========== Пролог. Глава 1. ==========

========== Пролог. Глава 1. ==========

Ей показалось, что она увидела кого-то знакомого, лениво стоявшего среди моря людей на танцполе.

Вспышка светлых волос промелькнула рядом. В следующий раз она возникла справа от нее.

— Мисс Грейнджер? — ее взгляд остановился на стоявшем перед ней человеке в зеленом. Мистер Василий Крам, дядя Виктора. Высокий худощавый мужчина небрежно держал бокал в своей правой руке, лениво перекатывая красную жидкость по дну. Она была уверена, что снова погрузилась в состояние паранойи, видя вещи, которых на самом деле не существовало.

Словно ее глаза играли с ней в какое-то мрачное подобие фокусов.

Это происходило все чаще и чаще в последние дни.

Она, извиняясь, покачала головой, затем кивнула, чтобы мистер Крам продолжил.

— Как я и говорил, — он прочистил горло, — наша семья довольно известна в Болгарии. Я говорю от лица всего клана Крамов, чтобы напомнить вам, что отныне вы должны следить за своими действиями…

Снова он, парень со светлыми волосами, но она не была уверена. Девушка потерла глаза ладонью.

— Мы не можем допустить, чтоб вы испортили безупречную репутацию нашей семьи своим вниманием к… эм… Своей связью с Гарри Поттером…

— Прошу прощения? — она недоверчиво уставилась на него, застигнутая врасплох внезапным оскорбительным заявлением. Как груб был этот человек. — Гарри Поттер является моим лучшим другом. Что вы подразумеваете под связью? — спросила она.

— Вы знаете, что я имею в виду.

— Нет, я боюсь, что нет. Почему бы вам не просветить меня? — холодно сказала она.

Он снисходительно смотрел на нее.

— Виктор, возможно, принял вас, но это не значит, что мы сделали то же самое. Поэтому, пожалуйста, поступайте соответствующим образом и воздерживайтесь от всего этого… — он махнул рукой, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — Отвратительные дела с известными людьми.

Она сжала кулаки в гневе.

— Да, хорошо, благодарю вас за напоминание, Василий, — сказала она сквозь зубы. Ее сарказм не пропустили мимо ушей: мужчина пренебрежительно взглянул на нее, прежде чем исчезнуть в толпе. Ей действительно хотелось бросить проклятье в болгарина, но она знала, что это вызовет только проблемы, поэтому остановилась.

Гермиона глубоко вдохнула, сосчитала до десяти и взяла еще один бокал вина с подноса, плававшего вокруг гостей в красиво оформленном зале.

Вино горчило на ее губах. Эта помолвка приносила ей одну головную боль. Все было совсем не так, как она ожидала. Ее раздражали все эти элегантные и самоуверенные люди, что пришли сюда лишь для того, чтобы похвастаться своими деньгами и статусом.

Если бы она могла поступить по-своему, то и ноги ее не было бы на такой вечеринке, но Крамы настояли. И они же настояли на том, чтобы она проводилась в Болгарии, и Гермиона праздновала свою собственную помолвку с людьми, которых почти не знала.

Хорошо, что Гарри обещал прийти.

Связь с Гарри Поттером? Серьезно? — мысленно фыркнула Гермиона.

Она поймала взгляд Виктора, когда он разговаривал с кучкой гостей — без сомнения, фанатиков квиддича. Он ухмыльнулся ей и прошептал: «Я люблю тебя», прежде чем продолжил свой бесполезный разговор с толпой.

Она знала, что ему неудобно от всего этого внимания, но он справлялся с тем, чтобы притворяться, будто ему было интересно. Он был профессионалом в этом деле. С другой стороны, она была в этом ужасна. Некоторое время назад она пыталась общаться, но решила полностью отказаться от этой затеи, когда все разговоры сводились к высшему обществу.

Ей придется терпеть это каждый день, как только они поженятся.

Она вздохнула и снова посмотрела на Виктора.

На днях ей придется это сказать. Святой Мерлин, они были помолвлены. Она не должна откладывать что-то настолько тривиальное, как «Я тоже тебя люблю».

Избегая большего количества завистливых женских взглядов, направленных на нее, Гермиона вышла за пределы огромного зала на балкон, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Как только она оказалась на улице, то сразу же прислонилась к перилам и устремила свой взгляд на звездное небо. Воздух был холодным, но он приятно остужал после духоты огромного зала.

— Ты в порядке, Гермиона? — раздался голос.

— Да, просто немного устала.

По крайней мере, Гарри был здесь.

— Ты опоздал, — сказала она обвинительным тоном. Он усмехнулся.

— Почему ты здесь? Ты ведь должна быть внутри, общаться, — он прислонился к перилам рядом с ней.

Она громко фыркнула.

— Они думают, что я ищущая внимания шлюшка.

Гарри усмехнулся.

— Это уже случалось с тобой однажды, на четвертом курсе. Делай то же, что и всегда — игнорируй их. Они не стоят того.

На ее губах заиграла маленькая улыбка. Он был прав. Она не может позволить этим богатым снобам задеть ее.

Они ничего не говорили в течение долгого времени, но все было в порядке. Его молчание было утешительным, успокаивающим. Без слов. Только его присутствие. Достаточно, чтобы она знала, что он был рядом. И сейчас она действительно нуждалась в нем.

— Я все еще слышу его голос порой.

Это маленькая трещина. Она собиралась сказать что-то короткое и обыденное, но вместо этого шокировала его. Это был первый раз за последние пять лет, когда она упоминала о нем. Гарри не ответил. Он просто продолжал смотреть на огромные поля за пределами особняка Крамов. Она знала, что он вспоминал.

— Когда мы были в башне той ночью, я увидел его глаза, — прошептал он наконец. — Я помню, как говорил себе, что все кончено… Что я, наконец, отправлюсь к своим родителям. Его палочка уже была нацелена на меня. Потом я услышал, как ты произносишь его имя.

Ей было неловко от этого разговора. Она закусила губу и смотрела куда угодно, но только не на Гарри. Она чувствовала себя слишком смущенной.

— Он выглядел сбитым с толку и обеспокоенным. И продолжал держаться за грудь, — продолжал он. — Интересно, что случилось? Я думаю, он изменился, поставил на тебя все, что у него было. Ужасно, что он должен был умереть той ночью.

Был ли он действительно мертв? Она хотела спросить, но остановилась.

— Ты сделала все, что могла. Никто не винит тебя, Гермиона, — заверил он ее.

Его взгляд упал на нее, и он коснулся ее щеки тыльной стороной ладони. Он встал прямо, поклонился довольно драматично, взял ее руку в свою и все так же мягко закружил ее.

И вдруг они уже танцевали.

Весь мир, казалось, растаял, и существовали только они вдвоем. Они двигались в такт музыке, едва слышимой с того места, где они были, и это было просто прекрасно. Ничто другое не имело значения. Как во времена, когда они искали крестражи. Время, когда они были единственным, за что каждый из них держался.

Странно — вот как она сейчас себя чувствовала.

— Знаешь, плакать нормально, — прошептал он ей на ухо.

Она сразу напряглась и покрепче обняла его, укутанная в кольцо теплых рук. Он был не прав, Гарри ошибался. Нельзя было плакать о нем. Ни за что.

БУМ!

Внезапно все превратилось в полнейший хаос. Резкий взрыв откинул их к перилам. Гарри среагировал быстрее, чем она. Он уже был на ногах, палочка наготове. Она почувствовала жгучую боль в спине, но была слишком ошеломлена, чтобы позаботиться об этом.

Пламя.

Огромные, красные, танцующие языки пламени вспыхнули в темном небе. Они издавали ревущие, вздымающиеся звуки. Адское пламя. Она с ужасом смотрела, как пламя принимает форму огнедышащих монстров и зверей: змей, химер и драконов. Постоянно мутируя, поглощая особняк полностью лишь в одно мгновение.

— Нет, подожди! Гермиона!

Она побежала к дверям, не задумываясь, защищая себя каждой унцией волшебства.

Огромный жар сразу же опалил ее кожу. Повсюду были тела. Зверское пламя медленно поглощало людей, их мучительные крики причиняли ей боль. Они протягивали к ней горящие руки, кричали, чтобы она им помогла. Она пыталась спасти их, но не могла.

Против этого не существовало контрзаклятья.

— Виктор! — отчаянно закричала она. — Виктор! Ответь мне!

Она сильно закашлялась, когда ядовитые дымы проникли в ее легкие.

— Г-гер-ми-ооо-нааа. — Это был глубокий, задушенный вопль.

Он распластался на полу; его тело было раздавлено огромной люстрой.

— О Мерлин, Виктор, — она бросилась к нему, съежившись от ужаса. Все его тело было покрыто ожогами, а изо рта текла струйка крови. Его левая нога была отрезана полностью.

Она убрала люстру с него, попыталась исцелить его всей силой, что у нее была.

— В-все б-будет в порядке.

Она пыталась, делала все, что могла. Она заметила, как дрожала ее рука, держа палочку.

— Д-держись.

Он застонал, когда ее магия ужалила его тело, чтобы исцелить ожоги. Теперь слезы были на ее лице, но она проигнорировала их. Вся ее рука дрожала, когда она схватила палочку. Ее исцеляющее заклинание не работало, и его раны снова открылись.

— Н-нет, т-только не эт-то… — она должна была спасти его. Она была обязана.

Она едва заметила, что он слабо держит ее за руку. Маленький жест, что говорил ей остановиться.

— Н-нет, просто позволь мне, — она отчаянно рыдала.

— Все в порядке, — сказал он спокойно, поглаживая ее лицо своей свободной рукой.

Обессилев, она закрыла глаза. Словно пыталась запомнить этот момент, почувствовать его полностью, почувствовать его прикосновение к своей коже.

Это был последний раз, когда она видела его улыбку.

— Гермиона!

Ее кашель стал более жестким, болезненным. Она чувствовала, что сознание темнеет, ее магия ускользает. Она больше не могла дышать. Она отказывалась отпускать безжизненное тело Виктора. Этого не может быть, он не может быть мертв.

— Гермиона!

Кто-то лениво стоял среди пыли и мусора. Он небрежно прислонился к каменному столбу, чудом не затронутому огнем, окруженный безмолвным хаосом. Он смотрел на нее со слабой улыбкой. Его руки покоились в карманах темной мантии. Он был знаком ей. Она не могла разобрать ничего, но черт, она сразу поняла, кто он.

Только один человек мог оставаться таким спокойным в подобные моменты.

Только один.

Она попыталась поднять палочку, но ее тело, наконец, сдалось и рухнуло на пол из-за отсутствия воздуха. Кто-то тряс ее. Гарри.

— Очнись, Гермиона, — она почувствовала, что он поднимает ее. — Я здесь. Не теряй сознание!

— Виктор умер, Гарри. Он убил его, — продолжала она. — Он убил его.

И тьма поглотила ее целиком…

Комментарий к Пролог. Глава 1.

Эх, я снова взялась за эту работу, так как многие из вас хотели увидеть продолжение и это безумно приятно)

Пожалуйста, оставляйте свои отзывы, ведь чем больше отзывов, тем больше шансов, что я вдохновлюсь и пойду делать проду))

Вот-с, значит-с, тут было очень больно, я впервые пустила слезу, потому что люблю Виктора и мне правда стало очень больно от этой смерти, но, знаете

Звучит банально, однако любовь - это война, а наши герои знают, что такое бывать на войне

На этой крови зацветут прекрасные пионы любви

(Да, пионы, я не люблю розы, а вот пионы - топ)

Кароч

Всех люблю, целую, обнимаю

========== Глава 2. ==========

«…особняк сгорел дотла, остался один лишь пепел, когда они нашли это место! Ни один…»

Она перевернулась на бок, почувствовав, как мягкие простыни медленно скользят к ее ногам, но кто-то снова вернул их на ее грудь.

«…очевидно, кто-то желал Крамам зла…»

Головная боль вспыхнула через мгновение, ее голова раскалывалась, как будто хрустальный шар, в который настойчиво вколачивали гвоздь. Она закрыла глаза, пытаясь хоть немного уменьшить пульсирующую боль.

«…каждый из них, все мертвы…»

Она застонала от досады, голоса только усилили боль. Ее рука легла на лоб.

«…и огонь не преследовал ее или Гарри. Это не выглядит…»

— Может быть вы уже соизволите просто заткнуться? — прорычала она, не в силах выдержать шум. Она медленно подняла тяжелые веки и направила взгляд к свету. Она была в Годрик-знает-где с Годрик-знает-кем. Люди, окружавшие ее, казалось, застыли от ее раздраженного голоса.

— Мисс Грейнджер, я надеюсь, вы хорошо отдохнули? — раздался голос у подножия ее постели. Она вспомнила этого человека. Господин Аласдейр Ворден, глава Совета магического права.

— Очевидно, нет, — сердито ответила она, чувствуя, как ее сознание раскалывается. — Моя голова…

— Вы знаете, как создавать и контролировать Адское пламя? — нетерпеливо произнес кто-то справа от нее. Это была женщина, облаченная в темно-фиолетовую мантию. Она сурово смотрела на Гермиону, чем она напоминала ей профессора МакГонагалл.

— Ч-что? — она попыталась встать, но кто-то тут же снова мягко уложил ее на кровать.

Адское пламя? Это была ужасно темная магия. Зачем вообще кому-то задавать ей такой вопрос?

— Адское пламя, мисс Грейнджер, — снова сказала женщина, похожая на МакГонагалл, и даже сквозь головную боль Гермиона заметила ледяной тон ее голоса.

— Боюсь, я не понимаю…

— О, во имя Мерлина, она не имеет к этому никакого отношения! — раздался знакомый, сердитый голос слева от нее. — Гермиона не убийца!

— Большое количество ведьм и волшебников были уничтожены на помолвке, и только вы двое пережили этот инцидент, мистер Поттер. Естественно, что вы являетесь нашими первыми подозреваемыми!

Непонимание только усилило боль. Она явно что-то упускала, но не знала, что.

— И что, скажите ради всего святого, мы бы получили от всего этого? — сказал Гарри насмешливым тоном.

— Гарри прав, это не имеет никакого смысла! — сказала другая женщина, одетая в коричневое.

— Тогда объясните нам, как мог огонь не задеть их и даже не преследовать?! — закричал мужчина в темной мантии и черной шляпе. — Не существует контрзаклятий против Адского пламени, и любой щит или защитное заклинание будут просто бесполезны! Либо они сделали это сами, либо связаны с кем-то, кто это сделал!

Затем с обеих сторон комнаты послышалась еще одна серия криков и обвинений, еще больше давивших на девушку. Она хотела прикрыть уши подушкой и просто снова заснуть. Гермиона пошарила рукой по столешнице комода, стоящего рядом с кроватью. Она искала свою палочку, но ее нигде не было.

Пошло все к черту.

— Достаточно! — закричала она наконец. — Хватит! Замолчите вы все!

Каждая пара глаз повернулась, чтобы снова взглянуть на нее. Она скрестила руки на груди и посмотрела на каждого из них.

— Если вы закончили со всем этим детским хламом, может кто-нибудь объяснит мне, что, во имя Мерлина, здесь происходит?

Тишина растянулась, невыносимая и неловкая. Она ждала ответа. Каждый из присутствующих в комнате обменялся обеспокоенными взглядами, однако долгое время никто не решался заговорить.

Затем она почувствовала, как кто-то ласково коснулся ее руки.

— Умер Виктор, Гермиона, — сочувственно сказал Гарри.

— Виктор?

— Виктор Крам. — Он сжал ее руку в знак искренней заботы. — Твой жених.

Ее кто?

— О чем ты, Гарри? — она вопросительно посмотрела на него. — У меня нет жениха. Я не знаю, что ты имеешь в виду.

***

После этого все было просто ужасно. Все присутствующие разразились очередным рядом сердитых криков, наперебой задавая ей вопросы, на которые она не могла ответить, и требовали, чтобы она рассказала им все, что она помнила об инциденте.

Забавно, но она не помнила ничего, кроме размытых лиц и светлых волос.

Гарри был сильнее всего обеспокоен. Он объяснил ей, что случилось, но это не возымело эффекта. Она не могла вспомнить, чтобы когда-либо знала великого игрока в квиддич или своего будущего мужа. Ее воспоминания о Викторе Краме были полностью уничтожены. Это сломало ее полностью.

Она чувствовала себя абсолютно бесполезной… и неполной.

Она не была тяжело ранена всепоглощающим пожаром, только небольшие ссадины и синяки на коже. Никто не знал, почему она и Гарри не пострадали. Она сказала им, что помнит, как защищалась перед входом в особняк, но они сказали, что это не могло сработать. Адское пламя было слишком мощным, и даже если бы она окружила себя защитными чарами, огонь преследовал бы ее, пока она не устала бы бегать и не умерла.

Они не позволили ей вернуться в свою квартиру, по крайней мере до тех пор, пока не будут на сто процентов уверены, что с ней ничего не случится.

Теперь она почувствовала одиночество и холод.

Она неуверенно ерзала в своей больничной койке, пытаясь изо всех сил уйти в страну чудес и снова начать мечтать. Но это не работает со сном, ведь чем сильнее ты стараешься, тем меньше вероятность того, что все получится. Она подняла руку над лицом и сильно нахмурилась, глядя на бриллиантовое кольцо на своем пальце.

Ей было не по себе оттого, что она носит что-то вроде этого.

Она решила снять кольцо с себя и позволить ему полежать на комоде рядом с кроватью.

Ее глаза оглядели белые стены комнаты. Ей здесь не нравилось, было слишком… грустно. Единственной приятной мелочью в этой комнате были красочные кучки на столе. Там было несколько фотокарточек с пожеланиями скорейшего выздоровления и множество букетов. Она с недоверием смотрела на движущуюся фотографию парня с темными волосами, что нежно обхватил ее руками за талию.

Должно быть, это был он, тот самый Виктор Крам.

Из открытого окна в палату ворвался ветер. Человеческая тень заблокировала лунный свет, но Гермиона почти не заметила изменений, ведь глубоко потерялась в собственных размышлениях.

Как она могла все забыть?

Затем она почувствовала холодное, тонущее чувство в груди, как будто ее сердце перестало биться, как будто оно исчезло. Нет, стало слишком страшно, слишком пусто. Она ничего не чувствовала и ничего не знала. Она схватилась за грудь, пытаясь выдохнуть. Она даже не задыхалась, но все равно не могла дышать. Она хотела, чтобы все прекратилось.

Слишком холодно.

Внезапно она подняла глаза на фигуру у окна.

Внезапно она не могла поверить своим глазам.

Нашел.

О, святой Мерлин.

Осознание того, что ее предположение на самом деле было правильным, ужасало ее. Девушка сразу же вскочила на ноги, в панике сжимая палочку в руках. Она дрогнула, когда он снял черный капюшон, накинутый на голову. Его платиновый блонд снова блеснул перед ее глазами, спустя столько лет. Однако теперь он был длиннее, грязнее, и немного закрывал глаза. Он все еще оставался таким же красивым и пугающим, как всегда. Он наклонил голову и ухмыльнулся.

«Это не сон».

Его серые глаза были точно такими же, какими она их запомнила: прекрасными и манящими.

Гермиона на самом деле застыла на пару минут, просто глядя на него.

— М-Малфой, — промямлила она, когда наконец нашла в себе смелость заговорить. Она боялась стоять здесь, в присутствии убийцы. Она не могла отсюда трансгрессировать, она уже пробовала это ранее, поэтому отступила на несколько шагов к двери. — Ты… это не… Ты мертв…

Он холодно засмеялся над выражением ужаса на ее лице, осторожно приближаясь к ней, словно загонял в угол испуганного маленького кролика, близкого к побегу.

— Ну, я ведь обещал, что вернусь за тобой, не так ли?

Что-то перевернулось в ее груди. Она почувствовала, как ее сердце вновь забилось.

Девушка отступила еще на несколько шагов назад, пока ее спина не столкнулась с дверью, повернула ручку, все еще стоя перед ним, только чтобы понять, что она заперта. Она выругалась себе под нос.

Разумеется, он запер дверь, как она могла ожидать от него чего-то другого?

— Но ты ведь всегда знала. Знала, что я вернусь, разве не так, любовь моя? — его глаза блестели от энтузиазма. — Даже проведя годы в попытках это отрицать, даже прибегая к женитьбе на ком-то столь недостойном. — Его лицо скривилось в отвращении.

— Еще один шаг, Малфой, и я клянусь…

— Конечно, я не мог допустить, чтоб ты вышла замуж за такой недостойный кусок дерьма, — сурово прошептал парень. Он повернулся к ней спиной и начал осматривать комнату. Казалось, он что-то ищет. Он наткнулся взглядом на ее совместную колдографию с Виктором и вновь с отвращением поморщился. — Я должен был что-то сделать.

Она отпрыгнула, когда фотографию внезапно охватило пламя, в считанные секунды не оставив ничего, кроме кучки пепла.

Ее страх мгновенно сменился гневом. Возможно, она не помнила ничего о Викторе, но знала, что когда-то он много значил для нее.

— Ты была такой смелой, — теперь он добрался до фотокарточек и букетов на столе, сбрасывая на пол все, что видел. Он смял одну из открыток в комочек и небрежно бросил его через плечо. — Или это была глупость, Грейнджер?

Он долго шел к комоду. Затем просиял так, словно наконец нашел то, что искал. Гермиона наблюдала, как он взял обручальное кольцо и впился в него взглядом, тщательно изучая.

— Ты была в безопасности снаружи, ты и драгоценный Поттер. Но тебе просто нужно было бежать и спасать Крама, не так ли? Гребаный героизм Гриффиндора. Восхитительно, правда. Очень трогательно.

Он подбросил обручальное кольцо в воздух и снова поймал рукой.

— Отдай его, Драко, — сердито прошипела она.

Он снова повернулся к ней лицом и усмехнулся.

— Не думаю, что это нужно.

Прежде чем она осознала, что происходит, его фигура уже возвышалась перед ней так, что она почувствовала, как его холодное дыхание коснулось ее кожи. Она заставила себя закрыть рот, чтобы не закричать. Ее страх снова вернулся к ней.

Она неудержимо вздрогнула, заработав от парня еще одну высокомерную ухмылку.

Эта странная холодность и пустота затопили ее снова, только на этот раз она была более интенсивной. Она почувствовала, как ее грудь сжалась от внезапной потери чего-то.

Возможно, сердца?

— Ты чувствуешь это? — сказал он, позабавившись. Он тоже это чувствовал? — Странно, не так ли?

Она сопротивлялась желанию спросить.

Его лоб коснулся ее лица, и он был в нескольких дюймах от ее губ. Она вдыхала его густой запах, почти позволяя ему поглотить ее и подчинить свои чувства. Она закрыла глаза, чтобы блокировать это ощущение, но не помогло. Он был так близко, что это ее раздражало.

— Что такое? Никакого приветственного поцелуя? — промурлыкал он тихо девушке на ухо. — Никаких «Дорогой, я так рада, что ты наконец-то дома»?

Ее разум снова был в тумане. Он цеплял ее нарочно, с садистской сладостью заставляя ее рвано выдыхать с каждым прикосновением.

О Мерлин, она должна была уйти отсюда.

— Ну? — нетерпеливо сказал он.

Она пыталась думать трезво, но каждое его касание делало ее неспособной делать это. Она изо всех сил пыталась вернуть себе самообладание, обдумывая способы выбраться из ситуации целой и невредимой. Соберись, Гермиона. Она глубоко вздохнула. Она знала, чего он хочет.

Ее дрожащие руки сжали его щеки, и она притянула его ближе…

…поцелуй.

Она прижалась губами к его губам, оставляя маленькие, нежные поцелуи. Драко был доволен, он наклонился ближе, углубляя поцелуй. Она собиралась сделать это для отвлечения. Только чтобы отвлечь. Но внезапное давящее чувство охватило ее, как только их губы соприкоснулись.

Ей вдруг захотелось большего от него, попробовать его, почувствовать…

Ч-что?

