Оливия Т. Тёрнер Пора платить по счетам, Лютик

Любое копирование текста без ссылки на группу ЗАПРЕЩЕНО!

Перевод осуществлён исключительно в личных целях, не для коммерческого использования.

Автор перевода не несёт ответственности за распространение материалов третьими лицами.

Переводчик: Iriska S

Редактор|Вычитка: Марина

Обложка: Iriska S.

Перевод группы: https://vk.com/lovestories2017 (Сказки для взрослых девочек).

Глава 1 Бри

— Ты мне лжешь.

Мой отец только вздыхает. Он выглядит таким изможденным. Уставшим. Когда же он так постарел?

Как будто несколько лет сразу настигли его за одну неделю. Может быть, я схожу с ума, но мне кажется, на прошлой неделе у него было не так много седых волос.

— Просто иди и прибери шестой стол, — он старается свернуть наш разговор, глядя на меня глазами, налитыми кровью от усталости. — Пожалуйста, Бри.

— Папа, — не сдаюсь я, бросая тряпку на железный прилавок. — Что случилось?

Он опускает взгляд на кафельный пол.

— Ничего.

Гипс на его руке говорит обратное.

— У тебя какие-то проблемы?

Он проводит рукой по волосам, которые уже почти потеряли свой каштановый цвет, и глубоко вздыхает, закрывая глаза от бессилия.

— Можешь просто убрать со стола, пожалуйста? — спрашивает он, глядя на меня так, как будто вот-вот свалится с ног от напряжения.

Я открываю рот, чтобы ответить, но, подумав дважды, останавливаюсь. Похоже, он чем-то подавлен и ему не нужно ещё больше давления с моей стороны.

— Конечно, папа, — сдаюсь я, взяв влажную тряпку. — Может быть, тебе стоит выйти и подышать свежим воздухом? Просто постарайся хотя бы немного отдохнуть.

Он одаривает меня натянутой улыбкой.

— Хорошая идея. Посетителей всё равно нет, — Он смотрит мимо меня в почти пустой обеденный зал и вздыхает.

Я беспокоюсь о нём. Мой отец вложил все силы в этот ресторан ради нас двоих, но в последнее время, ничего не помогает, люди просто не приходят. И это очень, очень плохо.

Я иду по лабиринту из пустых столов к единственному грязному столику около камина. За ним сидела прекрасная молодая пара. Но они заказали всего пару закусок и два напитка. Этого не достаточно, чтобы оплатить счета на этой неделе.

Сегодня вечер пятницы, и ресторан должен бы был забит посетителями, но вместо них сидят только сверчки. В буквальном смысле, сверчки. Они запрыгнули через боковую дверь.

Я оборачиваюсь через плечо и вижу, как отец проходит мимо поваров, которые или общаются друг с другом, или зависают в своих телефонах. Работа каждого из них оплачивается по часам и им плевать, есть ли посетители в ресторане. Другое дело мы с отцом. Без прибыли, а также денег из его сбережений, долг перед Кормаком Конноли растёт. А это хуже всего.

Мистер Конноли – глава ирландской мафии в нашем районе. Человек, которому нельзя смотреть в глаза. Человек, из-за которого вы перейдете на другую сторону улицы, как только увидите, что он шагает вам навстречу. Человек, который легко может забрать вашу жизнь.

Мой отец никогда не рассказывал мне правду о том, где он взял деньги, чтобы открыть этот ресторан, но у меня есть несколько догадок. А конкретно одна.

Видите ли, мой отец вырос с этими людьми. Его родители были бедными ирландскими эмигрантами, и он рос в таком же районе. Поэтому, когда ему понадобились деньги, чтобы открыть ресторан, он не пошел в банк. Он сделал то, что делали люди, с которыми он вырос и взял их в долг у Кормака Коннолли.

Я уверена, что у отца сломана рука.

У ресторана почти нет посетителей, следовательно, нет и прибыли. Я живу здесь и вижу это собственными глазами. Я не могу представить, как отец заплатит по счетам. Он попросту не сможет.

Стараясь прогнать грустные мысли, я собираю пустые стаканы с грязного стола и задвигаю стул, когда заканчиваю убирать. Сверчок прыгает со стула мне на ногу и начинает стрекотать, словно смеётся надо мной. Он знает, что я не смогу убить его. У меня доброе сердце.

— Давай, — говорю я, легонько стряхивая сверчка с ноги и подталкивая его в сторону боковой двери. — Вы должны что-нибудь заказать мистер Сверчок, если хотите остаться здесь. Господь знает, как нам нужны посетители.

Этот сверчок оказался упрямым, но я делаю все возможное, и также виртуозно, как Уэйн Гретцки (примечание переводчика: канадский хоккеист, центральный нападающий. Один из самых известных спортсменов XX века) подталкиваю его к двери.

— Прекрати сюда лезть, — говорю я ему, открывая дверь и выталкивая его наружу. — И передай это своим друзьям.

Сверчок выпрыгивает из ресторана, и я улыбаюсь, когда он исчезает в высокой траве. Наверное, я увижу его завтра.

Вдруг большая и тяжёлая рука хватается за дверь и широко распахивает её, чуть не потянув меня за собой.

— У-у-упс, — бормочу я и, пытаясь удержать стаканы, едва ли не упавшие на пол. — Это было близко, я почти...

Слова застревают в горле, когда я с открытым ртом смотрю вверх. Двое самых крупных мужчин, что я когда-либо видела, входят через дверь, как будто они владеют этим местом.

И судя по татуировке трилистника на их шее, возможно так и есть.

Я не знаю их имён, но знаю, кто они. А также уверена, что должна держаться от них подальше.

Они лучшие головорезы мистера Коннолли. Те, кому он больше всего доверяет. Самые смертоносные в своей банде.

Моё сердце ускоряется, когда они проталкивается мимо меня в обеденный зал. Они настолько большие, что я чувствую порыв ветра, когда они проходят мимо меня, как будто рядом со мной пронесся поезд.

— Вам нужен столик? — едва могу выдавить я. Мой голос тонкий. Слабый. Робкий.

Нехорошее предчувствие узлом скручивается в животе, когда я понимаю, что они пришли сюда из-за долга отца, а не чтобы поесть просроченные куриные крылышки или салаты.

— Где Артур? — спрашивает здоровяк с длинной рыжей бородой.

У меня от страха пропадает голос. Во рту становится так сухо, что даже салат, который я недавно съела, просится наружу.

— В офисе, — хрюкает другой. На его щеке шрам, а глаза такие холодные, что мне хочется выбежать за дверь.

— Подождите, — наконец вернув голос, говорю я, когда они идут на кухню. — Мой отец уехал на выходные. Он вернётся в понедельник.

Головорезы просто игнорируют меня, уходя вглубь ресторана. Я следую за ними, пытаясь придумать, что же мне делать дальше.

Повара, заметив верзил, разбегаются и прячутся словно тараканы. Они хватают свои телефоны и быстро убегают через заднюю дверь, оставляя моего отца в одиночестве разбираться с этими отморозками.

Я тяжело сглатываю образовавшийся в горле ком и напрягаю мозг. Отец не один. У него есть я.

Но что я могу сделать против этих амбалов?

Они доходят прямо до двери, ведущей в кабинет моего отца, и заходят внутрь.

— Бри, — раздражённо ворчит он. — Я же сказал тебе, что...

Его рот закрывается, когда он видит, кто пришёл.

— Брок. Линч, — говорит он, с удивлением таращась на них. — Что вы здесь делаете?

Броку, тому, что с длинной рыжей бородой, не нравится этот вопрос.

— Что мы здесь делаем? — спрашивает он, подходя к моему отцу. — Мы владеем этой дырой.

Мой отец встаёт со стула, оказываясь ближе к ним. Он выглядит таким маленьким по сравнению с этими двумя. У него нет шансов противостоять им.

Брок садится на стул и забрасывает ноги на стол, опрокидывая кружку с кофе, которая разливается на какие-то счета. Он не отводит злого взгляда от моего, дрожащего от страха, отца.

— Я, э-э, я думал, что мистер Конноли сказал, что заплатить нужно в понедельник.

Я никогда не слышала такого страха в голосе моего отца. Это заставляет меня тоже трястись.

— Он передумал, — заявляет Брок, откинувшись на спинку стула.

Линч же просто стоит, как статуя, скрестив руки на своей широченный груди. Он поглядывает на моего отца, как лев на беспомощную мышку.

— Скажи мне, что у тебя есть деньги, — продолжает Брок, поглаживая свою длинную красную бороду. — Пожалуйста, скажи мне это, Артур. Я не хочу ломать тебе ещё и другую руку. Или руку твоей милой дочери.

Моё сердце замирает отэтих слов. Я всё ещё стою в коридоре, и легко могу убежать. Я могла бы убежать из дома и уехать из города на автобусе, прежде чем они даже узнают, что я ушла, но я не могу оставить отца одного с этими отморозками. Если я смогу помочь, я это сделаю.

— Пожалуйста, только не впутывайте в это Бри, — умоляет отец и его взгляд наполняется ужасом. — Она очень хорошая девочка. И не имеет к этому никакого отношения. Она здесь не причём.

— Она впуталась в это, когда встретила нас и попыталась защитить своего бедного папашу-неудачника, — улыбаясь, говорит Брок.

— Пожалуйста, — у моего отца начинает дрожать подбородок.

Брок смеётся и встаёт.

— К счастью для нее, босс приказал избить только тебя. Но я полагаю, что если ты не заплатишь нам на следующей неделе, то все изменится.

Мой желудок сжимается, когда я слышу это. Я не знала, что все настолько плохо. В какую историю вляпался мой отец?

— У тебя есть деньги? — спрашивает Брок, наступая на отца. Он возвышается над ним, словно палач.

Лицо моего отца становится белым, как не крашеные стены его кабинета. Он бросается к столу и хватает с него какие-то бумаги.

— Смотри, — говорит он, паникуя. — Это счёт за десять ящиков помидоров. — Бумажка дрожит в его руках, когда он смотрит на них с отчаянием в глазах. — Три ящика были гнилыми. Завтра мне вернут деньги, и как только я их получу, то пойду к мистеру Конноли и заплачу ему.

— Помидорами? — спрашивает Брок, посмеиваясь. — Ты хочешь заплатить главе ирландской мафии помидорами?

— Нет, — отвечает мой отец, яростно качая головой. — Мне вернут деньги. Настоящие деньги.

Ухмыляясь, Брок поворачивается к Линчу.

— Что ты об этом думаешь, Линч? Мистер Конноли захочет, чтобы ему заплатили на день позже, да ещё и тухлыми помидорами?

Линч просто трясет своей огромной головой.

— Это настоящие деньги! — кричит мой отец, когда Брок делает шаг вперёд.

Недолго думая, я бегу на кухню, и беру самый большой нож для разделки мяса, который могу найти. Они и пальцем не тронут моего отца, если я помогу.

Я мчусь обратно, так сильно сжимая рукоятку, что горят пальцы. Когда я возвращаюсь, Лич орет на моего отца и прижимает его к столу, пока Брок разгибает его здоровую руку.

Я знаю, что произойдет дальше, поэтому вырываюсь в комнату, размахивая ножом в воздухе, как маленький рыжий пират.

— Отпусти его! — кричу я.

Два жлоба улыбаясь, поворачиваются ко мне.

— Она твой телохранитель? — усмехаясь, спрашивает Брок.

— Бри! — кричит мой отец. — Убирайся отсюда! — Теперь он выглядит ещё более напуганным, чём когда головорезы схватили его.

Я держу нож, пытаясь выглядеть уверенной и опасной, но внутри у меня совершенно противоположные чувства. Я даже не могу убить сверчка, так почему же я угрожаю убить двух человек?

Моё противостояние не длится долго.

Линч слишком быстро бросается на меня и хватает зазапястье железной хваткой. Я роняю нож и кричу, когда он начинает сжимать его. Я чувствую, как хрустит каждая косточка в моей руке.

— Отпусти её! — кричит мой отец, отчаянно пытаясь встать, но это бессмысленно, не с этим громилой, который прижимает его к полу.

— Преподай ей урок, — улыбаясь, говорит Брок, наблюдая за мной.

Я даже не вижу, как Линч наносит удар.

В один момент он меня сжимает, а в следующий я падаю на пол, мой левый глаз горит, а голова раскалывается. Мои колени такие слабые, как будто сделаны из желе.

Я едва могу видеть сквозь пелену слез, в моих глазах пляшут звёздочки, а зрение размыто. Я едва могу слышать, из-за появившегося грохота в ушах.

Но почему-то сквозь туман, я слышу громкий треск и беспомощные крики моего отца.

Я стараюсь прийти в себя, когда два чудовища отпускают его и, смеясь, уходят.

— Мы увидимся завтра, — говорят они на прощание. — И тебе лучше найти что-то получше, чём тухлые помидоры.

Мой отец, чуть не перевернув стол, падает на пол, сжимая здоровую руку, которая теперь, наверняка, тоже сломана.

