Все выше, и выше, и выше
Стремим мы полет наших птиц,
И в каждом пропеллере дышит
Спокойствие наших границ.
Это была любимая песня летчиков, настоящий гимн советской авиации.
…Наши уже вышли к государственной границе. Самолеты дивизии начали летать к партизанам Югославии, Чехословакии, бомбили вражескую оборону, помогая нашим войскам освобождать Прибалтику, Польшу.
Наступил последний год войны. Под Варшавой светлым весенним днем Нина, как обычно, пришла на дежурство, она уже давно сдала экзамены, и ей доверили боевую работу. Батькова сидела у рации с заплаканными глазами.
— Слепова сбили, — прошептала она. — Погиб наш Слепушка.
Все закружилось перед Ниной, она, обмякнув, опустилась на табуретку, не мигая глядела на шкалу радиостанции, затем схватила наушники, ее быстрые топкие пальцы коснулись ручек настройки, стала, затаив дыхание, вслушиваться в эфир. Так просидела она полсмены. К утру Нина достала свою заветную тетрадку.
Верны мы памятью ему,
Склоняясь низко,
И зажигаем здесь весну —
Над обелиском…
Стихотворные строчки расплывались, слезы застилали глаза. Нина бросила карандаш, уткнулись в тетрадку, беззвучно зарыдала. Днем ушла в лес, где заливались птицы, расцвели вездесущие желтые одуванчики, которые скоро поседеют и полетят по всему свету. Она нарвала огромный букет, шепча привязавшиеся слова старинного романса, который часто мурлыкал Слепов: «Желтые розы — эмблема печали…».
…В День Победы Нина выпросила у повара поднос с горячими пирожками, выбежала на улицу и стала угощать варшавских ребятишек, у которых были такие знакомые, голодные глаза.
Закончилась война, можно подводить итоги. Летчики полка совершили тысячи вылетов, доставили партизанам более полутора тысяч тонн оружия и взрывчатки, вывезли четыре тысячи человек — раненых партизан и детей. Неоценимую помощь оказали партизанам других стран. Много раз дивизия упоминалась в приказах Верховного Главнокомандующего. В штабе машинистки с утра до вечера размножали замечательный документ, подписанный командиром авиасоединения гвардии генерал-майором авиации В. Картаковым. Вместе со всеми он был торжественно вручен и Нине:
«Воспитаннице 1-й бомбардировочной авиационной Сталинградской Краснознаменной дивизии дальнего действия Чкаловой Нине Федоровне. Приказом Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза товарища Сталина всему личному составу нашего соединения, в том числе и Вам, объявлены благодарности…». Дальше шли названия операций, в которых отличилась дивизия: прорыв блокады Ленинграда, освобождение Минска, Риги, Клайпеды, овладение городами Данциг, Кенигсберг, наконец — взятие Берлина.
Нина Чкалова после сдачи экзаменов на классного радиста. Зима 1943 года.
На летном поле под Варшавой перестали гудеть самолеты, вокруг воцарилась мирная тишина. Но прошло немного дней, и ясным теплым утром взревел первый прогреваемый мотор — полк собирался улетать домой, на Родину. Обменивались адресами, фотографировались на память при орденах. На груди у Нины засверкала медаль «За победу над Германией».
Расставания, расставания, крепкие объятия. И вдруг — невероятная радость. Кто принес эту весть, Нина не знала, но в памяти отпечаталось, как бросали вверх фуражки, стреляли, салютуя, из пистолетов:
— Живой, живой Коля Слепов! Жив Николай Игнатьевич!
Подбитый зенитным снарядом самолет покинул на парашютах весь экипаж… и попал прямо в лапы немецких солдат. Фашисты бросили летчиков в концлагерь. Они пытались бежать, по ним стреляли, пустили овчарок, догнали, истязали. Слепов чудом остался жив.
— Жив, жив, — твердила, бродя бесцельно по аэродрому, раскачиваясь из стороны в сторону, пряча холодные руки под мышки, Нина.
Друзья разлетелись во все концы страны. Нина возвратилась в Ленинград, поступила в Высшее художественно-промышленное училище имени Мухиной. Окончив его, вышла замуж, приехала в Петрозаводск. Она никогда не теряла из поля зрения однополчан, переписывалась с Бегуновым, Слеповым, Гризодубовой. В мае 1963 года Матушка решила собрать ветеранов 101-го гвардейского бомбардировочного авиационного Красносельского Краснознаменного полка. Нина Федоровна Сухопрудская в счастливом волнении помчалась в Москву.
Какая это была встреча! Огромный букет Матушке, дочерний поцелуй Бегунову, сердечные объятия Батьковой. Со слезами радости бросилась она к Слепову.
