососущих видов. Белокожие вельзуры, весьма редко встречающиеся в Саул Тай, и несколько маковитов. Они стояли поодаль друг от друга, и, тем ни менее, даже это было странным. Вампиры разных видов зачастую с трудом находили общий язык, и видеть их в одном помещении, не вцепившимися друг в друга, было весьма необычно.

— Так значит один из лучших мастеров Безликого бежал от кучки людей?

Что? Белка был шокирован. Он узнал этот голос. Но как? Энди отреагировал первым, ощерив клыки.

— Закрой пасть, предатель! Что ты вообще здесь делаешь? Мы то, по-глупости, надеялись, что ты сбежал из Ордена, чтобы повеситься от позора. Но даже это тебе недоступно.

Точно. Это был он. Сахиб Ишеямус, навеки заклеймённый как предатель Дома и сбежавший из Ордена, когда совет выносил своё решение о его судьбе. Почему он здесь?

— Успокойся, Энди. К чему эти сотрясания воздуха? — Белка сохранил невозмутимость. — Мы выполнили свою работу и теперь можем уходить. Вторую часть оплаты, пожалуйста, доставьте к маклеру Дома Шандикор.

— Подожди, Белка, — радушно воскликнул Сахиб. — Куда ты так спешишь? Неужели братья не могут потолковать пару минут? Вспомнить о былом, так сказать. Я вижу, Зерат сделал тебя управителем в Аркании? Повезло. Там у нас, если не изменяет память, всего одно отделение? И теперь оно под твоим началом. Что могу сказать, молодец.

— Твоё мнение никого не интересует, мерзавец, — рявкнул Энди, выступая вперед. — Будь готов однажды встретиться со мной в тёмном переулке. Вот тогда мы и поговорим.

После этих слов несколько вампиров приблизились к собеседникам. Глаза у Энди полезли из орбит. В отличие от Белки он только теперь их увидел.

— Что это? Низшие? Вместе с нами в приличном обществе?

Слова дерзкого Токра заставили вельзуров побелеть еще больше, а маковиты выпустили клыки.

— Не оскорбляй мою семью, брат, — улыбнулся Сахиб. — Ведь мы Шаал-Рю, и под нашей защитой находится весь Город…

Когда Покинутые оставили церковное сообщество и усталые завалились в особняк Дома Шандикор, Белка первым делом написал длинное письмо лорду Ахарису. Затем отдал его своему приятелю Сфинксу, управителю Дома в Крондоре, и пошел спать. Завтра утром им с Энди предстоял ранний подъём. Впереди был долгий перелёт в Арканию.

[1] Сквад — низшее тактическое вооружённое подразделение

[2] Изумрудный город — распространённое название Элемара, столицы Зеленогорья.

[3] Синтра — вид альгеана. Представляет собой потоки энергии, оплетающие Саул Тай. Используется для построения наиболее энергоёмких заклинаний, которые зачастую требуют координации нескольких магов.

[4] Аспекты — чародеи выделяют четыре Аспекта реальности, связанные воедино. Первый из них — материальный или физический. Второй — астральный, пространство тонких эмоций и чувств. Третий — ментальный, пространство мыслеобразов. И наконец, четвёртый Аспект — Эклиптос или мир сновидений.

[5] Грандмастер — ранг чародея в Шаал-Дуран, соответствующий рангу архимага в других магических объединениях.

[6] Стражи Сорока Сердец — элитная тарция, охраняющая Белую Королеву во Дворце Светлых Грёз и Утробную Башню — место заточения самых опасных преступников Саул Тай. Входят в состав Легиона Пурпурной Сотни, откуда их и набирают после ритуала Очищения.

Глава 6. Слит

Глава 6

Слит

«Нет ничего хуже полуправды или полу-лжи. Она, скрываясь за ликом Истины, перевирает саму суть явления, внося хаос и сумятицу в душу своей жертвы. Поддавшийся её влиянию, способен погрузиться в такое отчаяние, каковое порой недостижимо ни для абсолютной правды, ни для абсолютной лжи»

«Амбивалентность», размышления Эуригены, неизвестного схоласта

На следующее утро Артур поднялся с кровати на удивление бодрым. Ни обожжённое лицо, ни пробитая ладонь больше не докучали ему. Всё зажило за одну ночь. Юноша чувствовал себя великолепно, мускулы послушно перекатывались под кожей, а разум был предельно ясен и чист. Тем более тяжёлым и неподъёмным казался камень, внезапно образовавшийся на сердце. Смилодон прекрасно понимал, с чем связано чувство эйфории.

Выйдя из спальни, он направился в столовую. Первым занятием сегодня стояли вольные спарринг-поединки, однако Смилодон намеревался его пропустить. Увидев в столовой Малициуса, Артур поспешил к нему. Учитель вот-вот собирался облизать свою тарелку, чтобы отправиться на урок.

— Смилодон? Ты что-то хотел? Или так бродишь, без дела? — Тарчет медленно жевал, наблюдая за юношей.

— Мне нужно поговорить с вами, учитель.

— Ну давай, пара минут у тебя есть.

Пока студент формулировал следующую фразу, Тарчет внезапно откинулся на спинку стула и отложил ложку в сторону.

— Погоди-ка. Если не ошибаюсь, вчера тебя подвергли испытанию Смертельной Петлей?

Артур кивнул без особого энтузиазма.

— И как тебе? Чувствуешь, что теперь тебе всё подвластно? Эх, я прекрасно помню свой первый раз. Это было как… прозрение.

— Я о другом хотел поговорить, — сухо ответил юноша.

Малициус усмехнулся:

— Всё понятно. Смилодон под своим классическим соусом. Всем недоволен, считает, что мир полон несправедливости, и только он один видит правду. Я прав?

Артур против воли улыбнулся. В словах Малициуса была доля истины.

— Давайте вы потом как-нибудь меня высмеете. Сейчас я просто хочу узнать пару деталей из жизни наставника Агно.

— И снова ничего нового. Ладно, задавай свои вопросы.

— За всё время я так и не спросил у него, почему «Свирепый»? Откуда у наставника такое прозвище? Раньше я думал, что это дань его силе и мастерству. Но мне сказали, что я ошибался.

Тарчет сощурился.

— Вот как? И кто интересно?

— Безликий. Он велел расспросить старших братьев.

Учитель Малициус кивнул. Он не был глуп и понимал, что лорд Ахарис вместе с Осирисом уже давно положили глаз на мальчишку. И явно не сошлись во мнении с братом Агно. Вот почему его так скоро отослали из Ордена, а вовсе не потому, что некому стало управлять в Ариф-Кангуране. Но Малициус был осторожен и не спешил встревать в чужие дела. Тем более, он действительно не знал, в чём дело. В таких обстоятельствах лучше всего не реагировать на провокации, а просто делать свою работу. Однако если Безликий хочет, чтобы парнишка узнал некую правду, он должен выполнить его волю.

— Понятно, Смилодон. Хорошо, я расскажу тебе то, что знаю. Присаживайся.

Студент сел напротив учителя.

— Итак, приблизительно девяносто лет назад, когда мастер Агно только заканчивал своё обучение, случилась одна неприятная история. До нас дошли слухи, что Чёрная Церковь захватила нескольких Токра и прячет их в катакомбах вблизи Белого Крондора. Магистры не могли оставить это без внимания. Вот почему на Совете Четырёх Домов было единогласно решено прибегнуть к третьей поправке Устава.

— Что это значит?

— Всё просто. Любой из магистров или верховных глав может выдвинуть предложение о формировании специального отряда, набранного из лучших студентов Кион-Тократ. Если оно набирает большинство голосов, отряд карателей отправляется на выполнение миссии. За год до выпуска Агно пришлось поучаствовать в такой миссии. Они прибыли в туранское королевство и, пробившись с боем в логово ковенантов, обнаружили похищенных уже замученными до смерти. К тому моменту несколько карателей также погибли, в том числе и старший их группы. Агно, как недавний победитель турнира Белой Цапли, который получил статус Варлорда, был автоматически назначен новым лидером. И он принял решение.

— Решение? — с удивлением спросил студент. — Разве они не должны были в таком случае возвратиться в Орден?

— Должны. Но Агно поступил иначе. Он с остатком своего отряда проник в Белый Крондор, затем разыскал особняк архиепископа Террановы. После чего они уничтожили внутри всю охрану, состоявшую из Коричневых Черепов. Это специальные войска, весьма распространённые в Золотых Королевствах, наряду с мамелюками. Их частенько использовали для охраны калифов и важных деятелей, в то время, как мамелюки были пушечным мясом на поле боя. Если сравнивать их когорты, то у первых, например, численность едва достигала шестидесяти человек. А у вторых…

— Я знаю, кто такие черепа и мамелюки, — нетерпеливо воскликнул Артур. — Пожалуйста, учитель, не отвлекайтесь на лекции.

Тарчет от неожиданности рассмеялся.

— Да-да, совсем забыл, какой ты умник. Хорошо, Агно Серканис с остальными карателями вырезал всю когорту черепов, после чего собственноручно прирезал Амира Терранову, его детей, и вообще всех живых в доме по улице Святого Бахтияра. Я слышал, даже детишек прислуги, которая обслуживала Его Святейшество. Вот так и случилось. Каратели, видевшие тогда твоего наставника в действии, сначала за глаза, затем прилюдно, начали называть его Свирепым. А вскоре это прозвище окончательно приклеилось к нему. Теперь ты доволен?

Артур покачал головой. Он не мог поверить своим ушам. Как же так? Всё это время наставник притворялся? Обманывал своего ученика! Делал вид, что ненавидит нравы Кион-Тократ, а сам творил жуткие вещи, о которых Токра спустя годы говорят с восхищением.

Артур закрыл глаза, пытаясь собрать остатки разума. Он не знал, что и думать. Поверить учителю — значит признать чудовищную ложь, которой его питали с детства. Ложь циничную и жестокую. Пережить её можно только одним способом — измениться самому в худшую сторону.

— Я не верю вам, — прошептал студент, на секунду превратившись в маленького мальчика. — Наставник не мог убить невинных! Тем более, детей.

— Послушай меня, малыш, — взорвался внезапно Тарчет. — Твоё право верить во что угодно. Однако хочу сказать, мне надоело слушать твои слезливые стоны на тему наставника. Я не стоял над ним со свечкой, и лично ничего такого не видел. Ты спросил, я всего лишь ответил. Если мой ответ тебе не по нраву, пожалуйста, дверь за тобой.

Артур пришёл в себя и хотел извиниться, но Тарчет продолжал говорить:

— И вообще, откуда в твоей голове вся эта чепуха о моральном облике Покинутого? Всё зависит от точки зрения. Для животного в хлеву его хозяин — жестокосердный убийца. Для мужика его скотина — это возможность свести концы с концами, пережить голодную зиму и поднять своих детей. Если смотреть на вещи с разных точек зрения, внезапно ты поймешь, что всё не так однозначно, как виделось тебе в первом приближении.

Что касается Агно, то он не лучше, и не хуже остальных братьев. Его мораль на том же уровне, просто в своей надменности вы все считаете себя уникальными, вместо того, чтобы честно ответить самим себе на вопрос, что я есть. Не надо далеко ходить за примерами. Достаточно вспомнить, как мастер Агно по приказу Ахариса вывез из долины старика Черника, после чего хладнокровно прикончил его в горах. Своего, как ни посмотри, учителя, потратившего на него силы и время! Где же здесь была его мораль?

Слова учителя Малициса придавили Артура тяжёлой скалой. Тарчет, взбешенный секундой ранее, внезапно увидел глаза Смилодона и резко остыл. Он не хотел чернить образ мастера в сознании юноши, но что получилось, то получилось.

— Прости, Смилодон. Наверное, я не должен был повторять эти слухи. Впрочем, ты сам решил вытащить на свет грязное белье. Это был твой выбор.

Тарчет поднялся из-за стола. Проходя мимо студента, похлопал его по плечу и покинул столовую.

***

После разговора с учителем, Артур не мог найти себе места. Он не хотел видеть никого из своей группы, поэтому решил просто исследовать замок. Бродя по общему крылу, он заглянул в библиотеку, где немного пообщался с молодым хранителем по имени Влад. Затем навестил ребятишек в Ангалоре, отчего воспоминания, радостные и грустные одновременно, снова нахлынули на него.

Навстречу Покинутому попадались студенты и ученики разных Домов, учителя и рабы Ордена. Последние спешили куда-то по своим странным делам: кто на кухню, а кто на уборку комнат. Иногда они натыкались на юношу, после чего испуганно кланялись ему, а затем торопливо пробегали мимо. Артур никогда не уделял рабам особого внимания, и почему-то именно сейчас он испытал странное чувство вины. Слова Тарчета вдруг стали особенно понятными ему. Всё верно, ведь и он для этих людей одно из многочисленных чудовищ, истязающих их тела и волю. Для них нет никакой разницы, страдает ли он из-за убитой девушки, или нет. До тех пор, пока он ведёт себя как Токра, он и есть их враг.

Внезапно размышления юноши были прерваны странным происшествием. Пересекая главный зал приёмов, на котором ежегодно проводили церемонию Распределения, Артур учуял знакомый запах. Слабый аромат шалфея и немного дурман-травы. Бальзам Грёз, которым пользовались рабы в случае серьёзных травм. Такой же букет исходил от неизвестного человека, которого Артур почувствовал в клетке с тарлами.

Юноша обернулся как раз вовремя, чтобы заметить исчезающего за колонной человека. Смилодон не мог упустить эту возможность. Быстрым шагом он начал преследование. Ему даже не нужно было держаться рядом, ведь за рабом оставался шлейф, следуя за которым Покинутый просто не мог его упустить.

Оказавшись в крыле Дома Шандикор, он не особо удивился. Ещё несколько минут, и преследуемый спустился на этаж рабов. Войдя в зал, где они вкушали пищу, студент остановился. Отсюда разбегались несколько коридоров, ведущие в спальни. Цель Смилодона скрылась в одном из них.

В центре зала находился деревянный стол, на котором сейчас стояла грязная посуда. Огромный мужчина с перевязанным ухом собирал ее в тележку, чтобы отвезти на кухню. Ещё один фераши изучал вывешенное на стене расписание с утверждённым графиком работы. Артур без долгих размышлений направился прямо к нему. Это был крепкий коренастый мужчина лет тридцати. Белокожий, с удивительно приятным лицом.

— Добрый день, — обратился Артур. — Я могу поговорить с вами?

— Конечно, господин, — раб склонился в униженном поклоне, и это покоробило Смилодона.

— Как вас зовут?

— Староста Тумил, господин. Пожалуйста, не обращайтесь ко не на «вы». Это очень странно звучит, как будто…

— Что?

— Как будто вы издеваетесь, господин, — закончил фразу Тумил.

Артур поморщился, словно от зубной боли.

— Хорошо, давай так. Ты прекращаешь называть меня господином. А я перехожу на «ты». Кстати, зови меня Артуром.

Тумил удивлённо посмотрел на юношу. Впервые за всё время пребывания в Айбэш-Хаурум он видел Покинутого, который не желал, чтобы его называли господином. Удивительно. Немного подумав, он кивнул.

— Как пожелаете, госпо…. Простите, Артур.

Смилодон облегчённо вздохнул.

— Скажи, Тумил. Только что здесь прошёл человек? Ты видел его?

Староста задумался. Очевидно, он был сильно поглощён изучением расписания и не обратил внимания на того, кого юноша преследовал. Артур решил помочь ему.

— Хорошо. Может ты знаешь, кто из вас сейчас пользуется бальзамом Грёз?

— Вероятно, вы имеете в виду Слита. Мы называем его Мерзким Языком. В последнее время он весьма подсел на это зелье. Вроде у него какие-то проблемы со спиной. Хотя, если честно, мне кажется, он просто зависим.

— Понятно. А почему Мерзкий Язык? Вы его за что-то невзлюбили?

Тумил улыбнулся.

— Можно и так сказать. Он ведь ещё тот гад. Не считается с мнением остальных, ведёт себя как пожелает. Всё потому, что с первого дня своего появления оказался приближен к Лорду в маске.

Лорд в маске? Артур сразу понял, что староста имеет в виду Безликого.

— Интересная информация. Зачем же Лорду в маске понадобился один из его рабов?

Тумил пожал плечами.

— Кажется, Слит выполняет для него деликатные поручения, — староста замолчал, собираясь с мыслями. — Он такой проворный, что может прошмыгнуть в любую щель и проследить за кем угодно.

Тумил внезапно испугался.

— Но это только наши догадки. Пожалуйста, не говорите ему ничего об этом.

— Успокойся, не стану. Мне надо увидеть его. Не подскажешь, где его комната?

— Конечно. Она здесь рядом, в конце того коридора.

Артур признательно кивнул.

— Спасибо, Тумил. Я постараюсь, чтобы Слит больше вам не досаждал.

Юноша покинул столовую, и раб удивлённо покачал головой. Этот студент как-то не очень походил на привычных ему Токра.

Без особых проблем найдя комнату Слита, Артур без церемоний вошёл внутрь. Его глазам предстала обстановка, никоим образом не сочетаемая с жизнью раба. На тигровой шкуре с комфортом возлежал невысокий человек, чьё хитрое желтокожее лицо выдавало в нём мошенника и убийцу. В одной руке он держал потрёпанный блокнот с заметками, в другой — флакон с бальзамом Грёз. В глазах раба уже появилась туманная дымка, выдающая первую стадию прихода.

— Кто посмел? — зарычал Слит, отбрасывая блокнот в сторону.

Увидев перед собой Артура, он посерел от неожиданности. Лицо раба приобрело оттенок речной гальки, а в глубине глаз появилось замешательство. Похоже, даже действие бальзама отпустило его со страха.

— Это ты Слит?

— Дда, — запинаясь, ответил фераши. — Чем могу служить, господин?

— Конечно можешь. Для начала расскажи, что ты делал в клетке с тарлингами несколько дней назад. И каким образом ты выбрался из неё до того, как Тарчет открыл арену?

Вопрос юноши застал Слита врасплох. Его мысли судорожно заметались внутри черепной коробки.

— Вы ошибаетесь, господин. Меня не было на арене. Вероятно, вы с кем-то меня перепутали.

Смилодон не поверил ни единому слову.

— Вот как? Ты так считаешь? — в голосе студента появилась издёвка. — Но ведь тебя так сложно перепутать с кем-либо. Даже сейчас от тебя разит наркотическими алкалоидами.

Слит покрылся испариной. Смилодон прижал его к стенке.

— Кажется, я понял, о чём вы, — наконец произнёс раб. — Я действительно был в клетках на арене. Убирал их перед тем, как туда поместили тех монстров. Но как вы узнали об этом?

Артур замер, пытаясь провести срочную оценку такого варианта событий. Он ни на грош не верил этому проходимцу, но вероятность того, что тот причастен к освобождению тарлов, тоже казалась фантастической. Так и не придя ни к какому выводу, Артур решил перейти к следующему вопросу.

— Какие дела тебя связывают с лордом Ахарисом? Не вздумай врать мне.

Слит ощутимо приободрился. «Неужели пронесло?» — подумал он.

— Лорд в маске когда-то нашёл мои способности весьма полезными для себя, — ответил раб. — Однако я не могу распространяться на эту тему. Это секрет, за который меня казнят.

— Ты боишься казни? А если прямо сейчас я оторву тебе голову, что ты тогда скажешь? — Артур, конечно, блефовал, но, даже зная это, он почувствовал себя крайне неважно. Угрожать кому-то расправой? Что с ним не так? Неужели он такой же, как и прочие? Как наставник Агно. Как лорд Ахарис.

— Я всего лишь раб Ордена, господин — залепетал Слит, видя, что с юношей что-то происходит. — В вашей воле сделать со мной, что пожелаете. Однако, ещё больше чем вас, я боюсь Лорда в маске. Поэтому, я не могу ничего вам рассказать.

Артур не стал настаивать. Почему-то он вдруг потерял интерес к этому разговору. Нравственные и другие ориентиры, которые когда-то заложил в него наставник, внезапно показались ему зыбкими и эфемерными. Всё утратило смысл, а сам мастер Агно больше не являлся для него авторитетом. Он стал таким же, как и все остальные в Кион-Тократ: жестоким и гнусным, способным перейти черту, которую сам же когда-то провёл перед учеником.

— Всё понятно, — горько улыбнулся Артур. — Расслабься уже. Но перед тем, как я уйду, у меня будет просьба. Перестань тиранить своих несчастных друзей. Им и так тяжело приходится.

Слит кивнул, не до конца понимая, о чём говорит Губитель. Неужели про этих рабов? Они что, пожаловались на него?

— Надеюсь, ты услышал меня! — Смилодон внезапно пронзил его взглядом, полным ярости. — Ведь я вовсе не хочу возвращаться, чтобы вышибить из тебя дух.

Перед тем, как выйти из комнаты, Токра бросил на Слита последний оценивающий взгляд. Он явно прикидывал, насколько можно верить этому человеку, но не находил зацепок для обратного. Фераши бросило в дрожь. Шутка ли, сам Губитель пытается прочитать его.

Когда Покинутый покинул жилище раба, Слит в изнеможении бросился на тигриную шкуру. Его тело била крупная дрожь. Он знал, что был на волосок от провала. И уже не помышлял самолично устранить Чудовище Хаоса. Опять же, этот бальзам с дурманом! Вспомнив о нём, Слит с отвращением швырнул пузырёк в стену.

Глава 7. Архоникум

Глава 7

Архоникум

«За годы своего смиренного ученичества я так и не смог выяснить, кем же были подлинные владыки Шаал-Дуран, коих я разыскивал так долго, что и сам стал Тёмным Магом, отучившись в Рундагоре полный срок. Совет иерархов, как оказалось, был только прикрытием, имитацией управляющего органа. Я выяснил это после того, как уничтожил их всех при помощи Глаза Девайла. Однако настоящее сердце гильдии осталось нетронутым. Каким же ударом стало для меня это открытие. А вскоре, когда меня объявили Великим Предателем во всеуслышание и мне пришлось затаиться, я наконец узнал о семи архонтах Шаал-Дуран, дёргающих за нити судьбы. Как выяснилось, каждый континент Саул Тай был представлен в этой скрытной Ложе минимум двумя сильнейшими его чародеями»

Шуастра Злобный, «Путь Тёмных», глава «Архоникум»

«Первый Архонт — Змееликий — регион Гаяда,

Второй Архонт — Генерал — регион Шакра,

Третий Архонт — Праведник — регион Шакра,

Четвертый Архонт — Негоциант — регион Варум,

Пятый Архонт — Юнец — регион Варум,

Шестой Архонт — Патриарх — регион Варум,

Седьмой Архонт — Предатель — регион Гаяда»

Новейший свод имён Архоникума, разрешённых к употреблению на собрании

В каменной толще, внутри Красной Горы[1], подобно пузырьку в янтарной смоле, существовало небольшое пространство без окон и дверей. Оно могло бы иметь естественное происхождение, если бы не его идеальная форма, напоминающая половинку икосаэдра. Кроме того, опровергая все домыслы о природном происхождении, в центре сечения стоял круглый стол, окруженный грубыми каменными табуретами. Их было ровно семь, видимо, по числу людей, оборудовавших эту потайную обитель. Где-то в стенах имелись воздуховоды, судя по тому, что по комнате гулял небольшой сквозняк, изредка поднимавший вверх тучи пыли, накопленные за бесчисленные столетия.

Внезапно комната наполнилась приглушённым светом от того, что над каждым из табуретов появилось тусклое мерцание. Оно скрадывало фигуры шестерых, которые будто возникли из ниоткуда, делая их лица размытыми и нечёткими. Один из стульев оставался пустым.

Детальное рассмотрение архонтов было невозможно, однако все они оказались людьми, разных фактур и комплекций. Что касается возраста, то самому младшему перевалило за тысячу. К слову сказать, непреложным условием вступления в Архоникум было познание Законов Бессмертия, хотя, как известно, подлинного бессмертия не существует и существовать не может.

— Все на месте, — глухим голосом произнёс Председатель, сменяющийся по внутреннему закону раз в год. — Рад приветствовать высочайшее собрание.

Ответом ему стала лингвистическая конструкция, сказанная в унисон:

— Lux ex tenebris invictus.

Председатель кивнул:

— Amen, братья. Позвольте изложить повестку собрания. Во-первых, мы должны обсудить внештатную ситуацию с Ксанфом Огня. Во-вторых, нас всех волнует коалиция пасынков Безликой Матушки, которую породил неугомонный архиепископ Лариони. Я имею в виду Шаал-Рю, для тех кто ещё не в курсе. В третьих, в свете первого пункта мы обязаны сделать переоценку сил, чтобы определить степень готовности Шаал-Дуран к ночи Драко-Тефагус. Итак, давайте начнём. Кто желает высказаться?

— Шестой, позволь мне взять слово, — шипящий голос Первого напоминал звук змеи.

Председатель, он же Шестой Архонт, не имел ничего против.

— Итак, все мы уже знаем, что случилось на днях. Архиепископ Чёрной Церкви, наш добрый товарищ и единомышленник, — в голосе Первого прозвучал сарказм, — сумел обнаружить необходимый всем нам Ксанф Огня. Однако сделал это удивительно рано и, я бы даже сказал, несвоевременно. Кроме того, он не стал советоваться с нами, даже не поставил в известность нашего представителя в Крондоре, любезного Финрода ди Ги. Вместо этого он нанял Кион-Тократ, чтобы они похитили девочку из дома её папеньки, который, как нам уже известно, является графом Зеленогорья. Миссия Токра едва не провалилась. Ведь ни на одной из сторон не оказалось настоящих специалистов. В Аркании это были какие-то жалкие колдуны из Ордена Схрона. В Городе Крови[2] — неоперившиеся магики факультета Тьмы из Королевской Академии. Это настолько абсурдно, что я до сих пор пребываю в ярости.

— Почему же, уважаемый Первый? — раздался слащавый голос Третьего, представляющего Шакру. — Для построения межпространственного коридора не нужны архимаги. Как известно, двеомер Телепорта типа «окно-маяк» достаточно прост, особенно, если его поддерживают с двух сторон несколько чародеев. Этот принцип настолько тривиален, что Артур Серебряный когда-то сумел воплотить его в своём Портале, поставив псевдо-магию на службу арканийским графьям. Я предполагаю, что Лариони руководствовался этими соображениями.

— Вот как, уважаемый Третий? А мне кажется, он просто хотел утаить информацию от Шаал-Дуран на срок, максимально возможный. Для того, чтобы его Ключники поработали с Ксанфом раньше наших. Другое дело, что сама стихия помешала ему. Потоки синтры в тот день оказались крайне нестабильны из-за двух грозовых фронтов. Это привело к тому, что Чёрная Церковь всё-таки обратилась к нам за помощью. Но из-за некоторых неумелых действий наших младших братьев, мне лично пришлось усмирять бурю в астрале.

Третий усмехнулся.

— Теперь мне понятно твоё возмущение.

Председатель решил вмешаться в ход беседы:

— Братья-архонты, мне кажется, вы немного ушли от темы. Позвольте сделать несколько акцентов. Первое — остаётся открытым вопрос, каким образом Лариони обнаружил Ксанф. Второе — Токра едва не провалили миссию из-за внезапного вмешательства стражей Сорока Сердец. Хотелось бы выслушать наших братьев, ответственных за Пепельный Континент, уважаемого Генерала и не менее уважаемого Праведника.

— Незачем выражаться столь витиевато, Патриарх! — рявкнул во всю мощь богатырских лёгких Второй, он же Генерал. — Говори прямо. Кто-то из администрации Шаал-Суридэ[3] отправил несколько отрядов Стражей — в Шарамот, Картузан, Элемар, Тарагоф и еще пять других городов Аркании. Это было сделано в обход меня, вопреки всем инструкциям. Более того, отряд Стражей, направленных в Элемар, находился под непосредственным началом капитана Григория Исполина, с которым, как вы знаете, я состою в близком родстве. Встреча с наёмниками Токра закончилась для него весьма печально — ещё месяц понадобится ему для полного излечения, я уже не говорю о том, что треть его доноров уже не проснётся. И мне глубоко интересно, что обо всём этом думает наш Праведник?

Третий ответил всё тем же слащавым голоском:

— Полно тебе, Второй. Незачем так злиться. Да, я действовал в обход тебя, но, в конце концов, не ради собственных интересов.

— А чьих же, стесняюсь спросить?

— Конечно, в интересах Шаал-Дуран. Вы и так знаете, какая ситуация сложилась сейчас на политической арене в Священной Империи Ямата. Администрация Шаал-Суридэ находится на грани раскола. Мне противостоит весьма жёсткий противник, кардинал святого отдела расследований еретической греховности. Этот наглый инквизитор требует, чтобы Святой Официум дал уникальные полномочия его клике и, тем самым, отодвинул меня на вторую роль. Сами понимаете, если это случится, мы получим жестокие последствия.

— Звучит неприятно, — кивнул Председатель. — И что же ты предпринял? Почему наш любезный Генерал готов тебя прямо сейчас разорвать?

Третий, он же Праведник, ответил с нотками раскаяния в голосе:

— У меня есть доверенные люди в Ордене Схрона, поэтому мне заранее было известно о готовящейся операции. Прошу прощения, Змееликий, за то, что не поставил тебя в известность. Однако сама эта ситуация давала мне поле для маневра, и я не мог упустить этот случай. В итоге я грамотно разыграл карту, и у всей администрации сложилось впечатление, что мой отдел достаточно силён, чтобы бороться с агентами Терфиады, вопреки утверждениям кардинала Дюваля.

— Как же ты этого добился?

— Всё просто. Я пожертвовал одним из малых ковенов Терфиады в Шакре. И таким образом изобразил, что мне удалось вскрыть заговор Тёмных Магов, которые планировали захватить Ксанф. После чего верные мне люди-дознаватели поработали в застенках гильдии с ковенантами, и те якобы выдали места, в которых может находиться Дева Огня. Это было сделано для того, чтобы ни один из вариантов не имел большой степени доверия. Ведь иначе с меня спросили бы за то, что я не отправил всю пурпурную сотню в Изумрудный Город.

— Понятно.

— Подписав девять специальных резолюций, я отправил в каждый из девяти городов по одному отряду Стражей, чтобы они провели оперативную работу. Таким образом, после инцидента мой рейтинг взлетел к своему пику, а наши тылы в Шаал-Суридэ по-прежнему в безопасности.

— Интересно, — прошипел Змееликий, — ты не сообщил нам о захвате Ксанфа, отдал в руки палачей младший ковен Терфиады, провернул дельце за спиной Второго, что едва не привело к смерти его внука. И самое поразительное, поставил Ночь Тёмных Драконов под угрозу, ведь если бы Стражи преуспели, мы уже вряд ли смогли бы вернуть себе девчонку. И всё это ради того, чтобы сохранить личную власть.

Все замерли, чувствуя, как концентрируется угроза в пространстве. Змееликий был самым древним и сильным архонтом среди здесь присутствующих. Пожалуй, только Седьмой, он же Предатель, место которого до сих пор не было занято, мог противостоять Первому.

— А это весело, — внезапно рассмеялся он. — Мне нравятся такие беспринципные люди, как ты, Праведник. Но впредь больше так не поступай. Ведь братья могут и не понять тебя.

— Понял, — с облегчением выдохнул Третий и добавил детским голоском. — Больше так не буду.

— Проехали, — пробурчал Генерал.

— Что касается первого пункта, который обозначил наш Председатель, — задумчиво продолжил Змееликий, — думаю, здесь нет большой загадки. Вероятно Лариони отработал подсказку, которую оставил в пророчестве Шуастра Злобный. «И Смерть рыжей девушки рода Быка,

привязанной к чёрной плите Алтаря…» — это прямой намёк на род Бремос, который корнями уходит к варварам Хотху. Когда-то их клан нарушил Кодекс Харай[4] и был приговорён Единым Дроном[5] к изгнанию. Они пропали на несколько веков, а потом всплыли в северных землях, когда Арканская империя только начинала формировать свою государственность. Я прав, уважаемый Патриарх?

— Всё верно, Первый, — кивнул Председатель. — Эти бремарцы ещё та заноза в заднице. Однако, вынужден признать, что их род в значительной степени повлиял на могущество моей родины.

В таком случае непонятным остаётся только пророчество Шуастры. Он вроде не был оракулом, как же он мог предсказать нашу ситуацию почти за три тысячи лет?

— Не важно. Шуастра давно мёртв, пусть его тайны останутся с ним.

— Но согласись, очень жаль, что он повернул против нас. Мы до сих пор не знаем, что было тому причиной.

— Да, это верно. О таком уникальном таланте можно только сожалеть. Окажись он лояльным Шаал-Дуран, уже сидел бы рядом с нами. Тем более, что одно место свободно, после предательства Бьякуры, — произнеся эту фамилию, Змееликий резко замолчал.

— В таком случае, предлагаю перейти к следующему пункту повестки, — продолжил Председатель. — Союз Крови или, как его пафосно называет Лариони, Шаал-Рю. Четвёртый, ты сегодня на удивление молчалив. Поведай собранию, что из себя представляет этот союз. Ведь ты практически поселился в туранском королевстве. Да и брату Пятому будет полезно услышать эти сведения. Ведь речь идёт о силе, которая может составить прямую конкуренцию его организации.

Четвёртый, он же Негоциант, посмотрел на Юнца.

— С Пятым мы ещё успеем пообщаться в личном формате. Скоро я приеду с подарочками к нему в альма-матер. Но в рамках общей информации могу сообщить следующее: уже несколько лет прошло, как Лариони возобновил деятельность, когда-то начатую его предшественником — архиепископом Террановой. Тот пытался повторить эксперименты усопших Хранителей Смерти, а именно подчинение пасынков Ночи. Как известно, Фернанд Элатский первым обуздал Токра, после чего Покинутые появились как вид. Все мы знаем, чем закончилась эта история. Падением Хранителей и возвышением Кион-Тократ. Всё это часть забытой истории, не попавшей в анналы. Однако некоторые, вполне себе вещественные, свидетельства всё ещё можно найти, если очень постараться.

— О чём ты? Попробуй быть лаконичнее, брат.

— Я говорю об утерянных рукописях Фернанда Элатского, которые когда-то попали к Терранове, а теперь ими владеет Лариони. На текущий момент могу констатировать, Чёрная Церковь возобновила эксперименты над Кровью. Это положило начало союзу, который принимает под свою защиту все кровососущие семейства Саул Тай. Они назвали его Шаал-Рю, что в приблизительном переводе означает — магическое братство Крови. Возглавляет союз некто Сахиб Ишеямус, если я правильно понимаю — Токра, отверженный своим Орденом.

Дождавшись подтверждения от Юнца, Негоциант продолжил:

— Не знаю, есть ли смысл нам беспокоиться об этом. С моей точки зрения, я бы оставил архиепископу его новую игрушку. Она вселяет в него чувство собственной значимости и делает слабее.

— Я не согласен с Четвёртым, — вмешался Юнец. — Возможно, кто-то из вас недооценивает магию Крови, однако я могу заверить, подобная позиция чревата неприятностями. Хранители Смерти когда-то были сильнейшими некромантами и могли сковывать в своих Костяных Ловушках сущности любого масштаба — архидемонов, архангелов, Тварей. Однако это не помогло им, когда мои предки сумели освободиться. Замечу, в то время Шаал-Дуран не было даже в проекте, как и Всесильных Малкиров.

— Зачем ты нам это рассказываешь, Пятый? Мы знаем, насколько силён Кион-Тократ.

— Речь не о том. Позволив Лариони творить всё, что ему вздумается, мы сами можем, в конце концов, оказаться за гранью поражения. Записки Фернанда Элатского, если они действительно существуют, должны быть уничтожены. Маги Ложи Кион-Тократ это прекрасно понимают, вот почему не позволили Терранове больше существовать.

— Предлагаю, рассмотреть данный вопрос в следующий раз, — вмешался Змееликий. — Сейчас нам нужно думать о более важных вещах. Например, о подготовке к ритуалу Сферической Аброгации. Ключники Лариони, конечно, пожелают всё сделать своими силами. Но в свете последних событий, которые выявили слабую подготовку Чёрной Церкви, предлагаю усилить их Ключниками замка Рундагор. Вопрос в том, как надавить на архиепископа. Он прислушивается только к фантазмам своей Твари.

— Почему же, Морс Велантис вполне успешно его контролирует.

— Ты смеешься? Этот рубака? Он даже не дожал своих злопыхателей. Насколько мне известно, несколько влиятельных семейств прямо сейчас планируют на него покушение.

— Мы можем помочь ему?

Змееликий движением руки отверг это предложение.

— До тех пор, пока он не возвестит о создании Золотой Империи, мы не будем навязываться ему в друзья. К тому же, не он, так другой. На месте императора Цирануса может стоять кто-угодно. Это всего лишь пешка.

— Но как же продавить Лариони? В отличие от императора, он совсем не пешка. Более того, его фанатики скреплены с ним личными узами, которые он породил с помощью Иннаса.

— Будем действовать мягкими методами, политическими, — подытожил Первый. — Пусть Финрод ди Ги организует партию, в которую наберут лучших людей из Королевского Университета, включая архимага Страдиуса. Далее, нам нужны в ней Жёлтые Лилии и представители древнейших семейств Турана, Замира и Эледона. К тому моменту, когда Циранус в муках родится, наша партия сможет оказать сопротивление даже архиепископу. Поручаю Председателю донести протокол нашего собрания до круга Иерархов и Финрода ди Ги. Остальное остаётся за ними.

Произнеся эти слова, Змееликий без предупреждения развеял астральную проекцию и пропал из тайного зала, скрытого в недрах Красной Горы. Остальные архонты последовали его примеру.

[1] Красная Гора — мифический вулкан, у подножия которого, согласно книге «Путь Тёмных», требуется принести в жертву кровь Ксанфа для разрушения Сфер Защиты (ритуал Сферической Аброгации).

[2] Город Крови — поэтическое название Белого Крондора, полученное им с лёгкого пера Олафа с Перьями.

[3] Шаал-Суридэ — Союз Светлых Магов под управлением Белой Королевы и Святого Официума. Был основан в 2493 году Императорской Эпохи. Изначально задумывался как организация, противодействующая Шаал-Дуран.

[4] Кодекс Харай — свод законов принятый племенами Долины Костей.

[5] Единый Дрон — совет племён Хотху.

Глава 8. Ущелье Быка

Глава 8

Ущелье Быка

«Чёрный исполин. В одном экземпляре.

Светлые эльфы. Двести шестьдесят четыре особи.

Туранские мамелюки. Двести сорок три особи.

Альварский чародей (лично для главы Шандикора).

Пилозубы. Горные. Шестьдесят три особи.

Рабы. Для повседневных работ. Сто восемьдесят пять душ.

Куклы. Низкого качества. Сто пятьдесят душ.

Куклы. Высокого качества. Сто десять душ.

Куклы. Отменного качества — рабыни наслаждения (лично для магистра Садомиуса). Восемь душ.

Продовольствие. Тридцать повозок муки. Три повозки с сухофруктами. Двадцать повозок солонины. Тридцать пять бочонков с красным вином.

Снабжение. Десять повозок дублёной кожи. Десять повозок обогащенного металла»

Перечень заказов из торговой книги Крила Фаргота

Следующие несколько недель для Смилодона оказались весьма чёрными. Не проходило и дня, чтобы он мысленно не возвращался в храм, в котором утратил свою невинность. Девушка, прикованная к жертвенному алтарю, казалось, навсегда поселилась в его снах. В глазах юноши уже нельзя было разглядеть ни следа мечтательности или детской наивности. Хотя, ещё совсем недавно, эти черты являлись неотъемлемой частью его живой натуры. Наиболее жестоким образом Смилодона заставили прозреть, и он изменился окончательно и бесповоротно. По крайней мере, так ему казалось.

Прошёл месяц. Очередное тёплое утро застало Артура, стоявшим неподвижно у открытого окна. Лучи солнца били в лицо, заставляя щуриться. Вот уже пару часов он наблюдая за брачными танцами двух каменных шварков. Но, несмотря на занимательность зрелища, Артур ни разу не улыбнулся.

Этот день обещал стать похожим на все предыдущие, с их размеренными тренировками и лекциями. Однако настойчивый стук в дверь стал первым сигналом обратного. Артур не сразу открыл дверь. И первым, что он увидел, было взбешённое лицо учителя Тарчета.

— Чего так долго? — прорычал Малициус. — Совсем отбился от рук, мальчишка.

— Чем обязан вашему приходу, учитель Тарчет? — ледяным тоном оборвал его Артур. — Сегодня прекрасный день, вы не находите?

— Снова дерзишь! — по привычке ответил Тарчет, уже смирившись с манерой Смилодона. — Попридержи-ка лучше свой язык. Договорились?

Смилодон только пожал плечами и отошёл на шаг назад, предлагая учителю зайти.

— Некогда тут рассиживаться. И так опаздываем. Ты идешь со мной. По дороге всё объясню.

Смилодон кивнул и, захватив ножны с Шершнем, поспешил за учителем. Тарчет начал вещать на ходу:

— Итак, этим утром в ущелье Быка прибывает караван Крила Фаргота. Это купец, с которым мы уже много лет ведём взаимовыгодную торговлю. Он поставляет в долину провизию, рабов и кукол. То же касается и спарринг-бойцов, на которых студенты оттачивают мастерство. Ты уже встречался с дикими тарлингами. Их тоже поставил в Орден Скупой Крил.

Тарчет обернулся и увидел бесстрастное лицо студента. Синие глаза юноши казались ещё более холодными, чем обычно. Ни дать, ни взять — отпрыск благородных кровей, слегка надменный и отчуждённый. Впрочем, Артур не желал унизить или обидеть своего учителя. Когда улыбка исчезала с его лица, оно становилось высокомерным, как и у всех его предков — правителей Арханского Дома.

— Чего молчишь? — насупился Тарчет. — Или совсем неинтересно?

— Отчего же? — юноша пожал плечами. — Вы ведь сами велели заткнуться.

— Ну-ну. То-то, я гляжу, ты такой примерный, — учитель скривился в насмешливой гримасе. — Ладно, продолжай в том же духе. Может, я даже привыкну.

Покинутые вышли в общее крыло замка, и здесь их уже поджидал знакомый Смилодону студент — его одногруппник по имени Келноз Граникус.

С самого первого дня их отношения не заладились. И это слабо сказано. Граникус ненавидел Артура, ведь тот ни разу не позволил себя прогнуть, вопреки общей атмосфере, сложившийся в группе. Ведь все ученики в ней признавали первенство Келноза, своего заводилы и главаря. В этом не было ничего удивительного, тот действительно выглядел сильнее ровесников, да и умом отличался более острым, чем они. Однако, в случае со Смилодоном, это правило дало сбой. Будучи визуально слабее, Артур обладал невероятным даром ко всему, что касалось поединков и боевых искусств. Да и в интеллекте превосходил своего визави. Отсюда родилась зависть и неприязнь. По крайней мере, в годы ученичества.

С первых лет жизни в детских покоях Артура признал только один ровесник. Его звали Дик Азарус. И это было лучшее, что с ними могло произойти. Даже насмешки, льющиеся со стороны Граникуса и его банды, порой перетекающие в достаточно опасные потасовки, не могли сломить дух обоих мальчишек, черпающих силы в дружбе. Но как известно, ничто не вечно под луной. И раскол в отношениях тоже был предрешён.

Граникус, конечно же, стал причиной и камнем преткновения, ведь тот, кто ищет, всегда найдёт. Спустя годы, он наконец нащупал слабое место в дружбе Смилодона и Азаруса. Дик был достаточно горд и, несмотря на то, что мог своим телом закрыть друга в момент опасности, мальчик не мог стерпеть насмешки, подвергающие сомнению его личные качества. Когда Граникус однажды назвал его трусом, который прячется за спиной Смилодона, он, сам не ведая, запустил в душе Азаруса механизм злобы и зависти. Ведь человеческая психика — такая хрупкая вещь, с которой нужно обходиться максимально осторожно. Единственный камешек или песчинка могут привести к результату катастрофическому. Так и получилось. Последующее предательство со стороны Азаруса привело к тому, что мальчишки просто перестали общаться. Впрочем, в настоящее время это уже не имело значения, ввиду гибели Азаруса от рук драугов.

— Главный учитель, вы не говорили, что Смилодон идёт с нами! — Келноз недовольно взглянул на Артура с высоты своего роста.

— Что? — возмущённо рявкнул Тарчет. — Подери Шарака, ещё один наглец на мою голову! Ты хочешь сказать, юный Граникус, что я должен отчитываться перед тобой? А может ты сразу начнёшь мне указывать, что делать?

Келноз закатил глаза кверху.

— Конечно нет. Я просто был немного удивлён.

— Тогда перестань удивляться. Потому что мой хлыст не понимает разницы между удивлением и наглостью. И я не посмотрю на то, что ты уже не ученик. Тебе всё ясно, Граникус?

Келноз опустил голову, всем своим видом выражая смирение.

— За что мне это наказание, — продолжал бурчать учитель. — Каждая сопля мнит себя, по меньшей мере, лордом или принцем. Ещё пелёнки не успели отстираться. Кровь на губах не обсохла, а всё туда же.

Граникус вспыхнул, Артур же остался бесстрастным. С недавнего времени он перестал реагировать на оскорбления или чужие реакции, уподобившись внутри выжженной пустыне.

Тарчет вёл молодых людей к главным воротам замка, и им, волей-неволей, приходилось выслушивать излияния учителя.

— Мастер Осирис лично попросил меня выбрать двух студентов из группы, чтобы они сопровождали меня в ущелье Быка. И я, конечно, выбрал вас, поскольку вы, лоботрясы, к моему собственному удивлению, являетесь лучшими моими учениками. Какой же позор признавать это!

После слов учителя Граникус горделиво выпятил грудь.

— Кроме того, вы единственные в группе, кто прошёл весь Марафон и познал правду о Кион-Тократ. Ваши сверстники ещё не сумели добраться до Змеиного Храма, сломавшись на полпути, — Артур слегка побледнел.

— Впрочем, так часто бывает. У них ещё будет шанс. Теперь, что касается нашей с вами задачи. Мы трое и ещё несколько выпускников должны будем принять груз, который Дом Шандикор купил у пройдохи Крила. Затем мы сопроводим его в долину, и на всё про всё у нас уйдёт два-три дня.

— А с этим Крилом сотрудничает только наш Дом? Или другие тоже?

— Когда-то каждый Дом действительно работал с собственными посредниками и купцами. Но уже лет триста мы сотрудничаем с одной торговой гильдией — Фаргот и сыновья — и благодаря этому получаем от неё значительные скидки.

— Извините, учитель Малициус, — обратился Келноз. — К чему все эти сложности? Почему ваш торговец сам не может доставить товар в долину?

— Не будь глупцом, Граникус! Магистры никогда не позволят чужаку пройти в долину. Разве что, в качестве раба или куклы. Но в силу исключительной выгоды подобных мероприятий, мы разрешаем торговому каравану приходить в ущелье Быка, откуда уже своими силами переправляем повозки в Орден через перевал Горного Монаха.

— Значит, к ущелью мы летим на ящерах?

— Ты весьма сообразителен.

Келноз предпочёл не отвечать на едкую реплику Тарчета.

Покинутые вышли во внутренний двор Айбэш-Хаурум, и здесь их уже встречали остальные участники группы. Рядом переминались, привязанные к столбам, устрашающего вида монстры, на которых Токра предпочитали путешествовать. Это были шварки или каменные ящеры, которые лениво шлепали по сторонам своими хвостами, да щерили пасти в жутких зевках. Несколько рабов бегали рядом, длинными вилами подбрасывая шваркам ещё свежие куски мяса.

Один из ящеров издал радостное рычание и бросился на своих чешуйчатых лапах прямо к Артуру. Цепь натянулась, и столб заметно пошатнулся, отрывая каменную плиту от земли. Некоторые из рабов побледнели, другие неестественно дёрнулись в сторону.

Артур без тени страха приблизился к чудовищу и нежно похлопал его по широкой морде.

— Привет, милый. Давненько я не навещал тебя. Надеюсь, ты простишь меня за это?

В голосе студента звучало искреннее раскаяние.

— О Ситас, не верю своим ушам, — рассмеялся Келноз. — Впервые вижу такого идиота. Развёл телячьи нежности с дикими зверем! Вы слышали, учитель Малициус…

— Заткнись, Граникус, — оборвал Тарчет. — Каждый вправе воспитывать своего шварка, как посчитает нужным. Тебе понятно?

— Более чем. Я же не против. Просто это очень смешно.

— Всё, хватит молоть языками. Будь ваша воля, мы здесь заночуем. Освобождайте своих шварков.

Через минуту группа Покинутых Дома Шандикор поднялась в небо и взяла курс на ущелье Быка. Сварог, ящер Смилодона, был значительно моложе своих собратьев и в несколько раз нахальнее. Своим поведением он демонстрировал полное отсутствие почтения к сородичам. Артур лишь на пару секунд отвлёкся, как его шварк с наглой миной пролетел над Граникусом, заставив того пригнуться. Келноз не мог это стерпеть.

— Эй, недоумок, — закричал он вслед Артуру, — научись управлять ящером!

Внизу под шварками быстро проносились горы, покрытые льдом и снегом, между которыми можно было рассмотреть лесные массивы. А затем Покинутые увидели древний бастион, возведённый между отвесными стенами каньона — единственный проход к долине Солнечного Дня, способный пропустить вереницу повозок. Перевал Горного Монаха. Именно здесь возвышалась башня, построенная, чтобы обезопасить долину от внешнего мира. При случае, она могла остановить даже многотысячную армию.

Не более чем в двух лигах от перевала Артур увидел широкую котловину, которая посреди скал и лесов выглядела чужеродно и даже неуместно. Ущелье Быка, догадался юноша, а затем рассмотрел торговый лагерь, состоявший из нескольких сотен повозок, телег и палаток. Движение в лагере не останавливалось ни на секунду. Посреди этого кипучего хаоса стоял огромный шатёр. Казалось, в нём можно разместить целое здание.

Учитель Тарчет заставил ящера планировать, а затем пошёл на посадку. Студенты последовали его примеру. Когда тяжёлые крылья Сварога наконец перестали сотрясать воздух, Артур проворно соскочил на землю и зябко повёл плечами. Он не ожидал, что в ущелье будет настолько холодно.

К вновь прибывшим тут же подбежали бородатые люди, закутанные в тёплые шубы. Некоторые из них под ними носили кольчугу, а на поясе изогнутые ятаганы, столь любимые мамелюками Золотых Королевств. Помощники Скупого Крила, они же охранники каравана, догадался Артур. Один из бородачей, выглядевший наиболее важным среди остальных, сразу же вступил в разговор с Тарчетом.

— Здравствуйте, меня зовут Курших. Я племянник Крила Фаргота. Помогаю ему во всех делах и начинаниях.

— Где же ваш хозяин, этот толстый скряга? — осведомился Малициус, осматривая лагерь.

— Господин Крил ведёт переговоры с Домом Вентар в своём шатре. Если вам будет угодно, я сам покажу все товары. И кое-что особенное, — последовал многозначительный взгляд.

— Звучит заманчиво, — хмыкнул учитель. — Это мои ученики. Осмотритесь пока здесь, мальчики. А я проследую за этими почтенными людьми.

Бородачи довольно улыбнулись. Как же! Сам Токра, которого они в глубине души боялись больше гремучей змеи, назвал их почтенными.

Тарчет с торговцами удалился в направлении повозок, и группа Покинутых также рассредоточилась по лагерю. Лишь Келноз задержался возле Артура. На его лице возникла ядовитая ухмылка.

— Чем займёшься, Смилодон? Останешься здесь и продолжишь общение с ящером?

— Тебе есть дело?

— Ну как сказать, я просто не имею желания разыскивать тебя, когда ты потеряешься в этом огромном лагере.

— Иди к чёрту, Граникус, — машинально огрызнулся юноша и направился к одной из повозок. Келноз не отставал. Обернувшись, Артур увидел, что тот преследует его.

— Тебе нечем заняться? Иди подыши свежим воздухом.

— Не беспокойся, я уже им дышу.

Артур пожал плечами и отвернулся. Пусть делает, что хочет, — решил Смилодон.

Повозка, к которой они подошли, была почти непроницаемой. Толстые деревянные доски были подогнаны так плотно, что между ними невозможно было просунуть и лезвие ножа. В стенах имелись продольные отверстия шириной в человеческий ноготь. То ли для того, чтобы пускать изнутри стрелы, то ли для попадания света в повозку. Изнутри шёл смрадный запах экскрементов, пота и блевотины. Артур сразу догадался, что в повозке имеются люди. И их состояние оставляет желать лучшего.

— Господа хотят посмотреть наш товар? — раздался вкрадчивый голос младшего торговца, подкравшегося сзади. Он как и остальные носил шубу и длинную окладистую бороду.

— Что у вас там? — спросил Келноз. — И зачем такие толстые стены? Не повозка, а настоящая крепость. Вы там что, прячетесь от банд разбойников, если те нападают на вас?

— Ну что вы, это же классическая рабовозка. Их производят по одинаковым чертежам уже несколько столетий.

Смилодон не удивился. Он и без того знал ответ.

— Значит ваш хозяин зарабатывает работорговлей? — против воли голос Артура изменился, выражая отвращение.

— О, не только, — рассмеялся бородач, — Крил Фаргот зарабатывает на любой торговле, которую только можно себе представить. Он настоящий гений.

— Так а здесь кто? — вмешался Граникус. — Куклы, рабы или воины для арены?

Торговец залез в свою учётную книжку.

— Сейчас посмотрим. Так-с, партия кукол высокого качества, для учителей и высшего педагогического состава Дома Вентар. Ровно двадцать особей.

— Двадцать человек? — воскликнул Келноз. — Они там ещё живы? Вы их вообще выводите для оправления естественных надобностей?

— Зачем же? — удивился бородач, — повозка спроектирована специальным образом, чтобы облегчить жизнь торговца. Каждый раб прикован к трубе, идущей вдоль стен. Несколько раз в сутки их прогоняют по кругу над клозетом и над пунктом раздачи пайка. Таким образом достигается тройной эффект: невольники разгоняют кровь по венам, что позволяет бороться с атрофией мышц и пролежнями. Также, мы на ходу избавляемся от экскрементов, и заодно снабжаем их пищей. Очень практично и удобно.

Слушая объяснения бородача, Артур думал о том, с каким удовольствием сломал бы ему шею. Эти работорговцы хуже зверей, если с такой лёгкостью рассуждают о страданиях ближних. Даже цинизм Покинутых мерк на их фоне. Не желая больше оставаться рядом с этим человеком, ибо желание прикончить его становилось всё сильнее, Артур развернулся и пошёл в направлении самого большого шатра в лагере. Кажется, там обитал тот самый Скупой Крил. Интересно будет посмотреть в его подлые глаза.

— Эй, Смилодон, — закричал отставший Граникус. — Да погоди ты. Опять строишь из себя недотрогу.

— Что тебе надо, Келноз? — не останавливаясь, спросил Артур. — Не припомню, чтобы мы прежде так долго общались.

Келноз догнал юношу.

— Дело в том, что я давно хотел сказать тебе кое-что, и как-то не получалось, — он на секунду замялся. — В общем, мне очень жаль, что так вышло с Азарусом. Не знаю почему, но я чувствую свою вину.

— Причём тут ты? — сухо спросил Артур. — Дик погиб от руки тёмного эльфа, когда мы в спешке отступали из Дан-Мира.

— Я не о том. Смерть это часть нашей жизни, и за неё я не стал бы извиняться.

— Тогда о чём ты говоришь?

— Да ладно тебе, — рявкнул, разозлившись, Граникус. — Хватит притворяться. Ну что ты за человек такой, даже извиниться перед тобой невозможно.

Замолчав, он пришел в себя через пару секунд и продолжил:

— Извини меня за то, как я поступил с вами. С тобой и Диком. Я разбил вашу дружбу, потому что не мог спокойно наблюдать за тем, что мне самому было недоступно.

Артур изумлённо покачал головой. Ни в одной вселенной Граникус просто не мог произнести этих слов. Но произнёс. Артур не знал, что ответить, и молчал. В этот момент Граникус, чьё лицо было пунцовым от стыда, тихо ненавидел себя. Громкие голоса, раздавшиеся из шатра главного работорговца, слегка разрядили обстановку.

Глава 9. Скупой Крил

Глава 9

Скупой Крил

«Не желай другим того, чего не желаешь себе. Если ты не хочешь быть рабом — не обращай никого в рабство. Будь честен с самим собой. Как не уживаются друг с другом тьма и свет, добро и зло, точно также и свобода не может существовать рядом с рабством. В тот день, когда ты станешь думать иначе, ты превратишься в раба собственной подлости»

«Амбивалентность», размышления Эуригены, неизвестного схоласта

Внутри находились люди, которые громко спорили между собой. Через секунду юноша выделил пару голосов, которые звучали чаще остальных. Первый принадлежал Спелуму Щерготусу, не так давно ставшему мастером-заседателем Дома Вентар. Ему отвечал глубокий грудной бас, на удивление приятный для слуха. Артур понял, что Дом Вентар активно торгуется с хозяином каравана, очевидно, с тем самым Крилом.

— А я говорю — это грабёж среди белого дня, — недовольно воскликнул Спелум. — Брать шестьдесят дублонов за одного альвара! Даже рабыни наслаждений стоят дешевле.

— Так то рабыни, — возразил торговец. Очевидно, ему было не впервой доказывать потенциальному клиенту свою точку зрения. — Чтобы заполучить рабыню, я не снаряжаю дорогостоящие экспедиции. Их не приходится конвоировать, ежесекундно опасаясь за качество товара. С рабынями наслаждений всё обстоит гораздо проще, мы разводим их в гаремах, словно кроликов. Чего нельзя сказать о первоклассных альварских воинах. Или вы думаете, что можно просто так пойти налегке в Эйдин-Рок, захватить по-быстрому имперский галеон и вернуться на континент, как ни в чем не бывало? По секрету скажу, я сам отвалил за каждого из них полновесную таракскую крону. А это почти тридцать дублонов. А перевозка, а пропитание бедолаг? Итого, чистая прибыль составляет чуть больше пяти дублонов с каждого.

— Ну зачем же так привирать, господин Крил? Думаете, я поверю, что вас могут побудить к действию суммы меньшие, чем пятьдесят процентов от себестоимости?

Крил рассмеялся:

— Всё-то вы знаете, мастер Спелум. И почём зря обижаете своего верного торговца. А ведь я, можно сказать, сама честность. Отдаю последнее, живу в тяготах и лишениях. Даже вес сбросил за последние полгода.

Покинутые внутри шатра прыснули от смеха.

— Чего смеётесь? — почти обиженно спросил Крил. — Совсем не верите мне что ли?

— Отчего же, — снова раздался голос Спелума. — Как мы можем не верить вам, господин Крил. Ведь вы само воплощение честности.

Очередной приступ хохота потряс шатёр. И громче всех смеялся Скупой Крил.

— Так и быть, уломали, черти окаянные, — отсмеявшись, кивнул торговец. — пятьдесят дублонов за каждого, и не дирлингом меньше.

— По рукам, — тут же согласился Токра. — Теперь могу смело утверждать, что иметь дело с гильдией «Фаргот и сыновья» — одно удовольствие.

— Да и вы, ребята не промах. Не желаете ли по чашечке кофе, так сказать, отметить наш договор?

— Кофе? Это та самая гадость, которую вы пьёте в своих Золотых Королевствах?

— Она самая.

— Ну уж нет. Спасибо за предложение, но мы лучше пойдём. До следующей встречи, господин Крил.

— Если доживу, обязательно встретимся, мастер Спелум.

Когда Щерготус и его домочадцы покидали шатёр, Артур вместе с Келнозом отошли за повозку, чтобы не попасться на глаза самоуверенному и не очень приятному мастеру Дома Вентар.

— Ты куда собрался? — прошипел Граникус, когда через минуту Артур направился ко входу.

— Хочу пообщаться с этим торговцем, — беспечно ответил юноша. — А ты лучше займись своими делами. Нечего тебе ходить за мной.

Таким образом наставив своего давнишнего неприятеля, Артур откинул полог из грубой ткани и вошёл внутрь. Граникус яростно дёрнулся и поспешил за ним. Едва Смилодон оказался в шатре, как по его чувствительному обонянию ударил незнакомый запах, сочетавший в себе острые, почти пряные запахи карамели и насыщенный аромат густого и сладкого молока. Рассмотрев внутреннее убранство шатра, Келноз присвистнул от восхищения.

— Ну ничего себе живут людишки!

В центре, на мягких звериных шкурах, сидел полный мужчина, в странной позе, при которой его ноги были скрещены, а носки покоились на бёдрах. То и дело он прихлёбывал из маленькой чашки неизвестную жидкость. Несколько густых тёмных капель сорвались с чашки и запачкали разложенный перед торговцем лист бумаги, испещрённый печатными символами. Крил чертыхнулся и отставил чашку в сторону. В попытках спасти документ, он пропустил появление гостей, чего нельзя было сказать о его охранниках. Три воина-мамелюка, стоявшие у входа, как единый слаженный механизм, выхватили клинки, напоминающие кривые кинжалы.

Крил, словно нехотя, оторвался от бумаги и окинул юношей пронзительным взглядом. Его коричневые глаза казались весьма умными, а загорелая до черна кожа выдавала в нём страстного любителя дальних путешествий. Сломанный нос, крупный подбородок и полные губы завершали портрет этого, безусловно, неординарного человека. Несмотря на излишнюю полноту, он казался довольно мужественным, и даже привлекательным.

— О! Снова гости, — добродушно воскликнул он и движением руки предложил студентам проходить внутрь.

Охранники вернули ятаганы в ножны и вновь застыли подобием каменных истуканов. Крил указал рукой на несколько шкур перед собой.

— Садитесь, молодые люди. Позволю себе высказать догадку — вы из Дома Шандикор?

Покинутые последовали предложению хозяина.

— А вы невероятно проницательны, — едко ответил Смилодон, очевидно имея желание оскорбить собеседника. — Видишь, Граникус, даже наши гости из внешнего мира разбираются в цветах Ордена.

Крил легко отреагировал на слова Артура. Он заразительно рассмеялся, обнажив белоснежные зубы, которые смотрелись на его загорелом лице весьма привлекательно. Но Токра не присоединились к веселью человека. Тогда Крил перестал смеяться и неожиданно серьёзно ответил.

— Конечно, ты прав, мальчик. Ваши зелёные плащи достаточно красноречивы. Значит и Тарчет здесь? Где же наш милый ворчун Хряк. Почему он до сих пор не навестил меня?

Усилием воли Артур подавил зарождавшуюся на лице улыбку.

— Учитель осматривает повозки, — ответил Келноз. — Ваши люди вызвались показать ему товары.

— Вот как? Надеюсь, он останется доволен увиденным. И как же зовут моих юных господ?

— Меня Келноз, а этого щегла можете называть просто придурком, — осклабился Граникус.

— Сам ты придурок, — взорвался Артур и тут же заставил себя успокоиться.

Крил примирительно поднял руки.

— Мальчики, прекращайте ругаться. Я понимаю, что в вашем возрасте кровь кипит, и хочется подраться. Но боюсь, это здорово повредит моим товарам. Итак, Келноз и…

— Артур Смилодон, — буркнул юноша.

— Какое чудное имя, — восхитился Крил. — Когда-то оно было символом, ведущим в бой тысячи рыжеволосых варваров. Эх, хорошее было времечко. Сколько денег тогда заработала моя гильдия, даже не подсчитать.

Артур искренне удивился. Неужели эти Фарготы ведут родословную ещё с тех незапамятных времён? Три тысячи лет — не каждая императорская династия в Саул Тай могла похвастаться таким древом.

— Итак, что же привело в мой шатёр двух горячих юношей? Неужели, вас не привлекли другие чудеса в моём лагере? Без ложной скромности могу заверить, что здесь можно отыскать весьма примечательные штучки.

— Любопытно! Вот значит, как вы называете тех несчастных, с которыми обошлись хуже, чем принято обращаться с животными.

В голосе юноши было столько гнева и негодования, что это не могло не вызвать у Крила всплеск интереса.

— Хм, кажется, ты действительно зол на меня. Могу я поинтересоваться, чем моя скромная персона вызвала такую реакцию?

Вместо Артура ответил Келноз.

— Кажется, он переживает за рабов, которых вы привезли на продажу.

Крил задумчиво покачал головой. Казалось, он прикидывает, стоит ли верить словам Граникуса, или это просто глупая шутка.

— Действительно, любопытно. Работорговля всегда занимала значительную долю в семье Фаргот. Оно и не удивительно. Люди рождаются в огромном количестве, с другой стороны, многие нуждаются в рабочих руках. Так что глупо было бы отказываться от этой статьи доходов. Опять же, кому-то нужны особые виды рабов, за которых готовы предложить в разы больше. Кион-Тократ как раз из таких избирательных покупателей. Вам не достаточно простого ширпотреба, который я мог бы в изобилии получить на любом базаре Альтаира или Ариф-Кангурана. Нет, Ордену нужен отборный материал — бойцы различных рас, юные девы, чьи прелести, так и не будут показаны супругу, поскольку у этих несчастных иной печальный конец…

— Достаточно, — оборвал купца побледневший Артур.

— Почему же? — с ехидцей спросил Крил. — Вот только что, например, я продал Дому Вентар почти семьдесят альваров. Эксклюзивный товар, и весьма недешёвый.

Граникус недоуменно изогнул бровь:

— Семьдесят альваров? Зачем им столько?

— Тебе, пожалуй, лучше знать. Ведь и остальные Дома приобрели эльфийское отродье. Кроме того, впервые за много лет вам понадобились исполины и огры. Один Ситас знает, чего мне стоило раздобыть этих опасных нелюдей.

Артур покачал головой. Целая когорта пленников-эльфов, плюс полуразумные твари, когда-то выступавшие на стороне Терфиады. Не иначе, в Кион-Тократ что-то затевается.

Граникуса осенило первым:

— Ну конечно же. Турнир Белой Цапли. С последнего прошло почти семь лет.

Артур с неудовольствием констатировал правоту своего извечного визави. А это значит, что уже через несколько месяцев произойдёт самое крупное состязание среди студентов Ордена.

— Ребята, не желаете ли промочить горло? — вдруг спохватился Крил, как будто в нём проснулся гостеприимный хозяин.

— В нашем распоряжении есть вина, напитки, молоко птарха. А может быть кофе? — на лице торговца возникла лукавая улыбка. — Ваш брат не очень-то жалует этот напиток, а как по мне — это лучшее, что придумали в мире.

Артур с опаской покосился на чашку в пухлой руке Фаргота.

— Ну, если только попробовать, — неуверенно произнёс юноша. Непривычный запах уже давно дразнил его нос.

— А я буду вино, — решился Граникус.

— Кальцог, — рявкнул торговец, — приготовь поднос с напитками для наших гостей. Бокал вина из моей коллекции и чашку горького кофе. И не забудь добавить молоко птарха.

Прошло несколько минут. Крил непринуждённо болтал с Покинутыми, то и дело изрекая шутки и смешные истории. А затем откуда-то появился лысый старик с подносом в руках. Как оказалось, шатёр имел несколько «комнат», разделённых лёгкими циновками. На подносе стояли бокал, наполненный тёмным вином, и две пиалы: одна для Артура, вторая для хозяина.

— Угощайтесь, друзья мои, — с улыбкой сказал Крил, принимая из рук Кальцога свою порцию.

Келноз осторожно взял бокал и пригубил. Артур также поднёс чашку ко рту и сделал большой глоток. Тёплая жидкость устремилась по горлу, оказавшись невероятно вкусной и вместе с тем непривычной.

— Ну как? — спросил толстяк, смотря в первую очередь на Смилодона.

— Великолепно, — не стал скрывать Артур.

На лице Крила отразилось недоверие:

— Что, правда? Неужели нравится? Твои сородичи не выносят даже запаха кофе, а уж попробовав, так и вовсе плюются. Ты не шутишь, мальчик?

— Да нет же. Мне действительно понравилось.

Крил удивлённо покачал головой. Воистину, каждый день может удивить тебя, — подумал он. Внезапно взгляд торговца упал на пояс юноши, на котором висели ножны с кинжалом. Рукоять Шершня отливала благородным оттенком, не вызывая сомнений в стоимости оружия.

— Что это у тебя? Судя по набалдашнику, пситронийская дага? Будь добр, покажи сам клинок.

Перстни на пухлых пальчиках заиграли в свете лампад, когда руки купца алчно затряслись от предвкушения. Артур с гордостью кивнул. Смысла скрывать клинок он не видел, поэтому с лёгким сердцем достал его из потёртых ножен.

— Ба! — вскричал Крил. — Так и знал. Чёрный адамант. Не думал, что ученикам или студентам Кион-Тократ доступно такое оружие. К тому же, судя по рунам, это древний клинок времён правления Ауритеса Крегадра, одного из пситронийских императоров. Учитывая древнее происхождение клинка и материал, думаю, его цена на аукционе составит от… тысячи дублонов.