Мы ползем навстречу друг другу, и, встретившись где-то посередине, цепляемся друг за друга и начинаем беспомощно рыдать.

Нас буквально раздирают ужасные ощущения.

Мой отец всегда был таким гордым человеком, и мне действительно больно видеть его таким разбитым и трусливым. Это ранит меня больше, чем мой пульсирующий от боли глаз.

К нам обоим приходит понимание того, что на этом всё не закончится, пока отец не умрёт.

Ресторан не становится оживленнее. Денег на него уходит больше, чём удаётся заработать.

Мой отец так долго содержал нас, с тех пор, как восемь лет назад умерла моя мать, тогда мне было всего десять. Может быть, настало моё время помочь ему.

Может быть, я смогу позаботиться о его долге, чтобы он смог в спокойствии провести свои годы, наслаждаясь гольфом.

Как бы то ни было, я должна попробовать.

Немного успокоившись, мы поднимаемся с пола, закрываем ресторан и садимся в машину, чтобы поехать в больницу.

По дороге у меня в голове появляется план.

Завтра я пойду к Кормаку Коннолли.

И постараюсь погасить этот долг.

Глава 2 Кормак

— Но я лучший распространитель шести штатов! — этот парень визжит как маленькая сучка, пока Брок заламывает ему руки за спину.

Я устал от этого парня. Что за кусок дерьма станет продавать наркотики детям?

Сэм кричит сильнее, когда Брок усиливает хватку.

Кусок дерьма.

— Ты продавал детям, — говорю я, выходя из-за стола, пристально глядя на него. — Только полные ничтожества продают наркоту детям. Ты продаешь от моего имени. Это означает, что ты заставляешь и меня продавать наркотики детям. По-твоему, я ничтожество?

Сэмми в панике крутит своей немытой головой.

— Нет. Конечно же, нет.

Я запускаю руки в карман его джинс и вытаскивают пачку денег. Здесь, по крайней мере, три штуки. Я швыряю её на стол, и по комнате разлетаются стодолларовые купюры.

— Расслабься, — говорю я, видя его трясущиеся ноги. — Я не собираюсь убивать тебя. Я должен, но не стану. Всё-таки ты мой лучший распространитель, даже, несмотря на то, что ты кусок дерьма.

Глаза Сэмми опускаются по мои блестящие ботинки. Он боится меня. Так и должно быть.

Я не буду думать дважды, прежде чем закончить его жалкую жизнь.

Я лезу в карман и достаю свой нож. Его глаза произвольно расширяются, когда он слышит щелчок выскочившего лезвия.

Он вздрагивает от того, что я прикладываю лезвие к его подбородку и поворачиваю его голову до тех пор, пока он не начинает смотреть мне в глаза.

— Продай наркоту, ещё хотя бы одному ребенку, и ты увидишь, что произойдет.

Он не может отвернуться от меня, пока мой нож прижать к его горлу, и я вижу правду в его окаменевших глазах.

Он не ослушается меня.

Никогда.

Или умрёт.

— Я не буду, — говорит он, глядя мне в глаза. — Я обещаю.

Мне не нужны его обещания, мне нужно, чтобы он боялся меня. А он боится.

— Отпусти его, Брок, — говорю я, закрывая лезвие и убирая нож обратно в карман.

Сэмми вздыхает с облегчением, когда зверь отпускает его.

— Спасибо, сэр, — пресмыкаясь, говорит он, складывая руки перед собой. Я бл*дь ненавижу жополизов. — Я не подведу тебя.

Я перевожу взгляд на Линча, и он, кивая, быстро хватает жирную шавку. Брок открывает дверь моего офиса, и Линч буквально выкидывает его в коридор.

Брок и Линч мои лучшие головорезы. Очень грубые и безмозглые. Они делают то, что я говорю, и максимально следуют законам. Они заставляют людей платить, прикрывают мою спину и после меня, они самые важные люди в моей компании.

— Присматривайте за ним, — говорю я, после того, как Брок закрывает дверь. — Если вы услышите, что он вернулся на детские площадки, вы приведете его ко мне. — Я хочу расправиться с ним лично.

Спустя несколько минут раздался стук в дверь. Он такой мягкий и робкий, что я едва слышу его.

Брок приоткрывает дверь и начинает смеяться, когда видит, кто там стоит. От любопытства я наклоняю голову набок, пытаясь рассмотреть, кто пришёл, но Брок заслоняет вид.

— Кто это? — спрашиваю я.

Брок с ухмылкой оборачивается и смотрит через плечо.

— Всего лишь маленькая мышка, — говорит он с улыбкой. — Хочешь, чтобы я раздавил её?

После его слов моё любопытство достигло пика.

— Отойди.

Он, следуя моему приказу, отходит в сторону и мне открывается самый красивый вид, который я когда-либо видел.

Это ощущение бьёт по мне, словно в моё сердце врезается поезд. Какая-то сила сжимает мою душу, и мне кажется, я умру, если не сделаю её своей.

Она самое великолепное создание, которое я когда-либо видел.

Густые рыжие волосы растекаются по её плечам, словно лава. Я загипнотизирован этой девушкой, и боюсь, если прикоснусь к ней, то обожгусь.

У неё невероятные светлые глаза насыщенного синего цвета, а на её гладких щеках карамельными каплями рассыпаны веснушки. Я с трудом сглатываю, так как не могу отвести глаз от её сочных розовых губ. Мне интересно так ли они хороши на вкус, как на вид. Клянусь, я готов на всё, чтобы выяснить это прямо сейчас.

Моё сердце так сильно колотится в груди, что ударяется о рёбра. Но всё, что я могу сделать, так это в неверии уставиться на неё. Не могу поверить, что эта девушка вызвала у меня такую реакцию.

Она одета в жёлтую рубашку, отчего её лицо светится как солнце, что совершено логично, ведь я чувствую, что солнце покинуло свое место в центре вселенной, чтобы эта красавица заняла его место. Сейчас она центр моей вселенной.

Мои руки трясутся. Трясутся! Мои руки никогда не трясутся. Я убираю их под стол, чтобы никто не увидел это.

Я полностью застываю в своем кресле, словно облака разверзлись и с них в мой кабинет сошел настоящий ангел. Я, замерев, смотрю на неё, мои ладони потеют. Всё, что я знал о жизни, любви и необходимости, исчезло. Сейчас я живу только ради неё. Кажется, я влюбляюсь в неё каждой клеточкой своего тела. Она нужна мне как воздух, которым мне трудно дышать, ведь моя грудь так сильно горит.

— Пришла получить ещё? — смеясь, говорит Брок.

Меня сжигает ярость. Он насмехается над ней. Он труп.

Но я не могу сдвинуться с места. Мой мир словно перевернулся сверху вниз. Я едва могу дышать в её присутствии. Она не сказала ни слова, но я уже знаю, что она должна быть моей.

Наши души были созданы друг для друга, и я чувствую, что внутри меня растет черная потребность овладеть ею полностью.

— Мистер Коннолли, — говорит она, глядя на меня своими разрушительными голубыми глазами. И когда я слышу её голос, через моё тело проходит волна горячей дрожи.

Гнев смешивается с желанием. Я злюсь, что этот прекрасный ангел существовал в мире, и никто не привёл её ко мне. Сколько времени я потратил впустую, пока этой девушки не было рядом со мной? Я съеживаюсь от мысли об этом.

Но сейчас она здесь. И никогда не уйдет.

— Мистер Коннолли, — повторяет она, но я просто сижу здесь, уставившись на неё. — Я бы хотела поговорить с вами о своём отце, Артуре Уолше.

Каждый волосок на моей руке встаёт по стойке смирно, когда я слышу её голос. Она такая смелая и отважная. Я знаю, какие слухи эта красавица, должно быть, слышала обо мне. У меня репутация безжалостного и жестокого человека. Все это правда. Тем не менее, она здесь, в моем кабинете, стоит передо мной и смотрит мне в глаза.

Девушка выглядит такой юной и невинной. Ей не больше восемнадцати, но она стоит здесь и пытается держать себя в руках, пока разговаривает с самым могущественным человеком в городе.

Я делаю глубокий вдох, и жду, что она будет делать дальше. Сейчас я не чувствую себя очень властным. Я чувствую, что она может разбить меня на маленькие кусочки, если выйдет в эту дверь. Она может раздавить моё сердце, просто посмотрев на меня с болью в глазах.

— Я думаю, он должен вам деньги, — продолжает она, когда я не говорю ни слова. Я не смог бы, даже если бы попытался.

В своей голове я уже представляю, какой мягкой и податливой она будет, лёжа подо мной. Интересно, что я могу сделать, чтобы она стала моей навсегда?

Я прочищаю горло и нормально сажусь, не отрывая глаз от потрясающей красавицы, стоящей передо мной.

— Да, у него есть долг. Ты его дочь?

Она кивает.

В моей голове мелькает тёмная мысль. Я хочу схватить её и запереть в моей комнате. Я хочу сорвать с неё одежду и кончить в её податливое лоно, чтобы сделать её моей. Я хочу посадить своё семя в её молодую матку и никогда не отпускать.

— Мой отец не может заплатить вам, — говорит она дрожащим голосом. Моё сердце готово разбиться, когда я вижу, как это её расстраивает. Я мог бы легко избавить её отца от долгов простым росчерком пера, но не стану. Я могу использовать этот долг, чтобы привязать её к себе, чтобы навсегда сделать частью своей жизни. Я эгоист, но прямо сейчас, я убил бы даже Бога, за возможность хотя бы раз коснуться её губ.

Она поднимает подбородок, её глаза светятся жёсткой решимостью, от этого вида у меня кружится голова.

— Я хотела бы взять его долг на себя.

Брок смеётся, но грозный взгляд, которым я стреляю в него, затыкает его очень быстро.

Мой жадный взгляд скользит вниз по её молодому невинному телу, запоминая каждый великолепный дюйм.

— И как ты собираешься расплатиться со мной за его огромные долги?

Она сглатывает, но выдерживает мой взгляд. Она такая красивая.

— Работой, — она достаёт из кармана бумагу и разворачивает её, делая шаг вперёд. — Я могу платить пятьсот долларов в месяц в течение десяти лет, этого должно хватить.

Я не могу не восхищаться её мужеством, когда она кладёт бумагу на мой стол. Её расчёты написаны карандашом на вырванном из блокнота листе. Я представляю, как она пользуется своими учебниками, чтобы рассчитать ежемесячный платеж, и эта мысль наполняет меня теплом.

— Этого недостаточно, — говорю я, глядя на бумаги. Деньги сработали бы, но она не приняла во внимание интерес, поэтому чего-то всё-таки не хватает. Я хочу только её.

Я хочу заботиться о ней. Оберегать её.

Я хочу скользить своим членом в её тугую киску каждое утро и каждый вечер, я хочу слышать, как она стонет моё имя этими сладкими губами.

И я не остановлюсь, пока не сделаю это реальностью.

— Я буду отдавать вам каждый пенни, — говорит она, её голубые глаза сверкают. — Даю слово.

Я был так пленён её голубыми глазами, что не сразу заметил тёмное пятно на её коже. В один миг я вскакиваю из-за стола и оказываюсь прямо перед ней. Девочка в шоке дёргается в сторону.

Я беру её голову в свои руки и наклоняю так, чтобы осмотреть её левый глаз. Она попыталась спрятать его с помощью макияжа, но я знаю что это: синяк.

Убийственный жар проносится сквозь моё тело, когда я облизываю палец и стираю макияж с её мягко-фиолетовой кожи.

— Кто это сделал? — мне нужно имя. Я уже представляю то, что хочу сделать с ним, моё тело напрягается, пульс ревёт.

Она опускает свои чистые невинные глаза в пол.

— Я упала с лестницы, — бормочет она.

Мои глаза пробегают по правой руке мужчин, Брок и Линч. Может быть они знают того мертвеца, который коснулся её.

Линч смотрит на пол, потолок, стены, куда угодно, только не на меня. Его щёки горят красным, когда он нервно сглатывает.

Брок обеспокоенно смотрит на Линча.

Он мертвец.

Я хочу вырвать его сердце из груди прямо сейчас, но я не буду этого делать перед ней. Она никогда в жизни не увидит насилия. Пока не попытается уйти от меня.

Узнав, всё, что мне нужно, я отпускаю её мягкую щёчку.

— Ты сделал это с ней? — требовательно спрашиваю я, подходя к Линчу. Он больше меня, но я не боюсь его. Я вообще никого не боюсь.

Он сглатывает, покачивая головой, и смотрит на меня виноватыми глазами.

— Всё хорошо, — говорит она, положив руку на моё предплечье. — Я упала с лестницы. Правда.

Я отрываю свой взгляд от Линча и возвращаюсь к ней. Её лицо словно фарфор. Она так прекрасна.

Я мог бы смотреть на её лицо несколько часов, даже дней.

Её губы гипнотизируют меня, когда двигаются. Совершенно завораживают.