Через несколько секунд в Драко полетело оглушающее заклинание. Он упал на пол и застонал от боли. Она не понимала, что тяжело дышит, пока не услышала себя. Обычно рациональная и логичная, сейчас она просто не могла контролировать, что она делает, так зла она была.

Что овладело ей в момент, когда она решила броситься на него сверху и оседлать, Гермиона никогда не узнает.

Все, что она помнила, было то, как пелена перед ее глазами окрасилась в красный цвет, а затем она уже сидела сверху, покрывая ударами каждую часть его тела, до которой она могла дотянуться.

— Как ты смеешь! Думаешь, что можешь просто приехать сюда и соблазнить меня после убийства Виктора и стереть все мои воспоминания о нем? Сволочь! Ты больной ублюдок! — она пыталась ударить его снова и снова, но он крепко сжал ее руки, чтобы остановить. — Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя! Ты. Ты!

Этот ублюдок начал смеяться.

— Перестань! — закричала она в возмущении.

— Отбросить палочку и использовать магловскую тактику, чтобы убить меня… — начал он, все еще громко смеясь, — очень хорошо.

— Это все ты… ты перестанешь смеяться? — закричала она снова, и ей удалось ударить его в грудь, несмотря на то, что он держал ее за руки. Он был сильнее, мог легко оттолкнуть ее, но он этого не делал. Он просто позволил ей бить себя. Она была на грани того, чтобы взвыть от злости, но он, вероятно, даже не воспримет это всерьез. Он не переставал смеяться. — Прекрати! Мне наплевать, какую тактику я использую…

Дверь распахнулась, и на пороге застыл шокированный человек. Гермиона заметила, как Драко закатил глаза.

— Борода М-Мерлина! — выдавил он, смотря перед собой на довольно необычный сценарий. — Д-Драко Малфой!

Комментарий к Глава 2.

Мне безумно приятно было читать ваши отзывы, я так рада, что вам нравится эта работа и вы готовы ее читать)

Простите, что долго не было пробы, я уезжала в отпуск, но в моих планах выложить до сентября еще 2-3 главы, так что ждите🌼

Насчет Драко, то дальше мы узнаем причины, почему он такой, но, пожалуйста, обращайте внимание на предупреждения. Он не милый и заботливый парень, которого мы привыкли видеть в большинстве работ — его любовь на самом деле сводит с ума.

Хых, читайте и оставляйте отзывы))

Всех цемаю))

========== Глава 3. ==========

— Я соболезную твоей утрате. Виктор был отличным человеком и отличным игроком в квиддич, — ласково говорила Саманта Дьюхерст, коллега, поглаживая ее плечи.

Гермиона просто кивнула. Это был ее первый день, как она вернулась к работе исследователем в Департаменте магических исследований и разработок, но ей действительно не хотелось ничего делать. Она чувствовала боль в своем сердце каждый раз, когда кто-то подходил к ней и говорил: «Я соболезную твоей утрате», «Виктор был отличным человеком» или «Виктор был отличным игроком в квиддич».

Она попыталась почувствовать что-то другое, но как она могла, когда даже не помнила его?

Это было похоже на один из тех случаев, когда вы слышите, как кто-то умирает в новостях. Некоторое время вам грустно, но вы забываете об этом в конце концов, потому что этот человек не был близок вам.

Но они были близки, святой Мерлин, они ведь собирались пожениться…

Она вздохнула.

Внутри нее бурлила смесь разных эмоций; в частности, чувство вины за то, что она не чувствовала себя достаточно несчастной, и гнев на себя за то, что она позволила Малфою снова победить. Она отбросила свои эмоции и попыталась заняться книгами и экспериментами.

В лаборатории было тихо, когда она начала смешивать ингредиенты. Все, вероятно, думали, что ей нужно какое-то время, и она была благодарна за это. Ей нужно было забыться. Ей нужно было расслабиться, иначе она сойдет с ума. Она вдохнула пары зелья и почувствовала опьяняющий запах мяты. На ее лице заиграла довольная улыбка, когда зелье закрутилось и окрасилось в грязно-зеленый цвет.

— Гермиона.

Она повернулась и слегка прищурилась при виде светлых локонов, случайно добавив немного больше слез, чем нужно.

— О нет, — на этот раз зелье стало ярко розовым, котел начал дрожать.

— ЧЕРТ! — закричала она.

Зелье взорвалось с оглушительным звуком, разбрызгивая повсюду розовую слизь.

Ну что за херня. Теперь ей придется начинать все заново. Она стерла слизь, которая попала ей на одежду, встала и строго осмотрела творившийся розовый беспорядок.

— Гарри сказал, чтобы я пришла навестить тебя, — прозвучал мечтательный голос Луны. Ее одежда и волосы были взъерошены и покрыты розовой слизью. От представшей перед глазами картины Гермиона засмеялась. Она подошла к Луне и крепко обняла ее. — И пригласить тебя к нам домой на ужин.

— Когда вы вернулись? — спросила Гермиона, хватая палочку и очищая одежду Луны.

Луна была магозоологом. Она путешествовала по миру в поисках разных сумасшедших существ, похожих на Пикирующих Злыднев и Штрыхехвостов, или как она их там называла.

— Только вчера, — ответила та спокойно. Гермиона начала чистить стены. — У меня просто было чувство, что тебе нужна помощь. С потерей Виктора, Драко Малфоем и все такое.

Гермиона на мгновение остановилась.

— О, так Гарри сказал тебе?

— Что Драко Малфой вернулся? Да, — она достала палочку, которую засунула в волосы за ухом, и помогла Гермионе очистить беспорядок. — Полагаю, это был только вопрос времени.

Гермиона неловко заерзала. Разговор с Луной всегда вызывал у нее чувство беспокойства. Она не знала и половину того, о чем думала Луна, и она почти не понимала, что говорила бывшая ученица Когтеврана.

— Что заставило тебя сказать это? — спросила Гермиона.

— Много чего, — мечтательно улыбнулась она. — Драко Малфой довольно злой, но меня успокаивает тот факт, что, в отличие от сама-знаешь-кого, он знает, как…

Иногда Гермиона задумывалась, как будет выглядеть мир глазами Луны Лавгуд. Она была невероятно открытой, и она видела то, что большинство людей не видели или не хотели видеть.

Возможно, именно поэтому Гарри влюбился в нее.

— Как? Что как?

Луна уставилась на нее, хотя выглядела так, будто смотрела куда-то сквозь. Она смотрела и смотрела: ее выпуклые глаза ни разу не моргнули. Это действительно заставило Гермиону чувствовать себя некомфортно.

— Конечно, любить, — небрежно произнесла она, прежде чем отвести взгляд. — Он просто показывает это немного другим способом.

Гермиона смущенно уставилась в пол.

— Эм-м.

Луна осторожно держала в руке длинную прядь своих волос, внимательно ту изучая. На ее светлых волосах виднелись свежие полосы розового цвета.

Гермиона подошла к ней, чтобы помочь очиститься снова.

— Постой, позволь мне.

— О, нет, — сказала Луна, — мне это нравится. Кроме того, мои волосы пугают тебя, не так ли? Они ведь платиновые, как у Драко, да?

Гермионе удалось ломано кивнуть. Она ошеломленно смотрела, как Луна направилась к двери, пока не остановилась в проеме.

— Я знала, что он вернется, потому что те вещи, которые мы теряем, имеют свойство возвращаться к нам в конце концов.

Она снова улыбнулась своей мечтательной улыбкой, после чего исчезла.

***

Комната была тускло освещена; это было скорее подземелье, чем комната. Возможно, оно находилось под землей, потому что окон не было, только факелы — очень похожие на те, что освещали стены Хогвартса. Повсюду были ряды скамеек, поднимающихся к самому верху зала, заполненные волшебниками. Места были расположены так, что с каждого уголка открывался четкий вид на кресло в центре, на подлокотниках которого были цепи.

Гермиона сидела на самом высоком ряду, скрытая в тени. Она села там специально, чтобы ее не увидел человек, который будет сидеть в центральном кресле. Ей было запрещено здесь находиться, но почему-то она убедила Гарри позволить ей приехать, до тех пор, пока Малфой ее не заметит.

Со своего места она прекрасно видела все верхушки остроконечных шляп. Все они терпеливо ждали его, и никто из них не разговаривал друг с другом.

Она услышала шаги. Дверь в углу подземелья открылась и в зал вошли пятеро человек — или, по крайней мере, один человек и четыре дементора. Здесь было и так достаточно холодно, а дементоры, казалось, сделали подземелье еще холоднее.

Она нервничала, сидя на своем месте, наблюдая за ним, и расслабилась только тогда, когда Гарри коснулся ее плеча.

— Все нормально.

Почему-то эти слова звучали знакомо.

Гарри занял пустое место рядом с центральным креслом. Он хотел увидеть реакцию Малфоя на все это. Малфой лениво развалился на своем месте. Он не знал о присутствии Гарри; его руки были растянуты в объятиях стула, ноги были скрещены, и он выглядел безразличным, словно окружающий мир его не заботил — как будто это не его собирались отправить в Азкабан, или это не он был окружен четырьмя монстрами, способными высосать душу.

Она задавалась вопросом, как он мог быть так спокоен каждый раз, когда его судьба висела на волоске? Она думала о разных причинах: может быть, он был не совсем спокоен, может быть, он просто умел скрывать собственное волнение… а потом, может быть, он вообще ничего не чувствовал.

— Драко Малфой, — начал глубоким голосом мистер Аласдайр Уорден, одетый в черную шляпу и темную мантию, — вы были привезены сюда Советом магического права, чтобы мы могли судить вас за преступление, столь отвратительное, — она видела, как Драко поднял бровь, — что мы редко слышим о нем.

— Мы слышали доказательства, свидетельствующие против вас. Вы обвиняетесь в пытках и убийстве Рональда Билиуса Уизли с помощью Лунного зелья, — шепот и вздохи волной прокатились по толпе волшебников. Он сделал паузу, как будто ждал, пока Малфой возразит. Когда Драко ничего не сделал, он продолжил: — Так же существуют показания, свидетельствующие о владении камнем Лютеуса, а пять лет назад вы так же стояли за убийствами на Зимнем Маскараде в Хогвартсе.

— … милостивый Мерлин, Лунное зелье? Его невозможно приготовить, то есть…

— … оно не варилось сотни лет…

— … Лютеус-камень! Он все еще внутри…

— … и какой яд он использовал при резне? Я слышал, что они не смогли найти следов заклинания…

— … совсем никаких улик. Произошедшее в ту ночь уничтожило Минерву, ужасно смотреть на то, как ученики умирают медленной, мучительной смертью…

— … конечно, это был никто иной, как блестящий Драко Малфой…

Драко сохранял безразличие. Его красивое лицо не выражало ничего, но в его глазах был виден поток мыслей. Гермиона снова почувствовала холодок в груди. Возможно, это из-за дементоров.

— У вас есть что добавить к вашему свидетельству, прежде чем мы вынесем решение?

Губы Драко медленно скривились в ухмылке.

— Эти доказательства, — сказал он насмешливо, — что это такое?

— Прошу прощения? — сказал Уорден, слегка смущенный его вопросом.

— Прошу прощения, предоставьте свидетельства, которые у вас есть против меня, — медленно сказал Драко, словно разговаривал с ребенком.

— О да, хорошо, — пробормотал Уорден. Он надел очки и развернул кусок пергамента, начиная зачитывать: — Процесс приготовления Мениспермума (обычно известного как Лунное зелье) невероятно сложный, содержащий 727 шагов в течение семимесячного периода созревания. Из-за этого Мениспермум редко используется и неизвестен большинству волшебников и ведьм, а знаком только некоторым чистокровные семьям, — он поднял взгляд от пергамента. — Семья Малфоев — одна из старинных чистокровных семей, способных приготовить Лунное зелье. Они практикуют искусство отравления. То, что кажется невозможным, возможно для них.

Драко расплылся в ухмылке, но ничего не сказал. Гермиона была в ярости от того, как он себя вел. Он был слишком спокоен и собран. Он был всем доволен.

— Все, мистер Малфой? — Уорден выглядел слегка раздраженным. Видимо, он тоже заметил странное поведение Драко. — Вам есть что сказать?

— Похоже, вы основывали свои обвинения на весьма шатких доказательствах, — ответил он небрежным, но высокомерным тоном.

Шум толпы становился все громче. Лицо мистера Уордена скривилось в чистой неприязни. Он с глубокой ненавистью уставился на Драко.

— Шаткие доказательства?

— У вас имеются доказательства того, что Рон Уизли был отравлен? — внезапно Гермиона поняла, что он собирался сделать. Он собирался манипулировать всеми до тех пор, пока те не поверят, что он невиновен. Вот дерьмо.

Пусть попробует. Он не может вырваться, правда же?

— Ничего? — Драко сделал паузу и подождал, пока тот ответит. Когда Уорден не сказал ничего, он откинулся на стуле и щелкнул языком. — Я разочарован.

Она отчаянно хотела стереть эту ухмылку с его лица.

— Из того, что я слышал, мадам Помфри дала ему лекарство, в котором содержалась кровь кентавра. Прежде бывали редкие случаи, разумеется, когда волшебники и ведьмы умирали от приема подобного лекарства. Кровь Уизли попросту несовместима с кровью кентавра, и поэтому его тело не приняло ее.

— Гермиона сказала, что видела, как розы, убившие Рона, окрасились в черный, прежде чем увянуть, — громко сказал Гарри. — Сможешь это как-то объяснить?

На этот раз Малфой наконец заметил Гарри.

— Ах да, Гермиона. Она может это как-то доказать? — Малфой встал со стула и начал вышагивать по подземелью, глядя на всех, мимо кого он проходил. — Даже если Уизли и был отравлен, в чем я очень сомневаюсь, нет никаких доказательств того, что это сделал я. У меня есть мотив, да, но до сих пор мне не предоставили никаких конкретных доказательств, подтверждающих мое причастие к гипотетическому преступлению. Черт, я ведь даже не давал ему розы…

— Ваша команда ударила его бладжером, который отправил его в больничное крыло! — начал закипать Гарри.

— Игровая ошибка, — ответил он. — Это квиддич, Поттер. Люди получают травмы. Моя команда отправила его в больничное крыло, но это все. Насколько я знаю, это не убийство.

— Камень Лютеуса был найден внутри тебя…

— Я думал, что мы уже установили, что он находился во мне только потому, что меня заставил Волдеморт?

— Что? ЧТО? Ты обманул Волдеморта! Ты сделал это, чтобы заполучить больше власти!

— Думай, что хочешь, Поттер, но помни, сам Дамблдор сказал, что я невиновен.

Он подумал обо всем. Гермиона собиралась встать и поделиться своим мнением, но Гарри остановил ее.

— А как насчет людей, погибших в резне на Зимнем Маскараде? — уже кричал Гарри. — Полагаю, ты и тут считаешь, что они просто умерли по собственной воле?

— Опять же, не имеется никаких реальных доказательств против меня, — он перестал ходить и остановился у места, где была скрыта Гермиона. Этого не может быть. Он побеждал. Он снова манипулировал людьми. Она попыталась встать, чтобы надрать его жалкую задницу, но человек справа от нее взглядом напомнил ей, что ее не видно. Драко продолжил идти. — Помимо того, что я знаю, как варить такие яды.

Наступило долгое молчание.

Драко, наконец, перестал ходить и снова сел в кресло.

— Мистер Поттер полагает, что вы совершили эти преступления. Он утверждает, что вы признались в ту ночь на Астрономической башне, — сказал Уорден.

— Предположение от того, кто обвинил семью Забини в том, что они были Пожирателями Смерти, — Драко ухмыльнулся Гарри. — Давайте все примем слова Избранного за неотложную истину!

Гарри был в ярости: на шее от гнева вспухла венка. Гермиона подумала, что он собирается схватить палочку, но тот снова сел на стул, подтверждая все, что только что сказал Малфой.

— Что насчет Крамов? — выкрикнул волшебник с верхней левой скамьи. — Особняк Крамов сожжен до хрустящей корочки, а ты вдруг вернулся из мертвых, разве это не подозрительно?

— Да, это так, — громко сказал Драко, более угрожающе, чем когда-либо. Его, похоже, раздражало упоминание этой фамилии: — Но мы уже знаем, как умерли Крамы, разве нет?

В толпе прокатилась волна вздохов. Какую игру он ведет?

— Мистер Малфой, — удивленно сказал Уорден. — Это… Вы признаетесь?

На мгновение в глазах Драко заиграл очень злой блеск. Ей это совсем не понравилось.

— Ну нет, я же ничего не делал, — ухмыльнулся он еще раз. Выражение его лица было почти диким. — Виктор Крам не должен был красть то, что принадлежало мне.

Гермиона почувствовала, как ее сердце начинается биться сильнее. Она почувствовала смесь ненависти и гнева. Она увидела, как Гарри смотрит на нее с полным замешательством на лице. Она смотрела в ответ, пытаясь сказать ему, что она так же озадачена, как и он. Ропот толпы был оглушительным.

— Мистер Малфой?

— Крамы погибли из-за этого, — Драко бросил маленький предмет Уордену, и тот поймал его. Он поднял его на уровне глаз.

— Кольцо?

Внезапно все замолчали. Гарри выглядел ошеломленным. Гермиона почувствовала необходимость выбраться отсюда.

— Более того, это обручальное кольцо Гермионы Грейнджер, — сказал Драко с садистски счастливой улыбкой.

— Если ты собираешься обвинить в этом Гермиону…

— Расслабься, Поттер.

И в тот самый момент Гермиона поняла, что привычному ей миру настал конец. Она приподнялась со своего места.

Она не знала, как (он не должен был знать, что она там была), но прямо сейчас взгляд Драко был направлен именно на нее.

— На самом деле это была не ее вина, — продолжал он, все еще пристально глядя на нее. Он снова встал. — Она не знала, что я все еще жив, поэтому подумала… — он спрятал руки в карманы, — что может снова выйти замуж.

Толпа разбушевалась: повсюду раздавались яростные крики и перешептывания. Она слышала большую часть из них со своего места. Несколько человек уже наблюдали за ней полными шока взглядами.

— … Чтоб Малфой женился на грязнокровке, неприемлемо…

Гермиона буквально застыла на месте. Она почувствовала, как теряет дар речи. Ее сердце не переставало бешено биться.

— … Это, очевидно, ложь, не так ли? Гермиона никогда бы не…

— … Бедняжка, наверное, она не знала о чистокровной традиции…

— Это правда, мисс Грейнджер? — голос Уордена был единственным, что имело смысл, единственным, что было ясным лучом среди шепота. Он был полон недоверия, отрицания.

— Я-я… — она попыталась подобрать правильные слова, но ее разум был полностью пуст. Что еще она могла сказать? Правда уже и так была всем известна.

— Продолжай, принцесса, — сказал Драко в притворной поддержке. — Скажи им, как мы связаны. Покажи им мой семейный герб.

— … традиционная брачная связь? Это объясняет Адское пламя…

— … Я не могу в это поверить. Имя Малфоя было окрашено…

— … и потеря памяти тоже…

— Скажи им, что ты принадлежишь мне.

Кто-то схватил ее и потянул к центру. Она не знала, кто именно. Все было сплошной путаницей, водоворот лиц, смешавшихся перед ее глазами. Обычно она знала, что делать или что сказать, но сейчас она просто чувствовала себя потерянной.

Серые.

Она помнила это чувство. Она никогда не могла его забыть.

Как будто весь мир затаил дыхание…

Она чувствовала его нежное прикосновение к ее коже, чувствовала, что дрожит. Он взял палочку и приставил к ее предплечью. Правда, которую она пыталась скрыть на протяжении всех этих лет, теперь казалась ясной, как всегда.

Он еще раз взглянул на нее, прежде чем спрятать палочку и отпустить ее руку.

— В тот момент, когда она надела кольцо, связь, очевидно, заметила предательство, — сказал он серьезным тоном. — Что связано магией, никто не может отменить. И если кто-то попытается отменить магию, он вместе со своей семьей будет гореть до смерти. Я уверен, что вы это знаете, — он уставился на чистокровных представителей, и те кивнули. — Она так же не может вспомнить его из-за связи. Предательство — тяжкое преступление в брачной связи. Я вернулся, чтобы сказать ей, и предупредить Крамов, но, очевидно, я опоздал.

— Ты ЛЖЕШЬ! — закричала она, внезапно почувствовав, как ее кровь закипает. — Ты сделал это нарочно! Ты ЖЕЛАЛ им смерти!

— Такие смехотворные обвинения, — он снова смотрел на нее, ухмыляясь.

— Разве вы не понимаете, что он пытается сделать? — закричала Гермиона толпе. — Он пытается манипулировать вами, чтобы вы поверили ему! Он… он промывает вам мозги!

— Сейчас, сейчас, Гермиона, — сказал он насмешливо. — Я просто пытаюсь доказать свою невиновность.

— Невиновность? — закричал Гарри. — Ты не знаешь смысл этого слова…

— ОСТАНОВИТЕСЬ! ВСЕ ТРОЕ! — завопил мистер Уорден. Все посмотрели на него и замолчали. Он поправил очки и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить свои нервы.

Прошло немало времени, прежде чем он собрался и оправился от шока.

— Теперь я прошу присяжных, — сказал он слегка трясущимся голосом, — поднять руки, если они считают, что эти преступления заслуживают пожизненного заключения в Азкабане.

Большое количество рук взметнулось в воздух, но Гермиона покачала головой.

Этого было недостаточно.

Он снова победил.

========== Глава 4. ==========

ГЛАВА ФЛЕШБЭКОВ

Он быстро продвигался по залам замка, его темная мантия развевалась большим черным пятном позади него.

В тот момент его не заботило, куда он идет; до тех пор, пока он идет куда-то, до тех пор, пока он один.

Сердито, он оттолкнул четверокурсника, что преграждал ему дорогу. Другой, едва заметив его, отскочил с его пути. Студенты провожали его взглядом, а он смотрел каждому из них в глаза.

Если подумать, то он наконец смог вернуться домой и отдохнуть в Мэноре. Представьте себе его удивление, когда Драко вошел и обнаружил, что дом полон людей, ожидающих его присутствия. Видимо, его родителям просто захотелось пригласить одного человека на ужин.

Темный Лорд как рождественский подарок. О, счастье.

Он холодно уставился на группу хихикающих девушек, следующих за ним. По сути, они лишь захихикали сильнее (если это было возможно), заставляя его желать выдернуть все свои волосы и проклинать их всех до смерти.

— Он снова в одном из своих настроений, — услышал он шепот одной из них. Вероятно, он убил бы любого, кто посмел бы преградить ему путь в тот момент. Им следовало бы не беспокоить его, когда он злился.

Следующее, что он понял — он пробирался мимо рядов книжных стеллажей. Запах старых книг, что отдавал пылью и плесенью, был почти невыносим, но здесь было тихо и, к его облегчению, мадам Пинс не позволила войти взбалмошным «фан-девочкам» из-за их постоянного хихикания. Так что, действительно, он мог справиться с отвратительным запахом.

Он почувствовал, как его ноги медленно ослабели, тело по стене соскользнуло на землю. Вскоре он сел, одна нога небрежно растянулась по полу, а другая согнулась в колене. Он несколько раз ударился головой о полку, силясь забыть те картинки, что продолжали воспроизводиться в его голове, но безуспешно.

Он не мог забыть… Высокий, тонкий и в черном капюшоне, его страшное змееобразное лицо, белое и изможденное. Его алый взгляд.

Он замучил несколько грязнокровок, а Драко был вынужден смотреть, не в силах отвести взгляд. Драко все еще слышал их отчаянные предсмертные крики, все еще мог чувствовать зловоние их грязной крови. Темный Лорд не убивал их, пока они не были так сломлены, что начинали молить об этом — о смерти — единственном, что могло бы облегчить их страдания.

Он все еще помнил, как сжалось его сердце, когда он каким-то образом осмелился взглянуть в его ужасные кроваво-красные глаза. Глаза монстра.

***

«Он хотел сделать меня своим наследником, Грейнджер, и он не хотел, чтобы Дамблдор знал. Он хотел, чтобы Дамблдор верил, что я всего лишь пешка».