— Меня это не интересует. Я не собираюсь продавать Шершень, ведь он напоминает мне о тех днях, когда я был гораздо счастливее, чем сейчас.

Купец брезгливо скривился:

— Ты говоришь так, словно прожил уже полжизни.

Келноз рассмеялся:

— Прямо в точку. Он всегда такой. Любит напустить на себя важности, как будто он лучше остальных. Так и хочется иногда проучить его, чтобы не задирал нос.

Артур надменно посмотрел на Граникуса, а потом вдруг осознал, как нелепо это выглядит. И уже через секунду позволил улыбке появиться на лице.

— Хорошо, сынок, — промычал купец, прихлёбывая из пиалы. — Вернёмся к нашим баранам. Так и быть, только ради тебя и вопреки здравому смыслу, я готов заплатить тебе за ножик тысячу двести дублонов, и точка. Подумай только о такой куче денег.

Артур флегматично пожал плечами.

— Зачем мне ваши деньги? Я живу в мире, где они не имеют никакой ценности.

Крил разочарованно вздохнул. Уж очень ему приглянулся кинжал Покинутого, и он уже мысленно примерял его к своей парадной мантии.

— Ну нет, так нет, — смирился торговец, понимая, что у него не осталось рычагов давления.

Внезапно охранники снова лязгнули ятаганами, и Артур обернулся ко входу.

— Ты посмотри, — хриплый голос Тарчета всколыхнул воздух, а сам он вошел внутрь, принеся с собой морозец и запахи конского навоза. — Я отправил их осмотреть лагерь, а они, хитренькие, шмыг — и в тёпленькое. Хорошие же студенты теперь пошли, нечего сказать.

Крил вскочил на ноги и подбежал к Покинутому.

— Малициус, давненько не виделись, старый ты дурак.

— Два года прошло, скупердяй. А ты, кажется, стал ещё толще. Растёшь, как на дрожжах. Не подумывал о диете? Или о тренировках? Уж я бы за пару месяцев сделал из тебя мускулистого атлета.

Артур удивлённо покачал головой. Отношения между Хряком и Скупым Крилом очевидно были не самыми деловыми. Такой теплоты в голосе Малициуса студенты никогда раньше не слышали.

— Кидай кости, дружище, — предложил купец, возвращаясь к своей, ещё не остывшей, пиале.

— Чем это ты угостил моих парней? — с подозрением покосился на студентов учитель. — Келноз, ты сюда работать прибыл, а не вино хлестать. А ты, Смилодон, какого Ситаса там цедишь?

Крил весело улыбнулся.

— Да брось ты. Я угостил его превосходным напитком, который только в вашей маленькой клоаке, по какой-то странной причуде богов, не вызывает должного почтения.

— Кофе? — изумился Тарчет. — Смилодон, серьёзно? Ты можешь пить эту гадость? Выплюни, пока не отравился.

Юноша демонстративно сделал один глоток, и Тарчет позеленел лицом. Студент точно рехнулся, решил учитель.

— Да брось ты, — усмехнулся Крил. — И сядь уже, в конце концов. Не люблю разговаривать с теми, кто находится выше меня.

Тарчет не стал спорить. Удобно устроившись на шкуре неизвестного зверя, он, наконец, перешёл к деловым переговорам.

— Я осмотрел товары, — начал он, — и доволен их качеством. Хотя к куклам имеются некоторые претензии. Тебе не кажется, что их можно было содержать в лучших условиях? Прямо сейчас я не дал бы их осушить даже презренным гонусам.

— Что за бред ты несешь? — возмутился Крил. — Все молоденькие девушки, юные и красивые. Подбирал их специально, зная вашу вампирскую породу: если пьёте чью-то кровь, то только высшего сорта. Вам остаётся их только отмыть, покормить пару неделек и готово! Лучший товар во всём Эрегионе.

Артур зло сощурился. Этот разговор начинал его бесить.

— Кстати, сколько ты просишь за альваров? — словно невзначай спросил Тарчет.

Крил ответил с невозмутимым лицом:

— Шестьдесят пять дублонов.

— Что? Ты совсем ополоумел, старый скряга, — главный учитель вышел из себя, в момент растеряв всё добродушие. — Я готов заплатить… максимум, тридцать пять за каждого воина.

— Но, Тарчет, послушай, это же не конструктивный разговор. Ты сам должен понимать…

Учитель отрицательно покачал головой.

— Ничего не понимаю, и понимать не желаю, Крил. И прошу тебя, не стоит заводить свою волынку: «потратился на доставку, на провиант, на то и на это». Кто-кто, а я знаю, что ты дерёшь с Ордена по-чёрному.

Торговец расхохотался, и так заразительно, что Тарчет тут же присоединился к его смеху.

— И кто из нас больший скряга? — сквозь слёзы промычал Крил. — Ладно, так и быть, Малициус. Я предложу тебе минимальную цену, при которой моя выгода будет такой мизерной, что и не стоило тащиться в ваше, всеми богами забытое, ущелье. Сорок три дублона. Доволен, Хряк?

Тарчет просиял.

— Отлично. Так бы всегда, и цены бы тебе не было. А вот насчёт Хряка ты зря. Я же не называю тебя пузатым ишаком.

— Это надо отметить, — кивнул торговец и опять рявкнул во весь голос. — Кальцог, где угощение для гостей?

Из потаённых глубин шатра появился лысый Кальцог с золотым подносом. На этот раз на нём стоял кувшин из голубого стекла и несколько стаканов.

— Сок из плодов дракона, — объявил старик, ставя поднос возле Покинутых.

— Угощайтесь, друзья, — весело кивнул Крил. — Попробуйте это чудо. Здесь в ваших горах растут только колючие ёлки и можжевельник. Витамины, наверное, только с кровью поглощаете.

— Не драматизируй, — ответил Тарчет. — Всё, чего нам не хватает, мы покупаем у тебя.

— И то верно, — согласился купец. — И скажу откровенно, торговля с Кион-Тократ сделала меня одним из самых богатых людей на юге. Хочу выпить за вас, ведь вы, Токра, стали моей золотоносной курицей.

— А я слышал, твоя гильдия преуспевала задолго до наших плодотворных отношений. Кстати, что за кусок бумаги ты постоянно вертишь в руках?

Крил Фаргот загадочно улыбнулся.

— Всего лишь газета. Вести Белокаменного Града.

— Твоя хитрая физиономия сейчас выглядит особенно подозрительно, — заметил учитель. — Только не говори мне, что ты ещё и газету начал издавать?

Крил отмахнулся.

— Ну что ты! У меня и так дел по горло, хотя бы с торговлей разобраться. Газета принадлежит моему сыну. Он запустил печатное производство пару месяцев назад.

— Солидное предприятие, — поцокал языком Тарчет. — Если не секрет, у кого приобрели патент на технологию?

— У дварфов. Клан «Три Колеса», слышал о таком? Теперь приходится выплачивать им тридцать процентов от прибыли. Но это ничего, дело-то развивается.

— Не удивлюсь, если твоё семейство через десяток лет станет контролировать весь бизнес в Королевствах.

— Скажешь тоже. В этом мире много акул, ты даже не представляешь себе. К тому же, сейчас стало сложнее, чем раньше.

— Где твой оптимизм? — удивился Тарчет. — Прямо не узнаю тебя.

— Ха, — выдохнул Крил, — в наше суровое время на одном оптимизме далеко не уедешь. Уже сейчас калиф Морс изменил условия торговли — увеличил налоги, а затем ввёл обязательную десятину для отчисления в пользу Чёрной Церкви. А что будет дальше, никому неизвестно. Когда Тураном правил Джалун, дядя Морса Велантиса, вести дела было намного легче, хотя и беспорядков было неизмеримо больше. К тому же, прямо сейчас Морс, да благословит Саранаг его бессмертную душу, собирается издать указ о всеобщем призыве в армию. И как ты думаешь, на какие средства она будет содержатся?

Малициус удивлённо распахнул глаза.

— Объясни мне одну вещь, Крил. Почему законы одного королевства так сильно влияют на твой бизнес?

— Одно королевство, говоришь? — громко рассмеялся торговец. — Ну, братец, ты совсем отстал от жизни.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты правда ничего не слышал о союзе трёх величайших королевств? Хотя, всё может быть. Это нам, торговцам, уже сейчас заметно, что правители Огненного Города, Альтаира и Белого Крондора действуют совместно. Решения, которые они принимают, почти идентичны. Остальные королевства не в счёт.

— В чём это проявляется?

— Все просто. Я не могу воспользоваться теневыми схемами для отмывания налогов. Законы существующего триумвирата грозят мне отрубанием конечностей и усечением головы за малейшую провинность. Таким образом, наша гильдия платит невероятные суммы, чтобы действовать в легальном поле. И если говорить начистоту, торговля с Кион-Тократ очень сильно помогает мне удержаться на плаву в это непростое время. Кто поверит, что такой человек, как я, рискнёт сунуться в логово Тенебриса. Вот почему, торгуя с вами, я могу не беспокоиться о налогах.

— Твоя правда, — согласился Тарчет, а потом вспомнил о времени. — Пожалуй, нам пора, Крил. Рад был увидеться, но впереди долгий путь. Желаю тебе всех благ.

Гильдмастер торгового дома «Фаргот и сыновья» поднялся со шкур, и Покинутые последовали его примеру. Крил крепко сжал руку Малициуса, кивнул обоим студентам, и Токра вышли наружу. Холодный ветер тут же начал трепать их волосы и одежду, а морозец радостно накинулся на кожу.

— Вот и ладненько. Смилодон, Граникус, поспешим, — Тарчет зябко поёжился. — Найдите мне остальных, а я пока расплачусь с людьми Скупого Крила.

Глава 10. Турнир Белой Цапли

Глава 10

Турнир Белой Цапли

«Фундаментальная значимость турнира Белой Цапли для Ордена Кион-Тократ очевидна невооружённым глазом. В отличие от состязаний года, экзаменов или поединков, Турнир призван продемонстрировать всем братьям их силу и превосходство над Пищей. Герои, отличившиеся на Турнире — Сыновья Войны, Осушители и Варлорды — есть тот символ могущества Ордена, на который будут равняться все его ученики и студенты»

Утерянные записки Кровавого Рогула

С момента знакомства Артура с Крилом Фарготом прошло четыре месяца. Всё это время приготовления к турниру велись полным ходом. В двух лигах от озера в центре долины разместился внушительный амфитеатр, который был построен задолго до Смутных Времён Гарата, в период становления Ордена. С тех пор его не единожды переделывали, достраивали и расширяли. В центре находилась арена — песчаный овал, окружённый монолитной стеной. Высота стены достигала шести метров. Каменные трибуны, заполненные скамейками, располагались выше стен таким образом, чтобы каждый участок арены был виден со всех сторон. Именно отсюда ученики и учителя наблюдали за всеми сражениями, разворачивающимися на сцене одновременно или по очереди. Покинутые с более высоким статусом следили за перипетиями турнира из отдельной ложи, несравненно более комфортной, чем трибуны. Мягкие кресла с подлокотниками вместо грубых скамеек, точка обзора, чуть вынесенная над ареной, и другие детали делали пребывание в ложе во время турнира весьма приятным.

К противоположным сторонам арены примыкали два здания. В первом располагались бараки, в которых студенты ждали своего выхода на арену. Во втором содержались в клетках их противники, собранные со всего мира на потеху Покинутым. На предстоящий турнир были заявлены эльфы, люди и огры. Также ходили слухи, что Мазадорг заполучил парочку исполинов. Эта информация вызывала у многих студентов азарт, граничащий со страхом. Даже Токра опасались почти неуязвимых исполинов, известных также как тролли.

Чем меньше времени оставалось до назначенного дня, тем сильнее бурлила Цитадель Молний. В предвкушении турнира Покинутые впали в грандиозное возбуждение, которое многим не давало спать по ночам. Артур, как и прочие, ощутил на себе всю нервозность атмосферы, захватившей Орден. Даже его перепалки с Келнозом и другими студентами остались в прошлом. Каждый нашёл для себя занятия, связанные с подготовкой.

А день турнира, тем временем, незаметно приблизился.

***

С раннего утра Артура находился на озере, стараясь успокоить нервы и сбалансировать потоки тау в тонком контуре. Сначала он искупался, чтобы освежить тело, а затем долго лежал на траве, наблюдая за белыми барашками облаков. Они медленно уплывали на восток, гипнотизируя разум и убаюкивая страхи. Очнувшись, Артур понял, что до открытия турнира Белой Цапли осталось меньше двух часов. Он резво вскочил на ноги и бросился к амфитеатру короткой дорогой, через бурелом и валежник, рискуя распороть плоть до кости.

Выбежав к трибунам арены, юноша услышал знакомый голос:

— Куда-то спешишь, Смилодон? Не беспокойся, без тебя не начнётся.

Обернувшись, Артур увидел Саймона — одного из мальчишек, с которыми он враждовал с младших классов. Промолчав, Артур пошёл в сторону бараков ожидания, но Саймон не отставал.

— В чём дело? Считаешь выше своего достоинства разговаривать с товарищами?

— Ты мне не товарищ! — ответил юноша. Сегодня он был не в том настроении, чтобы дружелюбно болтать с тем, кто всегда помогал Келнозу в его издевательствах.

— Даже обидно, — рассмеялся Саймон, — А ведь когда-то ты спас меня от смерти. Помнишь случай с плегазом? Разве после такого мы не должны быть лучшими друзьями?

— Поздновато вспомнил.

— Значит мне не удастся договориться с тобой о взаимопомощи на турнире?

Артур опешил. Предложение Саймона было верхом наглости. Ещё нелепее оно прозвучало бы только от Келноза. Но тот был слишком горд для подобного. Странно. Почему вообще Саймон предложил такое? Неужели они с Граникусом поссорились, или это очередная ловушка? Впрочем, какая разница. Артура не особо волновали склоки в лагере врагов.

— Забудь, — коротко ответил Смилодон, и лицо Саймона перекосилось от злобы.

— Не больно и хотелось! — крикнул он в спину уходящему Токра. — Не такой уж ты и крутой! Все твои успехи оказались возможны только благодаря славе твоего наставника.

— Что тебе известно о мастере Агно? — зарычал Артур, резко останавливаясь и сжимая кулаки.

Саймон усмехнулся.

— То же, что и всем. Твой наставник всегда был воином до мозга костей. И только в одном ему не повезло — его воспитанник оказался тюхтей, которого не пожелает себе ни один учитель. Даже твой дружок, Азарус, понял это, перед тем, как отбросил копыта. Хотя и он был таким же дурачком.

Артур заскрежетал зубами, снедаемый яростью.

— Закрой свой грязный рот. Не смей оскорблять того, кто умер вместо тебя. Дик Азарус погиб в Дан-Мире, потому что принял бой у Голубых Ворот. А где в это время был ты? Небось, подстёгивал своего шварка, надеясь спрятаться в Лабиринте?

Саймон сощурил глаза и принял угрожающую стойку:

— На что ты намекаешь? Ты посмел назвать меня трусом?

— Ты сам всё сказал.

— Вот как? — задохнулся студент, — Ты ответишь за свои слова.

Артур равнодушно пожал плечами. Он не верил, что Саймон решится в одиночку напасть на него. Но проверить это было не суждено. Суровый учительский голос заставил обоих студентов вздрогнуть от неожиданности:

— Хватит тут лясы точить! Совсем обнаглели, глупые мальчишки. Живо отправляйтесь к остальным. Не то так отделаю кнутом, что сами себя не узнаете. Живо, я сказал.

Не рискуя спорить с учителем, молодые воины отправились в бараки, где Уставом было предписано дожидаться начала турнира. Малициус проводил обоих насмешливым взглядом.

***

На трибунах не было свободного места. Все Токра Ордена старше десяти лет присутствовали здесь, за исключением тех, кто не смог прилететь в альма-матер по различным причинам. На сравнительно небольшом клочке земли собралось свыше двух тысяч Покинутых, уже предвкушающих грандиозное зрелище, которое можно было увидеть лишь один раз в семь лет.

Ещё около трёх сотен Токра, в возрасте от шестнадцати до двадцати трёх лет, находились в бараках, настраивая себя и приводя своё оружие в порядок. Правила турнира не ограничивали соискателей в оружии. Позволялось выбрать любое по своим предпочтениям и вкусам. Артур подобрал в оружейной две мамелюкские сабли, напоминающие клинкеры, но более изогнутые. Они были чуть тяжелее, но это не должно было стать проблемой. Многие студенты также воспользовались случаем порыскать в оружейных подвалах. Некоторые из них обвешались лентами с метательными ножами, а другие заготовили заранее мешочки с мелкой стеклянной пылью, чтобы при необходимости повредить глаза соперников. Артур же не стал ничего придумывать, добавив к саблям только свой Шершень.

За полтора часа до начала Смилодон лежал на скамейке, пытаясь поспать среди возбуждённых сверх всякой меры студентов. Весёлый галдёж и чужое бахвальство сильно мешали, но он мужественно держался, стараясь абстрагироваться. Внезапно шум затих, и Артур приподнял голову, чтобы выяснить, что случилось. В помещение вошёл чернокожий гигант и, раздвигая молодняк широкими плечами, направился прямиком к Смилодону.

— Иди за мной, — велел он, и юноша безропотно подчинился.

— Что случилось, мастер Осирис? — спросил он, когда они перешли в соседнюю комнату.

— Хочу поговорить с тобой.

— О чём? — Артур с недоумением посмотрел на мастера.

— Послушай меня, дитя. Лорд Ахарис хочет, чтобы ты постарался сегодня. И не просто постарался, а победил. Последним, кто получал ранг Варлорда в Доме Шандикор был твой наставник, а с тех пор прошло уже больше, чем девяносто лет.

Артур сощурился:

— Я не понимаю вас, мастер Осирис. Что значит постарался? Если вы думаете, что я войду на арену и начну резать пленных рабов, то вы ошибаетесь. Предупреждаю сразу.

— Хватит нести чушь, дерзкий мальчишка, — заревел великан. — Ты обучался у лучшего сына Дома Шандикор. В тебя было вложено много усилий. И теперь ты просто не можешь отступить!

— Если вы так считаете, — пожал плечами Артур.

— Это не я считаю, — взгляд Осириса стал проникновенно ласковым, — так считает наш господин — лорд Ахарис. И лучше тебе его не разочаровывать. Затми своего наставника, докажи, что не он один достоин называться Свирепым. И для этого ты обязан заслужить ранг Варлорда.

Юноша вспыхнул, словно огонь. На его щеках проступили красные пятна, а на шее начала пульсировать вена.

— Не сравнивайте меня с ним. Я его ненавижу его, как и всех вас!

— Что же так? — картинно удивился Осирис. — Разве не ты любил Серканиса больше жизни? Или твоя эмпатия значит так же мало, как и чувства других сыновей Ордена?

— Меня обманывали, — прошептал Артур, сглатывая слюну.

— Нас всех обманывали, мальчик. Не думай, что тебя одного.

— Возможно, — кивнул юноша. — Но это в прошлом. Больше я не позволю себя обмануть.

Осирис довольно улыбнулся и похлопал Артура по плечу.

— Ты станешь достойным сыном Дома Шандикор. Мы с лордом Ахарисом верим в тебя. Но помни, что твой проигрыш сегодня даже не рассматривается.

— Мне всё равно, — безучастно ответил воин. — Я могу вернуться в бараки?

— Конечно, малыш.

Артура передёрнуло от фамильярности Осириса. Только один человек раньше называл его так. Но это было давно, слишком давно и неправда.

***

— Ты говорил с ним?

Осирис удобно развалился в ложе над ареной, по правую руку от Зерата. Чуть поодаль сидели мастера Дома Шандикор, остальные ещё дальше, так что никто не мог подслушать их разговор.

— Полчаса назад.

— И? — Зерат нетерпеливо дёрнул плечом.

— Всё отлично, даже превосходно. Твой план, как всегда, сработал на славу. Мальчишка ненавидит Серканиса и всё, что с ним связано. Теперь, когда Смилодон отбросил прошлое, он необратимо изменится и станет тем, кто нужен Чадам Малкори. Утратит слезливую сентиментальность, оборвёт все чувственные нити, связывающие его со смертными, но в то же время останется послушной игрушкой в наших руках. Ты всё верно рассчитал, мой господин.

Зерат зашёлся каркающим смехом.

— Будет тебе, Осирис. Ещё рано расслабляться. В любой момент Губитель может выкинуть фортель, к которому мы будем не готовы. Не нужно считать его послушной марионеткой. Мы должны быть наготове ежесекундно.

— Кажется, я понимаю, о чём ты, — подумав, кивнул Осирис. — Я разговаривал с ним, и Смилодон ясно дал понять, что ему плевать на первое место и на твоё желание видеть его в ранге Варлорда.

Зерат пожал плечами.

— Ничего особенного. Я даже не удивлён.

— Ты так легко реагируешь, — удивился Осирис, — Нам крайне важно, чтобы это случилось. Без абсолютной победы на турнире Артур не сможет попасть в Айбэш-Зу. А ты сам говорил, что мальчику пора осваивать управление альгеанами.

— Не беспокойся. Хочет он того или нет, у него нет шансов проиграть.

— Мне бы твоя уверенность, Зерат. Да, мальчишка стал жёстче и гораздо сильнее. Но он всё ещё не способен убить врага по нашему приказу. Чтобы это случилось, ему нужна особенная мотивация. Не думаю, что он станет сражаться за победу в полную силу.

— А хочешь пари? — предложил глава Дома. — Добавим интереса в это соревнование.

— Твои условия? — оживился мастер.

— Двести дублонов, один к одному.

— Согласен. Боюсь только, не видать тебе этих денег. К сожалению, Смилодон не станет первым. Не в этот раз.

— Вот и посмотрим, — таинственным голосом ответил Зерат.

В этот момент запели медные трубы, возвещая начало. Покинутые на трибунах радостно закричали, в сладостном предвкушении хлеба и зрелищ прильнув к впереди сидящим. С первым звуком труб по трибунам начали разносить закуски и вино.

— Это будет интересное зрелище, — констатировал Осирис, а затем всецело обратил внимание на арену.

***

Широкие двери бараков распахнулись, и помещение оказалось в одно мгновение залито ярким солнечным светом. Рокот и шум докатились до студентов извне, возвещая о начале турнира Белой Цапли.

— Выходите, — приказал смотритель бараков, хмурый учитель из Мазадорга. — И станьте сегодня самими дьяволами, — лицо смотрителя осветилось внезапной улыбкой.

Юные воины, по большому счёту ещё мальчишки, устремились бурным потоком наружу. Каждому из них не терпелось скорее оказаться на арене, чей каменистый песок наверняка обагрится вскоре кровью своих и чужих.

Первым, что бросалось в глаза, были разноцветные флаги, реющие на высоких флагштоках вокруг арены. На них были изображены символы трёх Домов — изумрудный дракон, рогатая собака и снежный барс. Лишь трёхглазый змей, пугающий символ Дома Магикор, отсутствовал на флагах, поскольку турнир проводился исключительно среди Военных Домов. Что, впрочем, не мешало чародеям с удовольствием наблюдать за перипетиями турнирных баталий.

Правила турнира были заложены много веков назад, на протяжении которых практически не изменились. Соискателям предстояло пройти через три тура. В первом туре зрители должны были увидеть всеобщую сечь с превосходящими силами врага. Под врагами, естественно, подразумевались эльфы и люди. Второй тур — парные поединки между студентами. Но изюминкой турнира был последний тур, в котором обычно появлялись более опасные противники. Каждый раз это были разные существа, но в этом году, судя по множеству слухов, закрывать турнир предстояло ограм и троллям. По результатам каждого тура участникам начислялись баллы, исходя из которых в конце определяли тройку победителей.

Артур горько усмехнулся. Он не знал, как проявит себя на турнире, но точно понимал, что не станет убивать до тех пор, пока его жизни не будет угрожать опасность. Первое место или тридцать второе — это для него ничего не значило. И только одно угнетало юношу — он понимал, что слишком слаб, чтобы избежать участия в этом представлении. Также слаб, как и любимый прежде наставник, смирившийся с моралью Кион-Тократ.

В следующую секунду внимание участников и зрителей привлёк металлический скрип лебёдок. На другой стороне арены начала подниматься решётка, позади которой в темноте скрывалось множество врагов. Гул на трибунах усилился. Артур разобрал голоса учителей, подбадривающих своих юных воспитанников. Артур презрительно усмехнулся.

«Как дети малые, кричат всякие глупости», — с издёвкой подумал он.

А затем из глубины загона показались они…

Нет, не измождённые и жалкие. Напротив! Сильные и готовые к борьбе насмерть. Вооружённые мечами и копьями. Два крупных отряда, в каждом свыше двух сотен солдат.

«Токра не опускаются до сражения с обессилевшими противниками», — мелькнула безжизненная мысль.

Стройные эльфы, чьи лица светились нечеловеческой красотой, и люди, менее зрелищные, но такие же решительные. Общая численность их объединенной армии приближалась к пяти сотням, против трёх сотен Покинутых. Какой-нибудь глупец наверняка бы сразу отдал предпочтение более крупному отряду, и непременно ошибся бы. Реальность была неумолима: каждый из Токра стоил пяти воинов, если не больше.

Впрочем, у людей и эльфов был некоторый шанс, весьма эфемерный, но оставляющий надежду. Единственным недостатком Токра была узкая специализация. За годы обучения из них сделали воинов-одиночек, которые мало знали о военном ремесле. Построения, боевые порядки, взаимодействие с членами отряда — всё это было им недоступно, да и не нужно, по сути. Кион-Тократ воспитывал неуязвимых убийц, а не солдат. В этом, пожалуй, был единственный шанс на победу для их противников.

Медные трубы исторгли пронзительный вой, и всё закрутилось. Покинутые бросились в атаку хаотичной массой, не держа строй, без каких-либо элементов тактики. Артура захватило волной и понесло вместе с остальными. Навстречу Покинутым выступил отряд людей. По их снаряжению и характерным шрамам на лице Артур безошибочно определил в них мамелюков из Турана.

Мамелюки всегда отличались упорством и кровожадностью. Их для того и выводили, чтобы они ценой своих жизней защищали интересы калифов. Сейчас у них не было калифа, но взамен им дали чистую ненависть, тоже неплохой мотиватор для живых существ. Со стороны мамелюков лязгнули ятаганы, и Покинутые врезались в них, словно мифические джаггернауты Ичиро[1]. Они были гораздо быстрее своих противников, с легкостью уходя от их ударов или блокируя своими.

Во время столкновения Келноз находился в первых рядах. И он был безжалостен, как его и учили. Огромный паладор в руках Граникуса рассекал воздух, пробивая встречные удары людей, как будто они наносились не крепкими воинами, а детьми. Головы, руки и ноги, просто куски тел разлетались по всем сторонам. Кровь внезапно потекла по арене.

Оборона людей была разбита вдребезги. Они смешались с Токра, и уже не имели ни малейшего шанса. На Артура выбежал молодой парень, чуть старше его самого. Рот мамелюка исказился в гримасе ужаса и ненависти. Смилодон без труда увернулся от удара, просто сделав шаг в сторону. Он не собирался наносить ответный удар, но это было уже не обязательно. Воин попытался опять атаковать Покинутого, размахивая мечом, будто дубиной. И упал. Артур рассмотрел в спине мамелюка короткий метательный нож.

Смилодон обернулся и увидел Саймона. Последний стоял в нескольких метрах от него и ехидно улыбался. Юноша понял, Саймон убил человека только для того, чтобы украсть «добычу» из рук Смилодона. Он даже не подозревал, что Артур не желал несчастному такого исхода.

— Ах ты тварь, — вскипел юноша и бросился к мерзавцу, но не добежал до него.

Впереди возник очередной противник — усатый воин, с мощной грудной клеткой, на которую едва налезла кольчуга. Он молча бросился на врага, держа в руках сабли, как две капли воды похожие на оружие самого Смилодона.

Артур присел и встретил усача мощным ударом в живот. Сила, вложенная в кулак, была такова, что человек отлетел назад и врезался всем телом в студента из Дома Вентар. Покинутый упал на землю, но тут же вскочил, и Артур поразился ярости, которая вспыхнула в его взгляде. То безусловно был лик Охотника, полный неподдельного безумия Аканти. В один миг участь усатого мамелюка была решена. Паладор вспорол его тело от паха до ключиц, словно тряпичную куклу, не взирая на защиту кольчуги. От зрелища вывалившихся потрохов Смилодона едва не стошнило. Устойчивый привкус железа появился во рту. Между тем вентарец оскалился в какой-то неестественной улыбке и с ещё большей кровожадностью включился в побоище.

В этот момент Смилодона накрыло. Его сознание наполнилось ужасом, сродни тому, что он испытал в Змеином Храме. Впервые Артур стал свидетелем подобной бойни, учинённой его собратьями во славу Кион-Тократ. Покинутый увидел себя словно воочию, стоявшего рядом с ними, по одну сторону баррикад. И он был таким же, как они. Юноша захотел умереть…

[1] Джаггернауты Ичиро — клан воинов-берсерков, созданный для борьбы с чудовищами и монстрами (в том числе, и с вампирами). О джаггернаутах среди обывателей Саул Тай известно ещё меньше, чем о Кион-Тократ.

Глава 11. Азгалук

Глава 11

Азгалук

«Азгалуки или Стражи Тьмы относятся к категории низших боевых демонов. Согласно легендам, были созданы в бессчётном количестве архидемонами Круга Безумия с одной целью — защищать внешние границы падших миров от вторжения извне. Любимая пища азгалуков — благодать ангелов Возвышения. Уровень интеллекта — не ниже тридцати баллов по шкале Гронволла Мозгоправа, что, безусловно, разительно отличает их от диких зверей Туманики, несмотря на звероподобный вид»

«Ужасы Димрона»[1], древняя редакция

— Ну всё! — с печалью в голосе заявил Осирис. — Ты проиграл, Зерат. Кажется, мальчик сломался и уже никого не сможет одолеть сегодня. Надо выводить его из соревнования. К Ситасу баллы и первое место. Важнее, чтобы он уцелел.

— Не говори глупости, Осирис, — досадливо отмахнулся глава Шандикора. — Всё только начинается.

Осирис насторожился. Он знал, что Безликий не станет болтать без причины. Внимательный взгляд на лорда не принёс результата. Маска скрывала следы любых эмоций. Что же он припрятал в рукаве? Не иначе козырного туза.

Между тем действия на арене разворачивались стремительно. Кровавые сцены, полные первобытной жестокости, сменялись в калейдоскопическом порядке. Соискатели турнирного приза почти полностью перебили туранских мамелюков и сразу же наткнулись на преграду, состоявшую из более опасных противников.

Альвары!

Они стояли плотными рядами, плечом к плечу. Сомкнутые копья и мечи угрожающе сверкали под палящим солнцем. Это были воины, привыкшие к долгим изнурительным сражениям. Морские волки Эйдин-Рок, умевшие сражаться не только в океане, но и на суше. Триста сорок четвертый императорский батальон, захваченный врасплох корсарами Мерсейского Архипелага. Судьба альваров была не завидной, пираты не стали их убивать, но продали в рабство гильдии Фаргота.

Токра с разбега налетели на эльфов и тут же отхлынули обратно. Впервые с начала турнира среди Покинутых появились тяжело раненые. Альвары оказались грозными противниками. Умело прикрывая друг друга щитами, они сдержали волну Покинутых, что само по себе было невероятным подвигом.

Граникус, по-прежнему находясь в первых рядах сражения, зарычал словно дикий зверь. Ему невмоготу было любое отступление. Прокричав боевой клич Дома Шандикор, он бросился на приступ фаланги. Рубанул со всей силы по копьям и нырнул под щиты эльфов, не беспокоясь о коротких мечах. Казалось, вот-вот его наколют на копья словно бабочку. Но этого не случилось! Размашистым поперечным ударом паладора Келноз разорвал фронтальную цепь противников и вклинился в самую гущу. В ту же секунду его путь стал отмечен брызгами крови и кусками плоти, которые как и прежде разлетались во все стороны. Даже альвары не могли совладать с монстром в человеческом обличии. Воодушевлённые примером Келноза, студенты ударили вновь. Волна Покинутых накатила на фалангу, и построение развалилось.

Артур стоял в одиночестве, в стороне от происходящей резни, с белым лицом и потухшим взглядом. На фоне побоища он резко выделялся, бросаясь в глаза зрителей. Многие уже поглядывали на него с недоумением. Что происходит? — думали некоторые из них. — И это тот самый студент, которого называют лучшим в Ордене? Парочка мастеров из Шандикора и главы Домов повернулись к Зерату в поисках ответа, но тот был непроницаем как скала.

— И всё-таки я был прав, — угрюмо констатировал Осирис. — Надо что-то предпринять, пока не стало поздно. Давай отзовём его, Зерат. Посмотри на магистров, кажется они всерьёз разозлились. Ещё немного, и все поймут, что Смилодон отличается от них…

Зерат резким взмахом ладони прервал излияния помощника. Его жест красноречиво приказывал Осирису заткнуться. Чернокожий Токра обиженно отвернулся.

И тут произошло невероятное. То самое чудо, которого столь терпеливо ждал верховный глава. Группа эльфов, стоявшая чуть позади остальных, очевидно прикрывала одного из них. Это был старый маг, который, находясь под защитой своих соратников, готовил ответный удар. Вспышка яркого света ослепила его охрану и всех сражающихся поблизости.

— Магия Призыва! — изумлённо прошептал Садомиус, вскакивая с кресла.

Повторная вспышка явила в Физический Аспект нечто, отчего многие растерялись. А некоторые из студентов испуганно попятились. Все были шокированы, но только не лорд Ахарис. Его губы под маской дрогнули в лёгкой улыбке, выражающей полное удовлетворение. Всё шло по намеченному сценарию. как и было задумано.

— Азгалук? — не поверил своим глазам магистр Кицум. — Страж Тьмы? Какого Ситаса здесь происходит?

Пока чародей предавался удивлению, действия на арене начали стремительно разворачиваться…

Артур стоял неподвижно. Всё происходящее казалось ему одним бесконечным кошмаром. Когда из вспышки пронзающего света появилось чудовище, он почти не удивился. Это создание являлось настолько сюрреалистичным, что легко вписывалось в парадигму безумного сна. И даже, когда оно целиком проглотило мага, призвавшего демона в мир, Артур не очнулся и не пришёл в себя. К сожалению…

Оно походило на огромного шестилапого крокодила-мутанта. Если, конечно, вы можете представить себе крокодила, закованного в непроницаемую пластинчатую броню кроваво-красного цвета. Длинный, почти змеиный, хвост заканчивался шипастой погремушкой, издающей нервирующий противника шум. Мощное тело переходило в жуткую пасть, заполненную парой сотней игл, заменяющих чудовищу зубы. Под тяжёлыми складками кожистых век суетливо бегали глазные яблоки, аж в количестве трёх штук. И в довершение, по всему телу топорщились роговые наросты, придавая ему вид ощетинившегося дикобраза. Размеры чудовища также впечатляли. Самый крупный из шварков был, наверное, раза в два меньше этого монстра.

— Азгалук! — донеслось из ложи магистров. — Убейте его! — Артур узнал голос Осириса.

Пока воины соображали, монстр, чуждый этому миру, развернулся и всей массой своей туши налетел на Покинутых и эльфов. После такой встречи тела двоих студентов и их недавних противников превратились в нечто плоское и неаппетитное. Смертные, конечно, могли призвать его, но контролировать Стража Тьмы было не в их власти. А значит на пощаду не рассчитывал никто, ни эльфы, ни Токра. Однако, зная заранее о появлении азгалука, альвары сумели успешно воспользоваться внезапностью момента и нанесли многим врагам тяжелые или смертельные раны. Понадобилось несколько секунд, чтобы Покинутые справились с замешательством и сбросили оцепенение.

Келноз устремился к чудовищу с мечом наперевес. В его глазах горело холодное пламя, а на лице простиралась улыбка, которой он даже не осознавал. Граникус просто чувствовал, что хочет сразиться с этой тварью, и больше ничего не имело значения. На бегу он разрубил надвое заступившего ему дорогу альвара, затем проткнул другого и, не теряя времени, взлетел на спину азгалука, будто на крутую горку. Демон завертелся на месте, издавая при этом жуткий, леденящий рёв. Келноз не сумел удержаться на спине чудовища и сорвался вниз. Тяжёлая туша едва не размазала его по земле, и только чудом студент успел откатиться в сторону, уходя из-под удара.

Покинутые отпрянули к трибунам. Никто из участников не решался повторить атаку. Эльфы держались с противоположной стороны, а сам демон находился в центре, яростно нахлёстывая себя бронированным хвостом и взметая в воздух тучи песка. Шум демонической погремушки больно бил по ушам зрителей, но даже он не смог перекрыть рёв мастера Осириса:

— Смилодон, — разгневанный голос ворвался в сознание юноши, словно шквальный ветер. — Очнись уже, мальчишка. Прикончи этого переростка, пока я не надрал тебе задницу…

Магистры с недовольными минами обернулись к Осирису, но он проигнорировал ледяной укор их древних глаз. Конечно, он не должен был вмешиваться, однако как ещё привести этого мальчишку в чувство.

— Успокойся, Осирис, — невозмутимо произнёс Зерат, — Я не проиграю тебе в нашем маленьком споре.

— Не поверишь, — проворчал мастер, — я буду этому счастлив.

Гневная тирада Осириса действительно помогла. Именно его голос вернул Артура в реальность из того, замутнённого ужасом, мира, в котором он пребывал в качестве наблюдателя. Смилодон снова стал самим собой, и на этот раз у него не возникло никаких морально-этических проблем с предстоящим действием. Готовый встретить врага в честном бою, Покинутый сделал шаг вперёд, и на лице у него появилась та самая улыбка, которая секундами ранее обезображивала лицо Граникуса. Оскал зверя, вступившего в поединок.

Обхватив пальцами рукояти сабель, которые всё еще покоились в ножнах, Артур вытащил их резким движением. Все сомнения и страх исчезли, сменившись собранностью и жгучим желанием одолеть врага. Перед ним был противник, сильнее любого, кого он встречал прежде, и злее тысячи разъярённых драугов.

Два невероятных прыжка перенесли Артура к голове демона. Оскаленная пасть азгалука источала отнюдь не благовония. Между первой и второй сотней зубов-игл Покинутый рассмотрел остатки растерзанной плоти эльфийского чародея. Три мутных глаза свирепо уставились на дерзкого юнца, а в следующий миг азгалук издал вой, закладывающий уши, и обрушил свою милую мордашку на арену. Туда, где секундой ранее стоял Смилодон.

Покинутый отпрыгнул в сторону с нечеловеческой грацией, а затем ударил саблями с четвёртой позиции Дэкера по брюху демона. Мощная спаренная атака лишь высекла искры из костяного панциря. Следующий ход был за демоном, который нанёс удар своим ужасным хвостом. И снова Артур ушёл от него, вовремя бросившись на землю, когда чудовищная палица с шипами пронеслась над головой. Зрители своими криками выразили восторг и одобрение.

Краем глаза Артур увидел приближающегося к нему Келноза.

— Я прикрою тебя, — крикнул Граникус. — Взбирайся на голову. Здесь внизу ты не найдёшь у него уязвимых точек.

Артур слабо улыбнулся. Хороший совет, подери Шарака — залезть и главное удержаться на монстре, который может раздавить тебя одной лапой, да ещё и вертится, словно дикая егоза. Проще сказать, чем сделать. Но Смилодон знал, что Граникус прав. Если они хотят победить это чудовище, у него нет выбора.

В очередной раз увернувшись от грозного хвоста, Артур вскочил на него, хватаясь руками за толстое основание. Почувствовав тяжесть на себе, демон начал бросаться рывками из стороны в сторону, в попытках сбросить наглеца. И Покинутые, и эльфы отпрянули от обезумевшего монстра, прижимаясь к стенам арены. Кое-как Артур сумел удержаться на панцире, ухватившись за длинные шиповидные наросты.

— Держись, Смилодон, — снова крикнул Келноз. — Я отвлеку его на себя. Надеюсь, он забудет о твоём присутствии.

И действительно, Граникус начал носиться по арене, словно сумасшедший, сбежавший из лечебницы. При этом он периодически выкрикивал в адрес азгалука что-то грубое и крайне оскорбительное. Поначалу чудовище не обращало на него внимания, по-прежнему кружась вокруг себя. Но это длилось недолго. В какой-то момент демон услышал слова Граникуса и отреагировал, что убедительно доказывало — чудовище способно понимать человеческую речь. Старания Келноза увенчались успехом, когда азгалук устремился к нему со всех шести ног. Граникус едва увернулся от лобового столкновения и, обогнув демона, бросился бежать к магистерской ложе.

В этот момент азгалук действительно забыл о надоедливой букашке, ползущей по его спине. Убегающий человечек раззадорил хищный нрав демона, и он не мог отказать себе в удовольствии преследовать добычу. Это сильно помогло Артуру, который, наконец, смог более уверенно держаться на монстре, не опасаясь, что следующее мгновение станет последним.

Непрестанно бормоча проклятия, Смилодон полз вперёд. Медленно и неотвратимо, как сама смерть, которой без разницы кого забирать — слабое или сильное существо. Покинутый осторожно цеплялся за костяные гребни, стараясь не порезаться, ведь некоторые из них были остры словно хороший кухонный нож. Когда демон развернулся, инерция едва не сорвала юношу вниз, где мелькали чешуйчатые лапы толщиной в колоду. Каждая из них, вооруженная кривыми когтями, могла растерзать за секунду бронированного рыцаря верхом на коне.

Артур, а вместе с ним и зрители, шумно выдохнул воздух и судорожно ухватился за гребень. Восстановив равновесие, он двинулся вперёд, держа курс на два рогообразных отростка на черепе. Юноше показалось, что прошла целая вечность, пока он добрался до цели, но, на самом деле, не больше пятнадцати секунд. Ухватившись за рог, Покинутый внимательно изучил голову противника. Она была такой же неприступной, как и всё тело. Тогда Артур обратил внимание на точку, находившуюся чуть ниже затылка. Броня в этом месте выглядела светлее обычного. И Смилодон, отбросив сомнения, воткнул оба клинка под череп чудовища. Это не понравилось азгалуку, и он встал на задние лапы, упираясь хвостом в землю. Враз чудовище достигло планки в десять метров, что значительно превышало высоту стены, возведенной вокруг арены. От этого зрители сразу же почувствовали себя неуютно. Жуткий вой заставил их сердца сжаться в унисон.

Увидев перед собой отвратительное белесое брюхо, Келноз понял, что более удобного случая не представится. Пока чудовище ревело от боли, а Смилодон повис на нём, держась за рога, Граникус дважды полоснул по костистому брюху. Острый паладор, словно бритва, раскроил внешние ткани, но наткнулся на более твёрдую оболочку. Под броней демона, похоже, скрывалась ещё одна.

Яростно задрожав, азгалук рухнул вниз всем телом, стараясь прихлопнуть надоедливую букашку. Келноз ждал этого. В последний момент он бросился в сторону, но перед этим успел воткнуть свой паладор в землю, рукоятью вниз, лезвием к небу. Раздался металлический скрежет от пробиваемых пластин брони. Демон самостоятельно насадил себя на длинный клинок, который пробил его броню и разрубил внутренние органы. Жестокая боль поразила маленький мозг азгалука, впервые за многие тысячелетия жизни.

Артур опять начал действовать. Его сабли погружались в затылок раз за разом, расширяя и увеличивая кровавую дыру. Ещё немного, и он доберётся до центра жизненных сил. Так и случилось. Перед смертью азгалук почувствовал неминуемое и, преодолевая боль, совершил кувырок всем телом, как это делают крокодилы, отрывая куски мяса от еще живой жертвы. Артур едва избежал гибели, в последний момент прыжком уйдя в сторону.

Приземлившись на ноги и руки, словно дикий кот, Смилодон метнул Шершень, и тот удачно пронзил глаз чудовища. Брызнула сукровица, и глазная жидкость обильно пролилась на песок. От полученных увечий и боли демон как-будто обезумел. Эти маленькие существа, эти слабые насекомые, подобных которым он когда-то уничтожал сотнями, сейчас довели его до высшей степени ужаса. Куда бы он ни бросался, что бы ни делал, они поджидали его и, словно каратели, наносили болезненные удары.

Смилодон неосознанно зашипел, на долю секунды сроднившись со Зверем в своей душе. Когда азгалук, уже не такой проворный и быстрый как раньше, повернулся к нему хвостом, юноша легко вспрыгнул к нему на спину и за пару секунд пробежал вдоль хребта. Остановившись у дыры, в которой всё еще торчали сабли, Токра рывком выдернул их и с яростью, потрясшей его самого, вогнал обратно, налегая всем телом. Клинки с натугой поддались, и в лицо рассвирепевшего студента брызнул ручей мутной жидкости, напоминающей гной.

Азгалук слабо засипел. Его мощное тело закачалось, кривые лапы внезапно ослабели, и он рухнул, как подкошенный. Словно воинственный полубог, Артур стоял на его поверженном теле, а его грудная клетка раздувалась подобно кузнечным мехам. Зрители с восторгом смотрели на юношу, сохраняя тишину, в которой Артур слышал только собственное дыхание и частый стук сердца. А затем, словно океанский прибой, волной нахлынули сотни приветственных возгласов. Токра спешили выразить Смилодону своё восхищение.

Артур обратил взгляд на ложу магистров и увидел там довольные лица. Один из магистров заметил устремлённый взгляд студента и широко ему улыбнулся. Затем, нагнувшись к другому, начал с жаром что-то ему доказывать.

Рывком выдернув сабли из черепа мёртвого азгалука, Артур спрыгнул с его шеи на песок. Здесь его поджидал Келноз, держа Шершень за край лезвия.

— Держи свою дагу, — Покинутый протянул клинок хозяину. — Хороший был бросок, даже мне понравилось.

Артур с благодарностью кивнул и хотел принять оружие, но вдруг передумал.

— Забирай себе, если нравится.

— Что? — Келноз начал закипать. — С чего бы такой подарок, Смилодон? Не ты ли недавно отказался продать его торговцу за баснословные деньги?

Артур кивнул.

— Продавать отказался. А подарить совсем не против! Клинок действительно хорош, но, как я уже говорил, он связан с днями и событиями, которые когда-то имели для меня значение. Не хочу вдаваться в подробности, но я больше не могу позволить себе жить тем временем. И если какие-либо принципы не мешают тебе принять от меня подарок, то забирай.

— Не говори глупостей, — зло прошипел Граникус, — принципы есть только у тебя. Хорошо, я приму его. Но знай, что это ничего не меняет. Для меня ты как был надменным выскочкой, так им и остался.

Артур устало повёл плечами.

— Твоё право. Я не собираюсь залазить к тебе в голову и в чем-то переубеждать. Да и вообще, уже слишком поздно, чтобы менять друг о друге сложившееся мнение. Возможно, твоя ненависть ко мне была самым искренним чувством, которое присутствовало в моей жизни.

Изумив Граникуса этим откровением, Артур развернулся и под звуки аплодисментов отправился в бараки. Ему срочно требовалось смыть с себя мерзкую, смердящую кровь демона.

Граникус остался стоять на месте, с изумлением рассматривая кинжал в своей руке. В эту секунду он внезапно почувствовал, как древнее лезвие коснулось его невидимым ментальным щупальцем и установило прочную связь. Напившись крови Стража Тьмы, клинок выкованный пситронийскими дагонами по заказу клана Сафи-Дуран-Урэ[2], очнулся от тысячелетнего сна.

***

С гибелью азгалука был объявлен временный перерыв, чтобы участники могли привести себя в порядок. Уцелевших эльфов отвели обратно, но участь их оставалась печальной. Не сегодня, так завтра им суждено было погибнуть на малых аренах Ордена.

Во время перерыва магистры со своими помощниками усиленно подсчитывали баллы, причитающиеся студентам. Сами цифры должны были огласить после турнира. А пока чародеи увлеченно шуршали бумагами, Осирис легонько толкнул Зерата в плечо.

— Хватит пихаться, — раздался из-под маски недовольный голос. — Я знаю, что тебе не терпится задать вопросы. Но неужели это не может подождать?

— Не может, — огрызнулся мастер.

Лорд Ахарис громко вздохнул.

— Ладно, что у тебя там?

— Пару дней назад я ждал тебя в твоих апартаментах и от скуки рассматривал бумажки на твоём столе. И знаешь, что я увидел?

— Это риторический вопрос? Или ты ждешь ответа?

— Прекрати свои насмешки. Я обнаружил один интересный свиток, который, судя по каракулям, был свитком Призыва и не кого-нибудь, а Стража Тьмы.

— Неужели? — усмехнулся глава Шандикора. — Какого только барахла не найдёшь у меня в комнате, если покопаться. И что же?

— Хватит уже. Просто ответь, это ты стоишь за недавним представлением? Появление азгалука твоих рук дело?

Зерат резко взмахнул рукой и прошипел:

— Говори тише. Помни, где мы находимся!

Осирис усмехнулся. Наконец Зерата проняло.

— И всё же? Будь добр, посвяти меня в свою тайну.

Зерат сурово покачал головой. Тогда Осирис продолжил атаку:

— В том свитке была метка Стража, которая позволила вызвать его в материальный Аспект Саул Тай?

— Ладно-ладно, — Зерат поднял руки, признавая своё поражение. — Ты стал очень наблюдательным, Осирис. Да, у меня действительно был такой свиток. Я получил его в счёт кое-каких долгов от одного чародея. Этого азгалука поймали и пометили вскоре после Смутных Времен, и он прождал своего выхода в мир почти двенадцать тысяч лет, что безусловно не сказалось благотворно на его характере.

— Значит, я прав? Это ты устроил этот спектакль? И каким образом, стесняюсь спросить?

— Всё очень просто. Я заказал у Крила чародея, способного справиться с ритуальной магией. И он отлично отработал свою цену. За несколько часов до турнира я встретился с магом и сумел уговорить его, предложив единственный шанс на спасение. Как и ожидалось, Смилодон не стал убивать тех, кого в своей наивности считает невинными, но от битвы с могучим Стражем не смог отказаться. Ведь такова сущность Губителя, сокрытая в нём.

— И теперь ты рассчитываешь, что баллы, набранные им на битве с азгалуком, превысят результаты остальных? А как же Граникус? Мне кажется, что он пока лидирует?

— Возможно. И это неплохо. По крайней мере, наш спор сохраняет интригу.

— А ведь верно, — улыбнулся Осирис, вспоминая о ставке. — Но ты ведь больше ничего не приготовил?

— Как знать, как знать, — в голосе Безликого прозвучала насмешка.

[1] Ужасы Димрона — книга заклинаний, весьма популярная среди магов всех школ. В основном содержит подробное описание защитных двеомеров, таких как Щиты, Барьеры и Пологи. Кроме того, в связи с указанной тематикой, описывает некоторые методы практической демонологии. Древняя редакция данной книги стоит особняком и, согласно отчётам библиотекарей Архива Кондакора, полностью уничтожена в настоящее время.

[2] Сафи-Дуран-Урэ — клан Тёмных Змей, отколовшийся от Шаал-Дуран по воле Предателя.

Глава 12. Финал

Глава 12

Финал

«Пилозубы, они же огры. Представлены в трёх видах: пустынные, пещерные и лесные. Своё название получили благодаря острым клыкам, способным перекусить деревянную трость. Отличаются огромным ростом — от двух с половиной до трёх метров. Каждая конечность заканчивается четырьмя пальцами. Интеллект согласно шкале Гронволла Мозгоправа достигает 28 баллов, что делает их самой отсталой расой в Саул Тай. Средняя продолжительность жизни — 50 лет.

Исполины, они же тролли. Представимы двумя видами: белые (или ледяные) и чёрные. Рост достигает четырёх — четырёх с половиной метров, характер агрессивный и крайне жестокий. Вооружены огромными когтями на руках, которыми с успехом пользуются как на охоте, так и в междоусобных сражениях за право «покрыть самку». Интеллект — 30 баллов. Средняя продолжительность жизни — 90 лет»

Записки Садоя Дидро[1], глава 4, описание отсталых рас Саул Тай

Артур долго приводил себя в порядок. Одежда и оружие студента были покрыты ядовитой кровью азгалука, которая могла разъесть даже металл, не говоря уже о коже. Куртку пришлось выбросить, а вместо Шершня подобрать более простой клинок, обладающий необходимыми характеристиками.

Турнир был возобновлён после тяжёлого удара гонга, вернув зрителей на трибуны, а студентов на арену. К этому моменту все трупы были убраны, а кровавые пятна присыпаны белым песком. Увидев, что тело поверженного демона также пропало, Артур искренне удивился. Он не мог представить, как обслуга арены сумела так быстро избавиться от чудовищной туши.

Наверное, они воспользовались магией, подумал Смилодон и не ошибся. Чародеи Магикора отправили демона туда же, откуда он и явился.

Участники выстроились напротив ложи, в которой с комфортом расположились магистры и мастера. Кицум Ванакис поднялся с кресла и сделал шаг вперёд. Он выглядел младше Артура, но что-то в глазах магистра отличало его от обычного подростка. Окинув студентов насмешливым взглядом, он с пафосом изрёк:

— Сыновья мои, я глубоко удовлетворён вашими успехами и уровнем подготовки. Ваша сила бесспорна. Вы несёте в себе неистовую искру Ордена, которой всегда опасались наши враги. Сразив легионы людей и альваров, вы доказали, что Кион-Тократ по-прежнему силён, как и в далёком славном прошлом. Так пусть же следующий этап турнира выявит победителей, и мы воздадим им все полагающиеся почести.

Слова магистра вызвали шквал одобрительных возгласов на трибунах, и турнир продолжился.

Студенты хорошо знали, что от них требуется. За считанные минуты они разбились на пары и выстроились друг напротив друга по всей площади амфитеатра. Противником Смилодона оказался студент старшего курса Дома Мазадорг. Он также, как и Артур, был вооружён двумя саблями и, судя по ироничной ухмылке и небрежной позе, хорошо ими владел. Кажется, его звали Натаном.

Раздался очередной удар гонга. Ещё не успели стихнуть его раскаты, как воины сшиблись друг с другом в жестоком танце. Лязг оружия заложил уши.

Артур воспользовался правым финтом, чтобы обмануть противника, а затем поменял стойку, сразу же превратившись в доминатора. Даже зная о способностях представителя Шандикора, студент Мазадорга явно не ожидал от него такой филигранной атаки. Под мощным и наглым наступлением он растерялся и потерял инициативу. Когда Артур совершил серию фронтальных выпадов, его визави ушёл в глухую защиту и прозевал внезапный переход Смилодона к нему за спину. Удар эфесом в затылок отправил более опытного Натана в песок. Пытаясь подняться, он обнаружил не слишком приятный сюрприз — один клинок противника смотрел ему в лицо, а второй упирался в грудь.

Действия Покинутого были столь безупречны, что трибуны не могли не откликнуться аплодисментами. Хотя, возможно, они аплодировали кому-то другому, ведь прямо сейчас на арене сражались десятки Токра, стараясь взобраться по турнирной лестнице выше своих соперников.

Артур спрятал оружие и отошёл в сторону. Натан из Мазадорга поднялся из песка и пыли и, с горящим от стыда лицом, направился к баракам. Через минуту ещё один Токра одержал вверх, а затем ещё один, и ещё…

Турнир продолжался.

Своего противника Граникус также одолел почти без труда. Это был юркий и ловкий студент из Дома Вентар, который хотел покончить с Келнозом одним стремительным выпадом. Каково же было его изумление, когда он понял, что огромный Граникус ничуть не уступает ему в скорости, и даже превосходит. Отрубив обе ноги вентарца, Келноз на секунду замер, с удовольствием рассматривая его корчащееся тело. После чего отошел в сторону, чтобы не мешать подоспевшей медицинской бригаде.

— Он действительно хорош, — заметил Осирис, — и с этим надо считаться.

Зерат пожал плечами.

— Чем больше достойных сыновей выходит из Дома Шандикор, тем лучше.

Чернокожий мастер продолжил свою мысль:

— Однако надо признать, что его жажда победы в изрядной степени подогревается его неприязнью к Смилодону. Что было бы, если бы у него забрали эту неприязнь? Остался бы он таким же целеустремлённым?

— А ты, братец, как я погляжу, метишь в философы? С каких пор тебя волнуют тонкие душевные переживания учеников и студентов?

Осирис обиделся:

— Зерат, кажется, ты принимаешь меня за тугодума, не способного анализировать имеющуюся информацию.

— Ладно, признаю, это было слишком грубо — рассмеялся лорд. — Прости за это. Но и ты постарайся понять, не слишком привычно слышать от своей правой руки, отличающейся силой и дерзкими поступками, рассуждений на тему важности тёмных эмоций для личностного роста и достижения высоких результатов.

Осирис фыркнул.

— Действительно, что это со мной. Ладно, хочешь от меня чего-то более приземлённого? Пожалуйста. Допустим, Смилодон победит. Допустим, его отправят на обучение к варлокам в Айбэш-Зу. Тебя не беспокоит, что…

— Я понял, — оборвал его лорд Ахарис. — Нет, не беспокоит. Никто из них не догадается, что между тем самым младенцем без признаков тау, которого они забраковали пятнадцать лет назад, и победителем турнира Белой Цапли есть прямая взаимосвязь. Скорее метеорит упадёт мне на голову, чем это произойдёт.

— Звучит обнадёживающе, — язвительно ответил мастер. — В любом случае, кто бы ни победил, Граникус или Смилодон, сегодня случится то, чего не было со времен Агно Свирепого. Дом Шандикор займёт первое место на турнире Белой Цапли, и тем самым реабилитируется за последние бездарные годы.

— Ты весьма суров к своим домочадцам. Пожалуйста, будь чуточку снисходительнее.

— Постараюсь, но не обещаю, — кивнул Осирис.

В этот момент последняя из пар закончила свой поединок, и магистр Кицум призвал зрителей к вниманию.

— Поговорим позже, — шепнул лорд Ахарис и всецело обратил взгляд на арену.

***

Солнце перевалило далеко за полдень, когда магистр Кицум объявил начало третьего тура. От первоначального числа студентов осталось меньше половины. Впереди у них было последнее, по замыслу, наиболее сложное испытание.

Студенты стояли неплотной рассредоточенной группой, лицом к вратам, из которых вот-вот должно было исторгнуться устрашающее войско, порождённых Терфиадой существ. Артур замер, стараясь освободить сознание. Его мысли противились воле, пытаясь снова затянуть разум юноши в отчаяние, но, кажется, Смилодон, наконец, научился держать их в узде. Потом он отпустит свои страхи переживания, когда отгремит последняя битва, но сейчас обязан быть стойким и хладнокровным.

Ворота внезапно затрещали, как будто с обратной стороны к ним приложился таран. Удары начали повторяться с пугающей ритмичностью. По дубовой доске, обшитой металлическими пластинами, пробежала трещина, между которой появился острый шип булавы. И судя по его размеру, это была не просто булава, а настоящая гигантская палица. Вскоре Артур смог в этом убедиться.

Зрители, не скрывая своей радости, громко закричали, когда ворота, наконец, не выдержали яростного напора и с грохотом рухнули в песок. В тот же миг на арену выбежала группа уродливых созданий. Они передвигались неуклюжей походкой, подволакивая ноги и тряся зверообразными головами. Внешний вид противников вызвал у юноши не столько ужас, сколько отвращение. Примерно две дюжины массивных монстров, ростом под три метра каждый, которые размахивали тяжелыми палицами, словно те были невесомыми тростинками.

Артур с первого взгляда узнал в них пилозубов, более известных цивилизованному миру как огры. Тысячелетия минули с тех пор, как эти мерзкие создания обитали по всему материку и за его пределами, но в настоящее время их осталось совсем немного, да и те скрывались в наиболее глухих местах Саул Тай, до которых цивилизация ещё не успела добраться. Грязно-белая толстая кожа, покрытая редкой шерстью, сделала бы честь и носорогу. По цвету кожи Артур отнёс их к пещерному подвиду, который обычно обитал в горах, промышляя охотой и разбоем. Объёмные животы, прикрытые снизу неким подобием повязки, кривые косолапые ноги и безобразные лица с приплюснутыми носами. Несмотря на свои неуклюжие тела и крошечные мозги, пилозубы, несомненно, являлись грозными противниками, благодаря огромной физической силе, которая превосходила даже легендарную силу Покинутых. Удар палицы в руках такого чудовища мог переломать все кости в человеческом теле или разнести в щепы крупное дерево.

Некоторые студенты не справились с эмоциями и переменились в лице, когда пилозубы набросились на них, рыча и завывая, словно дикие звери. За несколько секунд арена покрылась язвами безумных побоищ, в которых не было видно ни победителей, ни побеждённых.

Артур в этом смысле отличался от своих собратьев. Увидев врагов, он скорее успокоился, нежели начал паниковать. Когда земля под ним затряслась под тяжестью огра, юноша бросился в сторону, на долю секунды опередив вражескую палицу. Участок арены, на котором Токра стоял мгновением ранее, окрысился рваной бороздой, напоминающей свежевыкопанную могилу. Следующий удар пилозуба Артур принял на скрещенные сабли и возблагодарил Ситаса, что они выдержали. Однако удар был так силён, что юношу приподняло в воздух и отбросило назад. Рухнув на песок, Смилодон почувствовал резкую боль в плече. С раздражением он обнаружил, что рукав куртки оторвался напрочь, а кожа на предплечье лопнула, запачкав одежду кровью.

Смилодон легко вскочил на ноги, чувствуя, что его накрывает пеленой бешенства. Пилозуб отшатнулся от своего малорослого противника, когда тот разбежался и подпрыгнул к его уродливому лицу. Незаметным движением Токра отрубил волосатое ухо, а затем переместился за спину пилозуба. Техника Тау сделала его движения стремительными, почти неразличимыми для неподготовленного глаза. Острые клинки вспороли толстую шкуру огра чуть в стороне от позвоночного столба, и, когда тот, рыча от боли, обернулся к Покинутому, тут же получил ещё два ужасных удара — в область шеи и под самое сердце. Тёмная кровь толчками хлынула из глубоких ран, и пилозуб зашатался. Он был оглушен, испуган и не мог осознать своим скудным интеллектом, каким образом этот тщедушный человечишка так быстро и легко сумел его прикончить. Жизнь покидала огромное тело с той же скоростью, что и кровь вытекала из его ран.

Артур застыл с перекошенным от безумия лицом, на мгновение отрешившись от окружающего мира. Он не увидел, как пал его противник, скованный вечным сном. Но когда взгляд воина прояснился, он стал свидетелем смертельного действа, которое невозможно увидеть ни в одном из амфитеатров. Арена предстала перед ним, как огромный гнойник с копошащимися в нём отвратительными белыми червями. Покинутые группами по пять-шесть и более воинов наседали на обезумевших огров. А те вращали своими палицами, порой отбрасывая Токра словно мелких букашек, но чаще — безрезультатно. Тем ни менее, потери среди студентов значительно выросли по сравнению с предыдущими этапами турнира. Кровь Токра уже обильно текла по арене, но и от огров осталось не больше трети.

Внезапно гул на трибунах возрос, поднявшись до критической точки. Артур инстинктивно обернулся и увидел, как из расколотых вдребезги ворот под солнечные лучи выходит великан воистину ужасающих размеров. Его облик был столь невероятен, что Артур даже опешил. Нельзя сказать, что он впервые видел это существо. Чародей Френе не единожды показывал иллюстрации, дающие представление о каждой из рас Саул Тай. Да и сам Артур любил захаживать в библиотеку в свободное время. Но картинка в книге, даже самая красочная, не в силах передать весь тот ужас, который олицетворяли собой чёрные тролли. Ростом свыше четырёх метров, они возвышались над ограми, будто над низкорослыми карликами, а рядом с Покинутыми или людьми смотрелись противоестественно. Каждая нога, напоминающая колонну, заканчивалась тремя когтями спереди и одним на пятке. Блестящая угольная кожа напоминала чёрные адамантовые доспехи.

Отдельного внимания заслуживало лицо исполина. Оно напоминало жуткую карикатурную маску, лишённую признаков пола и возраста. Огромные складки кожи свисали со щёк и подбородка, круглые глазищи были налиты кровью, словно у взбешенного быка. Уши коротко обрублены, а плоский нос напоминает гладкую выпуклость в центре лица. Промежность исполина была закрыта набедренной повязкой, сшитой целиком из кожи чёрного буйвола. Из оружия у него была только железная цепь, намотанная на длинные лоснящиеся руки. Имеющиеся от природы опасные когти сейчас были коротко обрезаны.

— Какого Ситаса, — прошептал Смилодон, — зачем они выпустили этого монстра?

Великан, между тем, потоптался у ворот, оглядел арену бессмысленным взглядом и, тяжело ступая, направился к Токра. А те, сцепившись с остатками банды огров, пока ещё ничего не замечали. Шаги исполина потрясли амфитеатр, больно отдавшись в ушах. Смилодон с сомнением осмотрел свои сабли. На фоне приближающегося гиганта они вдруг показались ему хрупкими и бесполезными. Как можно противостоять этому порождению Терфиады с таким жалким оружием в руках? Артур тяжело вздохнул и, уже привычно, отбросил сомнения. Когда ещё доведется схватится с таким экземпляром? Дважды Смилодон огибал скопления Токра, прежде чем добрался до своей цели.

«С чего же начать?» — подумал воин, выискивая слабые места у противника.

Пока он предавался размышлениям, из глотки тролля вырвался крик, в котором отчётливо слышались гнев и раздражение. Артур не особенно удивился, когда увидел над головой исполина светлую макушку Граникуса. Тот внезапно оказался на плечах тролля, крепко сцепив коленями толстую шею, а сам, тем временем, вовсю орудовал кинжалом. По груди и плечам чёрного великана покатились тяжёлые капли крови. Артур бросился на помощь Келнозу и проскочил между ног тролля, нанеся два скользящих удара в попытке перерезать сухожилия. Бесполезно. Кожа исполина оказалась куда прочнее, чем у его собратьев-пилозубов. От встречи с саблями на ней остались лишь едва заметные рубцы.

Как и ожидалось, тролль всё-таки ухватил Келноза своей пятернёй, сорвал с шеи, словно надоедливое насекомое, и отбросил далеко в сторону. Токра с глухим ударом упал на землю, отчего многих передернуло. После такого Граникус наверняка не обойдётся одними ушибами, пара-тройка сломанных костей была ему обеспечена.

Освободившись от лишнего груза, исполин взмахнул цепью и захлестнул ею Артура. Жуткая сила стиснула его рёбра, не давая дышать. Одним рывком цепи тролль притянул Покинутого к себе и занёс над ним титанический кулак. У Покинутого не осталось сомнений — если он не придумает что-угодно прямо сейчас, сию секунду, то уже в следующую секунду станет мертвецом. Самым настоящим мертвецким мертвецом, мертвее не бывает…

Увы, от прозрения идей в голове не прибавилось. Спасло юношу кое-что другое — выучка и отменные рефлексы. Когда кулак тролля упал вниз, Артур в долю секунды почувствовал, что цепь ослабла, и бросился кувырком между ног великана. При этом он вонзил одну из сабель в его пах, как будто догадавшись, что в такой позиции это единственное уязвимое место. Клинок проткнул набедренную повязку и с некоторой натугой вонзился в плоть. В этот ответственный момент оружие подвело Смилодона, обломавшись почти у самой рукоятки. Очевидно, недавний удар огриной палицы не прошёл без следа.

— Подери Шарака, — выругался Артур, чувствуя себя безоружным с единственной саблей.

Чуть запоздалая реакция исполина испытала барабанные перепонки Смилодона на прочность. На глаза тролля навернулись крупные слёзы, а затем уже в его бессвязных воплях появилась жгучая злоба. Он буквально воспылал жаждой мести к своему маленькому, но такому коварному и вёрткому противнику. Тролль рывком выдернул из-под себя цепь, но его ждало разочарование. Смилодон уже выпутался из оков и кружил вокруг, выжидая время для следующей атаки.

Келноз и Артур ударили одновременно, с двух сторон. Граникус фантастическим прыжком взлетел на грудь исполина и косым движением паладора нанёс мощный удар. Такой пируэт развалил бы на части даже быка. Но, увы, не тролля. Великан отделался лишь кровоточащей раной на груди, как будто действительно был в адамантовых доспехах. Артуру удалось и того меньше: лёгкая сабля соскользнула по лоснящейся коже, оставив на ней только царапину.