Её блестящие зубы такие ровные, за исключением одного, что немного отличается, но это делает её только лучше. Этот недостаток не портит её, а делает более совершенной.

Когда она берёт бумагу со стола и протягивает её мне. Интересно, как выглядит её улыбка.

— Пожалуйста, мистер Конноли. Мой отец устал, но он действительно старается. Просто он ирландец и всегда надеется на свою удачу. Пожалуйста, позвольте мне взять его долг на себя.

Она выглядит так взволновано. Такая молодая девушка как она, не должна быть обременена какой-либо проблемой.

Я хочу обнять её и сказать ей, что всё будет хорошо. Я хочу заботиться о ней и обеспечивать до тех пор, пока я не покину этот мир.

— Не грусти, Лютик, — говорю я, забирая бумагу из её рук. Я не знаю её имени и не знаю, почему так её называю, но это логично. Может быть, это из-за жёлтой рубашки, в которую она одета, а может из-за того света, что она приносит в мой темный и мрачный мир, но вот что получается. — Всё будет хорошо. Иди домой, я обо всём позабочусь.

Она с облегчением вздыхает.

— Это значит..?

— Это значит, мы что-нибудь придумаем, — говорю я, глядя ей в глаза.

Она смотрит на меня и её черты смягчаются.

— Спасибо.

Я должен справиться с этим сейчас. Я должен сделать всё, чтобы удержать её здесь, желательно с моим ребёнком в её животе, чтобы он навсегда связал нас, но я не могу.

Линч сделал ей больно, и я не смогу дышать, пока не выпущу пулю ему в голову.

Брок открывает для неё дверь, и я с тяжёлым сердцем смотрю, как она уходит. Мой гнев только усиливается, когда она покидает поле моего зрения.

Я поворачиваюсь к Линчу, внутри меня пылает ярость. Меня бесит, что она не рядом со мной и это всё его вина.

— Вы в порядке, босс? — нервно спрашивает Брок, когда я медленно подхожу к его другу.

Линч нервно сглатывает, глядя на меня. Он знает, что у него проблемы, но пока не понимает насколько большие. Если бы он понял, то сразу бросился бы к двери.

Обычно я очень спокоен. Очень сдержан. Я веду свои дела, опираясь на разум, не давая гневу встать на пути, но сегодня всё по-другому.

Эта девушка разрушила мой контроль.

Она поглощает мои мысли.

Её сладкий конфетный запах, оставшийся в моём носу, сводит меня с ума.

— Ты. Ударил. Её? — спрашиваю я, глядя на Линча.

Его щеки заливаются красной краской вины, и это все доказательства, которые мне нужны. Я пинаю его в колено, опуская на пол, а затем наношу три сильных удара по его лицу.

Может быть, я больше и не молодой щенок, каким был в старые боксёрские дни, но я по-прежнему жёсткий, как гвоздь и могу любому набить морду.

Линч хватается за свой кривой нос, который истекает кровью, как прохудившийся кран, пока я обхожу стол и открываю первый ящик.

Дикие и напуганные до смерти глаза Брока носятся между мной и Линчем туда-сюда.

Я хватаю пистолет, лежащий на куче бумаг, и взвожу курок, пока иду обратно к мертвецу, который начинает умолять, хватаясь за своё разбитое лицо.

Но мне не интересно слушать его мольбы. Он тронул мою девочку. И получит пулю в голову.

Бам.

Брок подпрыгивает от шума. Я поворачиваюсь к нему, когда безжизненное тело Линча падает на пол. Из раны на его затылке начинает течь кровь, пачкая мой дорогой ковёр.

— Босс, — говорит Брок, отступая назад и поднимая руки. — Это был хороший ход. Он это заслужил.

— Ты позволил ему прикоснуться к ней, — говорю я, поднимая дымящийся пистолет. — Ты позволил этому случиться.

— Нет, — паникуя, кричит он. — Я не вин...

Бам.

Он падает на пол, присоединяясь к своему другу в аду.

Никто не смеет трогать мою Лютик. Никогда.

Теперь она моя, под моей защитой.

Пришло время пойти и сказать ей об этом.

Глава 3 Бри

— Тебе придётся научиться есть ногами, — шучу я, пока кормлю своего отца спагетти. Теперь обе его руки в гипсе, так что мне приходится делать почти всё.

Но я не против. Ему нужно отдыхать.

— Мне очень жаль, — говорит он, когда заканчивает жевать. Он выглядит опустошенным и едва может вытерпеть мой взгляд после того, как вчера эти громилы пришли в ресторан и сломали ему вторую руку. — Ты не заслуживаешь видеть такое.

— И ты не заслуживаешь того, что с тобой произошло, — говорю я, вытирая соус с его подбородка салфеткой. — Что не убивает нас, делает сильнее, верно?

Он кивает, но не выглядит так, как будто чувствует себя сильнее.

Я начинаю вспоминать, как начался этот день, пока кормлю его. Стоять перед самим Кормаком Конноли, главой ирландской мафии, было и страшно и волнительно. Я так нервничала.

Мои ноги дрожали, я так сильно вспотела, когда зашла, но пока стояла перед ним так близко, а он возвышался надо мной, его сексуальные тёмные глаза начали вызывать у меня совсем другие чувства.

Мои нервы превратились в желание, а страх в потребность.

Я не ожидала, что он будет настолько великолепным. Я видела его раньше, в городе, но не вблизи. Мой отец всегда учил меня опускать глаза и уходить прочь, когда мистер Конноли бывал в нашем районе, поэтому я всегда убегала. Отец взбесится, если узнает, что несколько часов назад я стояла в офисе мистера Конноли и говорила с ним.

Он выглядел таким большим и мощным, возвышаясь надо мной, из него прямо сочилась тёмная, доминирующая энергия, которая угрожала уничтожить меня целиком. Он настоящий альфа-самец, и когда я увидела, какую власть мистер Конноли имеет над людьми, включая двух огромных мужчин, которые обидели моего отца, внутри меня проснулось что-то плотское и первобытное.

Меня никогда не привлекали мужчины постарше, но этот отличался от всех. Как он мог мне не понравиться?

Взгляд его тёмных глаз не покидал меня, мистер Конноли так смотрел на меня, словно я самое важное создание в мире. Это был первый раз, когда я действительно почувствовала то, что видела. Настоящего мужчину.

Мой отец любит меня, но не воспринимает серьёзно, а мальчишки в школе всегда дразнили из-за моих рыжих волос. Они были слишком незрелыми и испорченными, чтобы заинтересовать меня.

Кормак Коннолли отличался. Глядя ему в глаза, я как будто смотрела сквозь окно в его душу. В его тёмную, властную душу. С тех пор, как я уехала, мне хочется увидеть его ещё раз.

Не могу перестать думать о том, что моя кожа горела блаженным огнём под его прикосновением. Мои щёки все ещё покалывает, когда я вспоминаю об этом.

— Ты должна уехать, — говорит мой отец, когда мы заканчиваем есть и я начинаю мыть посуду. — Сядь на автобус и уезжай подальше отсюда, насколько это будет возможно.

Я пытаюсь отшутиться, пока заполняю раковину водой, даже если он серьёзен.

— Кто будет работать официанткой в ресторане?

— Для несуществующих клиентов? — спрашивает мой отец. Он выглядит таким беспомощным в этих гипсах. — Вот что я подумал, Бри. Ты должна уехать сегодня вечером. Здесь небезопасно. Мне становится больно каждый раз, когда я смотрю в твои черные глаза. Я боюсь, что люди, которые сделали это, вернуться, чтобы всё стало ещё хуже.

Я качаю головой, погружая грязные тарелки в гору пузырей. Я просто не могу поверить, что мистер Конноли сделает мне больно. Он казался таким взволнованным, когда увидел мой синяк. Мне потребовалось всё самообладание, чтобы улыбнулся тому жлобу, который сделал это со мной.

Я улыбаюсь, пока мою плиту, надеясь, что мистер Конноли расплатился с ним с лихвой.

— Я не уеду, папа.

— Не время упрямится, — заволновавшись, говорит он. — Твоя безопасность – самое важн…

Стук в дверь прерывает отца. Его лицо белеет, когда он поворачивается к ней.

— Не открывай, — шепчет он.

Я машу своей мокрой рукой на него, когда подхожу к двери.

— Может быть, какие-то проблемы в ресторане, — говорю я, вытирая руки о джинсы. Мы живём в маленькой двухкомнатной квартирке над рестораном. Папа отдал мне комнату, а сам спит на диване. Здесь тесно, и иногда я мечтаю о жизни в особняке с гардеробной, которая будет больше, чем вся эта квартира, но это всё ещё мой дом, поэтому я не жалуюсь. Кроме того, папа пытается дать мне всё самое лучшее.

Дыхание перехватывает, когда я смотрю в глазок и вижу, что в красивом костюме там стоит мистер Конноли.

— Кто это? — шепчет мой папа.

Если я скажу ему, то он не позволит мне открыть дверь, так что я просто открываю её.

Великолепный Кормак Коннолли в облегающем костюме стоит и смотрит на меня самым жарким взглядом, который я когда-либо видела, и это заставляет меня затаить дыхание. Под его взглядом я замираю на месте, совершенно забыв о манерах и о том, что до сих пор не пригласила его войти.

— Мистер Конноли, — говорит мой отец, стоя позади меня.

Мистер Конноли не отводит от меня свой обжигающий взгляд даже тогда, когда отец отталкивает меня в сторону, приглашая его войти.

— Заходите, — говорит он, пытаясь открыть дверь своими сломанными руками. — Пожалуйста, заходите.

Мистер Конноли, наконец-то, переводит взгляд с меня на моего отца. Он съёживается, когда видит гипсы на его руках, но заходит внутрь.

— Иди в свою комнату и закрой дверь, — шепчет мне на ухо отец, закрывая входную дверь.

Я просто притворяюсь, что не слышу этого. Что-то подсказывает мне, что мистер Конноли пришёл сюда из-за меня.

— Мы только поужинали, — нервно говорит мой отец, провожая его к столу. — Но у нас осталось ещё немного еды, если вы голодны.

Мистер Конноли выглядит таким важным и уверенным в себе рядом с моим неуклюжим отцом. Он ходит по квартире, словно владеет этим местом. Может быть, это и правда его квартира.

Я чувствую, что мои щёки краснеют, когда он садится за стол, продолжая наблюдать за мной. Чтобы успокоить нервы, я возвращаюсь к посуде, лежащей в раковине.

— Я здесь не ради еды, — говорит он глубоким, твёрдым голосом. — Я здесь по другому вопросу.

Мой отец тяжело сглатывает, сидя в своем кресле.

— Я собираюсь достать деньги, — говорит он, начиная нервно ёрзать.

Мистер Конноли игнорирует его и поворачивается ко мне.

— Прекрати мыть посуду, — приказывает он своим твёрдым и мощным голосом. Я вижу, почему он вырос до главы одной из крупнейших преступных организаций в стране. Я готова выполнить каждый его приказ.

Я бросаю стакан в раковину и медленно оборачиваюсь, а мистер Конноли продолжает.

— Ты никогда снова не будешь мыть посуду, — говорит он мне, глядя прямо в глаза.

— Бри, — быстро говорит мой отец. — Почему бы тебе не пойти проверить ресторан внизу?

Я вижу, как мистер Конноли одними губами произносит моё имя, а потом его губы изгибаются в маленькой улыбке. Он жёсткий человек с выразительным лицом и твердым телом, но, когда дело касается меня, он становится мягким.

Он красив в самом опасном смысле. У него прекрасно уложенные каштановые волосы, мужественная челюсть и крепкий нос, который, похоже, был несколько раз сломан.

Его тело большое и мускулистое, и он потрясающе выглядит в своём облегающем костюме, который, наверное, стоит целое состояние.

— Бри, — снова говорит мой отец, немного громче на этот раз.

Но я не могу отвести глаз от Кормака Коннолли.

— Всё в порядке, — говорит мистер Коннолли, кладя руку на стол. — На самом деле Бри именно тот человек, ради которого я пришёл.

Мой отец откидывается на спинку стула, широко открыв глаза. Это последнее, что ему хотелось бы услышать.

Мистер Коннолли смотрит прямо на меня.

— Я разрешаю тебе вернуть мне деньги.

— Нет, — кричит мой отец. Он в панике смотрит на меня, дико качая головой. — Бри, ты не можешь.

Мистер Коннолли просто игнорирует его.

— Но мне не нужны твои деньги. Я хочу тебя.

Я поглаживаю горло, слушая его слова. Именно о них я мечтала весь день. Я хотела, чтобы он вернулся за мной. Хотела покинуть это место, где я всегда должна быть ответственной, и позволить ему позаботиться обо мне. Я не хочу больше красть нижнее бельё из магазинов или ждать, пока у консервной банки в продуктовом магазине истечёт срок годности, прежде чем я смогу её купить на те деньги, что у нас были.