А вот и Герой Советского Союза Борис Григорьевич Лунц. Рядом с ним — знаменитый воздушный стрелок Константин Сергеевич Сархош, который привел в полк двух сыновей, Бориса и Руслана, и они были добрыми друзьями Нины. За ними идет Павел Иванович Борисов, смельчак и умница, Слава Орлов — любимец полка…
Среди гостей прославленные партизанские командиры Ковпак, Сабуров. Сидор Артемьевич Ковпак хорошо запомнился ей по одной военной встрече. Быстрый, говорливый, он шел в обнимку со своим «личным извозчиком» Борисом Лунцем, и Нина постеснялась подбежать, как обычно, к Борису Григорьевичу, чтобы поздравить с прибытием на родной аэродром. Они шли по ночному летному полю — оба в коротких полушубках, крепкие, в каком-то фантастическом глубоком лунном сиянии.
Нина стояла позади Гризодубовой. Ковпак подошел к Матушке, шутливо отрапортовал о благополучном перелете. Потом, уже серьезно, поблагодарил за огромную помощь партизанам, церемонно поцеловал руку. Нина не спускала глаз с Ковпака, ловила его слова, и ей не верилось, что этот веселый, внешне беззаботный дедушка и есть тот самый знаменитый партизанский генерал, чье имя наводит ужас на фашистов…
Валентина Степановна Гризодубова открыла встречу, поздравила собравшихся с восемнадцатой годовщиной великой Победы, предложила минутой молчания почтить павших однополчан.
Потом полковник Гризодубова стала вызывать на сцену каждого, и тот докладывал о своих мирных делах.
— Валентин Ковалев, заслуженный летчик-испытатель СССР. За установление мировых рекордов удостоен звания Героя Советского Союза. Здоровье отличное, готов к новым рекордам.
— Руслан Сархош. Учительствую в средней школе. Частенько рассказываю о наших ратных делах юным следопытам.
— Борис Лунц. Испытываю новую летную технику. Заслуженный летчик-испытатель СССР.
— Нина Сухопрудская-Чкалова. Художник-дизайнер, воспитываю двоих сыновей. Храню как святыню свои голубые погоны…
Мне от детства остались погоны,
Что носились на хрупких плечах.
Их глубокие очень изломы —
Это память о трудных путях.
Один за другим поднимались на сцену летчики, погрузневшие, поседевшие. Последним шел Герой Советского Союза Алексей Буланов. Еще не дойдя до сцены, он начинает песню, все подхватывают. Комок подступил к горлу, но Нина встряхивает копной густых каштановых волос и поет вместе со всеми:
Дай мне любое дело,
Чтобы сердце пело,
Верь мне, как тебе верю я!
Н. Ф. Сухопрудской (Чкаловой) пишут десятки сынов полка со всех концов страны.
Все дни недели у Нины Федоровны расписаны далеко вперед. С радостью выполняет она данное однополчанами поручение: идет к ребятам в школы, в ПТУ, в речное училище. Каждую неделю — встречи с пионерами, комсомольцами Петрозаводска. Воспитанница легендарной Гризодубовой с увлечением рассказывает о своей сегодняшней работе художника-оформителя в республиканской юношеской библиотеке, о боевых годах, о дружбе и взаимовыручке, о сердечности ежегодных встреч однополчан в Москве, о великой, неугасающей силе фронтового братства. Нина Федоровна рассказывает, как однажды в ее семью пришла беда: в автомобильную катастрофу попал младший сын Димка, понадобились редкие лекарства. Боевые друзья во главе с Гризодубовой тут же пришли на помощь, и назавтра с пилотом рейсового самолета Москва — Петрозаводск были доставлены необходимые медикаменты.
— От самой Гризодубовой, — сказал гордо пилот. — Такое поручение каждый летчик, гражданский или военный, выполнит без слов.
Она рассказывает ребятам о своем детстве в солдатской шинели, о той заботе, какой ее окружили взрослые, читает стихи, написанные на войне, вспоминает храбрых летчиков, верных друзей. Эта тема неизменно притягивает и волнует ребят. И тогда Нина Федоровна рассказывает о музее «Юные защитники Родины», который создала на общественных началах в Курске фронтовичка Клара Александровна Рябова. Вместе со своими помощниками — школьниками она разыскала более тысячи сынов и дочерей полков. Разыскала и сдружила их между собой. И вот идут теперь письма в Петрозаводск из Киева — от бывшего юного пехотинца Виталия Бровко, из Донбасса — от разведчицы Адели Литвиненко, из Рязани — от артиллериста Гены Мусихииа, из Полтавской области — от разведчика Коли Печененко, из Москвы — от летчика-космонавта Владимира Шаталова, тоже бывшего воспитанника воинской части, а ныне командира символического сводного полка, в который входят сыны и дочери полков, дивизий, живущие в разных уголках нашей страны.