Видимо, удача была на стороне исполина. Когда Граникус отскочил от его груди и оказался на песке, он потерял внимательность. Тролль пинком отправил его в длительный полёт, как будто он ничего не весил. Зрители громко выдохнули, наблюдая, как студент пролетел двадцать метров и, не первый уже раз, грохнулся оземь. Тролль решил действовать методично, расправляясь с врагами по одному. Не обращая внимания на Артура, он направился к потрясённому Граникусу, чтобы добить его окончательно. На пути великана встало несколько Токра. Он взмахнул цепью и разметал всю группу будто стаю безродных собак. Распластанный Келноз медленно приходил в себя, когда исполинская тень полностью накрыла его. Лицо студента было окровавлено, несколько рёбер сломаны, а все тело представляло собой сплошной кровоподтёк. Но всё-таки он был жив.

Чёрный тролль ощерился злорадной ухмылкой, от которой у обычного человека случился бы обморок. Протянув руку к Токра, он ухватил его за ногу и поднял на уровень глаз. К Граникусу вернулось сознание, и он понял, что висит вниз головой. Юноша потянулся к ножнам, в которых ещё недавно находился подарок Артура, но не сейчас. Очевидно, Шершень выпал, когда великан встряхнул его за ногу. На лице Покинутого отразилось разочарование. Тролль снова ощерился зубастой пастью и обдал Покинутого волной смрада и зловония.

— Ты бы попробовал как-нибудь почистить зубы, уродец, — пробормотал Келноз, стараясь не потерять сознание.

Очевидно, исполин понял смысл его слов, поскольку внезапно заревел и поднял Граникуса ещё выше, собираясь с размаха припечатать его об землю.

Чтобы спасти жизнь главного недруга своей юности, Артур должен был действовать быстро и эффективно. Но что он мог противопоставить этому чудовищу? Тролль казался почти неуязвимым. Взгляд Покинутого упал вниз, где он увидел тяжёлую секиру с двумя боевыми лезвиями. Очевидно, её потерял один из студентов Дома Мазадорг, многие из которых предпочитали этот вид оружия всем прочим. Артур действовал спонтанно. Схватив секиру и краем сознания отметив, что она достаточно тяжела для задуманного, Смилодон размахнулся и совершил великолепный бросок, в который вложил всю свою силу. Вращаясь, словно серебренный диск, секира в одно мгновение пролетела разделяющее их пространство и с эдаким сочным звуком врубилась в черепную коробку тролля, чуть повыше виска.

Исполин так и не успел расправиться со своей жертвой и рухнул в песок, как подкошенный. От грохота у Граникуса заложило в ушах, но, в конечном итоге, всё закончилось для него удачно, не считая того, что рука великана придавила его к земле.

Артур знал, что враг ещё жив. Скорее всего, только оглушён. Бросившись к Келнозу, он помог ему избавиться от чужого веса и подняться на ноги. Заметив кинжал, закопанный в песке, Артур вопросительно посмотрел на Граникуса.

— Я могу одолжить твой Шершень?

Келноз болезненно поморщился. Сказывались сломанные рёбра и другие повреждения.

— Пользуйся, Смилодон. Только потом не забудь вернуть. Знаю я твою воровскую натуру. Не успеешь и глазом моргнуть, как не досчитаешься серебренных вилок.

Артур криво усмехнулся и приступил к последнему этапу операции. Сжимая рукоятку Шершня, он взлетел на грудь великана одним прыжком. Всматриваясь в лицо поверженного врага, воин убедился, что тот действительно всё ещё жив. Из трещины на голове вытекала струя крови, но чёрный тролль оказался живучей тварью. Как и предполагалось.

«И откуда такие берутся? — с досадой подумал студент. — Неужели, действительно, они были созданы Терфиадой?»

Внезапно веки тролля дрогнули, и на Артура уставились мутные зрачки. Не теряя времени на сомнения, Смилодон одним точным движением вогнал дагу в глаз великана. Длины клинка вполне хватило, чтобы проткнуть мозг чёрного исполина и, тем самым, прекратить его земное существование.

С этой смертью совпала и кончина последнего огра. Единственными выжившими на арене в долине Солнечного Дня остались Покинутые. Помятые, израненные, прошедшие через горнило битв, они всё-таки выстояли, пусть и не без потерь. Так завершился турнир Белой Цапли.

[1] Садой Дидро, он же Садой Бородатый — (годы жизни: 11414-11647 ИЭ) — известный маг из гильдии Шаал-Суридэ, жрец Ямата Огненного. Родился и жил на острове Люмье (либерийская директория империи Ямата). Известен своими трудами — «Записки Садоя Бородатого» и «Рыжие воины»

Глава 13. Награждение

Глава 13

Награждение

«Если победа не принесла тебе никакого удовлетворения, это значит одно из двух: либо ты её не заслужил, либо сражался за чужие идеалы»

Арланд Элемарский, трактат о воинских хитростях

Оказавшись в бараках, студенты начали активно приводить себя в порядок. И надо сказать, многие выглядели неважно. Почти каждый получил глубокие раны, а некоторые от потери крови едва стояли на ногах. Всего же за день турнира погибло около пятидесяти студентов, почти шестая часть всех соискателей. Однако это не мешало владыкам Кион-Тократ считать такой результат вполне достойным, ведь с точки зрения Устава погибшие были слабыми, а выжившие обрели новый опыт, который позволит им в дальнейшем поддерживать авторитет Ордена в любой точке мира, куда бы не занесло его сыновей по приказу Четырех Домов.

Звук гонга проник в помещение, призывая студентов вернуться на арену. Впереди их ждала церемония награждения, по результатам которой некоторые получат сегодня новые статусы и оружие. Как и в прошлый раз, тела погибших были убраны, а пятна крови присыпаны песком. Зрители молча ждали результатов, которые вскоре должен был огласить старейший магистр.

Артур посмотрел на Келноза, который едва стоял на ногах, пошатываясь от усталости и полученных травм. Не единожды он бросался сломя голову в побоище, и впору было задаваться вопросом, как Граникус вообще уцелел. Смилодон был вынужден признаться самому себе, что не может не испытывать к нему внезапно возникшее чувство уважения. Мужество Граникуса, как и его мастерство были неоспоримы, сегодня Смилодон убедился в этом. Но вместе с тем, юноша также понимал, что ненавидит его всей душой. Он хорошо помнил, с какой жестокостью Келноз убивал людей и эльфов, вся вина которых заключалась лишь в том, что им не посчастливилось попасть в руки Токра. Для Ордена рабы были всего лишь расходным материалом, на котором студенты сумели отточить свои навыки. И за это ни Граникусу, ни остальным в глазах Артура не было прощения.

— Прошу вашего внимания, братья, — торжественный голос Кицума Ванакиса заполнил амфитеатр.

Стоя у края ложи, он обращался ко всем зрителям, некоторые из которых потратили много сил, чтобы добраться в Кион-Тократ вовремя. Ведь братья Ордена были разбросаны по всему миру, подобно щупальцам кракена, и только такое редкое событие, как турнир Белой Цапли, могло собрать их вместе в альма-матер. Лишь единицы проигнорировали турнир, вроде Агно Серканиса или других мастеров-управителей.

Кицум продолжил:

— Я собираюсь огласить результаты, но перед этим хочу сказать пару слов. Вы все, наше новое поколение, проявили себя как и надеялись старики, вроде меня. В очередной раз молодёжь доказала нам, что Кион-Тократ — величайшая сила в истории Саул Тай. Слабые погибли, и мы забудем о них, сильные выжили, и мы вознесем их на пьедестал. Таков извечный закон мира — пока ты держишь судьбу за горло, она будет плясать на твоей стороне.

Осирис закатил глаза к небу. Как и ожидалось, словоохотливый Ванакис был в своём репертуаре.

— Каждый турнир Белой Цапли был прекрасен по-особенному. Каждый давал нам своих героев, которым мы сопереживали и восхищались. И этот не стал исключением. Своей необузданностью он напомнил, для чего мы существуем, и что есть путь Токра. Пока Орден продолжит выпускать таких красавцев, нас никто не сможет уничтожить. Гордитесь собой, братья.

Трибуны взорвались громкими возгласами, и магистру пришлось переждать бурю всеобщего ликования. Дождавшись тишины, Кицум начал зачитывать список с результатами. Он поочерёдно называл имя студента и количество баллов, присужденных ему. В соответствии с ними избранные студенты получали новый ранг, дающий им не только почёт и уважение, но и некоторые привилегии. Спустя всего четверть часа Кицум почти дочитал весь список. Лишь тройка победителей осталась не озвучена. Магистр сделал внушительную паузу, добившись, чтобы возбуждение на трибунах достигло апогея. Зрители поднялись со своих мест.

— Итак, третье место достаётся выпускнику Дома Вентар, Тиму Гринушу. Отныне он получает ранг Сына Войны, что даёт ему право претендовать на статус Покорителя Смерти после завершения Периода Становления.

Переждав лавину возгласов, магистр продолжил:

— Второе место, студент Дома Шандикор… — последовала еще одна длительная пауза, — Келноз Граникус, поздравляю с рангом Осушителя.

Келноз мрачно кивнул, принимая слова магистра. Его лицо было мертвенно бледным, но кроме этого ничто не нарушало внешнее спокойствие студента. И только Артур знал, какая буря сейчас кипит в душе Граникуса. Неужели, после такого поражения, он ещё сильнее возненавидит Смилодона?

— А теперь я назову того, кто стал чемпионом. Впрочем, его личность уже ни для кого не является тайной, — пафос в голосе Ванакиса заставил Артура опустить глаза.

— Студент Дома Шандикор, Артур Смилодон, занимает по праву первое место, а также получает высочайший ранг среди студентов. Поздравляю тебя, Лорд Войны.

Артур буквально кожей почувствовал все взгляды, устремленные на него, чужое восхищение и, сопутствующую ему, зависть. Это чувство пьянило, оно было чем-то новым и не известным для Смилодона. Нет, он не испытывал чувство гордости, да и сама победа не значила для него почти ничего. Однако, мысль о том, что прямо сейчас на тебя смотрят и равняются сотни кровожадных убийц, заставляла сердце стучать быстрее.

Что же касается ранга Варлорда, когда-то Артур мечтал завоевать его. В те далекие времена он хотел сравниться с наставником, хотел быть таким же сильным и мужественным. Но с тех пор что-то изменилось. Смилодон наконец начал задавать себе вопросы, которые прежде просто не возникали у него в голове. Как должен был отличиться Агно, чтобы занять первое место? Скольких невинных он собственноручно зарубил во славу своей кровожадности? На эти вопросы, к сожалению, не нужно было искать ответы. Они были очевидны. И Артур ужаснулся. Неужели и он превратится в равнодушного убийцу, каким был его наставник?

***

Дверь скрипнула, и в комнату вошёл учитель Тарчет. Артур лежал на кровати, закрыв глаза и расслабив уставшие мышцы. Он очень вымотался за этот день: и физически, и морально. Рёбра и грудь после знакомства с цепью исполина ныли, а рана на плече досаждала тупой болью.

— Смилодон, не валяй дурака. Вставай и посмотри, что я тебе принёс.

Артур медленно открыл глаза и приподнял голову с подушки.

— Твой комплект Варлорда, — с довольной улыбкой сообщил учитель. — Магистр Кицум передал его мне, чтобы я вручил этот приз в твои руки как можно быстрее. Граникус тоже получил свой подарок, но твой всё же лучше.

Артур вяло кивнул, с нетерпением ожидая, когда учитель оставит его в покое. Но тот явно не торопился уходить.

— Чего же ты лежишь, как пень? — удивился Тарчет. — Разве сейчас время для этого?

Артур понял, что отвязаться от назойливого гостя будет сложнее, чем он рассчитывал.

— Интересно, для чего же сейчас самое время? — язвительно спросил студент, поднимаясь с кровати. — Я-то по своей наивности думал, что могу распоряжаться личным временем, как мне заблагорассудится.

— Не дерзи, мальчишка. Неужели тебе совсем не интересно посмотреть на подарок магистра Кицума? Граникус и тот проявил больше радости, хотя он отлично понимает, что это ты, можно сказать, украл его победу.

— Украл? — разозлился Артур. — Теперь это так называется? Мне почему-то казалось, что я победил согласно всем вашим правилам. Впрочем, неважно. На самом деле, эта победа уже сидит у меня в печёнках. Вы думаете, что я мечтал о ней? Ха, как же вы ошибаетесь! Пожалуйста, можете забрать её и выбрать себе другого чемпиона. Пусть им будет кто-угодно, хотя бы ваш любимый Граникус. Он действительно её заслужил. Перебить столько народа — это чего-то да стоит. Куда мне до него.

— Чего ты раскричался, Смилодон? Я вовсе не говорил, что ты не достоин звания чемпиона. И вообще, хватит цепляться к словам, словно неуравновешенная барышня.

Артур холодно посмотрел на учителя, и тот понял, что беседа зашла в тупик. Пожав плечами, Малициус направился к выходу, но перед уходом заявил:

— Своим нытьём ты меня разочаровал, мальчишка. Но это не отменяет факта твоей победы. Оставляю подарок магистра на стуле. Может быть, когда успокоишься, оценишь его по достоинству.

Тарчет ушёл, и Артур остался наедине со своими мыслями. Прошло несколько минут, прежде чем в нём проснулся интерес. Слова учителя внезапно всплыли из подсознания, и на этот раз они показались вполне справедливыми. Хватит уже мучить себя обвинениями, решил Артур. Всё равно он ничего не изменит, по крайней мере, сейчас. Надо продолжать жить, хотя бы для того, чтобы отомстить тому, кто сыграл с ним злобную шутку — вселил в искру человечности, но лишь затем, чтобы посмеяться над агонией своего ученика.

Поднявшись с кровати, Артур подошёл к свёртку, обёрнутому тканью, и дотронулся до него.

«Вот он, — с горечью подумал юноша, — пресловутый комплект Лорда Войны. Подарок убийце от собратьев-убийц».

Развернув материю, Артур обнаружил под ней новую одежду для себя. Мягкие кожаные сапоги со шнуровкой, штаны, рубашка и плащ. Всё наилучшего качества и характеристик. Сапоги были превосходны. Артур представил себе, каково пройтись в них по опавшей листве в глухом лесу.

Штаны и рубашка, такие же удобные и прочные. На груди серебряной вязью вышиты две танцующие цапли — символ турнира, а также подтверждение мастерства чемпиона. Ещё несколько цапель обнаружилось на рукавах прекрасного плаща, о котором мог мечтать любой воин. Такой комплект убережёт своего хозяина в жару и холод, скроет от любопытных глаз в ночи.

Артур бережно развернул плащ и задохнулся от восхищения. На внутренней подкладке обнаружилась пластинчатая кольчуга, мастерски собранная из тонких и лёгких адамантовых чешуек.

Смилодон извлёк одежду из свёртка и понял, что это далеко не всё. На дне пакета находились и другие приятные вещи — медальон, изображающий морду дракона, пояс с такой же пряжкой, а также нагрудный ремень с шестью ячейками для стилетов. В каждой находился острый, словно бритва, кинжал, длинной в человеческую ладонь. На рукоятях были выгравированы всё те же белые цапли. Артур глубоко вздохнул. Этот набор был достоин чемпиона. И студент оценил его, как того и хотел учитель Тарчет.

***

Когда ночная мгла опустилась на долину, Осирис вошёл в покои Зерата. Он выглядел слегка озабоченным, и на это у него имелись все основания.

— Что с тобой, Осирис! — из комнаты раздался насмешливый голос. — Откуда такая мина? Кто-то умер? Или тебе так тяжело принять мысль о проигрыше? Тогда, пожалуйста, не переживай. Не нужны мне твои деньги.

— При чём тут деньги! — разозлился Осирис. — Хватит уже отпускать свои шуточки. Дело совсем не в деньгах.

— А в чём же, брат мой?

— Меня беспокоит то, какими глазами сегодня магистр Садомиус смотрел на Смилодона, когда объявляли победителя. Ты, вероятно, это не заметил, но для того у тебя и есть кто-то вроде меня. Чародей широко улыбался, глядя мальчишку, как будто был в курсе нашего предательства.

Зерат покачал головой.

— Ты преувеличиваешь. Я знаю Садомиуса очень давно. У нас были с ним конфликты задолго до твоего рождения. И я научился читать каждого из этих юных старцев, несмотря на невинность их лиц.

— И как это понимать? Если магистр сумел раскрыть тайну Губителя, нам надо сворачивать свою деятельность здесь и выметаться из Ордена. А ты, вместо этого, собираешься отправить мальчишку на обучение в Магикор. Если истина всплывёт, нас с тобой изрубят на мелкие части, а затем смешают с дерьмом ящеров.

— Успокойся. Магистр Садомиус ни о чем не подозревает. Его реакция на Артура вызвана сугубо личными проблемами магистра. Не нужно искать чёрную кошку в черной комнате.

— Сугубо личными проблемами? — Осирис задумчиво посмотрел на Безликого. — Только не говори мне, что он из этих? Как и Диртанис.

Зерат мягко рассмеялся. Предположение Осириса было логичным, но глава Шандикора говорил о другом.

— Ну что ты, Садомиус не имеет никаких пристрастий к однополой любви. Вспомни, хотя бы, какие суммы Магикор отваливает Фарготу за рабынь, специально выращенных в гаремах. А ведь почти все они попадают в Айбэш-Зу по личному заказу Садомиуса. Нет, брат мой, магистр любит женские тела. Но это далеко не всё, что можно поведать про него.

— Рассказывай уже, — взмолился Осирис.

— Хорошо. Неужели, ты ещё не понял, что он приходит в экстаз от демонстрации силы и могущества. Садомиус из тех, кто жаждет причинять страдания сильнейшим из воинов. Он уничтожает их самооценку и, после многих недель пыток, заставляет ползать у своих ног, после чего, наигравшись, убивает.

— Что? — чернокожий мастер был ошеломлён. — Ты серьёзно? И зная это, ты с лёгким сердцем хочешь отправить Смилодона в Магикор? Ты в своём уме, Зерат?

— С моим умом всё в порядке, — голос лорда Ахариса внезапно стал ледяным. — И я знаю, что нам просто необходимо, чтобы Артур научился управлять потоком синтры, хотя бы на самом низком уровне. Когда придёт срок, только Он сможет открыть врата Харибды. А если Губитель не справится, всё, что мы успели сделать до сих пор, окажется напрасным.

— Тогда взял бы и сам обучил его, — недовольно пробурчал мастер. — Мне известно, что ты не слабее магистров и, тем более, тех варлоков, которые станут учить Смилодона.

— И как ты это себе представляешь? Артур ещё не готов узнать тайну о Губителе. Да и вряд ли будет готов ещё несколько лет. И как ты предлагаешь объяснить ему, что отныне он должен занимать плетением двеомеров под моим руководством? К тому же, если слухи о таком просочатся вовне, тогда даже распоследний тупица заподозрит подвох. Я же выбрал самый изящный способ добиться желаемого. Пусть Дом Магикор обучает Губителя, по праву чемпиона. Разве это не прекрасно?

— У меня другие представления о прекрасном, — не сдавался Осирис. — Я так и не понял, почему тебя не смущают странные пристрастия Садомиуса? Если он положил глаз на мальчишку, даже в том, другом смысле, то мы не можем…

— Да успокойся уже, — отмахнулся Зерат, — ничего Смилодону не грозит. Садомиус обычно забавляется с куклами и бойцами Крила Фаргота. За всё время он ни разу не навредил своим же братьям. Улыбка, которую ты подсмотрел на его лице, всего лишь рефлекс, проявление его натуры. Но помимо внутреннего садиста, он вполне адекватный и разумный Токра. Неужели ты веришь, что маг Ложи может позволить своим наклонностям разрушить систему доверия, существующую между Домами?

Осирис тяжело вздохнул и опустился в кресло Зерата.

— Твои слова звучат убедительно. Но почему-то меня не покидают сомнения. Эуригена говорил: «чем неприступней цитадель, тем легче в неё проникнуть».

— Ба! Осирис, меня уже начинает напрягать твой внутренний философ. Я скучаю по своему старому и грубому товарищу, который наслаждался жизнью в объятиях ведьм и проституток. Верни его, чудовище.

— Не смешно.

Зерат фыркнул:

— А по мне, так очень даже. Ладно, учитывая твоё настроение, отвечу тебе в том же ключе: «глуп тот моряк, кто ищет кракена в стакане с водой». Поэтому, прекращай разводить мне панику, и займись лучше делом.

— Каким, например?

— Напиши письмо своему воспитаннику. Пусть Агно узнает о подвигах Смилодона, и, пожалуйста, не жалей красок. Я знаю, ты сможешь, точно так же, как смог блеснуть передо мной познаниями в древней схоластике.

Осирис задумчиво кивнул:

— Я понял. Ты хочешь окончательно разорвать их связь наставника и ученика. Это мне по душе. Немного жестокости никогда не помешает, а в умелых руках она способна предотвратить множество проблем.

— Такова жизнь, — сухо ответил глава Шандикора.

***

Солнечные лучи проникали в уютную, отделанную деревом и бархатом, комнату сквозь неплотно зашторенные жалюзи. За огромным столом эпохи Олафа с Перьями сидел мужчина в элегантном костюме классического кроя. И хотя внешне он ничем не отличался от человека, но был человеком лишь формально. В действительности, за столом находился Агно Свирепый, мастер-управитель Дома Шандикор в Ариф-Кангуране, иначе известном как Огненный Город. Cклонившись над ворохом бумаг, Токра внимательно изучал их, изредка делая пометки в крошечном блокноте.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал мастер, обернувшись на звук.

В комнату вошёл мужчина в форме начальника охраны и вытянулся по стойке смирно.

— В чём дело, Лукреций? — спросил Покинутый.

— Господин Агно, вам срочная депеша пересылкой из Крондора. Судя по сопроводительным знакам, следует из долины Солнечного Дня.

— Из Ордена, значит, — с задумчивым видом пробормотал Агно. — Хорошо, давай сюда пакет. А сам можешь идти.

Когда гвардеец вышел из кабинета, Агно Серканис одним движением разорвал бумажный пакет (он никогда не понимал, зачем нужен этот крохотный ножик на столе) и достал несколько сложенных листов. Агно начал перебирать бумаги.

— Документы, документы, всё понятно, — пробормотал он.

Внезапно руки мастера застыли, а по спине пробежали холодные мурашки. Среди указов, донесений и прочего официального мусора Токра обнаружил письмо, корявым почерком нацарапанное на зеленоватом пергаменте. Дата на уголке листа говорила, что письмо было написано месяц назад. И кем же? Мастером Осирисом!

Агно невидящим взглядом уставился на бумагу, на мгновение отрешившись от реальности. Он боялся этого письма. Боялся его содержания. На долю секунды у мастера возникло искушение сжечь его, но затем он понял, что не сможет сделать это. Это было выше его сил. Встряхнув головой, Агно начал читать письмо, с первых же строк распознав насмешливую манеру Осириса.

«Мой дорогой Агно, пишу тебе, чтобы рассказать про успехи твоего дражайшего ученика. Ты не видел Артура уже больше года, и смею тебя уверить, он очень изменился. Ты бы наверняка удивился тому превращению, которое произошло с нашим мальчиком. Это уже не тот неуклюжий подросток, которого ты помнишь. Напротив, теперь Артур стал гордостью своего Дома. И вот тебе доказательство — на последнем турнире Белой Цапли, который ты пропустил по причине большой занятости, Артур показал себя с наилучшей стороны, пленив сердца зрителей. Как и ты когда-то, он стал Лордом Войны, вознеся кровавое подношение на алтарь нашего безумия. Это было ещё то зрелище. Артур наконец узнал цену крови и цену победы. Словом, я пишу тебе, чтобы от лица лорда Ахариса и всего Дома Шандикор высказать благодарность. Безликий был прав, доверив обучение мальчишки именно тебе. На этом, пожалуй, я и закончу. Всего хорошего тебе, мой славный ученик».

И внизу стояла подпись: «С наилучшими пожеланиями, твой наставник Осирис».

Пока Агно читал письмо, его лицо постепенно заливалось бледностью. Вскоре оно превратилось в маску страдания, жуткого и безнадёжного. Поднявшись из-за стола, Покинутый подошёл к окну и выглянул на улицу. Каменные мостовые Огненного Города раскалились от жгучего солнца, привычного городскому населению. Золотые и червлёные купола храмов ослепительно блестели, не уступая самому светилу на небосводе.

Агно смотрел на это прекрасное зрелище, но не видел его. Посиневшие губы мастера беззвучно шевелились, словно он силился выкрикнуть что-то, но не мог. Казалось, вопль отчаяния застрял в его горле.

Склонив голову на грудь, Агно молча плакал. Возможно, впервые в своей жизни, ведь слёзы это не то, чему учат в Кион-Тократ. Когда он, наконец, успокоился, на улицы города уже опускался прохладный вечер, несущий опалённой столице Восточного Королевства облегчение и покой. Покинутый ещё долго стоял у окна, поддавшись мрачному очарованию этого вечера. И только одна мысль всецело владела его сознанием:

— Я потерял тебя, малыш. Потерял навсегда…

Конец первой части

Часть вторая: Магикор. Глава 14. Лаборатория Высшей Теории

Часть вторая: Магикор

Всё изменилось с тех пор, как я занял первое место на турнире Белой Цапли. Мой успех не остался незамеченным, принеся мне славу и уважение среди собратьев и домочадцев. Как только я выходил за порог своей комнаты, меня встречали восхищённые, а порой и завистливые, взгляды учеников и студентов. Честно говоря, поначалу это приносило мне определённое удовольствие, но вскоре чрезмерное внимание к моей особе стало утомлять.

Месяцы, проведённые в Проклятой Цитадели, до сих пор вызывают у меня двоякие чувства. Безусловно, мне было интересно познавать что-то новое, открывать для себя самые таинственные загадки Саул Тай. Однако была и другая сторона медали. В первый же месяц своего пребывания в Айбэш-Зу я стал свидетелем ужасных ритуалов некромантии и чёрной магии, которых прежде не мог себе даже вообразить. Подобные эксперименты преимущественно проводились в лаборатории Высшей Теории, которая и ныне ассоциируется у меня с Тленом и Разложением.

Отношение ко мне среди чародеев было достаточно прохладным. Некоторые за глаза называли меня «мясорезом», что почему-то считалось оскорблением среди магикорцев. Наверное, они считали, что убивать врага голыми руками или холодным оружием — это не столь эстетично, как старый добрый двеомер, прожаривающий тушку до хрустящей корочки. Как по мне, то разница не особая. Для погибшей жертвы уж точно.

Артур Смилодон

Глава 14

Лаборатория Высшей Теории

«На мой, весьма скромный, взгляд, Покинутые сильно переоценивают могущество Дома Магикор. Как же, чародеи, запросто управляющиеся со стихиями и магией Крови, снискавшие славу даже среди сильнейших в магическом братстве — ковенантов Шаал-Дуран. Смех, да и только. Они, эти старики с юными лицами, пресловутые магистры Кион-Тократ, на деле весьма мало понимают, что значит подлинная магия Крови, замешанная на ярости Охотника и вечной Жажде. Нет, конечно, я вовсе не утверждаю, будто магистры незаслуженно называются сильнейшими в братстве магов, однако, как выяснилось в ходе моих изысканий, их сила скорее заёмная, нежели собственная. Эмблема Аканти, источник Тлена и Безумия, способна возвеличить даже самую мелкую букашку, предварительно пропитав её душу насквозь эманациями своего расчленённого владыки»

Утерянные записки Кровавого Рогула

Уже несколько тысячелетий тропа Шамана соединяла замки Айбэш-Зу и Айбэш-Хаурум, пролегая через дикие заросли дремучего леса. В этот поздний час она выглядела особенно мрачно. По обеим сторонам дороги высокими неприступными стенами возвышался тёмный лес. Временами между стволами деревьев мелькали пугающие тени. Возможно, то были дикие кабаны или, более вероятно, волки, которые издревле промышляли охотой в глухих дебрях долины, затерявшейся среди гор.

Скованный в душе безрадостными мыслями, Артур медленно брёл по дороге, и каждый шаг неотвратимо приближал его к мрачному невысокому замку, красноречивое название которого воплощало в себе жуткую квинтэссенцию ненависти и безумия. Айбэш-Зу, что значит Проклятая Цитадель. Воистину, подходящее название для обители ужаса и тёмного порока.

Над головой студента раскинулось звёздное небо, в центре которого сияла полная луна, чуть окрашенная багрянцем. Где-то там, в глубине леса, завывал одинокий ветер, ненароком залетевший в долину со стороны замёрзших гор. Артур поёжился, представив себе холод, царивший на поднебесных склонах.

Покинутый был одет в удобные кожаные штаны, подпоясанные ремнём с серебренной пряжкой. Мягкие сапоги, затянутые кожаной шнуровкой, достигали колен. Тело надёжно укрывал чёрный плащ, подаренный магистром Кицумом. Его внутренняя подкладка представляла собой чудесное творение дварфов — пластинчатую кольчугу, изготовленную вручную из адаманта. За спиной воина висел тощий мешок, в котором лежали лишь самые необходимые вещи: иголка, катушка ниток, короткий нож и прочая дребедень. Осирис наказал юноше не брать с собой боевое оружие, объяснив это тем, что чародеи весьма болезненно относятся к собственной безопасности.

Артур не желал отправляться в Айбэш-Зу, но к его сожалению никого не интересовало мнение студента. Победа в турнире Белой Цапли принесла ему славу, но вместе с ней он заполучил и тягостное бремя, словно в шутку названное кем-то главным призом турнира. Целых шесть месяцев предстояло юноше обучаться в лабораториях Проклятой Цитадели, впитывая в себя науку надменных чародеев Магикора.

— Ну почему я? — с унынием размышлял юноша. — Почему не Граникус или Саймон? Почему всегда я?

Вопрос не имел ответа. Как и прежде, с этим можно было только смириться.

Вскоре лес расступился, и тропа Шамана вывела Артура к приземистому и, на первый взгляд, весьма невзрачному замку, единственные ворота которого представляли собой раскрытую пасть гигантской змеи. На голове каменного чудовища тускло блестели чёрные камни-глаза, отражая скупой лунный свет. На мгновение Артуру показалось, что змей презрительно смотрит на него, проникая взглядом в самое сердце. Юноша передёрнул плечами, но неприятное ощущение осталось.

В широких воротах находилась небольшая дверца. Артур поднял руку, чтобы постучать, но не успел. Дверца открылась, ослепив его пламенем факела. Смилодон несколько раз моргнул, прежде чем увидел костлявого старика в странном балахоне, ниспадающем до пола. Лицо старца было изрезано сетью морщин, но глаза казались такими же ясными и живыми, как и в дни молодости.

— Артур Смилодон, я полагаю? — старик внимательно посмотрел на него и увидел на шее медальон Лорда Войны, — ну конечно же, это ты. Проходи, мой мальчик. Незачем жаться к дверям.

Артур с опаской перешагнул высокий порог и оказался в небольшой комнате, украшенной гобеленами, вылинявшими от времени, и скульптурными вазами, в которых произрастали чёрные скрюченные деревья. Тяжёлый запах и мрачные символы навевали ассоциации, связанные с жертвоприношениями, некромантией и прочими эманациями Тенебриса. Помещение освещалось парой магических факелов, которые давали устойчивый ровный свет.

— Давай знакомиться, — улыбнулся старик, едва за юношей закрылась дверь. Его улыбка походила скорее на хищную гримасу, нежели на выражение благодушия. — Меня зовут Валентин и я варлок. Это что-то вроде мастера в Военных Домах. В Магикоре выше меня только магистры.

— Приятно слышать, — ответил Артур, ненароком вложив в слова долю иронии.

Валентин насмешливо хмыкнул, по достоинству оценив выдержку студента.

— Хорошо, теперь следуй за мной, и я проведу тебе в твою комнату. Твоё обучение начнётся завтра, прямо с утра. И я надеюсь, это время не пройдёт для тебя впустую.

Варлок повёл юношу по узким коридорам, в которых сам воздух был пропитан затхлым присутствием тайны и мистики. Казалось бы, Артур мог расслабиться, раз уж попал в замок, но, увы, это было не просто. Токра ни на секунду не мог забыть о том, что где-то там, под этим замком, находится древний Змеиный Храм, в котором однажды Смилодона безжалостно «изменили». Именно там свершилась инициация студента, после которой он встал на путь познания Токра — своеобразный акт лишения невинности, меняющий когнитивные установки.

По спине юноши пробежал холодок. Воспоминание о погибшей девушке возвратило его на несколько месяцев назад. И вновь ему пришлось пережить мгновения ужаса, почти отчаяния. Между тем, старик привёл Артура в квадратный зал с множеством дверей. На каждой был вырезан знак-сигилл[1] из алфавита забытого языка.

— Вот мы и пришли, — сообщил Валентин, подходя к одной из дверей. — Корпус старших адептов первого курса. Ты останешься жить среди них, так что постарайся не заводить врагов с первого дня. Договорились?

Артур согласно кивнул.

— Вот и отлично, мой мальчик. Возможно, тебе даже понравится у нас.

Смилодон скептически улыбнулся, а затем прошёл в комнату, к которой привёл его Валентин… Внешне она напоминала монашескую келью с минимумом предметов и пространства. Даже его спальня в Айбэш-Хаурум выглядела уютней. Что уж говорить, на фоне этой кельи она могла сойти и за царские палаты.

— А теперь отдыхай. Имей в виду, как только солнце взойдёт, тебе не позволят нежиться в мягкой кроватке, — на прощание кивнув ему, Валентин оставил Артура в компании тусклой горелки.

— Он что, и правда так сказал? Мягкая кроватка? — юноша с сомнением уставился на жёсткую скамью, прикрытую сверху простыней.

***

Рано утром Валентин, как и обещал, зашёл за Артуром. Услышав его шаги, юноша отошёл от узкого окна, напоминающего бойницу, и встретил варлока на пороге комнаты.

— Уже поднялся? — приятно удивился старик.

— Вы велели встать с восходом солнца.

— Верно. Но ты пришёл в замок глубокой ночью, и я ожидал, что тебя придётся тормошить.

— Тормошить? — Артур скорчил мину. — Какая глупость. Покинутые могут не спать неделями. Разве не так?

Валентин удивлённо пожал плечами.

— Верно, мой мальчик. Мы, Токра, способны и на куда большие дикости.

Из этого краткого диалога Артур уяснил, что маги Четвёртого Дома не слишком любят идти против своих желаний. В военных Домах воспитанников с детства приучали к жёсткой самодисциплине, контролю тела и духа. Артур, ещё будучи учеником, познал боль и научился с ней справляться усилием воли. А для того, чтобы чувствовать себя бодрым и полным сил, любому Токра было достаточно и трёх часов на сон. Но, видимо, юных адептов Магикора обучали, исходя из других соображений.

— Ну как, ты готов к своему первому уроку? — Валентин улыбнулся Артуру почти ласково, но его выдал холодный блеск в глазах. Варлок очевидно изучал Смилодона, как некое диковинное насекомое, и вряд ли испытывал к нему чувство симпатии, скорее энтомологический интерес.

— Кажется, готов. Могу я задать один вопрос?

Старик удивлённо кивнул.

— Меня весьма интересует, какие именно дисциплины в Магикоре мне предстоит изучить?

— Хороший вопрос. Ты наверняка понимаешь, что твоё образование не будет иметь никакого отношения к реальной программе нашего Дома. За шесть месяцев невозможно глубоко погрузиться ни в одно из направлений. К тому же ситуацию осложняет тот факт, что Магикор весьма редко принимает у себя мясорезов… эээ, воспитанников других Домов. Я говорю это к тому, что не существует какого-то специального плана по обучению Варлордов. Для каждого из них мы в отдельности разрабатываем программу. На последнем турнире ты очень понравился магистру Садомиусу, и поэтому он лично попросил меня курировать твоё обучение, — Валентин горделиво расправил плечи.

«Какая честь», — пробормотал юноша.

— Я рад, что ты это понимаешь. Итак, я разработал для тебя особенную программу, которую ты пройдёшь вместе с группой старших адептов под моим руководством. Кое-что из этой программы адепты уже знают. Но, как мне кажется, этот курс будет полезен и для них. Повторение, как известно, мать учения.

— А избитые истины — чада глупости, — ядовито заметил Смилодон.

— Что?

Артур с трудом сдержал смешок, готовый сорваться с губ:

— Простите, варлок. Не обращайте на меня внимание. Просто, мысли вслух.

Валентин догадался, что Смилодон издевается над ним, и сурово поджал старческие губы. Дальнейший путь прошёл в тишине. Наконец варлок остановился у чёрной двери и отстранённо произнёс:

— За дверью находится лаборатория Высшей Теории. Ступай туда и познакомься с ребятами, а чуть позже я представлю тебя официально. Адепты наслышаны о тебе и, наверняка, желают пообщаться. Удачи, мой юный нахал.

Старик насмешливо потрепал юношу по щеке и ушёл по своим загадочным делам. Артур тяжело вздохнул. Варлок всё-таки отомстил ему. Медлить было бессмысленно, и он пошёл на амбразуру.

Лаборатория оказалась огромным помещением и чем-то напоминала учебные залы в Цитадели Молний. Однако здесь не было тренировочных манекенов, настенного оружия и, вообще, сам воздух комнаты был пропитан странным, не очень приятным запахом. Столы стояли вдоль стен, очевидно для того, чтобы освободить центр комнаты для магических экспериментов. На гладком каменном полу была тщательно вычерчена пентаграмма, окружённая рунами и закрепительными печатями. Смилодон сразу же догадался, что здесь не раз призывались потусторонние силы и демоны. Маги любят такие штучки.

Собственно, сами маги, точнее ученики-адепты, сидели за столами, во все глаза разглядывая новичка. Их было одиннадцать, и каждый из них носил жёлтую мантию, расшитую магическими символами. У всех были длинные волосы, собранные на затылке в конский хвост. Артур мысленно отметил, что в воинских Домах такая причёска не разрешалась. Устав регламентировал внешний облик воинов, в том числе и вид стрижки.

Артур задумался над приветствием, но опоздал. Среди адептов нашелся тот, кто отбил у него всякое желание заводить близкие отношения с чародеями:

— Гляньте, кто у нас тут? — скривился один из адептов, с презрением глядя на Артура. — И хватило же наглости этому мясорезу явиться в Проклятую Цитадель.

Артур напрягся всем телом. Его глаза раздраженно сузились.

— Следи за словами, картавый, если хочешь сохранить свой язык, — маг действительно картавил, отчего обращение студента было еще более обидным.

Чародей побледнел.

— Как ты меня назвал? Презренный мясорез, ты, видимо, забыл свое место? Сейчас я это исправлю.

Но он не успел осуществить свою угрозу, потому что в разговор вмешался ещё один ученик:

— Помолчал бы лучше, Юлиус. Ты же видел, как он расправился с азгалуком? А с троллем? Так что придержи свои оскорбления и угрозы. Иначе тебя будут ждать неприятности!

Юлиус вскочил с места и с вызовом посмотрел на защитника, неожиданного не только для Артура, но и для него самого.

— Интересно, кто мне их обеспечит? Не ты ли, Ларс? Или, может быть, наш герой? — последовал кивок в сторону новичка.

— А хотя бы и я! — ответил Ларс, также поднимаясь из-за стола. — Если, конечно, ты вежливо попросишь об этом.

Из этой перепалки Артур сделал вывод о том, что между адептами существует длительная и закоренелая вражда. Сродни той, что была между ним и Келнозом. И он был прав. Лучшие ученики в своей группе — Юлиус и Ларс — с давних пор выясняли, кто же из них умнее и талантливей.

Между тем положение становилось всё более опасным. Юлиус вскинул руки над головой, странным образом искривив пальцы. В свою очередь, Ларс тоже принял защитное положение, слегка напоминающее стойку Арланда. Артур отчётливо понял, что сейчас между адептами начнётся поединок.

— Ну уж нет, — пробормотал юноша, с раздражением глядя на магов, — нашлись мне здесь, бойцовые петухи.

Шагнув вперёд, Артур схватил Юлиуса за руку и вывернул её ему за спину. Адепт извернулся и попытался ударить Смилодона в лицо. Но у него не было никаких шансов, ведь он не изучал приёмы рукопашного боя на уроках Турчедума по кличке Медведь. В отличие от Артура…

— Ой, отпусти, — завизжал Юлиус, когда Артур придавил его к полу, заломив при этом руку и прижав тело коленом, — больно же.

Артур презрительно хмыкнул и поднял глаза на остальных. Все они, включая Ларса, с оторопью смотрели на юношу, не веря своим глазам. Через секунду Артур догадался о том, что привело их в такое изумление. Чародеи Магикора явно страдали звёздной болезнью. Они, очевидно, считали себя высшими среди братьев, другими словами — задирали нос. Следовательно, им казалось кощунственным, чтобы воин, пусть даже и победитель турнира Белой Цапли, посмел поднять руку на одного из них. Через мгновение Артур рассмотрел на их лицах смесь злобы и ненависти, словно своими действиями Смилодон нанёс оскорбление каждому из них. И только один Ларс весело рассмеялся:

— А что, неплохо, — воскликнул он, приближаясь к Артуру. — Молодец, что поставил на место этого сосунка.

Юлиус затрепыхался под коленом Смилодона, издавая невнятные проклятия. Ларс снова рассмеялся:

— Что ж, дружище, теперь можешь отпустить его. Он уже не опасен, так как использовал весь свой запас праны, смешно сказать, в пол.

Замечание Ларса разрядило обстановку. Адепты нервно захихикали, с лёгким презрением глядя на Юлиуса, который по их мнению попал впросак. Однако, при всём этом, Артур по-прежнему чётко ощущал их неприязнь по отношению к своей персоне. Да, они были рады унижению бывшего «авторитета», но не могли простить Артуру его поступок.

Смилодон убрал колено со спины поверженного мага и отошёл в сторону. Юлиус издал старческое кряхтение и с трудом поднялся на ноги. Его взгляд пылал яростью и… страхом. Он действительно испугался воина после того, как почувствовал на себе его силу. Ларс ядовито улыбнулся, видимо, стараясь унизить соперника:

— Садись рядом со мной, эээ… забыл, как тебя зовут.

— Артур Смилодон, — представился студент Шандикора.

— Точно, — кивнул Ларс, — теперь вспомнил. Жил когда-то один полководец с таким же именем…

— Знаю, — юноша оборвал словоохотливого адепта на полуслове.

— Извини. А меня, кстати, зовут Ларс Такер, и я староста этой группы. А тот парень, которого ты поставил на место, Юлиус Джун. И, между прочим, он тоже староста. Мы чередуемся каждый год. А теперь, будь добр, расскажи о себе. Нам всем, знаешь ли, интересно послушать, что происходит у вас там, в Айбэш-Хаурум? Можно жить?

— Как видишь, — Артур криво усмехнулся. Ларс Такер определённо начинал ему нравиться. Конечно, чересчур нагловат, да и самомнения хоть отбавляй, но, в общем, неплохой парень. И чем-то напоминает погибшего Дика.

Воспоминание о потерянном друге оживило застаревшую боль, и Артур поморщился.

— Садись сюда, — еще раз предложил маг, пододвигая к нему стул. — Да не бойся же, мы тебя не съедим. Расскажи, как ты достиг подобного мастерства? Мы все наблюдали за твоими подвигами на турнире. Признаюсь тебе, я был в ужасе и восторге, когда ты полз по азгалуку. Он же мог раздавить тебя и не заметить. Хотя азгалуки всего лишь младшие демоны или, говоря официальным языком, Стражи Тьмы, у любого из них хватит сил, чтобы сокрушить небольшое войско, скажем, в две сотни человек.

— Я этого не знал, — пожал плечами Смилодон, — возможно, иначе действовал бы по-другому.

— Да ладно тебе, хватит прибедняться.

— Вовсе нет. Я говорю вполне серьёзно. Безрассудные глупцы долго не живут. А у меня нет желания быстро закончить эту жизнь. Мне предстоит ещё многое сделать и со многими расквитаться.

— Ба, какой ты страшный, — рассмеялся Ларс. — Не хотел бы, чтобы ты мечтал расквитаться со мной.

Артур слабо улыбнулся.

— Ладно, расскажи, что ты почувствовал, когда вступил в бой с азгалуком. Неужели ты не испугался?

— Почему же, совсем наоборот. Поначалу меня охватил страх, но это вполне обычное дело. Основное правило воина гласит: «Будь благодарен своему страху. Он нужен тебе для того, чтобы побороть его и стать сильнее. Сделай это, и твой враг ослабнет в два раза».

— Интересная сентенция, — улыбнулся Ларс, — если не ошибаюсь, принадлежит перу Арланда Элемарского? Трактат о воинских хитростях?

— Верно, — с удивлением ответил Артур. — Я впечатлён. Неужели тебе интересны труды оружейников?

— Да уж, я разносторонняя личность, — Ларс скромно потупил глаза.

— Разносторонний идиот, — пробормотал Юлиус, поглаживая вывернутую руку. Никто не обратил на него внимания.

Адепты не заметили, как в лабораторию вошёл Валентин. Благожелательно улыбаясь, он окинул компанию цепким взглядом, и на его лице отразилось понимание:

— Значит ты, Юлиус, пытался задирать нашего гостя? — старик приглушённо хихикнул. — Глупо с твоей стороны. Ну что ж, по крайней мере, теперь ты понял, как порой не обосновано высокомерие магов. Иной воин сумеет дать жестокий отпор даже чародею. Не так ли, Смилодон?

Артур неуверенно пожал плечами. В тоне варлока не было злости, но кто поймёт этих магов? Вероятно, старому чародею, как и остальным, «дерзость» Варлорда не пришлась по душе, но в таком случае он решил держать своё недовольство при себе. Валентин ещё раз пронзил Артура взглядом и продолжил:

— Итак, господа адепты, представляю вам нашего нового ученика. Он пробудет с нами не очень долго, но мы постараемся, чтобы ему понравилось в Айбэш-Зу. Ведь так?

Адепты согласно закивали.

— Ты, Ларс, возьмёшь на себя обязанности старшего товарища. Объяснишь наши порядки и, если понадобится, поможешь решить его проблемы.

Староста группы просиял и воскликнул:

— С удовольствием, варлок Валентин. Я не подведу вас.

Старик кивнул и прошёл в центр комнаты. Задумчиво поглаживая подбородок, он окинул взором гигантскую пентаграмму на полу и произнёс:

— Итак, прежде чем перейти к теории, скажу несколько вводных слов. Наш курс включает в себя основные элементы классической магии, с которыми вы уже знакомы. Однако повторение, как говорится, мать… эээ

Валентин вдруг замялся и смущённо посмотрел на Артура. Юноша догадался, что чародею вспомнились его недавние слова о глупости, и внутренне улыбнулся.

Старик прокашлялся и начал сначала:

— Хорошо. Перейдём к базовым аксиомам. Все вы знаете, что любые энергии, сиречь альгеаны, в этом мире происходят из Жизненной Энергии, олицетворяющей саму суть мироздания. Древние эльфийские трактаты, которые наши агенты выкрали аж из самого Архива Кондакора, разделяют Жизненную Энергию на три вида — Эрфие, Мэлос и Крио. Юлиус, будь добр, расскажи группе, что мы знаем о каждом виде.

Адепт поднялся со стула и бесцветным голосом начал вещать:

— Эрфие зарождается в высшем уровне Оси — Трезубце или Возвышении, как вам больше нравится. Эта энергия закручивается согласно постулатам Миноса вниз по Оси, в сторону Саул Тай. Энергия Крио, напротив, зарождается в низшем уровне Оси — Чёрном Харате. Она, согласно тем же постулатам, закручивается вверх по оси, навстречу потоку Эрфие. Оба потока пронизывают Туманные Миры и встречаются в Саул Тай, где и сливаются воедино. Что касается потока Мэлос, то эльфийские трактаты не отвечают однозначно на вопрос касательно его природы. Имеется гипотеза, которая утверждает, что Мэлос — есть результат объединения Эрфие и Крио, но у этого предположения имеются рьяные противники. Они считают, что Мэлос — самостоятельный поток энергии, который компенсирует противодействие Эрфие и Крио. Основным аргументом этих теоретиков является схема Варавана, описывающая взаимодействие миров Оси. В системе принятой аксиоматики схема Варавана показывает принципиальную невозможность существования Оси без третьей силы, противодействующей полярным энергиям.

— Молодец, — похвалил Юлиуса Валентин. — Но ты ничего не сказал о Столпах Жизненной Энергии. А эта весьма интересная тема.

Юлиус пожал плечами и продолжил тем же монотонным тоном:

— Трактат «Аль Фалидарх», предположительно написанный Тёмным Магом древности Максимом Лоркисом, повествует о том, что все виды Жизненной Энергии не просто зарождаются в трёх мирах Оси, а проистекают из Хаоса Изначального, в котором возникла Великая Ось Миров. Якобы, в Трезубце, Харате и Саул Тай имеются разрывы пространственной ткани, через которые проникают эти потоки. Каждый из таких разрывов называется Столпом. Столп энергии Мэлос, согласно трактату «Аль Фалидарх», находится в месте под названием Площадь Амадиции. Однако хочу заметить, что на сегодняшний день нет никаких доказательств существования этой площади, и вообще самого Столпа. Лично мне кажется, что подобные россказни нельзя воспринимать всерьёз.

Валентин удивлённо посмотрел на адепта, а затем покачал головой:

— Я уверен, Юлиус, что из тебя получится хороший маг. Хороший, но всё-таки чуточку приземлённый. Ты думаешь, что Столп Мэлос — миф? И только по той причине, что никто до сих пор не обнаружил его?

Юлиус с вызовом кивнул.

— Хорошо, — процедил варлок, — а как же быть с другими измерениями? Ты можешь доказать существование Харата или Возвышения? Или может быть Туманных Миров? Прежде, до Смутных Времён, любой практикующий чародей мог проверить эти утверждения самостоятельно. Достаточно было приблизить своё астральное тело к границам Аспектов, чтобы увидеть клубящиеся ветра Туманики собственными глазами. В настоящее время мы уже не можем это проверить. Лученосцы создали Хиоку Кеккай[2], которые не только защитили мир от внешних сил, но и сильно ограничили наши возможности. Фактически мы заперты в четырёх Аспектах Саул Тай и не можем проникнуть за их пределы. Тогда почему же ты не оспариваешь достоверность самой концепции Великой Оси, о мудрый Юлиус?

— Потому что, десятки и даже сотни трактатов описывают структуру мироздания.

— Ах, вот в чём дело! — Валентин громко рассмеялся. — Иными словами, ты способен поверить в феномен только тогда, когда он стал общепризнанным фактом? А как же творческая фантазия и сила мысли? Если бы Садой Бородатый написал в своих нелепых «Записках» о Столпах, ты не стал бы сомневаться. А полуистлевший трактат Максима Лоркиса тебя не убеждает.

— Именно, — ответил Юлиус. — Настоящий чародей не может верить всяким слухам и глупым домыслам. Лишь обретя доказательство, знание получает право на жизнь. Удивительно, что вы этого не знаете, уважаемый варлок.

— Так и быть, — махнул рукой старик, — оставим этот спор. Я вижу, что остальные уже заскучали.

Смилодон понял, кого имеет в виду чародей, говоря про «остальных». Но что тут поделаешь, если подобные беседы действительно навевали на него сон.

— Вернемся к Жизненной Энергии. Мы знаем, что все её разновидности пронзают Великую Ось, насыщая её миры и скрепляя их воедино. По этому поводу когда-то собирались магические консорциумы, на которых поднимался один единственный вопрос: существует ли опасность разрыва Великой Оси? Если Жизненная Энергия не может свободно циркулировать между мирами в связи с тем, что магические барьеры препятствуют этому, то логично предположить, что миры рано или поздно начнут отрываться друг от друга. Либо, что ещё хуже, распадутся под натиском Хаоса Изначального.

Слова варлока вызвали в душе Артура лёгкий страх. Неужели такая угроза действительно существует? Валентин заметил, что юноша побледнел.

— Не беспокойся, Смилодон. Это всего лишь гипотеза. Причём, большинство магов, в том числе и я сам, считают её безосновательной. Имеется множество доводов в пользу того, что она основана на ложных предпосылках. Посуди сам, за те двенадцать тысячелетий, что стоят Сферы Защиты, мы не наблюдаем ни малейших изменений. Небо по-прежнему голубое, твари плодятся, а материки не собираются погружаться в мировой океан. Какие ещё нужны доказательства?

Артур промолчал, и маг продолжил:

— Вернёмся к нашей теме. Как известно, ни один смертный, каким бы сильным и опытным магом он ни был, не способен управлять Жизненной Энергией, в частности Мэлос. Для этого, как минимум, необходимо быть Богом или Божественной Тварью, что для нас с вами недостижимая мечта, — Валентин улыбнулся, довольный своей шуткой. — Однако Жизненная Энергия порождает множество альгеанов, с которыми даже смертные могут взаимодействовать. Например, такие как прана, синтра, рю и зэцу[3]. Энергии физического аспекта — солнечная, электрическая и другие — также происходят из Мэлос, но они нас не интересуют, так как не приспособлены для магических операций.

Артур скептически покачал головой:

— А как же Псевдо-Сила? Или вы не знакомы с теорией Артура Серебряного?

Лицо Валентина удивлённо вытянулось. Он не ожидал такой осведомлённости от воина. Варлок занервничал, словно его уличили в некомпетентности.

— Ты прав, Смилодон. Труды Серебряного однозначно доказывают, что магия скрывается во всех проявлениях Мэлос. Другой вопрос, наш тау-центр не способен накапливать грубые энергии, также, как и Боги не способны взаимодействовать с синтрой или зэцу.

Последовала неловкая пауза. Валентин явно хотел замять свою оплошность.

— Итак, — начал он, — для любой магической процедуры необходима Сила, которую также принято называть «тау». Многие новички-адепты часто путают тау с энергией. Однако это несколько разные вещи. Существует весьма размытое различие между этими понятиями.

Артур поднял руку, привлекая внимание группы.

— Ты хочешь задать вопрос, Смилодон? — спросил варлок.

— Не совсем. Я просто не хочу тратить попусту наше время. Я так понимаю, что каждый здесь знает о разнице между энергией и её спектром? В том числе, и я.

— Ты? Но откуда? Только не говори мне, что в свободное время читаешь специальную литературу?

Артур пожал плечами:

— Бывает и такое. В данном случае, дело в другом. Техника Тау, которую мне преподавал наставник Агно, тесно связана с контролем праны. Так что пришлось овладеть некоторой теорией. Честно говоря, все эти аналогии с перчатками и горячими кастрюлями мне порядком надоели ещё тогда.

Чародей понял, о чём говорит Артур, и едва заметно улыбнулся:

— Хорошо, Смилодон. Сегодня мы на этом закончим, но не будь таким самоуверенным. На следующем уроке ты подробно ответишь мне на вопрос, что же такое Сила. И возможно, поймёшь, что далеко не всё так просто, как тебе кажется.

Артур равнодушно кивнул, принимая вызов старого мага.

— Урок закончен, адепты. Можете отдыхать, — и Валентин покинул лабораторию Высшей Теории.

Ученики быстро поднялись со своих мест и бесшумно вышли из аудитории. Кроме Артура остался только Ларс.

— У вас всегда так? — насмешливо спросил шандикорец.

— Как так? — не понял адепт.

— Все такие примерные, не шумят, ходят на цыпочках.

Ларс нахмурился:

— Вообще-то, да! Маги любят тишину. Она помогает достичь внутренней концентрации, которая просто необходима для создания двеомеров.

Артур усмехнулся:

— Понятно.

Какое-то время Ларс молча обдумывал, стоит ли обижаться на замечание или нет. Затем адепт рассмеялся и громко хлопнул Артура по спине.

— Хватит уже издеваться, умник. Поспешим лучше в столовую, пока Юлиус не умял твой завтрак. Или не плюнул в него.

Артур издал утробное рычание:

— Ему лучше не делать этого, иначе я позавтракаю им самим.

[1] Сигилл — символ (или комбинация нескольких символов или геометрических фигур), обладающий магической силой. Сигилы широко используются магами и алхимиками для вызова демонов и управления ими.

[2] Хиоку Кеккай — дословно, Великие Барьеры (эльф.) — Сферы Защиты.

[3] Зэцу — альгеан Ядра.

Глава 15. Урок демонологии

Глава 15

Урок демонологии

«Перед актом суммонации очисти свой разум и укрепи волю. Будь внимателен к деталям, не позволяй посторонним событиям отвлекать тебя от Призыва. Сотвори двеомер Щита той степени, которая сумеет удержать призываемую сущность. Ежели почувствуешь, что заарканил демона более высокого уровня, чем полагал, немедленно разорви плетение двеомера, до того, как он явится на твой зов. И помни, никогда, ни при каких обстоятельствах не нарушай правило одного локтя[1]. Если пренебрежёшь им, можешь утратить саму душу»

«Ужасы Димрона»[2], памятка начинающего суммонолога

В последующие дни Артур гораздо ближе познакомился с порядками Проклятой Цитадели. Во многом они напоминали те, что были знакомы юноше с раннего детства. Но было кое-что, к чему Смилодон так и не смог привыкнуть. Дело в том, что понятия локтя и сотрудничества были практически не знакомы адептам. Они не делились друг с другом секретами, не болтали без крайней надобности, и у Артура сложилось впечатление, что они постоянно ждут друг от друга внезапного подвоха. Это изнуряло и не давало расслабиться. Нельзя сказать, что в Цитадели Молний положение существенно отличалось, но, по крайней мере, воины частенько собирались вместе, чтобы обсудить изученные приёмы или потренироваться в кооперации. Здесь же адепты встречались только на уроках и в столовой. В свободное от учёбы время они разбредались по замку и в одиночестве занимались своими делами. Благо, Дом Магикор был наименее многочисленным из Четырёх Домов, а замок Айбэш-Зу вмещал в себя сотни комнат на каждом уровне.

Лёжа на узкой кровати, более напоминающей гладильную доску, Артур позволил себе широко улыбнуться. «Всё верно, — подумал он, — эти чародеи странные существа и абсолютные эгоцентрики. Но мне повезло. Даже среди них нашёлся один, непохожий на остальных».

Этим «непохожим на остальных», несомненно, был Такер, новый друг Артура, ставший его опекуном. Ларс оказался весёлым и живым адептом. Безусловно, он был весьма самоуверен, даже надменен, но это не мешало ему веселиться и радоваться жизни. Иногда Артур замечал на себе пристальный взгляд Ларса, словно тот оценивал своего товарища. Но никогда, ни единым словом или жестом, он не позволил себе проявить пренебрежение.

Размышления Артура были грубо прерваны. Ларс Такер вбежал в комнату и, не скрывая возбуждения, закричал:

— О Ситас, скоро в твоём потолке будет дырка. Хватит протирать его взглядом. Давай срочно за мной.

— Что произошло? — спросил юноша, поднимаясь с кровати.

— Некогда рассказывать. Всё узнаешь на месте, — оборвал расспросы адепт и за шиворот вытащил Смилодона из комнаты.

Артур позволил увести себя, терпеливо ожидая объяснений. Но Такер целеустремленно мчался по коридору, и Артур не выдержал:

— В чём дело? Куда ты меня тащишь?

Ларс на секунду остановился и, заметив волнение Артура, решил дать некоторые пояснения:

— Ты даже не представляешь, как тебе, да и всем нам, повезло. Варлок Валентин в последнее время как-то размяк и стал менее суров. А сегодня так вообще собрался устроить для нас целое представление. Видимо, сказывается твоё присутствие в нашей группе.

— Представление? Не понимаю, о чём ты.

— Ты сначала дослушай, а потом возмущайся. Сегодня ты станешь свидетелем самого потрясающего, самого волнующего зрелища в жизни любого мага. Я был свидетелем суммонации лишь однажды, три года назад, но это совсем не то. Сейчас всё будет гораздо, гораздо серьёзнее. Архидемон седьмого колеса, а это тебе не жалкий азгалук. Это подлинная мощь, которая может уничтожить чародея в одну секунду.

Артур, услышав невнятную речь приятеля, поморщился, словно от зубной боли.

— О чём ты мне толкуешь, Ларс? Какой демон, какого колеса? Что всё это должно значить?

Ларс звонко рассмеялся, передавая Смилодону своё волнение:

— Какой же ты непонятливый! Наш варлок задумал вызвать разумную демоническую сущность, прикованную к Астралу. Ты увидишь, как происходит Призыв, и поймёшь, наконец, почему быть магом намного интереснее, чем воином.

Артур усмехнулся:

— Ну-ну, ты сам не знаешь, о чём говоришь. Ладно, ты меня заинтересовал. Посмотрим, что из этого получится.

— Главное, не потеряй от страха сознание. Между прочим, такое прежде случалось. Некоторые, особо впечатлительные, могли даже обмочиться.

И Ларс, с лица которого не сходила широкая улыбка, втолкнул Артура в лабораторию Высшей Теории. Внутри уже собрались адепты Валентина, за исключением самого варлока.

— Он пошёл за чёрным графитом, — шепнул Ларс.

— За чем? — удивился Смилодон.

— Какой же ты всё-таки неуч. Чёрный графит используется для того, чтобы чертить пентаграммы и сигиллы. Кроме того нам требуются дополнительные печати вокруг Большой Схемы Сихариса. Без них демон такой силы, как тот, которого мы собираемся призвать, может не просто разрушить Щит, но и всех нас испепелить одним дыханием.

Артур насмешливо улыбнулся. Его друг явно преувеличивал значимость происходящего.

— Но ты не бойся, — Ларс не заметил улыбки юноши. — Варлок Валентин весьма опытен в обращении с демонами. Впрочем, за тысячу лет экспериментов любой станет таким. Так что, боятся нам нечего.

Прошло несколько минут. Адепты возбуждённо обсуждали предстоящее событие, гадая как будет выглядеть призываемая сущность. Когда снаружи раздались звуки шагов, Покинутые разом замолчали. В лабораторию вошёл варлок, держа в руках нечто, напоминающее кусок угля.

— О-ля-ля, — улыбнулся старик, — как я вижу, все уже собрались. Ну что же, пусть представление начнётся. Но сперва необходимо освежить теорию. В отличие от нас, Артур не знаком с основами демонологии, поэтому сейчас Ларс Такер вкратце просветит его. Начинай, Ларс, а мы все тебя внимательно послушаем.

Ларс последовал приказу.

— Общеизвестно, что ни один демон не похож на другого. Все они различаются, как внешне, так и своими возможностями. Это обусловлено тем, что миры, в которых они рождаются, а именно падшие миры Туманики, находятся в перманентных пертурбациях, вызванных хаотичными всплесками Крио. Однако, несмотря на различия между демонами, среди них можно выделить основные виды — басуры, гракхи, гилианы и варджаазы. К слову сказать, жители так называемых миров Эладориума, или верхней Туманики, известные нам как ангелы, тоже бывают нескольких видов. Самыми известными являются вальсунки, гиуры, валары и ноксы.

Для общего представления необходимо отметить, что демоны сами по себе не очень сильны и не обладают запредельным могуществом. Совсем другое дело, архидемоны. Это древнейшие среди своих видов существа, которые обрели невообразимую силу, сравнимую даже с божественной.

За многие годы Шаал-Дуран выработал единую систему классификации, которая позволяет отнести каждого архидемона к конкретному классу, определяющему его могущество. Всего существует семь классов, иначе называемых «колёсами». Из некоторых источников известно, что Чёрным Харатом управлял Круг Безумия, в котором состояли архидемоны первого колеса, возглавляемые двумя лидерами — Архангелом Герминором и Гатсом Валирийским.

— Кажется, у Смилодона появились вопросы, — заметил Валентин.

Артур кивнул.

— Так и есть. Хотелось бы узнать, к какому колесу относится азгалук, которого я прикончил?

Юлиус громко рассмеялся:

— Ты совсем идиот? Колёса присваиваются только архидемонам. Если бы даже слабейший из них объявился во время турнира, ты бы уже давно кормил червей. Только сильнейшие маги способны подавить волю архидемона, а выскочки, вроде тебя, умирают сразу же.

— Помолчи, Джун, — рявкнул Валентин. — Вопрос был задан не тебе. Кроме того, ты не можешь задирать нос перед Смилодоном, поскольку ни один из вас при вашем текущем опыте не сумел бы одолеть Стража Тьмы. Так что следи за выражениями. Понял меня?

Юлиус хмуро кивнул.

— Продолжай, Такер, — велел старик, — Отвечай на вопрос Артура.

— По большому счёту, Джун сказал правильно. Азгалуки относятся к боевой категории, которая активно использовалась для защиты внешних границ падших миров. Туда же входят церферы, шмыги и арцваги. Описание двух последних видов исчезло вместе с уничтожением Хестадской Библиотеки в середине Черной Эры, задолго до появления Архива Кондакора. Что касается церферов, нам известно, что их активно использовала Терфиада в конце Смутных Времён Гарата. Война Червей и Война за Спасение отличаются особенной кровожадностью. Чтобы помочь смертным в борьбе с церферами Элинада направила в Саул Тай несколько легионов варталов. Ты слышал о них?

Артур кивнул.

— Чародей Френэ рассказывал что-то. Кажется это были ангелы, но некоторые свитки почему-то описывали их как существ с головой льва.

Ларс рассмеялся.

— На древних пергаментах их действительно так изображали. Но это, конечно, всё враки. Варталы были ангельской ратью, сформированной из вальсунков и ноксов, которые подчинялись непосредственно Архангелу Ульминору, сильнейшему существу в Оси после падения Титанов в Трезубце. Он и вся его рать перешла на сторону Элинады. Да, чуть не забыл, кроме демонических отродий и ангелов, особняком стоит ещё один важный класс существ. Возможно, ты слышал о них. Это, так называемые, Божественные Твари.

— Слышал, но так и не понял, кто они такие.

— Неудивительно. Тварей всегда было мало, а некоторые не отличались визуально от тех же Малкиров[3]. Однако это лишь видимость. Тварей, как и высших демонов, принято делить на группы, условно названные колесами. Нет нужды говорить, что они — более могущественные существа, нежели демоны, будучи сами по себе источниками и преобразователями магической энергии.

— Молодец, Такер, — с удовлетворением кивнул Валентин. — Ты прекрасно справился с ролью учителя. Итак, сегодня я намерен призвать внутри Схемы Сихариса одного из архидемонов. Это будет низшее, седьмое «колесо», но даже оно послужит примером невообразимой свирепости и мощи.

— Варлок, — вмешался Артур, — Я, видимо, чего-то не понимаю. Как вы можете призвать кого-либо из Туманики, если Сферы Защиты ограждают Саул Тай от Великой Оси? Разве это возможно?

— Сообразительный мальчик, — улыбнулся старик. — Из тебя мог бы получиться неплохой адепт. Итак, отвечаю на твой вопрос. Действительно, мы не можем никого призвать через барьеры. Но это нам и не требуется, поскольку Хиоку Кеккай закрыли все четыре Аспекта разом…

— Вы имеете в виду, что демоны всё ещё находятся в Саул Тай? В более тонких Аспектах?

— Умненький мальчик. Удивительно, что ты не попал в Магикор при отборе. Как известно, Саул Тай состоит из четырёх Аспектов, связанных воедино. Самый плотный из них — Материальный уровень, в котором обитают смертные. Далее идёт Астрал — пространство эмоций и чувств, разрушающих сознание извечными переживаниями. Затем следует Ментал — поле идей и мыслей, которые мы можем назвать одним словом «разум». И, наконец, Эклиптос — пространство сновидений — самый тонкий уровень среди всех. Однако, стоит понимать, что терминология «далее идёт» или «затем следует» не совсем верная. Не нужно ранжировать Аспекты в аксиоматике трёхмерного пространства. Следует понимать, что все они взаимно пересекаются и расположены одновременно в одних и тех же пределах.

Артур кивнул.

— Это как если смешать вино с молоком в пропорции один к двум. Молока будет больше, но невозможно отделить его от вина.

— Интересная аналогия, но тоже не совсем верная. Впрочем, суть ты уловил. Теперь вернемся к теме урока. Итак, несмотря на то, что Аспекты взаимно пересекаются и зачастую законы одного уровня следуют из законов предыдущего, давно известно, что каждый Аспект имеет свою собственную уникальную структуру-логику. На этом и построен сам принцип Сфер Защиты. Они изменили структуру тонких уровней, сделав её снаружи непроницаемой. Однако в тот момент, когда Лученосцы создали плетение Хиоку Кеккай, в тонких Аспектах всё ещё находились инородные сущности. В ту же секунду, они, наверняка, с ужасом осознали, что угодили в ловушку, из которой самостоятельно не способны выбраться.

— Инородные сущности? Это вы демонов так назвали? И много их там?

— Достаточно. Не забывай, что в Смутные Времена они постоянно вторгались в Саул Тай из всех миров Оси. Ныне же, многие из них застряли в Ментале, Астрале и, возможно, Эклиптосе. Демоны не могут вернуться домой, зато их вполне можно призвать в материальный уровень, что приводит нас к очередной проблеме. Их нужно обнаружить! А это, скажу вам, весьма сложная задача.

Артур удивлённо покачал головой:

— Почему?