Я хочу, чтобы он забрал меня подальше от всего этого и просто был рядом со мной.

— Нет, — кричит мой папа. — Вы не можете забрать её.

— Могу.

Мистеру Коннолли не нужно разрешение моего отца. Ему нужно только моё согласие.

И я хочу согласиться.

— Мистер Коннолли, — отчаянно говорит мой отец. — Я верну вам ваши деньги!

— Мне не нужны деньги, — отвечает он, глядя прямо на меня. — Ваш долг будет забыт, если она пойдёт со мной.

Мой отец только качает головой, в недоумении слушая его слова.

Я же, с другой стороны, слушаю с интересом.

Мысль об этом меня интригует. Этот могущественный человек чем-то привлекает меня, и я уже хочу пуститься в это опасное путешествие, чтобы увидеть, куда это меня приведет. Я хочу увидеть, куда он заберёт меня.

Я знаю, о чем он просит. Я не ребёнок.

Я ещё девственница и никогда даже не целовалась.

В то время как дети моего возраста ходили на вечеринки и устраивали ночной перепихон по выходным, я готовила, работая в ресторане, и помогала отцу сводить концы с концами.

Наконец-то, я пришла в себя.

— Что произойдет, если я пойду с вами?

— Ты будешь жить со мной, — говорит он. Это звучит для него так просто, как будто прямо сейчас он не выворачивает мой мир наизнанку. — Я позабочусь о тебе. У тебя будет всё, что ты захочешь и даже больше. Тебе больше не придется работать ни одного дня в твоей жизни, у тебя будут слуги, которые исполнят любой твой приказ.

Его глаза такие мягкие, когда он разговаривает со мной. Я знаю, что он говорит правду.

— Но я буду честным с тобой, Лютик, — говорит он, потирая свой подбородок. — Мы всегда должны быть честными друг с другом.

— Хорошо, — соглашаюсь я, не знаю почему, и киваю.

— Если ты пойдешь со мной, — говорит он, в его глазах плещется темнота. — Пути назад не будет. Тебе будет запрещено покинуть меня.

— Ни в коем случае, — говорит мой папа, качая головой.— Я не позволю, чтобы моя дочь стала твоей пленницей!

Мистер Коннолли поворачивается к нему с каменным лицом.

— Она не будет моей пленницей. Она станет моей женой.

Эти слова посылают сквозь меня теплую дрожь. Мне нравится, как звучит это слово из его уст.

Мой отец смотрит на него в недоумении.

— Что?

— Я понимаю ваши чувства, — говорит мистер Коннолли моему папе. — Но я хочу, чтобы вы знали, что никто и никогда не будет любить её так, как я. Она станет моим миром. Моим всем. Никто не сможет так ухаживать за ней и оберегать, как я. Она никогда не узнает, что такое страдания, если пойдет со мной. Она не будет знать, что такое боль и печаль. Она станет светом в моём темном мире, и я всегда буду беречь её, как самое великое в мире сокровище.

Мой отец не так уверен, но я да. Я хочу пойти.

— Но, — заикаясь, говорит мой папа, — она не сможет уйти? Никогда?

Мистер Коннолли качает головой.

— Никогда. Она станет моим светом, и я хочу навсегда сохранить этот свет в своей жизни. Я не позволю лучшей её части уйти.

— Что насчёт моего отца? — нервно спрашиваю я. — Он нуждается во мне, я должна заботиться о нём.

Мистер Коннолли поднимает палец, пока вытаскивает свой телефон. Он звонит, спрашивает Майкла и говорит этому парню, что ему нужна сиделка на месяц. Через несколько секунд и пару кивков, мистер Коннолли отключает телефон и кладёт его обратно в карман.

— О твоём отце будет заботиться профессионально обученная медсестра, — говорит он. — И чтобы оплатить счета... — он достает толстый конверт и бросает его на стол. Из него высыпаются стодоллоровые купюры, и мой отец смотрит на них с удивлением. — Десять тысяч долларов. Для вас. Для неё.

Мой отец секунду смотрит на него, а затем закрывает глаза и качает головой.

— Нет. Нет. Этого не произойдет.

Мистер Коннолли не выглядит счастливым, получив такой ответ, и я делаю шаг вперёд, чтобы дать ему мой.

— Я пойду.

Мой отец в шоке поворачивается ко мне.

— Бри!

— Всё хорошо, — мягко говорю я, подходя к нему. — Всё хорошо, папочка. Я хочу пойти.

И это правда. Я действительно хочу пойти.

Я беру его за руку и нежно поглаживаю кожу, когда он смотрит на меня грустным взглядом.

— Для меня так будет лучше, — говорю я, кивая головой.

После нескольких минут споров мои сумки упакованы, и я готова ехать. Мой отец всё ещё хочет, чтобы я осталась, но я обнимаю его, пытаясь успокоить и заверить, что со мной всё будет в порядке. Говорю ему, что позвоню, когда приеду в новый дом и навещу его на следующей неделе.

И после этого, я уезжаю с мистером Коннолли.

Моим новым хозяином.

Глава 4 Кормак

Я уже чувствую это.

Я начинаю терять контроль. Эта девушка сводит меня с ума.

Мой член в штанах становится таким каменно-твердым, пока я наблюдаю за ней, глядя в окно лимузина. Эта машина везёт нас в её новый дом. В наш новый дом. Он уже не будет прежним, когда она войдёт в него. Он станет намного лучше.

Бри явно нервничает, ведь с тех пор, как мы сели в лимузин, она не проронила ни слова, но это неважно. Она поехала со мной и это самое главное. Всё остальное наладится, в конце концов.

Я опускаю окно позади водителя и перегибаюсь через сиденье.

— Поторопись.

Чем быстрее мы вернёмся в главный офис, тем лучше. Я хочу запереть её в таком месте моего дома, где всё время смогу любоваться сочными изгибами её тела. Я хочу знать, где она находится и что делает каждую секунду.

Я хочу найти такое место, где она будет только моей и где никто и никогда не сможет забрать её у меня.

Её сладкий запах заполняет салон, отчего у меня начинает кружиться голова, а член становится ещё твёрже. Сегодня я усну, глубоко погрузившись в её тугую молодую киску, и к утру, Бри будет моей навсегда.

Я не только буду исполнять каждое её желание, чтобы она захотела остаться со мной, но и сделаю так, чтобы в её чреве росло моё семя. После этого Бри будет связана со мной до конца наших дней.

Она поворачивается и смотрит на меня самыми великолепными голубыми глазами в истории голубых глаз.

— Спасибо, — шепчет она мне. — Я люблю своего отца, но это было тяжело, всегда быть взрослой и ответственной рядом с ним. Моя мать умерла, когда мне было десять, и он просто ждал, что я займу её место. Я часто мечтала о том, что кто-нибудь придет и заберёт меня от всего этого.

— Это не мечта, — говорю я, наблюдая за ее сладкими губами. — Это судьба. Просто взгляни на своё будущее. Никакой боли или нужды. Я позабочусь о тебе. Я всегда забочусь о том, что принадлежит мне.

Бри сладко улыбается, а потом возвращает свой взгляд к окну. Лучи заходящего солнца играют на её великолепном лице, превращая копну её рыжих волос в живой огонь. Я сжимаю челюсть и ударяю кулаком в окно позади водителя. Я нетерпеливый человек, и хочу провести вечер дома с этой красоткой.

Водитель жмёт на газ, и вскоре мы подъезжаем к нашему новому дому.

— Он такой большой, — говорит она, в шоке глядя на высокое здание.

Меня переполняет гордость, когда я вижу выражение благоговейного трепета на её лице. Я создал эту компанию с нуля, превратив в самую большую преступную организацию в стране.

— И это всё твоё, говорю я.

Она улыбается.

— Это удивительно, мистер Конолли.

— Называй меня Кормак,— говорю я.

Она кивает, бросая на меня застенчивый взгляд.

— Спасибо, Кормак.

Достаточно лишь звуков моего имени, срывающихся с этих сладких губ, чтобы я захотел броситься на нее и сорвать одежду.

Держи себя в руках.

Я не могу позволить людям из моей организации увидеть, как я одержим ею. Они могут забрать её и использовать против меня, что никогда не должно произойти. Здесь есть и верные мне люди, но даже среди них найдется несколько кандидатов, которые очень хотели бы заменить меня в качестве лидера.

Я должен держать себя в руках, чтобы Бри была в безопасности. Если я хочу сорвать с неё одежду и вогнать свой твердый член в эту молодую киску, мне придется подождать, пока мы не окажемся в моей комнате.

Тогда ничего не остановит меня, чтобы взять то, что принадлежит мне.

Водитель открывает дверь, и моя Лютик смотрит на меня.

— Пойдём.

Она делает, как я говорю, вылезает из лимузина и становится со мной рядом. Когда она выходит, водитель начинает улыбаться, и мне приходится сдерживать ярость, которая так и рвётся из меня. Мне не нравится, когда на неё смотрят другие. Только я могу смотреть на неё.

Обычно, я встречаюсь с самыми красивыми женщинами в городе. Они висят у меня на руке и надевают облегающие платья с глубоким вырезом, чтобы их силиконовые сиськи торчали на всеобщее обозрение. Они из тех женщин, которые просто требуют, чтобы остальные обратили внимание на их пышные изгибы и накрученных волосы. И когда другие мужчины смотрели на них, никогда прежде меня это не беспокоило.

Но моя Лютик другая.

Я хватаю её за руки и быстро веду внутрь, где смогу оберегать и защищать её. Она моя, а я защищаю то, что принадлежит мне. Только я могу смотреть на неё так.

Швейцар, встречающий нас, кивает и открывает дверь. Он держит глаза опущенными и не смотрит на мою девушку. Он умен. Я делаю мысленную заметку, нужно убедиться, что он получит поощрение.

В холле полно людей, и некоторые из них пытаются привлечь моё внимание, но я просто игнорирую их и, держа свою Лютик за руку, веду её в сторону лифта.

— Мистер Коннолли, — кричит кто-то, размахивая руками, словно маньяк. Дерьмо. Это мэр. Какого хрена он хочет?

Я делаю глубокий вдох и останавливаюсь. Скорее всего, он здесь из-за сделки насчёт стадиона. Как бы я не хотел подняться с Бри в мою комнату, это многомиллионная сделка, которую я пытаюсь заключить уже год.

— Надеюсь у тебя хорошие новости, — гавкаю я.

Он натянуто улыбается, останавливаясь перед нами.

— Так и есть, — с улыбкой говорит он. — Привет, — говорит он, замечая мою малышку, которую я держу за руку. — Я Мэр Смит.

— Бри Уолш, — говорит она, пожимая ему руку.

Каждый мускул в моём теле напрягается от гнева, когда я вижу, как он касается её руки.

— Приятно познакомиться с вами, миссис Уолш, — говорит он.

Я перевожу дыхание, когда, наконец-то, они отпускают руки друг друга. Она должна выучить правила этого дома. Только мне позволено трогать её. Все остальные потеряют руки, если окажутся рядом с ней.

— Зовите её миссис Коннолли.

Мэр кивает.

— Приятно познакомиться с вами, миссис Коннолли.

Моя Лютик улыбается, а её щёчки покрываются прелестным розовым оттенком. Ей нравится это имя, что хорошо, ведь она будет носить его всю жизнь.

Мэр уверяет, что сделка насчёт стадиона почти завершена, но, когда он начинает говорить о какой-то ерунде, я прерываю его.

— У нас есть более важные дела, — огрызаюсь я.

— Ох, — говорит он, отшатываясь назад. — Хорошо. — Он снова берёт руку моей девушки, но на этот раз, целует сгиб кисти. — Было приятно познакомиться с вами, Миссис Конно…

Он не успевает закончить предложение. Я прижимаю его к стене, так сильно хватая за горло, что он начинает багроветь.

— Ты поцеловал мою девушку?

Его глаза выглядят так, что вот-вот выскочат из орбит, я бы даже посмеялся, если бы это не было так чертовски не смешно.

— Мне жаль, — пищит он, выдыхая последний воздух.

Я отпускаю его, и поправляю свой пиджак, глядя, как все в холле таращатся на нас.

— Что? — кричу я, и все, словно мыши, начинают разбегаться, опустив глаза в пол.

Хватая ртом воздух, мэр опускается на пол, а Бри хватает меня за руку.

— Пойдём, покажи мне мой новый дом, — говорит она, мягко глядя на меня. Эти глаза успокаивают мою ярость. Как я могу злиться, когда она так смотрит на меня?

— Хорошо, — говорю я, разглаживая костюм. — Пойдём.

Мы идём по коридору, а затем заворачиваем за угол, останавливаясь перед лифтами.

— Подожди здесь, Лютик,— говорю я, заправляя прядь её великолепных рыжих волос за ухо. — Я забыл свой ключ-карту на стойке ресепшена.

Она кивает, а я спешу назад, не сводя глаз с мэра.

— Дерьмо, — чертыхается он, когда видит, что я иду к нему. Его взгляд бросается к выходу, но я слишком быстр.