—Ау! — кто-то споткнулся и громко упал к ногам Драко, вырывая его из очередных мыслей. — Какого черта!

Учебники, которые она несла, были разбросаны по полу. Ее густые коричневые локоны разметались рядом с книгами. Она чертыхнулась себе под нос и попыталась встать, положив ладони на землю, но, поскольку она была у его ног, Драко с силой надавил на нее туфлей, заставив ее снова упасть.

— Малфой! — она застонала от боли.

— Ты едва ли можешь обвинить меня в том, что я указал тебе на твое место, не так ли, грязнокровка? — лениво спросил он, глядя на то, как она схватилась за живот. — Таким как ты место на полу, у ног господ.

Вспышки криков, раздающихся из подвала, снова разразились в его голове. Он грубо протер лоб.

— И поэтому ты тоже здесь? — он услышал, как она произнесла это сердитым тоном. Она попыталась встать снова, и на этот раз он не остановил ее. Она села рядом с ним и вздрогнула, осторожно удерживая правую лодыжку. — Теперь посмотри, что ты наделал, — она снова поморщилась.

— Полагаю, теперь ты хочешь, чтобы я тебе помог?

Грейнджер выглядела так, будто не обращала внимания. Вместо этого ее глаза были сосредоточены на ее правой лодыжке. Она изучала повреждение, осторожно массируя ногу рукой. Девушка даже не заметила, что Драко заглянул ей под юбку.

— Красивый вид.

Она в замешательстве посмотрела на него, затем прикрылась и бросила полный ненависти взгляд на Малфоя. Он только поднял бровь.

— Знаешь, твоя палочка там.

Он не потрудился помочь ей подобрать ее, хотя она была всего в нескольких шагах от него. Он сражался с самим собой, силясь сохранить как можно более холодный и отстраненный вид, хотя его маска грозилась вот-вот распасться. Тревожные воспоминания все время мелькали у него в голове.

— Хорошо, хорошо, — сказала Гермиона. Она схватилась рукой за полку и, приложив усилия, поднялась. И снова вздрогнула, закусывая нижнюю губу от боли. Драко наблюдал в оцепенении за тем, как ведьма передвигалась, осторожно прихрамывая, к палочке. Спустя, казалось, вечность, она наконец подняла ее, и книги поднялись следом через несколько секунд. Гермиона развернулась, чтобы уйти.

— Что? — раздраженно спросила она, ее лицо скривилось в каком-то выражении, которое показывало, с какой неохотой она спрашивает.

— Может просто уйдешь? Я не в настроении, — он попытался звучать безразлично, но его голос дрогнул.

— Ты дуешься.

— Нет! — застонал он и отвернулся.

— Да, именно, — сказала Гермиона. Ее глупое всезнайское поведение снова раздражало его. — Знаешь, я могла бы ударить тебя за то, что ты толкнул меня. Если бы ты не был таким грустным, — она нахмурилась.

— Знаешь, делай, что хочешь, — Драко снова ударился затылком о книжный шкаф и посмотрел на потолок, решив не обращать на нее внимания. — Мне насрать.

Она глубоко вздохнула.

Он услышал, как она снова начала хромать. Да, правильно, грязнокровка, хромай отсюда.

— Если речь идет о твоей девушке, я могу помочь, — снова раздался ее раздражающий голос.

Малфой закатил глаза от мысли о разговорах с Грейнджер о своих проблемах в отношениях. Он знал, что она пытается сделать. Она пыталась заставить его говорить, (Мерлин знал почему), и она не собиралась уходить. Она не собиралась делать то, что ему хотелось бы, и просто уйти.

— Хотел бы я, чтоб это было так просто, — ответил он устало, все еще глядя на потолок.

— О, так речь о твоих родителях?

Он пожал плечами.

— В-Волдеморт?

Он вздрогнул от того, как смело она произнесла его имя. Его лицо помрачнело.

— Послушай, это не твое дело, — холодно ответил он. — Ты меня допрашиваешь?

Она не отвечала, просто смотрела на него, как будто пыталась найти что-то в его глазах… что-то… он понятия не имел, что.

Долгое время они не говорили. Но даже так он все еще чувствовал, как ее глаза задерживаются на нем.

Ее взгляд всегда был таким понимающим. У Дамблдора был такой же взгляд. Это расстраивало. В чем их проблема?

— Хорошо, дуйся дальше, раз тебе так хочется, — сказала она свысока. Она снова начала хромать. — Я только хотела помочь.

Только хотела помочь? Драко сомневался в этом. Он раздраженно сжал кулаки.

Что она вообще знала? Это не она была вынуждена продолжать наследие Темного Лорда. Не она была той, у кого были схожие с Лордом дороги, без возможности выбора или отказа. Она не была обязана признавать чужие убеждения, в то же время игнорируя свои собственные.

Она ничего не знала.

Внезапно его разум охватил гнев, и Драко с силой толкнул девушку в книжный шкаф, прежде чем смог остановить себя. Она почти закричала, но он вовремя закрыл ей рот рукой.

Левитирующие книги снова упали.

Он ненавидел ее. Ее уверенность в том, что она может с легкостью помочь ему со всем этим беспорядком, как будто все было так чертовски просто.

Все думали, что это просто. Они продолжали твердить, что он должен просто быть горд собой и счастлив, что он должен быть благодарен, что Темный Лорд выбрал его среди остальных. Голоса и смешанные крики, которые он слышал в голове, сводили его с ума.

Он не хотел этого. Он не хотел быть гребаным наследником. И да, он испугался. К черту гордость. Он был так чертовски напуган.

Но он не должен позволить им это понять.

— Мне не нужна твоя помощь! — выкрикнул он, заставляя ее отпрыгнуть в испуге.

Он был так близок к тому, чтобы сорваться на ней или вовсе удушить ее до смерти. Гермиона, должно быть, чувствовала это по тому, как сильно его тело прижимало ее к шкафу, предотвращая любые попытки побега, или как его голос казался более угрожающим, более убийственным, чем когда-либо, или то, как он жестоко сжимал ее маленькие запястья в своих руках.

Она выглядела немного напуганной, он даже почувствовал ее дрожь, но решимость в ее глазах была гораздо очевиднее.

Было что-то в том, как она смотрела на него, как будто она каким-то образом знала, что он на самом деле не причинит ей вреда.

— Но я тоже, — ее голос был мягким и успокаивающим, и он почувствовал, как растворяется в этом звуке.

— Что? — слабо прошептал он.

— Верю в тебя.

— Прекрати смотреть на меня так! — он почти забыл, где он, и практически кричал ей в лицо.

Он чувствовал растущую потребность причинить ей боль, вырвать ее глаза и убедиться, что она больше не посмотрит на него так. Она закрыла глаза, когда он поднял кулак. Он хотел ударить ее, он действительно этого хотел.

Ну же, Драко. Ударь ее.

Она была всего лишь грязнокровкой. Она заслужила страдания. Она заслужила всю боль. Подобно той, что испытывали все те грязнокровки, которые теперь уничтожены, заслужившие такой болезненной смерти.

Не будь трусом, Драко. Ударь ее…

На мгновение он представил себе, что именно Грейнджер была подвергнута пыткам и безщадно искалеченная лежала перед ним, что именно Грейнджер смотрит на него вместо тех безымянных лиц.

Затем он подумал, кричала бы она?

И если бы она это делала, хотел бы он это услышать?

Занесенный кулак задрожал. Драко чувствовал, как его сердце колотится в груди. У него были все шансы ударить ее, разбить ей лицо и уничтожить ее решимость, показать ей, что она ничто… ничто, кроме грязи. Точно так же, как Темный Лорд показывал им. Его разум кричал, чтобы он сделал это.

У него были все шансы.

— Ты все еще где-то там! Я знаю, что ты там!

Правда обрушилась на него подобно потоку ледяной воды, пропитывая все его существо, потрясая его до глубины души.

Он не мог ударить ее.

Он не мог.

Он был недостаточно силен. Недостаточно.

Его отцу было бы стыдно за него, Темный Лорд рассмеялся бы над его слабостью.

От ощущения безысходности Драко запрокинул голову вверх и испустил истеричный смешок.

Почему же он чувствовал такое облегчение? Почему он чувствовал, как тяжелая ноша упала с его плеч?

— Все в порядке, — услышал он ее странный успокаивающий голос. Она без колебаний обняла его, шокировав, как будто они были близки, как будто они были друзьями… и Драко вдруг почувствовал, что он получил то успокоение, которого долго жаждал: —Ты в порядке.

Ее слова заставили его поверить ей. Ей удалось успокоить его своими объятиями. Это было странно, внезапно найти унцию утешения у самого маловероятного человека. Она была такой теплой.

Он не хотел терять это тепло.

— Скажи это снова.

— Драко? — Он снова посмотрел на Гермиону, коснулся ее щеки, чтобы убедиться, что она настоящая. Она его источник тепла.

После все было размыто. Он вспомнил, как закинул ее на плечо, словно она была мешком с картошкой, его рука обернулась вокруг ее бедер, чтобы она оставалась неподвижной. Драко вспомнил, как игнорировал ее, когда она стучала ему в спину, пинала коленями в грудь, и как она продолжала бороться и кричать, словно безумная, готовая откусить голову. Он вспомнил убийственные взгляды своих «поклонниц», когда он покинул библиотеку с гриффиндоркой на плече. Он вспомнил, как бросил ее на кровать Больничного крыла и сам исцелил ее лодыжку, когда нигде не смог найти мадам Помфри.

— Я… Спасибо, — тихо сказала она, и на ее щеках пробежал маленький румянец.

— Приятно знать, что у кого-то вроде тебя есть манеры, — сказал он саркастично и направился к двери, бормоча что-то, что звучит как: — Если я снова поймаю такую уязвимую грязнокровку, я точно что-нибудь сделаю.

И он помнил ее улыбку, насколько ужасно сладкой она была.

— Что с тобой случилось? — голос Гермионы снова дрогнул. Ее лицо было грустным и несчастным. — Ты ведь не всегда был таким пустым, таким холодным.

— Я всегда был таким, не говори мне, что я другой.

— Ты думаешь, что это жалкое подобие Круциатуса может навредить мне, мальчик? — проревел его высокий холодный голос, отскакивая от стен подземелья. — Ты даже не стараешься! Ты должен это понимать, Драко… Тебе нужно действительно хотеть причинить боль — наслаждаться этим — твои сомнения влияют на качество твоего заклинания, и это не повредит мне надолго. Я покажу тебе, как это делается. Круцио.

Тогда была боль… так много, она не прекращались и не заканчивалась. Она сжирала его целиком. Он чувствовал, как его органы разрываются на части, как он горел… медленно и мучительно… заклятие рвало и жалило его кожу, и это все продолжалось и продолжалось.

— Ты все еще глупо омрачен своими эмоциями. Мы должны что-нибудь с этим сделать, не так ли? Чтобы убедиться, что ты меня не подведешь, — он обошел его кругом, медленно скользя по полу подземелья. То, как он двигался, создавало впечатление, будто он плывет. Драко не знал. Он не смог бы выдержать эту пытку. — Когда ты утратишь все свои чувства и эмоции, тогда ты, наконец, станешь достойным.

Драко не хотел быть достойным вообще. Но он должен был оставаться в сознании и терпеть это. Он должен был.

Чтобы снова почувствовать ее теплоту.

— Ты должен поблагодарить своих родителей Драко. В конце концов, они охотно предложили мне тебя.

Драко удалось сплюнуть на землю, чтобы показать свое отвращение. Волдеморт рассмеялся.

— Все так думали. Даже мои родители думали, что я монстр. Я, их собственный сын.

Проходили дни, может быть, недели или месяцы, он не знал точно. В подземельях почти не было света. Его горло охрипло и горело от криков. Он больше не мог двигаться, слишком измученный, чтобы даже попробовать. Его ум был лишен всех мыслей, но он упорно боролся, чтобы оставаться в сознании, чтобы сосредоточиться на чем-либо, кроме горящей боли.

Вскоре Драко убивал, как он, пытал, как он. Он был вынужден делать это снова и снова, пока это не запечатлелось в самом его существе, пока он не был уверен, что кровь убитых не может быть смыта.

Со временем Драко Малфой научился убивать по собственному желанию.

Вскоре он уже ничего не чувствовал. Вскоре он онемел.

Боль исчезла, вместе со всем остальным…

«Единственная цель всего этого заключалась в том, чтобы заполучить тебя…»

========== Глава 5. ==========

— Не могла бы ли ты выйти оттуда, пожалуйста?

Она услышала негромкий щелчок двери своей спальни. На этой неделе это было уже седьмое посещение Джинни. Они пытались заставить ее выйти, хотя не то чтобы это действительно имело значение.

Гермиона все равно бы не ответила.

До сих пор оставалось так много всего, о чем нужно подумать, запланировать. Она должна была готовить себя к самому худшему, что только могла представить.

Ее взгляд наткнулся на кучу газет, беспорядочно разбросанных по кровати. На первой полосе была размещена движущаяся картина красивого мужчины с серебряными волосами и ухмылкой, что, казалось, никогда не покидала его лица. Вокруг него вспыхивали камеры, а смелые слова, указывающие на события нескольких последних недель, витали в воздухе.

Драко Малфой, Назад из мертвых.

— Гарри, сделай что-нибудь! — услышала она отчаянный выкрик Джинни.

Гермиона хотела хоть немного взбодриться, потому отправилась в ванную, чтобы умыться холодной водой. Отражение в зеркале показывало лишь мертвенно-бледную девушку с красными от постоянных слез глазами.

Ей казалось, что она, наконец, избавилась от него, когда ее целитель обнаружил его в больнице в ту ночь. Она чувствовала облегчение и была уверена, что он проведет остаток своей сумасшедшей жизни в Азкабане.

Как она могла так ошибаться?

Драко Малфой не признает себя виновным.

Это было несправедливо, то, как он всегда выкручивался. Она неохотно признавала, что он слишком хитрый и умный, когда дело касается его выгоды. Это заставляло ее задумываться, был ли у них хоть какой-то шанс против него.

Они серьезно недооценили его, сосредоточившись только на том, что у него был камень Лютеуса. Они даже не подумали о том, что он мог бы сделать без него.

В ее голове также была ошеломляющая мысль, твердившая ей, что, возможно, камень был всего лишь приманкой, отвлекающим маневром, не позволившим увидеть, на что он действительно был способен. Кроме того, неудивительно, что Волдеморт так охотно выбрал его своим наследником.

Драко Малфой, невиновный, освобожден из тюрьмы Азкабан.

Она вспомнила, как особняк Крамов сгорел дотла, как люди бежали, а огонь пожирал их, но они были для нее не больше, чем безликие незнакомцы, чьи лица стерлись из памяти.

Они были похожи на потерянные кусочки головоломки.

Но почему-то она была уверена, что Драко был на ее помолвке. Гермиона знала, что он сделал это нарочно. Разумеется он не собирался предупреждать их о пожаре, он пришел, чтобы посмотреть, как Крамы сгорят до смерти.

И она все еще вспоминала его тревожно счастливое выражение лица, когда он рассказывал всем, как умирал целый род. Никто даже и не заметил, что в его голосе не было ни угрызений совести, ни капли сочувствия.

Она не знала о существовании наказания за предательство этой связи, она не знала, жив ли Малфой, и она, конечно же, не знала, что эта связь погубит так много невинных жизней.

Она ненавидела неведение.

Она должна была что-то сделать, но она этого не сделала. Ей следовало исследовать связь, а не просто пытаться забыть обо всем.

Но она и этого не сделала. В конце концов, Виктор умер из-за нее. Как и Рон. Она едва сдерживала слезы. Это была ее вина.

— Пожалуйста, Гермиона, ты нужна им, мы нужны тебе! — закричал Гарри. — Они сказали, что тебе нужно закончить Деноворум.

— Уходи, — крикнула она слабо, вытирая лицо ладонями. Мерлин, даже ее голос казался жалким.

— Они сказали, что это срочно! — Гарри попытался снова. — Они сказали, что те бедняги, которые заболели, потеряют свою магию и умрут, если ты не поможешь им! Ты знаешь, как это сделать!

На мгновение у нее возник соблазн схватить ручку, ее сердце сжималось от мысли обо всех этих больных людях, но она колебалась.

— Может быть, она попала в плен к феям Кабалуси? — послышался мечтательный голос Луны. — Лошадиные существа. Они, как известно, роятся в это время года.

— Э-э-э, ты знаешь, как избавиться от Фей Каласуби, дорогая? — пробормотал Гарри. Джинни снова застонала и снова постучала в дверь.

— Кабалуси, — поправила его Луна, в ее голосе послышался счастливый тон. — Это очень просто, тебе лишь нужно много шуметь и кричать.

— ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР! — громко взревела Джинни. Она практически звучала как Молли, не переставая стучать в дверь. Гермиона поклялась, что видела, как задрожали белые стены ее спальни. — ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС ЖЕ НЕ ВЫЙДЕШЬ, ТО, КЛЯНУСЬ ГОДРИКОМ, Я ВЫНЕСУ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ ЭТУ ДВЕРЬ!

Яростно бормоча проклятия, Гермиона наконец повернула ручку.

Как только дверь открылась, она была задушена крепким, почти зверским объятием двух пар рук. Сразу же она почувствовала, как их тепло окружает ее, заставляя ее временно забыть о своих заботах. Дом. О Мерлин, ей это было так необходимо. Она не могла не улыбнуться.

Луна мечтательно проскользнула к ним и тоже присоединилась к объятиям.

— Я же говорила, что это сработает, — спокойно ответила она.

— Я никогда не сомневался в тебе, — усмехнулся Гарри. Затем он посмотрел на Гермиону. — Никогда больше не пугай нас так.

— Я не могу дышать, — прохрипела Гермиона, несмотря на их удушающую хватку.

— Идиотка, — сказала Джинни. — Ты, черт возьми, заслужила это! Хандрила и убивалась здесь несколько недель!

— Я не хандрила! — попыталась защититься Гермиона, однако это было очевидной ложью. — Я планировала месть!

— Без нас? — спросила Джинни, испуская мягкий смешок. — Как грубо.

Через пару минут они наконец отпустили Гермиону и она вздохнула с облегчением. Друзья с беспокойством смотрели на ее измученное лицо.

— Ты выглядишь ужасно, — сказала Джинни, слегка нахмурившись.

— Благодарю, — кивнула она.

— Это все Кабалуси, они создают довольно удручающую атмосферу, — мечтательно вставила Луна, осмотрев комнату.

— Ты ведь не ела? — Гарри осуждающе взглянул на Гермиону. — Мерлин, ты даже не спала!

— Я… я думала, — это было единственным оправданием, которое она могла придумать.

—Достаточно этих обдумываний, — Джинни неодобрительно махнула рукой. — Я собираюсь приготовить обед, и тебе лучше съесть все на своей тарелке, или я буду тебя колотить.

— Между прочим, я не лгал о зелье, — сказал ей Гарри. — Падма попросила меня рассказать тебе.

— Хорошо, — Гермиона кивнула в понимании. — Хорошо, завтра я пойду на работу.

— Пока ты не отдохнешь, ты никуда из этого дома не выйдешь! — с яростью ответила Джинни. Гарри кивнул в знак согласия.

— Не волнуйся об этом, — сказал Гарри, — я уже говорил с Уорденом, он не собирается рассказывать публике о твоем… — раздражение перекосило его лицо, — браке с Малфоем. Как ни странно, Малфой сказал ему то же самое.

— Он сказал? — Гермиона и Джинни переспросили в унисон.

— Знаю, — Гарри нахмурил брови. —Одной минутой ранее он разглагольствует об этом кому ни попадя, а потом говорит всем заткнуться. Луна, дорогая, что ты делаешь?

Все посмотрели на светловолосую девушку с розовыми тенями, пока кончик ее палочки, светящийся бледным синим светом, витал по всей комнате.

— Убираю плохую атмосферу, — спокойно ответила она, не переводя на них взгляда.

— Считаете ли вы, что он наконец закончит донимать Гермиону, раз обо всем узнали чистокровные волшебники? — с надеждой спросила Джинни. — Я имею в виду, он же все еще полный предубеждений придурок, не так ли?

— Маловероятно, — ответил Гарри, глядя на груду газет на кровати Гермионы. — Зная Малфоя, он определенно стремится к чему-то. Послушай, он попытается тебя заполучить. Это всего лишь вопрос времени.

Гермиона почувствовала, как страх поглотил ее после этих слов.

«Заполучить меня?» — она сглотнула.

— Чтобы ты жила вместе с ним, в поместье Малфоев, — грустно сказал Гарри. — Он думает, что это правильно, потому что ты замужем. Хорошая новость заключается в том, что он не может заставить тебя жить с ним, не получив разрешения со стороны министерства. В этом я тоже убедился. Я уже говорил с Орденом, чтобы разобраться. Мы не собираемся позволить ему действовать, как ему вздумается. Лонгботтом был очень полезен, но нам нужно больше доказательств. Пройдет немало времени, прежде чем мы сможем его надлежащим образом арестовать.

— Так что теперь происходит? — спросила она. — Мы просто притворяемся, что ничего не случилось? Мы просто смотрим, как он уходит от правосудия?

— Я делаю все, что в моих силах! —

опустошенно выкрикнул Гарри.

— Прости, я не имела в виду…— Она уткнулась лицом в ладони и застонала. — Это просто так трудно.

— Забудь об этом, — сказал Гарри, успокаивающе поглаживая ее по голове.

— Нет, я не должна была…

— Я сказал, забудь об этом. Это не имеет значения.

— Он не сможет добраться до тебя, хорошо? — успокоила Джинни, похлопывая Гермиону по спине. — Мы ему не позволим.

***

Когда она пришла на работу на следующий день (полная сил и уверенности благодаря Гарри, Джинни и Луне), она решила немедленно отправиться прямиком в лабораторию, вместо того, чтобы пойти в свой офис. Она хотела закончить Деноворум, а затем, может быть, пройти мимо библиотеки, чтобы исследовать еще несколько книг о брачных узах.

Как только она вошла, то увидела группу людей, собравшихся вокруг кого-то, девушки, сидящей на столе. У нее были острые скулы, темные глаза, чувственные губы и ровный нос. В общем, она выглядела, как одна из тех девушек из журналов моды. Толпа внимательно слушала каждое ее слово, все взгляды были обращены на нее.

Гермиона постаралась пробраться как можно тише, чтобы остаться незамеченной, но, видимо, быть максимально тихой не получилось. Девушка повернула голову к ней и ласково улыбнулась. Гермиона застонала.

— Гермиона, — позвала она звонким голосом, который, по мнению Гермионы, звучал чересчур восторженно.

— Астория, — сухо ответила Гермиона. — Уже вернулась из России?

— Да, только вчера. Я просто рассказывала об удивительном открытии кустов Вайнвипа в Роминтенской пуще, — она взяла листочек со стола, чтобы доказать свою точку зрения. — Они очень редки и ценны, так как их трудно найти. Не хочешь к нам присоединиться?

Кусты Вайнвипа были, конечно, редкими кустарниками, которые были очень полезны в производстве зелья. Гермиона сопротивлялась желанию взглянуть. Девушка явно пыталась похвастаться этим, это было ясно благодаря высокомерному тону, скользившем в ее голосе.

— Нет, спасибо, я должна закончить Деноворум, — ответила Гермиона, забыв, что это очень раздражает Асторию Гринграсс. Гермиона была единственным человеком в здании (единственным человеком во всей Британии, если говорить откровенно), способным создать такое сложное зелье, и Астории не нравился этот факт.

Она всегда хотела переплюнуть Гермиону во всем.

Разумеется, Гермиона наблюдала, как великолепное лицо Астории скривилось, напоминая уродливую мандрагору в течение нескольких секунд.

— О, но ты должна! — настаивала она. Ее глаза вспыхнули от раздражения, когда она встала со стола и подошла к ней. — Кроме того, ты еще не рассказала мне, как прошла твоя помолвка.

Вся комната замолчала.