— Всё просто. Они укрываются множеством иллюзий, развеять которые способен лишь очень изощрённый ум. Немногие маги в наше время могут это сделать. Кроме того, чародей до последнего момента не знает, кто же скрывается за иллюзиями и сможет ли он подчинить волю демонического отродья. Ошибка в таком деле может привести к печальным последствиям. Вот почему, обычно этим занимаются весьма странные личности, отщепенцы среди магического братства, которым плевать на свою жизнь. Впрочем, те суммы, которые они получают за работу, с лихвой окупают их усилия. Даже слабый демон на черном рынке обойдется вам в пятьсот дублонов.

Итак, как же происходит процесс подчинения демона? Для начала, как я уже сказал, его нужно обнаружить, классифицировать и подавить волю. Обычно для этого используются двеомеры ментальной магии. Когда демон больше не способен бороться, чародей-менталист совершает специальный ритуал Метки. Метка — это магический маяк, который отныне связан с демоном, не позволяя ему скрыться от воли хозяина. Ритуальная формула каждой метки наносится на какой-нибудь предмет, обычно на свиток или на пузырёк. Далее чародей может оставить демона в покое и идти по своим делам, ведь тому уже не спрятаться. А в случае необходимости достаточно произнести магическую формулу, чтобы призвать сущность к ритуальному предмету.

— То же самое было и на турнире?

— Абсолютно. Как оказалось, среди эльфов был чародей с таким свитком. Метка азгалука притянула его на арену, чтобы повеселить толпу.

Варлок перевёл дыхание и продолжил:

— Кажется, с теорией мы покончили. Пора приступать к ритуалу.

Валентин достал из кармана своего балахона пожелтевший свиток. Цепкий взгляд Артура различил каракули, напоминающие забытую клинопись.

— Чтобы демон не разрушил лабораторию, а то и весь замок, я вызову его внутри Пентаграммы Сихариса, вокруг которой мы установим Щиты Кельвина. Помните, адепты, на мага, взявшегося осуществить призыв, накладывается огромная ответственность. Силы любого человека достаточно ограничены, поэтому особенно важно рассчитать правильное время, в течении которого вызванная сущность будет находиться в Мире. Если расчёты окажутся неточными, с большой долей вероятности демон может вырваться на свободу. И в этом случае многие погибнут. К слову сказать, в долине с архидемоном седьмого колеса в открытом противостоянии способны справиться только магистры. Так что, засуньте свои юношеские чаяния куда подальше, безопаснее будет. Итак, приступим к самому интересному.

— Варлок Валентин, — встрепенулся Юлиус. — Позвольте мне помочь вам начертить схемы укрепления. Так будет быстрее.

Чародей подумал и кивнул:

— Хорошо, Джун. Возьми на себя Западную Малую Печать и две Печати Кельвина. Сбалансируй ими центр Сихариса, чтобы создать там магическое притяжение. Я займусь всем остальным.

Юлиус радостно кивнул и бросился выполнять поручение старого мага.

— Смотреть противно, — прошептал Ларс, с презрением глядя на Джуна. — Всё время старается выслужиться перед стариком, чтобы получить высокие баллы за урок и семестр.

Артур пожал плечами, а затем широко зевнул.

— Эй, что с тобой, воин? — удивился Ларс. — Неужели тебе не интересно? Ты, к твоему сведению, наблюдаешь за приготовлениями к очень сложному Призыву?

— Да я всё понимаю. Просто не выспался. Вчера весь вечер изучал принципы управления потоками синтры. Так что сейчас, честно говоря, меня мало волнуют демоны, если, конечно, они не нападут на Кион-Тократ.

— Лучше сплюнь. Уверяю тебя, с этим демоном ты не захочешь сражаться.

Артур улыбнулся. Его рассмешило серьёзное выражение лица Ларса.

Прошло минут десять, когда Валентин велел собраться вокруг пентаграммы. Все приготовления были завершены, и глазам Артура предстал затейливый рисунок, собранный из различных, казалось бы, не связанных между собой, частей. Чёрные линии на полу переплетались в причудливую схему, внушавшую уважение и трепет.

— Эта схема, — прошептал Ларс, — позволяет возвести Тройной Щит Кельвина с элементами пси-контроля. Очень сложная штука, уверяю тебя. В ней используется аж три Сети, скреплённые Формами Невидимой Стены. Надеюсь, когда-нибудь я смогу поставить такой же. Валентин лучший в области суммонологии.

— Все замолчите! — приказал старик и начал бормотать что-то невнятное

— Сейчас он поставит Щит, а затем произнесёт заклинание Призыва, — едва слышно прошептал Ларс, склоняясь к самому уху Смилодона.

Но Валентин, вопреки расхожему мнению о старческой глухоте, всё услышал:

— Такер, — рассерженно заревел он. — Что я велел? Всем заткнуться.

Ларс виновато потупился, и варлок вернулся к магическим манипуляциям. Подняв ладони над головой, он начал шептать заклинания. В какой-то момент его руки напряглись, и наружу проступили вены.

— Эливон'Мак'Каси, Диагот фан Вайзер, Диагот фан Забиус — закричал не своим голосом Валентин, делая резкое движение кистями.

В ту же секунду Артур почувствовал, как над всей площадью пентаграммы возникло мощное поле, ощутимо вибрирующее в пространстве. Оно было невидимым, но от этого не являлось менее реальным.

— Значит, это и есть знаменитый Тройной Щит Кельвина? — удивлённо спросил юноша.

Варлок был поглощен своей задачей и не отреагировал. Ларс обернулся к Артуру. На его лице отразилось недоверие:

— Что? Ты можешь чувствовать его без Ока? Но это же невозможно. Только очень сильные маги способны на такое, — на мгновение лицо Ларса исказилось от негодования, но внезапно всё прошло. Артур даже подумал, что ему показалось.

— Я чувствую некую вязкую субстанцию, которая зависла над полом, — попытался объяснить юноша. — Внутри она напоминает горячую патоку, но внешняя сторона её очень твёрдая. Тверже, чем каменная стена.

— Всё верно, — кивнул Ларс. — Именно так описывается воздействие Щита в книге «Ужасы Димрона». Значит, ты действительно можешь его чувствовать? — Артуру снова показалось, что голос адепта изменился.

— Кажется, да.

Такер покачал головой. Он выглядел совершенно обескураженным:

— Ладно, обсудим это позже. Сейчас Валентин произнесёт формулу. Смотри внимательно.

Тем временем варлок приступил к завершающей стадии Призыва. Слова, которые он непрестанно бормотал себе под нос, стали более отчётливыми.

— Эливон'Мак'Каси, Диагот фан Вайзер, Диагот фан Забиус. Именем Аканти приказываю тебе, Валинор! Приди, исчадие Герминора. Явись на мой зов!

Вначале в лаборатории всё было по-прежнему. Ничего не произошло. И только прерывистое дыхание магов раздавалось под сводами. Но не успел Артур разочароваться, как увидел курящийся дым в центре пентаграммы. Он существовал сам по себе, без огня, и это было столь необычно, что сразу же приковало взгляд Смилодона. Несмотря на видимую отрешённость, юноша, как и остальные, сгорал от любопытства. Уже через минуту серый дым превратился в завесу тумана, который начал расползаться по всем направлениям. В этом было что-то пугающее, но Артур не сдвинулся с места, хотя все органы чувств кричали — беги.

— Не бойтесь, — уверенно заявил варлок, — сейчас он остановится. Щит не позволит ему выйти за пределы круга.

И действительно, расползание тумана прекратилось у невидимой стены. В ту же секунду он словно обезумел. Внутри серой массы возникло непонятное хаотичное движение. Сотни отростков начали бомбардировать преграду, выстреливая из тумана с пугающей частотой. Артур напрягся всем телом. Лоб юноши вспотел от чувства опасности. С адептами было то же самое. Несмотря на свой опыт, они впервые увидели столь яростное создание Тенебриса, способное не только уничтожить их тела, но и пожрать души. Если бы не Щит, они уже бежали бы из лаборатории, но и сейчас некоторым удалось остаться на месте лишь усилием воли. Артур вспомнил рассказ Ларса о случаях, когда неудачники-суммонологи теряли сознание или ходили под себя при виде архидемона.

— Прекрати буянить, Валинор, — крикнул Валентин, сурово сдвигая брови. — Это просто бессмысленно, и ты это знаешь. Подчинись воле того, кто призвал тебя, и твои страдания уменьшатся. Именами двух Падших Братьев я приказываю тебе, успокойся.

Демон очевидно услышал слова варлока. Хаос внутри тумана прекратился, а затем и сама серая масса расступилась в стороны. Из его объятий мягко выступила фигура, исполненная изящества и силы. Лицо Валинора кричало о благородстве кровей. Белые волосы были собраны вместе на затылке, не скрывая высокого лба и пронзительных огненных глаз. Существо открыло рот и произнесло несколько рычащих слов на нечеловеческом языке.

— Говори на туранском, — приказал маг, — я не понимаю тебя.

Демон усмехнулся и заговорил уже на знакомом всем языке:

— Как посмела ты, жалкая тварь из рода смертных, вызывать меня именами Алчущего и Архангела Герминора? Я Валинор! Рождённый по воле визоров Безумного Круга! И я обещаю тебе, что ты пожалеешь об этом, — и демон изрыгнул из горла струю пламени. Оно растеклось по внутренней стороне Щита, но наружу не вырвалось.

Валентин отшатнулся, но тут же взял себя в руки:

— Ты не в том положении, чтобы угрожать мне, демон. Я вызвал тебя для того, чтобы ты ответил на вопросы и развлёк моих учеников. После этого ты вернёшься в место своего заточения, где продолжишь тлеть от злобы и осознания собственной слабости. Отвечай мне: где укрыта Площадь Амадиции? Просто ответь мне, и ты избавишься от мучений, связанных с пребыванием здесь.

Валинор рассмеялся, и его смех затопил всю лабораторию:

— Не тебе, смертный, судить о моих мучениях.

— Я задал вопрос! — проскрежетал маг. Его лоб покрылся испариной от чудовищного напряжения.

— Хорошо, — лицо демона исказила дьявольская улыбка. — Вот мой ответ: ты найдёшь искомое в месте, где души смертных и демонов прикованы к металлу и камню. Там, где кровь богов обагрила мёртвую землю. Там, где находится источник Жизни, закрытый по воле Ушедших.

— Что это значит? Твои слова лишены всякого смыла.

— А чего ты хотело, глупое насекомое? Узнать, где находится Столп Мэлос? Не тебе топтать землю, на которой свершилось Антеймо[4]. Забудь об этом, червь.

Валентин был взбешён. Демон формально ответил на его вопрос, но его ответ порождал лишь новые вопросы. Валинор же, казалось, наслаждался своим триумфом.

— А теперь я ухожу, жалкий человечек, и не в твоих силах остановить меня. Я чувствую, что твоя никчёмная магия начинает ослабевать.

— Нет, останься. Валинор, я приказываю тебе остаться, — старик встрепенулся и в неосознанном порыве протянул руку вперёд. Это была грубая ошибка, которую столь многоопытный варлок-демонолог не должен был совершить.

[1] Правило одного локтя — декларирует расстояние, на котором должен находиться призыватель, чтобы оставаться в безопасности. Некоторые демоны обладают способностью психического подчинения, которое действует даже за границей Щита, к счастью, на небольшом расстоянии

[2] Ужасы Димрона — книга заклинаний, весьма популярная среди магов всех школ. В основном содержит подробное описание защитных двеомеров, таких как Щиты, Барьеры и Пологи. Кроме того, в связи с указанной тематикой, описывает некоторые методы практической демонологии.

[3] Малкиры — боги, произошедшие из Столпа Мэлос. Древняя плеяда — Титаны и новая плеяда — Всесильные.

[4] Антеймо — предательский заговор Тосов — породил ужасающий Вуларго, и континент раскололся на части… (источник Шасс-Цебби)

Глава 16. Цена ошибки

Глава 16

Цена ошибки

«Когда умирает Токра, никто не проливает над ним ни единой слезинки. Путь выродков Тенебриса всегда заканчивается печально — во мраке одиночества, наедине с мыслями о совершённых злодеяниях. И нет ничего хуже этого пути, ведь в конце концов всё будет взвешено и всё получит свою метку с ценой…»

Аланиус Бельский, «Мифы о чудовищах», том первый

То, что случилось дальше, вызвало у Артура оторопь. Сам того не желая, варлок дотронулся до Щита, что стало причиной секундного дисбаланса тау в плетении двеомера. Только Артур увидел, как между Щитом и Валентином проскочила искра, ставшая следствием прорыва. В ту же секунду Валинор взметнулся туманом, обдав чародея волной ужаса. Валентин внезапно осознал, что больше не управляет своей рукой. Нет, всё тело не подчинялось ему.

— Глупый человек, — раздался из тумана торжествующий голос, — я заберу твою душу с собой, чтобы позабавиться с нею в своём скучном плену.

— Что происходит? — воскликнул Артур, уже догадываясь об ответе.

Ларс бесстрастно пожал плечами:

— Скорее всего, архидемон парализовал варлока и теперь высасывает его душу через ладонь. Видишь, как почернело лицо старика? Но ты не беспокойся, нам ничего не угрожает. Через пару минут двеомер схлопнется и отправит Валинора обратно. Глядишь, проведет в заточении до следующих Смутных Времён.

Артур задохнулся от возмущения, не веря своим ушам.

— Что ты говоришь, Ларс? Как ты можешь? Ему нужна наша помощь!

И не дожидаясь ответа ученика, Артур бросился к варлоку. У него не было ни знаний, ни магического опыта, но это не остановило Покинутого. Он должен был помочь старику, любым способом оторвать его от Щита, чтобы прервать губительный контакт между демоном и телом чародея.

— Не делай этого, — закричал Такер, — ты погибнешь, дурак.

Артур не слушал приятеля. Бездумно схватившись за плечо старика, он попробовал оттащить его, но уже через секунду понял, что совершил ту же самую ошибку, что и Валентин. Сила архидемона мгновенно парализовала и его. Сознание Токра начало погружаться в зыбкую пучину, в которой не было ничего, кроме глаз, горящих древней яростью. Эти глаза пронзали саму суть души, причиняя ей невообразимые страдания, сравнимые разве со сжиганием на костре.

Огромным усилием воли Смилодон попытался сбросить с себя ментальные оковы Валинора.

— Уйди прочь, — сорвалось рычанием с уст. — Оставь этот мир. Исчезни, демон…

Удивительно, но сопротивление юноши произвело колоссальный эффект. Гнетущая тяжесть куда-то исчезла, душу перестало жечь пламенем, но разум Смилодона по-прежнему оставался в сером тумане. Внезапно перед ним появились всё те же глаза, уже сосредоточенные, полные удивления и недоверия. Артур почувствовал — демон глубоко всматривается в него. И от этого взгляда хочется бежать прочь.

— Кто ты? — оглушительный рев заставил Артура скукожиться. — Я чувствую тебя, человек. Нет, не человек! Я знаю тебя?

Артур промолчал, то ли потому, что не мог ничего сказать физически, то ли потому, что не понимал, каким должен быть ответ.

Последовала пауза, после которой раздался безумный хохот, напоминающий рычание дракона.

— Неужели?.. Это просто невозможно! Как же так, это Ты? Один из Падших Братьев?

Артур молчал.

— Да, моё чутьё не врёт. Я узнал тебя, несмотря на то, что ты изменился… Думал, сумеешь укрыться от мести Безумного Круга? Не мечтай даже. Прямо сейчас я могу уничтожить это тело, но ведь это ничего не даст, правда, Смертоносец? Ты возродишься, чтобы снова посмеяться над нами. Так знай же, Падший, месть грядёт. Лорд Герминор отыщет тебя и разберётся раз и навсегда. Также, как и ты поступил с твоим братом. Как же я хочу увидеть Его Триумф… О, нет…

Последний выкрик Валинора был подобен чудовищному всплеску. Артур почувствовал, как могучая сила подхватывает его и затягивает в червоточину. Последняя вспышка боли, и сознание Смилодона растворилось в пучине.

***

Боль… Отчаяние… Страх… Тёмный ужас… Артур внезапно осознал, что вновь способен чувствовать. А значит, он вернулся из небытия, в котором не было ничего, кроме пустоты.

— Где я, — пробормотал юноша. — Что со мной?

— Для начала открой глаза, — знакомый голос пролился на сердце Артура, словно целебный бальзам.

Он последовал совету, но понадобилось время, чтобы взгляд его смог сфокусироваться.

— Ларс, это ты, — Артур почувствовал облегчение. Всё пережитое начинало отпускать его из своих цепких объятий.

— Конечно, я. А ты ожидал увидеть кого-то другого? Уж не демона ли?

Насмешливый голос приятеля заставил Артура улыбнуться. Он приподнял голову и понял, что лежит на кровати в своей комнате. Это открытие окончательно успокоило его.

— Что произошло? — спустя несколько секунд спросил он.

Ларс неуверенно пожал плечами.

— Вообще-то, я тоже хотел задать тебе этот вопрос. Потому что, никто до сих пор ничего не понимает.

— Ты о чём?

— Старик допустил ошибку, это уже всем ясно. И демон по закону магии должен был наказать его. Но тут появляешься ты, белый, весь из себя благородный, с клинкером наголо, и совершаешь величайшую глупость — пытаешься разорвать контакт душ. В этот момент я уже попрощался с тобой, у Валинора хватило бы сил, чтобы утащить в Астрал вас обоих. Но нет, он почему-то остановился, не доведя начатое до конца. Он просто исчез.

— Исчез, — тупо повторил Артур.

— Всё верно. А вы с варлоком свалились на пол, как говорится, в полном отрубе. Вот и всё. Никто не ожидал, что после такого вы останетесь живы, но так и случилось. Конечно, Валентину намного хуже, чем тебе. Сейчас он отлёживается в своей комнате. Краем уха я слышал, что он почти не двигается. Хотя с тобой, вроде бы, всё в порядке?

Артур кивнул и, доказывая это, с лёгкостью вскочил с кровати.

— Я должен навестить его, — произнёс он, тщательно ощупывая своё тело. Кажется, повреждений не было.

— Кого? — не понял адепт.

— Валентина. Надо узнать, как он себя чувствует.

— Но зачем? Что за глупости! Временами я не понимаю тебя.

Артур с раздражением посмотрел на Ларса, и тот был вынужден согласиться:

— Ладно, как пожелаешь. Я провожу тебя к нему. Только имей в виду, всё это мне не нравится.

Артур кивнул и, сохраняя на лице выражение решимости, вышел из комнаты. Ларс, крепко выругавшись, последовал за ним.

***

А в это время у Валентина уже был посетитель. Один из магистров, второй после Кицума Ванакиса, стоял у кровати старика, выглядевшего как никогда отвратительно. Глубокие морщины на лице свидетельствовали о преклонном возрасте, который принято называть дряхлостью. Дыхание прерывисто вырывалось из груди, а в выражении глаз застыло смирение. Казалось, варлок находится на смертном одре, скованный тяжёлым недугом.

Не многие Покинутые доживали до его возраста, а если точнее, и вовсе единицы. Последние два века он готовился к смерти, но вечные дела в лаборатории заставляли его перенести это знаменательное событие. И вот этот день, кажется, пришёл. Валентин, как и всякий Токра, остро чувствовал своё физическое состояние, и прямо сейчас он не сомневался, что проживает последние часы, отведенные ему Рюдагом — Кровавым Титаном, или кто там заменил его на посту после падения Древних Малкиров.

— Ты ведь сегодня умрёшь, не так ли, варлок? — спросил посетитель с удивительно юным лицом. На фоне старика эта разница бросалась в глаза ещё сильнее.

— Вы правы, магистр Садомиус. Пришло моё время. Как жаль, что я не увижу, чем закончатся ваши поиски. Мне ведь так и не удалось узнать, где находится Столп Мэлос.

Магистр кивнул, не скрывая недовольства на лице. Его тонкие губы были крепко сжаты.

— Простите меня, я не оправдал ваших надежд, — внезапно начал извиняться старик.

— Хватит вспоминать об этом. Не получилось, и ладно. Главное, чтобы Кицум не узнал о том, что я нарушил его приказ, продолжив свои действия по поиску Площади Амадиции. К сожалению, свиток Валинора сгорел в Откате. И вот за это тебе стоит извиниться. Если бы ты не сплоховал, он всё ещё мог бы нам послужить. А ведь Дом Магикор купил его семьсот лет назад у клана Сафи-Дуран-Урэ. И что теперь я скажу этому зануде? Если не придумаю хорошую отмазку, Кицум меня придушит…

Сафи-Дуран-Урэ. Так назывался клан изменников, который тысячу лет назад откололся от Тёмных Магов, сбежав в неизвестность и прихватив с собой множество артефактов, тавронов и магических рукописей. Ходили слухи, что его возглавляет человек по имени Бъякура, в прошлом Седьмой Архонт Шаал-Дуран. Это была загадочная личность, о которой практически ничего не было известно, впрочем, как и о других Архонтах. Даже магистры Кион-Тократ вынуждены были мириться с неведением относительно органа, управляющего Шаал-Дуран из тени, под прикрытием Совета Иерархов. Это делало их самыми таинственными личностями в Саул Тай, ставя в один ряд с Тёмным Менестрелем, Ситасом Демоноборцем, Фаргалом Сумрачным, Рогулом Кровавым и Песочным Человеком.

— Ещё раз прошу меня извинить, магистр, — пробормотал Валентин.

Он сделал попытку привстать, но тут же почувствовал жуткую слабость, которая сковала его тело сильнее, чем железные путы. Садомиус посмотрел на него с лёгким сочувствием, необычным для его прозвища.

— Кстати говоря, я слышал один престранный слух, который ходит сейчас среди адептов. Якобы этот юноша, шандикорец, хотел помочь тебе, когда ты находился под властью архидемона. Ты что-нибудь помнишь об этом?

Лицо Валентина стало напряжённым.

— Кажется, я не помню ничего из того, что случилось после моей оплошности, — пробормотал старик, стараясь не дрогнуть под взглядом Садомиуса Жестокого.

— Вот как? Почему же ты тогда побледнел?

— Наверное, потому что умираю, — варлок добавил в голос немного сарказма. — И, кажется, я всё-таки боюсь смерти…

Садомиус поморщился:

— Только не надо этих соплей, прошу тебя. Токра не пристало трястись, даже перед лицом старухи с косой.

Валентин слабо улыбнулся:

— Я не хотел раздражать вас, магистр, это вырвалось случайно. Что касается Смилодона, я не могу сказать ничего определённого. Он безусловно самый странный из всех чемпионов, которых я обучал прежде. Даже более странный, чем его наставник, Агно Серканис. А уж как тот меня бесил в своё время, даже не передать.

Садомиус усмехнулся:

— Я помню твои жалобы на этого мальчишку. Кажется, твои ученики однажды решили его поджарить в лаборатории, чтобы доказать превосходство Дома Магикор. А он, вместо того, чтобы умолять о пощаде, избил каждого до полусмерти.

Валентин кивнул.

— Да, было дело. Но Смилодон, пожалуй, интереснее будет. Он умеет заводить дружбу, чего за Агно не не было замечено.

Садомиус задумчиво слушал старика, поглаживая подбородок.

— Мне будет интересно посмотреть на этого Смилодона. Меня впечатлили подвиги юного героя на турнире, а это дорогого стоит.

— Ну, вы ведь тот ещё гурман.

— Следи за словами, старик. Да, это было шикарное зрелище, и я не скрывал своего восторга. Вот почему, я собираюсь познакомиться с Лордом Войны чуточку ближе, — глаза магистра зловеще вспыхнули. — Вызову его в недалёком будущем в Зал Смеха. Там и станет ясно, чего он стоит, — последние слова были скорее мыслями вслух, нежели обращением к старику.

Валентин прикрыл глаза, чувствуя накатывающий приступ дурноты. Садомиус заметил это и, движимый смешанным чувством брезгливости и жалости, поспешил откланяться:

— Я ухожу, — сообщил он. — Прими свою смерть достойно, как и надлежит Токра. Прощай, Валентин…

Магистр вышел из комнаты, оставляя варлока наедине с печальными мыслями и подступающей тьмой.

***

— Не спеши так, — взмолился Такер, когда Артур в очередной раз вырвался вперёд. — Ты ведь всё равно не знаешь дорогу.

Артур послушался и замедлил шаг. Он выглядел крайне сосредоточенным и немного отчуждённым, что весьма удивляло Ларса. А всё было просто — Смилодон только сейчас начал вспоминать те события, которые предшествовали потере им сознания. Слова архидемона постепенно всплывали в памяти, и, когда Артур припомнил весь монолог Валинора, недоумение его возросло.

«Что демон имел в виду? Почему назвал меня Падшим? — Артур покачал головой, предаваясь размышлениям и не находя ответа. — Его слова это какая-то бессмыслица! И почему он не стал убивать меня? Он ведь хотел это сделать. Ситас побери этого ублюдка. Надо расспросить Валентина, может он что-нибудь понял».

— Ларс, расскажи, кто такие Падшие Братья? Кажется, варлок заклинал ими демона.

Такер пожал плечами.

— Честно говоря, не знаю. Это стандартная формула для работы с призванными сущностями, не более того. Если хочешь, спроси у Валентина. Он такой старый, что знает практически всё о ритуальной демонологии и её истории.

Артур кивнул, принимая совет друга. Ребята повернули за угол и едва не столкнулись с незнакомцем. Смилодон быстро оценил его взглядом и сразу же понял, что это не обычный адепт. Юноша выглядел не старше самого Артура, скорее даже моложе. На бледном лице выделялись тонкие губы, настолько красные, что казалось, будто он вымазал их кровью. Светлые волосы небрежно зачёсаны за уши, а в синих глазах, таких же пронзительных и глубоких, как и у самого Артура, отражалась самоуверенность, переходящая в надменность. Несмотря на кажущуюся юность этого лица, Артур не смог избавиться от ощущения, что смотрит в глаза древнего старца. Незнакомец был одет в жёлтую мантию, как и все в Доме Магикор, однако его была расшита чёрными рунами. Артур был новичком в этом замке, но кое-что уже начинал понимать. Подобные узоры на одежде были только у…

— Извините, магистр, — пролепетал адепт, отталкивая Артура в сторону, чтобы освободить проход для мага Ложи.

— Ничего страшного, — улыбнулся тот, внимательно глядя на шандикорца.

Смилодон почувствовал смутную тревогу. Вокруг этого Токра распространялась устойчивая аура, в которой было мало человеческого. Это… это было чистое безумие, рождённое на заре времён, когда архозмеи сражались с альварами, натравливая на них гигантских триархов и церферов.

Магистр ещё раз взглянул на Смилодона и продолжил свой путь. Когда он скрылся за поворотом, Ларс с облегчением выпустил воздух из лёгких:

— Уфф, это было слишком суровое испытание для моих нервов.

— Магистр? — требовательно спросил Артур. — Он выглядит не старше нас?

— Ты что серьёзно? Никогда раньше не видел Садомиуса Жестокого? Как это возможно? Он каждый год участвует в церемонии Распределения, которая проводится в Айбэш-Хаурум.

— Ты забываешь, что я не присутствовал ни на одной из подобных церемоний.

Ларс хмыкнул.

— А, ну да. Впервые у нас такой молодой чемпион за несколько столетий. Чего же сразу не напомнил, я бы тебя представил магистру.

Артур понял, что Такер шутит.

— И всё-таки? Почему он так выглядит?

— Они все такие, — отмахнулся Ларс. — Как объяснял Валентин, магистры достигли такого уровня могущества, которое даёт познание Законов Бессмертия, и могут выбирать себе внешность по вкусу. Если мне не изменяет память, Садомиусу сейчас около двух тысяч лет, а Кицум Ванакис и того старше. Если повезет, когда-нибудь я тоже стану магистром. А пока больше ничего не могу тебе рассказать. Кстати, мы пришли. За колонной ты найдёшь дверь в комнату старика.

Артур направился в указанном направлении, но остановился, обнаружив, что Ларс не идет вместе с ним:

— Ты что? Не хочешь навестить учителя?

Такер замялся:

— Извини. Я и не говорил, что собираюсь к нему. Это твоя идея. Потом расскажешь, как прошёл разговор, — пока Артур обдумывал его слова, Ларс поспешно отступил.

Видимо, он не хотел попадаться на глаза учителю после того, как возмутительно себя повёл при нападении демона на старика. Юноша пожал плечами и открыл дверь.

Войдя в комнату, Смилодон увидел неприхотливое помещение, в центре которого стояла кровать. Валентин лежал под одеялом, прикрыв глаза. Впалая грудь едва вздымалась, и при каждом выдохе из неё вырывался хриплый звук. С первого взгляда было понятно, что положение чародея весьма печально.

— Варлок, — прошептал юноша и замер. Он уже начал жалеть, что пришёл сюда. Кажется, старику совсем плохо. Артур ничем не сможет помочь ему.

Веки Валентина дрогнули, и он медленно открыл глаза. Увидев юношу, старик побледнел ещё сильнее. Кажется, он был глубоко взволнован.

— Смилодон, что ты здесь делаешь? — варлок постарался избавиться от дрожи в голосе.

— Пришёл навестить вас. Я рад, что вы живы.

— Ненадолго, — хмуро ответил Валентин. — Магистр Садомиус уже пожелал мне достойно принять смерть. Одно радует, всё закончится быстро. Не думаю, что смогу дотянуть до утра.

Артур изумлённо открыл рот. Слова старого мага вызвали у него шок. Почему он так спокойно говорит о своей смерти, словно о чём-то обыденном, не имеющем значения?

— Это печально, — только и смог сказать юноша.

Варлок глухо рассмеялся:

— Впервые вижу такого забавного студента. Токра никого не любят и никому не сочувствуют. Так было, есть и будет. Почитай на досуге Олафа с Перьями. Он весьма точно назвал нас Поющими во Тьме, и это действительно неплохое сравнение. Талантливый был человек.

Артур промолчал, не желая обсуждать высокую поэзию с умирающим.

— Варлок, позвольте задать вам пару вопросов? Если, конечно, вам не тяжело разговаривать.

Валентин болезненно усмехнулся:

— Давай сюда свои вопросы. И перестань смотреть на меня с такой жалостью. Даже обидно, знаешь ли. Не считаешь же ты меня обычным стариком? В своё время я был одним из лучших магов-убийц. Орден отправлял меня на особенно сложные задания, в которых я единолично устранял целые поселения партизан по заказу калифов. И уж теперь, мне кажется, я заслужил, чтобы наглый мальчишка не смотрел на меня будто на бесполезную тряпку.

Артур вспыхнул от гнева и смущения.

— Хорошо, я всё понял.

— Так что ты хочешь узнать? Не тяни уже с вопросами. А то, я ведь могу помереть и раньше времени.

— Вы помните что-нибудь о том, что случилось, когда Валинор парализовал ваше тело?

Валентин болезненно скривился:

— Ты интересуешься странными вещами, Смилодон. Что, по-твоему, я должен помнить?

Юноша развёл руками, словно оправдываясь. Старый маг пытливо смотрел на него, но внезапно его лицо разгладилось, и Валентин улыбнулся:

— Кстати, спасибо тебе за то, что рискнул своей жизнью. Никто из адептов ради меня не сделал бы ничего подобного. Я знаю это, поскольку сам был таким. Хотя и теперь вряд ли я изменился, — голос старика стал печальным, и, чтобы скрыть свою слабость, неприличную для Токра, он замолчал.

Артур остро почувствовал грусть Валентина и, кажется, наконец понял её причину. Проведя большую часть своей жизни в лабораториях Айбэш-Зу, он так и не нашел ответа на вопрос — для чего ему честолюбие и стремление к знаниям, если в конце пути он останется один и никто не оплачет его у смертного одра.

Каждый смертный, будь то человек или эльф-долгожитель, мог обрести семью и друзей. Каждый из диких племён тарлов или исполинов. Но не Токра. Будучи молодым, Валентин не задумывался об этом. Весь мир был полон загадок, которые он стремился разгадать. Но время неумолимо, и теперь он с изумлением понял, что жаждет того, что презирал всю жизнь — чуточку чужого сопереживания. Будь он воином, то никогда не постиг бы этого, ведь так легко уйти из жизни в неистовой схватке, в которой нет места одиночеству, лишь яростный угар, заставляющий кровь бурлить и толкающий на весёлые безумства. Но жизнь распорядилась иначе, и Валентин узнал цену человеческих эмоций.

Старик тяжело вздохнул, и этим вывел Артура из оцепенения.

— Так и быть, Смилодон. Я расскажу тебе всё, что помню. Не знаю, правда, зачем. В первую очередь об этом должны были узнать магистры.

Артур навострил уши.

— Я поступил глупо и поспешно, словно неопытный мальчишка. Видимо, старость всё-таки сказывается на наших действиях. Валинор, конечно, не упустил этот шанс. Подчинив меня психическим двеомером, он начал извлекать мою душу из тела. Это было омерзительное ощущение, уверяю тебя, и он уже почти завершил процесс, когда ты вмешался. Это было сродни вспышке. Я увидел твоё лицо в тумане Валинора, а затем архидемон опутал арканом и тебя. Но случилось нечто, что изменило его планы.

Артур взволнованно замер:

— Что же?

Маг недоверчиво улыбнулся:

— Неужели ты не помнишь?

Воин раздражённо свёл брови.

— Хорошо, перестань хмуриться. Я всё расскажу. Ты начал бороться с арканом Валинора, а потом перевоплотился, и этим поразил нас обоих!

— Что значит «перевоплотился»? — не понял юноша.

— Что тебе не понятно в этом слове? То и значит. Твой астральный образ, или двойник, как говорят маги, внезапно принял другую форму. И эта форма была столь чудовищна, что даже демон опешил от неожиданности.

— Я не понимаю. Какая форма?

— Ты видел когда-нибудь гравюры из Долины Костей? Так вот, точно такой же саблезубый зверь, размером с дом. Такие твари ныне уже и не водятся. Вымерли задолго до Смутных Времён.

— Саблезубая зверюга? — задумчиво произнёс Артур.

— Именно, — кивнул Валентин, исподлобья глядя на Артура, — К твоему сведению, их называли также, как и тебя. Ты знаешь об этом?

— Да, — прошептал юноша, почувствовав внутри себя тысячу сомнений.

Этот образ был знаком ему с детства. Порой он приходил к нему во снах, иногда появлялся и наяву, как в тот раз, когда наставник обучал его технике Тау. Смилодон, древняя бестия из легенд, саблезубый символ Смилодона Завоевателя, ставшего героем легенд и мифов Долины Костей.

— Хорошо, тогда я продолжу. После того, как ты изменился, Валинор прекратил душить тебя арканом, и вы стали общаться на древнем эльфийском наречии, относящемся к забытым языкам. Я ничего не понял, а жаль. Затем заклинание Призыва исчерпало установленный предел тау, и астральная воронка засосала демона обратно. Это спасло нас обоих, но случилось кое-что, за что магистр Садомиус уже отчитал меня — я не сумел проконтролировать процесс Отката, и свиток Призыва сгорел дотла. Этим всё и закончилось. Я удовлетворил твоё любопытство, юноша?

Артур кивнул, не зная, что и думать. Его собственные воспоминания вкупе с рассказом Валентина вызывали вопросы, на которые он не мог ответить.

— А теперь позволь и мне узнать кое-что, — глухо произнёс Валентин.

Артур оторвал взгляд от пола и увидел на лице мага улыбку, за которой скрывался страх.

— Что ты думаешь обо всём произошедшем? Почему твой астральный двойник сменил облик?

Артур ожидал этот вопрос. Но мог предложить умирающему только слабую гипотезу.

— У меня есть кое-какие догадки. Но, возможно, вы решите, что это бред.

— Говори уже.

— Я думаю, что между мной и полководцем варваров Хотху существует связь. Возможно, я — его инкарнация. Знаю, это звучит глупо, но другого объяснения мне не найти.

Валентин слабо улыбнулся:

— Не так уж и глупо, мой мальчик. Всеобщая теория реинкарнации ещё не доказана, но в Саул Тай уже случались истории возрождения после смерти. Например, в братстве денатосов.

Внезапно Валентин замолчал, обдумывая очередную невероятную мысль.

— Кстати, про Завоевателя тоже ходили такие слухи. Некоторые летописцы прямо намекали на это.

Старик выглядел ошеломлённым. Изумление вернуло его лицу свежесть и блеск.

«О, Ситас, — лихорадочно подумал маг, — неужели я прав».

Валентин так обрадовался, что даже приподнялся в постели. В глубине души он подозревал кое-что гораздо худшее, о чём решил не сообщать Садоумису, по причине необычного для варлока чувства благодарности. Дело не в том, что Артур, не задумываясь, ринулся ему на помощь. Всё могло бы быть куда трагичнее, чем обычная смерть от потери жизненных сил. Осуществи Валинор свой замысел, и ещё несколько веков душа Валентина питала бы архидемона, чтобы в конце концов превратится в ничто. После того, как архидемон пожирал душу, она не имела и шанса на возрождение. Фактически, Смилодон спас его от участи, которой не заслуживает никто, даже самый отпетый негодяй. Вот почему, даже преданность Магикору не перевесила его благодарность мальчишке, и варлок не поведал магистру, что считает студента Чудовищем Хаоса.

Но теперь, когда он нашёл более простое и логичное объяснение, старик почувствовал облегчение. «Какой к Ситасу Губитель, конечно, всё гораздо проще. Чадо Малкори, вот ответ на мой вопрос».

Артур с удивлением смотрел на перемены, произошедшие в облике чародея. Страх, который таился в нём с начала разговора, исчез, сменившись спокойствием, разлившемся по лицу.

— Мальчик мой, если ты действительно денатос, лучше молчи и не рассказывай об этом никому. Знаешь ли, уже бывали случаи, когда денатосов ловили сильные мира сего, чтобы подвергнуть изучению. Иногда это заканчивалось их смертью.

Смилодон кивнул. Теория, которую он сам и выдал, в какой-то момент показалась ему недостоверной. Но он видел, что Валентин успокоился, и юноша решил не поднимать эту тему, чтобы не волновать старика.

Валентин начал снова впадать в апатию, и Смилодон понял, что пришло время прощаться.

— Спасибо вам, учитель. Могу сказать, что мне понравились ваши уроки. И мне очень жаль, что всё так обернулось.

Валентин рассеянно посмотрел на него:

— Я очень рад, дитя. Надеюсь, ты не станешь творить глупости, и будешь тщательно взвешивать свои поступки перед тем, как их осуществить. Будь осторожен, и остерегайся магистров. Особенно Садомиуса. А теперь оставь меня. Кажется, я начинаю засыпать.

Артур шмыгнул носом. Одного взгляда на варлока ему хватило, чтобы понять — старуха с косой, или Безликая Матушка, не заставит себя долго ждать. Лицо старика обрело бледный землистый оттенок.

С комом в горле Артур вышел из комнаты и прислонился к стене. Его обуревало множество чувств: грусть и сожаление, вина и злость. Раздосадовано ударив кулаком в стену, Артур поплёлся к себе. Сейчас он не желал никого видеть. Даже Ларса.

***

Поздней ночью варлок Валентин скончался в своей кровати, до последней секунды оставаясь в одиночестве. Утром его тело было доставлено рабами в подземную гробницу Дома Магикор, и соответствующая запись была внесена в книгу учёта. Чуть позже, на совете магистров Садомиус Жестокий объявил минуту траура в память о почившем сыне Ордена.

Глава 17. Садомиус

Глава 17

Садомиус

«И чёрный властелин Харата,

Безумием навек пленённый,

Пал в Амадиции когда-то,

Низвергнутый и Разделённый…»

Гилион фиц Лимус, Шасс-Цебби,

«Хроники Второй эпохи»

— Заходи, юноша, смелее, — улыбнулся магистр Садомиус и манящим жестом пригласил Артура в Зал Смеха. — Я давно собирался вызвать тебя для чайных посиделок, но только теперь руки дошли.

Смилодон осторожно перешагнул порог и тут же почувствовал на себе мрачное воздействие комнаты. Маски смеялись над ним, заходились в хохоте, беспричинном и угрожающем. Иллюзия была столь совершенной, что Артур почти услышал этот призрачный, обжигающий сознание, хохот.

— Не беспокойся, мой мальчик, — ободрил его магистр, — ты скоро привыкнешь.

— И не думал беспокоиться, — дерзко ответил Артур, неосознанно выпячивая губу.

Маг усмехнулся. Мальчишеский жест Артура привёл его в восторг.

— Да, ты действительно достойный отпрыск Шандикора. Безликому повезло с тобой.

Артур промолчал.

— Итак, ты и есть тот самый знаменитый на весь Орден чемпион турнира? Ты не можешь представить, как я рад нашему знакомству. Позволь представиться, я один из четырёх Токра, возглавляющих Магикор.

— Я знаю, кто вы. Магистр Садомиус, прозванный Жестоким.

Чародей с улыбкой кивнул.

— Не пугайся моего прозвища. Оно лишь дань глупым традициям. Все из нас в достаточной степени жестоки, чтобы претендовать на него.

Артур покачал головой:

— Говорите за себя. Я считаю, что жестокость — это девиация, которая отражает гниль человеческой души.

Садомиус рассмеялся.

— А ты дерзкий парень, не так ли? Говоришь мне прямо в лицо, что я прогнил насквозь? Забавно. Возможно, с точки зрения стада, идущего на убой, так оно и есть. А может быть, я просто пастырь, который руководствуется рациональными воззрениями для того, чтобы сохранить стадо в целости, и не допустить в него болезни, способные уничтожить всю популяцию. Подумай об этом, прежде чем навешивать свои ярлыки.

Садомиус поднялся из-за стола и подошёл к юноше. Артур усилием воли заставил себя остаться на месте, что было не так уж и просто, ведь от магистра фонило магической силой, вызывающей у Смилодона желание скрыться. Даже азгалук и архидемон Валинор казались ему более приятными кандидатами в собеседники. Магистр увидел реакцию студента и насмешливо фыркнул.

— Я уже говорил тебе, Артур, не надо бояться меня. Мне всего лишь любопытно, что ты за фрукт и под каким соусом тебя лучше подавать к столу. Да-да, я столько слышал о тебе, а твоё выступление на турнире и вовсе было потрясающим.

— Спасибо за комплимент, магистр Садомиус, — ответил юноша, тщательно анализируя свои ощущения.

Что за слабость такая возникает у него в присутствии магистра? Это настораживало и вызывало вопросы. Внезапно он понял, на что похоже это чувство. То же самое он испытывал, находясь перед статуей Алчущего, в древнем Змеином Храме. Такое же ощущение безумия, готового захлестнуть тебя волной злобы и ненависти.

— Я чувствую, что от вас пахнет безумием, — необдуманно произнёс Смилодон, забыв о последствиях.

Садомиус замер, поражённый этими словами в самое сердце. Артур нашёл в себе силы закончить фразу:

— …безумием Алчущего Душ.

— Это удивительно! — прошептал Садомиус, глядя на юношу. — Твоё чутьё феноменально, мой мальчик. Никто в Ордене не знает об этом, ни маги, ни главы Военных Домов. Только магистры посвящены в секрет нашего могущества. Надо сказать, ты поставил меня перед сложным выбором, а я не люблю дилеммы.

Артур понял, что совершил ошибку. Если он не сможет покинуть этот зал живым, винить в том он должен лишь собственную глупость и болтливый язык. Садомиус догадался, какие мысли сейчас волнуют юношу, и постарался успокоить его:

— Приглашая тебя на встречу, я даже не полагал, что она начнётся так интересно. Давай присядем за стол и пообщаемся. Глядишь, ты мне всё объяснишь, и мы уладим эту ситуацию.

Юноша подчинился, занимая одно из девятнадцати мест за огромным столом. Садомиус флегматично отметил:

— Забавно, что ты выбрал именно то кресло, которое принадлежало твоему наставнику, пока он был членом Совета. Впрочем, не будем отвлекаться на посторонние темы. Объясни мне уже, наконец, каким образом ты узнал то, чего не следует знать мальчишке твоего возраста и ранга.

Смилодон, тщательно подбирая слова, попробовал ответить:

— Не знаю, что вы хотите услышать. Я чувствую ауру, которая исходит от вас. Как известно, аура Покинутых от природы находится в скрытом состоянии. Но с вами это правило почему-то не работает. Точнее не так. Это даже не совсем ваша аура, скорее что-то инородное, пропитавшее вас враждебной силой.

— Ты говоришь странные вещи. Никто из варлоков или магов не улавливает эту ауру. Почему же ты её чувствуешь? И почему ты назвал имя… Алчущего?

Артур пожал плечами:

— В день, когда меня «инициировали», я видел его статую. Мне хватило и секунды, чтобы понять, что он такое. Двуединое воплощение Хаоса и Безумия. И вы «пахнете» точно так же, как и он. Предполагаю, что это результат какого-то тёмного ритуала, который сделал вас и остальных магистров по сути бессмертными.

— Умный мальчик. Значит ты чувствуешь безумие, исходящее от меня? — Садомиус не отрывал от Артура глаз, отмечая каждое движение его мимических мышц. — Притом, что никто до тебя этого не делал?

— Я рассказал всё как есть, и больше ничего не могу добавить.

Лицо Садомиуса перекосилось от ярости.

— Это не тебе судить, дерзкий мальчишка, а мне.

Сконфузившись после неприличной вспышки гнева, магистр сразу же перешёл на ласковый тон.

— Я не хотел оскорбить тебя. Но твой талант — это что-то особенное. Ты правильно отметил, что я не похож на безумца, и сделал вывод, весьма близкий к реальности. За подобную прозорливость Кицум уже приговорил бы тебя к устранению. Но я не Кицум, к тому же, меня всегда интересовали неординарные личности, такие, как ты.

Садомиус ненадолго ушел в себя.

— Похоже, у нас нет выбора. Этот разговор очевидно затянется, и я расскажу тебе нечто, что никогда и ни при каких обстоятельствах магистр не должен рассказывать кому-либо из непосвящённых в тайну Эмблемы.

— Тогда, может, не надо! — взмолился Артур, но Садомиус не просто так носил своё прозвище.

— Поздно, дитя. Ты сам напросился. Будь мужественен, и прими своё наказание.

Магистр криво усмехнулся и приступил к рассказу:

— Слушай внимательно, мальчик. И возможно в ближайший час ты узнаешь самую страшную тайну этого мира, корни которой лежат в недрах забытой и потерянной эпохи. Ты проникнешь в историю нашего Ордена, которая закрыта от широкой публики, и за это я жду от тебя единственно возможной благодарности — храни язык за зубами.

— Пожалуй, я уже выучил этот урок, — пробормотал чемпион.

Магистр услышал его комментарий и не сдержал улыбки.

— Для того, чтобы ничего не упустить, и объяснить тебе предельно полно историю с Алчущим, придётся начать с самого начала… Начала времён.

Голос магистра упал до шёпота, и Артур почувствовал, как сильно забилось его сердце.

— Вообрази себе время, — начал повествование Садомиус, — когда Мир был другим. Совсем другим, непохожим на тот, который ты знаешь сейчас. Два полярных уровня Оси — Харат и Трезубец — породили Старейших, которые были могущественнее Всесильных. И самым ужасным из них был Повелитель Безумия, известный как Алчущий Душ, или Аканти. Он безраздельно царил не только в Чёрном Харате, но и в половине туманных миров, каждый из которых чем-то напоминает наш, а чем-то отличается. Ему подчинялись Визоры — верховные владыки демонов. Его боялись Божественные Твари, предпочитая сотрудничать или бежать в Верхние Миры. Но главным орудием Алчущего стало иное войско, совсем малое, но ужасающее своей тёмной мощью. Не архидемоны или Твари, не церферы или азгалуки. Иные создания, вобравшие в себя черты как смертных, так и богов, стали бичом для Великой Оси и Саул Тай, в частности. Воистину, они и были полубогами — порождения Хаоса и Тенебриса. Ты, возможно, уже догадался, о ком я вещаю?

Артур, пребывая в странном оцепенении, покачал головой. Тогда Садомиус пояснил:

— Всадники Апокалипсиса, именуемые Зверями, а также два Падших Брата — собственно, сам Лорд Апокалипсис и тот, кто стал притчей на все века — Лорд Малакат, единоутробный брат Апокалипсиса, вышедший с ним из одного женского лона.

— Лорд Малакат! — прошептал Артур, чувствуя, как шевелятся волосы у него на затылке.

— Также его называют Губителем, — добавил Садомиус.

Артур был потрясён до глубины души, но не слова мага привели его в это состояние. Они лишь вызвали в подсознании юноши череду смутных и таинственных образов, рождённых в иное время, в ином разуме.

— Ты побледнел, мой мальчик? — неожиданно ласково спросил магистр.

— Не обращайте внимания. Здесь очень жарко.

— Действительно жарко, — кивнул Садомиус и сделал небольшое движение рукой.

В ту же секунду откуда-то сверху подул прохладный ветер, принеся Смилодону неожиданное облегчение.

— Так вот, — продолжил маг Ложи, — Аканти был первородным сыном Тьмы, но и у него имелись достойные соперники, которые не собирались признавать власть Тенебриса. То были Эрфины — владыки Света — чьей резиденцией стал Трезубец — высший уровень Великой Оси. Почему Эрфины? Потому что, возникли из Столпа Эрфие. Но это скорее название вида, а звали их Перворожденными или…

— Повелителями Драконов, — прошептал Артур, вперившись взглядом в юное белоснежное лицо магистра.

— Верно. Откуда знаешь?

— Наставник однажды рассказал мне одну древнюю сказку, в которой упоминалось о тех, кто правит мирами верхом на крылатых бестиях.

— Понятно. Всё верно, их было ровно тринадцать, и у каждого действительно имелся свой могучий хранитель. Эрфины правили в Верхних Мирах, однако Саул Тай был лакомым куском, от которого невозможно отказаться по доброй воле. Собственно, это и предопределило конфликт, ставший главным противостоянием в Оси на многие тысячелетия. А как ты думаешь, кто несет бремя страданий на плечах, когда боги играют в свои игры?

— Смертные, конечно.

— Всё верно, но это был риторический вопрос. Как я уже сказал, Перворождённых было ровно тринадцать: Люпиатор, Анадриэль. Роханна, Михаэль, Лилиана, Митригад, Яриэль, Птолемей, Шимитор, Астарис, Инанна, Арзеул и Яга. Все вместе они были монолитной силой — братьями и сестрами, подчинившими себе Эладориум. В Саул Тай они создали альваров, чтобы те сражались во имя Света с аргусами — змеиным народом Аканти. Война между этими расами развивалась спонтанно. Порой, она выливалась в кровавые баталии, в которых в один день могли погибнуть до сотни тысяч. Она длилась почти две эпохи, пока на Площади Амадиции не случилась финальная битва, ставшая кульминацией великого заговора. Антеймо завершился победой, после чего история пошла по другому витку развития.

— Антеймо? — не понял Артур. — Что это значит?

Маг отмахнулся:

— Погоди, я немного забежал вперёд.

Долгое время Столп Мэлос был бесплоден, за что его начали считать результатом симбиоза Крио и Эрфие. Но это был самообман. Однажды Мэлос разродился новой плеядой — многочисленным семейством Тосов, или Титанов. Одним солнечным утром они вышли из Мэлос, и стали первыми Малкирами, рождёнными в Голубом Рубиконе. Оказавшись в нашем мире, Тосы с неудовольствием поняли, что некие древние боги уже поделили его между собой. А ведь он должен был принадлежать им по праву рождения. Это не могло понравиться разумным и голодным до власти созданиям. Но противостоять Алчущему и Эрфинам, которые уже давно выстроили свои системы контроля, было невероятно глупо. А Титаны не были глупцами. Возможно, они были самыми разумными Богами за всю историю Оси.

Плеяда разделилась на группы, которые назвали себя Ветвями. Так появились Ветвь Пепла, Ветвь Природы и Ветвь Равновесия. В каждой из них было приблизительно по две-три сотни Тосов, которых возглавлял свой верховный Тонатос. Ветвь Пепла под управлением Деволиуса присоединилась к силам Алчущего, а Ветвь Природы, возглавляемая Моргусом Светлым, к Перворождённым. Ветвь Равновесия, она же Ветвь Элохима, осталась в Саул Тай. Элохим Мудрый, ставший их Тонатосом, нашел для своих братьев убежище в джунглях, в которых затерялась Площадь Амадиции. Официальной позицией Ветви Элохима было отстранение от войн Старейших.

Артур слушал магистра, затаив дыхание. Рассказ Садомиуса был волнующим и необыкновенным. Многие разрозненные сведения, собранные им в библиотеке Ордена и от учителей, теперь складывались в одну целостную картину, отражающую историю мира.

— Итак, разделение сил произошло, и война продолжились. Пока их братья сражались друг против друга на стороне Старейших, Ветвь Элохима понемногу приобретала власть в Саул Тай. Титаны создали для себя помощников и паству. Ты, наверное уже знаешь, кто это были?

— Двараги, — произнёс Артур.

— Верно. Маленький крепкий народец, который искренне полюбил своих богов. Впрочем, те отвечали им взаимностью. Постепенно, двараги обосновались в многочисленных горах Голубого Рубикона, и построили в них города, куда не могли добраться ни аргусы, ни альвары. Уже позже Элохим создал ещё пару рас. Догадаешься, какие?

Артур пожал плечами:

— Люди и, кажется, гноллы?

Садомиус рассмеялся:

— Неплохо, дитя. Кто преподавал вам монстрологию в Шандикоре?

— Чародей Френэ.

— Вот как? Что ж, вынужден признать, кое-чему он вас, ленивых лоботрясов, научил. Наверное, назначу его в твою группу, на замену Валентину.

Артур недовольно поморщился:

— Магистр, пожалуйста, вернитесь к сути. Пока что, я не очень понимаю, каким образом Токра связаны с Алчущим.

— Я как раз подхожу к этому.

Уже после того, как Ветвь Равновесия создала дварагов и людей, Аканти решил, что оба народа слишком разрослись. Не то, чтобы они сильно мешали ему, ведь королевства людей и подгорные владения дварфов были не столь могучими, чтобы соперничать с Ахероном[1] или Сакией[2]. Однако это не остановило Алчущего, когда он решил вырастить "cinerosus lignum" или Древо Безумия, чтобы извести с лица Саул Тай все молодые расы. Возможно, он надеялся, что таким образом сможет выкосить и эльфов. Но их-то как раз практически не затронула пепельная пандемия.

— Я знаю эту легенду, — вмешался юноша. — Двараги, будучи изолированными от внешнего мира, тоже не пострадали. А вот люди как раз наоборот. На них обрушились болезни и пороки, которые почти уничтожили все королевства людей. Но по просьбе Ветви Природы вмешались Эрфины, и сумели даровать народам Великое Излечение, запустив при помощи техники Каюдаши… эээ, какой-то там «адаптоз».

— Терминальный апоптоз, — поправил на автомате Садомиус, и только потом удивился. — Ты не перестаёшь меня впечатлять, мальчик. Откуда тебе это известно?

— Это широко распространённая легенда, — ответил Артур.

— Да неужели, — фыркнул Садомиус. — Широко распространена искажённая версия, в которой главными действующими сторонами являются Терфиада и Элинада, а заражение произошло после падения некоего сказочного «шара» с небес на землю. Сущие небылицы, как и любит вся эта невежественная чернь. Но ты же говорил именно про оригинальную версию? А вот она в наши дни известна лишь единицам.

Артур не стал скрывать правду:

— Вы правы. Её мне поведал лорд Ахарис. Сразу после того, как я осушил свою первую куклу, — в голосе Смилодона мелькнула сумрачная тень, но магистр её не заметил.

— Зерат, — сквозь зубы процедил он. — Как же он меня бесит. Откуда этот надменный упырь знает так много. И почему мне о нём ничего неизвестно.

— Что? — Артур изумлённо уставился на магистра. — Вам ничего не известно о главе Шандикора? Звучит абсурдно. Вы же древний маг Ложи?

— Не нарывайся, дитя, — огрызнулся Садомиус, — Тебя вообще это не касается. Зерат — загадка для многих. Кицум настоятельно просил меня не копаться в его секретах, и пока что я не могу нарушить этот приказ. Но однажды…

Магистр мечтательно замолчал. А в голове Артура уже начали роиться тысячи предположений. Кто же такой Безликий, если даже для большинства магистров его личность является загадкой.

Садомиус откинулся на спинку кресла и дважды хлопнул в ладоши. В темном углу комнаты открылась едва различимая дверь, и в Зал Смеха вбежали две юные полуобнажённые девушки. Артур заметно смутился.

— Позволь представить тебе, Смилодон, моих любимых рабынь. Я прибегаю к их ласке, когда хочу расслабиться.

Девушки молча обвили шею магистра изящными руками, и тот закрыл глаза. Артур поднялся из-за стола и неуверенно спросил:

— Возможно, мне лучше уйти?

— Не смеши меня, — пробормотал Садомиус. — Сядь на место. Неужели я зря всё это время болтал?

Артур вернулся в кресло.

— Если тебя смущают мои крошки, забудь о них. Они всё равно ничего не понимают на нашем языке. Итак, на чём я остановился? — Садомиус нахмурил лоб:

— Ах да, вспомнил. Мы говорили о Древе Безумия. Ты, как я понял, уже знаешь, что именно эта проделка Алчущего в конечном счёте породила Токра. Даже после того, как пепельная пандемия была остановлена, среди людей продолжили рождаться уроды и мутанты. Некоторые из них быстро умирали, некоторые оказались более устойчивыми. Так появились оборотни, различные виды вампиры и монстров. Ну и Токра, само собой, как вершина адаптации организма к самым невероятным и гибельным условиям. С тех пор у каждого из нас на груди имеется отметина. Это просто венозный рисунок, сложившийся в форме, напоминающей Древо Безумия. Но не говори об этом никому. Людишки всё равно предпочтут думать, что мы порождение Тьмы, а на груди у нас его символ.

Но вернёмся к войнам богов. Собственно говоря, именно поступок Алчущего спровоцировал дальнейшие события. Эрфины наконец осознали, что с Алчущим невозможно договориться. Повелителя Безумия можно лишь запереть. И тогда за несколько столетий постоянных исследований им удалось создать новую божественную технику Барьера, основанную на трёх Ключах. Звучит знакомо?

Артур удивленно кивнул.

— Хиоку Кеккай!

— Ты прав, мальчик. Эта техника так и называлась. Перворожденные создали Триединый Ксанф, который являлся составным энергетическим ключом. Этот ключ позволял сколь угодно долго поддерживать Тройной Стихиальный Барьер, использующий в себе принцип монолитности стихий. Для создания Ключей были использованы живые души, выбранные по каким-то признакам среди людей, эльфов и дварфов. Однако случилось то, что можно было предположить. Аканти узнал о планах Перворождённых запереть его в Харате, и это привело его в бешенство. Он велел Лорду Малакату создать цепь бастионов, простирающихся через все падшие миры вплоть до Саул Тай. Крайним бастионом стала Проклятая Цитадель, в которой размещался самый крупный отряд церферов и азгалуков.

— Вы имеете в виду этот замок?

— Ты верно понял, — в голосе магистра прозвучала насмешка. — Таким образом, Аканти пытался обезопасить себя от вражеского проникновения. Он дал понять, что держит под своей властью половину Оси, и не намерен отступать ни на шаг. Далее события развивались очень стремительно. Лорд Малакат внезапно решает переметнуться на сторону Эрфинов, и делает это, бросая своего брата и Лордов-Зверей. Ситуация накаляется, когда специальные войска ангелов, владеющие секретами бывшего Генерала Тьмы, проникают в передовые крепости обороны Аканти, и разрушают их. Айбэш-Зу, к счастью, эта чаша обходит стороной.

Садомиус на секунду отвлёкся, чтобы поцеловать плечико одной из девушек, а затем продолжил:

— Итак, всё складывается таким образом, что армии двух сторон сходятся в нашем мире, в месте, получившем название Площадь Амадиции. Та самая легендарная площадь, в центре которой находится Столп Мэлос. Некоторые из отголосков той битвы запечатлены в трактате «Аль Фалидарх». Но слава Ситасу, мой источник информации более достоверен, чем вылинявшие свитки.

— И чем всё закончилось?

— Ну как сказать. Битва продолжалась почти месяц. На стороне Алчущего в ней приняли участие высшие архидемоны из Круга Безумия и Всадники Апокалипсиса, Ветвь Пепла и чудовищные Твари, вроде Иннаса или Кракена. Эрфинов же представляли Лорды Драконы, ангельские рати, Лорд Малакат и Ветвь Природы. Но случилось нечто, что было заранее спланировано, и к чему лидеры обоих лагерей не были готовы.

Артур понял, что магистр приблизился к сути.

— Антеймо?

— Ты весьма прозорлив, дитя. Занятно, ведь ты даже не знаешь, что это такое. Так вот, сражение вступило в свою финальную фазу, на Площади наконец материализовались наиболее плотные структуры тела Аканти. Тут же из порталов появились Перворождённые, которые ждали только этого момента. А в свою очередь, его же ждала и Триединая Плеяда, которая много тысячелетий убивала друг друга, делая это во имя высшей и общей цели. Как только на площади появились все владыки Трезубца и Харата, тут же Ветвь Пепла обратилась против архидемонов, а Ветвь Природы против ангелов. Из джунглей им на помощь пришла армия Элохима, и Титаны объединились против Старейших Богов. Это произошло так быстро и так слаженно, что никто, ни Эрфины, ни Алчущий, ничего не смогли изменить. Более того, именно здесь, в Голубом Рубиконе, возле Столпа Мэлос, Малкиры были сильнее и многочисленнее своих врагов.

Артур задумчиво погладил подбородок:

— Это и есть Антеймо? Что же это слово значит?

Магистр фыркнул:

— Это не слово, скорее акроним, в расшифровке означающий примерно следующее «Изгоним стариков в Хаос». Таковым был изначальный замысел и план Тонатосов, который они утвердили до того, как разделились на Ветви и примкнули к врагам.

Артур был шокирован:

— Так что же произошло? Вы хотите сказать, что Титаны уничтожили и силы Тьмы, и силы Света?

Садомиус рассмеялся:

— Нет, конечно. Сомневаюсь, что их вообще можно было убить.

— Тогда что же?

— Вообще-то, — замялся магистр, — это уже запредельная тайна. Но я буду откровенен с тобой до конца, раз уж пошла такая пляска. Что касается Перворождённых и Лордов-Драконов, не могу сказать ничего конкретного. Эмблема почему-то отказывается проникать так глубоко в пространстве-времени. Они исчезли, но куда, я не знаю.

Про Алчущего Душ могу сказать следующее: его тонкое тело было отделено при помощи техник Каюдаши от грубых оболочек, в которых он воплотился. Последние тут же расползлись как слякоть и отравили почву ядом Харата. Но это не помешало разделить Алчущего на три части, и запечатать каждую в хрустальную Сферу Каруси.

Артур удивлённо распахнул глаза:

— Ничего не понял. Как Титанам удалось это провернуть?

Садомиус раздражённо топнул ногой, чем вызвал на лицах своих рабынь гримасы страха:

— Могу лишь предположить. Божественная техника Каюдаши была наиболее сильным инструментом Перворождённых. И Ветвь Природы, наверное, украла эти секреты за годы службы. Что касается Сфер Каруси, то все из них принадлежали Алчущему. По сути, это были вместительные капсулы, в которых он запечатывал излишки своего Безумия, когда хотел стать более… эээ, «осознанным». Скорее всего, Ветвь Пепла выкрала Сферы заранее. Таким образом, совместив усилия, Титаны изъяли душу Безумного Властелина из тела и разделили её на три Эмблемы, после чего заключили каждую из них в отдельный артефакт.

— Хорошо, с этим вроде понятно. Но что случилось с… Падшими Братьями? — Артур замялся, подбирая слова.

— Об этом мне тоже не известно, — магистр развёл руками, — честно говоря, этот фрагмент сражения был очень смутным. Кажется, они сцепились и утащили друг друга в падшие миры через Столп Мэлос, не знаю даже, возможно ли такое.

Юноша с недоумением уставился на магистра:

— Что значит, фрагмент был смутным? Это звучит так, как будто вы лично наблюдали за всем, что там происходило.

Садомиус приподнял бровь и загадочно посмотрел на Смилодона:

— В каком-то роде, так оно и было.

— Что? — Артур изумлённо открыл рот.

Садомиус отпихнул рабынь и взглядом велел им отвернуться. Затем протянул руку и двумя быстрыми нажатиями на край стола, вызвал некоторые его превращения — центральная часть поднялась выше и раскрылась странным лепестком. Артур увидел гладкую сферу чёрного цвета, размером с голову человека. Она как будто испускала тёмные лучи, которые пожирали обычный свет.

— Что это? — прошептал юноша, с ужасом глядя на шар.

— А ты ещё не догадался?

— Не может быть, — Артур широко открыл глаза, не в силах справиться с дрожью в теле.

Садомиус довольно потёр холёные руки, не разочарованный реакцией собеседника.

— Да, это именно то, о чём ты подумал. Одна из нескольких Сфер Каруси, удерживающих частичку Безумия. После разделения Алчущего у них есть особое название — Эмблемы Безумия. Они являются источником невероятной силы, но никто из смертных не способен контролировать хотя бы одну сферу полностью. В одиночку это невозможно. Но мы, четверо магистров, как-то справляемся с этой ношей. Будь мы более жадными или тщеславными, то уже давно покорили бы континент. Но мы знаем, чем это закончится в конце концов. Эта сила возьмет над нами верх и выйдет из-под контроля, превратив нас в своих миньонов. Не очень приятная перспектива.

— Согласен, — Артур с трудом мог поверить в услышанное.

Здесь, в этой комнате, находится частичка Алчущего! Его душа, поглотившая сотни тысяч других душ. Невероятно!

— Теперь мне понятно, — пробормотал юноша, — почему от вас пахнет безумием. Сама эта комната, нет, весь замок провонял им насквозь. Но вы пахнете сильнее, чем что-либо в замке. Сколько раз вы уже пользовались Эмблемой?

Магистр расплылся в безумной улыбке, в которой сквозило воспоминание о былых удовольствиях.

— Ну как сказать, — протянул он, — не так часто, как мне хотелось бы, мой мальчик. К сожалению.

Магистр зажмурил от удовольствия глаза. Артур с ужасом смотрел на него, чувствуя смесь жалости и отвращения. Садомиус даже не понимал, что в конце концов проиграет это сражение, как и всякий наркоман, живущий от одного падения к другому.

— Магистр! — пробормотал юноша. — Но откуда здесь этот… артефакт?

— Какой любопытный Токра. Э-нет, не всё сразу. На сегодня с тебя достаточно откровений. Как-нибудь я тебя вызову, чтобы закончить этот разговор.

Слова Садомиуса Жестокого прозвучали достаточно двусмысленно, но Артур был рад, что у него в запасе имеется хотя бы один день жизни.

[1] Ахерон — древняя империя альваров.

[2] Сакия — древняя империя аргусов (архозмей).

Глава 18. Дни в Магикоре

Глава 18

Дни в Магикоре

«В случае возникновения критической ситуации, которая может угрожать благополучию отдельного Дома, его глава может внести предложение о формировании специального отряда из числа неофитов Ордена. Данный вопрос подлежит тщательному рассмотрению и, в случае утверждения, будет незамедлительно приведён в исполнение»

Устав Токра, 3-я поправка

Как и обещал Садомиус, группу адептов продолжил обучать чародей Френэ, старый знакомый Артура по урокам «монстрологии». Он был одним из тех менторов, которых Магикор отправлял в Айбэш-Хаурум для того, чтобы они закладывали в неокрепшие умы базовый ориентир на подчинение Дому магов. Прошло уже около двух лет с тех пор, как Артур видел его в последний раз, однако он не забыл, как сильно Френэ любит наказывать учеников хлыстом. Малейший проступок неотвратимо вёл к воздаянию. Возможно потому, что у него не было такой возможности, как у других учителей, собственноручно поколотить нерадивого ученика в спарринг-поединке. Чародей, как выяснилось, тоже не забыл парнишку, чьи пытливость и ум не единожды выводили его из себя.

— Кого я вижу, юный Смилодон собственной персоной! — осклабился Френэ, войдя в лабораторию Высшей Теории.

Артур заметил, как некоторые адепты поморщились. Многим было не по душе добродушное отношение к нему варлока Валентина. Неужели и этот учитель будет опекать чемпиона? Он ведь даже не маг, просто залётный выскочка.

— Приветствую вас, адепты, — степенно кивнул Френэ, всё ещё не сводя глаз с Артура. — Как вы уже знаете, я был отозван из Цитадели Молний по личному приказу магистра, чтобы заменить вашего старика. Я слышал о том инциденте, который стал причиной его смерти. И хотя мне жаль беднягу, на этом примере я должен отметить, как важно соблюдать все правила безопасности. Магия и демонология, в большей степени, это область особого риска. Неосторожность и безрассудность могут повлечь крайне неприятные последствия. Запомните это, как мантру, или вы не задержитесь надолго среди живых.