— Руку на стол.

— Что? — спрашивает он, дрожащим голосом.

— Ты слышал меня. Я не повторяю дважды.

Он нервно сглатывает, когда кладёт руку на мраморный стол. Одним быстрым движением я достаю из кармана свой пистолет и выпускаю пулю в его руку. И лишь услышав звук раздробленной кости, я убеждаюсь, что он не попытается провернуть это дерьмо снова.

Сжимая своё запястья и вопя от боли, он падает на пол, я же спокойно убираю пистолет обратно кобуру, словно мне насрать на то, что я сделал. Люди смотрят на меня, но мне плевать. Я хочу, чтобы вокруг распространились слухи, и все знали, что с ними будет, если они прикоснуться к моей девушке.

Она под запретом.

— Что это был за крик? — спрашивает она, пока мы поднимаемся на верхний этаж.

— Я ничего не слышал.

Я просто раздробил руку мэра за то, что он поцеловал её. Мне нужно быть осторожным, иначе зайду слишком далеко. Хотя я уже знаю, что нет понятия «слишком далеко», когда дело касается её. Нет ничего, что я не сделаю, чтобы защитить мою Лютик. Ничего, что я не сделаю, чтобы она была под присмотром.

— Ты не должен сходить с ума, когда дело касается меня, — говорит она, медленно придвигаясь ко мне. Она переплетает свои мягкие пальчики с моими, и кладёт голову на моё плечо. — Я хочу быть здесь с тобой. И я никуда не уйду.

Это верно, ты не уйдёшь.

Но мне всё равно приятно это слышать.

— Мне не нравится, когда другие мужчины смотрят на тебя, — говорю я. Обычно я не так честно выражаю свои чувства, поэтому эти слова сюрприз даже для меня.— Мне не нравится, что они прикасаются к тебе.

— Я твоя,— говорит она, поднимая мою руку. Она целует её своими прекрасными розовыми губами, и мой член мгновенно твердеет, начиная побаливать от желания скорее оказаться в ней.

— У меня просыпается сильное желание защищать тебя, которое просто сжирает меня, — говорю я, вдыхая сладкий запах её волос. — Но это для твоего же блага.

Этот мир полон голодных животных, подобных мне, но я не позволю, чтобы мой сладкий котёнок пострадал от любого из этих бродячих зверей. Я самый страшный хищник, поэтому им стоит подумать дважды, прежде чем приближаться к моему котёнку.

— Я знаю, — говорит она, уткнувшись в мою грудь, и я крепко прижимаю её к себе. — Я никогда не чувствовала себя такой защищённой и трепетно оберегаемой, как с тобой. Под твоей защитой я чувствую себя непобедимой.

Она смотрит на меня своими голубыми глазами, и я наклоняюсь, захватывая её губы в голодном поцелуе. Она стонет, когда я погружаю язык глубоко в её рот, чтобы исследовать каждый восхитительный дюйм её плоти, прежде чем оторваться от неё.

Мой член становится до боли твердым, но перед нами уже открываются двери лифта. На трёх верхних этажах здания находится мой частный дом. Наш дом.

Её губы подрагивают, когда она в удивлении озирается вокруг.

— Это тоже наше?

Я улыбаюсь. Она пока не видела лучшую часть. Я постоянно думал о ней с тех пор, как она пришла в мой офис сегодня утром. Как только она ушла, я нанял шесть персональных стилистов, чтобы они купили для неё новый гардероб: лучшие платья, обувь, украшения и другие аксессуары, которые она никогда не носила в своей прошлой жизни. Я хотел, чтобы она носила только лучшие вещи.

Она открывает двойные двери гардеробной и начинает визжать от восторга, видя, что её ждёт внутри. Она бегает по огромному шкафу, вытаскивая одежду и обувь, и поражается каждой вещи, которую я купил для неё.

Я не хотел знать её ответ, прежде чем купил все эти вещи. Если бы я спросил её, она могла бы сказать «нет».

— Не могу поверить, что всё это моё, — говорит она, изумлённо глядя на меня.

И я не могу поверить, что ты моя. Как же мне так повезло?

— Здесь ты будешь иметь всё, что захочешь.

— Здесь? — спрашивает она, наклоняя голову, и наблюдая за мной. — Я могу пойти навестить отца и своих друзей в ресторане?

Моя грудь напрягается. Это тот самый вопрос, который больше всего беспокоил меня. Я бы предпочел держать ее взаперти здесь, где я точно знаю, что она будет в безопасности, но больше всего на свете мне хочется сделать её счастливой. И если я буду держать её взаперти, как пленницу, это точно не осчастливит мою Лютик.

— Ты можешь уйти, — говорю я, — но я буду тебя сопровождать. Если же я не смогу пойти с тобой, тебя будет сопровождать один из моих охранников. Вооруженная женщина, чтобы я был уверен в твоей безопасности. Ты можешь не понимать какие-то мои решения, но, пожалуйста, знай, что они продиктованы лишь желанием тебя защитить, Лютик.

Она кивает.

— Я понимаю. Спасибо. За всё.

— Теперь ты моя, — говорю я, делая шаг к ней. — Не уходи без моего разрешения. Твоё место рядом со мной.

— Именно там, где я и хочу быть, — шепчет она.

Она выглядит такой юной и невинной, и я не могу удержаться, поэтому подходу ближе. Я поднимаю её на руки и прижимаю к своему телу, а затем впиваюсь в её губы, заявляя права на её рот. Она стонет, потираясь своей киской о мой твёрдый член, и отвечает на мой поцелуй с той же страстью, что горит во мне.

Я никогда не чувствовал таких же полных и мягких губ, как эти, и мне хочется, чтобы этот поцелуй длился вечно.

Когда я, наконец, отстраняюсь, она прикусывает мою нижнюю губу, не желая, чтобы я отстранялся.

— Там ещё больше, — говорю я, занося её в шкаф, чтобы показать старую антикварную комнатку, которую она ещё не успела открыть. Я опускаю её на ноги и разрешаю открыть двери.

Её тело напрягается, когда она видит ряды полок с нижним бельем всех форм и расцветок. Она поворачивается ко мне с испуганным и застенчивым выражением лица, которое никак не вяжется с тем животным желанием, которое она испытывала ко мне несколько минут назад.

— Я никогда...

Она отводит взгляд, а её щёчки краснеют.

Я беру её за подбородок большим и указательным пальцем и поднимаю вверх.

— Скажи это, — требую я.

Она тяжело сглатывает, прежде чем встретиться со мной взглядом.

— Я девственница. Это был мой первый поцелуй

Моя грудь разбухает от гордости, что я стану её первым. Она ждала меня. Хорошая девочка.

Я смотрю на неё и вытаскиваю жёлтый кружевной клочок ткани и отдаю ей.

— Ты оденешь это для меня сегодня.

Она кивает и отвечает:

— Да.

— И тогда я сорву ту вишенку, что ты хранила для меня.

Она нервничает, но для этого нет причин. Я прослежу, чтобы эта ночь была лучшей в её жизни.

— Выше голову, Лютик. Сегодня я сделаю это официально. Сегодня я сделаю тебя своей.

Глава 5 Лютик

— Миссис Коннолли, — говорю я отражению в зеркале. Я люблю, как это звучит.

Кормак словно мечта для меня. В любую другую ночь я бы работала в ресторане без зарплаты, вероятно, даже кричала бы на клиентов, которые не хотели давать мне чаевые независимо от того, что я для них делала. Вместо этого, сейчас стою в своём личном гардеробе, который по размерам больше, чем та квартира, в которой я проснулась этим утром.

Я беру со стойки серебряное вечернее платье и прикладываю к своему телу. Оно сияет, словно звезда над головой. Так красиво. Я просто надеюсь, что в нём буду красивой.

Но больше всего надеюсь, что Кормаку понравлюсь такая новая я.

Вокруг меня так много потрясающей одежды. Я достаю белое коктейльное платье и смотрю на ценник. Моя челюсть падает на пол, когда я вижу пятёрку, в сопровождении трёх нулей. Я никогда в своей жизни не видела пять тысяч долларов, а Кормак просто так отдаёт такие деньги за платье, которое может быть и не подойдёт мне.

Я просматриваю несколько бирок, и моё сердце ускоряет темп, когда я вижу цены. Кожаное пальто – шесть тысяч долларов. Пара обуви за две тысячи долларов. Партмоне за двенадцать тысяч.

Похоже, он ограбил Кардашьян или что-то вроде того. Он вытянул меня из бедности, и я так благодарна ему. За всё.

Мне до сих пор грустно, что я оставила отца, но та жизнь душила меня. Тесная квартира и никаких перспектив. У нас никогда не было денег на одежду, школьные принадлежности и даже продукты. Приходилось работать каждый день, каждый час. И всё это тянуло меня вниз.

Но эта жизнь закончилась. Долг моего отца прощён. У него, наконец-то, есть немного денег на еду и быть может, даже подружка. И хотя я все ещё скучаю по нему, у меня будет возможность приходить и навещать его, когда мне захочется.

Кормак заставляет меня чувствовать себя любимой и нужной. Он немного перебарщивает, когда дело касается меня, но я бы солгала, если б сказала, что меня не заводит, как он реагирует, когда кто-то трогает или смотрит на меня. Он хочет меня только для себя, но ему не нужно беспокоиться. Я целиком и полностью его.

Я никогда прежде не чувствовала такой заботы. Я никогда не чувствовала себя такой уверенной.

Я выросла в преступном районе и всегда держала ухо востро. Теперь, мне не нужно этого делать. Кормак оберегает меня.

Наконец-то я могу просто сесть, выдохнуть и расслабиться. И это охренительно.

Затем раздается стук в дверь, и это пугает меня.

Ручка медленно поворачивается, и в комнату входит Кормак, пахнущий сигарами и виски. Он выглядит адски сексуально в своём облегающем костюме, и я жду не дождусь, когда он снимет его, и я смогу исследовать его твердое тело.

— Попробуй это, — говорит он, протягивая мне из шкафа длинное красное платье. Моё тело замирает, когда он становится позади меня и прикладывает платье к моему телу. — Оно подходит к твоим потрясающим волосам.

Я смотрю на него через зеркало, одной рукой он продолжает держать платье, а другой отодвигает мои волосы в сторону. Кормак наклоняется и целует обнаженную кожу моей шеи, посылая мурашки бежать вниз по моей спине.

— Тебе нравятся мои волосы? — спрашиваю я, напрашиваясь на комплимент.

— Я люблю твои волосы, — говорит он, взяв пригоршню моих волос и поднеся их к носу. — Они выглядят так красиво и пахнут так вкусно. Они первые бросились мне в глаза, когда я увидел тебя.

Я всегда ненавидела их. Мне хотелось быть блондинкой или брюнеткой, похожей на других девушек. До сих пор.

Кормак заставил меня поверить в свою привлекательность, и теперь я всегда буду благодарна ему за это.

Оставив на моей шее ещё один поцелуй, он протягивает руки и подаёт жёлтое бельё, которое выбрал для меня ранее.

— Пора, — говорит он, кладя клочок кружева в мои ладони.

Моё сердце быстро стучит, а в животе порхают возбужденные бабочки. Я нервничаю, но это хороший вид нервов.

Я годами берегла себя, и сейчас собираюсь насладиться каждой секундой.

— Я буду ждать тебя в спальне, — говорит он, целуя меня в макушку. — Но поспеши. Я не из тех мужчин, которые любят долго ждать, особенно когда дело касается тебя.

Я тяжело сглатываю, когда Кормак рукой скользит по моей груди, делая мои соски мучительно твердыми. Он бросает на меня последний голодный взгляд, а затем покидает гардеробную, закрывая за собой дверь.

Я беру кружевное белье, в котором больше отверстий, чем в москитной сетке, и начинаю нервничать. Я никогда не делала этого раньше, а Кормак выглядит таким уверенным и готовым.

Но всё будет хорошо, говорю я себе. Он позаботится обо мне.

Он не сделает ничего, что может мне навредить. Уверена в этом.

Я улыбаюсь, глядя на жёлтое бельё в моих руках. По цвету оно так похоже на лютики. Похоже на меня.

Мне нравится прозвище, которое он дал мне. Лютик. Тайное имя только для нас двоих.

Я делаю глубокий вдох, выскальзываю из своей одежды, а затем надеваю бельё.

— Надеюсь, ему понравится, — я улыбаюсь, когда встречаю свои глаза в отражении зеркала. — Конечно, ему понравится. Я же его Лютик.

Глава 6 Кормак

Пальцами я впиваюсь в подлокотники кресла, пока жду её. С каждой долгой секундой, что она проводит не в моих объятиях, во мне нарастает напряжение. Моё дыхание тяжелеет, и я хочу ускорить время или вышибить эту грёбаную дверь в гардеробную.

Я уже собираюсь встать, чтобы поторопить её, но вдруг ручка поворачивается, и дверь передо мной медленно распахивается.