По ее выражению лица было ясно, что Гринграсс уже знала об этом инциденте, но раздражающая корова притворилась, что нет, просто зная вспыльчивость Гермионы. Астория, вероятно, ненавидела саму идею того, что Гермиона вышла бы замуж за известного, богатого международного игрока по квиддичу, и теперь, когда Виктор умер, она собиралась постоянно напоминать ей об этом.

— Разве вам никто не рассказал? — начал Роберт справа от Астории. Он что-то прошептал ей на ухо. Лицо Астории скривилось в явно поддельном шокированном выражении.

— О нет, мне очень жаль, — она притворилась полной сострадания, но это звучало скорее так, будто она была более чем счастлива.

Корова.

Щеки Гермионы покраснели от гнева, но прежде чем она успела возразить, Астория снова была окружена своими поклонниками.

— Похоже, что Виктор Крам скорее умрет, чем женится на такой, как она, — раздался громкий высокий голос. Поклонники взревели.

В ярости Гермиона без промедления переместилась в другую часть лаборатории и захлопнула дверь.

«Просто успокойся, Гермиона», — безумно повторяла она про себя. — «Я собираюсь отплатить ей за это».

Она взяла ступку и пестик и принялась перемалывать ореховое семя с такой силой, что к тому времени, когда она закончила, он превратился в прекрасное, порошкообразное вещество. Она представляла голову Астории на дне ступки все это время.

***

Котел, полный черной жидкой субстанции, все еще бурлил и пузырился, хотя она поставила его в шкаф еще около недели назад. Его непрерывное движение было захватывающим, как водоворот бесконечного магического потока. Она работала над ним в течение часа, тщательно добавляя ингредиенты, пока жидкое вещество окончательно не затвердело в металлическую форму. Она с удовлетворением улыбнулась. Еще пятьсот шагов и зелье будет готово.

— Гермиона! Вот ты где!

Падма сразу же ворвалась в лабораторию, выглядя более напряженной и изнуренной, чем когда-либо, ее обычно заплетенные волосы были в полном беспорядке. Она задержалась на несколько секунд, чтобы отдышаться.

— Где ты пропадала? Я везде тебя ищу! Что ты делаешь? Почему ты не одета?

Она начала что-то бормотать и в панике уставилась на часы.

— Что не так с моей одеждой? — Гермиона смутилась. Она все время носила такие халаты для работы. Падма застонала и схватила ее за плечи, грубо встряхивая.

— У тебя встреча через 30 минут! — она почти кричала.

— У меня что?

— Я думала, Гарри сказал тебе, Гермиона, — Падма схватила ее за руку и потащила обратно в свой кабинет. —Кто-то предложил финансировать твой проект! Ты должна переодеться. СЕЙЧАС!

Не имея особого выбора, Гермиона была одета через пятнадцать минут, в рекордные сроки.

***

Платье, которые она надела, выглядело более презентабельно и формально. Ее волосы были завязаны в небрежную дульку, а свободные кудри обрамляли лицо.

— Теперь помни, ты должна показать ему, что этот проект будет стоить того. Астория тоже заинтересована…

— Но, Падма, я не…

— …и сожрет тебя живьем, если не будешь осторожна. Она попытается украсть его у тебя…

— Я совсем не готова…

— Глупости! Сделай все возможное, и с тобой все будет в порядке.

С легким пинком Гермиона была вынуждена войти в черные двойные двери конференц-зала. Оказавшись внутри, она поняла, что за столом уже сидят люди, энергично разговаривающие друг с другом.

— Наконец-то, — протянула мадам Дюмасс, босс Гермионы, заметив, как она входит. — Ты пришла.

Но Гермиона вообще не смотрела на мадам Дюмасс; вместо этого ее глаза были сосредоточены на очень красивом мужчине, сидящем рядом с ее боссом,

и держащем в руках кружку кофе. Ее сердце заколотилось в груди.

Это был он, во всем своем блеске, одетый в черный костюм, который был просто изумителен. Его серебряные светлые волосы все еще были в беспорядке, дополняя его довольно острые черты лица. Он был совершенно ошеломляющим. Его руки спокойно лежали на подлокотниках, и он снова выглядел как самый беззаботный человек в мире.

Он посмотрел на нее и ухмыльнулся.

— Почему ты, черт возьми, здесь? — закричала Гермиона, прежде чем смогла остановиться.

— Мисс Грейнджер! — Мадам Дюмасс вскрикнула, возмущенная ее внезапным грубым поведением. — Я думала, вы проявите немного больше уважения к своему спонсору.

— Спонсор? — протянула Гермиона.

Он был здесь, чтобы пожертвовать? Ей?

— Наконец-то решила почтить нас своим присутствием, не так ли? — издевалась Астория с легкой ухмылкой на лице. Она сидела рядом с Малфоем. — Нам пришлось достаточно долго тебя ждать.

Гермиона подняла брови и проверила наручные часы.

— Падма сказала, встреча в час тридцать.

— О, дорогая, она, должно быть, меня не расслышала, — ответила Астория, пытаясь казаться невиновной. — Я сказала ей быть готовой в час.

— Я уверена, что ты это сделала нарочно.

— Мисс Грейнджер, — предупредила мадам Дюмасс, заметив яд в голосе Гермионы. Она быстро прошептала извинения Малфою, а затем посмотрела на Гермиону. — Садись.

Гермиона остановилась на месте.

Она тихо молилась, чтобы земля разверзлась и проглотила ее.

Она явно попала в ловушку. Это было очевидно по торжествующему взгляду Малфоя. Она вздрогнула. Он был здесь, потому что хотел чего-то, и не было лучшего способа заполучить это? Чистые хитроумные и неустанные манипуляции… очень по-слизерински.

Или, может быть, он просто хотел смутить ее перед всеми, объявив об их браке.

— Что-то не так? — спросила мадам Дюмасс, когда она не шевельнулась.

Я обречена.

Глубоко вздохнув, Гермиона попыталась собрать достаточно мужества, чтобы встретиться с ним. Наконец, Гермиона двинулась вперед, ее движения были жесткими и неуклюжими.

Его взгляд ни на секунду не покидал ее, даже когда она села напротив него, даже когда собрание продолжилось. Она все время избегала его взгляда.

Она склонила голову и уставилась на собственные колени, как будто это была самая увлекательная вещь в мире.

«Ты сильнее этого», — сказала она себе. Да, правильно.

Независимо от последствий. Она должна была знать, чего он хочет. Она не могла просто отступить без боя.

«Ну же, ты ведь гриффиндорка. Ты выдержишь».

Тем временем Астория делала все возможное, чтобы привлечь внимание Малфоя. Когда они начали обсуждать ингредиенты, которые будут использоваться в Деноворуме, она не теряла времени, пытаясь произвести на него впечатление.

— Я уверена, что мы должны использовать кусты Вайнвипа, которые я обнаружила…

Гермиона закатила глаза. Почему она не могла просто заткнуться и не говорить об этих чертовых кустах? Она уже слышала это около сотни раз.

— Нет, мы не можем, — перебила Гермиона. — Листы Вайнвипа могут быть отличным альтернативным ингредиентом, но причина, по которой я не хотела их использовать, — это потому, что это слишком опасно. В них есть свойства, которые могут негативно повлиять на организм человека.

— Шансы на это всего 20%, — возразила она, глядя на Малфоя, как будто боялась, что он не одобрит.

— Мне все равно, — отрезала Гермиона, снова найдя в себе смелость. С нее хватит незрелости Астории. — Мы не можем рисковать. Я сказала тебе это, прежде чем ты отправилась в Роминтенскую пущу, но разве ты меня послушала?

Астория была возмущена. Вероятно, она подумала, что Гермиона пытается смутить ее перед Малфоем.

— Я думаю, разумно будет использовать Вайнвип, — сказал волшебник, усаживающийся на три стула правее от Гермионы. Она признала его одним из поклонников Астории — Это более эффективно…

Они ссорились по поводу использования Вайнвипа, как будто Гермиона еще не знала. Она потерла лоб руками.

Она почувствовала, а не увидела, как взгляд Малфоя продолжает прожигать в ней дыру. Он был очень тихим. Ей это совсем не понравилось.

— Какую часть слова «опасно» вы не понимаете? — громко спросила Гермиона. — Вайнвип используется как яд. Это в основном ингредиент для приготовления ядов, а не лекарств!

Этого хотел Малфой? Чтобы финансировать проект, который будет юридически распространять отравленный Деноворомус?

Несколько человек пробормотали в согласии, но миньоны Астории превосходили их количеством. Эта битва была явно проиграна. Они не слушали.

Чувство пустоты снова наполнило ее, она не чувствовала собственного сердцебиения. Она схватилась за грудь, пытаясь почувствовать ритмичный стук, но снова ничего.

Гермиона больше так не могла. Если бы она оставалась там и дальше, у нее не было сомнений, она бы вытащила свою палочку и прокляла каждого пустоголового идиота, начиная с этого раздражающего существа, пожирающего ее своими серыми глазами, а затем прикончила бы маленькую болтающую тварь, сидящую рядом с ним. Она встала со стула и направилась к двери, не обращая внимания на грозный голос мадам Дюмасс. Никто, казалось, не заметил ее, настолько все они были заняты спорами. Хорошо. Ей нужно было выбраться оттуда, ей нужно было подышать.

— И куда ты собралась?

Звук его глубокого голоса заглушил всех остальных. В комнате стало тихо, все аргументы быстро забылись. Это был первый раз, когда он сказал что-то с самого начала встречи. Его тон был пугающим, требовательным, и Гермиона не могла не задаться вопросом, как ему удалось привлечь внимание всего лишь одним предложением. Она остановилась, но не оглянулась.

— Ухожу, — сказала она холодно.

«Подальше от тебя».

Она открыла дверь.

Прежде чем она смогла даже выйти на улицу, дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, заставившим ее прыгнуть. Она несколько секунд стояла в оцепенении от шока и смятения, прежде чем смогла вырваться из своего транса и двинулась, чтобы разблокировать выход своей палочкой. Двери не двинулись с места.

В ярости она столкнулась с ним. Он лениво перекручивал палочку между пальцами.

— Открой дверь, Драко.

Он не предпринял попыток сделать это. Он просто смотрел на стену со спокойной ухмылкой на лице. Медленно, он сделал глоток из своей чашки кофе.

— Сядь.

Он делал это специально. Он пытался заставить ее сломаться, чтобы все пошло по его плану, опять же, каков бы ни был этот план. Она была так близка к тому, чтобы сорваться. Она не садилась.

— Мисс Грейнджер, — спокойно начала мадам Дюмасс. — Господин Малфой готов предоставить большую сумму денег для вашего проекта.

— Я больше этим не занимаюсь, я не хочу его денег, — прошипела она, чувствуя, как закипает ее кровь.

Все удивленно посмотрели на нее. Они все знали, как долго она хотела, чтобы этот проект протолкнули, она буквально из кожи вон лезла. Теперь же, когда появился спонсор, который бы дал ей все необходимое, она от него так просто отказалась.

Несмотря на ее отказ, Малфой не удивился. На этот раз он смотрел на нее с хищным взглядом, который почти заставил ее отвести взгляд.

— Правда? А как насчет всех этих людей? — он снова щелкнул языком, и его голос прозвучал с грустным разочарованием. — Ты просто позволишь им умереть?

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли у нее в горле. В тот самый момент, когда она собиралась отказаться от всех симпатий, которые она испытывала к больным людям, она почувствовала, как ее сердце снова забилось.

Невероятно. Умно. Теперь он использовал ее же совесть против нее. Он открыто ставил под сомнение ее мораль, поэтому она сделала бы что-то опрометчивое и позволила ему снова идти.

— Садись, — сказал он снова, высокомерно на этот раз.

Никто больше не разговаривал. Даже Астория закрыла рот.

Все они смотрели на Малфоя с волнением и страхом. Он имел тенденцию оказывать такое влияние на людей.

Постепенно Гермиона снова неохотно села в кресло.

Драко наблюдал за ее выражением лица, когда она сражалась с противоречивыми мыслями в своем уме. Очевидно, она искала выход. Он откинулся назад и наслаждался шоу. Она была так красива, когда ее лицо было сосредоточено на чем-то. Теперь она, должно быть, действительно ненавидит его, но это нисколько не мешало ему.

Он знал, что она решит в итоге.

Ей нужна была огромная куча галлеонов, чтобы закончить Деноворум, который помог бы этим людям. Ее моральный компас не позволит ей просто отказаться от них. Она была слишком хороша. Она это знала.

… И он тоже.

Он снова уставился на нее и ухмыльнулся, еще больше раздражая ее. Глаза шоколадного цвета оживились, а щеки покраснели от гнева, что сделало ее еще более очаровательной.

О Мерлин, она такая хорошенькая.

Вероятно, она подумала о выходе, судя по выражению ее лица. Ее блестящий ум мог творить чудеса. Однако, она все еще нуждается в его деньгах, поэтому ей все равно придется согласиться на это. Она ждала, когда он что-то скажет, но он не произнес ни слова. Он положил локти на стол и опустил подбородок на переплетенные руки.

— Что ж? — нетерпеливо спросила она, массируя свои виски рукой. — Должен быть подвох. Что тебе нужно?

Его губы скривились в триумфальной улыбке. Он победил.

— Ничего.

Ее голова резко дернулась, чтобы посмотреть на него, как будто она не могла поверить в то, что он говорил.

— Ничего? Ничего?

— Да, ты меня слышала, — ответил он беззаботно. — Ничего.

***

После встречи Гермиона заперлась в своем кабинете и кричала на всех, кто осмеливался постучать и нарушить ее спокойствие.

Ее мозг был перегружен.

Она была так уверена, что нашла выход из игры, в которую он играл… но когда он сказал, что ничего не хочет… ну… она проиграла.

Ничего?

Это слово повторялось в ее сознании, неумолимо насмехаясь над ней. Чтобы он предлагал помощь и ничего не хотел взамен, это было невозможно. Что происходило?

Неужели он наконец пришел в себя?

Она решила пойти в квартиру Гарри, чтобы рассказать ему о том, что случилось, и обсудить это дальше. Гермиона схватила свои вещи и направилась к камину в вестибюле.

Прежде чем она успела добраться туда, она почувствовала, как вокруг ее талии обвивается одна рука, а вторая заглушает крики протеста. Нападавший потащил ее в пустую темную комнату и запер дверь.

Даже в темноте она могла видеть, как блестели его серебристые волосы.

— Что?

Без предупреждения, его мягкие губы обхватили ее сухие. Она внезапно почувствовала его растущую потребность в ней, как будто она была водой, которая утоляла его жажду.

Гермиона изо всех сил попыталась его оттолкнуть.

— Когда же ты прекратишь… — говорила она между его жестокими поцелуями, — преследовать меня!

—Я не могу, — сказал голос, который она легко узнала, прежде чем он снова поцеловал ее. — Так притягательно.

— Драко! — закричала Гермиона, но он только схватил ее за запястья одной рукой, поднимая их над ее головой, и снова поцеловал, заглушая женские крики и прекращая борьбу. Его поцелуи были агрессивными и жесткими. Он схватил ее покрепче за талию, и она ахнула от шока, позволив его языку вторгнуться в ее рот, заставляя ее целовать в ответ.

Вторая его рука сжимала ее бедра, поднимаясь все выше и выше.

Каждое его прикосновение сожгло ей кожу.

Паникуя, она прикусила его язык так сильно, как только могла, и он мгновенно отстранился, только чтобы ухмыльнуться и слизнуть кровь, которая стекала с уголка его губ.

— Н-не надо!

Драко снова склонился к ней, к ее ужасу.

— Что-то идет не по плану, дорогая?

Она попробовала его кровь на вкус и почувствовала, как его доминирующая магия обрушилась на нее вместе с ним. Она чувствовала, как ее ноги подгибались, его тело — единственное, что удерживало ее.

— Я скучал по тебе, — сказал он хрипло, заставляя ее невольно дрожать. Он пропустил ее локоны сквозь свои пальцы, наклоняя ее голову, чтобы начать покрывать ее шею поцелуями-укусами.

Она закусила губы, чтобы подавить собственные стоны. Это было так хорошо. Он продолжал прикусывать и целовать шею и губы, касаясь ее повсюду. Это сводило ее с ума.

— Останься со мной, — тихо прошептал он.

В ее ошеломленном состоянии души она почти сказала «да».

— Ты устала, — сказал Драко, все еще сжимая ее шею. Его поцелуи посылали электрические разряды по всему телу, заставляя ее дрожать, затаив дыхание. — И тебе тоже одиноко. Я это чувствую, понимаешь.

Его мягкие губы снова поцеловали ее. На этот раз, однако, он был более нежным, более сладким, и к ее абсолютному ужасу, ей действительно понравилось.

— Забудь обо всех остальных на мгновение и просто останься со мной.

Его рука остановилась на ее щеке, углубляя поцелуй, и она позволила своим рукам безвольно упасть вдоль тела.

Она будто замерла, слишком ошеломленная, чтобы сопротивляться, слишком нерешительная, чтобы снова поцеловать.

— Останься со мной, и ты больше не будешь одна.

Сердце пропустило удар.

Его голос казался успокаивающим, искренним.

Или, может быть, это был лишь ее разум, играющий с ней.

Он обнял ее за талию и притянул ближе, как будто никогда не хотел отпускать, как будто пытался соединить их тела воедино, чтобы навсегда быть одним целым. Она чувствовала, как его магия излучает волны, доминирует над ней, соблазняет.

Ей казалось, что ее место здесь, в его объятиях.

Нет! Она не должна позволить ему победить.

Ей понадобилась каждая унция сдержанности, что была у нее внутри, прежде чем она каким-то образом ушла от поцелуя.

Она почувствовала странное чувство потери и пустоты. Ее дыхание было неровным. Она смотрела в те прекрасные, манящие глаза, которые никогда не переставали преследовать ее мечты.

— Прости, — тихо сказала она.

Тишина между ними была невыносимой. Его лицо снова было под маской холодного безразличия, и она понятия не имела, о чем он думает. Затем, в короткий момент, она подумала, что видит, как его глаза загорелись мстительным гневом. Он так сильно толкнул ее в стену, что она застонала от боли. Она не могла сдерживать собственный ужас.

— Ты действительно думаешь, что глупые маленькие угрозы Поттера могут помешать мне заполучить тебя? — он холодно засмеялся, как будто находя всю сложившуюся ситуацию смешной. — Мы связаны, Грейнджер. Кровь и магия, сердце и душа. Так или иначе ты будешь моей. Я предложил тебе простой выход, но если ты слишком упряма, чтобы слушать… — она вздрогнула, когда он наклонился, его дыхание касалось ее кожи, — тогда мы пойдем трудным путем, принцесса».

Гермиона закрыла глаза, боясь, что он снова навредит ей, но Драко лишь поцеловал ее в щеку, как и раньше.

— Наслаждайся своей свободой, пока она еще есть.

Когда она открыла глаза, он исчез.

========== Глава 6. ==========

Гермиона снова была в состоянии паранойи и ходила по гостиной, словно какая-то сумасшедшая женщина, готовая убить первого встречного. От нервов она стала накручивать свои мягкие, вьющиеся локоны на палец, выкрикивая в воздух проклятия. Она пребывала в чрезвычайно взвинченном состоянии, постоянно думая о том, что весь мир ополчился против нее. Ее лучший друг сидел на диване, грубо потирая виски. Он выглядел так, словно испытывал огромную боль… или страдал от запора.

— И тогда у него хватило смелости сказать, что он ничего не хочет, НИЧЕГО… — крикнула она, ее голос становился необычайно высоким в неконтролируемом гневе. — Это просто не… просто… АГХ!»

Она схватила подушку с дивана и яростно хлопнула ей по своему лицу, чтобы заглушить собственные пронзительные крики.

— Гермиона, — начал Гарри, уставившись на расхаживающую по комнате подругу. — У меня уже кружится голова. Ты можешь хоть на минутку просто успокоиться?

— Успокоиться? Как я могу успокоиться, когда он явно использует эту чертову благотворительность, как уловку, чтобы добраться до меня? — застонала она в отчаянии.

Часы исследований и чтения не принесли бы ей пользы в этот раз. Драко был слишком сложным существом. У него был другой способ мышления, ведения дел, и хотя его методы были чрезвычайно безнравственными и совершенно бесчеловечными, она не могла отрицать, что они были эффективными.

Она чувствовала себя абсолютно глупой по сравнению с ним.

— Что мне делать?

— Дыши, — предложил Гарри, как будто это было так просто. Она гневно посмотрела на него и продолжила рвано вздыхать. — Смотри, его бесполезно избегать, так как это явно не сработает. Просто будь начеку. О, подожди, — Гарри взмахнул палочкой, и из ниоткуда появилась маггловская ручка и лист бумаги. Он начал что-то быстро писать.

— Что ты делаешь?

— Отправляю записку своим коллегам, — сказал он, продолжая что-то писать. —Мы поставим охранные чары на твои квартиру и офис, и таким образом он не сможет использовать темные чары, если попадет внутрь.

— Это не остановит его.

Гарри посмотрел на Гермиону.

— Я собираюсь притворяться, что не слышал этого.

Гарри свистнул, и через открытое окно влетела черная сова, приземляясь ему прямо на колени. Он привязал письмо к ее ноге, и птица быстро упорхнула.

— Я провел некоторое расследование, и оказалось, что в течение всех пяти лет, что он считался мертвым, он пребывал в маггловской Франции.

— Маггловская Франция? — Гермиона на мгновение остановилась. — Драко Малфой? Чистокровный супрематист, живущий маггловской жизнью? — она посмотрела на Гарри, как будто он шутил.

— Да, неудивительно, что мы не смогли его найти. Это было последнее место, о котором мы могли бы подумать, — заключил Гарри.

Положив ладонь на лоб, Гермиона пристально посмотрела на своего лучшего друга и нахмурилась. Он действительно выглядел измученным и несчастным, а под некогда живыми зелеными глазами были огромные темные круги — явные признаки недосыпа. Гермиона внезапно почувствовала острое чувство вины в груди.

Если бы не она, его бы не втянули в этот беспорядок.

Она всегда доставляла всем одни неприятности.

— Что такое? — Гарри вопросительно посмотрел на Гермиону, заметив ее внезапное молчание. Она покачала головой и уставилась в пол. Она могла чувствовать взгляд Гарри.

— Ты же знаешь, что это не твоя вина, не так ли?

Она ничего не сказала. Он был не прав. Если бы не она, так много людей были бы живы сегодня.

— Послушай меня, Гермиона. Ты не плохой человек. Ты очень хороший человек, с которым случились плохие вещи, понимаешь? — сказал ей Гарри серьезным тоном. Он схватил ее за руку и крепко сжал. — Это не твоя вина. Теперь расскажи мне в точности, как это произошло.

— Я уже говорила тебе, — ответила Гермиона. — Он пришел на мою встречу, не сказал ни слова, а потом заговорил только когда я уже собиралась уходить.

— И тогда он сказал, что ничего не хочет, — закончил Гарри, хотя и сказал это больше себе, а не ей.

— Да.

Мысли о самодовольном Малфое снова вспыхнули в ее голове, и она не могла не чувствовать, что ее лицо краснеет от гнева и обиды. Как близка она была к тому, чтобы согласиться остаться с ним, как близка она была к тому, чтобы он снова манипулировал ей. Она чувствовала отвращение к себе за то, что почти влюбилась в него.

Здесь был человек, который убил Рона, отпраздновал их брак, отравив восемнадцать человек, с радостью наблюдал, как ее жених и его семья сгорали до смерти и манипулировал всеми, чтобы убедить в его полной невиновности. Конечно, она должна подумать о том, чтобы остаться с ним. Долбаный псих.

О чем она думала?

— Возможно, я просто сбегу, Гарри, в Антарктиду или еще куда-нибудь, где он не сможет меня найти, — пробормотала она. Мысль о проживании в поместье Малфоев заставила ее вздрогнуть; это было место, которое она определенно хотела забыть.

Гарри просто закатил глаза.

— О, забудь об этом. Ты не настолько труслива.

Глубоко вздохнув и закрыв глаза, Гермиона устало плюхнулась на диван. Он был прав; она бы так не поступила. Это было не в ее стиле.