Адепты мрачно кивнули.

— Ну а сегодня по плану у нас знакомство с особым видом магии, с которым вы ещё не имели дело.

Среди адептов раздались удивлённые возгласы.

— Я имею в виду магию Крови, которая когда-то сделала наш вид столь сильным, что многие смертные этого не перенесли.

Френэ улыбнулся, довольный своей шуткой. Он совсем не изменился, понял Артур. Как и прежде любит блистать сомнительными фразочками.

— Но почему? — воскликнул Ларс Такер. — Валентин составил для нашей группы другой учебный план. Согласно ему магия Крови стоит в следующем году.

— Молчать, кто там такой умный! — рявкнул Френэ, неосознанно шаря по поясу в поисках своего излюбленного кнута. Но не нашел. То, что было позволено с воинами, с чародеями не разрешалось. Но привычка осталась. Френэ гневно продолжил:

— Я не обязан следовать плану старика, который отправился к праотцам из-за своей глупости. И я сам решу, чему вас учить. Кроме того, я получил от магистра Садомиуса конкретные указания, которые не вам оспаривать, мелкие засранцы.

— Что за указания, учитель? — посмел спросить Артур.

Френэ, с трудом поборов раздражение, ответил:

— Через год тебя уже не будет в этом Доме. А магистр считает, что ты обязан изучить ключевые приёмы и техники нашего наследия. Не знаю, что у него в голове, но это приказ магистра.

Адепты резко притихли.

— Что за бред, — презрительно процедил Юлиус Джун. — Он всего лишь воин! Зачем ему загружать цыплячьи мозги такими вещами? Пусть идёт крошить наших врагов по приказу Ордена, а не лезет, куда не следует.

Артур повернулся, чтобы урезонить наглеца, но вместо него это сделал Френэ:

— Он Лорд Войны, и этим всё сказано! Ещё есть вопросы?

Лицо Юлиуса налилось кровью. Артур буквально услышал, как заскрежетали его челюсти, когда он с ненавистью ответил:

— Нет, учитель.

Чародей кивнул и отвернулся от Джуна. Затем с любопытством начал изучать пентаграмму, в которой ещё совсем недавно был призван Валинор. А Смилодон позволил себе отвлечься на посторонние мысли. Слова Френэ несколько его взволновали. После личной и весьма откровенной беседы с Садомиусом Артур не имел никаких гарантий того, что доживёт до своего выпуска из Дома Магикор. Но, судя по всему, магистр пока не желал его смерти, раз уж велел Френэ обучать юношу основам техники Этратиус, когда-то созданной древним Токра по имени Рогул.

— Итак, — Френэ громко хлопнул руками, возвращаясь к адептам. — Начнём с теории. Как многим из вас известно, магия Крови базируется на использовании тау особенного альгеана под названием «рю»[1]. Это сила, настолько схожая с праной, что некоторые исследователи считают их проявлением одного и того же природного феномена. Тем ни менее, простой человек не способен распознать эманации крови и, следовательно, не способен воспользоваться рю. Единственные существа, которые могут овладеть этой разновидностью тау, вампиры. Другими словами, все те, для кого кровь является необходимым условием существования.

Хочется отметить, что альгеан Рю для изучения гораздо опаснее других альгеанов. Он может в одну секунду обратить вас в прах, или же превратить в монстра, сорвав с Охотника его оковы. Чтобы этого избежать, нужно иметь силу воли и опыт. Без опыта эта мощь может прорваться самостоятельно, и тогда последствия будут самыми неожиданными. Не правда ли, Смилодон?

Артур с недоумением посмотрел на чародея.

— Почему вы спрашиваете об этом меня, учитель? Я не совсем понимаю.

— Неужели? А мне показалось, что понимаешь! Глаза Смерти! Это о чём-нибудь тебе говорит?

Юноша покачал головой:

— Впервые слышу. Хотя, постойте. Если вы имеете в виду двеомер Рогула третьей степени, то я уже видел его в использовании. Наставник Агно применил его в Дан-Мире против драугов.

— Вот как? Весьма познавательно, но не совсем то, о чём я говорил, — Френэ насмешливо покачал головой. — Я говорю о том, что это ты использовал данное заклятие. Твои глаза прошли инициацию, и это отлично видно при помощи Ока Вазириса.

— Учитель Френэ, — вмешался Ларс, — пожалуйста, объясните и нам, а то пока ничего не понятно.

— Хорошо, — кивнул Френэ. — Если вы посмотрите на Смилодона при помощи обычного Ока Гильдариуса, то увидите достаточно широкую область красного цвета вокруг его зрачков. Это свидетельствует о том, что Токра уже инициировал свои глаза через применение магии Крови. Чаще всего это встречается после использования заклятия Кровавого Рогула третьей степени, которое базируется на активном чаре, полученном при смешении рю и стихии Хаоса. Оно также известно как «Глаза Смерти», потому что в его основе лежит другой зрительный двеомер Крови, а именно «Око Вазириса». Последним, кстати, очень любят пользоваться вельзуры — наши древние собратья по разуму. В свою очередь, он является модифицированной версией ещё одного двеомера, который доступен магу любой Школы. Я говорю про «Око Гильдариуса».

Адепты вскочили со своих мест, чтобы удостовериться в словах учителя. Артур бросил на них раздражённый взгляд, чем сильно остудив пыл магов.

— Что же ты ответишь всем нам, Смилодон? Когда ты успел пройти инициацию глаз? — Френэ испытующе смотрел на студента. — Жаль, что я раньше не проверял своих учеников. Так бы мы знали.

Артур пожал плечами.

— Мне ничего об этом неизвестно. Если вы правы, значит, это случилось, когда я был ребенком. Возможно, до того, как наставник принёс меня в Орден.

— Это даже не бред, — улыбнулся чародей. — Это полный бред. Согласно имеющимся в Ордене данным, самые ранние пробуждения глаз случались у Токра в тринадцать — пятнадцать лет. Обычно же это происходит после ряда специальных тренировок.

Артур не знал, что ответить, и промолчал.

— Хорошо, — задумчиво произнёс Френэ. — Оставим это пока. А ты попробуй вспомнить. Может был в твоей жизни момент, когда тебе особенно сильно хотелось кого-нибудь прикончить, настолько, что даже кровь приливала к глазам.

— Чушь всё это, — пробурчал Юлиус. — Если он такой одарённый, то почему его не приняли в Магикор?

Френэ улыбнулся:

— А почему ты считаешь, что величайшие из Токра непременно выходили из нашего Дома? Вот, кстати, в тему урока, история Рогула Кровавого. Он был очень талантливым исследователем с неординарным умом, а его деятельность касалась многих сфер жизни. И всё-таки особое внимание он уделял изучению рю и тем возможностям, которые даёт этот альгеан. Это происходило почти семь тысяч лет назад, и в то время его имя гремело даже среди людей.

— Он был магистром?

В голосе Джуна не было ни капли сомнения. Но его ждало разочарование.

— Вовсе нет. Напротив, Рогул Кровавый был главным мастером Дома Вентар, но затем что-то произошло и он отрёкся от Ордена, сбежав в северные империи Варума.

— Воин? — воскликнул Джун. — И его именем назвали двеомеры из тайной техники?

Френэ расхохотался.

— Кажется, ты до сих пор не понимаешь, глупец! Он их изобрел, разобравшись в механизмах крови. И да, он был воином, точно так же, как и магом. Ведь порой в Военных Домах появляются личности, чей талант по каким-то причинам невозможно распознать на церемонии Распределения.

Рогул был из самородков, и, кстати, хочу подчеркнуть, что он всегда недолюбливал нашего брата из Магикора, считая, цитирую: «они занимаются ерундой, почти не имеющей ценности для величия Кион-Тократ». Однажды его даже выгнали из Комнаты Смеха, когда он задвинул такую речь на Совете.

— Ерундой? — изумился Ларс. — Какая наглость!

— Безусловно, — кивнул маг, — Рогул был весьма заносчивым и наглым персонажем. Однако, вместе с тем, он являл собой образ настоящего Токра — триединого в своих ипостасях — воин, маг и высший вампир. Тому доказательство — комплекс из трёх двеомеров. Это, так называемые, заклятия Кровавого Рогула — основа техники Этратиус, в которую входят Глаза, Когти и Удар. Чтобы освоить эти двеомеры нужно обладать чем-то большим, нежели умением справляться с обычными плетениями форм.

— Учитель, покажите на практике, как это выглядит.

— Хорошо, я покажу. Наблюдайте за трансформацией моей ауры через Око Гильдариуса.

Артур совсем недавно освоил этот зрительный двеомер, и потому рекомендация Френэ не стала для него проблемой. Чародей закрыл глаза и замер. Адепты тоже затаили дыхание, наблюдая за ним. Через какое-то время Артур рассмотрел через Око странное марево, дрожащее вокруг Френэ. Колебания усилились, а потом маг открыл глаза, которые приобрели кровавый оттенок.

Артур почувствовал слабость и попытался отрешиться от происходящего. Кажется, это ему удалось, но не остальным. Краем уха он слышал, как участилось дыхание адептов, и понял, что они попали под действие учительской магии.

— Вот и всё, — Френэ хлопнул руками. — Теперь вы познали на собственной шкуре воздействие Глаз Смерти.

Адепты пришли в себя и увидели, что цвет глаз Френэ вернулся к своему нормальному состоянию.

— Что случилось? — в голосе Юлиуса звучало недоумение.

— Ничего особенного. Я просто погрузил вас в транс, после чего мог бы резать вам глотки по очереди. Ладно, шучу. Вас здесь слишком много, поэтому сила пси-контроля была невелика. Но любого из вас по отдельности я мог бы подчинить всецело, и даже при желании отделить душу от тела.

Адепты начали возбуждённо перешептываться. Сила, которую продемонстрировал учитель, привела их в восторг.

— Естественно, против любой магии можно найти защиту, — резюмировал Френэ. — Но об этом мы поговорим в следующий раз.

***

Оживлённая беседа в Комнате Смеха была прервана мягким юношеским голосом магистра Кицума:

— Братья мои, прошу всех замолчать. Вы, должно быть, удивлены внезапному собранию Совета?

— Ещё бы, — проворчал Диртанис. — На сегодня у меня была запланирована важная встреча с поставщиками Дома Вентар. Пришлось её отложить.

Кицум успокаивающе поднял руку:

— Уверяю тебя, брат, Дом Магикор не стал бы без веской причины отвлекать вас от ваших дел. А посему предлагаю перейти к основному вопросу обсуждения. Скажу сразу, идея созвать Совет принадлежит брату Сальвосу, который решил прибегнуть к третьей поправке.

— Вот как? — оживился Зерат, скучавший всё это время в обществе Осириса. — Неужели Дому Мазадорг понадобилась наша помощь? Как интересно.

Лорд Сальвос поднялся из кресла и навис над столом:

— Смейся, сколько угодно, Безликий. Речь идёт о взаимовыгодном сотрудничестве, которое только укрепит узы между нашими Домами, на сегодняшний день весьма непрочные.

— По моему мнению, — высказался Осирис, поглаживая бицепс на правой руке, — в этом виноват не Дом Шандикор. Если мне не изменяет память, именно Мазадорг стал причиной конфликта с подземным народом, что нанесло глубокий урон всему Ордену в целом. Не так ли?

— Всё так, — с досадой кивнул глава Мазадорга, — но это дело минувших дней. Пора же смотреть вперёд, в будущее, чтобы сделать Орден могущественней и богаче.

— Звучит красиво, — насмешливо произнёс Зерат. — Но не пора ли закончить вводную часть и перейти к сути?

Члены Совета одобрительным гулом поддержали его предложение.

— Я только рад, — согласился Сальвос. — Итак, начинаем. Я, Сальвос Ураниус, хочу воспользоваться своим правом верховного главы Дома Мазадорг, и предлагаю к обсуждению инициацию третьей поправки к Уставу.

— Как официально, — фыркнул Осирис. — Любишь ты побаловаться со словами.

Лорд Сальвос предпочёл проигнорировать замечание.

— Я предлагаю сформировать боевой отряд из нашей молодёжи, в который войдут лучшие студенты Ордена, не только воины, но и маги. Магистры уже дали своё согласие. Теперь дело за вами.

Возникла пауза.

— Сформировать отряд? — переспросил Зерат. — И для чего, скажи на милость? За всю историю Кион-Тократ третья поправка использовалась не более десяти раз, и каждый из них был исключительным случаем, требующим немедленной реакции всего Ордена. Как например, когда нам понадобилось устранить архиепископа Терранову. Для какой задачи теперь тебе мог понадобится отряд карателей?

Сальвос немного смутился.

— Так-так, — улыбнулся Диртанис, — кажется, я начинаю понимать. Я слышал что-то о проблемах в твоём марионеточном государстве. Как оно там, Марадон вроде бы?

— С этого момента, пожалуйста, поподробнее, — вкрадчиво попросил Зерат.

Глава Мазадорга не стал юлить.

— Всем вам известно, что ресурсы некоего калифата уже достаточно длительное время находятся под моим контролем. И да, ты прав, Диртанис, это королевство Марадон, расположенное на границе Джипура и Никсы.

— Как там здоровье его слабоумного правителя? — с улыбкой спросил глава Вентар.

— Спасибо, со здоровьем Себанги всё в порядке. Проблема в другом. В последнее время в Марадоне происходят кое-какие процессы, весьма неприятные для меня и моего кошелька. Один из городов и прилежащие к нему деревни взбунтовались против законов калифа. Они решились на восстание и отказались выплачивать налоги в казну. Обыкновенные отговорки жалкого отребья. Я думал, что смогу подавить восстание силами королевства, но вчера узнал, что ещё один город собирается примкнуть к бунтовщикам. Эту ситуацию можно разрешить только самым кровавым и жестоким образом. И чтобы никому впредь не повадно было, я решил натравить на повстанцев самых жутких чудовищ этого мира — нас с вами.

— Точнее, наш молодняк, — фыркнул Осирис.

— Всё верно. И для этого мне нужно ваше одобрение.

— Интересно получается, — скривился Диртанис, — мы должны подвергнуть риску своих домочадцев, чтобы ты по-прежнему выкачивал деньги из марадонского отребья. Что-то я не вижу здесь никакого интереса для Дома Вентар. Почему бы тебе не отправить на эту миссию своих воинов?

— Начну с главного, — сухо ответил Сальвос. — Я действительно считаю, что подобный отряд, набранный из лучших студентов, укрепит наши личные отношения. Уже несколько лет конфликты между нами превысили все разумные рамки, а это идёт в ущерб Кион-Тократ. Далее, каждый Дом обладает своими уникальными техниками боя, что позитивно отразится на силе такого отряда. И, возвращаясь к финансовому вопросу, спешу успокоить тебя, уважаемый Диртанис. Естественно, я не настолько глуп, чтобы рассчитывать на твою бескорыстность. Я готов оплатить достойную компенсацию каждому из вас, чтобы вы помогли мне решить мою проблему. Размер её мы обсудим позже, если сойдёмся в главном — быть отряду, или нет? Магистры уже дали добро. Дело за вами.

— Послушайте, братья, — вмешался Кицум, — забудьте на секунду о противоречиях между Домами. Брат Сальвос предложил стоящую идею. И дело вовсе не в королевстве Марадон. Такой отряд всегда будет нам полезен и найдёт себе применение. Лорд Ахарис сказал, что он использовался всего несколько раз за всю историю Ордена. И это пора изменить. Если бы мы чаще действовали сообща, то многих проблем удалось бы избежать. В том числе, и последнюю войну с драугами.

Мы живём в опасное время, в котором очень важно уметь быстро реагировать на изменения, происходящие в мире. Усиление Золотых Королевств, возросшая власть Чёрной Церкви, интриги Шаал-Дуран. Всё это не может оставить нас равнодушными. Вот почему магистры решили, если отряд хорошо зарекомендует себя в Марадоне, мы постараемся оставить его на постоянной основе, оплачивая, естественно, каждому Дому за его участие.

— Хорошо, — кивнул Зерат. — В принципе, я согласен. Правда, хотелось бы уточнить, почему третья поправка? Ведь мы можем набрать отряд из опытных воинов? Зачем рисковать студентами, которые даже не прошли период Становления?

Ответил Садомиус:

— В этом и суть. Лучшие студенты Ордена смогут получить практический опыт ещё до того, как закончат своё обучение. Это сделает их сильнее. А в чём дело, Зерат, боишься за своего протеже?

— Не понимаю, о чём ты.

— Я говорю о мальчике по имени Смилодон. Познакомился с ним на днях. Весьма интересный парнишка. Естественно, Лорд Войны не сможет избежать попадания в отряд карателей, если мы утвердим поправку.

Зерат пожал плечами:

— Честно говоря, я уже устал от этого разговора. Если Диртанис не против, давайте закроем этот вопрос и разойдёмся по своим делам.

— Я только за, — ответил вентарец. — Лишний сундук дублонов мне никогда не помешает.

Кицум, победно улыбаясь, переглянулся с главой Мазадорга.

— Вот и отлично, — воскликнул Сальвос, сияя, словно начищенный медяк.

***

С той ночи, когда Артур впервые появился в Айбэш-Зу, прошло несколько месяцев. За это время он увидел множество странных вещей, таких как оживление трупов с целью их превращения в гулей, или препарирование гигантских червей-убийц, родом из болот Тарака. Однако всё это было ничем, по сравнению с предстоящей встречей, назначенной недавно магистром Садомиусом.

Этим утром в комнату Смилодона зашел фераши, чтобы передать ему приглашение мага. И если в прошлый раз студент испытывал в основном любопытство, то теперь к этому чувству в изрядной степени примешалась тревога. Ведь он, Артур Смилодон, сам того не желая, оказался причастен к тайне, цену которой невозможно даже определить.

Лето в долине уже заявило о своих правах и обещало быть жарче обычного. Воздух прокалился настолько, что не спасала никакая тень. С окрестных гор постоянно текли ручьи, подняв уровень воды в Акатоне и прибавив к жаре сумасшедшую влажность, как в тропических джунглях Лимпотики. Занятия в этот день закончились раньше обычного. Учитель Френэ, чрезмерно раздражённый жарой, поспешил спровадить адептов в середине дня, и они отправились по комнатам.

Возвращаясь к себе, Артур с унынием размышлял над странными порядками, царившими в Доме чародеев. В свободное от занятий время ученики Военных Домов могли делать всё, что им заблагорассудится: идти на озеро, в лес или оружейную. Адептам же Магикора запрещалось покидать пределы своего корпуса без веской причины, не говоря уже о том, чтобы выходить из замка. А как приятно было бы сейчас окунуться в прохладные воды озера, даже невзирая на чудовищ, которые таились в его глубинах. Артур грустно вздохнул, но потом вспомнил, что скоро покинет Проклятую Цитадель навсегда, и снова обрёл душевное равновесие.

Внезапно позади студента раздался чей-то крик. Артур обернулся и увидел Ларса, который бежал к нему, возбуждённо размахивая руками.

— Артур, подожди меня.

— В чём дело, Ларс? — спросил юноша, когда друг догнал его. — Почему тебя с Юлиусом не было на уроке? Френэ пообещал высечь вас кнутом в следующий раз. А он это может, по крайней мере, со мной это происходило не единожды.

— Это всё ерунда, — отмахнулся Такер. — Какой, к чёрту, урок, когда у нас творится такое! И Френэ ничего нам не сделает. Нас вызывал на беседу магистр Садомиус.

— Вот как, — удивился Артур, — он и меня сегодня вызывает к себе. Странно.

— Подожди, давай я тебе всё расскажу. Только, пожалуйста, не здесь. Пошли к тебе в комнату. Не хочу, чтобы нас подслушали.

Артур кивнул и повёл Ларса за собой.

— Ну, рассказывай, — велел он, когда они прибыли.

Прежде чем приступить, Такер напустил на себя важный вид:

— Представляешь, сегодня утром ко мне в комнату зашел фераши в фиолетовом платье. Это цвет личных рабов в Магикоре. Он предложил мне следовать за ним и привёл в Зал Смеха. Это очень жуткое место.

Артур не мог не согласиться.

— Итак, внутри нас ждал магистр Садомиус. Он сообщил, что вызвал нас, чтобы дать каждому свою личную оценку.

— Для чего?

— Вот и я спросил о том же. Хотя страшновато было. Всё-таки это Садомиус. Знаешь какая у него слава?

— Слышал немного, — уклончиво ответил Артур.

— Так вот, на последнем Совете, оказывается, было решено собрать группу из лучших студентов Ордена. Это будет особый отряд, который принято называть карательским. Этому отряду предстоит выполнить важную миссию, и сейчас проводятся последние сборы. Численность и состав почти утверждены. Тридцать три Покинутых. По десять представителей от Военных Домов, и три мага, двое из которых уже выбраны. Это адепты старшего курса.

— А третий?

Ларс возбуждённо взорвался:

— Пока не известно! Либо я, либо Юлиус. Для этого магистр и вызывал нас к себе, чтобы поговорить.

— И как он собирается выбирать из вас?

— Не знаю, Ситас его побери! Погоди, ты сказал, что у вас сегодня встреча? Когда?

— Почти через час.

Ларс скривился.

— Всё понятно. Ты лучший студент Ордена, доказавший свою силу на турнире. Наверняка ты автоматом зачислен в каратели от Дома Шандикор. Скорее всего, Садомиус хочет сообщит тебе об этом лично.

— Что? — Артур был шокирован. — Я не хочу попадать ни в какой карательский отряд.

— Не говори глупостей. Неужели ты считаешь, что Лорд Войны может остаться в стороне?

— Но я же не давал своего согласия!

— Ха! В каком мире ты живёшь? Очнись, Артур. Кого интересует мнение школоты. Главы Домов и магистры принимают решения за всех нас.

Артур призадумался.

— И какую миссию собираются возложить на отряд? — спросил он.

— Да не знаю я, — огрызнулся Ларс. — Разве это важно, когда даётся такой шанс вырваться из лабораторий. Слушай, у меня возникла идея. Когда придёшь сегодня к магистру, постарайся невзначай сообщить ему, что мы хорошо ладим. И что я лучше как маг, чем Юлиус. Расскажи ту историю, как ты скрутил Джуна голыми руками на виду у всех…

— Подожди, Ларс, — взмолился Смилодон, — ты хочешь, чтобы я убедил Садомиуса, что…

— Вот именно! — в голосе Ларса появилась надежда. — Если ты мне поможешь, мы еще повоюем!

Артур нахмурился. Просьба адепта ему не понравилась. С другой стороны, если самого Смилодона куда-то отправят из долины, то лучше быть в компании друга, а не врага. Разве не так? В глазах Ларса Такера застыла немая просьба. Смилодон неуверенно пожал плечами.

«Ситас меня побери, почему всегда я?» — с отчаянием подумал он, тщетно вопя в немые незримые небеса.

— Хорошо, Ларс. Я сделаю всё, что будет в моих силах. Но ничего конкретного не обещаю.

[1] Рю — иное название альгеана Крови.

Глава 19. Утраченные анналы

Глава 19

Утраченные анналы

«…Осколки сумрачного цвета,

Впитавшие мощь Господина,

Рассеяны с тех пор по свету,

Безумных снов и войн причина»

Гилион фиц Лимус, Шасс-Цебби,

«Хроники Второй эпохи»

— Входи, — из-за двери раздался голос, хотя Артур ещё не успел к ней прикоснуться.

Чувствуя, как страх постепенно овладевает им, Артур повернул ручку и вошёл в комнату.

— Хватит мяться у входа. Не съем же я тебя, в конце концов.

— Кто вас знает, — пробормотал юноша, приближаясь к магистру.

— Беспокоишься, значит, — ухмыльнулся Садомиус. — Это хорошо. Значит понимаешь, в какую передрягу попал, что, безусловно, говорит о твоём уме, мальчик. Присаживайся.

Смилодон подчинился, но по-прежнему чувствовал себя как на иголках. Знание о мрачном артефакте, сокрытом внутри стола, пугало его и не давало расслабиться.

— Итак, ты пришёл, чтобы закончить наш разговор?

— Вообще-то, куда больше меня волнуют слухи о неком отряде, который вы собираете.

— Вот как? Это всё ерунда. Обсудим в конце, если время останется. А пока я, как и обещал при прошлой встрече, расскажу тебе о нашем Ордене. Ты спрашивал, откуда у магистров Эмблема Алчущего, и сегодня, ты узнаешь ответ на этот вопрос. А также постигнешь, почему Орден уже столько времени пугает обывателей, и почему никто не смог нас уничтожить за многие тысячелетия. Хотя попытки случались.

Артур кивнул и попытался расслабиться. Сделать это было не так-то просто. В глазах Садомиуса, затуманенных багровой дымкой, он видел угрозу, хотя тон магистра казался вполне дружелюбным.

— Я рассказал тебе о заговоре Антеймо, и теперь ты знаешь, что он полностью удался. Но битва, в которой расчленили Аканти, закончилась ужасным катаклизмом для всего Саул Тай. Из Столпа Мэлос внезапно вырвался поток неуправляемой энергии, который расколол подземные глубины и огромная Первоземля распалась на части. Этот страшный по своим последствиям процесс длился несколько лет, и получил в дальнейшем название — Вуларго. Когда Ядро успокоилось, образовались нынешние материки — Гаяда, Варум и Шакра, разделив остатки выживших народов непреодолимой толщей океана. В том катаклизме погибло более половины смертных, но сейчас, спустя тридцать три тысячи лет, никто из живущих не помнит о прошлом. Лишь эпос некоторых народов имеет пугающие сказки о Всемирном Водовороте. Такова слабость смертных — невежество, рождённое из короткой памяти.

— К чему упрекать смертных, если они, согласно вашим словам, лишь марионетки в руках богов? Как и Токра.

Чародей криво усмехнулся:

— Дерзкий юноша. Но ты прав. После падения Старейших началась новая эпоха — третья по хронологии от зари времён — эпоха Титанов, которую сейчас называют Доимператорской. Тосы объединили все Ветви в Гармонии Триединства и заняли Возвышение. Харат по-прежнему оставался клоакой мироздания, и никто из Титанов не стал претендовать на обитель Алчущего. Отвратительный народ Аканти — архозмеи или аргусы — в скором времени познали на себе всю горечь поражения своего Владыки. Их начали теснить везде и всюду. С одной стороны — люди с дварагами, с другой — альвары, которые лишились своих Богов, но не своего боевого духа. Каждая империя стремилась увеличить свои владения за счёт Сакии.

По прошествии двух-трёх столетий от могущественной змеиной державы не осталось и клочка. Остатки аргусов рассеялись по миру, но их находили и безжалостно вырезали, не щадя ни женщин, ни детей. Несколько сотен жрецов-аргусов укрылось в храме Айбэш-Зу, в котором не так давно находился форпост Аканти и центр величия Сакии; здесь, в этом храме, в тучные годы совершалось множество безумных жертвоприношений. Однажды на чёрных алтарях были заколоты, будто животные, ровно десять тысяч пленённых альваров, чью кровь сцедили в гигантскую статую-чан. Но всё это было в прошлом. Теперь же, Айбэш-Зу стал последним пристанищем для жалкой кучки побеждённых существ, восстановивших против себя весь мир.

— Статуя-чан? Уж не тот ли это металлический монстр, изображающий Алчущего?

— Всё верно. Но прошу тебя, не стоит перебивать меня. А то мы просидим здесь до вечера.

— Извините, магистр. Прошу вас, продолжайте.

— Итак, архозмеи, которые укрылись в храме, пребывали в нём в относительной безопасности. До Вуларго храм находился в центре равнины, но катаклизм не только расколол Первоземлю, но также искромсал её до неузнаваемости. На месте равнины выросли горы, вознеслись неприступные скалы. Сложно представить, каким образом храм уцелел в этом безумии, но вышло именно так. Посреди горных кряжей Апокалипсиса появилась долина, окружённая льдом и камнем. Попасть сюда мог лишь тот, кто знал о храме.

— Так это аргусы принесли сюда чёрную сферу? — догадался Артур. — Ой, извините, магистр.

— Ты прав, — кивнул чародей. — После Антеймо архозмеи несколько столетий упорно искали Эмблемы своего господина по всему Саул Тай. Они преследовали цель вернуть его к жизни, чтобы он возродил Сакию, которую враги почти уничтожили. И, как видишь, кое-что им удалось. Одна из Сфер Каруси вернулась в лоно Змеиной Империи, но это не помогло им. Скорее наоборот.

Узрев призрак своего божества так близко, они не сдержались. Глупцы не понимали, что их время закончилось. Они верили, что при помощи одной лишь части Аканти, заключённой в сфере, смогут уничтожить империи победителей. Как они заблуждались! — магистр издал презрительный смешок. — Когда верховный жрец соединил свой разум с Эмблемой и попытался испепелить молниями город, разросшийся у подножия Клыков, он приговорил остатки своего народа к бесславной кончине. Сила хрустальной сферы распылила его тело на атомы, а затем вырвалась наружу и уничтожила соплеменников. В тот день выгорела вся долина, а храм был разрушен. Нетронутым остался лишь фундамент и подземная часть храма. Таким образом Эмблема оказалась в долине, полной трупов, где и находилась всё время, пока в долину не пришли Первые Токра.

Артур задумчиво посмотрел на Садомиуса:

— Первые Токра? Расскажите о них подробнее. Учителя ни разу не упоминали о них.

— Само собой разумеется, — улыбнулся Садомиус. — Это закрытая информация. Но не для тебя, Смилодон. Сегодня тебе везет, как никогда прежде. Ты уже знаешь, что наш вид возник после того, как Алчущий Душ распространил в Саул Тай пепельные деревья. Эпидемия, уничтожившая, большинство людей, также затронула и другие расы, но в меньшей степени. И лишь благодаря вмешательству Эрфинов её удалось остановить. Однако, пандемия не прошла бесследно. В Мире начали появляться те, кого назвали нечистью и уродами. Среди них самыми опасными были Токра, а точнее — Отверженные, они же Безумные или Тёмные Охотники. Эти существа не боялись света, не боялись боли, и в то же время обладали силой, ловкостью и невероятной живучестью. Единственной слабостью Охотников было полное отсутствие контроля над своими мыслями и поведением. Не зря их считали безумными детьми Аканти. И, надо признать, они были великолепны в своём неистовстве.

— Как же среди них появились мы? — спросил юноша, желая приостановить поток слов, искажённых пафосной экзальтацией.

— В том-то и дело. Формально мы разные виды, но фактически между нами нет никакой разницы. Магическая формула — это всё, что разделяет нас.

— Формула? Вы говорите о ритуале Благостного Эльфирода?

— Всё верно, мой пытливый друг. И сейчас я расскажу тебе о человеке, который впервые разработал и применил его.

Итак, наступила Эпоха Титанов. Культ Безумного Бога исчез с лица Саул Тай с исчезновением последних архозмей. Культ Перворождённых оказался более живучим. Светлые эльфы по-прежнему строили им храмы и поклонялись, несмотря на то, что власть в Оси перешла к другой Плеяде. Впрочем, поскольку Ахерон распался, а иные эльфийские государства постепенно растворялись среди человеческих держав, можно смело сказать, что культ Эрфинов встал на путь угасания. Зато возникла новая религия, названная Гармонией Триединства. Она проповедовала идею поклонения трём Ветвям, среди которых наиболее могущественной стала Ветвь Равновесия Элохима (в прошлом — Неприсоединившиеся). Так вот, в одном из человеческих государств появилась небольшая организация некромантов, наподобие нынешних Шаал-Дуран. Изначально они служили Титанам Пепла, но, в отличие от тех же дварфов-мастеров Андаголина или монахов Храма Адамантия, они делали всё, чтобы обрести власть среди аристократов и политиков. И вскоре они её получили. Знаешь, благодаря кому? Хранителям Смерти её дали мы.

— Мы?

— Да, мы. Токра. Среди некромантов был один молодой маг, необычайно тщеславный даже по меркам своего окружения. Его звали Фернанд Элатский. Он прекрасно понимал, какой силой могут стать Токра, если научиться ими управлять. Проблема состояла в том, что в своём истинном виде, Отверженные были не управляемы. И тогда Фернанду пришла в голову замечательная идея — найти способ ограничить влияние доминантного эго, иными словами, Охотника, на разум Токра. Он долгие годы проводил исследования в своей лаборатории. Тратил свои собственные деньги на то, чтобы содержать целое войско наёмников. Не забывай, ему нужен был живой материал. А захватить Отверженного живьём — действительно непростая задачка.

Многие соратники по Ордену, большинство из которых были аристократами Белого Крондора, высмеивали Фернанда, считая его безумцем, таким же, как и его подопытные. Однажды он добился в своих магических изысканиях положительного результата — проникнул в тайну магии, которая была неподвластна смертным. Ведь, как известно, магия Крови присуща лишь вампирам. Однако некромант сумел сделать так, чтобы образец сам воспользовался магией Крови, собственноручно выстроив в своём разуме ментальную оболочку, которая стала своеобразной клеткой для Охотника. Естественно, что первые опыты были далеки от того, чтобы называться абсолютно успешными. Фернанд пытался обуздать взрослых особей, а это, как оказалось, было практически невозможно. Эффект носил лишь временный характер, после чего Охотник неизменно разрушал свою клетку. И вот однажды Фернанда осенило — гораздо легче обратить новорождённого, чем пытаться исправить взрослую особь. Эта догадка оказалась наиважнейшей в его поисках. Так был рождён первый из нас — Клохкур Робкий, цепной пёс Фернанда Элатского, попавший в анналы истории. К сожалению, после представления его свету, Клохкур прожил не долго. Очередные интриги и закулисная борьба в Ордене привели к тому, что Фернанда заставили уничтожить образец под видом борьбы с мутациями среди Отродий Тьмы. Причём собственноручно, на подмосткам Храма Пепла. За экзекуцией наблюдали все влиятельные люди города.

Но, как мы знаем, это не остановило упорного мага, и после унижения он удалился со всем своим Двором и лабораторией на окраину Церры[1], где продолжил исследования. Теперь, когда у него был успех создания Клохкура, он вознамерился изменить систему власти в Церре и в ордене Хранителей Смерти. Возвращение Элатского домой под именем Патриарха произошло через двадцать лет, и теперь у него были все рычаги влияния. Вскоре он был избран Верховным Магистром, а все его многочисленные недруги были уничтожены миньонами Патриарха. Но это уже другая история. Нас же интересует само открытие.

Садомиус дождался кивка собеседника и продолжил:

— В лице первых Покинутых некроманты обрели поистине невероятную силу. Конечная формула обращения Отверженных была названа ритуалом Благостного Эльфирода. Безусловно, прошедшие через ритуал оказались слабее своих прародителей, но это являлось допустимой ценой за то, что мы обрели. Впервые у Токра появилось сознание, лишённое тягостного воздействия со стороны Охотника. Впрочем, ничто в этом мире не даётся бесплатно, и за свободу от безумия нам пришлось заплатить несвободой в поступках.

— Магистр, — вмешался Артур, — вы хотите сказать, что первые Покинутые были рабами?

— Ты прав, Смилодон. Именно рабами они и были. После гибели Патриарха от лап Костяного Нетопыря власть в ордене перешла к вражеской ему фракции. С тех пор Покинутые стали цепными псами, которые выполняли приказы хозяев. И благодаря им орден некромантов обрёл беспрецедентную власть на территории многих государств. Даже Шаал-Дуран далеки от подобного, ведь по всему миру им противостоят многие сильные организации — Шаал-Суриде, Храм Адаманта, альварский Орден Перламутровой Бабочки. Даже Черная Церковь, и та в каком-то роде противостоит Тёмным Магам, хотя у них много общих целей, таких как ритуал Сферической Аброгации.

— Что, простите?

— Не важно, дитя. Вернёмся к хранителям. Неугодные им уничтожались, на места королей и правителей ставились марионетки, людей насильно заставляли подчиняться и платить дань. Так продолжалось довольно долго — три-четыре тысячелетия. Но однажды случилось то, что можно считать началом Кион-Тократ. Четверо молодых Токра, недавно завершивших своё обучение, решили сбросить рабское ярмо и бежали из Белого Крондора. Это были Инвар, Титус, Клодий и Мифур. Некроманты долго разыскивали беглецов, но безуспешно. Те, как в воду канули. И лишь немногие из приближённых знали, в чём причина столь усиленных поисков. Ну сбежала кучка рабов, и что с того?

Артур сглотнул внезапно набежавшую слюну. Ему показалось, что он знает ответ на этот вопрос. Магистр заметил волнение юноши и насмешливо спросил:

— Ты, кажется, понял, в чём тут загвоздка, мой юный друг?

Артур неуверенно пожал плечами:

— Возможно. Группа ренегатов действительно не могла угрожать ордену, но сотни Покинутых совсем другое дело. Скорее всего, отступники во время побега захватили с собой секреты Фернанда Элатского.

Магистр Садомиус восхищённо улыбнулся:

— Ты весьма проницателен для воина. Так и было. Перед тем как вырваться на свободу, беглецы выкрали ценные свитки. Это были рукописи Патриарха, подробно описывающие весь процесс Обращения. Таким образом, в недалёком будущем отступники могли воссоздать новое поколение Токра, неподвластное некромантам. И вот это пугало их больше всего. Собственно, то, чего боялись Хранители Смерти, и случилось. После нескольких лет скитаний наши герои каким-то чудом обнаружили в Клыках затерянное плато, посреди которого находился полуразрушенный храм. В первое время он послужил нашим предкам убежищем, а ещё через несколько лет они обнаружили в тайной комнате тот самый артефакт, который я тебе показывал. Они, конечно же, не могли знать, что это такое, но узнали, когда вошли в контакт с Эмблемой.

— Контакт? Что вы имеете в виду? — удивился Артур.

— Это сложно объяснить. Понимаешь, Эмблема обладает определённым уровнем восприятия. Более всего оно напоминает спящее сознание, которое воспринимает мир через призму отрицания реальности. С этим ментальным ядром можно войти в контакт, однако лучше не делать это в одиночку. Ещё никому не удавалось нечто подобное. Нашим героям повезло, или же они оказались достаточно опытными существами, чтобы действовать осторожно. Я предполагаю, что их предостерегло ощущение родства, исходящее от сферы. По сути, мысли Охотника, наверняка им знакомые, очень похожи на эманации Алчущего. Первые не могли это не понять.

Артур удивлённо кивнул, только сейчас сообразив, как прав Садомиус.

— Получается, история Кион-Тократ могла закончиться, даже не начавшись.

— Ты прав. Однако вышло иначе. Титус, Инвар, Клодий и Мифур стали первыми Покинутыми, которые вошли в контакт с Эмблемой Алчущего, использовав перед этим Кровные Узы. И когда они это сделали, многое прояснилось и стало понятным. Они наконец разглядели серебряные нити, которые пронзают мироздание, являясь отражением причинно-следственных связей, тянущихся от начала времён. Иначе говоря, они узрели корень, управляющий мотивацией смертных, и абстрагировались от него, тем самым уподобившись богам. Подобный эффект в философии часто называют позиционированием духа вне устойчивой системы бытия, при котором природа постигается посредством одной мысли, если это о чём-то тебе говорит.

Артур поморщился.

— Не особенно. Я бы назвал это состояние одним словом «сатори»[2], но вы зачем-то наговорили столько бессмысленных слов.

Садомиус не выдержал и расхохотался:

— Нет, ты действительно замечательный собеседник. Жаль, что Зерат первым нашёл…

Оборвав себя на полуслове, магистр отвернулся.

— Правильно ли я понял, — осторожно спросил юноша, — артефакт показывает вам образы из прошлого?

— И не только, — воскликнул магистр, — сфера Каруси является средоточием могущества Ордена Токра, она даёт нам магическую подпитку, благодаря которой маги Ложи постигли Закон Вечной Жизни. Ну, возможно, не совсем вечной, но кое-кто из нас помнит те времена, когда армии Смилодона и Фаргала осаждали Белый Крондор. Я говорю сейчас про старину Кицума. Некоторые ковены в Шаал-Дуран пытаются достигнуть того же при помощи близких, порой противоестественных, отношений с Тварями. Возможно, ты слышал о дочерях Кракена, которые сношаются со своим уродцем в обмен на силу и молодость.

— Но если вы бессмертны, как утверждаете, по каким причинам происходит ваша смена?

Садомиус пожал плечами:

— За восемнадцать тысяч лет истории Кион-Тократ многое произошло. Кто-то впал в хандру, кто-то устал от жизни. Человеческий разум не приспособлен к бессмертию. Ему нужна передышка, которую даёт смерть. В любом случае, мне пока что это не грозит.

— Понятно. Так что же было с Первыми, когда они «просветились»? — Артур вернул магистра к исходной теме.

Садомиус усмехнулся:

— Они стали основателями братства Свободных Токра, сиречь Кион-Тократ, и начали вести осторожную борьбу с Хранителями Смерти. По всем континентам искались младенцы, отмеченные печатью Охотника, и незаметно доставлялись в долину. Сюда же были переброшены рабочие бригады из дварфов Андаголина. Не смотри на меня так, это было взаимовыгодное сотрудничество, без какого-либо принуждения. Дварфы восстановили для нас Айбэш-Зу и за несколько десятков лет возвели Айбэш-Хаурум. Покинутых становилось всё больше и их нужно было где-то размещать.

Таким было начало нашей истории. После долгого противостояния с некромантами мы, наконец, уничтожили их, при помощи своих сил, а также воспользовавшись предательством. Но это уже совсем другая, как по мне, скучная история.

— Меня всегда интересовало, каким образом мы добились своего положения. Теперь многое стало понятным. Спасибо за интересный рассказ, магистр Садомиус. Но хотелось бы уже понять, что дальше? Вы определённо рассказали мне то, что запрещено знать обычному воину. Вначале я даже думал, что вы собираетесь прикончить меня после всех разговоров.

— А теперь что? Уже не думаешь так? — Садомиус хищно облизнул красные губы.

Артур непринуждённо улыбнулся.

— Пожалуй, вы не собираетесь так поступать. Кажется, я чем-то пришёлся вам по душе.

— Самомнения в тебе хоть отбавляй. Впрочем, не буду отрицать очевидное. Мне действительно любопытно наблюдать за твоими успехами, поэтому убивать кого-то вроде тебя будет чудовищным расточительством. Кстати, я в курсе твоего разговора с Валентином, незадолго до его смерти. И хочется сообщить тебе, что ты не прав.

Артур замер, осторожно подбирая слова:

— О чём вы, магистр Садомиус?

— Не притворяйся, дитя. Ты же видишь, что я полностью с тобой откровенен. Я знаю, что ты спрашивал старика о денатосах. Ты даже убедил его, что и сам являешься одним из них. Но хочу тебя уверить в обратном, это не так. Не трать время на пустые поиски.

— Почему вы так считаете?

— Об этом я не могу тебе рассказать, — разочаровал Садомиус. — Просто поверь мне. Денатосы действительно существуют. Известно, что они были созданы Титанами перед тем, как их разгромили Всесильные. Известно также, что они не могут умереть окончательно, ибо каждый из них возрождается после смерти. Наиболее известными воплощениями Малкори были Картуш Огненосец, Кузгар Орлиное Перо и Тёмный Менестрель. Всего же их, судя по моим данным, восемь душ. Соверши как-нибудь паломничество в Храм Адаманта, и, если повезет, узнаешь больше.

Садомиус замолчал, позволяя Артуру переварить услышанное.

— Но помни, что бессмертие не терпит суеты.

— А это к чему?

— Просто к слову пришлось. Не обращай внимание. Теперь ступай, кажется ты вконец утомил меня.

Смилодон поднялся из-за стола и сделал шаг к выходу, но тут же остановился.

— В чём дело, дитя?

— Я надеялся, что вы расскажете мне о группе, которую сейчас собираете.

— Что ты хочешь узнать? Включили ли тебя в состав отряда? Ну разумеется, ты же Варлорд.

— А нельзя ли сделать так, чтобы меня исключили из списков?

Магистр фыркнул, как будто услышал что-то смешное.

— Это невозможно. Тебе не удастся избежать этого приключения.

Артур кивнул, не скрывая своей досады.

— Понятно, тогда у меня будет одна маленькая просьба. Я слышал, вы делаете выбор среди двух адептов — Ларса Такера и Юлиуса Джуна. Не могли бы вы утвердить кандидатуру Такера?

— Ах вот в чём дело, — усмехнулся Садомиус. — Просишь за своего дружка? Ну что же, обрадуй его. Они с Джуном оба утверждены. Адепт, которого я выбрал ранее, сегодня пострадал в лаборатории, призвав дикую элементаль. А теперь ступай. Ты мне уже надоел.

Артур вспыхнул, словно девица, и поспешно покинул комнату. Когда дверь за ним закрылась, магистр Садомиус криво усмехнулся:

— Забавный ты зверь, Смилодон. Или лучше называть тебя Губителем. Так и знал, что Зерат пошёл против Устава. Как приятно было бы прижать этого надменного ублюдка прямо сейчас. Но не могу. Господин Бъякура велел защищать мальчишку любой ценой, а его слово для меня Закон…

***

Этой ночью Артур долго не мог сомкнуть глаз. Разговор с магистром, особенно отдельные фрагменты, постоянно всплывали в его памяти, помимо воли. Но больше всего юношу будоражило воспоминание о сфере из чёрного хрусталя, которая воплотила в себе всю боль и безумие свергнутого владыки Харата.

К середине ночи юноша заснул и увидел один из тех необычных снов, что преследовали его с раннего детства. Посреди бушующего яркого пламени возвышалась чёрная скала, к которой толстыми цепями был прикован мужчина-эльф. Его глаза светились безумием, а из груди торчало длинное копьё. Артур понимал, что это всего лишь сон. Но он ужаснулся той реалистичности, с которой прозвучали слова прикованного эльфа:

— За что, мой брат? Я так любил тебя…

[1] Церра — доимператорская империя людей, которая является прообразом Золотого Цирануса.

[2] Сатори — просветление

Глава 20. Отряд карателей

Глава 20

Отряд карателей

«Карающая длань Ордена не раз достигала тех никчёмных глупцов, которые в своём слабоумии забывали о происхождении Токра. Всё началось с Хранителей Смерти, когда они, не смирившись с утратой своего величайшего оружия, решились на прямое столкновение с Кион-Тократ. Глупцы. К тому моменту мы уже вкусили свободы и не желали отдавать её жалким людишкам, которые оказались столь тщеславны, что не убоялись гнева Безликой Матушки. Это явилось их концом и нашим рассветом. С тех пор Покинутые заняли своё место под солнцем, и никому не спускали ни косых взглядов, ни дерзких замечаний»

Утерянные записки Кровавого Рогула

Последний день в Магикоре совпал с вылетом карателей из Ордена. Артур не знал, какова цель, поставленная перед ними, и от того чувствовал холодок, пробегающий между лопаток. Вместе с тем он был приятно возбуждён, предвкушая длительный полёт на ящере в новый неизведанный мир. Ещё ни разу Смилодон не покидал свою альма-матер, не считая, конечно, поход в Дан-Мир за ингредиентами для мутагенов.

— Как всё-таки здорово, — воскликнул Ларс, выходя вместе с Артуром из ворот Проклятой Цитадели. — Я всегда мечтал об этом дне.

Артур промолчал. Он был занят собственными ощущениями и не обращал внимания на болтовню Ларса. Солнце поднялось совсем недавно, но уже успело подсушить ночную росу на траве. Двигаясь по тропе Шамана, молодые люди уходили вглубь леса. С каждой стороны попеременно раздавались таинственные звуки пробуждающейся жизни. Артур отчётливо услышал трубный голос молодого лося, и знакомые звуки заставили его улыбнуться. Ларс, напротив, подозрительно покосился в сторону, явно не разделяя восторга своего приятеля.

— Это ещё что, — осклабился Смилодон. — То ли дело волчье пение. Оно действительно впечатляет, особенно, при свете луны, особенно, в ночном лесу. Попробуй, как-нибудь.

Адепт передёрнул плечами.

— Вот ещё. Я не настолько глуп, чтобы ночами шляться по лесу.

Артур рассмеялся.

Вскоре лес расступился, и перед Покинутыми внезапно выросла громада Айбэш-Хаурум. Перед воротами замка стояла плотная группа, численностью в тридцать голов. В толпе Смилодон рассмотрел старых знакомых, в том числе Граникуса, который стоял чуть в стороне, внимательно наблюдая за вновь прибывшими.

— Кто это? — спросил Такер.

— Один неприятный тип, Келноз Граникус, — с неохотой ответил юноша. — Учимся в одной группе.

— Вот как? Значит, проблемы с коммуникацией?

Артур кивнул.

— Понимаю. Но до чего же он здоровый, просто громила, — с отвращением процедил Ларс. — Это же просто неприлично — быть таким здоровяком. Видимо, всё своё время уделяет мускулам, вместо того чтобы подумать о мозгах. Наверное, у него там всего одна извилина.

Артур рассмеялся, с удивлением подмечая достоверность слов приятеля. Физическая форма Граникуса была превосходной. За последние месяцы, которые Смилодон провёл в Магикоре, Граникус разительно изменился. Он и раньше был самым крепким парнем в классе, но теперь его тело являло собой настоящую машину для убийств. Казалось, что он стал выше и сильнее, очевидно проведя последнее время в тренировочных залах. «А я совсем забыл о них, — с грустью подумал Артур, — если дело пойдёт так и дальше, я однозначно отстану от него. Уже сейчас почти могу сойти за своего среди адептов. Даже они перестали обзывать меня мясорезом!».

— Кстати, Ларс, будь осторожен с Келнозом, — предупредил Смилодон, — Он склонен к жестокости, и любит задевать всех вокруг. В таком случае, лучше просто его игнорировать. Уж поверь мне, он опасен.

Ларс надменно вскинул голову, подбирая слова для ответа, но не успел, потому что они приблизились к группе вплотную.

— Смилодон, — язвительно улыбнулся Келноз, — давно не виделись. Как жизнь молодая? Не растерял ещё свои навыки?

— Не беспокойся за меня, Граникус, — бесстрастно ответил Артур. — Возможно, тебе ещё представится случай проверить мои навыки.

— Если на то будет воля Всесильных, — кивнул Граникус, с блеском в глазах глядя на соперника. Через секунду он заметил адепта.

— А это кто? Твой новый дружок? Кажется, раньше я его не видел?

Артур почувствовал, как Такер яростно дёрнулся, и поспешил перехватить инициативу.

— Говори, но не заговаривайся. Ларс из Магикора, и он на раз-два поджарит тебя до хрустящей корочки.

Келноз равнодушно пожал плечами. Было видно, что слова Смилодона не слишком его впечатлили.

— Надеюсь, хоть этот не такой ничтожный, как прежний. Иначе советую гнать его прочь. Запомни, Смилодон, не открывайся незнакомцам раньше времени, пока они не докажут поступками, что не враги тебе. Пусть история с Азарусом хоть чему-то тебя научит.

Махнув рукой, Келноз вернулся к группе, оставив Артура, исполненного гнева, в компании Ларса.

— В чем дело? — спросил тот. — Что этот громила имел в виду?

— Не важно, — отмахнулся юноша. — Это давняя история.

В этот момент из замка вышли трое — учитель Малициус из Шандикора, учитель Филин из Мазадорга и мастер Спелум Щерготус из Дома Вентар.

— Следуйте за мной, — велел мастер, окидывая взглядом собравшихся.

Проведя группу молодых Токра в одну из замковых пристроек, Спелум подошёл к столу, расположенному в центре помещения. Несколько масляных светильников освещали его, давая рассмотреть аккуратно разложенные свёртки, имеющиеся в количестве, совпадающем с числом студентов.

— Это ваше, — небрежно кивнул Спелум. — Рассмотрите получше. Возможно, в скором времени, это спасёт вам жизнь.

Студенты разобрали свёртки, которые оказались кожаными наборами, наполненными различными ампулами и флаконами с разноцветными микстурами. Каждый набор удобно крепился к поясном ремню и легко открывался парой нажатий на боковые кнопки.

— Что это? — раздался первый вопрос из группы студентов.

— Это ваши комплекты Охотника, — ответил Тарчет. — Некоторые из вас совсем недавно узнали о природе Токра, и ещё несколько лет не должны были об этом задумываться. Но получилось иначе. Совет Кион-Тократ утвердил ваши кандидатуры, как достойные группы специального назначения. Вот почему мы выдаем вам эти комплекты прямо сейчас, а не после окончания учёбы, как всем остальным студентам.

— И что внутри? — спросил Граникус.

— Нечто такое, что позволит каждому из вас максимально эффективно использовать своего Охотника.

— Брат Малициус, позволь мне самому объяснить это. Ведь именно я был назначен командиром отряда, — Спелум сурово посмотрел на Тарчета.

— Как вам будет угодно, — обиделся тот.

— Итак, всё достаточно просто, — начал Спелум, — каждый комплект Охотника содержит стандартный набор микстур из мутагенов, действие которых вы перенесли в раннем детстве. Цель этих мероприятий изначально была одной — сформировать внутри вас устойчивые маркеры, которые позволили бы в дальнейшем призывать наиболее древнюю и опасную часть вашей личности, от которой каждого из нас защищает ритуал Благостного Эльфирода, — мастер улыбнулся, увидев недоверие на лицах студентов.

— То есть, — осторожно спросил Келноз, — эти зелья освобождают Охотника из клетки в глубине нашего подсознания? А это не опасно?

— Конечно, опасно, — фыркнул Спелум. — Поэтому всегда нужно помнить про осторожность. И не стоит переходить границу третьего уровня.

— Это как?

— Существует пять уровней освобождения Охотника, которые определены маркерами соответствующих мутагенов. Все мутагены в вашем комплекте ранжированы по уровням, начиная с пятого — самого верхнего, и заканчивая первым — самым глубоким уровнем освобождения. В зависимости от выбранного уровня вы получаете от Охотника его способности, частично сохраняя свою волю. Но помните о двух вещах: первое, действие мутагенов носит временный эффект, который заканчивается через пару часов; второе, частое применение микстур может привести к личностной деградации, после чего, согласно Уставу, вы будете подлежать физическому уничтожению. Всё ясно?

— Хотелось бы узнать, что значит «частично сохраняя волю»? — поинтересовался Артур.

— Хороший вопрос от нашего Варлорда, — улыбнулся мастер. — На пятом уровне вы практически не почувствуете никакого влияния со стороны своего попутчика, но и полученные возможности будут весьма скромными. На первом же уровне Охотник почти полностью подчинит вас, если вы проявите слабоволие. Но и ваши возможности практически сравняются с аналогичными у Отверженных. Для личностей с неустойчивым психотипом это может закончиться печально. Риск перейти за грань безумия очень велик, а, в случае невозврата, несчастного также ждёт уничтожение. Поэтому я советую вам придерживаться золотой середины — третьего уровня, но это, как вы понимаете, всего лишь совет. Никто не собирается указывать вам, как поступать, чай, уже не желторотые юнцы, за которыми нужен глаз да глаз.

— Значит, теперь это наше? — спросил Ларс, буквально поедая глазами свой набор.

— Конечно, — кивнул мастер. — Пользуйтесь на здоровье и во славу Ордена. Пузырьки с мутагенами помечены цифрами от одного до пяти, так что перепутать довольно сложно. Кроме того, в каждом наборе вы найдёте более слабые медикаменты, позволяющие ускорить регенерацию и заблокировать острые приступы боли. Скажем спасибо наших чародеям из Магикора.

При словах Спелума Джун почему-то надулся от гордости, как будто они касались лично его. Ларс вообще не отреагировал.

— А теперь перейдём к главному, — продолжил Щерготус. — Собственно, мы собрались здесь, чтобы я вкратце донёс до вас, что предстоит нам в ближайшие дни.

Студенты начали настороженно переглядываться.

— Вы уже знаете, что отныне находитесь в составе команды, которая была создана, чтобы выполнять особые поручения Ордена. Магистры решили, что пора реформировать нашу систему образования, чтобы дать адекватный ответ вызовам сегодняшнего дня.

— А можно ближе к сути, — нахмурился Келноз, как всегда нетерпимый к словесным излияниям с нотками пафоса.

Спелум побагровел.

— Что ты себе позволяешь, мальчишка, — прорычал он, пронзая наглеца яростным взглядом, — Не забывайся.

— Я просто хотел узнать о задачах, которые стоят перед нами.

— Тогда просто молчи и слушай! И не смей больше нарушать субординацию, если не хочешь, чтобы я унизил тебя перед твоими товарищами парой зуботычин.

Граникус пожал плечами, но Артур видел по его лицу, что, возможно, он хотел бы, чтобы мастер попробовал провернуть что-то подобное. Да уж, Келноз стал опаснее, чем раньше. Что же случилось с ним за последние полгода? Этот вопрос ещё некоторое время волновал Смилодона, пока Спелум не продолжил брифинг.

— Поверьте мне, детишки, нас всех не стали бы собирать ради пустячной задачи. Наша цель — королевство Марадон, куда мы вылетаем через пару часов.

— Это где?

Тарчет ответил вместо Спелума.

— Это юго-западное королевство, граничащее с Этраской и Свободным Союзом. Сейчас в его столице разгорелся мятеж, который может привести к тому, что сброд свергнет своего калифа. Наша с вами задача — подавить это восстание, уничтожив его главарей.

— Спасибо, учитель Малициус, вы снова украли мою речь.

Тарчет виновато пожал плечами.

— Впрочем, уже неважно. Каратели, слушайте меня внимательно, сейчас десять часов, а в полдень я жду каждого у площадки с ящерами. Теперь у вас есть время, чтобы собраться в дорогу, и я настоятельно рекомендую захватить с собой тёплые накидки и сухпайки. Лететь будем почти без перерыва. Идём, братья, — последняя реплика относилась к учителям Тарчету и Филину.

***

Артур направился в свою комнату, в которой не был уже несколько месяцев, и перед этим предложил Ларсу составить ему компанию. Адепт с радостью согласился.

— А ты вообще летал на ящерах раньше? — спросил юноша, внезапно засомневавшись в своём друге.

— Ну конечно, — возмутился Ларс. — Нас обучали этому точно также, как и вас. А ты что, думаешь, что маги — это такие тепличные создания, которые ничего не умеют?

— Да нет же, просто спросил. Откуда мне знать, что у вас заведено, а что нет. Фехтовать же вас не учат!

— С чего ты взял? — изумился Такер. — Мы, конечно, не воины, но техника Арланда Элемарского поставлена у каждого. Мою группу натаскивал учитель Малициус.

— Вот как? — Артур был изумлён, но потом вспомнил, что и его обучал чародей Френе задолго до того, как он попал в Магикор. Очевидно, связи между Домами были теснее, чем он полагал.

— А неплохое у тебя здесь местечко, — с лёгкой нотой зависти заметил Ларс, когда они попали в комнату Смилодона.

Артур равнодушно кивнул.

— Присаживайся, а я пока соберу вещи.

Ларс присел на краешек кровати, с интересом осматриваясь по сторонам. Артур тем временем прошёлся по комнате, выбирая оружие для экспедиции. Любимые клинкеры тут же оказались на поясе, а на груди удобно расположился кожаный ремень с ячейками для метательных стилетов. Ларс восхищенно вздохнул. Теперь Смилодон напоминал того опасного рубаку, которого он помнил по турнирным баталиям. Артур перехватил взгляд друга и улыбнулся:

— Боевое снаряжение Варлорда, — произнёс он, затягивая ремень на груди.

В этот момент в дверь постучали. Скорее, в качестве формальности, поскольку она тут же была открыта, не дожидаясь разрешения от хозяина комнаты.

— Мастер Осирис? — Артур с удивлением посмотрел на незваного гостя.

— Рад видеть тебя в добром здравии, Смилодон, — огромный негр вошёл в помещение и, приблизившись к юноше, заставил его сделать оборот вокруг оси. — Да, кажется, это всё ещё ты!

— А вы ожидали увидеть здесь кого-то другого?

Осирис расхохотался.

— Не обижайся, просто я думал, что маги сделают из тебя книжного червя, но, похоже, зря переживал.

Только теперь правая рука лорда Ахариса заметил, что в комнате имеется как минимум один маг. Ларс с неодобрением смотрел на мастера, не скрывая своих чувств, вызванных его нелепой шуткой.

— Смилодон, я пришёл поговорить с тобой, — продолжил мастер. — И, желательно, наедине.

Адепт надменно вскинул голову и вышел из комнаты.

— Я слушаю вас? — в глазах Артура застыл вопрос.

— Ну уж нет, так не годится, глупое чадо. Это я тебя слушаю, — неожиданно вспылил Осирис. — С каких пор ты водишь дружбу с чародеями? Отвечай!

Артур удивлённо изогнул бровь.

— Извините, я вас не понимаю. Какое вам дело до того, с кем я общаюсь или дружу?

— Глупый мальчишка, — прошипел воин, — как ты не понимаешь, что отпрыски Магикора не станут общаться с тобой без веской причины. Очевидно же, у твоего приятеля есть скрытый мотив, чтобы водить с тобой дружбу. Да и сам он какой-то мутный.

Артур промолчал.

— Упрямец, — раздражённо фыркнул мастер. — Ладно, позволю тебе на собственном опыте пройти путь ошибок. Итак, чего я зашёл?

— Убедиться, что я не стал червём?

Артур был столь серьёзен, что воин прыснул от смеха.

— Не совсем. Я хотел узнать, как прошло твоё обучение в Магикоре? С кем там общался, как уживался с их шпаной?

Смилодон в очередной раз был удивлён.

— Вот уж не ожидал, что вам это будет интересно. Да всё нормально было. Милые у них учителя, магистры тоже ничего.

— Что? Ты общался с магистрами? Как это получилось?

— Не со всеми, а только с одним. Магистр Садомиус пару раз вызывал к себе для задушевных бесед.

После этих слов Осирис побелел, словно привидение.

— Ты серьёзно? И ты так спокойно об этом говоришь? А в курсе ли наш глупый студент, за какие заслуги магистр получил своё имя?

Смилодон криво усмехнулся.

— Не совсем, но предположить не трудно. Вероятно, убил кого-нибудь особенно жестоким образом. Или даже не одного, а целую группу. Как по мне, вполне обычное дело для Токра, не так ли?

Осирнс не нашёл слов для ответа.

— Кажется, ты не совсем осознаёшь степень опасности, Смилодон. Не нужно тебе якшаться с чародеями, тем более, с магами Ложи. Иначе в одно прекрасное утро ты можешь просто не проснуться.

— Спасибо за предупреждение, мастер. Я постараюсь не подпускать этих неприятных существ к своему горлу.

Осирис глухо хмыкнул и повернулся к двери с явным намерением покинуть комнату студента.

— Мастер Орисис, неужели это всё? Больше вы ничего не хотите узнать от меня? Всё-таки, не виделись много месяцев. Я даже соскучился.

— Умерь свою дерзость, щенок. Помни, с кем разговариваешь. И, это… будь осторожен, Смилодон. Не дай никому себя убить.

Закрыв за собой дверь, Осирис оставил Артура в растерянности и замешательстве. Это было так не похоже на обычную манеру язвительного мастера, что ещё какое-то время в голове юноши пульсировала единственная мысль под вопросительным знаком.

В комнату вернулся Ларс. Увидев застывшего друга, он возмущённо взмахнул руками.

— Ты ещё не собрался? Давай быстрее. Проводишь меня в вашу столовую.

— Зачем?

— Так и знал, что забудешь, — усмехнулся Такер. — Что сказал командир отряда? Позаботиться о пропитании на ближайшие дни.

Артур встряхнул головой, прогоняя мысли, вызванные появлением Осириса. Действительно, за всеми этими глупостями можно запросто забыть о самом главном — о еде.

Глава 21. Марадон

Глава 21

Марадон

«Когда-то я искренне удивлялся жестокосердию человеческих существ по отношению друг к другу. Будучи зелёным теоретиком в области социальной психологии, а также страстным приверженцем "Апологетики" Олафа с Перьями, я не мог осознать причины, способной оправдать ту степень взаимной неприязни, которую наглядно демонстрировали не только люди, но и более утончённые существа, вроде альваров. Безусловно, на первичных уровнях эволюции сознания, когда неприветливая окружающая среда вынуждает сущность ощетиниться всеми мыслимыми и немыслимыми шипами, эта особенность сознания вполне естественна и понятна. Однако в ходе развития естества, называемого мной духовным зерном, разве не должно оно (естество) претерпеть определённые метаморфозы, связанные с постоянным социальным контактом и снижением уровня опасности? Я действительно в это верил. Однако со временем осознал всю ошибочность своих взглядов. Злоба в душе никак не связана с жестокостью среды обитания, она порождается иным перманентным фактором, который является главным дефектом мироустройства. Я говорю, конечно же, о ненависти, которую испытывает Жизнь к самое себе, и жаждет устранить причину своего страдания, дабы приобщиться к эйфории небытия. Так Яростная Тальвания ненавидит свою вторую половину — Эльфирода, ибо Он(Она) — символ торжества Амальганика[1] над Хаосом Изначального»

«Амбивалентность», размышления Эуригены, неизвестного схоласта

Пролетев над Грядой Апокалипсиса, покрытой тысячелетней ледяной коркой, отряд оказался над бескрайними территориями Долины Костей. Название местности совсем не соответствовало тому, что Покинутые увидели с высоты птичьего полёта. Огромные поля, буйно покрытые травами, стали бесконечным источником пищи для тысяч бремарских буйволов, которые неторопливо паслись под бдительным оком рыжеволосых Хотху. Сами буйволы вовсе не походили на домашних, напротив, они казались такими же дикими и необузданными, как и варвары.

Пролетая над одной из стоянок Хотху, Артур мог наблюдать сотни выпуклых цветастых шатров, которые заменяли им дома. Каждый такой шатёр мог вместить в себя до тридцати человек, а самые высокие — свыше ста. Движимый чувством любопытства, Артур насчитал примерно три сотни шатров, что по самой грубой оценке давало от десяти до двенадцати тысяч жителей. А ведь в долине имелось множество таких племён, входящих в состав ещё более крупных клановых объединений. Порой они враждовали между собой, порой даже люто ненавидели друг друга, но это не мешало всем варварам чтить волю предков, запечатлённую в Кодексе Харай.

Артур уже давно хотел посетить Долину Костей, с тех самых пор, как запоем прочёл Садоя Бородатого, известного под псевдонимом Папаши Дидро. Его двухтомник «Рыжие Воины» описывал традиции и быт семи кланов Хотху, которые однажды присягнули на верность Завоевателю, вскоре после того, как тот одолел Единый Дрон в Священной Роще. Это действительно было достойно восхищения, ведь Дрон был не просто советом стариков, управлявших кланами. Нет, это было семеро сильнейших защитников Хотху, умевших объединять силы в одно целое для того, чтобы противостоять самым опасным из внешних врагов. После того, как Единый Дрон единодушно преклонил колени перед Смилодоном, его негласный лидер Фаргал Сумрачный или Песчаный Волк стал лучшим другом и соратником Завоевателя, а после его смерти от рук Шуастры отказался от власти над кланами и покинул соотечественников, уйдя в неизвестном направлении. По слухам Фаргал искал убийцу своего друга, но так и не нашел, сойдя от этого с ума.

Артур задумчиво перебирал в памяти истории, рассказанные Папашей Дидро, и судьбы его героев вызывали в Покинутом некую грусть.

***

Марадон оказался достаточно крупным государством, покрытым язвами алмазных рудников и золотоносных шахт. С востока его теснили многочисленные Золотые Королевства, с запада и севера — границы Джипура, Никсы и Этраски. Артур рассмотрел внизу несколько захудалых городков, в которых, судя по всему, жили семьи рудокопов и старателей. Пролетая над одним из таких селений, мастер Спелум махнул рукой, давая группе сигнал опуститься на несколько сотен метров. Отряд выполнил приказ с удивительной синхронностью.

Ящеры снизились почти до пальм, которые росли повсюду в городе. Обнаружив у себя над головой скопление монстров, жители начали метаться внизу, испугавшись не на шутку. Когда же они заметили, что на ящерах есть всадники, паника усилилась. Артур услышал женский визг и громкие крики мужчин.

— Токра! Это Токра! Прячьте своих детей!

Слава Покинутых в Золотом Эрегионе нисколько не уменьшилась за последние столетия. В отличие от тех же северных империй, в которых Орден снизил свою активность.

Щерготус, мастер Вентар, усмехнулся.

— Поднимаемся, — приказал он, — нас боятся. Значит, мы сильны.

Молодёжь поддержала слова командира одобрительным смехом. Артур остался равнодушен к восторгу собратьев.

Через час впереди показался Тариан. Бунтующая столица королевства появилась из солнечной дымки, впечатляя своими размерами и богатством. В отличие от других марадонских городов, Тариан ломился от золота, которое стекалось сюда со всего королевства. Город был окружён толстыми стенами и заградительным валом по периметру. На высоких башнях сверкали наконечники стрел, заряженных в торсионные баллисты. Каждая такая стрела была способна пробить металлическую пластину с расстояния в треть лиги.