Моё сердце сжимается, когда из дверей выходит моя Лютик, одетая только в бельё, которое я для неё выбрал.

Она выглядит идеально.

Молодая, гибкая, невинная, с шелковой кожей. Просто грёбаное совершенство.

Её руки сложены перед собой, а взгляд опущен на деревянный пол, моя Лютик дышит короткими нервными вздохами. Но она не должна нервничать. Не должна стесняться. Она самое красивое создание, которое я когда-либо видел.

Она ангел, который был создан только для меня.

— Посмотри на меня.

Её глаза сразу же встречаются с моими, как я и приказал. Её рыжие волосы закрывают большую часть лица, и я бы даже велел ей убрать их назад, если бы они не выглядели так чертовски сексуально.

Член встаёт, пока я путешествую глазами по её телу, а дыхание тяжелеет, когда восхищённый взгляд останавливается на её дерзкой маленькой груди, безжалостно скрытой жёлтым кружевным бельём.

Мне приходится бороться со своим телом, чтобы усидеть в кресле. Всё, что мне хочется сделать, так это промчаться к ней, чтобы сократить любое расстояние между нами, но я хочу сделать всё медленно.

Бри не девушка на одну ночь, и это не просто бессмысленный секс. Это её первый раз и мне не следует торопиться. Мы должны дорожить каждым моментом.

Она хранила себя для меня, и сегодня я должен проявить сдержанность и контроль, чтобы подарить ей лучшую ночь в её жизни. Она должна понять, что сделала правильный выбор, и я стоил её ожидания.

Моя девочка должна понять, что никто не позаботиться о ней так, как я.

— Ты выглядишь сногсшибательно, — говорю я, но слова застревают в горле. Я не могу сосредоточиться, пока глазами пожираю её тело.

Мой взгляд путешествует от лица к покрытому кружевом животу, и дальше вниз к её молодой киске, где на кружевном жёлтом белье уже образовалось влажное пятнышко её возбуждения.

Её киска уже потекла в ожидании того, что я с ней сделаю.

Мой твёрдый член подпрыгивает в штанах, умоляя выпустить его из плена брюк. Я хочу послушаться. Хочу вынуть его и похоронить глубоко внутри неё, чтобы её тугое тепло окружило меня со всех сторон, и я смог посадить своё семя в спелое девственное чрево.

— Повернись. Медленно.

Она делает глубокий вдох и медленно поворачивается, давая мне насладиться восхитительным видом её упругой молодой попки. Из моей груди вырывается низкий стон, и она улыбается, услышав этот звук. Она выглядит счастливой, понимая, что мне приятно смотреть на неё, и моя девочка потихоньку расслабляется.

— Ты уже влажная для меня, Лютик?

Её сладкие губы плотно сжаты, но она кивает, глядя на меня нервным, но голодным взглядом. И вдруг её глаза становятся ещё шире, когда взгляд падает на мои колени, и она видит огромную эрекцию, которая ждёт её.

— Хочешь увидеть мой член?

Она кивает, не отрывая от него глаз.

— Подойди и посмотри.

Я думал, что она поведёт себя нерешительно и сдержанно, но она быстро падает передо мной на колени.

— Ты такой большой, — сглатывая, говорит она, глядя, как член натягивает материал брюк. Она проводит ладонью вниз по моему валу, и ощущения такие сильные, что я откидываю голову назад и начинаю стонать, почти кончая на месте.

Она улыбается и тянется к ремню. Похоже, моя бурная реакция придала ей некоторую уверенность, потому что она с исступлением начинает дергать ремень, чтобы получить то, что скрывают мои брюки.

Сладкий запах её волос вызывает у меня головокружение, и я делаю глубокий вдох, чтобы насладиться её ароматом.

Я тихо постанываю, наблюдая, как она с полной решимостью на лице своими маленькими ручками расстёгивает штаны и стаскивает их вниз по моим бёдрам.

Я приподнимаюсь, чтобы облегчить ей задачу, и когда она стягивает брюки до конца, то начинает задыхаться, видя, как мой член натягивает материал боксеров.

— Ты очень большой, — говорит она, разглядывая мой член. Её рука в нерешительности задерживается в воздухе, словно она боиться прикоснуться к нему.

Я же боюсь прикоснуться к ней. Если я так одержим и так собственнически отношусь к ней сейчас, то не могу себе представить, каким я стану, когда её губы обернуться вокруг моего члена или когда я попробую сладкий нектар между ножек. Она полностью поглотит меня.

Она будет принадлежать мне, также как и я ей.

Мои чувства к ней так сильны, это неожиданно.

Чем скорее я смогу посадить своё семя в её тело, тем лучше. Скоро она будет полностью связана, вынашивая нашего малыша.

Но я не буду спешить. Я хочу ощутить её сладкие розовые губы на своем члене. Я хочу чувствовать, как её шелковистый язычок поглаживает каждый дюйм моего вала. Я хочу ощутить всё и сразу.

Я задерживаю дыхание и ахаю от неожиданности, когда она проводит рукой вверх по моему члену, заставляя мои нервные окончания взрываться от удовольствия.

— Прими его, — приказываю я, сжимая мягкие рыжие волосы в своем кулаке и откидывая её голову назад.

На её сладких губах расцветает улыбка, пока она ещё сильнее сжимает мой член.

— Ты такой твердый, — говорит она, восхищённо разглядывая его.

— Это ты делаешь меня таким твёрдым, — говорю я, но мой голос переходит в глубокий рык. — Мой член пульсировал с тех пор, как ты зашла в мой офис сегодня утром. Всё, о чем я мог думать весь день, так это о том, как твои маленькие ручки сожмут меня, как сейчас.

После этих слов она начинает медленно поглаживать меня, скользя рукой вверх и вниз по моему члену, почти убивая меня. Я не хочу кончить так быстро, особенно, когда меня ждёт эта тугая, мокрая и нетронутая киска.

Из головки члена начинает вытекать предэякулят, и глаза Бри расширяются, когда она видит его. В следующие мгновение на лице появляется выражение гордости, когда понимает, что мне это нравится. Если бы она только знала, насколько мне это нравится, то была бы просто в восторге.

Пальцем она размазывает липкую жидкость по головке члена, а затем облизывает губы. Я понимаю, что Бри хочет сделать следующий шаг, но она не уверена.

Я всё время забываю, что она молода и неопытна. Она только недавно стала совершеннолетней и это моя обязанность направлять её и показывать, что нужно делать.

Я нежно обхватывают её подбородок, и запускаю палец между её мягких, словно облако, губ.

— Открой эти сладкие губки. Хорошо. Теперь оберни их вокруг моего члена.

Она опускает голову, и моё сердце сжимается, когда Бри берёт меня в рот. Она постанывает, слизывая сперму с головки, и этот звук заставляет моё тело петь от наслаждения.

Моя Лютик толкает голову вниз, вбирая меня глубоко в рот, и моё тело наполняется чистым блаженством. Я вижу, как её рыжие волосы подпрыгивают вверх и вниз пока она скользит ртом по члену, и этого зрелища достаточно, чтобы заставить меня почти взорваться.

Я могу умереть прямо здесь и сейчас, ведь моя Лютик стоит передо мной на коленях, обрабатывая своим жадным ротиком мой огромный член.

— Тебе нравится, как мой член растягивает твой рот, Лютик? — спрашиваю я, и, пропуская пальцы сквозь её волосы, тяну за них, чтобы увидеть её сладкие губы на мне.

Из неё вырывается длинный низкий стон, который говорит мне, что ей нравится чувствовать, как мой член растягивает её.

— Хорошо, — задыхаясь, говорю я, когда она заглатывает меня полностью, и её сладкие губы оборачиваются вокруг основания моего члена. — Потому что этот большой и твердый член будет в твоём сладком ротике каждый день.

Она громко стонет, начиная быстрее работать ртом. Моя Лютик всасывает ствол так сильно, что её щеки впадают. Я же улыбаюсь, наблюдая, как её веснушки мелькают передо мной, пока она покрывает мой член своей слюной.

— Это не единственное место, куда я буду вгонять свой член каждый день, — говорю я, опуская руку между её ног. Всё её тело дрожит и трясётся, когда я двумя пальцами отодвигаю в сторону мокрое бельё, которое прикрывает её горячую киску.

— Я буду трахать тебя сюда каждый день, — возбуждающе говорю я, потирая её распухшее влагалище. Её ноги начинают трястись, и она совершенно забывает про член в своих руках, когда я заставляю её нервные окончания вспыхивать от удовольствия.

— Тебе нравится? — спрашиваю я и сжимаю рукой кружево, пытаясь открыть доступ к её мокрой киске.

Она не отвечает, но кивает головой.

Она сильно зажмуривается и задерживает дыхание, ожидая, когда мои пальцы проникнут в неё.

И как только они проскальзывают внутрь, всё её тело начинает таять. А когда я прижимаюсь к её вишенке большим пальцем, моя Лютик со стоном выдыхает последний воздух из своих лёгких. Но я не собираюсь трахать её пальцами. Она ждёт мой член, и она его получит.

— Б*я, ты такая тугая, — рычу я, представляя, как эта девственная киска будет сжимать мой член.

Её глаза застилает дымкой похоти, когда она вновь смотрит на меня.

— Она настолько тугая, потому что я ждала тебя, — говорит она, пока я пальцами потираю её мягкие складочки. А когда я добираюсь до пульсирующего клитора, моя Лютик начинает стонать от удовольствия.

— Хорошая девочка, — говорю я, глядя в её голодные, голубые глаза. — Это очень хорошо, Лютик. Это моя киска.

— Да, — отвечает моя малышка в ответ на эти слова.

— Я единственный, кто дотронется до этого местечка.

Она по-прежнему кивает, соглашаясь с каждым чрезмерным требованием, которое вырывается из моего рта.

— Я и не хочу, чтобы кто-нибудь прикасался к ней, только ты.

— Хорошо, — отвечаю я, почти касаясь её губ, когда нависаю над ней. Её теплое дыхание щекочет мои губы, каждый раз, когда она говорит. — Потому что я убью любого, кто сделает это.

Она громко вздыхает.

— Я знаю, — стонет она в мои губы. — И это так чертовски горячо.

Я убираю пальцы от её киски, и обхватывают шею, удерживая её неподвижно, а затем обрушиваюсь на неё в жадном поцелуе.

Я жёстко и грубо впиваюсь в её рот, пока она не начинает хныкать, отдавая мне всё, что я требую. Я проглатываю каждый звук, что срывается с её губ, краду каждую частичку существа, чтобы сохранить для себя.

Моя Лютик начинает тяжело дышать, когда я, наконец-то, разрываю поцелуй, её глаза закрыты, влажные губы приоткрылись, требуя большего. Её рыжие волосы растрепались, но она всё равно выглядит так сексуально, что я едва могу справиться с этим.

Ее рука опускается между ног, и вместо того, чтобы прикрыть киску, она начинает играть с ней, смотря мне прямо в глаза. Она ждёт, что же я буду делать дальше.

— Вставай, Лютик, — говорю я, поглаживая свой член и наблюдая за тем, как она поднимается на ноги. Мой взгляд падает на её щель, и я издаю стон, когда вижу ее прекрасные розовые губки, истекающие липким соком.

— Разденься для меня.

Она тяжело сглатывает, но делает именно то, что я говорю: отходит назад и медленно снимает белье со своего гладкого тела.

Её грудь выглядит даже лучше, чем я представлял. Небольшая, но идеальная. Красивые округлости плоти с твердыми розовыми бутонами.

Я хочу обернуть свои губы вокруг них, но увидев её полностью голой, мне хочется большего. Моё сердце начинает биться сильнее, когда она стягивает остатки кружева со своего тела и выходит из него, показывая мне себя во всем великолепии.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — спрашивает она. Её голос такой тихий и робкий, но так не должно быть. Имея такое тело, она должна быть полностью уверена в себе.

— Ты идеальна, — говорю я, начиная быстрее поглаживать свою длину. Я хочу положить её под увеличительное стекло, чтобы рассмотреть каждый дюйм, каждую клеточку её тела.

— Ты самое красивое создание, которое когда-либо существовало, — говорю я, скользя взглядом от её плоского живота к изгибу бёдер. — Я полностью уверен в этом. Мы выяснили, что голой ты выглядишь также замечательно, как и в одежде, — говорю я, наклоняясь вперёд. Запах её влаги помогает мне не терять контроль. — Теперь давай посмотрим, какова ты на вкус.

Её тело вновь напрягается, когда я крепко обхватываю ягодицы и протягиваю к себе. Моя Лютик стонет, когда я зарываюсь лицом между её ног и начинаю вылизывать щель, выводя мягкие круги своим языком.

— Бл*дь, — задыхаясь, произносит она, её тело становится таким податливым в моих руках, пока она тает от каждого прикосновения моих губ.