— Я не знаю, что еще делать.

Наслаждаться свободой, пока она еще есть?

Она ругнулась себе под нос и снова уткнулась лицом в подушку.

— Я бы не стал сильно волноваться об этом на твоем месте, — сказал третий голос.

Луна только что вошла в комнату с чаем на подносе. На ней был странный фартук в горошек, зачарованный таким образом, чтобы светиться и мигать, как маггловская рождественская гирлянда. У нее снова появилось причудливое выражение лица, а палочка была надежно спрятана за ухом. Она поставила поднос на стол перед ними.

— Чаю?

Гермиона в замешательстве посмотрела на Луну, совсем не отвлекаясь на яркий, мерцающий передник и розовые блики на ее волосах.

— И почему я не должна волноваться об этом? — спросила она.

Луна мечтательно улыбнулась.

— Ну, он сказал, что ничего не хочет, верно? — спросила она тихим, отчужденным голосом, наливая чай в одну из чашек и передавая ее Гермионе. — Так что, может быть, он действительно ничего не хочет.

«Чай», который Луна налила, для нее выглядел совсем иначе. Это была бесцветная жидкость, без запаха, похожая, скорее, на чашку обычной чистой воды.

— Прости, Луна, но мне трудно в это поверить, — Гермиона уставилась на Гарри, который без колебаний выпил свою чашку. Как только он это сделал, его напряженное лицо расслабилось, и он стал выглядеть в десять раз лучше, чем прежде.

— Моя жена думает, что мы должны… доверять ему, — сказал он, сморщившись, словно сказанное причиняло ему боль.

Гермиона громко рассмеялась над ним, думая, что он шутит.

Видимо, он не шутил. Луна уставилась на нее, не моргая.

Гермиона смущенно откашлялась и покачала чашку в руках, глядя на прозрачную жидкость, закрутившуюся в маленький водоворот.

— Ты сошла с ума? Поверить ему? — она посмотрела на них обоих, как будто они внезапно отрастили третьи головы.

— Просто выпей чай, Гермиона, — спокойно сказала Луна.

С неохотой она сделала глоток своего «чая».

Это было вкусно, немного мягко, немного сладко. Несколько неописуемо, в отличие от всего, что она когда-либо пила. Это было действительно освежающе.

— Что это за чай? — спросила она, внезапно забыв, о чем разглагольствовала прежде.

— Ново, — счастливо ответила Луна.

***

Чай оставил во рту сильное, дымное и горькое послевкусие. Он спокойно поставил чашку на стол и уставился на двух гостей, сидящих напротив него: высокого юношу примерно его возраста, с высокими скулами, темной кожей и продолговатыми карими миндалевидными глазами и красивой женщиной лет сорока с такими же скулами и глазами, вот только ее кожа была светлее.

Прошло много времени с тех пор, как у него были гости в поместье Малфоев.

— Блейз, — спокойно сказал он. — Миссис Забини… Так рад снова вас видеть.

— О, пожалуйста, Драко, называй меня Бриэль, — ответила женщина, слегка улыбнувшись. — Тебе понравилось пребывать в нашем особняке во Франции?

— О да, очень, — сказал он. — Вид на город был просто божественным.

— Рада это слышать, дорогой. Это самое меньшее, что мы могли сделать после всего, что сделал для нас ты, — сказала она, уставившись на горничных, которые продолжали наполнять их чашки. — Нет домовых эльфов, как я вижу?

— Нет, — небрежно сказал Драко. — Освободил их всех.

Миссис Забини удивленно посмотрела на него.

— Могу я спросить, почему, мой мальчик?

Драко ухмыльнулся.

— Моя жена не потворствует этому, — ответил он, а затем повернулся к Блейзу, который выглядел довольно расстроенным. Он хорошо поработал над тем, чтобы скрыть это; его лицо выражало холодное равнодушие. Если бы не тот факт, что они знали друг друга практически всю жизнь, Драко не заметил бы его тихого гнева. — Кстати, как поживают твои жена и дети, Блейз?

Глаза Блейза встретились с его. Несмотря на внезапный нервный взор Драко, он ухмыльнулся.

— Как будто тебе есть дело.

Драко посмотрел на него с презрением. Миссис Забини начала осматривать свои длинные ухоженные ногти и делала вид, что не слушает.

— Мерлин, ты прав. Мне все равно, — усмехнулся он и откинулся на спинку стула. — Мы не виделись пять лет. Я просто пытался завести разговор.

В ярости Блейз ударил кулаком по столу, в результате чего несколько дорогих фарфоровых изделий упали и разбились на мелкие осколки. Он не обратил на это внимания и продолжал гневно смотреть на Драко.

Его мать сделала глоток из своей чашки, как будто ее сына и Драко рядом даже не было.

— Как ты можешь быть так спокоен? Опять? — яростно прошипел Блейз. — Поттер хочет заполучить тебя, Орден, Министерство! Ради Мерлина, даже Его оставшиеся последователи охотятся за тобой! Ты полностью одинок и даже ничего не делаешь!

Лицо Драко было бесстрастным. Он не показал никаких признаков беспокойства или стресса. Блейз знал, что уже должен был давно привыкнуть к оцепеневшей личности Драко, но он просто не мог ничего с собой поделать.

Он хотел найти хоть какой-то смысл.

— Честно. Я вполне способен позаботиться о нескольких… препятствиях, — смех Драко звучал холодно и без юмора, и Блейз слишком хорошо помнил это. — Кроме того, я совсем не одинок.

Блейз уставился на Драко с пустым выражением лица. Пять лет назад Драко прыгнул с Астрономической башни прямо на его глазах. Блейз никогда не знал, зачем он это сделал, он никогда не понимал Драко, как бы он ни старался. Он смутно помнил, как чувствовал себя несчастным и потерянным после…

И затем однажды тихой ночью, через месяц после его предполагаемой смерти, Драко ворвался в его комнату.

— Скучал по мне?

Сказать, что он был в шоке, ничего не сказать. Драко должен был быть мертв, а теперь он тут во плоти и выглядел очень живым.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал он, закрывая за собой дверь комнаты Блейза. — Мне нужен твой дом во Франции.

Блейз просто продолжал смотреть на него, застыв на месте.

— Ты — ты должен быть…

— Мертв? — он закончил для него, выпуская тихий смешок. — Ну, я не мертв. Так о Франции…

Он продолжал говорить с Блейзом о своем плане, совершенно спокойно и сдержанно, как будто он совсем не прыгал с Астрономической башни, как будто его не обвиняли в убийстве, как будто авроры не искали его труп. Блейз не мог этого понять. Он ничего не мог понять.

— Драко! Стоп! — закричал Блейз, заставив Драко остановиться на середине рассказа. — Тебя прозвали Нежелательным лицом номер два. Они ищут тебя, несмотря на то, что ты должен быть мертв. С чего ты взял, что я просто позволю тебе остаться в нашем особняке во Франции? Знаешь ли ты, как чрезвычайно опасно это для меня? Для моей семьи?

Драко только ухмыльнулся ему.

— Ты все еще предан мне.

Он ничего не говорил в течение долгого времени.

Во всяком случае, Драко был прав. Блейз был верен ему с самого начала.

Он заставил всех поверить, что он не был сообщником Драко пять лет назад во время резни на Зимнем Маскараде. Он привел Поттера к Астрономической башне, чтобы Драко мог прикончить его. Он попросил свою мать позволить Драко остаться во Франции. Он убедил свою жену Джинни Уизли-Забини жить в Лондоне, а не в Румынии (где они первоначально планировали), чтобы он мог пристально следить за Грейнджер для него.

Он также оказал поддержку Виктору Краму и предложил ему сделать предложение Гермионе.

Блейз может быть манипулятором, если захочет.

Он смотрел свысока почти на всех, он просто был таким человеком. Но Драко был другим, и что бы ни случилось, он всегда был ему верен.

— Ты не можешь продолжать прятаться и бегать, Драко, — ответил Блейз. Его темные глаза смотрели вдаль. — Нам нужен план, если мы хотим…

— И что, Блейз, заставляет тебя думать, что у меня его еще нет?

***

— О, здесь, в Департаменте магических исследований и разработок, есть много удивительных целителей, исследователей и несуществующих, но ни один из них не может сравниться с целителем Грейнджер. Она все это вместе и многое другое! — вещал довольно низкий, мускулистый мальчик перед ним. Деннис Криви, кажется? Драко продолжал слушать. — Она может сделать почти все! Она обнаружила, что листья драконьей чешуи имеют более пяти применений, затем она нашла лекарство от укусов черных жуков-воинов, которые убили множество волшебников много веков назад, она перевела руны древней мифологии, переписала и запомнила их, и давайте не будем забывать о Деноворуме! Милый Годрик, я полагаю, вы уже знаете об этом, хотя его очень сложно сделать!

Его карие глаза вспыхнули волнением и восхищением, когда он говорил о Гермионе как о какой-то полубогине, посланной с небес.

— Она также очень сострадательна! Знаете ли вы, что она борется за свободу домовых эльфов и права сквибов? Она такая удивительная!

— Рад слышать это, Деннис. Я немного волновался, что она не способна закончить Деноворум, — сказал Драко.

Это было явной ложью. Конечно, он не сомневался, что Гермиона сможет закончить зелье с закрытыми глазами, но он должен был сказать этому мальчику кое-что, чтобы заставить его говорить.

— Не беспокойтесь об этом, мистер Малфой! — Деннис улыбнулся ему, лаская камеру в руках. — Она могла бы сделать это в одно мгновение! Она лучшая!

Я знаю.

— Кажется, она тебе очень нравится, — прямо заявил Драко, стараясь изо всех сил скрыть собственное раздражение. Он знал, что Криви на самом деле не был угрозой, но он все равно был раздражен.

— Да, я ее фанат номер один, — сказал мальчик, пыхтя грудью, чтобы показать ему, как он горд. — Я прошел стажировку здесь из-за нее.

— Действительно? — Драко притворился заинтересованным, а затем жестом пригласил Криви последовать за ним. — Хорошая камера у вас в руках.

— Да… это моего брата.

Драко не преминул увидеть грустный, загнанный взгляд в его глазах. Он внутренне ухмыльнулся.

— Так, расскажи мне больше о целителе Грейнджер…

***

Сегодня все были вне себя от радости на работе. Они вели себя хорошо, надели свои лучшие мантии и старались изо всех сил. Гермиона смотрела, ошеломленная, когда ее коллеги спешили, фактически делая свою работу, но все еще оставались продуктивными. В обычные дни они просто отдыхали и сплетничали о том или ином, но сегодня все было совсем по-другому.

Она чувствовала себя так, словно находилась в альтернативной вселенной.

— Разве я что-то пропустила? — спросила Гермиона Падму Патил, которая стояла рядом с ней, глядя на продуктивный хаос. — Я на небесах?

— Они были такими все утро, — изумленно сказала Падма. — Драко Малфой снова здесь. Я думаю, все они хотят произвести на него впечатление.

Гермиона чуть не подпрыгнула от внезапного упоминания его имени. Затем она недоверчиво уставилась на Падму.

— Ты говоришь мне… что он заставил всех усердно работать только одним своим присутствием? Что-то, что я пыталась сделать все время моего пребывания здесь?

— Ну, да, — сказала Падма. Гермиона ругнулась себе под нос. — О, ну же, Гермиона, теперь, когда Министерство подтвердило его невиновность, он снова стал влиятельным. Малфой. Он богат и могущественен, и он красив. Так что вполне естественно хотеть угодить ему.

Затем Падма оперлась на стол и заговорила тихим голосом.

— Он спрашивал меня о тебе.

Гермиона вздрогнула.

— Что он…

— Если ты хочешь знать, почему Драко Малфой здесь, то он проверяет, используются ли его деньги с пользой, — сказал кто-то позади них. Они обе обернулись и увидели Асторию Гринграсс, идущую к ним, в очень короткой черной юбке и зеленом топе с глубоким декольте.

— Что ты хочешь, Гринграсс? — холодно спросила Падма.

— Ничего, что касалось бы тебя, Патил, — снисходительно сказала Гринграсс Падме. Затем она повернулась к Гермионе и ухмыльнулась. — Знаешь, он говорил со мной сегодня утром, Драко Малфой. И угадай, что? Он, кажется, действительно интересовался мной.

— Да неужели? — спросила Гермиона, поворачиваясь, чтобы уйти, решив держаться подальше от Астории.

Но Астория схватила ее за руку.

— О, да. На самом деле то, он так смотрел на меня, и я думаю, это только вопрос времени, прежде чем он сделает шаг.

Гермиона закатила глаза.

— Знаешь, мне действительно все равно.

— К твоему сведению, Гринграсс, Драко Малфой спрашивал о Герми… — начала говорить Падма, но Гермиона оборвала ее. Она снова посмотрела на Гермиону. — Что?

Гермиона не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о ней и Драко.

— Ревнуешь, Грейнджер? — спросила Гринграсс, полностью игнорируя Падму. Боишься, что я смогу убедить его пересмотреть предложение о финансировании твоего проекта? Деноворум — сложное зелье, что заставляет тебя думать, что ты действительно сможешь его приготовить?

— Это просто вопрос терпения и умения, Гринграсс, — сказала Гермиона, сжав кулаки в гневе. — Но тебе ли не знать об этом, не так ли?

— Ты, маленькая…

Она ушла, прежде чем Астория успела закончить, но не раньше, чем посмаковала вид покрасневшего от гнева лица этой коровы.

***

Отдел магических исследований и разработок представлял собой старое историческое здание рядом с Министерством магии, построенное в конце 16 века. Снаружи он был построен в стиле барокко, с витыми колоннами, куполом и смелой игрой объема и пустоты. Там не было дверей для входа, вместо них в вестибюле разместились камины. Все было замаскировано под старое заброшенное здание для магглов.

Внутренний интерьер был удивительным, даже более красивым, чем интерьер Хогвартса. В вестибюле был потолок с фресками, расписанный известным, ныне покойным художником.

Всего было двадцать этажей: шесть этажей для офисов, конференц-залов и рабочих помещений, два этажа для библиотеки, пять этажей для лабораторий и комнат для проведения экспериментов. А остальные этажи были Семью Этажами Причудливого Волшебства.

По крайней мере, так Гермиона их классифицировала. Она внутренне хихикнула, спускаясь с лестницы. Это было довольно глупо на самом деле, но она сочла название подходящим, очень похоже на Г.А.В.Н.Э

Семь Этажей Причудливого Волшебства (С.Э.П.В) были частью здания, которое располагалось под землей. Это место, где хранились многочисленные магические артефакты и существа со всего мира. Это было похоже на музей. Тем не менее, предметы были не для публики и даже не для демонстрации. Они были там для изучения, содержания и охраны.

Несуществующие были единственными, кому было позволено их увидеть. Они были группой волшебников и ведьм, которые работали в ОМИР, а их личности были засекречены по соображениям безопасности. Несуществующим из Отдела Магических Исследований и Разработок было запрещено выставлять артефакты или разглашать какую-либо информацию о том, что они видели в своих исследованиях, отсюда и название «Несуществующие».

Какими бы красивыми и историческими они ни были, изучаемые ими артефакты имели одну общую черту: все они были опасны.

Гермиона убедилась, что ее палочка была в руке, прежде чем решилась подойти к нему, на цыпочках так тихо, как могла.

Он выглядел безупречно, как обычно, неудивительно, что все пытались угодить ему. Рукава белой рубашки были закатаны до локтей, а руки спрятаны в карманах, что делало его вид расслабленным и беззаботным. Он внимательно, расчетливым взглядом осматривал дверь, похожую на хранилище.

Она не могла оторвать взгляд, пытаясь запомнить ширину его плеч и различные оттенки серебра, которые венчали его голову, сверкая на свету.

Она сравнила его изысканность с чем-то похожим на потолок с фресками в вестибюле. Это было удивительно, то, как он выглядел таким сильным и нежным, таким тихим и грациозным одновременно, почти как кусок живого, дышащего человеческого искусства.

— Привет, принцесса, — внезапно сказал он, все еще не сводя глаз с двери. Звук его голоса оторвал ее от мыслей.

— Что ты здесь делаешь?

— Я думаю, это совершенно очевидно, — сказал он насмешливо. — Я пристально смотрю на эту дверь.

— Да, но почему? — спросила Гермиона, приближаясь к нему, ее палочка была направлена ​​на заднюю часть его черепа. Он оставался неподвижным. — Ты же не планируешь идти туда, не так ли?

Он пожал плечами.

— Возможно.

— Отойди, — сказала Гермиона предупреждающе, ее голос стал немного громче. — Отойди назад, или я тебя прокляну.

На этот раз он склонил голову в сторону и посмотрел на нее. Его взгляд послал дрожь вниз по ее позвоночнику. На мгновение она почувствовала, как ее сердце снова перестало биться.

Кончики его губ поднялись вверх в улыбке. Но Малфой никогда не улыбался, напомнила она себе.

— Хорошо, как пожелаешь, — просто сказал он и отступил на несколько шагов.

Гермиона заблокировала ему путь от двери, велела развернуться и начать идти. Удивительно, но он повиновался. Теперь ее палочка была нацелена на его поясницу, когда она шла позади него.

Ее напугало то, как он смотрел на дверь, похожую на свод, там. Она знала, что это место строго охраняется и защищается, и что никто не будет допущен, если ему не позволят.

Но это был Драко Малфой, избранный наследник самого Темного Лорда. Он украл камень Лютеуса из Отдела Тайн в шестнадцать лет.

Он был способен на многое.

— Так скажи мне, — начал он небрежно, нарушая тишину своим глубоким, манящим голосом, и снова вырывая ее из размышлений. — Наслаждаешься своей свободой, пока есть возможность, любовь моя?

Гермиона вздрогнула от его заявления, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

Это приводило в бешенство; как он всегда знал правильные слова, чтобы взбесить ее, заставить ее потерять концентрацию.

— Я слышал, Поттер установил защиту на твоей квартире, — сказал он снова. Откуда он это знает? — Какой придурок, не так ли? Как будто это когда-нибудь останавливало меня.

Это то, что она ему говорила.

— Не будь так горд собой, — холодно сказала Гермиона, глядя Драко в затылок, и чувствуя необходимость защитить Гарри. — Не стоит недооценивать его или Орден. Это же делал Волдеморт. И посмотри, где он сейчас.

Драко фыркнул.

— Ты забыла, что я уже дважды перехитрил твой драгоценный Орден? Что я чуть не убил Поттера пять лет назад? — он снова оглянулся, снисходительно глядя на нее. — Что заставляет тебя думать, что я не могу сделать это снова?

Гермиона крепче сжала свою палочку. Его высокомерие заставляло ее кипеть от гнева еще больше. Она хотела отомстить, но ничего не сказала. Он просто пытался снова вывести ее из себя. Она продолжала заставлять его идти.

Теперь они были почти у лестницы в вестибюль. Почти там, где есть люди… где она будет в безопасности.

Еще несколько минут выдержки… Она не должна позволить ему повлиять на нее.

— Я не знаю, почему ты так зациклена на этом, — продолжал он насмехаться над ней. — Мы оба знаем, что в конце концов ты будешь жить в поместье.

— Не думаю, ублюдок, — сказала она, ее голос дрожал в гневе. — Ты убил моего жениха.

Она знала, что он не убил Виктора напрямую, но он мог бы это сделать открыто с тем же успехом.

Внезапно Драко остановился и повернулся к ней, слегка застигнув ее врасплох. В его глазах снова вспыхнул злой блеск, из-за чего он выглядел как ненормальный психопат, готовый убивать, но все равно невероятно красивый. Она отступила на несколько шагов от его возвышенной фигуры, изо всех сил стараясь не отвести взгляд. Его ухмылка расширилась, когда он заметил восхитительный страх, запечатленный в ее глазах.

— Ты даже не любишь его.

Он как будто знал это все время, как будто это было правдой. Гермиона сразу же увидела воспоминания о темноволосом мужчине с крепким телосложением, о квиддиче и ловце, о его прекрасном лице, его губах, касавшихся ее.

— Я… я… — заикалась она.

Воспоминания о Викторе возвращались с полной силой. Она понятия не имела, как он это сделал. Ее воспоминания не должны были быть у него. Она застонала от боли. Ее голова раскалывалась на части.

Она схватилась за голову, почувствовала, как палочка выскользнула из дрожащих пальцев. Боль была совершенно невыносимой.

— Что ты делаешь со мной?

Не имея возможности дать отпор, она почувствовала, как его сильные руки обхватывают ее талию, останавливая от безвременного падения. Она растаяла в его объятиях и позволила ему поддержать ее тело.

Она не знала, почему почувствовала такое облегчение, такую ​​безопасность… здесь, сейчас, с ним, когда должна была чувствовать что-то полностью противоположное.

— Позволяю тебе вспомнить свои чувства к Краму… — ответил он правдиво. — Или их отсутствие. Это то, чего ты хотела? — его взгляд потемнел, и он крепче сжал Гермиону. — Не волнуйся, я не верну тебе все твои воспоминания, достаточно, ты точно не узнаешь, что испытываешь к нему.

Последние слова он произнес с явным отвращением. Взгляд Гермионы

затуманился, и она была вынуждена надолго закрыть глаза. Она пыталась игнорировать боль, вместо этого сосредотачиваясь на голосе Драко. Она отказывалась кричать, чтобы не дать ему понять, сколько боли она чувствовала.

Она вспомнила еще один момент, который у нее был с Виктором, но только кусочками. Она знала, что сейчас должна что-то почувствовать к нему, но абсолютно ничего не чувствовала.

— С тобой все будет хорошо, — мягко прошептал он ей на ухо. — Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

Черт бы его побрал.

— Драко… — она хотела звучать так, как будто жгучая боль не повлияла на нее, но была уверена, что ее голос все еще очень слаб. Ей пришлось отвлечься. — Ты чувствуешь себя… другим, когда ты рядом со мной?

Драко рассмеялся над ней, как будто она была глупой маленькой девочкой.

— Да, всегда.

Она проигнорировала небольшой трепет в животе.

— Насколько другим?

Она повернула голову, чтобы взглянуть на него, а точнее попыталась, но почувствовала, что боль усилилась. Драко притянул ее голову к своей груди.

— Грейнджер, — ругал он. — Не двигай головой так резко.

— Просто ответь на вопрос, Малфой, — простонала она, чувствуя очередной выстрел боли.

— Когда мы вместе? — спросил он, глубоко вздыхая. — Ну, если ты хочешь знать, я чувствую… — он помедлил, колеблясь мгновение. — Я чувствую тепло.

Она проглотила комок в горле.

— Это связь, принцесса, — тихо сказал он, спокойно проводя пальцами по ее волосам. — Ты можешь чувствовать то, что чувствую я, и наоборот.

Итак, то пустое чувство, которое она испытывала каждый раз, когда была рядом с ним, вот что он чувствовал все это время?

— Но… — В ее памяти снова вспыхнуло другое воспоминание о Викторе, где она наблюдала и болела за него во время Кубка мира по квиддичу. Она решила игнорировать это. — Как это может быть, ты… ты чувствуешь себя таким… таким пустым.

Она жадно сделала глубокие, успокаивающие вдохи, стараясь изо всех сил оставаться в сознании. Мир вокруг вращался и трясся. Она вспомнила многочисленные вспышки воспоминаний, но ее мысли были сосредоточены исключительно на Драко, и больше ни на чем.

Она не могла не чувствовать грусть за него. Часть ее отчаянно хотела помочь ему. Это было абсолютно нелепо. Он не заслуживал ее милости, не тогда, когда вообще не мог показать себя.

— Чувствуешь себя лучше? — спросил Драко.

Наконец, после нескольких минут пыток боль утихла.

Она осторожно подняла тяжелые веки и обнаружила, что ее зрение наконец нормализовалось. Ее взгляд встретился с его, и они стояли так несколько часов, потерявшись в глазах друг друга, пока Гермиона наконец не вышла из транса и не отстранилась.

Больше никого не было в вестибюле, так как было уже очень поздно. Именно там он поддерживал ее, когда у нее кружилась голова от последствий воспоминаний.