— Будьте осторожны, — крикнул Тарчет. — В настоящий момент башни находятся под контролем повстанцев.

Артур воспользовался поводьями, заставляя Сварога лететь точно посередине между двумя башнями. На последних уже заметили незваных гостей. Артур увидел, как в спешном порядке на Покинутых наводятся смертоносные механизмы.

— Сейчас пальнут, — предупредил Тарчет и не ошибся.

По счастью для Токра, мятежники не очень хорошо владели баллистами. Стрелы, выпущенные из них, просвистели мимо, а затем отряд углубился в город, выйдя за пределы обстрела.

Пролетая над Тарианом, Артур был неприятно шокирован следами гражданской войны, присутствующими повсюду. Многочисленные дома превратились в обугленные куски, свидетельствуя о безудержной ярости толпы, вышедшей из-под контроля. Несколько трактиров и казарм также были разграблены. На улицах почти не было людей. Последние три дня, ставшие особенно кровопролитными, подкосили обе стороны. Повстанцы сейчас зализывали раны в своей части города, а королевские войска защищали кварталы богачей. Впрочем, кое-кого всё-таки можно было заметить в городе.

— До чего же людишки отвратительны, — с презрением выплюнул Келноз, когда отряд пролетал над одной из групп мародеров, которые настолько увлеклись расхищением особняка, что даже не обратили на Покинутых внимания.

Впереди показался дворец, утопающий в яркой зелени тропического леса. По всей видимости он был очень богат, ведь сами стены, как показалось Артуру, были сложены из слитков золота.

— Смотрите внимательно, это оборонительные рубежи Себанги Четвёртого. — сообщил Тарчет, перекрикивая шум ветра. — Наша задача сделать так, чтобы уже завтра весь город был под контролем королевских мамелюков.

Действительно, Артур рассмотрел широкие баррикады, перекрывавшие город. По ту сторону баррикад находились пикинёры, задача которых была понятна — сдержать толпы грязных оборванцев, норовящих пробраться во внутренний город. Судя по нескольким недобиткам, истошно вопящим на площади, придерживая свои кишки, чтобы не растерять, пока что у солдат не было особых проблем.

— Очевидно, мы пропустили небольшую потасовку, — рассмеялся Тарчет, становясь похожим на кота, возбуждённого видом умирающей крысы. — Жаль, а ведь могли провести небольшую репетицию перед основным сражением.

Отряд почти прибыл к точке назначения. В глубине королевского парка стояло несколько военных подразделений, численностью в пятьсот человек. Они проводили последние учения, сообразно приказам, полученным от лорд-канцлера Пирона. Последний был поставлен в Марадоне лично лордом Сальвосом, чтобы опекать полоумного калифа на посту его советника. Никто в королевстве даже не подозревал, что так называемый советник даже не человек, а мастер-управитель Дома Мазадорг в Тариане.

Совершив круговой маневр, отряд приземлился на площади перед дворцом. Её брусчатка была покрыта золотом, как и стены дворца, и многочисленные предметы интерьера. Что уж говорить, даже урны для мусора были из золота.

«Какая пошлость, — фыркнул юноша. — Зачем так кичиться своим богатством?»

Через минуту к Покинутым сбежались стражники. Точнее, они попробовали приблизиться, но грозное рычание шварков отбило у служак всякую охоту идти на встречу гостям. Солдаты так и застыли, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь приблизиться. Покинутые спрыгнули на землю, и знаками велели ящерам «держать место», после чего направились к страже.

— Нас ожидает канцлер Пирон, — надменно заявил Щерготус, в упор глядя на капитана стражи.

Тот заметно смутился и отвёл глаза.

— Мы ждали вас. Прошу следовать за мной.

Тарчет обернулся к студентам, которые с любопытством осматривались по сторонам, ведь посмотреть было на что.

— Каратели, не отставать, — рявкнул Малициус.

Войдя во дворец, юные Токра, неискушённые в вопросах роскоши, ахнули от изумления. В центре невероятно огромного зала, подпираемого колоннами, разместилось небольшое искусственное озеро, обсаженное по периметру деревьями и кустами. Посреди него покачивался на воде настоящий пиратский корабль, по мачтам которого носились как угорелые длиннохвостые обезьяны, издавая при этом резкие звуки.

— Что это? — удивлённо воскликнул Граникус, не обращаясь ни к кому конкретно.

Его вопрос не остался без ответа. Капитан стражи, скорчив кислую физиономию, поделился информацией:

— Это шхуна Одноглазого Хьюго, последняя среди новинок нашего дворца. Само озеро выкопали полгода назад, а буквально в прошлом месяце разгромили пирата в заливе Чен, после чего его судно было доставлено в Тариан.

— И кому пришло в голову устроить во дворце это безумие?

Капитан грустно улыбнулся:

— Проект был одобрен советником Пироном. Ну а его заказчиком был, само собой, Великий Калиф Себанга, Четвёртый в роду Себанг, да благословят Саранаг и Девайл его бессмертную душу.

Артур пожал плечами, по-прежнему недоумевая. Бывает же!

Огибая озеро по периметру, Покинутые увидели ещё более странное зрелище, нежели шхуна Одноглазого Хьюго. Взрослый мужчина с характерной внешностью имбицила, взгромоздившись на спину огромного раба (о чём свидетельствовала мохнатая повязка на бедрах — единственное одеяние дозволенное носить рабам-мужчинам в Марадоне) лупил его плетью, заставляя носиться от одной стайки рабынь к другой. Рядом с гарцующим идиотом находились также придворные в вычурных одеяниях, достойных королевского двора. Они весело смеялись, увлечённые нелепым представлением странного наездника. Последний тоже заливался смехом, в котором чувствовалось что-то детское, ненормальное для великовозрастного дяди.

— Кто это? — с нескрываемым потрясением спросил Юлиус, шокированный, как и все в группе Покинутых, до глубины души.

Капитан стал мрачнее тучи.

— Наш владыка, Великий Калиф Себанга Четвёртый. Да благословит Терфиада его бессмертную душу.

Артур не мог поверить своим ушам. Это и есть калиф Марадона? Правитель одного из самых богатых Золотых Королевств? Не может такого быть! По всем законам жанра его давно должны были сместить в закулисной борьбе, которую вели все аристократы мира. Смилодон не знал, что за спиной Себанги стоит никто иной, как лорд Мазадорга, который позаботился изначально, чтобы донести до местных семейств свою точку зрения. И периодически её подкреплял, вскрывая заговоры против Себанги и демонстративно вырезая его врагов на глазах у всего города. В этом, кстати, и заключалась основная задача лорд-канцлера Пирона — выявлять врагов короны, с чем он справлялся весьма неплохо.

Только сейчас калиф заметил посетителей. Хлестнув по своему «коню» покрепче, он заставил того «подъехать» к гостям.

— Капитан Аббас, кого вы привели ко мне? Кажется, это простолюдины, а вы знаете, как я их не люблю. От них всегда плохо пахнет.

Щека капитана дёрнулась. Покинутые промолчали, впрочем, некоторые не сумели сдержать брезгливых улыбок.

— Эти люди прибыли в Марадон по приглашению лорд-канцлера.

— Вот как, — разочарованно протянул Себанга, враз теряя интерес к разговору, — Значит это те наёмники, которые помогут посадить на кол всех врагов королевства?

Аббас кивнул. Внезапно лицо калифа озарилось надеждой.

— А может быть, они хотят поиграть со мной в «лошадок»? Мы бы устроили настоящее соревнование, а мои подданные стали бы зрителями…

— Не получится, господин. Советник Пирон приказал мне срочно проводить этих людей к нему.

— Хорошо-хорошо, — недовольно скривился Себанга, порядком уставший от общения с бесчувственным капитаном. Изо всех сил хлестнув своего раба, сиятельная особа умчалась к местным аристократам и девушкам из гарема.

— Без комментариев, — сурово сдвинув брови, процедил Аббас.

В его недружелюбном тоне Артур отчётливо услышал отчаяние. Было очевидно, что капитан испытывает внутренние страдания, служа такому господину.

— Ведите нас к Пирону, — напомнил Спелум. — У нас действительно мало времени.

Аббас кивнул, и отряд продолжил шествие по дворцу, в интерьере которого удивительно сочетались пышная роскошь и слабоумие.

Вскоре они оказались в кабинете, хозяин которого, по всей видимости, отдавал предпочтение стилю «рамподок», весьма распространённому не только в Золотом Эрегионе, но и в империях Свободного Союза. Стиль явно черпал вдохновение в классике Жёлтой Эры, обладая той же вычурной филигранностью в деталях. Изящные завитушки вокруг зеркала, пышные формы люстры, роскошный бархат в обивке панелей, чередующийся с дорогой сандаловой древесиной, привезённой из Лимпотики. Сферический эстет в вакууме без сомнения одобрил бы вкус хозяина кабинета. Собственно говоря, сам хозяин сидел за письменным столом, с улыбкой рассматривая гостей.

Его лицо казалось добродушным, в глазах плясали хитрые искорки. За последние годы лорд-канцлер Пирон, в прошлом один из мастеров Мазадорга, сильно отвык от нравов и дисциплины Кион-Тократ, и был вполне доволен своим настоящим статусом. Раз в месяц он отчитывался перед Сальвосом о состоянии дел в королевстве и отправлял мешки с дублонами. На этом контакты Марадона и Ордена заканчивались. В сущности, главу Мазадорга мало интересовали дела королевства, ведь оно было для него всего лишь источником средств, поддерживающих его власть в Кион-Тократ.

— Рад приветствовать вас, дорогие братья, в Тариане, — поднимаясь из-за стола, произнёс Пирон. — Надеюсь, вы оцените гостеприимность местных жителей и получите удовольствие от общения с ними.

Артура передёрнуло от этого заявления. Они вообще-то прибыли сюда, чтобы убивать местных. Или это такая шутка, на грани чёрного юмора?

Лорд-канцлер продолжил.

— Итак, сегодня вечером, нас с вами ожидает интересное мероприятие, которое, несомненно, придётся по душе каждому.

Малициус удивлённо открыл рот.

— Позвольте спросить, вы собираетесь идти вместе с нами?

— Ну конечно, — улыбнулся Пирон, демонстрируя отличные крепкие зубы. — Не могу же я пропустить всё веселье. Не так часто мне удаётся поохотится по-настоящему.

— В самом деле, — кивнул Спелум. — Я понимаю вас. В таком случае, пора приступить к разработке плана. У нас осталось меньше половины дня на то, чтобы выработать единый сценарий.

***

Вечер пришёл незаметно. Вместе с собой он принёс тревогу, которая начала витать в воздухе почти так же явственно, как и запах роз, которые цвели в местных широтах несколько раз в год.

План, выработанный Покинутыми, был весьма прост. И в этой простоте заключалась его осуществимость, грозившая бунтарям и мятежниками гибелью.

Было решено разбить отряд на три части, согласно Военным Домам, участвующим в экспедиции. У каждой группы был собственный чародей из Магикора, в обязанности которого вменялось поддерживать хаос и разрушение на территории врага. Сведения, полученные от шпионов, подтверждали, что лагерь мятежников находится в западном районе города, на пустыре, когда-то служившим пристанищем для париев и отбросов Тариана. Сейчас там расположилась армия, численностью в две тысячи человек, а также весь руководящий состав, управляющий восстанием. Службой разведки было установлено, что по городу разбросаны немногочисленные отряды, которые должны ближе к утру объединиться, чтобы ударить по силам калифа, вместе с выступлением основных сил мятежников.

Пирон предложил не допустить осуществление этого сценария и ударить раньше, чем враги соберутся вместе, с наступлением темноты. Покинутые должны были подняться в воздух на своих ящерах и под покровом ночи опуститься в тылу противника. Причём двум отрядам из трёх предстоит одновременно ударить с противоположных сторон, чтобы дезориентировать силы врага. А третья группа должна нанести удар чуть позже, прямо в центр, чтобы одним махом уничтожить всех командиров восстания. Предполагалось, что после такого поражения мятежники сразу же сдадутся на милость короны.

— А что в это время будет делать армия калифа? — с насмешкой поинтересовался Юлиус.

Пирон снисходительно посмотрел на адепта, чья надменность изрядно его позабавила.

— Не беспокойся, чародей, всем найдётся занятие в эту ночь. Солдаты начнут лобовую атаку вместе с нами, чтобы отвлечь мятежников от центра. Мы должны выманить их, чтобы верхушка Освободительного Фронта осталась без защиты. И тогда третья группа уничтожит противника, а их женщины и дети не смогут нам помешать.

— Там будут женщины и дети? — Артур не верил своим ушам.

— Безусловно, — холодно кивнул советник. — Почему это тебя удивляет? Мятежники держат своих шлюх и выродков при себе. Тебе странно это слышать?

— Для нас это будет небольшая разминка, — хищно оскалился Спелум.

— Согласен с вами, командир Щерготус. Лично я никого не намерен щадить и оставлять в живых.

Артур был раздавлен. Слова советника, прозвучавшие с особой жестокостью, не оставляли несчастным ни малейшего шанса.

***

Когда тьма сгустилась, Покинутые собрались на площади перед дворцом. Освещённая фонарями, она выглядела невероятно, переливаясь всеми цветами и бликами золота. Неподалёку от них, возле шикарного ансамбля из фонтанов, расположилось несколько когорт мамелюков.

Воины Его Королевского Величества, Великого Калифа Себанги Четвёртого, смотрели на Покинутых крайне настороженно. Они не выглядели воодушевлёнными. Напротив, было очевидно, что сотрудничество с исчадиями Тенебриса весьма угнетает их. Одно дело, возносить дары на алтари Зловещей Пятёрки, и, совсем другое, выступать совместными силами против людей, вся вина которых лишь в том, что они хотят кушать не один, а два раза в день.

— Как ты? — спросил Ларс, глядя на Артура. — Готов повеселиться?

Смилодон неопределённо пожал плечами. Его состояние было сродни прострации, как и в тот раз на турнире, когда он осознал, что от него требуется.

— Не сказал бы, что готов. Кажется, я совсем перестал понимать, что я здесь делаю.

— Странные слова для Лорда Войны — рассмеялся адепт. — Посмотри на меня. Видишь, как я распалён? Оно и понятно, наконец у меня появился шанс показать всем вам свои способности. И уж поверь мне, эти годы не прошли впустую. Но к сожалению, среди адептов Магикора сложно продемонстрировать свои навыки. Поединки или стычки, в большинстве своём, запрещены, по причине хорошо понятной. Чародеев в Магикоре не много, да и силами мы владеем нешуточными. Представь себе, что случится с Айбэш-Зу, если два мага начнут «махаться» боевыми двеомерами. Но Ситас побери, как же мне всего этого не хватало. Сегодня ночью я точно поджарю нескольких человечков, — в глазах Ларса сверкнул недобрый огонь.

— Ты так тщеславен?

Лицо Артура передёрнулось от отвращения, и он не смог это скрыть. Внезапно он понял, что его дружба с Ларсом это утопия, в которой он хотел забыться, чтобы не так больно было просыпаться по утрам. Им никогда не найти общий язык. Точно также получилось с Азарусом и наставником Агно. Ларс Такер заметил гримасу Смилодона и, будучи весьма неглупым, сразу всё понял. В его душе родилось негодование, которое тут же превратилось в ненависть.

Тем временем на площади появился лорд-канцлер. Он громко ругался, яростно отряхивая свой плащ, а потом почему-то снял его и забросил в кусты.

— Жалкая пародия на человека, недоумок, — услышал Артур, — когда-нибудь я придушу его, задавлю собственными руками…

— В чём дело, брат Пирон? — поинтересовался Тарчет у советника, когда тот приблизился к Токра.

— В чём дело? — взорвался канцлер. — Дело в том, что кое-кого нужно топить при рождении.

— И всё же?

Пирон поморщился, а затем признался:

— Великий Калиф спрятался со своими придурковатыми друзьями на пиратской шхуне, а потом забросал меня обезьяньим дерьмом, когда я проходил мимо. Они, конечно, собирались провернуть эту шутку над главным кастеляном, но от этого мне не легче, Девайл разбери их на органы…

Последовали кривые усмешки. Даже солдаты, слышавшие возмущённую речь Пирона, не сумели сдержаться.

— Кстати, — спросил Тарчет, — кому пришла в голову эта идея с кораблём посреди дворца? Выглядит достаточно нелепо.

— И не говори. Мало того, что нелепо, так ещё и весьма затратно. И это в то время, когда у нас, как бельмо на глазу, мятежники, требующие более справедливого распределения средств.

— Чернь всегда кричит об этом.

— Так и есть, — согласился Пирон. — Однако умный владыка никогда не станет нагнетать и, по возможности, попытается обойтись без крови. К сожалению, в данном случае это было практически невозможно.

— Почему же?

— Очевидно, что у мятежников имеется поддержка извне, скорее всего из Турана.

Тарчет был искренне удивлён.

— Откуда такие мысли?

— Всё просто. Уже несколько лет министры Морса Велантиса ведут с калифом Себангой дипломатические переговоры. Они грезят о нашем золоте, которое было бы нелишним в их планах о мировом господстве. Как вы понимаете, это не совпадает с интересами Кион-Тократ. Впрочем, я уже начал разбираться с этой проблемой. Надеюсь, что Этраска и Свободный Союз примут моё предложение о взаимовыгодном сотрудничестве.

— Сомневаюсь, что Свободный Союз пойдёт на открытую конфронтацию с Белым Крондором.

Пирон усмехнулся.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, брат Малициус. Конфронтация уже началась. Война с западом это вопрос времени.

— Оставим эти разговоры, — вмешался Спелум. — Покинутые готовы выступать.

[1] Амальганик — первосущность, возникшая (согласно Шасс-Цебби) в Хаосе Изначального, осмыслившая себя и распавшаяся в ходе рефлексивной борьбы на две иные сущности — Яростную Тальванию и Благостного Эльфирода.

Глава 22. Бойня в Тариане

Глава 22

Бойня в Тариане

«Однажды ты спросил меня, мой верный Ра'Хаан[1], почему я не позволил тебе утолить свой голод плотью тех несчастных, которых мы встретили по дороге в Ледяной Измир. Ты предположил, что я чту законы Пограничного Регента, Анастаса фиц Корума, и был не прав. Мир полон несправедливости и жестокости, и я считаю, что не должен множить их без веской причины. Если того требует дело, убей врага и забудь об этом. Если голоден — найди того, кто не заслуживает снисхождения, и пожри его. Однако обходи стороной каждую жалкую тварь, стремящуюся к тому, чтобы выжить и стать чем-то большим. Я знаю, как странно это слышать от того, кого величают Сакийским Ужасом, Хранителем Теней и Губителем. И, тем ни менее, прошу тебя, друг, прислушайся к моим словам и поверь, что даже во мне можно отыскать зачатки того, что принято называть человечностью».

Из подслушанных бесед Лорда Малаката с Желчным

Группа ящеров взлетела почти бесшумно. На фоне неба, усыпанного пульсирующими звёздами, они казались ночными татями, отправившимися по чьи-то души. К несчастью, фантазия была гораздо ближе к реальности, чем мог подумать незримый наблюдатель, склонный к мрачному романтизму.

Они действительно походили на ночных призраков, двигаясь незаметно и целеустремлённо. Несмотря на позднее время внизу наблюдалось активное движение. Небольшие отряды курсировали по улицам с горящими факелами, но понять отсюда, на чьей они стороне, было довольно сложно. Порывистый ветер доносил до ушей лишь обрывки слов, которые невозможно было идентифицировать.

Впереди показались трущобы Баха — место, населённое отбросами и клошарами. Пустырь Асафа Притеснителя находился сразу за ними. Покинутые перегруппировались прямо в воздухе, разбиваясь на три небольшие группы. Пока что всё шло по плану лорд-канцлера.

Лагерь мятежников представлял собой неправильный четырехугольник, компактно разместившийся на пустыре. Когда-то здесь был район с весьма красноречивым названием «Помойка», дававший фору даже трущобам Баха в плане количества притонов и злачных мест. Испокон веков здесь жили и умирали различные негодяи, убийцы и воры, пока власти Тариана не узнали о прискорбном факте сотрудничества местной гильдии воров с их коллегами в Белом Крондоре. Сам по себе это был неудивительный факт, если не брать в расчёт, что последние прислуживали Чёрной Церкви и лично архиепископу Лариони. Из этого логически следовало, что в городе полно шпионов, работающих в интересах Турана. Естественно, советника Пирона и лорда Сальвоса это не могло устраивать. И канцлер отправил генерала Асафа — старого распутника и садиста, чтобы тот выжег район без всякой жалости, огнём и железом.

С тех пор здесь появился пустырь, названный в честь кровожадного чудовища, устроившего резню. Руины зданий, засыпанные колодцы и обугленные пальмы — это место превосходно подходило для того, чтобы мятежники решили разбить здесь лагерь.

— Пришло время воспользоваться комплектом Токра, — раздался голос Тарчета. — Призовите Охотника, но будьте осторожны. В первый раз это может быть опасно.

Студенты поспешно воспользовались своими наборами, проглатывая содержимое пузырьков. Смилодон с отвращением передёрнул плечами. Он никак не мог понять, почему остальные так стремились прибегнуть к этой силе. Разве есть что-нибудь более отвратительное, чем ощущение собственной беспомощности. А ведь именно это чувство приходит, когда разумом овладеет безумный миньон Аканти, дух от духа Алчущего.

Прошло всего несколько секунд, когда Артур увидел, как начали изменяться его спутники. Они по-прежнему оставались самими собой, но только внешне. Внутри же каждого из них, в той или иной степени, пробудилась тёмная неистовая ярость. Юлиус, вероятно, принял убойную дозу, потому что начал внезапно хихикать, мелко и дребезжаще, ну вылитый безумец. Глаза налились кровью, а зубы уже не помещались во рту, выпирая наружу.

Артур даже не прикоснулся к мутагенам, испытывая к ним устойчивое отвращение.

— Разделяемся, — прокричал мастер Щерготус, когда лагерь оказался под ними, — и помните о своих задачах. Брат Тарчет, брат Филин, удачи вам, и да пребудет с нами Безликая Матушка.

Ударные группы Вентар и Мазадорга отправились на окраины. Им предстояло навести шорох, чтобы разворошить осиный улей. Лорд-канцлер остался с группой Малициуса, которая дожидалась своего выхода на сцену, чтобы нанести точечный удар по центру.

Внизу определённо началось смятение. Повстанцы выбежали из казарм и по приказу командиров устремились к различным точкам лагеря. Судя по всему, войска калифа тоже подоспели к ужину.

— Спускаемся, — приказал Тарчет, когда оговорённое время истекло. — Наша цель — таверна и казарменные комплексы. Уничтожаем всех, не допуская длительных потасовок. Смилодон, Граникус и Такер — прикрываете нас снаружи, не позволяя никому войти внутрь. Всё понятно?

Вопрос был риторическим.

Охрана у входа — двое недотёп в сползающих на лоб шлемах — спохватилась, когда было слишком поздно. Келноз могучим прыжком вылетел из седла раньше, чем его ящер приземлился. Взмахнув паладором, он развалил обоих на крупные куски, а затем зарычал, с выражением удовольствия на лице.

— Вперёд, — рявкнул Тарчет, следующим приземляясь на грунт.

Покинутые ворвались в здание, сметая сопротивление без всякой жалости. Лишь трое, названные учителем, заняли вахту у входа. Келноза хватило не на долго.

— Эх, надо бы размяться, — через минуту проворчал он и, не обращая внимания на соратников, направился в сторону импровизированных палаток.

Артур остался вдвоём с Такером.

— А мы что, хуже его? — спросил адепт, с мрачной усмешкой глядя в глаза Смилодона. — Пора двигаться, иначе пропустим самое интересное.

— Но ведь Тарчет сказал…

— Забудь, всё равно здесь никто не появится. Сейчас сражения кипят на периферии. В любом случае, шварки никого не пропустят в здание, как и не выпустят наружу.

— Я останусь, — ответил Смилодон, не имея желания выискивать себе жертв.

— Ну как знаешь, — скривился Ларс. — А я, пожалуй, прошвырнусь по округе. Не для того я летел в такую даль, чтобы твой Граникус меня обошёл.

Рассмеявшись, чародей оставил Артура одного.

— Дезертиры, — пробормотал юноша и, чтобы отвлечься, начал цитировать «Апологетику» Олафа с Перьями. Увы, ничего не получалось. Время от времени до его слуха долетали крики, порой похожие на предсмертные.

Прошло несколько минут, в течение которых напряжение в душе нарастало, пока не достигло своего апогея. Недалеко в стороне раздался шорох, от которого сердце юноши оборвалось. Неужели ему придётся…

Артур не успел закончить мысль. В нескольких метрах от него появились тени, в которых Покинутый распознал группу людей, вышедших из подвала и теперь пытающихся незаметно выбраться из эпицентра боевых действий. Их было не более сорока человек, и Артур ужаснулся, когда осознал, что это, в большинстве своём, женщины и дети. Очевидно, они прятались в подвале, а когда Токра под руководством Тарчета начали зачищать здание, они испугались, что их укрытие будет обнаружено, и решили выбираться. Стараясь не шуметь, группа беженцев направилась на запад, прочь от бараков. Артур вздохнул с облегчением, но тут же вспомнил, что именно в том направлении ушёл Келноз.

— Какого Ситаса! — не выдержал Смилодон. — Если я не остановлю их, Граникус убьёт их всех.

Артур бросился за людьми, пока они окончательно не скрылись за руинами здания. Набрав приличную скорость, Покинутый обогнул развалины и выбежал на группу спереди. Беглецы до последнего не подозревали о его присутствии. Наконец увидели юношу и испуганно остановились, прижимая детей к себе и с мольбой глядя на Смилодона. Было видно, что силы оставили их, и они не в состоянии даже бежать. Смилодон поднял руки над головой и тихим голосом произнёс:

— Не бойтесь меня. И не шумите. Я не враг вам.

— Кто вы? — спросила женщина с ребенком на руках. Рядом, держась за платье матери, стоял пятилетний мальчик.

Артур задумался. Если сказать правду, группу, того и гляди, охватит паника. Но женщина оказалась сообразительной. На её лице появилась обречённость.

— Вы не похожи на марадонца. Значит, вы Токра?

Артур понял, что обманывать нет смысла.

— Вы правы, но поверьте, я не такой, как другие. Позвольте мне спасти вас от моих… — последовала пауза, — …собратьев.

— Ты не обманешь нас, — крикнула другая женщина, более молодая и дерзкая. — Токра пьют нашу кровь и крадут наших детей.

— Тише, прошу вас, — взмолился юноша. — Если мои братья услышат вас, всё пропало. Да, вы правы, калиф Себанга вызвал нас, чтобы подавить восстание. Но я не желаю вашей смерти. Прямо сейчас мамелюки атакуют лагерь, а Токра расправляются с вашими главарями. С этим ничего не поделаешь. Но вы ещё можете спастись, если доверитесь мне.

— Довериться? Это невозможно, — пробормотала молодая женщина, ища глазами поддержку среди своих.

— Нам нечего терять, Амина, — внезапно сказала старшая товарка. — Так и так спасения нет. Пожалуйста, если вы не шутите, помогите нам.

Артур кивнул.

— Я сделаю всё, что смогу. Для начала нужно сменить направление, если мы не хотим угодить в сражение на западном фронте. Сейчас там очень жарко.

— Что же нам делать? — заплакала молодая девушка в коричневом платье.

— Для начала, успокойтесь. Кажется, этот район примыкает к городскому валу. Неужели, наружу нет ни одного выхода?

— Вы правы, есть такой. И не один. Одна проблема — когда-то все выходы были закрыты по приказу канцлера, чтобы никто не вырвался наружу, когда генерал Асаф выжигал местные трущобы. Теперь мы не сможем ими воспользоваться.

— Это мы ещё посмотрим, — отмахнулся Артур. — Лучшего варианта всё-равно не найти. Двигайтесь к ближайшему выходу, а я буду рядом и никому не позволю причинить вам вред. Будем надеяться, что Покинутые нас не заметят.

Женщина заметно приободрилась.

— Спасибо вам. Не знаю, зачем вы нам помогаете, но у вас хорошее лицо и мне хочется верить, что вы действительно собираетесь помочь нам.

Беглецы начали своё продвижение вперёд, к городской стене, которая возвышалась над пустырём в двух километрах к северо-западу. Артур приблизительно представлял себе, в каких местах сейчас идут сражения, и это позволяло ему корректировать маршрут.

Артур сопровождал беглецов на расстоянии, внимательно наблюдая за местностью. Звуки сражения по левую руку стали значительно громче. Где-то там, совсем недалеко, отряд Вентар распространял смерть и разрушение. Всполохи озаряли ночное небо, отчего настроение в группе стало почти паническим. Совсем рядом взорвался огненный шар, после чего послышался пронзительный крик, полный боли и ужаса.

— Кто-то из магов балуется, — с безотчётной яростью подумал Смилодон.

Несколько детей в группе заплакали.

— Успокойте их, иначе мы далеко не пройдём.

Женщины испуганно кивнули, но мало что могли с этим поделать. Их собственный страх передался детям, и теперь остановить плач было практически невозможно. Артур раздражённо сжал челюсти, понимая, что задача становится неосуществимой. Впрочем, к этому времени беглецы прошли без происшествий почти две трети пути. Через пару минут Артур расслабился. Звуки сражения сместились в сторону, и это позволяло надеяться, что у них всё получится. Ещё чуть-чуть, и он выведет людей из опасного окружения.

Всё обернулось иначе…

Жёлтый шар с завывающим звуком пролетел над ними и взорвался в тылу. Одна молодая женщина в мгновение ока превратилась в обгоревший труп, исковерканный смертельной магией. Взметнулся ветер и донёс до чутких ноздрей Смилодона запах паленого мяса. Женщины рухнули на землю, увлекая за собой детей. Они даже не помышляли о бегстве, потеряв от паники способность двигаться.

Сердце Покинутого наполнилось гневом. Артур обернулся, мгновенно выхватывая взглядом фигуру того, кто совершил это злодейство. Юноша узнал его и нисколько не удивился. На крыше полуразрушенной хибары стоял Юлиус Джун. Его глаза горели пламенем, а на его лице змеилась улыбка, наполненная радостью. Острые, словно иглы, клыки, и подбородок были запачканы кровью. Плащ с рунами Магикора развевался на ветру, довершая образ адепта.

— Смилодон! — проревел он нечеловеческим голосом. — Я всегда знал, что ты слабак, но даже представить не мог, что ты способен на жалость к этим отбросам. Ты предал Орден, и за это умрёшь…

С рук адепта сорвался ещё один огненный шар. Артур инстинктивно бросился на землю, совершив кувырок, и уже снова стоял на ногах. Времени на рассуждения не оставалось. Юлиус собирался убить их всех, это читалось по его лицу. А значит, пощады ему не было.

Выхватив из ячейки на груди стилет, Артур бросил его в мага. Лезвие пронзило ладонь Джуна, но тот лишь глухо выругался. Спрыгнув вниз, к фундаменту здания, адепт направился к своему противнику.

— Ты хочешь остановить меня этим жалким оружием? — рассмеялся он, на ходу доставая из-под плаща увесистый жезл с набалдашником.

Смилодон удивлённо покачал головой. Неужели чародей надеется победить его в ближнем бою? Да он с ума сошёл.

Оказавшись вблизи, Джун взмахнул жезлом, обрушивая его на врага. Этот маневр занял доли секунды, обескуражив Артура ещё больше. Он едва успел выставить перед собой клинкеры, отдавая Юлиусу преимущество доминаторства. Удар чародея был огромной силы, почти такой же, как удар огриной палицы, однажды испытанный Смилодоном на собственной шкуре. Он откинул воина в сторону, безжалостно впечатав в обломок стены.

«Что происходит? — мелькнула растерянная мысль».

Внезапно он всё понял. Невероятная сила адепта, а также его скорость были результатом действия мутагенов. Сейчас перед воином стоял не просто маг-недоучка. Это был Охотник, безусловно, ещё полусонный, не пробудившийся, но гораздо опаснее Токра, в его обычном представлении.

— Я сильнее тебя, чемпион, — провозгласил Юлиус, делая шаг к Артуру. — Я сильнее Лорда Войны. — Из горла мага вырвался безумный всхлип, а глаза увлажнились кровью.

Адепт направил жезл на Артура, пробормотал короткое заклинание и очередной огненный двеомер полетел в юношу. Усиленный энергетическими структурами жезла, служившего в качестве камертона, он должен был испепелить Смилодона на месте. Но тот снова увернулся, хотя и не смог избежать повреждений. Стена за ним брызнула горячим крошевом, и несколько осколков ударили в спину. Артур не сумел сдержать на лице гримасу боли.

— Я достану тебя, Смилодон, — взвыл обезумевший маг. — Ты не сможешь вечно уворачиваться.

Артур и сам это понимал. В изменённом состоянии Юлиус был сильнее его, хотя и менее ловок. Однако последнее с избытком компенсировалось магией адепта, которая, кажется, наполняла его без меры. Единственный выход в сложившейся ситуации — сделать, как советовал Арланд Элемарский в трактате о воинских хитростях — удивить врага, заставить его отвлечься и потерять концентрацию. Но как это сделать? Для того, чтобы использовать боевую технику, необходимо приблизиться на расстояние удара, но Юлиус и сам это знает. Он не позволит противнику сделать это, держа его на дистанции при помощи огненных шаров.

Артур бросился в сторону, уходя от следующего сгустка пламени. Попутно метнул в адепта тройку стилетов, надеясь на чудо… Чудо не произошло, но эффект был достигнут. Один кинжал пролетел мимо, второй встретился с магической палицей, а третий попал в глаз. В такой ситуации обычный человек уже бы лежал мёртвым, но не Токра, в котором пробудился Охотник.

— Жалкая тварь, — взвыл Юлиус.

Видимо, он всё-таки чувствовал боль. Вырвав стилет из глазницы, он отшвырнул его в сторону.

— Я отплачу тебе за это сторицей. Приготовься к смерти, проклятый мясорез.

В этот момент удача изменила Смилодону — под ногу попался увесистый булыжник, от чего он споткнулся. В глазах мага сверкнула радость. Трагически взмахнув жезлом, Юлиус направил двеомер в поверженного врага, обречённого быть поджаренным до обугленной корочки. Произошёл взрыв, от которого улицу ощутимо тряхнуло, а воздух затянуло багровой дымкой.

Юлиус Джун издал победный клич, но уже через секунду заподозрил неладное. Его двеомер Стихии Огня должен был залить пламенем и засыпать осколками всё в радиусе пятидесяти метров. Что-то во всём этом было не так!

Применив Око Гильдариуса, Юлиус рассмотрел полураспавшиеся чары своего двеомера. Однако среди них он с изумлением увидел неизвестную полиформу, чей спектр не имел никакого отношения к пране или к синтре. Очень странная магия, поглотившая взрыв и пламя.

— Это Рю? Альгеан Крови? — адепт недоверчиво замер. — Смилодон не мог его создать! Никогда не поверю в такое!

Удивление и погубило надменного выходца из Магикора.

Не успела багровая вспышка рассеяться в пространстве, как из неё вынырнул Смилодон с саблями наперевес. Оба лезвия прошили грудь мага насквозь, и Артур замер, почти вплотную прижавшись к своему противнику. Покинутые тяжело дышали, пристально глядя друг другу в глаза. На руки Артура стекала горячая кровь.

— Больно же, — мягко улыбнулся Юлиус, — только ведь этим меня не убьёшь. Сейчас я вырву твоё сердце, чтобы скормить его псам.

Неожиданно откуда-то со стороны раздался хриплый возбуждённый голос:

— Не торопись, дружище. Я сделаю это за тебя.

Фиолетовый разряд, извиваясь и треща, пронзил воздух и накрыл Покинутых, скованных воедино клинками Смилодона. Хлопнуло. Энергетический всплеск разбросал врагов в противоположные стороны, при этом сабли аккуратно вскрыли грудную клетку адепта, вывалив содержимое его нутра.

— Это было легко, — хвастливо заявил неизвестный. Он подошёл к Юлиусу, поверженному, но ещё шевелящемуся, и наградил очередной молнией, от которой кровь в теле адепта вскипела, а кожа на лице лопнула, будто перезрелый фрукт.

Артур с трудом открыл обожжённые глаза, борясь с приступом адской боли. Неподалёку от него маячила смутная фигура, расплываясь концентрическими кругами. Покинутый поморщился, протёр глаза и увидел кого-то, склонившегося над трупом адепта. Кажется, он нащупывал пульс на шее Юлиуса.

— Этот готов, — пробормотал убийца. — Остался ещё один.

Пнув напоследок мёртвое тело, неизвестный направился к Смилодону, который медленно приходил в себя. Не веря своим глазам, Артур изумлённо вскрикнул. К нему приближался Ларс Такер — тот самый Ларс, которого он несколько месяцев считал своим другом. Сердце юноши наполнилось яростью.

— Значит, вот оно как? — проскрежетал зубами Покинутый, — И мастер Осирис, и даже Келноз были правы. Это раздражает.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Ларс.

— Они предупреждали меня о том, что вашему брату верить нельзя. Особенно, когда вы клянётесь в дружбе.

— В дружбе? Значит ты действительно поверил, что мы друзья? — Такер рассмеялся. — Забавно. Вы, воспитанники Военных Домов, такие смешные и глупые ребята. Так и быть, Смилодон, я потрачу немного своего драгоценного времени, чтобы прояснить кое-что.

Артур промолчал.

— Пойми, Смилодон, я ведь действительно ненавижу тебя с самого первого взгляда. То же мне, чемпион, возомнивший о себе невесть что! Ты посмел распустить руки на первом уроке. Я презирал Юлиуса, но он был по крайней мере моей породы, а ты унизил всех нас. Не представляешь, каким трудом я тогда сдержался. А потом я увидел, что тебя привечают учителя, и это было ещё хуже. Валентин, впавший в маразм, Френэ со своими проповедями о равенстве воинов и магов. Но больше всего меня взбесило ваше сближение с магистром Садомиусом. Думаешь, я не знаю, что вы мило общались несколько раз, как равный с равным. Это абсурд. Нет, хуже, это пощёчина всему Дома Магикор. Вот почему, я не могу простить тебя, и должен наказать за твоё презрение.

— Презрение? О чём ты?

— Не притворяйся. Ты всегда презирал нас, адептов Магикора. Считал слабыми и никчёмными…

— У тебя просто болезненные комплексы, — усмехнулся воин.

В этот момент за спиной Ларса юноша увидел странную тень, в которой с трудом узнал Граникуса. Тот широко улыбнулся и пальцем прикоснулся к губам, призывая Артура молчать.

— Заткнись, Смилодон, — исступлённо рявкнул чародей, брызгая слюной. — Ты не обманешь меня. Я вижу твоё нутро насквозь. Ты полон гнили и надменности. Но сегодня я докажу тебе, что сильнее и лучше тебя. Напоследок ты узришь мою силу, которая уничтожит тебя с потрохами. И даже магия Крови, которую ты освоил, не защитит тебя. Умри же, Смилодон…

Вознеся магический жезл над головой, такой же, как и у Джуна, он на мгновение застыл. Это был последний момент, оставшийся в памяти Такера. Граникус одной рукой перехватил руку адепта, а другой резким движением перерезал ему горло. Артур увидел в руке старого неприятеля свой Шершень, который, как ему почудилось, подёрнулся тёмной зыбью, впитывая кровь чародея.

Ларс инстинктивно схватился за надрез, пытаясь удержать струю крови. А в это время Граникус приблизил губы к его уху и что-то прошептал. После чего выхватил из-за спины паладор и тремя фантастическими ударами расчленил тело Такера с хирургической точностью: конечности и голова упали на землю отдельно от туловища. Артур не выдержал и отвернулся, чтобы не видеть обрубок, который когда-то был телом его друга, пусть и фальшивого.

Келноз помог Артуру подняться и насмешливо произнёс:

— Я вернул тебе свой долг, Смилодон. Жизнь за жизнь, смерть за смерть. Теперь мы в расчёте.

— Какой ещё долг, Граникус? — спросил юноша, не понимая о чём говорит его недруг-спаситель. Ноги Артура дрожали, голова напоминала чугунную болванку, по которой без устали молотила целая кузня дварагов. Обожжённая кожа на лице болезненно саднила.

Келноз рассмеялся, протирая паладор от крови адепта.

— Ты спас мою жизнь на турнире Белой Цапли, я спас твою сейчас. Мы квиты.

Граникус размашистым шагом подошёл к отрубленной голове Ларса и без лишних нежностей поднял её за конский хвост.

— Этот типчик мне сразу не понравился. И ведь я предупреждал тебя, помнишь? Когда же ты поймёшь, что среди Покинутых нельзя искать и заводить друзей. Каждый из нас может рассчитывать только на себя, ведь по натуре мы одиночки. Надеюсь, на этот раз ты сделаешь выводы.

Отбросив голову прочь, Граникус внимательно посмотрел на собеседника.

— Не беспокойся, сделаю, — процедил Артур, отряхиваясь от пыли и каменной крошки. Плащ с адамантовой подкладкой сослужил в эту ночь хорошую службу.

— И вот ещё что, — заявил Граникус, — ты поступил очень глупо, не приняв мутаген, как советовал Тарчет. Я видел. Даже такие никчёмные Токра, как этот, способны разорвать тебя на части, освободив своего Охотника. В следующий раз не будь таким глупцом.

— А вот это уже не твоё дело. Я сам решу, как мне поступать.

— Конечно, решишь, — ядовито усмехнулся Келноз.

Его взгляд скользнул куда-то за спину юноши и остановился.

— Ага, кажется, я понимаю!

Артур тут же вспомнил о своих подопечных. Неужели они всё ещё здесь? Почему не сбежали, пока была такая возможность? Тяжело вздохнув, юноша положил руки на рукояти сабель и выразительно посмотрел Граникусу в глаза. Тот рассмеялся.

— Вот значит в чём весь сыр-бор! Ты защищал этих людишек от магикорцев? Это похоже на тебя, Смилодон. Совсем как в тот раз, когда мы были учениками. Помнишь того мальчишку, которого привёл Тарчет, чтобы мы позабавились? В тот раз ты также встал на его защиту.

— Помню, — хмуро ответит юноша. — За это ты с дружками прозвал меня «мягкотелым».

— Было дело, — кивнул воин. — Только напрасно ты за него заступился. Ведь сам знаешь, его участь осталась неизменной. Кровь — слишком ценный продукт в Кион-Тократ. И, кстати говоря, твой сегодняшний героизм также может оказаться бессмысленным.

— Почему?

— Сражение почти закончилось. Главари восстания уничтожены, а остальные мятежники скоро будут окончательно разбиты. Минут через двадцать здесь появятся мамелюки. Им приказано зачистить территорию. Лорд-канцлер Пирон велел всем нам собраться в бывшем штабе восстания. Так что оставь это, как есть, и пошли со мной.

Артур покачал головой.

— Нет, Граникус. Я не поступлю так. Надеюсь, ты не станешь мне мешать?

Келноз пожал плечами, будто сомневаясь.

— Наверное, не стану. Было бы странно с моей стороны сначала спасти тебя, а потом отправить к праотцам. Сделаю вид, что меня здесь не было. Бывай, Смилодон.

Артур проследил взглядом за удаляющимся Токра и повернулся к женщинам, которые начали медленно стекаться к нему, бесконечно радостные, что уцелели.

— А теперь самое время убираться, — слабо улыбнулся юноша. — Скоро здесь появятся солдаты.

***

Солнечный свет наполнял воздух, заставляя его дрожать под действием тепла. Шварки змеились по небу вереницей, держа курс в долину Солнечного Дня. Артур с грустью смотрел вниз, не в силах забыть события минувшей ночи. Они крепко держали его в плену, заставляя перебирать в уме каждое мгновение, каждую секунду.

Поединки с чародеями, как это ни странно, почти не оставили следа в памяти. Даже предательство Ларса теперь казалось Артуру чем-то незначительным. Напротив, оно стало далёким и бесцветным, подобно воспоминаниям из другой жизни. Разочарование утратило свою остроту, оставив в душе Покинутого очередной шрам, не такой глубокий, как остальные, а значит, недостойный обсуждения. Артур уже начал привыкать к предательствам со стороны близких.

Однако в череде событий прошедшей ночи были и другие моменты, которые вызывали у Смилодона не боль, а чувство глубокого удовлетворения. К таким моментам, безусловно, относилось спасение группы беженцев, которых он чудом вывел из окружения солдат Себанги Четвёртого и сопроводил к безопасному убежищу за городом. Он ни о чём не жалел, и теперь был обеспокоен только их дальнейшей судьбой. Но это уже лежало за пределами его власти.

Поступок Граникуса также крепко держал его, заставляя мысленно возвращаться к нему раз за разом. С чем же связана удивительная метаморфоза в поведении недруга? Возврат долга? Но разве он способен на чувство благодарности? Или же Смилодон совсем не знает его? Что он прошептал Такеру перед тем, как убил его? Юноша не знал это наверняка, но почему-то в тот миг ему показалось, что губы Граникуса сложились в фразе, состоящей из трёх слов: «Забудь. Смилодон мой». Возможно это только его мнительность, но что если Граникус жаждет убить его собственноручно? Этот вопрос терзал юношу до тех пор, пока возглас мастера Щерготуса не заставил его отвлечься.

— Брат Тарчет, посмотри туда, что ты видишь?

Вентарец указал рукой на северо-восток, в сторону излучины реки с необычным названием Трикет. Каратели посмотрели в указанном направлении, но не каждый увидел то, что взволновало мастера.

Артур увидел. И не поверил своим глазам. Практически на изломе горизонта имелось уродливое коричневое пятно непонятного происхождения. Оно разъедало огромную равнину, словно зараза на челе прокажённого.

— Что это? — спросил Граникус. — Неужели армия?

— Всё верно, — процедил Малициус. — Объединённая армия возрождённой Золотой Империи. Судя по цветам, в авангарде находятся Коричневые Черепа, а за ними туранские мамелюки. Кажется, в мире начинается кое-что пострашнее жалких конфликтов между королевствами.

— И с кем же они собрались воевать? — удивлённо спросил Спелум.

Тарчет насмешливо посмотрел на молодого мастера, совсем не столь опытного, каким должно быть заседателю в совете Четырёх Домов.

— Как с кем? Ну не с Марадоном точно. Там хватило бы и десяти тысяч мамелюков.

— Неужто со Свободным Союзом!? — догадался Спелум.

Тарчет кивнул.

— И не только. Никса, Джипур, Лария, Тарак, Этраска — все западные державы нынче под ударом. Марадон, как и другие королевства, раздавят, не слишком отвлекаясь на них. Хорошее положение.

— Если так, надо спешить в Орден. Совет должен узнать об этом как можно скорее.

Тарчет усмехнулся.

— Я думаю, там и без нас уже обо всём известно.

Артур незаметно поддался унынию. Он уже видел в своём воображении пылающие города и гниющие трупы, сотнями сваленные в ямы, по которым ползают чумные крысы и тучами вьются мухи.

— Война, — прошептал Покинутый, чувствуя, как его переполняет безысходность.

[1] Ра-Хаан — Кровавый Конь (староэльф.)

Конец второй части

Часть третья: Наставник Агно. Глава 23. Отец против сына

Часть третья: Наставник Агно

Мой гнев на мастера Агно со временем только усилился. Я до сих пор не мог без содрогания думать о том, что рассказал учитель Малициус. Его слова абсолютно не совпадали с тем образом наставника, что был запечатлён в моей памяти. Однако я не мог их отрицать, ибо уподобился бы в таком случае слепцу, отвергающему реальность.

Время от времени я видел один и тот же сон, в котором ко мне приходил наставник. Его взгляд таил в себе нечто, что заставляло моё сердце обливаться кровью. Это была любовь отца к сыну, безграничная и невозможная. Наутро я с одержимостью сумасшедшего доказывал самому себе, что сон — всего лишь мистификация, порождённая моими безумными мечтами. Однако в душе продолжала теплиться надежда.

Надежда! Это она не дала мне пройти через абсолютное опустошение, когда любовь и ненависть одновременно наполняли сердце, разрывая его на части. Сомнения и боль стали моими единственными спутниками в том нелепом существовании, которое продлилось без малого два года.

Артур Смилодон

Глава 23

Отец против сына

«Я смотрел на вас целое утро с высоты башни Петрарки. Наблюдал, как вы струитесь шумными кричащими потоками по улицам Белого Крондора в направлении Висельной площади. Вы сладко смеялись, а ваши тщедушные жестокие сердца радостно бились в груди в предвкушении кровавого зрелища. Вы были восхищены тем, что ныне случится невероятное — вы, слабосильные пугливые овцы, отведаете крови настоящего зверя, хищного и прекрасного, самой природой поставленного над вами.

Все это время я был вынужден идти у вас на поводу. Презреть величие своего гения и красоту своего любимого Сына. Я был столь жалок, столь нерешителен, и это позволило вам полагать, что вы взяли вверх в борьбе за мою душу.

Поэтому говорю вам сегодня. Я есть Истина. Я глядел на вас, на вашу немощность и вашу гордыню, и на детей ваших, которые играя у ног своих родителей, также, как и вы, мечтали о Смерти для моего Сына. И душа моя в тот миг исполнилась ненависти к ним, ибо они ненавидели мое возлюбленное чадо.

О, как вы смеялись, когда я занес над его буйной головой секиру Ишанура — древний Фулгарион. Вы думали, что длань Кармадонского Быка оборвет нить этой жизни, и я утрачу смысл своего никчемного существования. В тот миг я заглянул в глаза возлюбленного Сына моего и понял, что уже слишком поздно. В его очах я узрел искупление кровью и меня накрыли ужасающие видения — я надрываюсь от крика, а он не слышит меня; бьюсь о плиты его склепа, но он никогда не проснется; стою в одиночестве посреди обожженной пустыни и перевожу взор с залитой кровью земли, где зарыт свет очей моих, к страшным, пустым небесам. И отчаяние овладевает мной…

И вот теперь время пришло. Вот оно, отпущение грехов, о котором я грезил столько лет, находясь в изгнании. Но не спешите заблуждаться, я не желаю вашей смерти — нет, это было бы слишком простой участью для вас, порождения ехидны. Я дам вам тот же шанс, что и вы дали мне когда-то. Смотрите перед собой — вот ваши дети, они же ваше спасение! Берите! Я бросаю их вам, как бросают кость своре злобных собак! За пир уплачено дорогой ценой, и мне любопытно, в какие пределы отчаяния ввергнет вас осознание этой цены, ведь она превосходит стоимость алмазов — ибо она цена крови ваших детей.

Давайте же, смейтесь как прежде, ешьте досыта, овцы, питающиеся мертвечиной! Смотрите: вон со ступенек эшафота течет горячая, дымящаяся кровь! Она течет из тел детей ваших, и она пролита за вас! Лакайте же её, вымажьте себе лицо этой кровью! Деритесь за право порвать на куски их тела… и тогда, обещаю, я пощажу вас!»

Фернанд Элатский, «Мемуары», воспоминания о сотворении Клохкура,

недописанная глава «Возвращение Патриарха»

Свирепый ящер в последний раз взмахнул зелёными крыльями и тяжело приземлился на каменную площадку перед гигантскими воротами Цитадели Молний. Через секунду с его спины спрыгнул худощавый воин в кожаных доспехах, с отличительными знаками высокого статуса Дома Шандикор. Тотчас же к нему подбежала парочка рабов с металлическими крюками-ошейниками, чтобы принять и сопроводить ящера в подземные загоны.

Воин быстрым шагом прошёл через ворота замка, удостоив группу молодых учителей лишь холодным взглядом, который кому-то мог показаться надменным.

— Что это за фрукт? — спросил один из них. — Ходит словно павлин. На нас посмотрел так, будто мы не воины, а какие-то молокососы. А сам старше меня лет на тридцать, не больше.

— Не шуми, Маркус, — одёрнул обиженного учителя один из приятелей. — Ты только что окончил свой период Становления и ничего не знаешь о том, что произошло в долине за это время. Это был Агно Свирепый — самый молодой мастер Шандикора. Он больше десяти лет заседал в Совете, но затем повздорил с лордом Зератом. Об этом до сих пор ходят сплетни. После такого Безликий отправил его в ссылку, если это можно так назвать. Сделал его управителем Дома в Огненном Городе.

— Хороша ссылка, — присвистнул Маркус. — Каждому бы в такую.

— Ещё бы, — согласился с ним приятель. — Но вот, что я тебе скажу — не смотри на мастера Агно таким вызывающим взглядом. Он великий воин, возможно даже лучший в Доме Шандикор. Я иногда наблюдал за его тренировками, ещё тогда, когда он был в любимчиках у нашего главы. И теперь определённо могу заявить — я не вышел бы с ним сразиться на Ковёр Смерти. Он разделал бы меня, да и тебя заодно, под орех.

— Не преувеличивай, — ответил Маркус, но уже совсем другим тоном. Слова старшего приятеля произвели на него сильное впечатление.

***

Агно преодолел главный холл замка стремительно, не тратя времени на пустые разговоры и приветствия. Вслед ему обернулось несколько Покинутых, чтобы проводить заинтересованными взглядами до лестницы. В крыло Шандикора он попал через одну из потайных дверей, охраняемых стражами Дома. Ему даже не пришлось называть секретный пароль. Страж с первого взгляда узнал мастера, несмотря на то, что Агно отсутствовал в Ордене довольно долго.

— Рад видеть вас, мастер Серканис, — охранник почтительно поклонился.

Агно кивнул, отвечая на приветствие домочадца. Оказавшись в знакомых коридорах Шандикора, он направился в свои апартаменты, собираясь принять ванну. Горячая вода и мыло — вот всё, что требовалось ему в этот момент. Его лицо было хмурым и сосредоточенным, в глазах скрывался страх. Чего же он, воин, известный в Ордене своим неукротимым духом и бесстрашием, так боялся? Только одного — встретить здесь, в одном из узких коридоров, своего воспитанника. Ему было известно, что Артур изменился, и уже не тот, каким был прежде. Но одно дело — знать что-то на словах, а другое — получить неоспоримое подтверждение. И это было выше всяких сил, душевных и физических. Он мог сорваться, и тогда ничто не удержало бы его от кровавой расправы. Возможно, не только над мальчиком, но и над самим собой.

«Что же, — мелькнула горькая мысль, — возможно, так было бы лучше».

Войдя в свои покои, Агно безучастным взглядом осмотрел комнату и столь же безучастно про себя отметил, что за два с лишним года здесь ничего не изменилось. Агно снял со спины ножны с мечами и бросил их на кровать. На ходу сбрасывая одежду, он направился в другую комнату, в которой его уже ждала наполненная ванна. Рядом с ней стояли склянки с душистым мылом и ароматической жидкостью.

«Надо же, — подумал воин, — фераши всё предусмотрели. Идеальное обслуживание. А может рабство действительно их призвание? — cогнав с лица циничную ухмылку, Агно опустился в воду, позволяя своему телу расслабиться. — О Ситас, как же хорошо вернуться домой!»

Поймав себя на этой мысли, мастер удивлённо вздрогнул. С каких это пор Цитадель Молний стала ему домом? Ведь он ненавидел долину Солнечного Дня всю свою жизнь, с того далёкого дня, когда впервые осознал свою сущность. Агно задумался и внезапно понял со всей очевидностью, на которую был способен в своём состоянии. Айбэш-Хаурум стал ему домом в тот самый день, когда он обрёл в своей душе любовь к маленькому мальчугану, который так жаждал этой любви. Они стали друг для друга не просто учеником и наставником. Нет, этого слишком мало, чтобы описать ту степень привязанности, которую они испытывали. Два одиноких островка, нашедших друг друга посреди огромного океана равнодушия и боли. Этот образ острым уколом отозвался в сердце Покинутого.

— Ненавижу тебя, Зерат. Будь ты проклят вместе со своими планами, — взорвался Агно пронзительным криком. Его боль вырвалась наружу, оставив после себя мокрый след на щеке и новый шрам в душе. — Ненавижу, — повторил мастер, закрывая глаза, в надежде спрятаться от окружающего мира.

Сколько он так пролежал в тёплой воде, мастер не знал. Возможно, он даже заснул. Но когда раздался негромкий стук в дверь, Агно подскочил в ванне, устроив в комнате небольшой потоп.

— Иду! — рявкнул мастер, поднимаясь из воды.

Накинув на бёдра широкое полотенце, Покинутый открыл дверь и увидел молодого раба. Последний испуганно мялся у входа, не осмеливаясь поднять глаза.

— Что надо? — жёстко спросил воин, не испытывая к фераши ни тени жалости.

— Мастер Агно, — промямлил парень, — вас вызывает господин Ахарис. Он просил вас нанести ему визит как можно скорее.

Агно раздражённо сузил глаза.

— Да неужели? И ради этого ты оторвал меня от моих дел, щенок?

Раб побледнел и затрясся от страха. Он знал, что любой Покинутый может прикончить его одним ударом руки, если пожелает.

— Пошёл вон. И передай своему господину, что я приду тогда, когда закончу со своими делами.

Парень судорожно кивнул головой и едва ли не вприпрыжку убежал по коридору. Мастер захлопнул дверь и вернулся в комнату.

— Ты хочешь видеть меня, Зерат? — пробормотал он, надевая чистую одежду. — Так и быть, я навещу тебя в твоём крысином логове. Но берегись, я уже не тот наивный глупец, которого ты помнишь. Теперь мне известно гораздо больше. И мы ещё поиграем по моим правилам, обещаю…

***

— Проходи и садись, брат Агно, — раздался из глубины комнаты голос Зерата. — Давно не виделись. Дай хоть на тебя посмотреть.

— А чего на меня смотреть? — ядовито ответил мастер. — Чай, не бордельная красотка.

— Да уж, нисколько не изменился, — весело воскликнул Зерат. — Мрачен и суров, как и прежде.

Агно поморщился. Шутливый тон Безликого его явно раздражал. Усевшись в предложенное кресло, Агно испытующе посмотрел в зеркальную маску главы Шандикора.

— Рассказывай, — велел Зерат. — Что заставило тебя оставить Ариф-Кангуран? И зачем ты вернулся в Айбэш-Хаурум?

От Зерата ощутимо повеяло холодом, но Агно остался невозмутим.

— Я улетел из Огненного Города по одной причине. — глухо произнёс он, — Мне захотелось побывать в альма-матер! Или, может быть, у вас с этим какие-то проблемы, лорд Ахарис?

— Ну что ты, брат Агно, какие могут быть проблемы. Просто, я ожидал, что ты руководствуешься более серьёзными мотивами в своих поступках, — пальцы Безликого непроизвольно сжались в кулак, выдавая его ярость.

— Это как посмотреть. Может быть, так оно и есть.

— То есть, — требовательно спросил Зерат, — что ты имеешь в виду, брат Агно? Хватит ходить вокруг, да около. Рассказывай.

Мастер пожал плечами.

— Как угодно. Я действительно прилетел по важному делу. Произошло нечто весьма интересное.

— Не тяни, — поторопил Зерат.

— Мир катится в Харат. На открытом собрании в Ариф-Кангуране горожанам было объявлено о создании Золотой Империи Циранус. Её костяком стали Туран, Замир, Эледон и несколько менее значимых королевств.

— Так, — задумчиво произнёс Зерат. — Значит, это всё-таки произошло. Они объявили всенародно о том, что скрывали почти десять лет. А это значит, что война уж не за горами, как и предсказывала Ханга.

— Война уже началась, — язвительно улыбнулся Агно.

— Что? — воскликнул Зерат. — Уже началась? Не может быть.

— И тем ни менее это так. Императором Цирануса стал калиф Турана, конечно, не без участия Шаал-Дуран и Чёрной Церкви. Под их чутким руководством в ускоренном порядке была создана имперская армия. Что-то около ста пятидесяти тысяч воинов. В настоящий момент всё это воинство направляется в сторону Свободного Союза и Этраски, чтобы расправиться с ними одним ударом.

— Колесо истории набирает оборот, — пробормотал Зерат, не замечая недоуменного взгляда мастера.

Внезапно раздался негромкий стук в дверь, прервавший разговор двух Покинутых. У последних не возникло сомнений в том, что стучит фераши.

— Кто там такой несмелый? — раздражённо рявкнул Зерат. — Войдите.

Дверь медленно приоткрылась, и Покинутые увидели испуганное лицо раба. Он с большим трудом заставил себя войти внутрь, но так и не смог оторвать глаз от пола. Совсем как тот юноша, что совсем недавно пригласил Агно на аудиенцию к Безликому. Страх к Покинутым, очевидно, пустил глубокие корни в человеческих душах.

— Господин, — потупившись, пролепетал фераши, — мне велено сообщить вам, что каратели вернулись в долину.

— Когда?

— Только что.

Зерат довольно потёр ладони.

— Хорошо. Можешь идти.

Фераши замялся у входа.

— Ну что ещё? Говори и проваливай.

— Из замка Зу пришёл посланник. Он велел предупредить вас, что магистры просят всех мастеров-заседателей собраться в Зале Смеха.

— Замок Зу? — удивлённо спросил Агно.

— Он имеет в виду Проклятую Цитадель, — насмешливо фыркнул Зерат.

— Понял, не дурак, — обиделся мастер.

Фераши поспешно покинул помещение, и Зерат поднялся с кресла, собираясь уйти. Агно также поднялся, ожидая объяснений.

— Сам слышал, магистры ждут меня на Совете. Но не волнуйся, мы продолжим нашу беседу. Возможно, завтра.

Агно кивнул.

— Как вам будет угодно. Но у меня есть один вопрос. Насчёт «карателей»? Правильно ли я понял, вы инициировали третью поправку?

Прежде чем ответить, Зерат выдержал длинную паузу:

— Всё верно, брат Агно. Кион-Тократ собрал небольшой отряд Покинутых, призванный выполнять приказы Совета. В основном он состоит из молодых студентов, однако, хочу заметить, это лучшие студенты Ордена.

— Лучшие? — пробормотал Агно.

— Конечно. Естественно, Смилодон относится к их числу. Он ведь доказал на турнире Белой Цапли, что является самым лучшим. Спасибо тебе за то, что воспитал Лорда Войны.

Агно пропустил шпильку мимо ушей.

— Вот как? Значит, каратели только что прибыли в цитадель? Интересно узнать, откуда?

— Они разбирались с одним дельцем по заказу лорда Сальвоса. Кажется, усмиряли восстание в Марадоне.

— Усмиряли?! — в глазах мастера появилась тень боли. Появилась и тут же исчезла. Лицо стало непроницаемым, словно камень.

Когда Зерат ушёл в Айбэш-Зу, Агно Свирепый больше не мог сдерживать свои чувства. Его глаза кричали о душевой муке, на лице застыла растерянность.

— Я должен был убить тебя, малыш, — прошептал он, прислоняясь к стене. — Но не смог. Я оказался слаб и этим погубил тебя, обрёк на медленное гниение в этом кошмаре. Это я во всём виноват…

Агно закрыл глаза и стоял, не двигаясь, несколько минут. Затем выпрямился и быстрым шагом направился на первый этаж, к воротам замка. Мастер больше не мог находиться в его пределах. Он чувствовал, как атмосфера Цитадели Молний, словно жгучая кислота, разъедает его разум, отнимает силы и волю к жизни.

Добравшись до Большой Колонны, Агно увидел высокого и стройного Токра, в чёрном кожаном плаще с глубоким капюшоном. Он шёл по центру зала и не замечал Агно за колоннами. Мастер пригляделся и не сумел сдержать удивлённого возгласа. Эта походка, эта фигура… Нет, ошибки быть не могло.

— Так спешишь, что нет времени поприветствовать наставника? — Агно с трудом узнал свой собственный голос. Он казался безжизненным, лишённым эмоций, хотя в душе мастера кипела настоящая буря.

Покинутый в плаще застыл, как вкопанный. Затем медленно повернулся к мастеру, судорожным движением сбросил капюшон на плечи и… Их взгляды встретились.

Агно вздрогнул, будто от удара хлыста. Он был готов ко всему, но не к этому. На всё ещё юношеском лице Артура были видны следы недавнего ожога. На губах застыла ядовитая презрительная улыбка, а из глаз волнами изливалась ненависть. Агно растерянно смотрел на своего воспитанника и не мог поверить в то, что это он. В этом озлобленном, наполненном враждой, воине не было ничего от того искреннего любопытного мальчика, образ которого мастер носил в своём сердце последние годы.

— Агно Серканис собственной персоной, — ядовито улыбнулся Артур, наполняя душу мастера новым отчаянием. Голос воспитанника был так же красноречив, как и лицо. — Или лучше мне называть тебя Свирепым? Хорошее имечко. Опасное.

— Как же они тебя изломали, мой мальчик, — с выражением ужаса на лице прошептал Агно. — Прости меня, что я не смог противостоять им, не смог спасти тебя. Я виноват…

— Виноват? — жутким голосом спросил юноша, делая шаг в направлении мастера. — Почему же ты так считаешь, наставник? Разве я не стал тем, кого желают видеть во мне мои собратья Токра? Разве я не стал подобен тебе, жестокий отец? Вы все желали взрастить негодяя. Вам это удалось, любуйтесь своим произведением, своим подобием! Я убиваю невинных. Женщин и мужчин, детей и стариков. Я наслаждаюсь страданиями живой плоти, как и все вы. Радуйтесь! Ликуйте!

Агно отшатнулся. Слова Артура опалили его рассудок расплавленным свинцом.

— Что? — наконец он нашёл в себе силы, чтобы грозно зарычать. — И ты гордишься этим, дитя? Неужели я так ошибался в тебе? Неужели не узрел ростков Тлена в твоей душе? Отвечай.

Глаза Агно полыхнули огнём, пронзая Смилодона насквозь. Казалось, они могли сжечь его дотла. Но взгляд Артура был не менее яростным. Он готов был взорваться от злости, настолько циничной и беспринципной показалась ему тирада мастера.

— Мой Тлен — отражение вашего Тлена, мои пороки — ваши пороки. Никто не пеняет на зеркало, будучи в здравом уме и рассудке.

— Вот как? — выдохнул Агно. — Значит, это моя вина? Превосходно, мой мальчик. В таком случае я имею возможность прекратить всё это раз и навсегда.

— Прекратить? — презрительно улыбнулся Артур. — Каким образом?

— Единственно возможным. Встретимся через час. Я буду ждать тебя во дворе замка. Пусть мечи определят дальнейшую судьбу двух Токра. Я вызываю тебя на Ковёр Смерти.

Артур оторопел от удивления. Он не ожидал услышать подобное предложение от бывшего наставника. Мастер Агно заметил удивление на лице студента и по ошибке принял его за неуверенность.

— Боишься?

— Вот ещё, — юноша сверкнул глазами. — Через час я буду на месте.

Резко развернувшись, Смилодон ушёл прочь. Агно проводил его взглядом затравленного зверя.

***

— Приветствую вас, братья, — подчёркнуто официальным тоном произнёс Кицум Ванакис. — Я собрал внеочередной совет для того, чтобы мы обсудили кое-какие события, на днях имевшие место. Все вы знаете, что каратели вернулись в долину сегодня утром. Они выполнили поставленное перед ними задание, однако не могу сказать, что всё закончилось так, как мне хотелось бы.

— Что случилось, магистр Кицум? — насторожился Диртанис. — Я разговаривал с мастером Щерготусом и он доложил, что миссия закончилась полным успехом. Наши каратели практически не встретили сопротивления в Марадоне. Не так ли, брат Спелум?

Все посмотрели на молодого вентарца. Тот кивнул и натянуто улыбнулся. Покинутый явно не понимал, о чём говорит магистр Кицум.

— Это объясняется весьма просто, брат Диртанис. — сухо ответил Ванакис, — проблемы, о которых я упомянул, касаются только Дома Магикор. И перестань улыбаться, брат Осирис. Может так случиться, что проблемы Магикора станут проблемами Дома Шандикор, если мы не получим сейчас же внятных и разумных объяснений.

— Прежде чем обвинять нас в чём-то, извольте изложить суть вопроса, — раздался из-под зеркальной маски спокойный и уверенный голос.

— Хорошо, — кивнул магистр. — Итак, каратели вернулись в Орден, и что же выяснилось? Ни один Токра из трёх Военных Домов не погиб, зато двое наших воспитанников были убиты. Два адепта из трёх, посланных Магикором в Марадон! Разве это не кажется вам странным? Мне лично кажется.

— Тем более, — встрял Садомиус, — что маги не должны были участвовать в непосредственном сражении. Их задачей была дистанционная поддержка остальных карателей.

— И что же из этого следует? — не теряя хладнокровия, спросил Зерат,

— Им помогли уйти из жизни, и помог небезызвестный всем нам юноша из Дома Шандикор.

Голос магистра наполнился желчью. Дом Магикор был весьма малочисленным. Каждый ученик в нём был на счету, не говоря уже о таких перспективных адептах, как Юлиус Джун и Ларс Такер, чей магический уровень лет через двадцать мог бы сравниться с уровнем самых сильных чародеев Магикора.