Она такая мокрая для меня. Её соки стекают по моему подбородку, но я продолжаю пожирать её, скользя своим языком между складок киски и изредка погружаясь в её сладкую щёлку. Её липкий сок сводит меня с ума, и мне едва удаётся держать себя в руках, пока я наслаждаюсь её сладостью.

Киска Бри пылает на моих губах, а мой член пульсирует от нужды.

Она никогда не покинет это место. Я не могу рисковать и потерять её.

Я обвожу языком вход в киску, а затем перемещаюсь обратно к клитору, чтобы поддразнить его. Она впивается ногтями в мои плечи, поэтому я делаю это снова. И снова.

Её стоны становятся всё громче и чаще, а тело трясётся в моих руках. Руками я обвиваю её талию, крепко прижимая к себе, а затем языком впиваюсь в девственную киску.

— О, Кормак,— стонет она, кончая в мой рот, и её сладкие соки покрывают мои губы и язык.

Я в гребанном раю. И с каждым вздохом я люблю эту девушку всё больше. Моё сердце бьётся для неё и только для неё.

Её тело разлетается в моих руках, и я мягко целую лоб своей красавицы, пока её поглощает первый оргазм. Лицо Бри перекошено в агонии удовлетворения, и я сажают её на колени, прижимая дрожащее тело к груди.

— Это было... — она никак не может закончить свою мысль. Бри пытается снова, но слова застревают в горле. — Это было...

— Весело? — улыбаясь, спрашиваю я, прижимая её обнаженное тело к себе.

— Чертовски превосходно, — взахлёб говорит она и начинает смеяться.

Я же крепко обнимаю её и прижимаю ближе к себе. Она смотрит на меня мутными от страсти глазами, и я мягко целую её в губы.

— Мы ещё не сделали самую лучшую часть.

— Это была не самая лучшая часть? — спрашивает она, недоверчиво глядя на меня.

Я же просто качаю головой и подхожу к кровати, держа мою Лютик напротив своего бьющегося сердца. Я никогда её не отпущу.

— Это было только начало, — говорю я, укладывая её на мягкое одеяло моей огромной кровати.

Она цепляется за меня, когда я пытаюсь её отпустить. Улыбаясь, отрываю её пальцы от своего костюма.

— Ты сохранила эту сладкую киску для меня, — говорю я, отходя от неё.

Увидев её обнаженное тело, извивающееся на огромной кровати, начинаю громко стонать. Её великолепные рыжие волосы, рассыпанные на белых простынях, так и умоляют меня втянуть этот божественный запах.

— Это моя киска, — говорю я, снимая галстук. — Не так ли?

— Да, — тут же отвечает она. Бри знает, что эта узкая дырочка действительно принадлежит мне.

— Я собираюсь трахнуть тебя прямо сейчас, — говорю я, снимая пиджак и бросая его на стул. Даже раздеваясь, я не могу отвести взгляд от этих раздвинутых ножек.

Её киска такая красивая. Нежно розового цвета, что так красиво блестит в мягком свете лампы. На лобке Бри есть немного волос, которые вьются словно пламя.

Я дрожу от ожидания, расстёгивая свою рубашку, и улыбаюсь, когда вижу, как она извивается на кровати и становится всё более нетерпеливой, глядя на мой обнаженный член.

— Я собираюсь войти своим твёрдым членом в эту маленькую киску и забрать ту вишенку, что ты хранила для меня, — ухмыляясь, говорю я, пока она задыхается от каждого грязного слова, покинувшего мой рот. — Для начала я возьму тебя мягко, но затем буду трахать всё сильнее и жёстче, пока ты не закричишь моё имя.

— Сделай это, — умоляет она.

— Сейчас я войду глубоко в эту плотную, влажную девственную киску и закачаю её своей спермой.

Она нетерпеливо засовывает пальчик в рот и начинает посасывать его. Бри призывно покачивает бёдрами, с нетерпением ожидая, когда я разденусь.

Я нарочно двигаюсь медленно, затягивая ожидание, пока она, наконец-то, не начинает умолять.

Но вначале мне нужно кое-что узнать.

— Ты что-нибудь принимаешь?

Она качает головой. Значит, нет.

— Хорошая маленькая Лютик, — ухмыляясь, говорю я. Значит, ничего не помешает мне оплодотворить её. Я собираюсь сделать ей ребёнка и привязать к себе до конца наших дней. Чем раньше это случиться, тем скорее я снова смогу свободно дышать.

Я снимаю брюки и нижнее бельё, срываю носки, и полностью обнаженный делаю шаг вперёд. Она раскрывает для меня свои бёдра, когда подхожу к кровати, но я останавливаюсь и, поглаживая член, продолжаю смотреть на неё.

— Я не остановлюсь, пока ты не забеременеешь, пока в твоём мягком животике не начнёт расти наш малыш. Теперь эта киска моя, — говорю я, обхватывая рукой её щёлку, отчего моя Лютик громко ахает. — Я буду делать всё, что захочу с моей киской, и сейчас я хочу наполнить ее своим семенем.

Моя малышка резко кивает.

— Скажи это вслух.

Она открывает рот, собираясь что-то сказать, но издаёт лишь слабый стон. Она не может сказать ни слов, пока моя рука лежит между её ног. Что ж, ей придётся научиться, потому что отныне моя рука всегда будет здесь, когда она будет рядом со мной. Теперь эта киска моя, и я могу прикоснуться к ней, когда захочу.

Она выглядит так молодо. Некоторые люди могут подумать, что она ещё слишком молода, чтобы забеременеть, но меня не волнует, что думают другие. Я сделаю её счастливой и проведу каждый оставшийся день своей жизни, пытаясь убедиться, что она улыбается. Ребёнок принесёт нам только радость. Мы всегда будем связаны самыми крепкими узами через нашего малыша, и это самая прекрасная вещь в мире.

Но мне нужно узнать, хочет ли она того же.

— Скажи это, — требую я. Я вкладываю больше силы в свой голос, и её тело незамедлительно реагирует, а глаза встречаются с моими.

— Это твоё, — говорит она, глазами умоляя меня продолжать. — Моя киска – твоя. Просто возьми её. Кончи в меня. Я хочу, чтобы внутри меня рос твой ребёнок.

И это всё, что мне нужно было услышать. Я улыбаюсь, и, делая шаг вперёд, сжимаю её ноги и притягиваю к себе.

Она издаёт небольшой стон, когда я хватаю член и начинаю шлёпать им по открытым губкам её влажной киски.

— Да, — стонет она. — Бл*дь, да.

Она настолько мокрая, но я не должен торопиться. Я осторожно, раздвигая её влажные складки, ввожу головку члена в киску, а затем скольжу внутрь. Она выгибает спину и громко кричит, когда я вхожу глубже, проталкиваясь через её горячую тесноту, которая сжимает мой член, как гребаный удав.

Стенки её киски ещё плотнее сжимают меня, когда я подхожу к её вишенке, что она сохранила для меня. Я прижимаю её клитор, чтобы отвлечь и, проталкиваясь сквозь её девственность, утверждаю её своей навсегда.

Она скулит от боли, но это быстро забывается, когда я продолжаю входить в её тело всё глубже. Меня просто затягивает в эти сладкие недра, и вскоре я вхожу полностью.

Её лицо дёргается, и она мягко постанывает от непривычной наполненности. Я хорошо оборудован, а она такая тугая. Должно быть, ей больно.

Я наклоняюсь к ней, запутывая пальцы в её диких волосах, и губами прикасаюсь к груди. Она стонет, извивается подо мной, выгибая спину, пока я покрывают поцелуями каждый доступный участок её груди. Я вбираю её прекрасные розовые соски в рот, с любовью поддразниваю их, обводя языком вершинки, и делаю их ещё более твердыми.

Её тело начинает расслабляться, киска становится более податливой, принимая мой член. Так что я медленно продолжаю входить в неё, совершая лёгкие толчки, пока она полностью не расслабляется и её всхлипы не превращаются в стоны.

— Твоя киска такая тугая, — рычу я ей в ухо. — Теперь я каждый вечер буду в тебе, чтобы хорошенько позаботиться о ней. Теперь она принадлежит мне, и я могу вонзить свой большой член в неё, когда захочу. Ты согласна с этим?

— Да, — стонет она, хватая меня плечи, пока я трахаю её. — Я хочу, чтобы ты все время был глубоко внутри меня. Это ощущается так хорошо. Я не хочу, чтобы ты выходил.

Набирая скорость, я начинаю входить глубже, а её киска сочится соками, смазывая мой член.

— Ты будешь засыпать с моим членом глубоко в себе, — говорю я, крепко хватая её за грудь и сжимая соски. — Ты будешь просыпаться с моим членом, скользящим в твоём плотном влагалище. Ты не сможешь даже поесть, пока я не наполню тебя своей длиной. Я буду трахать тебя каждую секунду каждого дня.

Она прикусывает нижнюю губу. Ей нравится то, что она слышит. Бри оборачивает ноги вокруг моего торса, чтобы я не смог убежать. Как будто я когда-нибудь захочу это сделать.

— Никогда не оставляй меня, — умоляет она. — Никогда не переставай меня трахать.

Я усмехаюсь, наблюдая за ней, а затем быстро вхожу глубоко внутрь.

— Один раз попробовала вкус моего члена, и уже пристрастилась. И просишь большего.

— Не останавливайся, — стонет она, притягивая меня ближе. — Трахай меня сильнее. Я могу принять это.

Я начинаю входить в неё быстрее и жёстче, и она громко кричит от наслаждения. Настало время увидеть, сколько она действительно сможет принять.

Я поднимаю её ногу, и несколько раз врезаюсь в её влагалище с такой силой, что кровать начинает двигаться.

— Готова принять мою сперму?

— Да! — кричит она. Её тело начинает дрожать. Моя Лютик близка к оргазму, и это хорошо. Её крики становятся громче и отчаяннее. Она так близка к раю, её несколько толчков и она улетит туда вместе со мной.

— Умоляй меня.

— Пожалуйста, кончи в меня, — умоляет она, её лицо искажено в агонии наслаждения. — Я так сильно хочу почувствовать тебя!

— Кончи со мной, — приказываю я. Моё дыхание такое рваное. Я не могу думать. Так близко. Но я не кончу без неё. — Кончи на моём члене, — говорю я, и она кричит моё имя.

— Кормак! Я собираюсь кончить! Я собираюсь кончить! — кричит она обезумевшим от страсти голосом. Она говорит так быстро, что все слова смешиваются вместе, превращаясь в один протяжный стон.

Я сжимаю челюсти, когда всё моё тело изгибается в оргазме.

— Б*я! — рычу я, последний раз входя так глубоко, насколько это возможно. Я остаюсь там, её тепло окутывает меня, и я выстреливаю горячие струи спермы глубоко в незащищённую матку.

Она кончает одновременно со мной, крича от наслаждения, плача от силы своего оргазма. Лютик дрожит и мечется по простыне.

Не знаю как долго я парю вместе с ней, но когда падаю на кровать рядом с Бри, мы оба жадно глотаем воздух и прижимаемся друг к другу.

Я оборачиваются руки вокруг её тела, а она обвивается вокруг меня. Это чувствуется так чертовски хорошо, и мне кажется, что моё сердце сейчас разобьётся. Она слишком хороша для меня.

Парни вроде меня не заслуживают таких сладких девочек, как она.

Но почему-то Вселенная привела её ко мне, и я собираюсь удержать её и относиться к ней самым наилучшим образом.

Она утыкается носом в мою грудь, а я крепко прижимаю Бри к себе, кладя голову на её макушку. Это не просто секс.

Мы вышли на новый уровень, и я всё ещё пытаюсь разобраться с этим в своей голове. Моё семя сейчас в её плодородном чреве, создаёт жизнь, которая свяжет нас навсегда.

Я крепко прижимаю её к себе, и улыбаюсь, когда она засыпает.

Теперь, она действительно моя.

Глава 7 Лютик

Это удивительно, как сильно может измениться жизнь всего лишь за неделю.

Этим утром я еду на экскурсию в Бостонский университет. Всего лишь две недели назад я и подумать не могла о колледже. Я всегда хорошо училась в школе, получала хорошие оценки, но у нас не было денег даже на еду, не говоря уже об образовании в университете. Поэтому я никогда не рассматривала этот вариант. До сегодняшнего дня.

И всё это благодаря Кормаку.

Он настоящая мечта для меня. Последние семь дней рядом с ним были наполнены настоящим волшебством. Он открыл мне глаза и заставил посмотреть на все те возможности, что у меня появились, и, конечно же, всё это время он был глубоко внутри меня.

Эти ночи самая лучшая часть. Мне нравится, когда он глубоко внутри меня, когда я чувствую, как его теплое семя покрывает мои стеночки. Я обожаю тонуть в его объятиях после потной сессии любовных ласк и засыпать, прижавшись щекой к его мускулистой груди.

Он был так добр ко мне, давая больше, чем я когда-либо считала возможным.

Я проверяю время на своих часах, пока думаю, что же мне надеть. Как всегда я стою внутри огромной гардеробной и здесь тысяча разных вариантов.