Она направилась к камину и схватила щепотку летучего порошка так быстро, как могла, чувствуя себя неловко, злясь и смущаясь.

— Видишь, я же говорил тебе, принцесса… ты не любишь его, — сказал Драко, прежде чем она смогла уйти. — Ты любишь меня.

========== Глава 7. ==========

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: В ЭТОЙ ГЛАВЕ СОДЕРЖАТСЯ ОЧЕНЬ МРАЧНЫЕ МОМЕНТЫ.

***

— Что ты имеешь в виду, говоря, что идешь со мной? — в ужасе закричала Гермиона.

Драко не обращал на нее внимания и вошел в ее квартиру, пока она была слишком ошеломлена, чтобы остановить его. Не то чтобы она смогла, даже если бы попыталась.

Он с легкостью прошел в гостиную, с интересом разглядывая обстановку. Небольшая комната была обставлена мягким серым диваном, несколькими стульями, дубовым письменным столом, книжной полкой и камином, а стены были покрыты кремовыми полосатыми обоями. Комната походила на обычную гостиную, которая была уютной, гостеприимной и очень маленькой.

На самом деле это было похоже на шкаф для метел по сравнению с той гостиной, что в поместье.

— Ты… ты не можешь… пойти со мной. Эта поездка только для неуязвимых! — к этому времени Гермиона, наконец, пришла в себя и топнула ногой. — Не говоря уже о том, что ты не обучен иметь дело с такими вещами! Малфой! Ты хоть меня слушаешь?

Он осмотрел картины на ее камине (маггловские картинки, поскольку они не двигались) и провел пальцами по фарфоровым рамкам.

— Я не могу поехать, я не обучен, поездка только для неуязвимых, — сказал он лениво, даже не поворачивая головы. — Ты все сказала?

Он продолжал осматривать остальную часть ее квартиры, идя на кухню с такой уверенностью, будто он очень хорошо знал это место.

Гермиона сердито последовала за ним, схватившись за его одежду, словно избалованный ребенок, и велела ему выметаться. Он находил довольно милым то, как она может небрежно прикасаться к нему, зная, что он сделал в своем прошлом и на что он был способен. Она наконец чувствовала себя комфортно рядом с ним, и ей потребовалось всего пять лет и традиционная брачная связь.

Честно.

Он схватил руку, которая все еще цеплялась за его мантию, и потащил Гермиону за собой, осматривая остальные комнаты ее квартиры. Он глубоко вдохнул, чувствуя ее уникальный запах. Все вокруг давало понять, кто хозяйка этого места: ее сущность, ее аура, ее вызывающий привыкание запах. Он почувствовал еще один небольшой стук в груди, который явно не был его собственным.

Пять лет назад он выпрыгнул бы из окна высотой в сотню футов за перспективу снова иметь сердце. Всю свою жизнь он жил без него. Он был вынужден скрывать свои эмоции, поскольку они были ничем иным, как слабостями, которые омрачали его разум, препятствиями, которые мешали ему обрести большую силу. Но когда он связал их души, то не ожидал увидеть, как весь мир изменится перед его глазами. Он не ожидал снова почувствовать что-то.

Это сводило его с ума; он чувствовал себя настолько безумным, что хотел покончить с собой. Но не настолько безумным, чтобы покинуть Грейнджер.

Теперь он наслаждался им — своим сердцем и принял его с распростертыми объятиями. В некотором смысле… Ну, если честно, мысль о том, что у него есть сердце, все еще вызывала у него отвращение. Но разделение сердца с ней, это было совсем другое.

Конечно, он все еще убивал и манипулировал, но по крайней мере теперь он чувствовал небольшое раскаяние. Совсем чуточку.

Это ведь считается, правда? Правда?

Она не взяла с собой свою палочку, и он ухватился за возможность исследовать ее маленькую обитель, не беспокоясь о том, что его заколдуют. Он направился к лестнице в ее комнату, все еще таща ее за собой, несмотря на ее отчаянное сопротивление и крики. Ему нравилось чувствовать ее руку в своей руке, и он никогда не хотел отпускать.

Никогда.

Аура в ее комнате была немного иной.

Он почувствовал магический сдвиг энергии, как только вошел в белую спальню. Он ощутил другое волшебство. Волшебство, которое заставляло его чувствовать себя беззаботным и снисходительным.

Это сразу разозлило его.

Она спала с другим мужчиной? Она не могла. Она не посмела бы.

— Что не так с твоей комнатой? — вдруг потребовал ответа он, угрожающе сверкая глазами. — Кто-то еще спал здесь?

Она с тревогой смотрела в ответ, слишком хорошо зная, что означало это выражение его лица.

Гермиона теперь могла видеть сквозь него, вероятно, из-за связи, которую они разделяли. Связь позволила им узнать, что чувствовал другой, и, поскольку он большую часть времени был оцепенелым, бессердечным ублюдком, она тоже могла это чувствовать. Это было пугающее, холодное чувство, так отличавшееся от тепла, к которому она привыкла.

— Нет, никто, — ответила она едва слышно. Он резко сжал ее руку и заставил посмотреть ему в глаза, отчего девушка вздрогнула.

— Скажи правду, — холодно сказал он. — Атмосфера изменилась, когда мы вошли.

Ее глаза расширились, а губы задрожали. Она смотрела по сторонам, избегая его взгляда. Она упорно пыталась сбежать от Драко, но он подавил ее тщетные попытки. Он схватил ее за подбородок и заставил еще раз взглянуть себе прямо в глаза.

Она не посмеет ему врать. Она знала, что это будет неразумно.

— Луна! — выкрикнула девушка. — Она колдовала здесь неделю назад! Я сплю здесь одна, больше никого!

— Лавгуд? — спросил он, поднимая бровь. — Поттер. Теперь, почему она это сделала, любовь моя?

— Она сказала, что избавляется от фей Ка-Кабаллуси, — она положила свои дрожащие руки на ту, что держала ее за подбородок, и слегка сжала ее. — Больше никого здесь не было.

Удовлетворенный, он нежно поцеловал ее в губы, впитывая ее восхитительный страх.

— Видишь, принцесса, это было не так сложно, — сказал он, прижимаясь так близко, что их носы соприкасались.

Он смотрел на нее немного дольше, восхищаясь ее нежными губами, когда она задыхалась под его жестким наблюдением. Она не была так же великолепна, как другие женщины, с которыми он был… но она была прекрасна. Он был загипнотизирован ею: ее прекрасными щеками и веснушками, ее буйством локонов и ослепительно-карими глазами, подобными шоколаду: сладкие, вызывающие привыкание и восхитительно декадентские.

Она была идеальной.

Гермиона подозрительно посмотрела на него, когда он вошел в ее неубранную комнату. Сначала он подошел к кровати и провел пальцами по красным простыням. Затем он подошел к окнам и проверил вид. Он смотрел на различные свитки в ее кабинете и читал названия на ее книжной полке. Видя его там, ей стало не по себе.

Она продолжала напоминать себе, что Гарри охранял ее дом; это было единственное, что сейчас мешало ей бежать и кричать в ужасе.

Храбрости было мало, когда она была с Драко Малфоем.

— Почему ты вообще здесь? — сказала она, совсем не сводя с него глаз. — Ты мог бы просто рассказать мне плохие новости завтра, на работе.

Он открыл ее шкаф, нахмурился, а затем открыл дверь ее ванной и исчез внутри.

— Я хотел тебя увидеть.

Гермиона неловко поежилась.

— Кроме того, я никогда не видел твою квартиру раньше, — услышала она. — Никогда не знал, что это так… интересно.

Он вышел из ванной с чертовски красивой ухмылкой на лице и снова возвышался над ней.

— Но это не имеет значения, правда, — он потянулся к беспризорному локону ее волос и аккуратно убрал его с ее лица. — Ты скоро покинешь это место.

Она послала ему самый холодный взгляд, который только могла, но он не смутился.

— Нет, я не стану.

Он снова ухмыльнулся.

— Все, что помогает тебе спать по ночам, принцесса, — и он снова ушел.

***

— Деннис? Все хорошо? — спросила Гермиона. Ее голос был пронизан искренней заботой о темноволосом мальчике, который в настоящее время сидел перед ней. Они сидели на табуретах лаборатории третьего уровня, обсуждая сок цветка Утренней Славы — особого ингредиента, который ей был необходим для Деноворума.

У него было удрученное выражение лица, и не было той возбужденной, сияющей ауры, которая обычно его окружала. Нет, сегодня он был спокоен. Он даже отдаленно не обращал внимания на разговор.

Деннис выпрыгнул из своих мыслей и уставился на нее широко раскрытыми глазами.

— О Мерлин! Извини, целитель Грейнджер! Я отвлекся, — его рука случайно столкнулась со стеклянной пробиркой, в результате чего та упала на землю и разбилась. — О Мерлин, мне так жаль!

Он быстро опустился на колени и начал собирать осколки, забыв свою палочку, лежавшую на столе.

Гермиона нахмурилась, глядя на него.

— Деннис, — она взмахнула палочкой, и пробирка восстановилась и полетела обратно к стойке.

Деннис смущенно почесал голову и застенчиво улыбнулся ей.

— Скажи мне, что не так, — сказала она.

Гермиона уставилась на него и ждала, что он что-то скажет. Она не могла отрицать, что питала теплые чувства к этому мальчику. Она вспомнила, как впервые встретила Денниса в Святом Мунго, когда работала там добровольцем в качестве целителя. Он был там пациентом и однажды забрел в комнату, где она была, и начал с ней разговаривать.

***

— Милый Годрик, ты Гермиона Грейнджер! — сказал он, восторженно пожимая ей руку.

Гермиона вежливо кивнула. Она привыкла к людям, подходящим к ней и знающим ее имя. Ее участие в войне сделало ее знаменитой.

— Я так много слышал о тебе! — он удивленно посмотрел на нее. — Ты…

Лучший друг Гарри Поттера, знаю.

—…самая блестящая ведьма нашего времени! Ты так много сделала! Ты настоящий гений!

Гермиона покраснела от смущения, опешив. Она не ожидала, что кто-то похвалит ее за ее достижения или интеллект — это случалось редко. Ее всегда называли лучшим другом Гарри Поттера и ничего больше.

— Нет, на самом деле нет…

— Я так рад, что встретился с тобой!

***

Он был действительно хрупким мальчиком с бледным лицом и необычайно худым телосложением. Однако его личность контрастировала с его слабым состоянием. Он был живым, веселым человеком в этом темном, неумолимом мире. Ему удалось сохранить позитивный настрой в жизни, несмотря на все, что с ним произошло.

***

— Мой брат тоже был гриффиндорцем, знаешь, как и мы, — радостно сказал он, размахивая руками, чтобы подчеркнуть свою мысль.

Она не могла не улыбнуться. Его энтузиазм был заразителен.

— Да, я знала его, — сказала она с любовью. — Он снимал всех с помощью своей камеры.

— Да, он так делал. В основном Гарри Поттера, — сказал он нетерпеливо и усмехнулся. — Был один раз, когда он взобрался на дерево, чтобы получить четкую колдографию гриффиндорской команды по квиддичу. Придурок.

— О да, я помню это! Он упал на задницу, а потом жаловался, что у него проблемы с копчиком.

Они оба рассмеялись.

— Я скучаю по нему. Иногда мне даже интересно, что он чувствовал, прежде чем он… знаешь… — он замолчал.

— Я знаю, что он чувствовал себя счастливым, Деннис, счастливым за то, что смог отстоять то, во что он верил. Он был гриффиндорцем до мозга костей. Мы все гордимся им.

Он сиял.

— Он был храбрым до самого конца?

— Да. Да, он был храбрым.

***

Гермиона знала, что он действительно болен безымянной болезнью, которая давно перешла в магическую историю — состояние, при котором человек определенной склонности теряет способность владеть магией.

***

Она нашла его сидевшим на больничной койке с обрывками цветной бумаги и карандашами в руках. Он поднял голову и улыбнулся ей, когда она вошла.

— Это для детей, — сказал он, прежде чем она успела спросить. Он говорил о больных детях, поступивших в больницу. — Я разговаривал со всеми из них!

Она подняла карточку «выздоравливай скорее», лежавшую у его кровати.

— Паг-аса? — она прочитала вопросительно.

— Надежда на филиппинском, — ответил он с любовью.

Но Гермиона не могла не думать, что независимо от того, сколько у него было надежды на излечение других, у него не осталось ничего для себя.

***

Они сказали, что это тебя поглотит.

Маленькая унция магии будет сжигать тебя каждую минуту каждого твоего дня…

Независимо от того, сколько бы ты ни пытался с этим бороться, это безрезультатно. Прежде чем ты это узнаешь, ты уже будешь мертв, высушен и истощен дотла. Некоторые говорили, что это даже хуже, чем поцелуй дементора.

***

— Я скоро умру, — тихо пробормотал он, застигнув Гермиону врасплох.

— Не говори так, Деннис, — сказала она серьезным тоном. — Ты же знаешь, что они делают все возможное, чтобы помочь тебе.

— Это не обычная болезнь, Гермиона, — спокойно сказал он. — От нее нет лекарства.

— Ч-что? — вскрикнула Гермиона в возмущении. Должно быть, он лжет. — Что? Это… я не верю этому! Должно же быть что-то!

Деннис покачал головой и улыбнулся, сказав ей успокоиться.

— Я просто боюсь, что мне не хватит времени.

Она почувствовала, как ее желудок сжался в страхе и горечи. Этот мальчик был лучом солнца. Он всегда заставлял ее улыбаться и радоваться. Он был добрым и заботливым.

Он отдал так много любви этому миру.

Он действительно умрет таким молодым?

***

Деноворум был единственным зельем, которое могло спасти его, единственным лекарством от его состояния.

Поэтому она начала исследовать состав и предложила проект, чтобы его изготовить. Она путешествовала по разным частям света, чтобы собрать редкие ингредиенты, какими бы утомительными и опасными эти поиски ни были. Она сделает все возможное.

Для Денниса… и для всех, кто страдал от того же, что и он…

Мальчик печально посмотрел на нее, закрыв лицо обеими руками и покачав головой.

— Я потерял свою камеру.

— Ну, конечно, ты должен был это сделать, — высокомерно сказала девушка перед ней. — Это твое зелье, а я только что сделала свои ногти. Я не хочу, чтобы их покрыло грязью.

Гермиона закатила глаза от предполагаемого оскорбления.

Она находилась на первом уровне О.М.И.Р вместе с Гринграсс, пытаясь собрать сок из очаровательной маленькой Утренней Славы с абсолютной осторожностью. Первый этаж выглядел необычным во всех смыслах этого слова. Он был скорее похож на пустую пещеру: холодную, тусклую и влажную, с заостренными зубчатыми камнями. Это был странный выбор места для того, чтобы посадить Утреннюю Славу — растение, которое жило на солнце. Но этот конкретный цветок отличался от остальных.

Он был особенным, потому что его кусты были выращены на почве могилы Хельги Хаффлпафф. У него было много магических свойств, которые они, безусловно, могли использовать для Деноворума.

Цветок выглядел безобидным во всех отношениях, но это было совсем не так. Некоторые вещи случались, когда кто-то подходил к нему неправильно. Она должна была убедиться, что атмосфера не изменилась, когда она приблизилась к нему. Ее магическая энергия может вызвать странную реакцию.

Она наложила заклинание Магического Сокрытия на себя, чтобы временно подавить свою магию. Это было просто, очень похоже на задержку дыхания, но в течение очень длительного периода времени.

Астория была ее партнером на сегодня. Она хотела взять кого-то другого, кого-то — не Асторию, но мадам Дюмас заметила, что они не очень хорошо ладят, что, как говорится, «неуместное поведение для неуязвимых». С момента встречи она пыталась заставить их работать вместе. Они обе были против этой идеи, но, к сожалению, никто из них не имел права голоса в этом вопросе.

Так что теперь они застряли здесь до тех пор, пока ей не удастся собрать сок из Утренней Славы, которая была единственным растением в пустой пещере.

Гринграсс действительно была не такой тупой, как казалось. Она была очень умна и хитра, и всем она нравилась. Половина людей на работе крутились вокруг ее красивого, ухоженного пальца.

Гермиона не могла сосчитать, сколько раз Гринграсс пыталась ее уволить, арестовать или даже ранить. Однажды она даже испортила один из эликсиров Гермионы, умышленно проливая ингредиент, из-за которого смесь повсюду разжигала огонь.

Неудивительно, что из-за ее красоты, умственных способностей и хитрости ей всегда это сходит с рук.

Единственная причина, по которой Гермиона согласилась на работу с ней, заключалась в том, что она была уверена, что Астория не посмеет сегодня испортить что-либо — не тогда, когда все будут знать, что она несет ответственность за безопасность Гермионы.

По крайней мере, Гермиона надеялась, что не будет.

Гермиона стряхнула с себя неприятные мысли и попыталась сосредоточиться. Она должна была полностью сосредоточиться, чтобы держать свою магию под контролем. Она сделала несколько шагов вперед к маленькому растению, расположенному в центре слабо освещенной пещеры.

Каждый шаг был словно смертельная ловушка. Одно неверное движение, и эта прекрасная маленькая Утренняя Слава может взорваться и убить ее. Она не была уверена, какая ловушка сработает, если она облажается, так как они почти каждый раз были разными. В последний раз, когда Неуязвимая пыталась приблизиться к растению, не сводя на нет свою магию, растение послало ядовитые пары, которые почти убили ее. Гермиона вздрогнула от этой мысли.

— Поторопись, Грейнджер, — раздраженно сказала Астория высоким голосом, которому не хватало ее обычного совершенства. Она всегда использовала этот тон, когда была одна с Гермионой. — У меня нет всего дня для твоих глупых поручений.

— Ну тогда заткнись, — сердито ответила она. — Я не могу сосредоточиться, пока ты болтаешь.

Она слышала, как Астория фыркнула где-то позади нее. Гермиона была убеждена, что корова просто ждала, пока она все испортит. Она не должна дать ей даже призрачный шанс насладиться собственным превосходством.

Гермиона была уже далеко от безопасной зоны наблюдения. Она чувствовала, что ее тело дрожит, пока все дальше и дальше отходила от Астории, чувствуя легкую испарину на лбу.

Растение было в пределах досягаемости, и довольно скоро она сможет дотронуться до его листьев. Она остановилась, чтобы немного полюбоваться цветком, очарованная его синими и фиолетовыми лепестками. Это действительно удивительно: как что-то такое маленькое может быть таким мощным и опасным. Осторожно, она извлекла сок кончиком своей палочки.

Она достала флакон из кармана и перенесла сок внутрь.

Слава Годрику.

Гермиона вздохнула с облегчением и начала возвращаться, когда почувствовала знакомую перемену в атмосфере.

— Что за черт?

Ее волшебные чары сокрытия только что рухнули!

Она чувствовала себя невероятно глупой. На самом деле, она не смогла даже наложить правильное заклинание Сокрытия! Что за черт! Астория, вероятно, прямо сейчас сокрушалась над ее глупостью. Что с ней не так?

В испуге Гермиона оглянулась на цветок.

У нее не было времени подумать, когда земля под ней начала сильно трястись, и, к ее ужасу, она начала трескаться. Не только маленькие трещины, но и огромные, с громовым эхом, отражающимся от стен пещеры, повсюду полетели пыль и обломки. Она побежала так быстро, как могла, к Астории, к безопасному месту, как вдруг твердая земля разверзлась, образовав в ней яму.

Гермиона почти добежала, но не успела. Земля изогнулась, и она подпрыгнула, ухватившись за край безопасного места, хватаясь за собственную жизнь.

— Помоги! — кричала она на Гринграсс, стараясь не смотреть на бездонную яму под собой и молясь, чтобы ее хватка не соскользнула. Она почувствовала, как ее сердце бьется бешеном темпе, почувствовала, как ее конечности болезненно растягиваются от ее веса. Астория стояла над ней, совершенно спокойно относясь ко всей ситуации. Она посмотрела на Гермиону и подтолкнула ее голову.

— О, смотри, пиявки.

Гермиона проглотила комок в горле и заставила себя посмотреть вниз. Конечно же, огромные, черные, кровососущие пиявки образовались на дне некогда бесконечной ямы. Были ли они там раньше? Конечно, нет, все это было частью волшебства Утренней Славы! Если бы она не была так напугана, она была бы очарована.

— Я действительно только что сделала маникюр, — насмешливо сказала Гринграсс, осматривая свои и без того безупречные ногти. — Хм. Давай-ка посмотрим… Я приду плакать всем и расскажу им, как я пыталась спасти тебя, как я пыталась вытащить тебя из глубины, но я просто не была достаточно сильна. Я не могла использовать магию, конечно…

— Это безумие! — Гермиона кричала. — Перестань дурачиться и помоги мне!

— Я не дурачусь, Грейнджер, — сказала Астория. Ее лицо внезапно потемнело. — Разве так неправильно хотеть твоей смерти?

Гермиона побледнела от ее слов. Она ведь не серьезно, не так ли?

Выражение лица Астории ответило на ее вопрос.

— Они будут знать, что ты сделала это нарочно, — прошипела Гермиона. Они знают, как сильно ты меня ненавидишь.

Ее пронзительный смех эхом отразился вдоль стен пещеры.

— Да, Грейнджер, я ненавижу тебя. Нет, я презираю тебя, — плюнула она. — Ненавижу, что все думают, что ты так чертовски совершенна, что ты чертова героиня войны, и ты лучший друг Поттера! Как, черт возьми! Если мне придется выслушивать еще одну из мусорных историй Криви о твоем величии, я сойду с ума!

Мерлин, не так ли?

Гермиона почувствовала, как ее рука медленно соскальзывает, но она крепче сжала ладонь, игнорируя боль от того, что грубые камни врезались в ее кожу и раздирали ее плоть.

Держись, Гермиона. Я не позволю тебе так умереть.

— А потом был Крам! Ублюдок! Он выбрал тебя вместо меня.

— Астория, — спокойно сказала Гермиона, совершив ошибку, снова опустив взгляд и увидев пиявок. Она внезапно почувствовала тошноту. — Ты должна успокоиться. Просто подтяни меня и…

— Ты все испортила! Я сделала это! Я сделала это, и я чертова неуязвимая, святой Мерлин! НО ВСЕМ ПЛЕВАТЬ НА ЭТО, ПОТОМУ ЧТО ОНИ БОГОТВОРЯТ ТЕБЯ!

Гермиона не могла поверить в то, что слышала. Она всегда знала, что девушка ненавидит ее, но ненавидеть ее так сильно, что хотеть ее смерти?

— Я ненавижу тебя, потому что ты получаешь все, что хочешь! Я ненавижу, что они смотрят на тебя и видят в тебе идеального маленького ангела, когда на самом деле все, чем ты когда-либо будешь, — это маленькая глупая грязнокровка.

Она встала, выхватила палочку из одежды и прицелилась. Гермиона была тогда в ужасе, должно быть, это проявилось на ее лице, потому что Гринграсс снова начала истерически смеяться.

Она выглядела как сумасшедшая.

— Ну, когда ты уйдешь, они в конце концов забудут о тебе, не так ли? — сказала она взволнованно. Теперь на ее милом личике был явно ненормальный взгляд. Это мучительно напомнило Гермионе о Лаванде Браун. — Они не будут скучать по тебе. А потом они… они будут любить меня, — она снова маниакально засмеялась, схватившись за голову. — Они будут любить меня! Не кусочек грязной мрази! МЕНЯ! ОНИ ПОЛЮБЯТ МЕНЯ!

Она нацелила свою палочку на Гермиону, которая ничего не могла сделать, кроме как зажмуриться и приготовиться к удару.

— Конфринг…

— Круцио.

Болезненный крик покинул губы Астории, когда та скорчилась и содрогнулась на земле. Гермиона задыхалась, напуганная, застывшая в замешательстве от поворота событий. Она задержала свой взгляд на Гринграсс еще на несколько минут, прежде чем ее мозг, наконец, понял, что произошло.

О нет.

Она снова почувствовала знакомую холодную пустоту внутри себя. Эта ситуация не закончится ничем хорошим для Астории.