— Кто их убил? — удивлённо воскликнули мастера.

Кицум гневно выпрямился:

— Токра, завоевавший ранг Варлорда. Артур Смилодон.

В зале установилась гробовая тишина. Наконец, раздался холодный голос Зерата:

— Где доказательства?

— Не беспокойся, Безликий, они есть. Один из карателей-мазадоржцев был свидетелем того, как твой Смилодон сражался с адептом Джуном.

— Каратель из Мазадорга? Ну мне всё ясно.

— Что тебе ясно? — взорвался лорд Сальвос. — Думаешь, это я приказал своему студенту оклеветать твоего знаменитого Варлорда? Подумай головой, зачем мне это?

— Сальвос здесь ни при чём, — гневно произнёс Кицум. — Не нужно переводить стрелки, Безликий.

Зерат промолчал.

— Предлагаю выслушать свидетеля, — продолжил магистр. — И, надеюсь, тогда ни у кого не останется сомнений.

Следующие четверть часа заседатели почти не разговаривали, терпеливо ожидая свидетеля. Наконец, дверь приоткрылась и в Зал Смеха вошёл коренастый Токра с бегающими глазами и неуверенной улыбкой на лице.

— Проходи, — почти ласково произнёс Кицум, обращаясь к студенту. — Не тревожься понапрасну. Мы просто хотим задать тебе пару вопросов.

Каратель подошёл к столу и невольно поёжился, когда взгляды мастеров-заседателей и магистров скрестились на его скромной персоне.

— Итак, Марко, расскажи нам, что ты видел в ту ночь, когда ваш отряд атаковал лагерь мятежников, — приказал лорд Сальвос.

Студент кивнул:

— Наша группа довольно быстро разметала внешнюю оборону противника. Мы продолжили сражение уже в лагере, но не придерживались какой-то определённой стратегии. Каждый сам искал для себя сражений и… развлечений. Я обнаружил группу из пяти вражеских солдат и сразу же атаковал их. Троих убил на месте, — в голосе студента проскользнули хвастливые нотки, от которых магистры поморщились, — а оставшиеся бросились бежать. Я начал преследование, во время которого краем глаза заметил нечто странное.

— Что странное? — не вытерпел Осирис.

— Я увидел, как кто-то (явно, из магикорцев) напал на Варлорда. Да-да, это был Смилодон, сомнений нет. Уже потом я разглядел, что маг — это тот несносный адепт, которого звали… Кажется, Джун.

— Юлиус Джун, — добавил Кицум. — Ну что, Зерат Ахарис, тебя не убедили слова свидетеля?

— В чём убедили? — насмешливо спросил лорд. — Пока что, я услышал одно — ваш адепт напал на моего домочадца. Интересно послушать, что было дальше?

Взгляды заседателей снова вернулись к студенту, и тот, запинаясь, сообщил:

— Честно говоря, я не знаю.

— Почему?

— Я продолжил преследование мятежников, и забыл о поединке между Смилодоном и магом. Охотник хотел убивать, и я не мог ему противиться.

— Сейчас я здесь кого-то убью, — раздосадованно прошипел Кицум.

— И это всё, что тебе известно, Марко? — поспешно спросил лорд Сальвос, отвлекая внимание магистра от одного из своих лучших студентов.

— Д-да, — побледнел Токра, — то есть, нет.

— Что это значит?

— Я, как бы, видел ещё кое-что, но уже потом, когда убил своих беглецов и возвращался обратно. Там лежали два трупа, а возле них стояли Варлорд и второй, тоже шандикорец. Как же его…

Студент старательно напряг лоб, всем своим видом показывая серьёзный мыслительный процесс.

— Да, его зовут Граникус.

— Граникус, — изумлённо выдохнул Осирис. — Что он там делал, они же со Смилодоном, как кошка с собакой? С самого детства не терпят друг друга.

Студент пожал плечами.

— Ничего особенного они не делали. Просто разговаривали. Что было потом, не знаю. Я пошёл к центру лагеря. Надеялся найти там ещё несколько мятежников, а то уж очень быстро закончилось сражение.

— Ясно, — сухо сказал Кицум. — Можешь идти, каратель. И лучше не распространяйся о нашей беседе. Лучше для тебя.

Студент ушёл, и в Зале Смеха установилась длительная тишина.

— Что скажете, братья? — наконец, спросил Кицум.

— Давайте побеседуем с этим Граникусом, — внёс предложение Садомиус. — Кажется, он стал вторым победителем турнира Белой Цапли, не так ли, брат Ахарис?

Безликий кивнул.

Предложение Садомиуса было одобрено, и вскоре перед Советом стоял ещё один каратель — Келноз Граникус собственной персоной. Его высокая двухметровая фигура, длинные мускулистые руки и выпуклая грудь прирождённого борца вызвали у заседателей невольное уважение к этому желторотому юнцу.

— Юноша, — со слащавой улыбкой на лице произнёс Садомиус, — мы хотим, чтобы ты рассказал Совету, ничего не скрывая, о том, что произошло между тобой, Смилодоном и двумя адептами Магикора.

На лице Граникуса отразилось понимание. Он был готов к такому повороту событий с самого начала. Именно поэтому в первый же день после разгрома мятежного войска договорился с Артуром о том, что они будут говорить, если кому-либо вздумается заняться расследованием двойного убийства адептов Магикора.

— Что именно вас интересует? Каким образом Смилодон прирезал этих желтоплащников? Или почему он это сделал?

— И то, и другое, — сурово произнёс Зерат, и только Келноз расслышал в его голосе предостережение: мол, думай, что говоришь.

— Хорошо, дело было так: я прочёсывал местность и волей случая стал свидетелем необычной сцены. Адепт Юлиус Джун набросился на Смилодона со своей сверкающей дубиной, — при этих кощунственных словах магистры поморщились. Назвать магический жезл дубиной было верхом невежества. — Я сразу же понял, что у Джуна снесло крышу. Он принял убойную дозу освобождающих мутагенов и потерял контроль над своим Охотником. В таком состоянии адепт был угрозой для всех нас. Я имею в виду карателей.

— И как ты поступил? — нахмурился магистр Кицум.

— Что значит как? Помчался на помощь к этому недоумку, который только чудом завоевал звание Варлорда. Впрочем, моя помощь не понадобилась. Смилодон — мастак на неожиданные фортели. Он увернулся от выпадов недоучки, а затем ловким приёмом вскрыл ему грудную клетку.

Магистры гневно засверкали глазами. Этот студент слишком вольно отзывался о чародеях. Было очевидно, что он ни во что не ставит воспитанников Магикора и даже не скрывает своё отношение к ним.

— Хорошо, — процедил Кицум. — Будем считать, что в этом инциденте мы разобрались. Но каким образом здесь оказался замешан Ларс Такер? Или он тоже принял «убойную дозу» мутагенов?

Келноз пожал плечами.

— Здесь другая ситуация. Как оказалось, Такер ненавидел Смилодона, а Джуна, тем более. Это ни для кого не секрет. Вероятно, об этом знают все ваши учащиеся.

Садомиус кивнул, подтверждая слова студента. Келноз продолжил:

— Увидев Смилодона и Джуна на поле сражения, он решил воспользоваться удобным моментом, чтобы избавиться от обоих одним ударом.

И Граникус весьма подробно, в красках, рассказал заседателям, как происходило сражение. Его интерпретация практически не отличалась от реальных событий. Единственное, о чём он «забыл упомянуть», была группа людей, которую Смилодон взялся вывести из опасной зоны. Магистры внимательно выслушали студента, а затем Кицум недовольно резюмировал:

— То есть, ты утверждаешь, что адепты сами во всём виноваты? Один сдуру освободил Охотника, и его пришлось ликвидировать в целях безопасности. Второй же, вообще совершил преступление против Ордена, замыслив убийство своего домочадца и воина из Шандикора. Так? Не кажется ли тебе, каратель, что твой рассказ притянут за уши? Где доказательства?

— Не знаю, как доказательства, — вмешался мастер Щерготус, — но кое-какие факты подтверждают слова этого студента.

— Факты? — с удивлением спросил Кицум. — Какие факты? Почему я до сих пор ничего о них не знаю?

— Я не думал, что это важно, — ответил Спелум. — В общем, когда мы обнаружили тела убитых адептов, Юлиус Джун действительно был изрезан мечами. Как всем уже ясно, это дело рук Смилодона. Однако, это были не единственные повреждения на его теле. Юлиус был сильно обожжен, а его лицо практически обуглилось.

— Как я уже говорил, Ларс запустил в них молнией, — прокомментировал слова мастера Келноз. — Я видел это собственными глазами.

Кицум нахмурился, быстро переглянулся с магистрами, а затем с явной неохотой подвёл итог разбирательства:

— Хорошо, нам всё ясно. Каратель может возвратиться в Айбэш-Хаурум.

Келноз равнодушно кивнул и покинул Комнату Смеха. Оказавшись снаружи, Граникус едва заметно улыбнулся.

«Теперь мы в расчёте, Смилодон — подумал он. — Я тебе ничего не должен, и в следующий раз обязательно спущу с тебя кожу. Жду не дождусь этого момента».

— Итак, что мы имеем? — медовым голоском пропел Зерат. — Варлорд ни в чём не виноват, не так ли, магистр Кицум?

— Вероятно, — поморщился чародей. — Но это вовсе не значит, что я забуду обо всём. Как минимум, я должен поговорить с этим невероятным мальчишкой, который смеет поднимать руку на адептов Магикора. Магистр Садомиус, кажется, уже разговаривал с ним?

— О да, — улыбнулся Садомиус Жестокий. — Это очень интересный мальчик, совсем неглупый, как многие наши домочадцы думают о выпускниках Военных Домов, не в обиду будет вам сказано, братья.

Мастера-заседатели хмуро кивнули.

— Хорошо, — выдержав паузу, пробурчал Зерат, — завтра я пришлю Смилодона в Айбэш-Зу, чтобы вы могли лично побеседовать с ним.

— Вот и ладненько, — удовлетворённо произнёс Кицум. — Только не забудь, Зерат, о своём обещании.

Безликий кивнул, и всем стало понятно, что тема исчерпана. Тогда Диртанис язвительно улыбнувшись, посмотрел на Сальвоса.

— Кстати, брат Сальвос, ты в курсе, что скоро твоя «собственность», отойдёт к другому владельцу?

— Что ты имеешь ввиду? — напрягся глава Мазадорга.

— Наш брат, Диртанис, — вмешался Зерат, — намекает на то, что некое королевство в самом скором времени уплывёт из чьих-то жадных ручонок.

— Что? — лорд Сальвос взорвался от ярости. — Ты говоришь о Марадоне? Но почему? Восстание же было подавлено? К тому же Пирон умело управляет этой сокровищницей.

— Всё так, — осклабился Диртанис, — но дело в том, что известный нам архиепископ тоже не прочь получить в казну солидные запасы золота и драгоценных камней.

— Архиепископ? Какой, к Ситасу, архиепископ?

— Фу, как не стыдно, — с укоризной произнёс Зерат, — в Золотых Королевствах имеется только один архиепископ. Его Чёрное Святейшество Мухтар Бенсал Лариони.

— Лариони? — удивлённо выкатил глаза главный мастер Мазадорга. — Каким же боком Чёрная Церковь относится к Марадону?

— О, самым непосредственным, брат мой. К твоему сведению, Лариони является первым советником Морса из рода Велантисов — калифа Турана, а ныне уже полновластного императора Золотого Цирануса.

— Цирануса? — тут уже вскинул голову магистр Кицум. — Шутишь что ли? Только не говори мне, что это уже случилось?

Зерат откинулся на спинку кресла, излучая превосходство над членами Совета. Он явно наслаждался этим моментом.

— Золотая Империя Циранус, — пояснил он, — это сила, которой предстоит изменить Мир. Королевства Туран, Замир и Эледон больше не существуют. Они объединились, и первым шагом новорожденной империи стала война. Да-да, не удивляйтесь, Циранус объявил войну Свободному Союзу, Этраске и Тараку. Когда же Золотая Империя одержит эту победу (а она её одержит, можете не сомневаться), Морс Велантис двинет свои войска на север. Аркания — слишком лакомый кусок пирога под названием Варум.

— Погоди, Безликий. Откуда тебе всё это известно?

— Оттуда, — насмешливо ответил Зерат. — Сегодня утром из Ариф-Кангурана прибыл Агно Свирепый.

В Комнате Смеха установилась грозная тишина. Внезапно магистр Кицум ровным речитативом продекламировал:

— И Звери-Всадники придут, дабы вдохнуть силу в ряды желтокожих ассасинов. И конец тысячелетия ознаменуется ужасной войной. Десятки тысяч воителей пронесутся по землям Великих Империй, дабы подчинить их беспощадной воле Четырёх.

— Книга Судеб, последнее предсказание Безумной Ханги, — пояснил он.

— Осталось дождаться прихода Всадников, — мрачно заметил Диртанис. — И мир обрушится в бездну.

— Погодите, братья, — яростно воскликнул лорд Сальвос. — Я не допущу, чтобы МОЙ Марадон был захвачен какой-то жалкой империей? На каком основании, позвольте спросить?

— Успокойся, брат Сальвос, — одёрнул его Кицум. — Ты сам знаешь, Устав Ордена запрещает нам активно вмешиваться в дела смертных. Люди сами должны творить свою судьбу.

— Но почему? — не сдавался глава Мазадорга. — Я не понимаю!

— Потому что, Кион-Тократ всегда должен оставаться в тени. Так завещали нам первые магистры, и поверь мне, это не было простой прихотью. Поэтому забудь. Найди для своего Дома иной источник дохода.

Тон магистра был непререкаемым, но Сальвос Ураниус не желал смиряться. Бросив на членов совета взгляд, полный злобы, он наткнулся на стену равнодушия. Заскрежетав зубами, Сальвос перевёл взгляд на Зерата. Тот молчал, но глава Мазадорга почувствовал, что Безликий под своей маской надменно улыбается.

***

Солнце клонилось к закату, когда Зерат и Осирис вышли из ворот Проклятой Цитадели. На блестящем эбонитовом лице Осириса сверкала довольная улыбка. Он шёл рядом с Безликим и радостно вспоминал перипетии прошедшего совета.

— Сальвос едва не лопнул от злости, когда понял, что с марадонской кормушкой придётся распрощаться. Бедняга совсем не ожидал такого исхода. Да уж, теперь он не сможет покупать голоса магистров и их расположение, как раньше.

Зерат был рад не меньше товарища.

— Ты прав, это хорошая новость.

Внезапно Осирис нахмурился.

— К сожалению, в бочку мёда попала одна ложка дёгтя.

Глава Шандикора не понял, о чём глаголет его правая рука:

— Выражайся яснее, Осирис! В последнее время тебя бросает от философских максим до народных поговорок. Что с тобой, влюбился что ли?

— Хватит издеваться, — обиделся воин. — Я говорю о предстоящей встрече Смилодона с Ванакисом?

— И что?

— Как что? Ты считаешь, что это не повод для тревоги? — окрысился Осирис. — Магистр Кицум весьма проницателен, более того, этот хитрый волчара умеет делать выводы.

— Вспомни, с кем разговариваешь! Я знаю Кицума гораздо дольше тебя. Он даже не подозревает, что юный воин из Дома Шандикор может оказаться тем самым Губителем которому предначертано разрушить Мир! В конце концов, на лице Смилодона не написано, что он один из Падших Братьев.

— А как же эти улыбочки Садомиуса? Он весьма лестно отзывался о мальчике. Причём, они уже общались ранее. Тебя это не смущает?

— Садомиус действительно показался мне странным, — кивнул Зерат, — но вряд ли мы добродушно беседовали бы с ним за одним столом в случае, если бы он узнал правду.

— И то верно, — успокоился мастер, — и всё-таки, скажи мне, Зерат, неужели тебя совсем не волнует эта встреча?

— Конечно, волнует, — рявкнул Безликий. — Но есть кое-что гораздо опаснее для нас, чем задушевные беседы Губителя с магистрами. Сегодня я разговаривал с твоим учеником, и был он весьма дерзок со мной.

— Агно? — поразился мастер. — А что с ним?

Зерат раздражённо прихлопнул комара на руке.

— Судя по всему, Серканис на что-то решился, и, боюсь, это может помешать нашим планам.

— Так в чём же дело, — воскликнул Осирис. — Скажи только слово, и я устраню его.

— Успокойся, нетерпеливый ты мой. Я думаю над этим.

— Как скажешь, — нахмурился громила, — но учти, порой вредно слишком долго думать. Иногда нужно действовать, а не размышлять о том, где лучше подстелить соломки.

— Осирис, хватит с этими иносказаниями, я же тебя просил!

Покинутые приблизились к месту, где тропа Шамана разделялась на две дороги, одна из которых вела в Айбэш-Хаурум, а вторая к озеру. Зерат вскинул голову и замер, как будто услышал чьи-то знакомые голоса.

— Не буду тебя задерживать, брат, — сказал он мастеру. — Ступай в замок, а у меня нарисовались кое-какие дела.

Осирис растерянно посмотрел на лорда Ахариса, но тот уже оставил его на развилке, направляясь к озеру. Пожав плечами, воин решил предоставить Безликому свободу действий, и поспешил в Цитадель Молний, с целью быстрее отыскать мастера Агно.

***

В то время, когда магистр Кицум объявил заседание совета закрытым, на берегу Акатона стремительно разворачивалась драма, достойная того, чтобы некий, пока ещё непризнанный гений уровня Олафа с Перьями, воссоздал её в поэтической форме, подобно Амальганику, творящему Ось Миров. Две души, отчаянно страдающие от одиночества, стремились вновь обрести друг друга, но гордость и заблуждение, действуя как обычно в уродливом симбиозе, лишь отдаляли отца от сына, а сына от отца.

Лицо Агно было искажено страданием. Он смотрел на своего мальчика, мечтая лишь об одном — прижать его к себе так крепко, насколько возможно, и освободиться от груза ненависти. Но реальность неумолимо твердила: вы стали врагами навсегда, и это, увы, нельзя исправить. Червоточина проросла в нечто безобразное. Из груди мастера вырвался рык, напоминающий рыдание.

— Всё-таки они сломали тебя, малыш! С самого первого дня я знал, что это неизбежно, но хотел верить в обратное. Каким же наивным я был.

Одновременно с этим словами клинки Серканиса едва не пронзили живот Смилодона, который спасся лишь благодаря нечеловеческой реакции.

— Ну что ты, наставник, — воскликнул Артур, сверкая глазами. — Сломать меня мог только один человек во всём мире. В конце концов, у тебя это получилось.

Со стороны студента последовал ряд ударов, в одну секунду искромсавший пространство, вынуждая Агно уйти из опасной зоны. Оба Покинутых внимательно следили за движениями друг друга, выписывая танец смерти. Осторожно ступая по песку и постоянно испытывая оборону, они стремились прикончить противника резкими выпадами.

— Я вижу, ты стал профи в мечах, — сухо констатировал мастер, уклоняясь от рубящего удара, и тут же разворачиваясь в атакующей комбинации, — хотя и раньше был хорош.

— У меня были прекрасные учителя, — с отвращением ответил Артур, уходя в глухую защиту.

— Это правда. Однако твои распрекрасные учителя лишили тебя главного.

— Чего же?

— Твоего сердца, мой мальчик. Вместо него осталась лишь бренная оболочка, холодная и бессмысленная.

— Ты говоришь со знанием дела, наставник. Кому ещё, как не тебе, знать об этом, не так ли?

Сардоническая насмешка в устах воспитанника, словно хлёсткая плеть, ударила по больному месту. Лицо Агно перекосилось от ярости, а движения стали стремительнее. Завеса из смертоносного драгонита отшвырнула Смилодона назад, будто смерч. Он рухнул на землю, не сумев удержать равновесие, и тогда Агно остановил атаку, не доведя её до логического завершения.

— Однако, — прошипел он, — в моих силах исправить ошибку, допущенную в прошлом. Я оборву эту порочную нить раз и навсегда, и тем самым спасу твою душу от ещё большего разложения. А вместе с ней я спасу и тысячи невинных, которых ты в своём безумии уничтожишь, если тебя не остановить.

Агно замолчал и сделал шаг назад, вновь принимая стойку Арланда. Кончики мечей подрагивали, но это было единственным проявлением волнения в мастере.

— Вставай. Я помогу тебе искупить грехи.

Последняя реплика произвела удивительный эффект. Артур рассмеялся презрительным хохотом и медленно поднялся на ноги. Его лицо казалось обескровленной маской, в глазах застыла безжизненная пустота, а руки свободно свисали вдоль туловища. Агно с ужасом увидел кровавое пятно на груди юноши, которое медленно расплывалось под тканью рубашки, с каждой секундой становясь всё шире. Вот уже рубиновая жидкость начала стекать и на землю. Капля за каплей. Капля за каплей…

Агно застыл, не в силах оторвать глаза от этого зрелища. Оно завораживало его и погружало в кошмар.

— Ты говоришь о моих грехах, но лучше бы обеспокоился своими, — прошептал Смилодон, гипнотизируя мастера болью и ненавистью, сквозившими в голосе.

Агно попробовал стряхнуть с себя оцепенение, но это было не в его власти. Всё окружающее стало восприниматься, как самый чудовищный сон. Агно мечтал проснуться, но просто не мог.

— О чём ты? — пробормотал он, глядя на истекающего кровью воспитанника.

— Я говорю о миазмах, которые ты источаешь, подобно ядовитой вертишейке. О старом Чернике, чью жизнь потребовал твой хозяин, и ты преподнёс её Безликому на блюдце. И, наконец, я говорю о том дне, когда ты получил своё позорное прозвище. Наверняка ты им гордишься, ведь оно возносит тебя даже над этой сворой жестоких палачей. Не так ли, брат Агно?

Последние слова Артур прошептал на одном дыхании, и совершённое усилие окончательно истощило его. Пошатнувшись, юноша рухнул на землю, подведя итог сражению — он проиграл в поединке с наставником.

В глазах Агно расплескалось море отчаяния. В одночасье его реальность уменьшилась до размеров точки, которая пронзила мозг раскалённой иглой.

— Артур! — простонал он, согнувшись пополам, не в силах принять, не в силах согласиться с произошедшим. — Прости меня, малыш. Я не хотел…

Едва передвигая ноги, Агно приблизился к воспитаннику и рухнул возле него на колени. Обняв окровавленное тело, наставник, исполненный горя, прохрипел:

— Как мог променять я своё чадо на всех этих смертных, чья жизнь не стоит его мизинца? Как мог я совершить такую ужасную непоправимую глупость?

— Глупость? Конечно! Непоправимая? Это вряд ли.

Язвительный голос лорда Ахариса заставил Агно оторвать голову от груди Смилодона. От неожиданности мастер потерял дар речи.

— Что ты здесь делаешь? — наконец спросил он и тут же понял, насколько глупо это прозвучало.

— Спасаю… нашего мальчика. Или ты думаешь, он дорог только тебе?

Агно злобно рассмеялся:

— Дорог? Скорее Озеро Смерти поглотит Саул Тай, чем ты узнаешь, что значит это слово.

Зерат лишь отмахнулся от желчной фразы Серканиса.

— Давай не будем погружаться в бессмысленную патетику. Подобное поведение не пристало Токра. В конце концов, ты хочешь спасти Смилодона или нет?

В глазах мастера на секунду зажглась безумная надежда. Зажглась и тут же погасла.

— Это невозможно. Я убил его. Прямо в сердце. Клинком из чистого драгонита.

— Вижу, — сухо констатировал Зерат.

— Сам знаешь, драгонит сильнейшее оружие против вампиров, в том числе и против нас, Покинутых.

— И здесь ты не ошибаешься, — подтвердил глава Шандикора. — Однако Артур всё ещё жив. Ведь Токра нельзя убить простым пронзанием сердца.

— Я же тебе сказал, что… — рявкнул Свирепый, но Зерат оборвал его движением руки.

— Я услышал тебя. Однако, тебе стоило бы знать, что драгонит не действует мгновенно, при попадании в кровь вампира его молекулы затормаживают жизнедеятельность организма, но не убивают сразу. У него ещё есть время. Если хочешь спасти своё дитя, бери его на руки и ступай за мной. Если же нет, я сделаю это сам.

Агно пропустил очевидную угрозу Безликого мимо ушей. Сейчас угрозы волновали его меньше всего. Подхватив холодное тело, он с яростью и надеждой произнёс всего одно слово:

— Поспешим.

Глава 24. Разговор по душам

Глава 24

Разговор по душам

«Не каждый способен выстоять, пройдя через делирий[1] и отчаяние, узнав на собственном опыте, что значат муки совести и отвращение к самому себе. Однако тот, кто не утратит в душе искру надежды, ещё имеет шанс на спасение. Совсем крохотный, почти незримый, но это всё же лучше, чем ничего…»

Тёмный Менестрель, «Огонь и Хаос»

Войдя в свою комнату, Агно осторожно положил тело Артура на кровать, после чего отошёл в сторону и прислонился к стене. В этот момент он молился всем богам — и Древним, и Новым — чтобы они вернули ему сына, которого он погубил своими руками. Когда они только вошли в Айбэш-Хаурум, Безликий покинул Агно, пообещав, что скоро присоединится к нему. Теперь ему оставалось только ждать.

Раз за разом Серканис мысленно возвращался к поединку, вспоминая каждое слово и каждый жест малыша. Только теперь к мастеру начало приходить понимание ситуации, удивительной на первый взгляд, и от того чудесной. Его мальчик не изменился. Все слова Осириса и Безликого не стоили и ломаного гроша. Смилодон выстоял, остался самим собой, вопреки лживым заверениям. Да, он Губитель, с этим ничего не поделаешь, но Агно давно смирился с природой юноши. Главное, что он всё тот же, с открытым сердцем и светлым взглядом. Он не стал убийцей, как его братья, даже будучи преданным своим наставником, оставшись с Орденом один на один.

— Они обманули меня, — со счастливой улыбкой прошептал мастер, внезапно обретая уверенность в завтрашнем дне. — Они обманули нас обоих. Мой мальчик, мой малыш, он совсем не то чудовище, которым его пытались представить. Он по-прежнему добрый и светлый… И он ненавидит меня.

Эта мысль больно кольнула в сердце, отозвавшись волной ярости к лорду Зерату. Агно подавил это чувство усилием воли. Сейчас он должен был оставаться хладнокровным.

«Неважно. Теперь, когда я знаю правду, я не позволю им манипулировать своим сыном».

Прервав размышления Агно, в комнату вошёл глава Шандикора.

— Сними с него рубашку, — рявкнул Безликий и в его голосе чувствовалась тревога. — Я должен иметь доступ к сердцу.

Агно судорожными рывками выполнил приказ и отошёл в сторону.

— Теперь смотри и не мешай мне.

Достав из кармана странный мешочек из серебристого материала, Безликий вытряхнул его содержимое на ладонь. Агно затаил дыхание. Он увидел статуэтку, изображавшую саблезубого зверя.

— Что это? — спросил он и тут же осёкся. Сейчас не время задавать вопросы.

Зерат даже не обратил на него внимания. Приложив статуэтку к груди юноши, совсем рядом с раной, он взял Смилодона за плечи и прижал его к кровати. После этого начал шептать неизвестные слова, очевидно служившие вербальной формулой двеомера излечения. Фигурка на груди юноши начала светиться изнутри мягким и жёлтым светом. Агно смотрел на происходящее широко открытыми глазами, чувствуя важность момента.

Внезапно фигурка как будто утратила свою физическую природу, стала почти бестелесной и начала погружаться в тело юноши. Агно не понимал значения этого события, но Зерат был начеку. Дождавшись, когда Хитори Иноцу растворится в теле Смилодона не более чем на половину, лорд Ахарис ловко схватил её рукой и выдернул обратно. Тело юноши изогнулось в конвульсии и опало. С радостным удивлением мастер увидел, что рана в области сердца почти затянулась, а грудь Смилодона мерно опускается и вздымается, как у здорового человека.

— Он дышит, — не веря глазам, воскликнул Серканис.

— Конечно, дышит, — сварливо ответил Зерат. — Но это было слишком опасно даже для него. Чем ты думал, брат Агно, когда дырявил мальчишку своими клинками? И откуда у тебя драгонитовое оружие?

Агно промолчал. Обследовав всё ещё беспамятного Смилодона, Зерат поднялся с кровати.

— С ним всё будет хорошо, — сказал он. — Через несколько дней мальчишка поправится. А теперь я позову фераши, чтобы они перевязали рану. Лучше перестраховаться.

— Не надо, я всё сделаю сам.

— Хорошо, оставляю это на тебя. И пожалуйста, брат Агно, хватит делать глупости. Мальчишку хотели видеть магистры, но похоже из-за тебя это придётся перенести. Ванакис, конечно, будет недоволен, ну и Ситас с ним.

— Лорд Ахарис, что это за фигурка, которая спасла Артура? Я никогда не видел таких?

Зерат не стал отпираться.

— Брат Агно, тебе многое известно, но ещё больше скрыто от твоего взора. Поверь мне, я не желаю Смилодону ничего плохого, и не в моих планах причинять ему вред. В качестве доброй воли я дам тебе подсказку, и, если хочешь, сам отыщешь ответ. Это Хитори Иноцу. Если тебе известен эльфийский язык, ты сразу всё поймёшь. В человеческих традициях её принято называть танагрой, но это менее точное название.

Зерат больше не сказал ни слова. Он вышел из комнаты, оставив мастера наедине с юношей. Последний находился в лихорадочном забвении, а тело было покрыто холодным потом. Разум студента пребывал во власти делирия, ведомого лишь тем, кто находился на грани жизни и смерти. Агно приблизился к своему чаду и положил на его лоб мокрое полотенце.

— Я искуплю наши грехи, малыш. И защищу тебя от каждого, кто захочет навредить тебе. Добрая воля, как же. Безликий не сможет обмануть меня, ведь я знаю, кто он такой. И что он сделал в прошлом.

Двеомер Наблюдателя передал взволнованную речь мастера по астральному каналу в кристалл, расположенный в Зале Для Аудиенций. Зерат понимал, что не может верить Серканису, и это заставило его установить прослушку в апартаментах мастера, чтобы знать о всех его телодвижениях.

***

Открыв глаза, Артур сразу же понял, что находится в комнате наставника. Сколько раз они вели здесь беседы и весело смеялись, даже не сосчитать. Но почему он здесь? Что произошло? Сражение с мастером Агно сразу же всплыло в памяти. Артур отбросил одеяло и обнаружил на своей груди чистую повязку. Кое-что прояснилось. Значит он был ранен, и наставник отнёс его к себе.

Артур попробовал подняться, но был остановлен внезапным приходом мастера.

— Не двигайся. Позволь своему организму восстановиться.

Артур не послушался, и Агно пришлось удержать его мягким движением.

— Пожалуйста, мой мальчик. Не будь таким упрямым.

Умоляющий тон мастера заставил Смилодона подчиниться.

— Почему ты не убил меня? — хмуро спросил он, стараясь не дрогнуть под взглядом Агно. — Разве не это было твой целью?

— Прости своего старика за этот поступок. Я постараюсь загладить его любой ценой.

Артур рассмеялся.

— Что за бред! Хватит притворяться, наставник. Думаешь, можно бросить кого-то на два года, а потом заявиться после всего и сделать вид, что ничего не произошло?

Агно покачал головой.

— Нет. Я понимаю твой гнев. И всё объясню. Просто пообещай, что выслушаешь меня. А потом суди, как тебе захочется.

Артур был обескуражен. Голос Агно, его лицо и жесты, всё было таким знакомым и родным, что юноша не мог устоять.

— Почему ты покинул Орден, даже не попрощавшись? Чем я заслужил твоё отношение?

Лицо Агно исказилось от муки.

— Нет, ты ни в чём не виноват, малыш. Вся вина целиком и полностью на мне. Я покинул тебя, потому что так велел лорд Ахарис, который выпроводил меня из долины, как собаку. Он запретил мне прощаться с тобой, и я не смог его ослушаться, потому что был слаб и труслив. Я знаю, что ты общался с ним после этого, и он постарался очернить меня в твоих глазах. Я знаю также, что ты возненавидел меня. Ты даже не представляешь, как это больно для моего сердца.

Артур не выдержал.

— Что значит «очернил»? Ты хочешь сказать, что всё это ложь? Истории Малициуса и Слита? Ты не убивал своего учителя? И тех несчастных в Белом Крондоре?

Обвинения Артура звучали сбивчиво и сумбурно, и Агно с мягкой улыбкой прервал его:

— Ты не обязан верить мне на слово, но позволь хотя бы объясниться. Сомнения, которые Безликий заронил в твою душу, не совсем беспочвенны, но всё не так прозрачно, как тебе кажется. Ты выслушаешь меня?

Артур кивнул, больше всего желая поверить наставнику.

— Хорошо, — улыбнулся мастер, — тебе рассказали, что я причастен к убийству учителя Черника. И это частично верно. За исключением одного момента — Черник всё ещё жив.

Артур вздрогнул.

— Я не понимаю.

— Всё просто. Однажды он нарушил планы Безликого, хотя сделал это случайно, без злого умысла. Но наш глава решил, что старик стал опасен, потому что знает слишком много. И тогда он приказал убить его, чтобы обезопасить себя от гнева Дома Магикор. Но поверь мне, я не собирался это делать. Черник был не только моим учителем, но и другом, старшим соратником. Скорее я отрубил бы себе руку, чем лишил его жизни. Вот почему мы инсценировали его убийство, а на самом деле я отвёз его в Белый Крондор, где он прикупил себе небольшое поместье в Среднем Кольце, на берегу Трикета. Но в Доме Шандикор все уверены, что я выполнил приказ Безликого.

— И что сейчас с этим стариком? — робко спросил Артур, чувствуя, как один из тяжёлых камней сваливается с сердца.

Агно рассмеялся.

— А что с ним может случиться? Живёт в своё удовольствие, пьёт кофе — представляешь, старик полюбил эту гадость — и, вообще, надумал жениться на своей домоправительнице. Соседи считают, что он чудной безобидный старикашка с тараканами в голове.

— Вы встречались с ним после того?

— Несколько раз. Последняя встреча была, когда я покинул долину и… тебя, — Агно замолчал, и Артур почувствовал его грусть.

— Что же до второго обвинения, то с ним всё сложнее, — процедил Агно, внезапно замыкаясь в себе. — Я расскажу тебе всё, и ты сам решишь, достоин ли я прощения.

Артур промолчал.

— Очевидно, тебе сообщили о том, как я с другими карателями уничтожил семейство Амира Террановы, за что и получил своё прозвище? Я не хочу обелять себя, тем более, что это правда, но позволь рассказать, какой эта правда видится с моей колокольни. Как и в каждом Токра, во мне достаточно жестокости и Тьмы, но то, что случилось в тот раз в особняке архиепископа, уверяю тебя, имело свои причины и смысл.

Агно замолчал, собираясь с мыслями.

— Это произошло более, чем девяносто лет назад, когда я был чуть постарше тебя. Совет Кион-Тократ узнал о том, что Чёрная Церковь планирует совершить невероятное оскорбление для Ордена. Чтобы ты понял подноготную, я должен рассказать тебе о Фернанде Элатском и «Хранителях Смерти».

— Я знаю о них, — произнёс юноша, прерывая наставника, — Фернанд Элатский или Патриарх стал тем, кто возвёл свою гильдию к вершине, после того как вывел формулу укрощения Охотника.

— Ты шутишь? Это не та информация, которую можно отыскать в книгах. Я много лет собирал её по крупицам, прежде чем разобрался в истории с архиепископом Террановой.

— А я просто пообщался с магистром Садомиусом, — Артур улыбнулся. — Он о многом успел рассказать мне.

Агно побледнел.

— Ты действительно разговаривал с Садомиусом Жестоким? О Ситас, о чём думал Зерат, когда отправлял тебя в Магикор. Какая непростительная небрежность.

— А что не так с магистрами и Домом Магикор? Мастер Осирис тоже предупреждал меня и был недоволен моим обучением у чародеев.

Агно почему-то смутился.

— Ничего особенного, просто магикорцы вероломны и могут использовать тебя для своих целей. Я знаю это, ведь мне тоже довелось у них учиться.

Артур с подозрением посмотрел на Агно, и тот отвернулся. Пока что он не был готов к тому, чтобы рассказывать воспитаннику о Губителе.

— Итак, — продолжил мастер, — поскольку ты знаешь о некромантах, я перейду к сути. Наши агенты выяснили, что Чёрная Церковь, которая только начала набирать силу в Золотом Эрегионе, обладает уникальными свитками, в которых находится описание ритуала. Магистры решили, что это копия рукописей Элатского. Вероятность фальсификации была крайне велика, но рисковать они не могли. Кион-Тократ не мог допустить, чтобы в Саул Тай появилась сила, в своей наглости решившая подчинить себе наших братьев. Эпоха некромантов безвозвратно прошла, и магистры не собирались допустить ее повторение. Была сформирована группа, такая же, как и та, в которую попал ты.

— Моего мнения не спрашивали, — нахмурился юноша.

— Моего тоже, — кивнул Агно, жестом успокаивая Артура. — Осирис просто сообщил мне, что я зачислен. Нас отправили в Альтаир, столицу Эледона, где по слухам находились захваченные Токра, на которых специалисты Чёрной Церкви проводили исследования. Мы должны были выяснить, что происходит, после чего уничтожить лабораторию вместе со всеми образцами, включая тех Токра, которые были в плену.

— И ты сделал это?

Лицо мастера окаменело.

— Не смотри на меня с таким осуждением, мой мальчик. Я сделал только то, что должно. И вовсе не по приказу лорда Ахариса, а по велению своего сердца. Наш отряд проник в Альтаир, и мы выяснили, что жрецы действительно проводят эксперименты на Токра. Когда мы атаковали их базу в Эледоне и уничтожили её, не без потерь с нашей стороны, мы обнаружили часть свитков, которые распалили жадность чёрных жрецов. Это были бесполезные копии с рукописей учеников Элатского. Никакой конкретики или подробностей ритуала, только упоминания о нём. Однако даже этой скудной информации хватило, чтобы Терранова запустил процесс, не боясь гнева Кион-Тократ. Мы выяснили, что он собирался потеснить Шаал-Дуран в королевствах, и для этого ему было нужно оружие — Токра.

— Разве Шаал-Дуран и Чёрная Церковь не действуют сообща?

Агно ухмыльнулся.

— Действуют, пока это им выгодно. Но суть любых человеческих отношений сводится к балансу сил и противостоянию. Не спорю, сейчас Морс Велантис, насколько это возможно, заставил их объединиться, и это уже привело к появлению Золотого Цирануса. Всё, как предсказывала Ханга, будь она неладна… Но вернёмся к моему рассказу. Мы получили подтверждение того, что опыты жрецов обречены на провал, и почти успокоились после уничтожения их лабораторий в Эледоне. Но в этот момент агенты сообщили, что альтаирская база не является основной. Центр исследований находился где-то в столице Турана. У нас возникла дилемма — возвратится домой или закончить миссию.

— Малициус рассказал, что вашу группу значительно проредили, и все командиры были убиты?

— Так и есть. Я принял на себя управление, как Лорд Войны. Это звание сделало меня главным в отряде.

— И ты решил отправиться в Крондор!

— Да. Я был зол на Чёрную Церковь после того, что увидел в Альтаире. Они издевались и мучили нескольких наших братьев из Ордена, захваченных благодаря заговорам и предательству. Но и обычных людей в тамошних клетках было предостаточно. Жрецы пытались переливать кровь Токра людям, в надежде обратить их, что, конечно, было невозможно. Но от этих мероприятий несчастные впадали в безумие и выкалывали себе глаза. Страшное зрелище. Я желал остановить это любой ценой.

Артур всё ещё сомневался.

— Что же произошло в Крондоре?

— Уже на месте мы выяснили, что главная лаборатория Чёрной Церкви располагалась в особняке Его Святейшества, точнее, под ним, в городских катакомбах. Мы проникли внутрь и произвели тщательную зачистку. Архиепископа и всех присутствующих уничтожили.

— А как же дети? — вскричал Артур. — Малициус говорил о том, что вы истребили всех, даже детей прислуги.

Зрачки Агно сузились.

— Вот оно что. Для начала нужно уяснить, что никакой прислуги из числа обычных людей в доме Террановы не было. Его окружали только жрецы, присягнувшие на верность Терфиаде. Однако, там действительно были дети, в клетках на самом нижнем уровне. И я оказал им милость, убив каждого собственноручно.

— Что? — Артур не понимал, о чём говорит мастер.

— Эти детишки были Токра, у которых отобрали шанс стать Покинутыми. Эксперименты, ещё более страшные и болезненные, чем те, что мы видели в Эледоне, преждевременно пробудили в каждом Охотника. И с этим уже ничего нельзя было поделать.

— Но ведь это были всего лишь дети! — закричал Смилодон. — Как ты мог так поступить с ними, наставник?

Агно отвернулся. Было видно, что эмоции переполняют его через край.

— Возможно, ты прав. Но у нас не было и шанса вернуть их в нормальное состояние. Мне казалось, что я оказываю им услугу, спасая от ужасной участи. Ты не видел безумие в их глазах и тебе не понять, Артур.

Юноша промолчал, и Агно воспринял это как знак осуждения.

— Я не знаю, как должен был поступить, чтобы не выглядеть в твоих глазах убийцей детей. В любом случае, сейчас я уже ничего не могу исправить. И у тебя есть право судить меня за этот поступок.

Артур покачал головой. Он осознал, какая боль всё это время скрывалась в душе мастера, и не мог продолжать его ненавидеть. Какое право он имеет судить о поступках других, когда сам был участником столь же отвратительных событий? Разве не от его рук полегли на малой арене десятки существ всех цветов и рас? Разве не он стал причиной смерти той девушки, которая погибла, чтобы его внутреннее чудовище насытилось?

— Прости меня, наставник. Ты прав, я ничего не знаю о том, что ты чувствовал. И не могу винить тебя за это.

Агно не поверил своим ушам. Неужели малыш принял его таким, каким он был, со всеми ошибками прошлого и человеческой слабостью.

— Сейчас я знаю только одно, — продолжил юноша, — ты мой отец, и больше ничто не заставит меня усомниться в тебе.

Руки Агно задрожали. Он грезил об этом дне в самых дерзких снах, но уже давно утратил надежду.

— Я так рад слышать это, — прошептал мастер. — И теперь, когда ты простил меня, я хочу просить тебя об одной услуге.

Артур вопросительно посмотрел на мастера.

— Я хочу, чтобы мы покинули Кион-Тократ. Скрылись в большом мире, в котором собратья никогда не отыщут нас. Что ты скажешь на это?

Артур радостно улыбнулся. Идея наставника уже не раз посещала его за последние месяцы, но каждый раз он одёргивал себя, понимая, что останется одинок. Теперь же у него снова был отец, и это всё меняло.

- Но разве нас не станут преследовать как диких зверей?

— Мы скроемся, и уж поверь, я знаю такие места, до которых не дотянется даже длинная рука Ордена.

Артур улыбнулся краешком губ:

— Я согласен, наставник. Ты даже не представляешь, как я счастлив.

— Тогда решено. Сегодня же я соберу необходимые нам вещи, и через пару дней мы улетим из долины. Навсегда.

***

Находясь в Зале Для Аудиенций, Зерат просто кипел от негодования. Заклинание Наблюдателя, инсталлированное в покоях Серканиса принесло плоды. Глава Шандикора услышал каждое слово, сказанное в комнате и почувствовал неистовую ярость, какую испытывают люди от предательства самых близких. Ревность и досада поселились в Безликом, и он никак не мог от них избавиться.

«Почему этот смертный добился от Губителя того, чего не смог я уже дважды? Разве может быть связь между ними? Как же это бесит!»

Зерат хрипло рассмеялся.

«Какой позор, Чадо Малкори! Какой удар по твоему самолюбию. Но что же теперь делать?» Ярость Безликого достигла апогея, от чего вокруг него пошла астральная рябь, воздействующая даже на физический аспект.

«Вы думаете, что сможете выскользнуть из моей паутины, но этому не бывать. Я заставлю Губителя исполнить своё предназначение, и не позволю жалкому недоразумению нарушить планы Отца Элохима. Хватит и прошлого раза».

Зерат поднялся из кресла и развеял проекцию двеомера-приёмника над кристаллом. Его мысли неслись вскачь, обгоняя друг друга.

«Осирис был прав в своей мнительности, а я слишком расслабился. Агно стал очень опасен для нас, и это значит, что он должен исчезнуть. Но незаметно. Я не могу убить его сам или доверить это кому-то из Шандикора. Такое событие привлечёт внимание многих в Ордене. Что же мне делать?»

Громко выругавшись, Зерат внезапно обрёл состояние полного покоя.

«Пришло время навестить старшего братца в его подземном царстве».

[1] Делирий — безумие, бред.

Глава 25. Картуш

Глава 25

Картуш

«Первый среди тёмных эльфов Картуш Леррой де Феррат, прозванный Огненосцем, воистину достоин своей славы. Созданный Всесильной Терфиадой по образу и подобию пресветлого альварского народа, он стал тем, кто возглавил драугье племя и повёл его против людей, дварагов и альваров. Однако затем случилось невозможное: он, проявив коварство в лучшем духе своего народа, увёл драугов прочь с полей сражений, оставив своих союзников — исполинов и огров — погибать от рук Лученосцев. С тех пор возникло крылатое выражение: "не хочешь дать дуба — не слушай драуга".

Известно также, что Терфиада пыталась вернуть тёмных эльфов, отправив за ними Ишанура фиц Кармадона — одного из Всадников Апокалипсиса. Однако Картуш Огненосец привлёк к этой битве Гриффиса Сет-Хара и, благодаря тому, благополучно покончил с игом Пятёрки»

Мракорис Теодорский, «Тайны Эпохи», сокращённое издание

Дан-Мир встретил лорда Ахариса гнетущей тишиной и затхлым ветром, дующим из подземных глубин. Обитель бесконечной ночи давила на каждую клеточку главы Шандикора, ведь даже он — один из сыновей Древних Богов — чувствовал себя неуютно под миллионами тон минералов и руд. Тысячелетиями, после возникновения от Вуларго, Дан-Мир был обителью свирепых монстров, которые скрывались во мраке, выискивая на завтрак заблудших глупцов. Впрочем, Зерат Ахарис не был глупцом, и так же не годился на роль завтрака. Он знал о том, какие опасности таятся вокруг, но и порождения Ночной Мглы чувствовали в нём опасность и обходили стороной.

После часа блужданий Зерат вышел под своды небольшой пещеры, в которой остался стоять, терпеливо ожидая того, кому назначил встречу. Казалось, он слился с темнотой воедино, но это нисколько не помешало гостю — обладателю инфракрасного зрения драугов.

— Доброго тебе дня! — раздался голос с необычным акцентом. — Давно ждёшь, братец?

— Достаточно, — раздражённо ответил Зерат. — И всё-таки я благодарен тебе за то, что пришёл… Картуш.

Драуг, высокий по меркам своего народа, обогнул Зерата и встал перед ним. Глава Шандикора щёлкнул пальцами, заставляя пещеру наполниться приглушённым свечением. Глаза таинственного пришельца смотрели на него насмешливо, позволяя Покинутому рассмотреть сплошные белки с тонкими прожилками сосудов. Да, это был тёмный эльф. Но не простой драуг, а древнейший из них, презревший законы времени, словно вышедший из жутких сказок о Смутных Временах Гарата. Его облик был исполнен силы и уверенности, которые ничуть не уступали ауре, исходившей от лорда Ахариса.

— А разве у меня был выбор? — с улыбкой спросил эльф. — От тебя ведь всё равно не отвяжешься, Шуастра…

— Прекрати. Не называй меня так. Я уже давно порвал с Шаал-Дуран, навсегда став их врагом. Теперь у меня другая личина, в которой мне вполне комфортно пребывать.

— Вот как? — спросил тёмный эльф. — До сих пор скрываешься под своей маской? Интересно узнать, почему? Или ты опасаешься преследований со стороны Тёмных Магов?

— Я ничего не опасаюсь. Но этому врагу нельзя давать ни шанса. Когда-то я рискнул всем, чтобы избавить мир от их присутствия, и здорово обломался. Больше такой ошибки я не совершу.

— Понятно. Тогда ответь, зачем ты позвал меня на встречу? Сколько лет мы уже не виделись? Тридцать? Сорок? Неужели ты соскучился по моей компании?

Зерат фыркнул.

— Ты же знаешь, дорогой брат, что я мало подвержен подобным сантиментам. Всё это глупости, присущие человеческой природе, но не нашей с тобой. Необходимость этой встречи давно назрела. Я пришёл обратиться к тебе за помощью и содействием.

— Интересно, какая помощь могла тебе понадобиться?

— Ты ведь знаешь, что Губитель возродился, как и было предсказано. Я снова начну Круг Испытаний, и на этот раз не позволю случайностям нарушить наши планы.

— Круг Испытаний? — рассмеялся драуг. — Всё-таки Лже-Элохим запудрил тебе мозги, как я и боялся. Ты действительно хочешь плясать под чужую дудку?

— Хватит оскорблять Отца. Сегодня мы должны объединиться, чтобы сбросить власть никчёмных, а ты снова за старое.

— Да, снова! И я не верю, что он действительно наш Отец! Всем известно, что настоящий Элохим пал при захвате Трезубца. А твои болезненные фантазии о мести лишь плод чьих-то манипуляций.

— Я не хочу с тобой спорить, Картуш, — мягко, но настойчиво возразил Зерат. — Придёт время, и ты встанешь рядом со мной и своими братьями. Пусть сейчас ты отрицаешь нашу святую миссию, но, когда Губитель откроет Врата Харибды и весь Мир затаит дыхание в ожидании перемен, ты будешь среди нас.

— Сколько пафоса, — снова рассмеялся драуг, но на этот раз его смех прозвучал весьма натянуто. — Не кажется ли тебе, что он неуместен, учитывая, что я один среди братьев не разу не погиб, начиная со Смутных Времён. Все вы вспыльчивы и необузданны. Никто не смотрит вперёд на несколько шагов. И ты предлагаешь мне примкнуть к вашим детским шалостям?

— Вернёмся к этому диалогу через несколько лет, — отмахнулся Токра, стараясь разрядить обстановку. — Сегодня я пришёл к тебе за другим.

— Чего же ты хочешь? Даже заинтриговал. Нет, молчи. Я позволю себе предположить, что ты разыскиваешь Чада Малкори. Ты хочешь, чтобы я помог тебе с их поисками! В таком случае, тебе повезло.

Лорд Ахарис сузил глаза. Он не ожидал такого результата.

— Вообще-то, я не думал об этом. Всё больше надеялся на себя и Осириса. Так значит ты нашёл кого-то? Это интересно.

— Да, заходил сюда однажды денатос Мрака. Он тебе нужен?

— Спрашиваешь! — Зерат от волнения потерял голос. — Фактически, он тот, кто должен замкнуть нашу пятёрку. Кто он и где сейчас находится? Постарайся ничего не упустить, каждая деталь может иметь значение.

— Э-нет, погоди. А что мне за это будет? Знаешь ли, я не привык делиться информацией просто так.

Зерат был шокирован. Пока не сообразил, на что намекает его старший брат.

— Как же ты мне с этим надоел! Тебе что скучно живётся? Найди себе какое-нибудь подземное чудовище и бейся с ним. Почему я должен страдать?

— А как иначе? — флегматично спросил Картуш. — Мне нужен противник посерьезнее обычных. Ты же сам рассчитываешь на мои клинки в грядущих войнах. А если они ослабнут?

— Слушай, давай договоримся. Ты расскажешь мне о денатосе Мрака, а я устрою твой поединок со своим лучшим бойцом.

Картуш не был удовлетворён предложением, пока Зерат не добавил:

— Он будет сражаться с тобой всерьёз, и тебе совсем не обязательно возвращать его мне живым и невредимым.

Драуг улыбнулся.

— А это уже заманчиво. Твой лучший боец? И его можно не жалеть? Пожалуй, я заключу с тобой эту сделку.

— Тогда начинай рассказывать, — терпение Токра подходило к концу.

— Год назад через Расщелину Фармасаг, которая, как ты знаешь, выходит на поверхность в Долине Костей, в Дан-Мир проникли незваные гости. Большой отряд воинов, которые сопровождали нескольких магов из Ордена Схрона. Мне не ведомо, что именно они искали в Подземьи, да это и не важно. Однако эти людишки приблизились к нашей столице слишком близко. Магические стражи Слизиды обнаружили их в нескольких лигах от города. Это взбесило владыку Эманапа, ведь он до сих пор болезненно относится ко всем незваным гостям после ваших выходок в Дан-Мире. Владыка отправил своих Призраков, чтобы они разобрались с наглецами. Я услышал об этом и решил присоединиться к ним, чтобы побороть свою скуку.

Тёмный эльф сделал паузу, очевидно задумавшись о нелёгкой судьбе легендарного полководца, который вышел далеко за грань могущества, доступного смертным, отчего никто не может развлечь его качественно и надолго. Казалось, он вспомнил о своей бытности в Смутные Времена, когда на каждом углу можно было отыскать враждебную Тварь или демона, чтобы сойтись с ними в захватывающем поединке.

— И что же? — выдохнул Зерат, недовольный промедлением.

— Мы атаковали их группу, и я с удивлением понял, что мой кулон с камнем Феликса регистрирует инфернальный всплеск. Однако, судя по свечению коарима, объект не является низшим элементалом, вроде некросущностей, которые частенько встречаются у нас здесь.

— Это мог быть демон.

— Я тоже так подумал! Однако уже через секунду определил, что причина возмущений находится в одном из людей. Это был денатос.

— Звучит фантастически! Сложно представить себе, что два брата могут случайно встретиться в ваших катакомбах.

— Побольше пиетета! Так вот, вскоре я обнаружил его. Это был молодой схроновец с медальоном Терфиады на шее. В тот момент я вспомнил о тебе. Этот мальчик решил вступить в Шаал-Дуран, как и ты когда-то.

— Не напоминай о моём позоре! — вскипел Зерат. — Я прозрел лишь благодаря Бъякуре. Он обманул меня, сделал пешкой в своих интригах, заставил вырезать Иерархов, а потом оказалось, что сам является одним из архонтов. Этот позор мне ещё предстоит искупить его кровью, когда мы встретимся в следующий раз.

— Не советую тебе связываться с этим человеком, — ухмыльнулся Картуш. — Я слышал о нём кое-что, и эти байки весьма внушают. Впрочем, я тоже не отказался бы скрестить с ним клинки. Возможно, у него даже имеется шанс против меня.

— Ладно, хватит бахвалиться. Рассказывай уже, что произошло, когда вы напали на группу пришельцев.

— Враги тёмного народа отступили, пользуясь прикрытием щитов, которые поставили их маги. Не очень хорошие щиты, надо сказать. Я пробил их заклинаниями Тёмного Копья, напитав энергией зэцу. Правда, этим заработал себе пару часов головной боли.

— Что? Ты хочешь сказать, что помогал своим родичам уничтожить нашего брата? Немыслимо!

Драуг вскинул руку, останавливая Зерата.

— Успокойся. Во-первых, я хотел развлечься. Во-вторых, мне стало интересно, на что он способен. Когда я понял, что он ничего не знает о своём Призвании, я вызвал обрушение горных пород, уничтожив, между прочим, половину своих «родичей». Лишь благодаря мне людишки уцелели и сбежали из Дан-Мира. К слову, больше они не возвращались в наши края.

— И это всё? — разочарованно воскликнул Безликий. — Я-то поверил, что ты выяснил, кто он такой и где мы можем его найти.

— Выяснил, — кивнул Картуш Огненосец, — чуть позже, через своих информаторов на поверхности.

Глава Шандикора гневно вскинулся:

— Тогда хватит морочить мне голову! Переходи к сути.

Картуш усмехнулся краешком губ:

— Ладно, тебе никто не говорил, что ты стал нервным? Попробуй пропить курс каких-нибудь расслабляющих зелий. Теперь вернёмся к денатосу Мрака. Я выяснил следующее: его зовут Гарута Бенсал. Родом это дитя с островов Лавалита, но уже в детстве покинул их, чтобы поступить в Королевскую Академию на острове Скаи. Я слышал, ты тоже жил там какое-то время?

— Всё верно. Когда-то, ещё в бытность свою в Шаал-Дуран, я провёл на Скаи четыре года. В то время Святой Официум и канцелярия Белой Королевы подписали указ о моём аресте, и мне пришлось затаиться, словно мелкому проходимцу. Тогда я не мог тягаться со стражами Сорока Сердец, и выбраться с острова оказалось на удивление проблематично. Но что он забыл в Королевской Академии?

— Всё просто. Родители мальчика настаивали, чтобы он стал Светлым и вступил в Шаал-Суридэ. Однако это было практически нереально, учитывая то, кем был его дедушка. После четырёх лет обучения на Скаи Гарута внезапно исчез, что наделало переполох в местных кругах. Затем, столь же внезапно, он появился в другом качестве, в Белом Крондоре. Каким-то образом его приняли в Орден Схрона, который, как ты знаешь, проповедует Зверопоклонничество. Орден Схрона, фактически младший брат Шаал-Дуран, из которого самые талантливые могут с лёгкостью попасть на обучение в замок Рундагор. Очевидно, это и был, скрытый мотив деда, желающего пропихнуть своё чадо в чрево «заклятого друга».

— Погоди, я не понял. Как, ты сказал, его зовут? Гарута…

— Бенсал! Я думал, ты сообразительнее, Шуастра. Всё верно, он родственник Его Чёрного Святейшества.

Покинутый с трудом проглотил ком в горле:

— Внук Лариони? Родной?

— Роднее не бывает, — усмехнулся Картуш.

— Честолюбие архиепископа просто зашкаливает. Сначала власть над Жёлтыми Лилиями, затем Шаал-Рю, теперь маги. Скорее всего, Схрон уже присягнул ему. Теперь щупальца Церкви поползли к Шаал-Дуран. Удивительный человек.

— Похоже, он тебе нравится?

— Это неправильная формулировка. Я всего лишь придерживаюсь идеи, что нужно внимательно следить за человеком, который держит за тестикулы самого императора Золотого Цирануса.

Зерат замолчал, переваривая информацию. Драуг наблюдал за ним, улыбаясь своим мыслям.

— Спасибо тебе, Картуш, — наконец произнёс Покинутый, — Теперь я смогу в любой момент отыскать нашего брата.

— Что ты собираешься делать? Только не говори, что намерен похитить его. Это было бы глупо с твоей стороны.

— Глупо? Ты действительно так считаешь? — глава Шандикора заскрежетал зубами. — А не глупо, что мы, дети своих отцов, прославляем в своём невежестве убийц наших предков? Разве это не иронично?

— Не пори горячку, Зерат. Скоро Гарута пройдёт испытание Терфиады и станет студентом гильдии. Варлоки Шаал-Дуран лучше многих сумеют обучить его премудростям магии, а потом уже можешь забирать его на свою промывку мозгов.

Покинутый некоторое время молчал, а затем яростно прошипел:

— Не смей плевать на наши ценности, брат. Я не могу позволить, чтобы Гарута изо дня в день пропитывался ядовитой желчью наших врагов. Я знаю, о чём говорю, ибо сам прошёл этот путь. В самом ближайшем времени я заберу его и заставлю воспылать ненавистью к Тёмным Магам. Обещаю тебе.

Картуш поморщился:

— Поменьше патетики, Зерат. Ты же знаешь, что я на дух не переношу весь этот пафос про великую цель и «мстю» всем и вся. Хочешь забрать мальчишку — да мне всё равно. Поступай, как тебе заблагорассудится. Я всего лишь дал небольшой братский совет. А теперь, будь добр, и ты ответь на парочку моих вопросов.

— Что ты хочешь узнать?

— Ты говорил о Губителе. Мне интересно, кто он, и почему ты так уверен, что на этот раз у тебя получится? Помнится, три тысячи лет назад ничего не вышло.

Зерат ответил не сразу. Какое-то время он размышлял, прикидывая, что можно сказать, а что нет. Наконец, Токра принял решение:

— Так и быть, я поделюсь с тобой этой информацией. Ты наверняка знаком с пророчествами Тёмного Менестреля и Ханги. Первое из них вполне прозрачно намекает на то, Губитель придёт в Мир под знаком Безликой Матушки.

— Ах, вот оно что, — удивился эльф. — Значит, твоё величайшее оружие живёт в вашем чванливом Ордене?

Картуш задумчиво покачал головой.

— Теперь мне понятно, почему ты так уверен в успехе. В прошлый раз у тебя не было рычагов влияния, основанных на дрессуре и воспитании. Забавно.

Зерат механически кивнул. Он мог бы немало рассказать Картушу о том, с какими проблемами столкнулся в воспитании Чудовища Хаоса. И ведь тот не поверит, решит что Зерат смеётся над ним. Каким-то образом Губитель стал не тем, кем видели его заговорщики в первоначальном замысле.

— Тогда ещё один вопрос. Правильно ли я понял, что вместе с Гарутой, ты собрал пятерых братьев? И наверняка, среди них нет ни одного Малкори Жизни? Почему ты игнорируешь их? Они чем-то обидели тебя?

Слова драуга заставили Зерата непроизвольно поднять руку и прикоснуться к маске. Воспоминания оживили старую боль, пронзившую лицо денатоса Четырёх Стихий.

— Всё просто, Малкори Жизни неразумны, как дети. При этом они тяготеют к человеческим заблуждениям о морали, которые были созданы хитрецами и проходимцами, чтобы управлять бесправным стадом. Я не хочу понапрасну возиться с ними, пытаясь что-то объяснить. Уже имел такой опыт.

— Ты говоришь о Кузгаре, который потрепал тебя своим Призванием Копья?

— Всё было не так. Если хочешь я расскажу тебе эту историю.

Пугающие глаза Картуша заблестели.

— Ещё бы. Многие хотели бы её послушать.

Зерат вздохнул.

— Хорошо. Ты знаешь, что я прекратил жизненный путь Смилодона, потому что варвар пошёл по кривой дорожке, которая грозила увести нас всех далеко от конечной цели. Смилодон вознамерился уничтожить культ Терфиады в Золотых Королевствах, а это означало, что мы не сможем осуществить ритуал Сферической Аброгации в ночь Драко-Тефагус. Это заставило меня действовать, и выдало перед ищейками Шаал-Дуран, которые преследовали меня, начиная с того дня, как я прихлопнул Совет Иерархов. Хуже всего то, что архонты пустили корни даже в Шаал-Суриде. Это означало, что за мной охотились не только ассасины и Тёмные Маги, но и стражи Сорока Сердец. Более того, меня преследовал один из любимчиков Белой Королевы — Кузгар Орлиное Перо, который был нашим древним братом.

Картуш ухмыльнулся.

— В хорошую переделку же ты попал. И что случилось?

— Я долго думал и принял решение исчезнуть. Стать мёртвым для всех, и друзей и врагов. Для этого нужна была самая малость — найти героя, способного убить Шуастру Злобного. Денатос Копья вполне подходил. У меня не было ни малейших сомнений, куда податься после своей смерти. Ведь по случайному стечению обстоятельств я был Отверженным, который смог впервые в истории обуздать своего Охотника без ритуала Благостного Эльфирода. Это отдельная история, и я не буду на ней останавливаться.

— Ты решил стать Покинутым? Даже интересно, как тебе удалось провести магистров.

— Мне не пришлось их обманывать. Я просто предъявил им доказательства своего родства, убив главу Шандикора на Ковре Смерти. Впрочем, почти все магистры того периода уже покоятся в объятиях своей богини. Один старик Ванакис знает обо мне.

— Но как тебе удалось обмануть Кузгара? Ведь он был свято уверен в том, что одолел тебя. Более того, он предъявил твоё тело и твой легендарный артефакт[1].

— Мне действительно пришлось распрощаться с Глазом Разрушителя. Что касается моего тела, то он предъявил вместо оного полуистлевшее тело денатоса Крови, чья инкарнация теперь находится рядом со мной. Это ещё более загадочная история, которую я оставлю на потом. Негоже за один присест выдавать все секреты. Ты так не считаешь?

— Ну это нечестно, — Картуш обиженно надул губы. — Когда нам ещё удастся поговорить?

— Не беспокойся. Теперь мы будем чаще встречаться. Обещаю.

— Так что насчёт твоего бойца? Думаешь, я забыл? Когда мне стоит ждать его?

Глава Шандикора ответил с беззаботным смешком:

— Я постараюсь решить этот вопрос в ближайшие два-три дня. Можешь поиграть с ним в своё довольствие, но в конечном счёте я жду, что ты избавишься от него.

Только теперь Картуш заподозрил подвох.

— Погоди-ка, братец. Так ты за этим и приходил ко мне? Хотел, чтобы я сразился с твоим бойцовым псом? А выдал это как награду за информацию о денатосе Мрака?

Зерат рассмеялся.

— А тебя что-то не устраивает? Разве от этого не выиграли мы оба?

— Так-то оно так. Но я всё равно чувствую, что ты развёл меня, как маленькую девочку. Нехорошо так с братом. Ладно, хотя бы скажи, кто он такой? С кем мне придётся драться ради тебя?

— Как я уже сказал, лучший сын Дома Шандикор. К тому же наставник Губителя, который проникся к своему ученику отеческими чувствами. Представляешь?

Картуш разразился каркающим смехом:

— Ты шутишь? Смертный полюбил Губителя, как своего сына? Действительно, я ещё не разучился удивляться.

Зерат нетерпеливо передёрнул плечами:

— Так что, ты согласен?

Картуш, продолжая смеяться, кивнул:

— Так и быть, Безликий. Я сделаю это для тебя. Наверное, это будет даже забавно.

— Я отправлю тебе сообщение, когда придёт время. А теперь мне пора возвращаться.

Без лишних слов прощания Зерат отступил назад и растворился во мгле Дан-Мира.

— Ещё увидимся, брат, — криво усмехнулся Картуш Огненосец и также скрылся в коридоре, примыкающем к пещере.

[1] Глаз Девайла-Разрушителя — мощный коарим Шуастры Валуа ди Бри, похищенный им из Утробной Башни.

Глава 26. Жизнь и…

Глава 26

Жизнь и…

«Чего стоит Жизнь, если её нельзя без малейших сожалений отдать, защищая того, кто стал для тебя целым миром? Чего стоит Жизнь, если её единственной ценностью для тебя является личное умиротворение. Принцип собственной выгоды управляет круговоротом сознания, и в этом нет ничего удивительного. Однако здесь кроется величайший парадокс человеческого бытия. По своему определению, Жизнь без готовности идти на жертвы во имя близких, пуста и бессмысленна. Настоящую ценность, а точнее «бесценность», она приобретает лишь в тот момент, когда предает себя в руки Смерти, презрев правила собственной Пользы и Выгоды. Во имя Любви, Надежды и Веры»

Олаф с Перьями, «Апологет Жизни, апологет Смерти»

На следующий день рано утром Агно первым делом встретился с Артуром. В глазах мастера стояла смертельная тоска. Юноша предположил, что она связана с предстоящим ему допросом в Айбэш-ЗУ, и постарался успокоить наставника.

— Не тревожься, — попросил он, — магистр Ванакис задаст мне несколько вопросов, чтобы удостовериться, что Джун и Такер первыми начали наш бой. Это всего лишь формальность. Благодаря Граникусу, который подтвердил мою версию, меня никто не тронет.

— Ты прав, малыш, — улыбнулся мастер. — Всё будет хорошо. Завтра ты вернёшься из Проклятой Цитадели, и мы навсегда покинем Кион-Тократ. К этому времени у меня всё будет готово. Обещаю тебе.

Артур радостно кивнул, снова безоговорочно веря своему наставнику. И только потом, много позже, размышляя об этом моменте, он понимал, что на сердце у Агно покоился камень, гораздо более тяжёлый, чем он мог представить.

***

За несколько часов до описанного разговора, поздней ночью, Агно вошёл в покои лорда Ахариса, даже не представляя, какой разговор его ожидает.

— А вот и наш блудный сын пожаловал, — раздалось из угла позади мастера насмешливое восклицание. Агно узнал голос Осириса.

— Помолчи, Осирис. Остуди свой пыл, — раздражённо рявкнул Зерат. — Проходи, брат Агно, не слушай этого болтуна.

Агно, сохраняя на лице видимость безмятежности (увы, только видимость), прошёл в центр комнаты и остановился перед Безликим, который сидел в кресле, закутавшись в своё нелепое одеяние, напоминающее халат. Лишь изредка на памяти Агно лорд Ахарис представал в потёртых кожаных доспехах, в основном, во время поединков с наглецами, бросающими ему вызов.

— Вызывали? — спросил мастер, игнорируя хмурый взгляд Осириса.

— Всё верно, — кивнул Безликий. — Я пригласил тебя, чтобы наконец разобраться со всеми противоречиями, которые сложились между нами. Видишь ли, брат мой, мне известно, что ты замыслил опасное мероприятие, которое не сможет закончиться позитивно ни при одном раскладе. Ты понимаешь, о чём я говорю?