Дерьмо.

Мне уже пора идти. Мэдж ждёт меня внизу. Она телохранитель, который сопровождает меня, когда Кормака нет рядом.

Сначала было немного непривычно. Куда бы я ни пошла, за мной постоянно следовала телохранитель, но быстро привыкла к этому. Кроме того, я знаю, что Кормаку становится немного легче дышать, когда он знает, что никто не тронет меня, пока рядом Мэдж. Ей были даны строгие указания: бить любого человека, который попытается.

Я просто хочу, чтобы Кормак был также счастлив рядом со мной, как и я рядом с ним, поэтому не считаю телохранителя такой большой уступкой с моей стороны. Иногда мне кажется, что он немного перегибает палку, но мне нравится его внимание, так что я не жалуюсь. Мне нравится, когда он становится гиперзаботливым защитником рядом со мной, пытаясь укрыть меня от всего мира, потому что не хочет ни с кем меня делить.

Я чувствую себя такой любимой, видя, как он одержим мной. Кормак всегда беспокоится о том, куда я иду и что делаю.

И ему очень нравится заботиться обо мне.

Я сильно влюбилась в него. Он постоянно хочет держать меня рядом с собой, а я не против, ведь это именно то место, где я хочу быть. В его руках и в его сердце.

В спальне раздаётся звук шагов, когда мой Принц Очарование приходит пожелать мне счастливого пути.

— Ты снова оставляешь меня? — спрашивает он. В его голосе отчётливо слышится раздражение, но когда я поднимаюсь на цыпочки и целую его в губы, его лицо моментально смягчается.

— Сегодня я поеду в колледж, — говорю я, сдерживая восторженные крики. Я всё ещё не могу поверить, что действительно пойду в колледж. И не поверю в это до тех пор, пока не сяду на первый ряд в первый день своих занятий.

Кормак крепко обнимает меня, и, не отрываясь, смотрит на меня своим тёмным насыщенным взглядом.

— Я не хочу, чтобы ты разговаривала с мальчиками из колледжа.

— Я не буду.

— Я надеюсь.

— Я знаю, Кормак.

Его тело напряжёно, и он смотрит на меня таким хмурым взглядом, что я начинаю переживать. Но как только я подхожу к нему и крепко обнимаю, он тает в моих объятиях.

— Я бы хотел, чтобы ты поступила в женский колледж, — говорит он. — Мне не нравится, как парни смотрят на тебя.

Его голос кажется ещё более насыщенным и глубоким, пока он, крепко прижимая меня к себе, шепчет мне на ухо. Его слова всегда такие решительные и властные. Есть что-то гипнотическое в том, как он заставляет людей подчиняться ему.

Это происходит и со мной, но лишь потому, что я сама этого хочу. Я принадлежу ему и готова подчиняться любому его требованию.

Чувствую движение его рук вниз по спине, затем он сжимает мою задницу, срывая с моих губ жалостливые стоны. В ответ он берет сильными руками мое лицо.

— Надень свитер, — резко командует он, обводя взглядом моё декольте. — Эти красивые сиськи мои, и я не хочу, чтобы кто-нибудь ещё смотрел на них.

Я вдыхаю его запах, пока его умелые руки начинают сильнее заводить меня. Он пахнет настоящей мужской силой.

— Они только для тебя, — говорю я, выгибая спину и прижимаясь ими к его груди.

Он издает рык, а мои соски начинают твердеть напротив его мускулистого торса.

— Покажи мне их.

Я выбираюсь из его объятий и стягиваю майку. Дыхание Кормака ускоряется, когда он смотрит на мою грудь, спрятанную в черный кружевной бюстгальтер. И ему нравится, то, что он видит.

— Сними, — говорит он, потянувшись назад, чтобы закрыть дверь шкафа. — Сними всё.

Я улыбаюсь, быстро раздеваясь и стягивая остатки одежды. Он же, не отрываясь, смотрит на меня, скрестив руки на своей широкой груди, а затем кивает в знак одобрения, когда я остаюсь совершенно голой.

— Хорошо. А теперь ложись.

Я выполняю его приказ и ложусь на ковёр внутри гардеробной, пока он наблюдает за мной своим тёмным, насыщенным взглядом, который я так люблю.

— Раздвинь ноги, — его голос становится глубже, и я ясно слышу в нём похоть и желание.

Я издаю громкий стон, разводя перед ним ноги и показывая ему свою влажную киску. Я всегда влажная для него. Простого взгляда его пронзительных глаз или твёрдого прикосновения руки достаточно для меня, чтобы стать насквозь мокрой.

Моё сердце начинает стучать быстрее, когда Кормак расстегивает штаны, не отрывая взгляда от моих раздвинутых ног.

— Ты собираешься трахнуть меня? — я слышу отчаяние в своем голосе, и от этого начинаю улыбаться. Кто бы знал, что восемнадцатилетняя девственница превратиться в помешанное на сексе чудовище после того, как в первый раз попробует на вкус член?

Но я не просто жажду член. Я хочу Кормака.

— Повернись, — говорит он, — и ты узнаешь.

Я быстро встаю на руки и колени, поднимая свою жаждущую его прикосновений задницу вверх, а затем вскрикиваю от удивления, когда мой Кормак опускается на колени позади меня и вводит головку своего твердого члена в мою чувствительную киску.

— Бл*дь, — стону я, когда он скользит внутрь меня. Это такое потрясающее ощущение чувствовать его внутри.

Кому нужен колледж, когда я могу весь день быть здесь и заниматься сексом с моим совершенным мужчиной?

Кормак не торопиться. Он не целует меня и не ласкает мою грудь. Сегодня он жёстко и грубо трахает меня, словно животное.

— Помни, — говорит он, хватая меня за талию так сильно, что это граничит с болью. Как я люблю это. — Это моя киска. Только моя.

Я киваю головой, наслаждаясь сильными толчками его члена, пока он врезается в меня. Он может иметь всё, что захочет, пока он этого желает.

— Я не хочу, чтобы другие парни приближались к тебе.

Я смотрю в сторону и вижу на полу его пиджак. Рядом с ним лежит пистолет, и это зрелище почти заставляет меня кончить. Я знаю, что он убил бы за меня. Он сделает всё, чтобы я была в безопасности и всегда рядом с ним.

— Я хочу только тебя, — говорю я, но мой голос срывается от сильного наслаждения.

— Я знаю, но не доверяю другим парням.

И после этого он резко вытаскивает из меня член.

— Что ты делаешь? — в отчаянье кричу я, резко поворачивая голову назад.

Он поглаживает свой длинный член, используя мои соки как смазку.

— Я собираюсь отметить мою киску, — говорит он, впиваясь в меня своим тёмным взглядом. — После этого любой, кто приблизиться к тебе будет знать, что ты моя.

Его руки выглядят так мужественно, пока он поглаживает себя. И этого прекрасного вида достаточно, чтобы отправить меня вниз по спирали.

Со стоном он выстреливает длинные струи горячей спермы на мою задницу и, пульсирующую от желания, киску, помечая меня, как свою собственность. Это так первобытно и горячо, что я кончаю вместе с ним.

Это первый раз, когда он не кончил внутрь меня, и я просто в восторге от ощущения его теплой липкой спермы, покрывающей мою попку и киску.

— Ты останешься так, — говорит он, шлёпая меня по заднице. — Каждый раз, как другой парень будет подходить к тебе, я хочу, чтобы ты чувствовала на себе мою сперму. Потому что эта киска моя, я её пометил.

Он встаёт и начинает одеваться, а я лежу на ковре, пытаясь восстановить дыхание с помощью глубоких вдохов, пока тёплые волны оргазма всё ещё омывают моё тело.

— Наслаждайся своей поездкой, Лютик, — говорит он, подходя к двери, пока я лежу, отмеченная его семенем. — Как только вернёшься домой ты сразу же придёшь ко мне.

Он открывает дверь и выходит из комнаты.

Как только он уходит, я переворачиваюсь на спину, больше не заботясь о том, что жутко опаздываю. Я смотрю в потолок и наслаждаюсь ощущением его теплой липкой спермы на своём теле.

Я не буду стирать её. Каждый раз, когда я чувствую её на себе, я думаю о нём.

И это счастье.

Эпилог Кормак

Восемь лет спустя...

Моё сердце набухает в груди, когда я поднимаюсь на нашу террасу на крыше и вижу, как моя Лютик читает книгу в своём любимом кресле. Даже спустя восемь лет совместной жизни моё сердце всё ещё подскакивает, когда я вижу её.

Она выглядит такой очаровательной в своем жёлтом сарафане, а её лоб морщится, пока она пытается сконцентрироваться на книге.

Это учебник. Она вернулась в колледж и скоро заканчивается учёбу.

Бри закончила первый год обучения, когда мы поженились, но вскоре после этого дети покончили с этой идеей. Два мальчика и маленькая девочка. Они дыхание в моих лёгких, но она по-прежнему остаётся светом моей жизни.

Не проходит и дня, когда я не благодарю Вселенную, что она отправила её ко мне. Я люблю каждую частичку моей сладкой девочки.

Ее глаза встречаются с моими, когда я закрываю дверь и на лице расплывается улыбка. Мы всё ещё влюблены и полностью одержимы друг другом даже после того, через что нам пришлось пройти.

Она кладёт книгу на стол и поправляет свои рыжие волосы, когда видит, как я иду к ней.

— Я думала у тебя встреча, — говорит она.

— Так и было.

— Что же случилось? — ухмыляясь, спрашивает она. Она знает что случилось. То же самое, что и всегда.

— Я отменил её.

От её улыбки у меня по-прежнему перехватывает дыхание.

— И зачем ты это сделал?

Я встаю перед ней на колени и скольжу рукой вверх по её гладкой ноге, а мой член твердеет, когда я забираюсь под платье, где скрывается её сладкий мед.

— Я не мог перестать думать о тебе. Ты здесь совсем одна, дети в школе, и я подумал, что этой тёплой, мокрой киске нельзя ни секунду больше оставаться одинокой.

Она улыбается, разводя ноги шире.

— О, действительно?

— Действительно, — издавая стон, говорю я, обхватывая рукой её холмик. Нижнее бельё моей любимой уже влажное, её киска так и манит меня. Она становится мокрой, только видя, как я иду к ней. Это словно инстинкт.

Бри закрывает глаза и делает глубокий вдох, когда я оттягиваю трусики в сторону и касаюсь её мокрых складочек пальцами.

— М-м-м-м, — улыбаясь, стонет она. — Я так рада, что ты отменил свою встречу.

— Я бы ради тебя отменил встречу даже с президентом, — говорю я, потирая её клитор так, как ей нравится.

Её сексуальные губы раскрываются, когда я начинаю тереть её комочек немного быстрее, и красота её лица просто ошеломляет меня.

Она по-прежнему такая же великолепная, как и в первый день, когда мы встретились. По-прежнему такая же идеальная, как в тот день, когда я увидел, как она идёт к алтарю в своём красивом белом платье.

Это был лучший день в моей жизни. Ещё одна нерушимая нить, которая привязала её ко мне. На этот раз юридическая.

Её отец был против свадьбы, но вскоре согласился, когда увидел, как хорошо я отношусь к моей девочке. Помогло и то, что он влюбился в медсестру, которую я послал ухаживать за ним.

После того, как его руки зажили, они продали ресторан и переехали в Коста-Рику, где вместе открыли маленькое кафе для завтраков. По утрам он переворачивает блинчики для обгоревших туристов, а во второй половине дня они вместе покоряют огромные волны.

Он счастлив, и что более важно, остаётся за пределами нашего бизнеса.

Я был счастлив за свою Лютик, когда её отец дал нам своё благословение. Это много значило для неё, хотя ничего не значило для меня. Мне не нужно ничьё благословение, чтобы удержать то, что принадлежит мне.

И эта киска точно всё ещё моя.

И будет моей всегда.

Бри стонет, раздвигая ноги сильнее, и позволяет платью собраться на талии. Мои пальцы покрыты её соками, и я больше не могу ждать, мой член тоже должен искупаться в них.

Глаза Бри расширяются, когда я встаю и расстёгиваю брюки, мой член, словно монстр, подрагивает в штанах.

Мой член до сих пор адски твердеет каждый раз, когда я прикасаюсь к её нежной коже. Каждый раз, когда чувствую сладкий аромат её кожи, каждый раз, когда слышу эти жалобные стоны, что вырываются из ее уст, каждый раз, когда смотрю на её потрясающее тело и каждый раз, когда пробую на вкус её соленую кожу.

Она единственная для меня, а я для неё.

— И теперь ты снова возьмёшь меня? — спрашивает она, сводя ноги.

— Конечно, — ухмыляясь, говорю я, делая шаг вперёд. Член в моей руке ещё больше твердеет. Я смотрю вниз на её бедра и улыбаюсь. — Откройся для меня, Лютик.

Наша жизнь не может быть лучше.