— Драко, остановись! — Гермиона кричала.

Она снова отчаянно пыталась подняться. Она должна была помочь Астории, которая все еще кричала изо всех сил и каталась по земле в страданиях, вне ее поля зрения.

Затем вся пещера замолчала, как будто она временно оглохла. Она ничего не слышала, кроме прерывистого дыхания Астории.

Высокая фигура Драко появилась перед Гермионой через несколько секунд, его бровь поднялась. Он стоял над Гермионой, которая все еще свисала с края. Его красивое лицо снова скрылось за маской бесстрастия, но Гермиона могла сказать, что он был зол.

— Она пыталась тебя убить.

В его каменистых серых глазах было что-то темное, недоброжелательность, которая говорила ей, что он собирается сделать что-то крайне неприятное.

Она вздрогнула.

Нечто подобное уже случалось раньше. Гермиона вспомнила ночь в Запретной Секции с тремя конкретными слизеринцами, которые пытались причинить ей боль проклятиями из темной книги, и тем, как бурно Драко отреагировал, когда узнал. Они умерли пару недель спустя. Теперь она сомневалась, действительно ли Лаванда Браун ответственна за их смерть.

— Нет, она не хотела! — она солгала. — Мое волшебное сокрытие рухнуло…

— Потому что она вмешалась в это, — прервал он резким тоном.

Гермиона в замешательстве уставилась на него. Он щелкнул языком и не сделал ничего, чтобы помочь ей подняться.

— Она сняла его? — недоверчиво спросила она. — Почему это…

Крики позади него начались снова, ужасный писк заполнил ее уши. На долю секунды Гермиона хотела, чтобы это продолжалось.

Пусть она пострадает за попытку убить меня. Она заслужила это. Она…

— ДОВОЛЬНО! — Гермиона кричала. Она не должна позволять своей ненависти контролировать свой разум. Месть никогда не была ответом. Она не должна так думать. Она не должна думать, как он. — Просто… просто остановись!

Он продолжал смотреть на нее с пустым выражением лица.

— Не спасай ее! — Гринграсс орала, несмотря на то, что все еще находилась под проклятием Круциатуса. — Разве ты не понимаешь, что она г-грязнокровка? Она испортит нашу…

— Ты действительно считаешь разумным оскорблять мою жену в моем присутствии? — он насмехался, его голос был полон яда.

— Ж-жена? — она зарычала, выражение ее лица источало презрение и ненависть. Если это было возможно, она выглядела еще более невменяемой. — Т-ты женился на ней?

Астория закричала громче, вместе с холодным смехом Драко. Гермиона была уверена, что ее уши кровоточат. Драко не показал никаких признаков того, что он собирается остановиться.

Это было абсолютно ужасно.

— Драко, — повторила Гермиона дрожащим голосом. Она отбросила все мысли о том, что Астория узнает об их браке. Она могла бы разобраться с этим позже; сейчас она должна была спасти ее от гнева Драко. — Не делай этого. Она не имеет в виду…

— Не извиняйся за нее, дорогая, — сказал он обманчиво спокойным тоном, но Гермиона знала лучше. Его угрожающие глаза напугали ее до чертиков.

— Драко, пожалуйста.

— Нет, — сказал он снисходительно.

— Драко…

Он зарычал в отчаянии.

Он снова снял проклятие, но Гермиона могла сказать, что он не был удовлетворен от слова совсем. Она сглотнула, когда увидела, что его палочка слегка дернулась. Он, несомненно, пытался контролировать свой гнев. Он смотрел на Асторию с глубокой ненавистью и яростью, заставляя ее дрожать от страха.

Он снова разговаривал с Асторией, но Гермиона едва слышала его, как вдруг почувствовала, что начинает падать. Она застонала от боли, когда ее ладони проехались по зазубренным камням.

— Всегда такая уязвимая, — сказал Драко, снова обращая внимание на дрожащую от боли фигуру Гермионы. Наконец, он вытащил ее в безопасное место, как будто та ничего не весила. Она приземлилась на руки и колени и глубоко вздохнула с облегчением, потратив еще несколько минут, чтобы отдышаться.

Она никогда не была так счастлива видеть твердую почву.

— Посмотри на это, ты позволяешь своим врагам причинять тебе боль, — он грубо прижал ее к себе, рассматривая ее окровавленные ладони с явным неодобрением. Он взял ее на руки, прежде чем она смогла даже возразить.

— Отпусти меня! — она боролась с ним, но он был слишком силен. — У меня не было выбора!

Он крепче сжал ее, тесно прижимая к своей твердой груди.

— Отойдешь от меня, и я убью ее.

Он нежно повернул ее голову в сторону Астории, молча позволяя Гермионе продолжать бороться.

Он сказал это так небрежно, как будто он только шутил.

Но она знала, что он был абсолютно серьезен, без сомнений. Гермиона перестала извиваться и захлопнула рот. Это, казалось, помогло уменьшить его ярость, и он ухмыльнулся.

Гермиона раздраженно вздохнула, ее лицо покраснело. Взгляд упал на Асторию, которая теперь застыла на месте.

— С тобой все в порядке? — спросила она.

Астория была напугана до безумия, чтобы ответить, но, к счастью, Гермионе показалось, что с ней все будет в порядке.

Гермиона посмотрела на Драко.

— Я не могу поверить, что ты так просто использовал Непростительное…

Его губы врезались в ее, прежде чем она успела закончить, и она сразу же напряглась.

— Гермиона, — прошептал он так слабо, что она почти не слышала его. Гермиона почувствовала, как затрепетал живот от его неловкой близости. — Разве ты не хотела мне что-то сказать? — его опьяняющий аромат наполнил ее чувства, мягкое легкое дыхание на ее коже…

— А? — прошептала она в оцепенении, чувствуя внезапную потребность поцеловать его снова.

— Я просто спасал тебе жизнь, любовь моя.

Ой.

Осознание ее осенило, и она почувствовала, как ее лицо краснеет от смущения. Неохотно она пробормотала что-то, что звучало как «Спасибо» у него под носом.

— Хорошая девочка.

УФ. Он снова спас ей жизнь! Она чувствовала себя ужасной девчонкой, терпящей бедствие, всегда ввергающей себя в неприятности и всегда нуждающейся в ком-то, кто каждый раз будет спасать ее чертову задницу. Это было жалко. Милый Годрик, почему такие вещи всегда должны были случаться с ней?

Она уткнулась лицом в его грудь и застонала от разочарования.

Следовательно, Гермиона не замечала, как он прячет свою палочку в мантию, и при этом она не замечала красную вспышку от палочки Драко, которая снесла Асторию Гринграсс с края зоны безопасности прямо в яму, полную пиявок.

Его ухмылка расширилась от удовлетворения.

Испуганные крики Астории снова зазвучали, как музыка для его ушей. Наконец он был доволен.

Он продолжал спокойно уходить с изящной Гермионой на руках, игнорируя ее бесполезную борьбу и крики, чтобы спасти бедную девочку, которая теперь тонула в море пиявок…

========== Глава 8. ==========

Я чувствовала себя неподвижной и опустошённой, словно глаз торнадо, который понуро движется вперед посреди окружающего его неистовства стихии.

— Сильвия Плат

Она так ясно помнила эти слова, повторяя их в скучной тишине своих мыслей. Именно так она себя чувствовала, когда стояла в центре вестибюля, наполненного шумными людьми, рассказывавшими о несчастном случае. Те бормотали смешанные обрывки фраз: некоторые из утешения, некоторые из жалости, в основном же из-за чувства вины. Они открыто смотрели на неё, удивляясь — всегда удивляясь. Это просто человеческая натура, предполагала она. Все эти взгляды и шёпот; она уже привыкла к ним, и всегда было проще просто игнорировать их.

Её разум был слишком свободен, а глаза были слишком холодны.

Было тихо, но не потому что мир вокруг неё внезапно потерял голос и затих. Это было из-за стен, ограждающих ее от всего остального, отвергающих все чувства и переживания, заставляющих её не слушать. В каком-то смысле она поняла, почему Драко так долго оставался таким холодным и отстранённым.

Она могла бы привыкнуть к этому — безразличию, покою.

Она подумывала о том, чтобы отправиться домой, даже жаждала этого: чего-нибудь, чтобы избавиться от бушующего шторма вокруг неё. Неохотно она во второй раз за день направилась к сводчатой ​​двери подземного прохода. Её глаза от усталости казались красными, а волосы торчали во все стороны. Она толкнула сбитого с толку аврора, преграждавшего ей путь, и проигнорировав его, как только тот начал говорить о том, что у неё нет допуска.

Так называемая зона безопасности была в настоящее время недоступна для несуществующих, но ей было все равно. Ей нужно было избавиться от тяжести в груди. Она нашла несколько человек, довольно тщательно исследовавших место преступления. Её взгляд упал на человека, который сидел на корточках у края, глядя вниз. Она узнает эти взъерошенные чёрные волосы в любом месте.

— Гарри, — тихо позвала она.

Он не подал вида, что заметил её присутствие, и продолжал смотреть в яму, нервно проводя руками по волосам и качая головой.

«Противные мелочи», — услышала она бормотание.

Она почувствовала тошноту в животе, когда мысли об Астории, пожираемой пиявками, всплыли у неё в голове.

— О-она ​​в порядке?

— Она в порядке… Она потеряла много крови, но она в порядке. — Он перевел взгляд на сине-фиолетовый цветок посреди ямы, все ещё растущий из высокой кучи земли и камней. — Я сказал тебе идти домой, Гермиона. Тебе следует отдохнуть.

— Я не пойду домой, пока ты не услышишь то, что я должна сказать.

— Прекрати, — сказал он, махнув рукой, как будто отмахиваясь от нее. — Ты просто будешь винить себя за…

— Ну, это ведь моя вина, не так ли? — раздраженно спросила она.

— Ради всего святого… — Гарри наконец встал, стряхивая грязь и пыль с одежды и направляясь к ней.

— О, не ври, Гарри, — сказала она нетерпеливо. — Я знаю, что это моя вина, и я знаю, что вы тоже так думаете. Мне не следовало расслабляться, когда он был рядом. И не пытайтесь смягчить для меня ситуацию только потому, что я твой лучший друг.

— Ты не смогла бы спасти её, даже если бы попыталась, Гермиона.

— Что, прости? — возмутилась девушка, чувствуя себя оскорблённой.

— Что бы ты сделала? — спросил он, сердито указывая на яму своей рукой. — Спустилась бы вниз ко дну этой адской дыры и вытащила её с помощью своей сверхчеловеческой силы? Молилась бы, чтобы пиявки позволили вам пройти нетронутыми? Даже мы не смогли вытащить её достаточно быстро. Что заставляет тебя думать, что ты могла бы добиться большего?

— Вытащить ее с помощью…? — сказала она недоверчиво. — Чего?

Гарри странно посмотрел на неё.

Гермиона несколько раз моргнула и почувствовала, как вращаются шестерёнки в её голове. Она внезапно поняла, что её магия была бы аннулирована в яме.

— Конечно! — воскликнула она резко. — Растение заметило изменение в атмосфере. Должно быть, у него имеется способность создавать щиты, блокирующие магию! Как увлекательно!

— Растения могут делать это? — недоверчиво спросил Гарри, прежде чем продолжить. — Видишь, я говорил тебе. Ты не могла спасти её сама. Это не твоя вина.

Гермиона отвернулась от него, всё ещё не переубеждённая. Краем глаза она могла видеть, как губы Гарри сжались в раздумьях.

— Он ведь не толкнул её? — спросил парень с сомнением в голосе, но со слабой надеждой.

— Он держал меня, когда она упала.

Гарри нахмурился, выглядя крайне разочарованным.

— Послушай, — начал он, — эксперты сказали мне, что нет никаких признаков того, что он был здесь вообще.

— Что? — сказала она в неверии. — Но я была здесь! Я видела его! Разве это не считается доказательством?

Гарри покачал головой.

— Никаких вещественных доказательств… э-э… прости.

Гермиона чертыхнулась себе под нос и сжала край мантии в гневе.

Она смутно помнила, как Драко нёс её обратно к лестницам в вестибюль, пока Астория безжалостно кричала позади них. Девушка боролась и сумела укусить его за руку, вонзив зубы в его плоть до крови, что аж рычание сорвалось с его губ. Когда она наконец смогла освободиться, то в панике побежала в вестибюль, крича на всех присутствующих и отчаянно пытаясь связаться с Гарри.

Но хотя Гарри и прибыл через пять секунд после того, как получил её сообщение, Драко нигде не было видно.

К счастью, он оставил её палочку на земле. Годрик знает, что случилось бы, если бы он взял ту с собой.

— Но это не значит, что я тебе не верю, — сказал Гарри, пытаясь посочувствовать ей. — Я верю… Просто я сомневаюсь, что они станут.

«Конечно, они не станут.»

— Потому что он всегда так чертовски доволен своими преступлениями, — пробормотала она про себя, тихо закипая от гнева. Она поняла, что ей тяжело дышать от злости или истощения. Или, может быть, от всего одновременно.

— Я знаю этот взгляд, Гермиона, — сказал Гарри, снова нахмурившись. — Помни, тебе всё ещё нужно закончить зелье. Сейчас это твой приоритет номер один. Ты слишком много работала для того, чтобы сейчас просто всё бросить. Позволь мне разобраться с Малфоем.

Она резко встрепенулась и с негодованием взглянула на друга, разозлённая идеей, что ей не позволено мстить. Гарри глубоко вздохнул.

— Ты знаешь, я… э-э… мне снился Рон прошлой ночью, — он остановился и немного вздрогнул. Наверное, это был не очень хороший сон. — Думаю, это был плохой знак… а потом, когда ты позвонила, я забыл обо всем остальном и пошел к тебе. Я был напуган, Гермиона. Я думал…

Она смотрела в потолок и старалась изо всех сил, чтобы не заплакать.

«Рон. О Боже.»

— Я знаю, что это неправильно, но я рад, что это была не ты. Я рад, что ты в безопасности.

Глубоко вдыхая, она попыталась успокоиться. Она ещё не сказала ему, что на самом деле произошло. Она вытащила его наружу, быстро, подальше от посторонних глаз. А потом рассказала ему каждую деталь, которую могла вспомнить. Гарри внимательно слушал, его лицо покраснело, а она продолжала. К тому времени, когда она закончила, лицо Гарри стало таким же красным, как волосы Джинни.

— Что за хрень, Гермиона?! — громко воскликнул он, застигнув ее врасплох. Он схватил её за плечи и сердито потряс, словно пытаясь вложить в нее какой-то смысл. — Тебе когда-нибудь приходило в голову, насколько чрезвычайно опасен этот цветок? Ты даже не задумывалась над тем, чтобы подумать, что, может быть, ты ставишь под угрозу свою задницу, идя сюда с чёртовой больной Асторией? Что за херня с тобой творится?

Она впилась взглядом в авроров, которые открыли двери, потрясенные громким голосом Гарри.

— На что вы смотрите? — огрызнулась она на них.

Они встрепенулись и быстро ушли внутрь.

— Это часть того, чтобы быть Несуществующей, Гарри, — холодно сказала она.

Гарри закатил глаза.

— Ты могла бы, по крайней мере, попросить кого-то другого…

— У меня не было выбора! — сердито прошипела она. — Она была назначена мне мадам Дюмасс.

— О, да, потому что ты всегда следуешь тому, что говорит мадам Дура, — саркастическим тоном ответил Гарри. — Например, когда ты читала книги Библиотеки на третьем этаже, хотя она сказала тебе не делать этого, или когда ты отказалась давать интервью для «Ежедневного Пророка», хотя она тебе приказала… И давай не будем забывать о времени, когда ты предложила проект по созданию Деноворума, когда всё, о чём она просила тебя, была простая сыворотка правды! Верно, Гермиона, ты действительно послушна.

— О, брось, это совсем другое дело, Гарри. Это для Деноворума, ради Мерлина, а не для какой-то мелкой работы! — защищалась она. — Кроме того, она не знала, что Астория сумасшедшая, как и я не знала!

Гарри ужасно разозлился, но Гермиона была слишком расстроена, чтобы успокаивать его.

— Да? Ну, ты могла бы быть более бдительна, не так ли? — громко сказал он, не заботясь больше о том, слышали ли его другие или нет. — Ты знаешь, как сильно она тебя ненавидит. Ты видела, насколько, Мерлин подери, сильно! Ты думаешь, что эти люди: Малфой, Гринграсс — ты думаешь, что они просто хотят выпить чаю и спеть песенку с тобой? Ты в своём уме? Что бы ни случилось, ты должна быть начеку! Я полагаю, ты считаешь, что это нормально — просто рисковать своей жизнью, как безделушкой, — он насмехался, — ты даже отдалённо не учитываешь чувства остальных людей, которые заботятся о твоем благополучии!

— Ч-что? — спросила Гермиона, выглядя так, как будто Гарри с силой её ударил. Она чувствовала, как сильно дрожит её тело от разочарования, чувствовала, как её ногти впиваются в ладошки, сжатые в кулаки. — Ты думаешь, я хотела, чтобы это произошло? Ты думаешь, я не забочусь? Кто я такая, чтобы знать, что она — ненормальная сумасшедшая? Я не такая, как ты, Гарри! ПОСТОЯННО ДУМАТЬ О БУДУЩЕМ НЕЛЕГКО ДЛЯ МЕНЯ! — закричала она, не думая о слезах, что лились из её глаз. — Я, ЧЕРТ ПОДЕРИ, НЕ СОВЕРШЕННА, КАК ТЫ!

Прежде чем он успел что-то сказать, она яростно повернулась на каблуках и без единого взгляда направилась к лестнице.

— Не смей искать Малфоя! — услышала она его яростный крик.

Гермиона бросилась в вестибюль, игнорируя все обращённые на неё странные взгляды. Она направилась на третий этаж, яростно вытирая глаза кромкой рукава. Его слова причиняли боль, потому что они были правдой. Она была слишком слаба и беспомощна. Она позволила себе быть напуганной и уязвимой, позволяя им взять верх, в то время как они использовали это в своих интересах.

«Хватит!»

Ей действительно казалось, что она стоит под серыми глазами шторма в целости и сохранности, в то время как все остальные страдают от его резких ветров и непрекращающегося ливня. Но она не собиралась больше этого допускать. Слишком долго она сидела без дела и патетически наблюдала, как он контролировал всё, что происходило вокруг её жизни, как марионеточный мастер, дергающий за ниточки.

Да будет она проклята, если позволит ему снова получить то, чего он желает.

***

Многочисленные стулья, которые стояли вдоль длинного полированного стола в столовой Малфой-мэнора, в настоящее время занимали около двадцати человек. На их головах висели плащи с капюшонами, а белые маски скрывали их личности. Они спорили друг с другом, а голоса отражались от стен.

— …на кресле не должен сидеть. Темный Лорд специально приказал…

— Прошло 6 лет, — прошипел мужчина. — Серьёзно, какое бы заклинание он ни сотворил, оно ведь уже исчезло?

— Маловероятно, Лэнгдон, Темный Лорд сообщил мне, что главный стул определяет того, кто достоин — его избранного наследника.

Человек по имени Лэнгдон драматично встал со своего места и привлёк всеобщее внимание. Он направился к креслу с уверенностью.

— Ну, тогда давайте не будем терять время. Мы все знаем, что это я. — Он сел на стул с гордым видом, наслаждаясь изумлёнными взглядами.

Пожиратели Смерти молча наблюдали.

Рука Лэнгдона начала морщиться и высыхать, превращаясь в ужасный мутный пепел. Разрушение началось с его пальцев, с неумолимой скоростью распространяясь на руки и шею. Его челюсти раскрылись в безмолвном крике, а глаза выпали из глазниц. Он кричал от боли, молил о помощи, но его товарищи-пожиратели ничего не делали. Тело его увяло, упав замертво.

Прошло какое-то время, прежде чем они поняли, что его тело разложилось… разложилось на их глазах.

— Дурак, — прошептал один из них.

Следующие пару минут они молчали, все еще поражённые ужасным действом.

Слабый звук мягкого смешка нарушил неловкое молчание; это был жестокий злокачественный гул, который заставлял холодок страха спускаться по спинам присутствующих. Они повернули головы к одинокой фигуре, стоящей на пороге в облегающем черном костюме и выглядящей безупречно, как, впрочем, и всегда, с руками в карманах.

Он даже не удосужился надеть маску.

— Ах, наконец-то, — сказал один из Пожирателей Смерти в маске. — После пяти лет в бегах Драко Малфой, наконец, решает показать себя. Скажи нам… Ты настолько глуп, что забыл о чём-то столь простом, как манеры и пунктуальность?

— У меня было дело, Дьюхерст, — ответил Драко, ухмыляясь. — Хотя я рад, что стал свидетелем этого довольно чудесного проявления подлинной глупости. — Он хихикнул и проверил свои карманные часы. — Хорошо, что я закончил встречу с министром раньше, чем ожидалось.

— И о чём была эта встреча? Не хочешь ли ты нам сказать, что собираешься устроиться туда работать? — прорычала Роули с правой стороны обеденного стола. — Или это из-за твоей горячо любимой женушки-грязнокровки?

Несколько пожирателей смерти взвыли от смеха. Другие шипели от неудовольствия, качая головами.

Лицо Драко оставалось бесстрастным. Кроме лёгкого подёргивания на левом глазу, ничто иное не омрачило его прекрасных черт.

— Наоборот, — сказал он небрежно. Он прогуливался вперед по залу, показывая совершенное спокойствие и собранность в каждом шаге. — На самом деле просил министр, а не я… Видите ли, они попросили меня помочь создать противоядие для этих бедных, беспомощных, жалких, — он сделал паузу, остановившись за креслом Роули, почувствовав, как мужчина напрягся от его близости, — мразей, поражённых ликантропией».

— Ты сейчас серьезно? — спросил Макнейр с тоном веселья.

— Да, серьезно, — довольно небрежно сказал Драко, но Роули, который был достаточно близко, не преминул услышать намек на злобу в его спокойном голосе.

— Мне не нужны деньги, естественно. Я уже достаточно богат, как вы знаете. Нет, эта конкретная работа была — как он там сказал? О, да — шанс искупиться. Я так много для них сделал, что публика мне сейчас доверяет. Они убеждены, что я… изменился.

Макнейр усмехнулся.

— О, чудеса пресловутого обаяния Малфоя, — сказал он. — Они не подозревают?

Драко продолжал шагать вперед; звук его шагов слабо отдавался эхом.

— Они наверняка знают, но какой у них был выбор? Видишь ли, я всегда был лучшим в зельях.

Наконец он подошёл к главному креслу, отбросив с дороги мёртвый, гнилой труп Лэнгдона, и щелкнул языком.

Он ещё раз посмотрел на толпу с лёгкой ухмылкой на лице и длинными пальцами провёл по спинке кресла.

— Кто-нибудь ещё… кто думает, что они достойны? Хм? — он предложил. Все сжались на своих местах. Ни один из них не был настолько высокомерен, чтобы двигать мышцами —слишком напуганы они были событиями, которые произошли совсем недавно. — Нет?

Драко сел в кресло и уперся локтями в стол, положив подбородок на переплетённые пальцы.

Тишина растянулась навсегда.

Они ожидали, что его постигнет та же участь, что и Лэнгдона, но он продолжал дышать.

Ухмылка Драко расширилась от их страха.

— Ты? — сказал Трэверс, неверие сковало его голос. Драко слышал, как они перешептывались в знак протеста. — Ты — наследник Тёмного Лорда?

— Как ты мог жениться на грязнокровке? спросил Дьюхерст, возмущённый, стукнув ладонями по столу и вставая. — Это позор, оскорбление Тёмного Лорда!

Драко небрежно откинулся на спинку кресла и пожал плечами.

— Он умер.

Палочка Дьюхерста мгновенно погасла, опасно нацеливаясь на голову блондина, однако прежде чем она даже получила шанс наложить заклинание, проклятие Драко отбросило ту в стену. Воздействие заклинания заставило Дьюхреста потерять сознание.