Агно лихорадочно соображал, чувствуя опасность, нависшую над ним. Отбросив несколько предположений, он пришёл к единственному выводу, который невозможно было отрицать — Зерат узнал о планах Серканиса и его ученика. Глубоко вздохнув, Агно вперил взгляд в зеркальную маску и мрачно произнёс:

— И что теперь? Вы попытаетесь нас остановить?

В комнате повисла тишина, прервавшаяся смехом Зерата:

— Попытаюсь? Ты явно недооцениваешь меня, если смеешь использовать предположительные категории. Неужели ты действительно поверил, что у тебя хватит ума и сил противостоять мне?

Агно почувствовал прилив злости. Его лицо заострилось, а кулаки сжались сами собой.

— Значит вы отказываетесь оставить Смилодона в покое? — прорычал мастер, краем глаза наблюдая за Осирисом. — В таком случае я оставляю за собой право ответить вам аналогичным образом.

Осирис вскочил с дивана, на котором развалился с вальяжным видом. Недобро сверкнув глазами, он направился к Агно. В лице чернокожего мастера читалось явное намерение наказать своего зарвавшегося ученика. Но он забыл, что Агно уже не тот мальчик, которым он помыкал в далёком прошлом. Сейчас это был взрослый Токра, ощутивший отцовскую связь с другим существом, ради которого он готов был пожертвовать самым ценным. Росчерк клинка и брызнувшая кровь вызвали немое изумление на лице Осириса.

— Не советую повторять, — сухо сказал Агно, ногой отпихивая отрубленную кисть к стене комнаты. — И вообще, лучше беги к чародеям, пока не подох от воздействия драгонита. Или он на тебе не работает?

Осирис не ответил. Он мрачно замер, зажимая пальцами кровавый обрубок вместо руки. Его кисть лежала неподалёку, как напоминание о беспечности.

— Я убью тебя, — проревел чернокожий мастер, справившись с оторопью.

— Хватит уже, Осирис, — вмешался Безликий. — Оставь нас наедине, прошу тебя.

— Но Зерат!

— Я сказал, оставь нас, — в голосе лорда прорезались металлические нотки. — Иди, обработай свою рану. А ещё лучше, обратись к магам, как посоветовал Агно, если не хочешь отращивать новую конечность пару месяцев. Они тебе эту приставят на место, — Зерат указал на отрубленную кисть.

— Ты шутишь? Или забыл, кто я? — в голосе Осириса прозвучала скрытая гордость.

Закрыв глаза, он вошёл в состояние транса, в котором воззвал к своему Призванию. Агно с неподдельным любопытством наблюдал за тем, как рука наставника покрылась пузырями крови, которые внезапно лопнули, обнажив новую конечность. Это было удивительно, но Агно отреагировал сдержанно, помня о прошлом поединке с Осирисом, в котором он практически полностью уничтожил его тело, но это не остановило противника.

— Я уже видел такое, — фыркнул мастер. — Но не думай, что я не подготовился к сражению с тобой. Даже денатос Крови сегодня не остановит меня.

— Какой дерзкий мальчик, — снова завёлся Осирис. — Может проверим?

— Что я велел тебе, брат! — внезапно рявкнул Зерат. — Выйди вон! У нас с братом Агно есть, что обсудить наедине.

Осирис хмуро кивнул и, подобрав с пола кусок плоти, вышел из комнаты. Агно тут же вложил оружие в ножны.

— Итак, брат Агно, пора нам поговорить серьёзно, — неожиданно мягким тоном промолвил Зерат. — Как принято среди разумных людей.

— Я готов, если это будет конструктивный диалог.

— Вот и отлично. Тогда забудь о своём намерении забрать Смилодона из Ордена. Ты прекрасно знаешь, что я не позволю Губителю покинуть Кион-Тократ. Он нужен мне.

— Я догадываюсь, зачем Тёмному Магу может понадобиться Губитель, — словно оскорбление выплюнул Агно.

— Что? — Зерат действительно изумился. — Тебе известно, кто я?

— Ну а как иначе. Весьма полезно понимать, с кем разговариваешь. Особенно, когда под маской скрывается лицо…

— Замолчи!

— … лицо Шуастры Валуа ди Бри, известного как Шуастра Злобный! Тёмный Маг, канувший в пучине веков, он же денатос Четырёх Стихий, одно из восьми Чад Малкори. Тот самый Шуастра Злобный, который убил Смилодона Завоевателя, чем вызвал многочисленные пересуды в магическом братстве. Тот самый Шуастра, который якобы был убит своим братом-денатосом по имени Кузгар. Тот самый Шуастра, который обманул всех и скрылся среди Покинутых от мести многочисленных врагов. Я ничего не забыл?

— Всё сказал? — насмешливо спросил Зерат, внезапно обретая властную и горделивую осанку, достойную древнего чародея. — Интересно, где же ты выкопал всю эту интригующую информацию? Ещё никто до тебя не сумел самостоятельно проникнуть в мою тайну.

— Это было не так уж легко, — согласился Агно. — Мне пришлось посетить Храм Адаманта, провести несколько недель в Архиве Кондакора, а также завести контакты с послушниками Шаал-Дуран. Я долго исследовал, думал и сопоставлял факты, и однажды передо мной сложилась картина, пусть не во всей полноте, но этого хватило, чтобы я подготовился к нашей встрече. Меня смущает только один момент.

— Какой же?

— Я не могу понять, как тебе удалось провести магистров? Почему они сделали тебя главой Шандикора? Ведь ты даже не Токра…

— Глупости! — оборвал его Зерат. — Я Токра. Ты прав в одном, я не такой как ты или Осирис, не Покинутый. Но это не делает меня меньше Токра, чем все вы. Скорее наоборот. Твоё невежество лишний раз доказывает, что ты поторопился бросать мне вызов. Возможно в будущем у тебя мог быть шанс, но не теперь.

— Ты Токра? Но не Покинутый! — с недоумением пробормотал Агно. — Хочешь сказать, что ты…

— Отверженный, — миролюбиво кивнул Безликий. — Тёмный, или Падший, можешь использовать любой эвфемизм.

— Но как это возможно? — Агно всё ещё не мог оправиться от шока. — Отверженные безумны. Они напоминают скорее диких зверей.

— Когда-то давно так и было. Но я не хочу погружаться в воспоминания. Это заняло бы слишком много времени, а его у нас с тобой как раз и нет.

Агно кивнул, а затем выпалил, осенённый неожиданной мыслью:

— Значит магистры в курсе твоей личности? Возможно, они даже состоят с тобой в сговоре?

Зерат покачал головой:

— Не все. Только старина Ванакис знает обо мне. Что же касается твоего дикого предположения о сговоре, то сразу же хочу его отмести, поскольку оно просто нелепо. Уж поверь, узнай магистры о Губителе, его сразу же отправили бы в иной мир. Так что тебе не удастся шантажировать меня тем, что расскажешь о моих планах магам Ложи. Ведь они приговорят твоего «малыша» к смерти, чего ты не можешь допустить.

Агно вспыхнул от негодования.

— Зря ты полагаешь, что у меня нет способа тебе противостоять. Неужели ты думаешь, что я прилетел в Орден, не подготовившись?

Зерат презрительно отмахнулся:

— Я понимаю, к чему ты клонишь. Думаешь сдать меня агентам Шаал-Дуран? Ну что ж, это всё равно тебе не поможет. В конце концов, я и так собирался объявить о себе в ближайшее время. Ты лишь ускоришь поток событий. Не стану спорить, что это разрушит некоторые из моих замыслов, но уж точно не станет приговором.

— А мне кажется, ты лукавишь, — усмехнулся Серканис. — Можно, конечно, проверить, но я предлагаю тебе принять другое решение.

— Осирис был прав, — задумчиво протянул Безликий. — Он всегда предупреждал меня, что ты не успокоишься. И не один раз предлагал устранить тебя.

— Я не удивлён, — буркнул Агно.

— Кажется, ты действительно загнал нас в патовую ситуацию. Лорд Башни против Ласточки Бурь. Интересная комбинация. Знаешь, у меня, пожалуй, найдётся для тебя предложение, которое может сдвинуть ситуацию с мёртвой точки.

Агно с подозрением уставился на собеседника.

— Какое ещё, к Ситасу, предложение?

— Я тебе сейчас кое-что покажу, — сказал Безликий, залезая рукой в карман халата.

Немного покопавшись, он вытащил на свет полупрозрачную статуэтку. Приглядевшись, Агно увидел внутри неё живую пульсацию света, напоминающую биение сердца. Мастер с первого взгляда узнал артефакт, при помощи которого Зерат вдохнул жизнь в умирающее тело Артура.

— Хитори Иноцу! — пробормотал Агно.

— Узнал, что это такое?

Воин покачал головой, стараясь не выдать глазами своё любопытство. Однако не сумел обмануть проницательность главы Шандикора.

— Это, друг мой, духовное ядро самого Губителя, которое когда-то было извлечено из его тела неизвестными мне богами. Слышал о технике Каюдаши? Нет? Ты меня разочаровываешь. Для того, кто столько времени провёл в Архиве Кондакора, ты знаешь на удивление мало.

Агно в очередной раз испытал чувство досады. Зерат вновь и вновь наносил ему ментальные удары, заставляя мастера чувствовать себя придавленным собственным невежеством.

— Ладно, не важно. Тебе следует знать, что эта статуэтка-танагра воплощает в себе древнюю звериную сущность, которая сильнее чем у любого из Зверей Апокалипсиса. Когда-то Губитель стоял вровень с ними. Да что там, он был единоутробным братом самого Альтаира фиц Корум. Слышал о нём?

Агно кивнул.

— Два Падших Брата. Лорд Малакат и Лорд Апокалипсис.

— Хм, кажется, что-то тебе всё-таки известно. Действительно, они оба столь древние и могущественные, что даже мои Отцы, Титаны, не решались на открытое столкновение с ними. Пока не случилось Антеймо. Вероятно тогда Малакат лишился своей души и стал тем, кого принято называть Губителем. Впрочем, это всего лишь мои догадки. Теперь ты понимаешь, глупое дитя, кого выбрал себе в сыновья? Он по-прежнему останется для тебя «малышом»? — в голосе Зерата послышалась издёвка.

— Какая сила заложена в этой статуэтке? — спросил Агно, не обращая внимания на ехидство Зерата.

— Сила? Неправильное слово! Духовное ядро нельзя назвать источником силы. Тем ни менее, это часть души, без которой Губитель не представляет от себя прежнего и десятой части. Когда ты неразумно ранил его и поразил драгонитовой болезнью, я воспользовался своими познаниями о Хитори Иноцу и создал временный шлюз между ними. Это позволило Губителю дотянуться до своей природной силы и восстановить баланс тау в организме.

Агно пропустил шпильку Зерата мимо ушей. Сейчас его волновали другие вещи.

— Но как она оказалась у тебя?

— Это неважно. Но хочу прояснить, что благодаря ей, я всегда могу отыскать Смилодона, в какой бы части света он не прятался. Да, мой друг, пойми уже, что ваш побег не самый лучший вариант.

Агно застыл, будто молнией поражённый. Картина постепенно вырисовывалась в его сознании, и по мере этого на душе мастера становилось всё тяжелее. Вот как Безликий узнал о том, в каком городе должен родиться Губитель! Вот как обманул магистров шестнадцать лет назад на Церемонии Распределения. Всё тайное становилось явным.

— Но если ты имеешь над ним такую власть, — неожиданно ослабевшим голосом спросил Агно, — то почему не использовал её в прошлом?

— Кто сказал? А как по-твоему я победил Смилодона накануне атаки на Белый Крондор? Благодаря танагре зверя, я никогда не проиграю ему. Но, к сожалению, статуэтка не даёт мне власти над его духом и волей. Вот почему мне нужна добровольная помощь Губителя, ибо, в противном случае, он будет тратить свои силы на борьбу со мной. Это недопустимо.

Агно кивнул. Он нисколько не сомневался в словах Безликого. Тому уже было подтверждение — смерть Смилодона Завоевателя от рук Шуастры Злобного, когда тот не смог подчинить варвара и заставить отступить от последней на тот момент цитадели Терфиады в Саул Тай.

Внезапно мастера накрыла ярость. Неужели, всё бесполезно? Неужели у них нет ни малейшего шанса освободиться от дьявольского ига денатоса Четырёх Стихий.

— Отдай мне статуэтку, — охрипшим голосом прорычал Агно, чувствуя, как ярость переполняет его.

Зерат непринуждённо рассмеялся. Агно сделал шаг вперёд, но его тут же отбросило волной. Преодолеть магическую стену, стоявшую между ним и Безликим, не представлялось возможным.

— Не будь глупцом, — презрительно выдохнул лорд Ахарис, поглаживая танагру. — У тебя нет даже шанса отобрать её у меня. Но, если хочешь, мы можем сыграть в одну игру, которая определит, кто из нас прав и кто больше достоин любви и преданности Губителя.

— Что за игра и что на кону? — с ненавистью в голосе спросил мастер.

— Если ты одержишь победу, я обещаю, что передам тебе статуэтку Зверя, и отпущу вас обоих восвояси. Слово Тёмного Мага.

В душе Серканиса забрезжила надежда. Ему было известно, как щепетильно относятся к своему слову Тёмные Маги. Однако, если бы он знал, что Шуастра всем сердцем ненавидит гильдию, он не стал бы так легковерно относиться к обещаниям Безликого.

— Я согласен, — прошептал мастер. — Каковы правила в твоей игре?

— Очень простые. Прямо сейчас ты отправишься в Дан-Мир, чтобы встретиться со своим противником. Ты должен будешь с ним сразиться. Проиграешь — умрёшь, выйдешь победителем — душа Смилодона твоя.

— Его свобода, — пробормотал мастер.

— Называй, как хочешь.

Агно тряхнул головой.

— Я знаю, что ты уверен в моём поражении, иначе не стал бы предлагать эту игру. Но, пожалуй, я соглашусь. И уж поверь, у меня найдётся, чем тебя удивить.

— Да, конечно, не сомневаюсь, — прогнусавил Зерат. — Действуй, брат. Своего противника ты найдёшь недалеко от Тракта Ярости. Желаю удачи.

Покидая Зал Для Аудиенций, Агно не сказал ни слова.

***

Вернувшись в свои покои, мастер первым делом направился к письменному столу. Положив перед собой лист бумаги, абсолютно чистый и девственный, он ненадолго задумался, а затем целиком погрузился в написание письма. На это ушло минут десять, после чего, окинув взглядом написанное, Агно пробормотал:

— Надеюсь, оно не понадобится, но рисковать нельзя.

Мастер поднялся со стула и направился в оружейную. Именно здесь он провёл многие часы, обучая своё дитя всем боевым техникам, которые знал сам, весело общаясь и обмениваясь историями из жизни, бурно текущей в Айбэш-Хаурум. Сейчас этот период представился мастеру, как самый счастливый в жизни.

Сняв со спины ножны с драгонитовыми клинками, Агно повесил их на стену, на самое видное место. Он не собирался брать их с собой в Дан-Мир, поскольку не мог гарантировать, что вернётся обратно. А это оружие не должно было затеряться вместе с ним, ведь на самом деле оно по праву принадлежит другому.

«Мечи Птолиана, сотворённые для взаимной ненависти. Теперь они вернутся к последнему хозяину».

Агно подобрал себе другую пару отличных клинков из закалённой стали, купленные у Крила Фаргота.

— Эти вполне сгодятся, — критично высказался Токра и проследовал к гардеробу.

Сменив свой плащ, забрызганный кровью Осириса, Агно понял, что его более ничто не задерживает в Цитадели Молний.

Глава 27. …Смерть

Глава 27

… Смерть

«В чертогах обезумевшей души

Над телом окровавленного бога

На миг застыл посланник Темноты,

Склонившись у печального порога…»

Олаф с Перьями, «Поющие во Тьме»

Главная дорога, ведущая из Лабиринта в Дан-Мир, называлась Трактом Ярости. Она начиналась у Голубых Врат и устремлялась вглубь, постоянно петляя и уводя путника к центру Саул Тай. Первый десяток пещер Тракта считался относительно безопасным, но далее Ночная Мгла сулила своим гостям встречи с многочисленными подземными тварями. Крупный отряд, следуя некоторым правилам безопасности, мог игнорировать их, но одинокий путник неизбежно становился целью разнообразных существ, рыскающих в поисках пищи. Агно вздрогнул, вспоминая отвратительных вертишеек, обосновавшихся в Эбонитовой Пещере, едва не ставших причиной смерти его воспитанника.

Войдя в очередную пещеру из второго десятка, Покинутый понял, что он на месте. Интуиция Охотника, наполовину освобождённого при помощи мутагенов, кричала, что рядом находится чрезвычайно опасный враг, сила которого неизмеримо выше, чем у вертишеек или элементалей. Осторожно ступив под своды пещеры, Агно пробудил Око Вазириса. Теперь он мог ориентироваться в темноте ничуть не хуже, чем тёмные эльфы. При этом оставался неуязвим для световых атак, чем мастер тут же и воспользовался. Разбросав по сторонам несколько световых шариков из своего запаса, он отступил к стене, готовый к внезапной атаке. Где-то неподалёку раздался приглушённый стон, который вскоре сменился недовольным возгласом:

— Грязно играешь, Покинутый. По твоей милости я чуть не ослеп. Хорошо, что заранее предусмотрел твой поступок и наложил на себя Кокон Анти-Света. Но всё равно неприятно.

— Покажись, — прорычал Агно, чувствуя, как ярость Охотника всё быстрее гонит кровь по венам.

— Ну зачем так нервничать? Вот он я, можешь любоваться, — в голосе незнакомца звучала та же ирония, которую мастер частенько слышал от главы Шандикора.

Из дальнего угла вышел драуг в кожаных доспехах, подогнанных под фигуру. Они скорее напоминали костюм, нежели броню, способную сдержать прямой удар меча. Но Агно не обманывался на этот счёт. Он имел представление о том, какими искусными оружейниками являются тёмные эльфы. Белые волосы драуга были уложены в странную причёску, напоминающую те, которыми кичились альвары. На поясе висели сабли из чёрного адаманта. Руки до локтей были защищены костяными наручами, на которых были вырезаны непонятные символы. Лицо драуга казалось резким и более пронзительным, нежели у светлых. В глазах, лишённых зрачков и радужной оболочки, можно было потеряться.

— Кто ты? — прямо спросил Агно, переходя на язык тёмных эльфов. — К какому клану принадлежишь? Судя по одежде, Каори'Тенши?

— Ого, — приятно удивился драуг. — Ты знаешь тёмное наречие Кали-Дро? Я впечатлён. Даже денатос Стихий не снизошёл до того, чтобы выучить мой язык. Но, что ещё удивительнее, ты знаешь о наших родословных линиях. Это вызывает интерес.

— Кто ты? — повторил Агно, сурово сдвинув брови.

— Да что ты заладил, «кто ты», «кто ты». Неужели нет других тем для разговора?

— Возможно, и найдутся, когда ты представишься.

— Хорошо, — поморщился эльф. — Если ты такой страстный любитель этикета, пусть будет по-твоему. Когда-то я возглавлял клан Шазги'Теламон. Ты был почти прав, это старший род, из которого пару тысячелетий назад отделился клан Каори'Тенши.

— Ты не мог возглавлять Шазги'Теламон, — безапелляционно заявил Агно. — Я знаком с Ланором де Ферратом и его братом Гользеном. Они управляют кланом Шазги.

— Серьёзно, Токра? Ты знаком с моими потомками? Это просто удивительно. Как же давно я не захаживал в Трюмон де Флер, если подобное прошло мимо меня.

Агно покачал головой, пытаясь привести мысли в порядок.

— Потомки. Что за чушь? Каждому из них почти под тысячу лет? Ты с ума сошел, драуг?

Даже на третьем уровне освобождения Охотника Агно не утратил способность удивляться. Он недоверчиво посмотрел на эльфа, надеясь увидеть на его лице признаки того, что он шутит.

— Ты так и не сообщил, как тебя зовут?

— Эх, какой же ты настырный. Ну что тебе с моего имени? Ладно уже, если хочешь, можешь называть меня Картушем.

В голове Агно забрезжило понимание.

— Картуш? Тот самый Картуш Огненосец? Урождённый Леррой де Феррат из клана Шазги'Теламон? Древний предок моих друзей из Слизиды?

— Да-да. Тот самый Картуш, командующий легионами Терфиады в Смутные Времена. Тот самый, который заставил собратьев предать своих Богов и уйти с полей сражений в Дан-Мир.

— Это просто невозможно, — сказал Агно, отчётливо понимая, что ему не лгут.

— Нет ничего невозможного, — усмехнулся эльф. — Теперь ты поведай мне, как могло получиться, что ты посвящён в дела моего народа больше, чем можно ожидать от кровососа?

Наглость драуга и это обращение «кровосос» возмутили Агно, но глупо было препираться по такому незначительному поводу.

— Когда-то я имел удовольствие познакомиться с юным (по вашим, конечно, меркам) странником, который оказался Альтором де Ферратом. Мы несколько раз спасали друг другу жизни, а потом наши пути разошлись. Уже много позже, когда мой период Становления подошёл к концу, я имел удовольствие гостить в его родовом поместье. Где был радушно принят магистром Гользеном и, гораздо менее радушно, князем Ланором. Также он представил мне своего сына — малыша Кроно. Ты удовлетворён?

— Вполне. После такого даже не знаю, как мне тебя убивать. Видишь ли, я горячо люблю своих потомков, хотя они и не подозревают о моем существовании. Для них я, как и для всего мира, всего лишь легенда.

— Легко быть легендой, когда ты Чадо Малкори? Не так ли?

Картуш криво усмехнулся.

— А ты сообразителен, Покинутый. Все верно, денатос Ярости, к твоим услугам.

— Значит вот, что вы с Зератом замыслили? Убить меня твоими руками, чтобы никто не заподозрил о его причастности к этому событию? И тогда он надеется, что Артур признает его в качестве своего гуру.

— Артур, это, как я понимаю, тот самый Губитель, из-за которого весь сыр-бор? В таком случае, ты прав. Именно это и планировал Безликий. В любом случае, я не являюсь единомышленником своего брата. Мне в целом наплевать на Губителя и фантазии Шуастры.

— Тогда зачем ты здесь?

— Как лучше объяснить? Солидарность. Пожалуй, это слово вполне описывает моё отношение. У каждого из нас есть своя толика ответственности перед кем-то, и порой, даже будучи несогласны с ними, мы переступаем через своё мнение, чтобы поддержать наших близких и вселить в них уверенность. Ты понимаешь меня, Токра?

— Вполне. В таком случае, нам больше не о чем разговаривать. У меня тоже есть ответственность.

— Погоди, о какой ответственности ты говоришь? Перед кем? Перед Чудовищем Хаоса? Серьёзно? — снисходительные нотки в голосе драуга порядком утомили Серканиса. Охотник внутри него всё громче требовал крови и безумия.

— Тебе не понять, — прорычал он, давая освобождение своему бешенству. — Это для вас он Чудовище, потому что вы и сами такие. Стремитесь вознестись за чужой счёт, игнорируя чужие жизни и чаяния. Для меня же он мой сын, и ничего более. Вот почему я здесь — чтобы уничтожить тебя и ваши желания.

— Смело! — с насмешкой выдохнул тёмный эльф. — Только одного ты не учёл. Не важно, одолеешь ли ты меня или нет, Шуастра никогда не отдаст тебе Губителя. Он слишком долго ждал и слишком многое вложил в него, чтобы позволить сейчас на финишной прямой кому-то разрушить его планы.

Агно потряс головой, с трудом осмысливая слова Картуша. Красная пелена уже застилала ему глаза, требуя немедленных действий.

— Это мы ещё посмотрим!

Мастер издал пронзительный вопль берсерка и бросился на драуга. В его руках оказались мечи, хотя только что они покоились в ножнах. Картуш увидел их в последний момент, когда лезвия пронеслись около его шеи. Короткая вспышка телепорта унесла эльфа из области досягаемости. Через секунду он появился в пятнадцати метрах от Агно, и на сей раз лицо Картуша впервые являло уважение. Теперь он смотрел на мастера совсем другими глазами.

— А Шуастра-то был прав относительно этого Токра, — пробормотал Картуш, снимая с пояса сабли. — Похоже он действительно лучший боец Дома Шандикор. Ну что ж, это вселяет оптимизм.

В следующую секунду их клинки скрестились. Удар Агно был столь силён, что Картуша Огненосца просто смело в сторону. Мутагены придали Покинутому невероятную силу, сравнимую с исполинской, и драуг по достоинству оценил своего врага. Тёмный эльф с раздражением понял, что не может вступать в силовое противоборство. В скорости Охотник также не уступал ему, а скорее превосходил.

— Хорош, чертяка, — выдохнул Картуш, с трудом блокируя удар Агно и одновременно проводя ногой подсечку.

Однако Покинутый словно чувствовал биотоки, текущие в теле драуга, и мог заранее предсказать любое действие противника. За долю секунды он отступил, чтобы затем резким выпадом ноги нанести Картушу сокрушающий удар в живот. Драуг отлетел от мастера, словно мячик, но приземлился на ноги, как кошка. Агно не тратил время. Он снова мчался к врагу, готовый рубить и кромсать всё живое. Он был берсерком, почти таким же, как их описывал в своем талмуде Аланиус Бельский[1].

Когда Агно уже собирался смести эльфа своим слоновьим напором, тот внезапно воспарил — в прямом смысле вознёсся к сводам пещеры, укрывшись темнотой, будто гигантским плащом. Охотник замер, прислушиваясь к шорохам. Через секунду начался камнепад. Драуг явно не собирался следовать каким-либо нормам и правилам поединка. Впрочем, такими глупостями занимаются в основном слабые существа, способные умереть от любого чиха, что, очевидно, не имело никакого отношения к данному поединку. Расколотые в щебень сталактиты оказались прекрасным способом отвлечь Охотника.

Агно, рыча от ярости, принялся уворачиваться от камней. Некоторые, самые крупные из них, он отбивал мечами. Более мелкие иногда попадали по телу, но Токра не замечал урона. Боль придёт потом, если он выживет. А сейчас нужно сконцентрироваться на другом. В момент, когда Агно неудачно отбил крупный булыжник, сталь клинка не выдержала и с характерным щелчком треснула у гарды, оставив Охотника с единственным мечом. Камнепад прекратился почти сразу же, после чего раздался язвительный смех драуга.

— Тебе так же весело, как и мне? — спросил он, налетая на на Покинутого, мастерски вращая саблями.

Агно не был готов к нападению, и с большим трудом отбил первую волну. Внезапно эльф безумным кувырком бросился под ноги Токра, буквально заставив его споткнуться о своё тело. Агно упал, перекатился на спину, и едва успел поставить перекрёстный блок. Сабли Картуша звякнули по нему и отскочили.

Снова Покинутый и древний денатос кружили по кругу, выискивая бреши в защите друг друга. Лишившись одного меча, Агно больше не мог проводить столь ошеломляющие атаки, как прежде, и драуг почувствовал это, тут же увеличив напор. Его сабли порхали словно опасные насекомые, охаживая противника со всех сторон. На теле Агно появились раны, не очень опасные для Токра, но весьма неприятные. Из пореза над бровью сочилась кровь, заливая глаза Охотника.

— И это всё, на что ты способен? Давай же, дерись. Докажи, что ты лучший!

Слова эльфа не доходили до сознания Агно. Он чувствовал, как внутри него рвётся на ментальных цепях чудовище, жаждущее целиком завладеть телом. Агно не хотел его освобождения, но внезапно понял, что не справится с противником без дополнительной силы. В тот же момент цепи распались на звенья, спуская с поводка безумное чадо Алчущего.

Атака Картуша безрезультатно завершилась сложной комбинацией на мече Агно. В этот момент Охотник занёс руку над головой, и в белёсых глазах драуга забрезжило понимание. Око Познания, заблаговременно оформленное в виде подвески на тонком контуре эльфа, позволило ему отчётливо рассмотреть вихреобразное колебание энергии рю, растущее из руки Охотника. Двеомер Крови, имевший физическое воплощение, напоминал лапу зверя с пятью когтями карминового цвета.

— Когти Рогула из техники Этратиус, — воскликнул Картуш. — Это интересно.

Агно не услышал его, потому что его захватила первобытная жажда крови. Охотник прошипел нечто невразумительное и резким движением опустил руку на драуга. Тело эльфа окуталось сиянием Щита Ярости, черпающим силу из Призвания денатоса. Когти Охотника вонзились в Щит и начали медленно, с натугой разрезать его, будто лист металла. Рука Агно дёрнулась вниз, оставив в защите драуга рваную дыру. Но не только в щите. На кожаном корсете эльфа также осталась отметина в виде пяти продольных разрезов, почти доставших до мягкой плоти.

— Чёртов вампир, — выругался Картуш, — совсем новая вещь была. Ладно, сейчас ты узнаешь, на что способен денатос Ярости.

Магическим толчком тёмный эльф отбросил Охотника к стенке, хорошенько припечатав его. От удара меч вывалился из ладони. Впрочем, он уже был ему не нужен. Вампир оскалился, напоминая зверя.

Картуш презрительно сощурился.

— Я ПОКАЖУ ТЕБЕ, ЗА КАКИЕ ЗАСЛУГИ МЕНЯ НАЗВАЛИ ОГНЕНОСЦЕМ!

От голоса эльфа стены пещеры начали вибрировать, а ранее уцелевшие сталактиты разлетелись вдребезги.

Этот голос привёл Охотника в неописуемую ярость. Он вызвал из обрывков памяти, принадлежавших Агно Свирепому, одно воспоминание, в котором некто по имени Зерат посмел говорить так же, обращаясь к Нему, Воплощённому Безумию Тенебриса. Воспоминание о былом унижении исторгло из груди Охотника вопль негодования. Драуг развёл руки в стороны, после чего вспыхнул как факел. Всё тело Картуша оказалось объято темным пламенем. Сабли из адаманта также горели в его руках, откликнувшись на Призвание денатоса.

— УЗРИ! — крикнул эльф, и сабли под действием пламени начали менять свою форму. Через секунду они перестали напоминать холодное оружие, превратившись в узкие чёрные плети, извивающиеся в огне.

Охотнику было не ведомо чувство страха. Он бросился к врагу, взмыв перед ним в прыжке. Картуш хлестнул плетями крест накрест, собираясь расчленить тело Токра. Безрезультатно. В последний миг тот исчез.

— Куда он делся? — пробормотал Картуш, оглядываясь по сторонам.

Воспользовался Оком Познания и удивлённо присвистнул. Прямо над ним, под сводами пещеры, искрилась Сеть из полистихиальных Каскадов, которые придали Токра форму клубящегося тумана. Драуг не успел отреагировать и принял на себя разряд молнии, которая вырвалась из фантасмагорической массы, некогда бывшей Агно Серканисом. Электрический разряд пробежал по телу эльфа, по его плетям, и через них ушёл в землю. Лицо Картуша исказилось от боли.

Кровавый туман опустился вниз, целиком поглощая эльфа. Вспышка пламени вокруг него заставила туман отпрянуть в сторону и развеяться, возвращая Агно человеческую форму. Бой закончился. Охотник исчез, а на холодном полу остался мастер, обожжённый и дрожащий от боли. Глаза Агно были широко раскрыты, и в них отражалась бесконечная тоска, недоступная пониманию эльфа. Агно отчётливо осознал, что битва проиграна, и уже не в его власти сберечь малыша.

Денатос победил.

— Глупо, — пробормотал драуг, враз теряя свой грозный вид. — Я же предупреждал тебя, что получил своё имя не за красивые глазки. Или ты думал, что мой огонь подобен поддельному пламени, в который погружают себя фокусники и маги-шарлатаны?

Агно попытался что-то сказать, но из его груди вырвался только хрип. Картуш подошёл к Покинутому, не скрывая своего сожаления. Магическая аура вокруг его фигуры полыхнула в последний раз и погасла. Сабли обрели первоначальный вид.

— Мне очень жаль, — произнёс драуг, с грустью смотря на поверженного врага. — У тебя не было ни шанса, и Шуастра знал это, отправляя ко мне. Но ты проявил себя как настоящий воин, и за это я тебе благодарен. Спасибо, Агно. Ты доставил мне удовольствие. Что я могу сделать для тебя в ответ?

Покинутый с трудом поднялся на израненных локтях и заставил губы произнести членораздельную фразу, несмотря на боль, сковавшую язык и горло:

— Пожалуйста, помоги ему. Не дай пропасть в пучине гнева. Губитель не тот, кем вы его считаете. Он не чудовище.

Картуш кивнул.

— Я знаю это. Какое еще чудовище! Само это слово имеет смысл лишь в устах пугливых овц. Поверь, никто из нас, братьев Малкори, не считает его таковым. В качестве извинения, я дарую тебе возможность сохранить связь души и Мира. Когда-нибудь ты сам всё скажешь своему мальчику.

Нагнувшись над Агно, драуг прикоснулся ладонью к лопнувшей коже на лице Покинутого. Мысленный посыл освободил того от страданий бренной плоти и даровал энергию Призвания.

— Теперь всё будет хорошо. Я обещаю тебе, мой смелый воин.

Высоко занеся адамантовый клинок, Картуш Огненосец нанёс последний удар. Лезвие беззвучно рассекло плоть, и голова мастера покатилась по каменным плитам.

Тьма накрыла пещеру.

[1] Талмуд Аланиуса Бельского — имеется в виду «Мифы о чудовищах»

Глава 28. Эндшпиль

Глава 28

Эндшпиль

«О тёмных метаньях,

О силе и крови,

О смерти, отчаяньи

И вечной боли

Сей сказ говорит…»

Олаф с Перьями, «Поющие во Тьме»

Вернувшись в Магикор, Смилодон почувствовал тяжелую, гнетущую дух, атмосферу. Казалось бы, совсем недавно он провёл здесь почти полгода, и должен был привыкнуть. Однако на деле вышло иначе. Тело и сознание противились каждой секунде, проведенной в тенетах Айбэш-Зу. За десять часов, в течение которых магистры мучили юношу бесконечными каверзными вопросами, он готов был не раз завыть от тоски. Несмотря на внешнюю доброжелательность магистра Садомиуса, Артур чувствовал враждебную ауру, исходящую от Ворина и Франклина, а также не мог найти себе место под въедливым и внимательным взглядом Кицума Ванакиса. Однако, несмотря на все уловки магов Ложи, студент продолжал упорно стоять на своём, не поддаваясь на провокации. В конце концов, магистр Садомиус пожалел его и предложил коллегам признать, что юные чародеи сами нарушили Устав, не дав Смилодону иного выбора. Ванакис, хмуро покачивая головой, был вынужден сдаться. Артура отпустили.

Вернувшись в Айбэш-Хаурум, он сразу же отправился в покои наставника. Юноша чувствовал внутри лёгкую дрожь. Ему сложно было поверить, что ещё чуть-чуть, и они вдвоём навсегда оставят Кион-Тократ. Для Смилодона это звучало немного неправдоподобно. За многие годы Орден стал ему домом, пусть мрачным, порой даже враждебным, но всё-таки это был дом, в котором он находил друзей, но чаще врагов, изучал науки, в основном связанные со смертоубийством, а также любил и ненавидел наставника, заменившего мальчику отца. Это место незаметно обрело некий сакральный смысл, вот почему так волнительно было осознавать, что уже скоро, через пару-тройку часов, они оставят его, чтобы больше никогда не возвращаться.

Войдя в прихожую, Смилодон громко позвал наставника, но ответа не получил. Предположив, что тот вышел по делам, Артур решил дождаться его в оружейной. В этой комнате когда-то он провёл многие часы, разучивая и тренируя под бдительным оком Агно сокрушительные комбинации из арсенала Токра. Это были лучшие мгновения. Мгновения, которые, Смилодон знал, навсегда останутся в его памяти.

Попав в оружейную, Артур внимательно осмотрел деревянные стойки с разнообразным оружием. Здесь можно было увидеть мечи, топоры, копья, кинжалы и даже совсем экзотические образцы, вроде металлических когтей, надеваемых на руку. Впрочем, внимание студента тут же переключилось на пару клинков, которые висели на стене. Те самые мечи, которыми сражался Агно, и которые не любил давать кому-либо в руки. Артур подошёл ближе и удивлённо распахнул глаза. Так и есть, драгонитовые клинки, еще более опасные для вампиров, чем серебро.

Некоторое время Артур стоял, любуясь мечами Агно, и только через минуту в голове у него прозвенел первый тревожный звоночек.

«Здесь что-то не так, — подумал он, оглядывая помещение, — почему наставник повесил мечи на стену? Обычно он предпочитает хранить их на специальном стеллаже».

Будто почувствовав неладное, Артур пробежался по комнатам, и вскоре вышел из спальни мастера, держа в руках лист бумаги, сложенный вчетверо. Сердце в груди Покинутого тревожно билось, но он почему-то не мог решиться и прочесть письмо. Поборов свою тревогу, Артур развернул бумагу и начал читать. По мере этого пальцы студента холодели всё больше, а сердце стучало всё глуше и глуше.

«Артур, мой добрый и светлый мальчик, надеюсь, у меня всё получится, и это письмо никогда не попадёт к тебе. Однако я знаю, что судьба частенько ставит нам подножки, вот почему я не должен пренебрегать любым вариантом развития событий. Именно поэтому я пишу эти строки, с болью в душе и сердце.

Я многое должен рассказать тебе, многое должен объяснить, но боюсь, что уже не успею. Писать об этом в письме — всё равно, что пытаться объять сознанием целый океан. Это невозможно, а в моём случае, ещё и крайне тяжело. Поэтому заранее прошу у тебя прощения за то, что не был честен с тобой до конца.

Итак, времени у меня, как и бумаги, совсем немного, поэтому начну с главного. Всю свою жизнь ты корил себя за то, что родился одним из нас, пасынков Безликой Матушки. Но это, к сожалению, далеко не вся правда. В твоём случае Токра — всего лишь маска, под которой скрывается нечто более древнее и опасное. На тебя — нет, на эту сущность — архиепископ Лариони объявил охоту, магистры Кион-Тократ заочно приговорили её к смерти. Ведь ты… Губитель. Я знаю, сейчас ты вздрогнул от ужаса и возмущения, но оставь эти эмоции на другой день. Запомни, сейчас каждая упущенная минута может оказаться фатальной. Знай же, что не я один посвящён в твою тайну. Есть лица, которые положили глаз на Губителя задолго до твоего (и моего) рождения. Я говорю о лорде Зерате и мастере Осирисе. Моими руками они сделали тебя сыном Дома Шандикор, чтобы в финальный миг воспользоваться твоей силой. Вот почему ты должен бежать из Ордена, не важно, смогу ли я выжить, или тебе придётся сделать это в одиночестве. Запомни также, лорд Зерат имеет в своем распоряжении один крайне важный артефакт, при помощи которого он может обнаружить Губителя в любой момент. Вот почему, прежде, чем ты покинешь долину Солнечного Дня, тебе необходимо похитить этот предмет из покоев Безликого. От успеха этого мероприятия будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Предмет, о котором я говорю, напоминает танагру, полупрозрачную статуэтка из неизвестного минерала. Ты узнаешь её с первого взгляда. Запомни, пока она находится у Безликого, он будет иметь над тобой великую власть. Исправь это любой ценой.

Далее, малыш. Не забудь забрать из оружейной мои мечи. Теперь они по праву принадлежат тебе, чтобы служить, как и раньше. Однажды ты предположил, что у этих клинков есть имена, и ты был прав. Я выяснил всё, что касается их истории. Тот, на рукояти которого ты обнаружишь оттиск древесного листа, Такеруз, он же Разрубатель Листьев, когда-то служивший Картушу Огненосцу. Второй — Эльсорг или Светоч Жизни — его меч-побратим, созданный Птолианом для Эливана фиц Крайвена. И когда-то оба эти клинка принадлежали Смилодону Завоевателю. Не потеряй их, и они будут служить тебе как и прежде.

И ещё кое-что, малыш. Напоследок я прошу тебя не верить никому в Кион-Тократ. Раздобыв танагру, поспеши покинуть Орден. Если пожелаешь узнать немного больше, отправляйся в Белокаменный Крондор и отыщи в нём Черника. Он многое тебе расскажет. Если пожелаешь, можешь узнать о своей родословной и происхождении, ведь у меня уже почти не осталось времени. Помни, многие будут мечтать о твоей смерти, когда узнают, кто ты есть на самом деле.

На этом я заканчиваю писать, с мыслями о тебе, мой милый мальчик. Будь осторожен. Люблю тебя. Твой Агно».

Артур прочёл письмо, рефлекторно сложил его вчетверо и положив в карман. Невидящим взором уставившись перед собой, он попытался осознать, что следовало из письма. Слова о Губителе ещё не до конца проникли в разум. Гораздо более пугала интонация, которую наставник избрал для послания. Он очевидно прощался с воспитанником, как-будто отправляясь на эшафот. Как это понимать? Артур крепко сжал голову, пытаясь остановить круговерть мыслей. В конце концов, он сделал это, вычленив из массы вопросов наиболее важный — что случилось с Агно? Где сейчас находится его наставник?

Почувствовав нахлынувшую панику, он выбежал из покоев, не обращая внимания на оглядывающихся учителей и рабов. Добежав до лестницы, помчался наверх, в поисках лорда Ахариса или Осириса. Но так и не добрался до Чёрного Шпиля. Осирис первым нашёл его.

— Куда-то спешишь, Смилодон? — окликнул студента чернокожий воин, появляясь из-за угла.

— Где мастер Агно? — захлёбываясь в словах, прокричал юноша. — С ним всё в порядке?

— Агно? — фальшиво удивился Осирис. — А что случилось?

— Не притворяйтесь! Скажите прямо, где наставник?

— Погоди. Во-первых, он более тебе не наставник, а во-вторых…

— Сейчас у меня нет времени на ваши лекции, — нетерпеливо отмахнулся юноша. — Речь о его жизни.

— Не перебивай меня, — сурово одёрнул студента старший Покинутый. — Во-вторых, успокойся и выслушай.

Артур кивнул, с надеждой глядя на собеседника.

— Прошлой ночью мастер Агно получил приказ разведать обстановку в Дан-Мире.

— Что? Вы отправили его в Ночную Мглу в одиночестве, без поддержки братьев?

— Для разведки поддержка не требуется. Наоборот, там где один успешно выполнит миссию, несколько могут провалиться. Неужели учителя не донесли до тебя основ?

— Хватит уже! Что с ним? Он вернулся?

Осирис задумался.

— Как сказать. В каком-то роде. Цель его миссии заключалась в том, чтобы проверить, сняли ли драуги свои сторожевые посты. Ты ведь знаешь, что, после выходки Сахиба Ишеямуса, наш конфликт с тёмными эльфами обострился. Они перекрыли все ключевые проходы, чтобы не пустить нас дальше Грота Каменного Ручья — это последняя из пещер Тракта Ярости. По этой причине мы утратили доступ к нашим Полянам, что сильно усложнило ситуацию с мутагенами. Магистры не хотят вступать с эльфами в затяжную войну, поскольку она неизбежно ослабит нас, что недопустимо сейчас для Кион-Тократ. Однако есть вероятность, что драуги устанут постоянно караулить нас и уберутся восвояси, в своё логово.

— И вы послали наставника, чтобы он разведал регион, в надежде, что эльфы ушли?

— Именно, — кивнул мастер.

— Когда он должен вернуться?

— Если честно, его уже доставили в Айбэш-Хаурум.

— Что значит «доставили»? — Артур почувствовал холодок в области груди. — Что с ним произошло? Он жив?

— Возьми себя в руки, Смилодон! — рявкнул Осирис. — Хватит разыгрывать из себя слюнтяя.

— Что случилось? — опасным голосом повторил юноша.

— Агно попал в засаду. Драуги оказались более хитрыми, чем мы полагали. Вместо одного блокпоста, они укрыли в пещере несколько. Агно не сумел проскочить мимо них незамеченным.

Лицо Артура посерело.

— К чему вы клоните? — закусывая губу до крови, спросил он.

— Твой наставник… Агно Серканис… погиб смертью храбрых. Сейчас его тело находится в морге. Рабы готовят его к погребению.

Артур закрыл глаза и уши руками, отказываясь верить словам Осириса.

— Нет, — прошептал он сквозь слёзы, — Этого не может быть. Вы лжёте.

— Такова судьба воина — жить и умереть в битве. И это славная судьба, — мастер повысил голос, а затем с неожиданным участием произнёс, — успокойся, дитя. Я понимаю твою боль, но пройдёт время, и тебе станет легче.

— Легче, — окрысился Артур. — Я не желаю, чтобы мне стало легче. Эта боль безмерна, в ней заключается моя расплата за то, что я не сумел быть рядом с ним до самого конца.

Юноша повернулся и бросился бежать.

— Смилодон, вернись! — крикнул Осирис. — Что ты собираешься делать, глупец?

Артур на секунду остановился, чтобы бросить через плечо всего одно слово:

— Убивать!

— Я запрещаю тебе. Не вздумай покидать замок.

Артур проигнорировал приказ мастера, скрывшись в одном из коридоров Цитадели Молний.

***

Двери морга распахнулись, и фераши испуганно попятились от тела, накрытого тканью.

— Прочь от него, — страшный голос заставил рабов вжаться в стены.

Артур вошёл в зал в полном боевом облачении, перепоясанный двумя нагрудными ремнями с метательными стилетами. Адамантовые рукояти мечей торчали из-за спины, готовые в любой момент оказаться в ладонях. Лицо юноши было бледным, глаза горели злобой и ненавистью, а длинные волосы, отросшие за время обучения в Магикоре, хаотично раскинулись по плечам, придавая ему вид опасного хищника.

Артур подошёл к столу и резким движением сорвал покров. От увиденного в лице юноши что-то дрогнуло, глаза наполнились отчаянием, ведь он до последнего надеялся, что произошла ошибка, или ему просто лгут. К сожалению доказательство страшной истины находилось перед ним.

— Наставник, — жалобно всхлипнул Артур, водя рукой по обожжённой коже мастера. — Почему это случилось? Почему меня не было рядом с тобой? Мы находились так близко к нашей свободе…

Артур закрыл лицо руками, не желая, чтобы рабы видели его слёзы.

— Мы пришили ему голову, — робко произнёс один из них. — Теперь он готов к ритуалу погребения.

— Что? — Смилодон зарычал, словно раненый зверь.

Присмотревшись, он увидел кровавую линию, опоясывающую горло мертвеца и прихваченную сверху грубыми стежками толстой нити.

— Они поглумились над телом наставника, — трясясь от ярости, прошипел Артур. — За это им не будет прощения. Я уничтожу каждого ублюдка и самолично вырву каждое сердце, бьющееся в груди причастных к этому преступлению.

Склонившись над трупом, Артур поцеловал Агно в холодный лоб, в последний раз всмотрелся в знакомое до боли лицо и быстрым шагом вышел из морга, оставив фераши наедине с их мрачными обязанностями.

Не пройдя и десяти шагов, он наткнулся на лорда Ахариса и его верного помощника. Последний стоял, напоминая гранитную скалу, и обогнуть его в узком коридоре не представлялось возможным.

— Куда ты направляешься, мальчишка? — едко улыбнулся Осирис, разводя руки в стороны. — Или приказ старших для тебя уже ничего не значит? Я велел тебе оставаться в замке!

Артур окинул мастера холодным взглядом.

— Я буду делать то, что считаю нужным, — равнодушно ответил он, сверкнув пронзительными глазами синего цвета. — А теперь прошу вас, мастер Осирис, и вас, лорд Зерат, уйдите прочь и освободите проход, иначе…

— И что ты сделаешь?

— Я буду вынужден… вас подвинуть. Не доводите до греха. Сейчас у меня нет времени, чтобы пытаться вас переубедить.

— Да как ты смеешь? — злобно сощурил глаза соратник Безликого. — Я раздавлю тебя, словно букашку.

— Попробуй-те, — вызывающе ответил юноша.

Глава Шандикора поспешил вмешаться:

— Оставь Артура в покое, Осирис. Он уже не ребёнок и сам знает, что ему делать.

— Но, Зерат.

— Я сказал, оставь, — тон Безликого был непререкаем.

— Как скажешь, брат, — недовольно кивнул мастер.

Вслед за этим он отошёл в сторону, освобождая проход. Артур, более не обращая на старших внимания, продолжил свой путь на нижние уровни замка, откуда через Голубые Врата собирался попасть в Дан-Мир. Едва Смилодон скрылся за углом, Осирис поспешил высказать своё мнение:

— Зерат, тебе не кажется, что ты принял опрометчивое решение, позволив мальчишке идти в Дан-Мир. Что будет, когда он наткнётся на драугов? Он же не бессмертный, в конце концов.

— К счастью, — процедил Безликий. — В любом случае, ты видел, в каком состоянии он был. Сомневаюсь, что воины слизидской гильдии «Верус» смогут навредить ему. Смилодон встретится с ними и утолит свою жажду ненависти. Губитель не будет разочарован.

— Как можно быть таким спокойным? — возмутился Осирис. — Отряд драугов, возможно, с поддержкой магов.

— Расслабься, брат. Я спокоен, потому что знаю, что он не будет один. Кое-кто присмотрит за нашим мальчиком и, если ситуация выйдет из-под контроля, сразу же вмешается.

— Ты говоришь о брате Картуше? Хотел бы я с ним познакомиться.

— У тебя ещё будет такая возможность.

— Кстати, ты видел мечи Смилодона? — спросил Осирис. — Кажется, Агно оставил ему подарочек.

— Естественно, как и должно быть. Клинки Птолиана не могли остаться в прошлом. История, как известно, движется по спирали, и на каждом своём витке старается восстановить статус кво. Когда-то благодаря этим клинкам Завоеватель подчинил себе Единый Дрон, и заставил Сумрачного Фаргала принять себя в качестве владыки.

Осирис подпрыгнул от неожиданности.

— Что? Ты серьезно? Мечи Агно оказались теми самыми?

— Да, когда-то они были выкованы в недрах Красной Горы самим верховным магистром Андаголина. Его звали Птолиан Чудорукий. Когда Агно получил их в подарок от царя Тарака, я понял, что он тоже часть этой истории. Вот почему я, вопреки твоим многочисленным возражениям, сделал его наставником Смилодона. История — хрупкая штука. И если она даёт тебе знаки, не стоит ими бездумно пренебрегать. Иначе в конце что-то может сломаться, и ты не достигнешь желаемого. Так было в прошлый раз. Я проигнорировал множество знаков и совершил такое же количество ошибок. Теперь всё будет иначе.

Осирис задумчиво почесал затылок. Он не очень много знал о прошлой жизни Безликого, как и не знал о том, кто скрывается под его маской. Зерат имел свои причины скрываться от Осириса, боясь, что очередным неосторожным движением порвёт тонкие нити судьбы.

— Сегодня он опробует эти клинки в неистовой схватке, дабы напоить их кровью и возродить былую силу. Хотя при этом не почувствует никакой радости.

Слова Безликого прозвучали как пророчество.

***

Ярость, холодная, как горный лёд, и горячая, как подземная магма, заставляла Артура бежать по узким коридорам, преодолевать огромные пещеры, почти равные Лабиринту. Боль и бесконечное одиночество наполняли душу существа, обречённого на проклятие Тьмы. Тенебрис пророс глубоко внутри, соединившись с диким Охотником, ставшим проклятием всего рода людей. Чуть более часа прошло, как он миновал Врата, и ещё почти столько же оставалось до Грота Каменного Ручья. Однако, несмотря на расстояние, Смилодон почти чувствовал, почти осязал присутствие проклятых драугов. Их запах приводил Охотника в бешенство. И вскоре он превратился в механизм, лишённый всяческих мыслей, движимый лишь бесконечной ненавистью.

Смилодон бежал, напоминая гибкого зверя. Его шаг был широк. На ходу он перепрыгивал глубокие трещины шириной в пять метров, буквально перелетал через пропасти, сам вид которых мог ужаснуть любого. Ничто не способно было остановить его: ни смертный, ни демон.

Артур не стал принимать мутагены, но, в отличие от Тариана, где он боялся потерять контроль над разумом, сейчас в них попросту не было необходимости. Смилодон чувствовал, как его отчаяние и жгучая ярость опадают на благотворную почву тёмного естества, будто живительная влага. Охотник рос и креп внутри Смилодона, и, в конце концов, цепи, сдерживающие чудовище, не выдержали и рассыпались в прах. В какой-то миг из потаённых глубин сознания всплыл образ, древнее чем Охотник. Огромный саблезубый зверь с чёрной лоснящейся шерстью попытался остановить рост безумия, но оказался слабее своего противника. После того, как зверь растворился в пучине сознания, Артур сразу же забыл о нём. Сейчас перед ним стояла одна цель — месть должна свершиться любой ценой, пусть даже она не принесёт облегчения. Смилодон не желал его.

Тем временем запах тёмных эльфов стал невыносим. Токра вытащил мечи — драгоценный подарок наставника. Идеальный баланс и вес заставили Охотника испытать невероятное наслаждение. Это оружие с душой, вложенной Птолианом, так и просилось в бой, желая схлестнуться с превосходящими силами противника.

Войдя в Грот Каменного Ручья, Артур почувствовал опасность. Подчинившись неосознанному желанию, он стал мощными толчками вливать «рю» в своё оружие. Мечи Смилодона начали приглушённо светиться, и с каждым толчком это сияние становилось всё ярче. По древним рунам, оплетающим клинки, пробежали красные линии, и над Охотником активировалась сеть двеомеров, вложенных в клинки в момент сотворения. Светоч Жизни даровал ему Щит Кельвина, а Разрубатель Листьев боевой Аркан Фараха, способный испепелить любую плоть.

Артур не почувствовал удивления, ведь Охотник не способен на такую эмоцию. Зато в следующую секунду его накрыла волна восторга. Где-то рядом находились живые существа, по чьим венам бежала такая тёплая, такая вкусная кровь. Это восприятие — смесь зрения и обоняния — позволяло Охотнику ориентироваться в темноте не хуже, чем его врагам.

Артур взмахнул мечом, и справа от него раздался приглушённый стон, а затем звук падающего тела. Воин шагнул вперёд и увидел на земле мёртвое существо непонятной расы. О таких созданиях Артур никогда прежде не слышал. Это был крепыш, до полутора метра ростом, с удивительно прекрасным лицом, в котором невозможно было не узнать альвара.

Если бы он был способен остановиться на секунду и задуматься, Артур сумел бы понять и почувствовать трепет перед познаниями драугов. Кварфы, выведенные искусственно в лабораториях Слизиды, были некой жуткой помесью между светлыми эльфами и дварагами. Создав подобных существ, драуги как будто решили посмеяться над врагами и выразить им презрение. Смотрите, вот ваши потомки, слитые в уродливом симбиозе и созданные с одной целью — служить нам и умирать по приказу драугов.

Впрочем, Охотник не интересовался подобными вещами. Для него не имело значения, кто его враг. Широко улыбаясь, он наблюдал за тем, как несколько кварфов бегут к нему с заступами и кирками в руках. Очевидно, тёмные эльфы использовали кварфов для добычи руд, поскольку в них была развита любовь к камню, как и у дварагов.

Зрелище атакующих химер привело Охотника в восторг. Закрутив оружие в смертоносной комбинации, он остановился, когда четверо карликов пали, суча ногами. Затем было ещё четверо. И ещё чуть больше. Разрубатель Листьев и Светоч Жизни не знали жалости. Внезапно из темноты вырвался стилет, просвистев у лица безумца.

Смилодон повернулся к врагу и увидел примерно с десяток фигур, укрытых плащами. Драуги. Их действия были уверенными и чёткими, движения — плавными, но стремительными. Они быстро рассредоточились, окружив Охотника плотным кольцом. Отбив два стилета Такерузом, он пропустил третий, но тот даже не долетел до адамантовой брони, ослепительно полыхнув в Щите Кельвина и отскочив обратно.

Один из драугов воздел руки, пробормотал короткое заклинание, и швырнул в Покинутого сгусток магической плазмы. Артур взмахнул Эльсоргом, как если бы хотел отбить вражеский двеомер. Достигнутый эффект оказался потрясающим. Сгусток плазмы наткнулся на Щит Кельвина и рикошетом отразился под углом. Ближайший к магу соратник оказался объят пламенем, которое высосало его жизнь за секунду. Однако маг не желал успокоиться, и отправил в Артура ещё один сгусток огня. Эффект был тот же, но на этот раз от собственных чар едва не пострадал чародей. Осознав опасность, он начал вести себя более разумно.

Охотник тоже был не прочь повеселиться. Метнувшись в сторону, он проткнул ближайшего врага, но второй уклонился, в свою очередь ответив выпадом сабли. Боковым финтом Такеруза Смилодон отбил оружие эльфа, заставив его клинок почернеть и сломаться.

Почувствовав, как от скрытой брони, отскочило несколько ударов, Охотник развернул мечи в горизонтальной плоскости для осуществления классической мельницы из техники Арланда. Большинство драугов успело выйти из области атаки, но двое пали с распоротыми брюшинами.

Эльфийский маг осознал степень опасности. Всего за пару минут этот демон, пугающий до дрожи в коленках, расправился с пятью противниками, а это было почти треть всей их группы. Не дожидаясь следующей атаки, чародей бросил в Покинутого камень-артефакт, который имелся у каждого мага-хранителя, закрепленного за своим отрядом. Охотник инстинктивно выставил меч, собираясь отбить камень, но тот упал вниз, не пролетев и половины дистанции. Но что необычно, поверхность не остановила артефакт, а булькнула и пропустила его, как жидкость. Охотник замер. Чутьё предостерегало об опасности, готовой вот-вот обрушиться на голову чересчур дерзкого Токра.

Внутренняя сирена предупредила Охотника за долю секунды до нападения. Он молнией метнулся в сторону, избежав участи быть раздавленным двумя гигантскими каменными ладонями, которые схлопнулись за ним с характерным крошащимся звуком. Грубые очертания рук казались нелепой пародией на скульптуру.

Каменная элементаль — одно из самых опасных порождений стихии Земли — медленно, утопая в вязком веществе вокруг себя, начала выбираться наружу. Когда она встала на ноги, Охотник был вынужден задрать голову вверх. Одушевлённый колосс, примерно шести метров ростом, был выше самого высокого тролля в Саул Тай. В остальном же элементаль весьма напоминала исполина, убитого Артуром на турнире, только лицо отличалось. Лик элементали напоминал, скорее, бездушный слепок, снятый с валуна, в котором имелись несколько углублений, при должной фантазии могущих сойти за рот и глаза-впадины. От этого Сын Земли выглядел ещё более жутко.

Элементаль отряхнулась, будто собака, разбрызгивая камни во все стороны. Затем шагнула вперёд. Всего один шаг приблизил её к Артуру едва ли не вплотную. Охотник злобно зарычал, оскалив клыки, и совершил дерзкий прыжок на грудь врага. Удар Такерузом — и на плече элементали появилась глубокая трещина, ибо даже камень не мог устоять против заговорённого драгонита с Арканом Фараха. Элементаль без замаха ударила себя по груди, но Охотник уже ушёл из зоны досягаемости. В скорости у него не было равных в этом бою. Драугу, замешкавшемуся позади каменного колосса, повезло меньше всех. Случайный шаг порождения стихии привёл к быстрой смерти драуга, раздавленного пятой своего защитника.

Охотник уклонился от следующего удара Сына Земли и пробежал у него между ног, попутно уворачиваясь от кислотного шара, брошенного чародеем. Где-то сбоку раздалось ядовитое шипение, когда концентрированная кислота начала разъедать стену пещеры, будто бумагу. Смилодон не стал дожидаться, пока элементаль развернётся в его сторону. Мощным прыжком, на который он был не способен в своём обычном состоянии, Токра вознёсся на плечи гиганта. Крепко сжав коленями шею эльфийского питомца, Охотник начал вовсю орудовать мечами, несмотря на некоторое неудобство, связанное с их длиной. Смерч ударов окутал голову врага, и только осколки камня брызнули во все стороны.

Элементаль не отличалась интеллектом. Некоторое время она не могла сообразить, куда подевался юркий соперник, пока наконец не почувствовала острую боль, знакомую даже таким неуязвимым тварям. В попытке сбросить Охотника с себя, элементаль нанесла двумя руками мощный удар по своей голове. Это было начало конца. Одно ухо откололось, второе превратилось в пыль, а через всю каменную черепушку пробежала трещина. Чудовище исторгло противоестественный стон, обезумев от боли. Ударом гигантской ноги оно потрясло пещеру, заставив стены и пол ходить ходуном, словно от землетрясения. Никто не удержался на ногах. Одна из стен обвалилась, обнажив провал очередной пещеры.

Следующий такой же удар вызвал камнепад. Трещина в полу начала змеиться, шириться и вскоре достигла ручья, протекающего через весь грот. Вода из него с шумом устремилась в разрыв, очевидно стекая на уровень ниже.

Поведение элементали подсказало Охотнику, что она утратила, частично или полностью, своё зрение. И это заставило его действовать более решительно. Токра пронёсся под ногами слепого гиганта, словно разрушительный смерч. Мечи Птолиана, заведённые для сокрушительного реверса, высекли снопы искр. После серии ударов драуги поняли, какую цель преследует враг, но помешать ему уже не могли. Находиться вблизи Сына Земли было так же опасно, как и рядом с Токра.

Вскоре ноги элементали подломились, и многотонная махина рухнула вниз, напоминая груду камней. Уши присутствующих заложило от шума, а пыль заставила прикрыть лица. И только один Охотник улыбался в этой ситуации. От его улыбки конечности драугов сковало страхом. А маг не мог поверить своим глазам. Ранее считалось, что никто, даже сильнейший среди смертных, не способен одолеть каменное существо. И вот теперь они узрели другое: Токра хищно облизывался, с насмешкой глядя на эльфов, а великан, лишившись обеих ног, с трудом ползал по земле, уже не такой опасный как прежде. Теперь у него не было сил даже на то, чтобы скрыться в толще горной породы.

— Я покончу с тобой чуть позже, валунишко, — хрипло рассмеялся Охотник, неожиданно обретая способность мыслить. — А сейчас займусь вот этими.

К чести драугов, они успели оправиться от потрясения и приняли боевые стойки. Маг выставил обе руки вперёд, плетя очередной двеомер. На мгновение всем показалось, что время замерло…

Чтобы затем взорваться вспышкой безжалостного побоища.

Охотник успел прошептать:

— Понеслись.

***

Прошло чуть более двадцати минут. У подземного ручья воцарилась тишина, достойная глухого склепа. Окровавленный пол устилали тела, скрюченные в предсмертной агонии. Вперемежку с тёмными эльфами лежали их слуги, забавные создания, пытавшиеся защитить своих господ. Во многих местах пещеры имелись пробоины и расколы, в некоторых камень был испарён ядовитыми двеомерами из обширного арсенала погибшего мага. Сабли были разбросаны по всей пещере, порой вместе с отрубленными руками, порой находясь в телах собственных хозяев. Хлористый запах озона наполнял пространство, как будто здесь случилась жестокая гроза.

Неподалёку от вытекшего ручья возвышалась груда, на первый взгляд напоминавшая кучу битого щебня. Даже искушённый чародей с трудом узнал бы в этой куче грозное порождение Земли. Множество осколков навевали мысли о бомбардировке дварагскими молотами.

Это была мрачная картина, ставшая олицетворением смерти и разложения. Казалось, здесь разгулялся один из Богов Войны, печальный и одновременно сумасшедший.

Наверное, так оно и было.

Смилодон застыл неподалёку от места побоища, безучастно уставившись в темноту. Бледное лицо, окропленное кровью, напоминало холодную скульптуру, начисто лишённую эмоций. И только глаза выдавали жизнь в этом лице. В них можно было увидеть самое дно преисподней, из которого вырывались сполохи демонического пламени, придавая Покинутому вид безумного фанатика, или, может быть, святого отшельника, вера которого в извечное Начало безвозвратно потеряна.

Губы Покинутого зашевелились. Сокровенные слова вырвались из недр тёмной души, более похожие на вопль отчаяния из уст поверженного, нежели на речь победителя:

— Я отомстил за тебя, мой наставник, брат и отец. И всё же мой разум, как и ожидалось, не чувствует облегчения. Ты отомщён, но я готов грызть землю. Боль снедает меня изнутри, подобно пламени Харата. Похоже, она поразила меня навечно, и мне уже не скрыться от неё никогда. О Ситас! Разве можно представить себе, вообразить муки, страшнее этих. Муки исступлённого осознания безнадежности всей последующей жизни. Разве смогу я существовать без Тебя? Любить Мир, в котором Тебя больше нет? Будь проклята эта Тьма!

Лицо Смилодона наконец утратило свою бесстрастность. Все черты его исказились, на миг явив Дан-Миру облик человека, убитого горем.

— Спи спокойно, отец. Твой преданный сын будет вечно помнить тебя. Эта память — всё, что у меня осталось.

И Артур затрясся под гнетом безумного смеха. Лишь две слезинки сползли по щекам Губителя…

***

Так и закончилась эта часть моей жизни. Жизни, в которой зачастую единственными спутниками были боль, разочарование и одиночество. Однако, несмотря на известную горечь, я не могу не испытывать толику умиротворения, вспоминая те времена. Они даровали мне отца, пусть не по крови, но от того не менее любимого. Это была мятежная душа, рождённая в Тенебрисе, но исполненная внутреннего благородства и Света. В надежде спасти меня он пытался совершить невозможное. Однако корни Тлена, проросшие в моём естестве задолго до зари времён, нельзя было ни искоренить, ни уничтожить, точно так же, как невозможно обратить время вспять.

Я восхищаюсь твоей самоотверженностью и бесконечной преданностью принципам. Ты никогда не изменял самому себе, и за это я люблю тебя ещё больше.

Однажды, и в этом у меня нет сомнений, твоя душа обретёт новое воплощение, и тогда мы снова встретимся под куполом этого или другого мира. Обязательно встретимся…

Артур Смилодон

Эпилог

Над блистательным Мароном, центром великодержавного архипелага Эйдин-Рок, стояла бесподобная ночь. Звёзды, обрамлявшие луну, казались драгоценными камнями в дорогом ожерелье. Фантастическая прелесть ночи заставила жителей городов и деревень выйти на улицы, чтобы насладиться красотой природы, дарованной им Перворождёнными.

Лишь отцы-настоятели Ордена Перламутровой Бабочки не могли позволить себе такую роскошь. Вот уже в течение долгих семнадцати лет они еженощно дежурили у Яркамня, в надежде, что тот поведает им Волю Судьбы. Однако с тех пор, как архиканоник огласил возрождение Лорда Малаката, Яркамень больше ни разу не говорил с ним, как и с другими мудрыми эльфами.

В эту ночь в Алмазных Залах дежурил сам Фальдагор фиц Лимус, мудрейший из эльфов. В его распоряжении находились послушники Белой и Красной Повязки. Они стояли на коленях, склонив головы к мраморным плитам и приглушённо начитывая священные мантры. Сила их молитвы помогала архиканонику прислушиваться к вибрациям Яркамня, делая их понятными разуму смертных. И вновь, как и семнадцать лет назад, Фальдагор вздрогнул, когда магический артефакт прикоснулся щупальцем иного сознания к его разуму. Информация бурным потоком хлынула в голову эльфа, на миг приоткрыв ему завесу всезнания. Контакт вскоре оборвался, и старик удивлённо воскликнул:

— Не может быть! Даже в самых смелых мечтах я боялся предположить, что события начнут развиваться с такой стремительностью.

— В чём дело, Первый Отец? — из-за белоснежных колонн выступили сгорбленные фигуры других настоятелей Ордена, готовых сменить архиканоника на посту. Уже несколько часов они стояли там, выполняя роль священных стражей и открывая чакры, для более легкого дежурства на следующей Вахте у Яркамня.

— Братья мои! — возбуждённо закричал старик, обретая живость черт, свойственных молодости. — Слушайте же! Свершилось! Первое пророчество цикла обрело своё подтверждение. Лорд Малакат встал на путь Обретения!

Послышались недоверчивые голоса. Фальдагор выпрямился во весь рост и, вскинув руки, громко возвестил:

— Яркамень поведал мне, что мечи Эль-Даго, созданные Птолианом Чудоруким для нашего императора и принца Тьмы, наконец обрели своего последнего хозяина, как и было записано в священных текстах Шасс-Цебби. Это значит, что Колесо Времени сдвинулось на один квартал и в скором будущем Перворождённые вновь обретут Возвышение. Amen…

***

И будет рождён вновь сын Хаоса и Тьмы, Лорд Малакат. Его тело будет отмечено знаком древнего Зла, возникшего по воле Аканти — символом Древа Безумия. И каждый смертный познает прикосновение священного ужаса, когда Он вновь обретёт Мечи Птолиана, сотворённые для взаимной ненависти.