Ещё один взмах его запястья, и Роули упал со стула, судорожно крича на земле.

— Никогда больше не смей оскорблять мою «дорогую женушку-грязнокровку», — сказал он опасно тихим голосом.

— Я… это не случится снова, мой лорд! — воскликнул Роули.

Драко не снял проклятия, просто заставил его замолчать еще одним заклинанием. Он чувствовал, что все напряглись на своих местах, испытывая дискомфорт от того, что они только что услышали; неудобство из-за того, что Роул так нетерпеливо высказал ему.

Он всегда был наделён умением манипулировать всеми вокруг. Это был талант, который он использовал в своих интересах бесчисленное количество раз. И правда в том, что они подозревали, что это был он. Наверное, знали с самого начала. Они видели знаки, заметили, сколько времени он проводил с Воланде-Мортом, заметили, как он стал сильнее, намного сильнее, чем все остальные. И теперь их подозрения подтвердились, когда они посмотрели на молодого человека, растянувшегося роскошно на кресле, выглядящего раздраженным и скучающим. Он заработал титул, о котором они все мечтали, и всё же он выглядел так, как будто его это не волновало.

— Кто-нибудь ещё хочет бросить мне вызов? — со скукой спросил Драко, осматривая свои ногти. Он терпеливо ждал, пока они что-то скажут, но никто не осмелился. — Я так и думал.

Его глаза снова были обращены на них, глаза, которые, казалось, пожирали их целиком, которые запечатлевали ужас в их умах. Глаза, которые казались почти похожими на его красные, если бы не их холодный оттенок серебра.

— Есть способ вернуть старого доброго Волди к жизни.

Ропот недоверия вырвался из их уст в одно мгновение. Все знали, что магией вернуть мертвых было совершенно невозможно. Драко проигнорировал их переговоры между собой, чувствуя необходимость отрезать им всем языки. Взмахнув палочкой, он призвал кусок пергамента из своей комнаты. Тот развернулся перед ним; его длина достигла середины стола, эффективно заглушая их детскую болтовню.

Карта.

— Секрет кроется в отделе магических исследований и разработок. Последний этаж.

***

Библиотека третьего уровня департамента магических исследований и разработок была огромной. Это была большая комната, в которой размещались миллионы книг. Гермиона была там только трижды за время своего существования. Дважды по неоправданным причинам; последний раз из-за собственного любопытства. Только нескольким людям было позволено входить внутрь, потому что в этой библиотеке покоились тысячи запрещенных книг о тёмных искусствах.

Гермиона улыбнулась, вспоминая свои годы в Хогвартсе. Библиотека третьего уровня была чем-то вроде Запретной секции… только больше… и гораздо более опасной.

Она использовала свой статус героини войны в качестве предлога для входа, хотя на самом деле настоящей причиной, по которой она была здесь, было исследование Брачных связей. Она знала, что уже прочитала бесчисленное количество книг, пытаясь научиться ломать традиционную Брачную связь, несмотря на то, что все её чистокровные друзья говорили, что выхода нет. Но она не могла не вспомнить время, когда спросила об этом мадам Дюмасс.

— Боюсь, что нет никакого легального выхода, дорогая, — сказала она. — Если только Вы не хотите попробовать более тёмные способы. Почему вы хотите знать, мисс Грейнджер?

— О, ничего, мадам, — сказала она, нервно смеясь. — Мне было просто любопытно. Вот и все.

Она заперлась внутри на неделю, почти ничего не ела и почти не спала. Но она не переставала читать. Она не могла.

Она должна была покончить с этим.

***

Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, что он там.

Поместье Малфоев было потрясающим местом, домом, которым любили хвастаться богатые люди. Находясь там, она чувствовала себя так, будто она была во дворце какого-то рода, в окружении самой красивой мебели, картин и других дорогих вещей.

Ничего не изменилось с тех пор, как она в последний раз видела его.

Она обнаружила, что созерцает, устремляя взгляд на танцующий огонь в камине гостиной. Жалость, которую она чувствовала в глубине своего сердца, заставила ее хотеть сжечь дом до основания. Драко прожил здесь всю свою жизнь, и ей захотелось его обнять. Она не могла представить ребенка, живущего здесь, даже если это был такой же злой человек, как и он. Она не была слепа к великолепию, которое видела усадьба Малфоев. Оно было огромно и красиво, но также было ужасно холодно.

В нём были все предметы роскоши, необходимые для величественного дома, но ему не хватало тепла, необходимого для настоящего дома.

И она обнимала себя, как будто это защитило бы её от тёмного настроения вокруг.

Атмосфера обрела привычную пустоту и интенсивность. Ей не нужно было смотреть: она почувствовала, что он стоит в нескольких футах позади неё.

Было страшно знать, как сильно он заставлял её сердце биться в тишине.

— Наконец-то пришла в себя, любовь моя? — его голос звучал низко и хрипло.

Гермиона набралась смелости и повернулась к нему лицом. Их глаза встретились, молочный шоколад смешался с серой грозой.

Она позволила себе посмотреть на его лицо, его бледные волосы, бледную кожу и бледно-серые глаза. Он действительно был красивым. Ей нравилось смотреть на его аристократические черты, то, как они соединились воедино в совершенстве, чтобы собрать его красивое лицо. Она обожала всё — даже тёмные одежды, которые он носил. И она подумала, что он похож на падшего ангела в тени: великий во всей своей красоте, но всё же сломленный.

— Да, — тихо сказала она.

Он сделал шаг вперёд, заставив её отскочить назад. Она мысленно хлопнула себя за то, что показала хоть малейший страх. Он сделал ещё один шаг, но на этот раз она осталась на месте.

— В самом деле? — он усмехнулся от тихого удовольствия. Гермиона почувствовала маленькие капельки пота на лбу, когда он медленно приблизился. — К чему такие внезапные перемены?

Она сосчитала до десяти и закрыла глаза, позволяя себе минутку покоя. Она не справится с поставленной задачей, если позволит всему в нём отвлекать её.

— Я… ты был… прав, — слабо заикалась она.

— Ты так думаешь? — спросил он. Несмотря на её закрытые веки, она чувствовала, как он кружил вокруг её фигуры, как хищник, наблюдающий за своей беззащитной добычей перед нападением.

— Да.

— Ах, вот и мы, — она почувствовала его дыхание на затылке и прикусила губу, чтобы удержаться от всхлипа. Она хотела сбежать от его близости. Он затуманивал её разум, мешая ей делать то, что она должна была. — Злющая маленькая гриффиндорка, которую я очень люблю. Вернемся к тому, чтобы снова быть храброй и благородной, не так ли?

Она почувствовала, как он нежно обнял её за талию, как обхватил сзади.

— Скажи, что любишь меня, — прошептал он ей на ухо.

Гермиона проглотила сухой комок в горле. Она не могла нормально дышать. Она была уверена, что он достаточно близко, чтобы услышать громкий стук сердца в её груди. Она пыталась понять слова, старалась почувствовать их кончиком языка. Всего три маленьких слова.

— Я люблю тебя.

Она почувствовала, как он глубоко вдыхает, ощущая её запах. Они долго оставались так, как будто он оценивал момент на вкус.

Она изо всех сил пыталась поднять руку с палочкой, которая вяло висела вдоль тела. Если она хотела сделать это, сейчас было идеальное время. Но она не могла заставить своё тело двигаться, не могла вызвать достаточно воли, чтобы…

Его внезапный холодный смех заставил её подпрыгнуть.

Драко отпустил её и покачал головой. Затем он лениво растянулся на диване, закинув лодыжку на колено. Её рука зудела от желания поднять палочку, чтобы проклясть его каждым чёртовым проклятием, о котором она только могла думать. Она только что заявила о своей любви к нему, и вот как он отреагировал? Как он посмел…

— Как Астория, Гермиона? — насмешливо спросил он, прерывая ход её мыслей. — Я слышал, что она не умерла. Позор.

— Ты ублюдок, Малфой, — сказала она, её голос был полон яда.

— А ты лгунья, — грозно потянул он.

Его лицо потемнело. Гермионе пришлось приказать себе не отворачиваться от его пронзительного взгляда. Ей потребовалась вся её сила воли, чтобы не сбежать из поместья без оглядки. Его слова озадачили её разум.

— Думаешь, я куплюсь на это? Думаешь, я поверю в то жалкое дерьмо, которое ты мне предлагаешь?

Он снова засмеялся, но этот звук отличался от его обычного насмешливого смеха. Этот смех был горьким, настолько горьким, что её едва не стошнило от неприятного ощущения в горле. Гермиона знала, что причинила ему боль. Она ужасно ранила его.

— Думаю, эта проклятая шляпа распределила тебя не на тот факультет, — холодно сказал он. — Ты большая слизеринка, чем думаешь! Я должен был знать, что ты попытаешься сделать что-то столь же радикальное, как это. Но я не думал, что ты будешь такой хитрой, обманывая меня и отвлекая своей грязной ложью.

«Так он понял это?»

Она решительно направила на него свою палочку.

— Я должна сделать это, — смело сказала она, стараясь изо всех сил скрыть дрожь в голосе. — Это единственный способ!

— Тогда давай. Сделай это, Гермиона! — крикнул он, широко расставив руки, соблазняя её атаковать.

И Гермиона потеряла сознание. Она почувствовала, как дрожит её рука — нет — она ​​почувствовала, как сильно дрожит все её тело. Она всегда гордилась тем, что была умной, всегда использовала свой мозг и никогда не позволяла своим эмоциям омрачать её рассудок. Она всегда знала, что было правильно.

Целая неделя исследований привела к этому.

Единственный способ разорвать Традиционную Брачную связь — это смерть.

Она думала об этом бесчисленное количество раз, так много раз, что была уверена, что потеряет рассудок. На прошлой неделе она не могла ни спать, ни есть, она могла только думать. Все её дни были поглощены мыслью о нём, о его убийстве, и это было просто несправедливо. Он уже контролировал её жизнь. Несправедливо, что он контролировал и ее мысли.

Он не позволит ей убежать от него. И к тому времени она уже не была так уверена, что хочет сбежать от него. Она могла бы говорить, чтобы отвлечь его на время, но она сказала правду.

Она не лгала… совсем нет.

Как бы ни было больно и тревожно… Гермиона Грейнджер влюбилась в убийцу. И она не могла позволить этому продолжаться.

— Чего ты ждешь, дорогая? Сделай это! — насмешливо подначивал он её.

«Было ли это правильно?»

— Убей меня.

Она поступит правильно, покончив с ним навсегда. Он украл так много жизней, ограбил так много детей, их матерей и отцов. Он отбирал безжалостно и жадно, и она не должна больше этого допускать.

Драко Малфой был вором в ночи. Ему нужно было заплатить за всё, что он сделал.

Её мысли вернулись к Гриндельвальду и его жажде власти. Это было во благо, говорил он. Он посвятил свою жизнь избавлению мира от полукровок и магглов, потому что они испортили ту чистоту, которой он гордился.

Она делала то же самое?

Она делала это во благо?

Драко терпеливо ждал, пока Гермиона сражалась со своими внутренними демонами, изо всех сил сражалась. Он почувствовал волну жалости внутри себя. Она явно страдала, и он просто хотел обнять её. Он видел, как она устала, заметил капли слез, стекающие по её щекам. Она безучастно смотрела на него, когда он сидел на диване, но он знал, что она вообще не видела его.

Наконец, с небольшим колебанием, она опустила палочку.

А потом она упала на пол и истерически зарыдала, обхватив себя руками и покачиваясь взад-вперед.

— Я… я не могу… — повторяла она. — Я… я не могу убить тебя.

— Я знаю, любовь моя, я знаю.

Гермиона не могла перестать рыдать. Ей было так противно от того, что она сломалась перед ним. Она чувствовала себя такой беспомощной. Она знала, что не должна быть такой уязвимой, но не могла притупить собственное отчаяние.

Она чувствовала, что он осторожно идёт к ней, стараясь не спугнуть. А потом взял ее своими сильными руками и отнес к дивану. Драко усадил её на колени и притянул к себе, надёжно обняв и поглаживая волосы. Это было так утешительно; она не могла не опираться на его грудь. Ей нравился звук его голоса, когда он бормотал успокаивающие слова ей на ухо.

Гермиона позволила приятным ощущениям захлестнуть её, когда он прижался к её губам, и довольно скоро обнаружила, что он снова её целует.

— Ты прекрасна, — тихо прошептал он.

Часть её кричала, предупреждая о неустанном контроле, который он имел над ней каждый раз, когда она теряла себя в его поцелуях, но она, казалось, не могла слышать это. Она тонула в нём, задыхаясь от его крепкой хватки, и всё же она чувствовала себя такой спокойной, в безопасности.

«О, ирония.»

Её напугало, как сильно она хотела поцеловать его в ответ. Она хотела обхватить его руками за плечи и впиться в его губы. Внезапно ей стало всё равно, тонет ли она. Уже нет. Она была слишком измотана. Она не оказывала сопротивления, когда он притянул её ближе к себе, или когда она почувствовала, как его язык лизнул чувствительную часть ее шеи. Она не могла думать. Она не хотела думать.

Все, что она хотела, это он.

Драко снова прильнул к её рту, насильно раскрывая её мягкие губы своим языком, прежде чем она смогла возразить. На этот раз она наконец поцеловала его в ответ. Она почувствовала, как его губы растянулись в улыбке. Мерлин, как же хороша она была на вкус. Целовать её было его временным наслаждением, чем-то, что его удовлетворяло и возвышало. Это было лучше, чем секс с бесчисленным количеством безликих девушек, с которыми он спал. Он задавался вопросом, каково это быть внутри неё.

Он провел рукой по изгибу её груди и делал это снова и снова, пока не услышал стон удовольствия. Он расстегнул её блузку, отчаянно пытаясь снять тонкую ткань, которая покрывала её кожу. Его рука скользнула меж её молочных бедер, поднимаясь по юбке всё выше и выше.

Пока Гермиона не оторвала губ от его и не спрыгнула с его колен. Он застонал в раздражении. Однако прежде чем он смог снова схватить её, она уже отошла от него на безопасное расстояние.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, тяжело дыша. Подсознательно она провела пальцами по губам. Он увидел поражение, запечатлённое на её милом лице. Глубоко вздохнув, она отвернулась от него и направилась к камину.

— Куда ты направляешься? — раздраженно спросил он. — Останься, — потребовал он.

Она продолжала идти, сознательно игнорируя его. Драко почувствовал, как его кровь кипит от гнева.

— Знаешь, я был в лечебнице Святого Мунго пару дней назад.

Она остановилась.

— Я делал противоядие от ликантропии, — продолжил он, — на четвертом этаже.

Тревожные звонки в голове Гермионы начали безумно звенеть. Драко снова что-то сделал. Она не упустила его: тон злобы в его голосе. Для незнакомца это звучало бы совершенно нормально и безвредно, однако для неё это звучало так, как должно было звучать — предупреждение — как тёмные облака, которые кричали ей о предстоящем шторме.

— Что ты сделал, Драко? — сказала она, снова повернувшись лицом к нему.

Его губы изогнулись в очередной злобной усмешке.

— Я их всех вылечил, конечно, — уверил он её; по крайней мере, он так сказал. — Я удивлен, что жалкие целители не знают, как это сделать. Это было легко.

Гермиона не повелась на его слова ни на секунду.

— Министерство будет знать, что ты это сделал, — твердо сказала Гермиона. — Что бы ты ни планировал, это будет отслежено. Ты дал им противоядие, ты виновен.

Он фыркнул.

— Кто сказал что-нибудь об отравлении противоядия? — ответил он. — Не принимай меня за непроходимого идиота, принцесса. Я не Поттер.

Гермиона стиснула зубы, сопротивляясь желанию обхватить его же руками его шею и задушить его каждой клеточкой своего существа. Поэтому он не отравил противоядие. Что это было тогда? Что он сделал?

— Хватит игр, Драко! — раздраженно крикнула она. — Скажи мне, что ты сделал!

Он снова ухмыльнулся. Это была одна из его более тревожных улыбок, но Гермиона приказала себе не бояться.

— Ничего особенного, — сказал он, скучно глядя на неё. — Если только не…

— Если только не?

— Если только не считать огневиски, который они выпили несколько часов назад, чтобы отпраздновать свое выздоровление.

«Огневиски?»

— Давай, принцесса, думай, — подначивал он. — Что является основным ингредиентом противоядия от ликантропии?

«Алкоголь реагировал с основным ингредиентом, используемым в противоядии от ликантропии. Этот тип магической реакции вызывает тепло. Они бы сгорели.»

— О Годрик, — вскрикнула она в ужасе.

— У них осталось всего тридцать минут, — сказал он бесчувственно. — Теперь вы можете попробовать приготовить зелье, которое удаляет алкоголь из организма…

Гермионе не понравилась эта идея. Зелье было сложно приготовить. Даже если она успеет его приготовить, нет гарантий, что оно будет эффективным.

Она не могла пойти на такой риск.

— …или я мог бы просто дать тебе зелье. У меня есть где-то здесь, — радостно продолжил он. Похоже, он явно наслаждался её терзаниями. — В свою очередь, ты должна будешь остаться здесь со мной.

Это то, что он планировал всё это время. Гермиона крепко сжала кулаки.

— Что ты выберешь, принцесса? Спасти их или спасти себя?

— И то, и другое, — решительно сказала она, поворачиваясь к нему спиной и снова направляясь к камину. Она слышала, как он хихикает позади неё.

— Ты собираешься приготовить зелье? Что произойдет, если ты проиграешь, Гермиона? спросил он её отвратительно сладким голосом. — Сможешь ли ты жить с самой собой, зная, что именно твой собственный эгоизм стал причиной их смерти?

Драко слишком хорошо её знал. Он знал, что она винит себя за смерть каждого. Он знал, как часто чувство вины пожирает её заживо. Он всегда знал правильные слова, всегда знал, как к ней подобраться.

Она проигнорировала его и направилась в лечебницу, не желая больше ничего слышать. Она собиралась сделать это противоядие, даже если оно может убить её, а затем собиралась вернуться и засунуть его ему в лицо. Он недооценивал её. Она ни за что не будет неуязвимой.

Драко ухмыльнулся и лениво растянулся на диване, ожидая. Она собиралась сломаться; Это было только вопросом времени. В её нынешнем состоянии он сомневался, что она преуспеет. Этот маленький эпизод был доказательством.

Она медленно падала. Теперь все, что он должен был сделать, это поймать.

— Ты взяла это на себя, принцесса, — сказал он мрачно, щелкая языком. — Ты просто обязана была выбрать трудную дорогу.

Комментарий к Глава 8.

Ликантропия это заболевание из-за которого человек бесконтрольно превращается в волка. В оригинале не существовало лекарства от ликантропии (иначе Люпин бы наверняка излечился), однако автор захотела его добавить)

========== Глава 9. ==========

Мы любили любовью, которая была больше, чем любовь.

— Эдгар Аллан По

Снаружи башня была окружена высокой стеной из чёрного кирпича, аккуратно соединённого в сферическую форму. Ее сложно было не заметить, ведь она отбрасывала тень на половину города. Создавалось впечатление, что владелец был чрезвычайно богатым человеком и никто не был достоин его или её времени.

В отличие от других магазинов, на нём не было никаких вывесок или слов, указывающих снующим мимо людям на название этого места. Им это и не требовалось. Над тяжёлыми дверями был только огромный символ: эмблема, окрашенная в чёрный, зелёный и серебристый цвета, в дополнение к сложным витиеватым узлам из змеиных тел. И если прохожий когда-либо останавливался, чтобы понаблюдать, он мог прочесть смелые латинские слова «Sanctimonia Vincet Semper». Один взгляд на этот символ, и люди уже знали название башни.

Каждый волшебник и колдунья в Волшебном мире были знакомы с Семейным Гербом Малфоев.

Гермиона Грейнджер уставилась на упомянутый герб и с беспокойством потянула длинный рукав своей рубашки, пока та не закрыла ту же метку, выгравированную на её руке. Она решила вернуться в свою безопасную квартиру и никогда больше не появляться тут. Это был первый раз, когда она ступила на неизвестную ей территорию. Она была напугана, если не сказать больше. И темная аура, окружающая окраину, не заставляла её чувствовать себя лучше.

«Этот час наверняка станет моим последним», — уверяла Гермиона себя.

Сделав глубокие, успокаивающие вдохи, она отбросила все свои страхи в сторону. Гермиона подняла подбородок и уверенно пошла к двойным дверям.

Башня Малфоев, как и любая другая вещь, принадлежавшая их семье, проявляла грандиозную расточительность во всех отношениях. Вы могли бы подумать, что успешный бизнес в Волшебном мире будет напоминать один из простых, известных магазинов, таких как «Сладкое Королевство» или «Всевозможные волшебные вредилки», возможно. Но, конечно, Малфои должны были быть лучшими во всём. Они хотели чего-то большего, более внятного и необычного.

Забудьте идею магазина, мы достаточно богаты, давайте построим чёртову башню!

Сволочи.

Как только Гермиона оказалась внутри, то сделала вид, что точно знает, куда идет, избегая прямых взглядов людям в глаза. Она вошла в один из лифтов и нажала кнопку верхнего этажа. Она не знала, был ли это правильный этаж, но обычно босс находится на верхнем этаже, верно?

Гермиона никогда не думала о наследстве Малфоя. У неё было только смутное представление о его бизнесе: что он владел магазинами, гостиничными сетями и огромными участками по всему миру.

Ожидая лифт, она задавалась вопросом: насколько проще было бы для неё, если бы она была счастлива в браке с ним и все эти деньги были в её распоряжении? Она легко смогла бы воплотить все проекты, которые хотела, ради тех, кто в ней нуждается. Она могла бы иметь средства для своих программ по правам магглорожденных, сквибов и эльфов. Она могла бы сделать многое и многое изменить.

Но потом она вспомнила, насколько коварным был Драко, и почти сразу же отбросила все предыдущие мысли, испытывая отвращение к себе за то, что даже думала остаться с ним ради его денег. Драко Малфой был злым диктатором. Он давил на любого, чтобы получить то, что он хочет, и в то же время все восхищались и поклонялись ему. Она подумала, что его родство со змеями было бы неудивительным; он был ошеломляющим воплощением заклинателя, медленно гипнотизировавшего тебя до смерти.

Наконец лифт остановился, и она вышла. На этаже не было никого видно, что вырвало вздох облегчения из груди. Она не хотела останавливаться и присматриваться к жутковатой обстановке, несмотря на ноющее любопытство. Возможно, здесь были какие-то ловушки. Ведь во всех логовах злодеев ведь есть скрытые ловушки.

Когда Гермиона нашла большую, дорогую на вид дверь в конце коридора, она поняла, что была права. Приблизившись к ней, она сразу почувствовала, как маленькие ручейки гнева снова растекаются под кожей. Волшебница проигнорировала секретаршу, которая спросила, назначена ли у неё встреча, и вошла в его кабинет с громким хлопком двери.

Офис Драко напомнил ей о кабинете профессора Снейпа в Хогвартсе. Вокруг было много необычных предметов, некоторые она даже не могла опознать.

Драко разговаривал со стариком в чёрном костюме в полоску, прежде чем Гермиона неожиданно вмешалась.

Его секретарша ворвалась в кабинет следом.

— Лорд Малфой! Извините, она только что вошла, хотя я ей гов…

— Она может остаться.

Гермиона потянулась к столу и хлопнула стеклянным флаконом перед сидящей фигурой, небрежно игнорируя несколько вещей, которые упали на его стол во время её не очень теплого приветствия. Некоторое время он расчетливо смотрел на флакон, нахмурился, а затем повернулся к старику с удивлённым выражением на лице.

— Старик, — начал он, встав со своего места, и спокойно пошёл к Гермионе. Она не успела отстраниться, когда он внезапно слегка поцеловал её в губы. — Вот она.

Гермиона бросила на него смущённый раздражённый взгляд, но он не обратил на неё внимания. Вместо этого он крепко обнял её за талию, чтобы она не смогла отодвинуться, несмотря на все свои усилия.

— Ну, это всё объясняет, — сказал пожилой волшебник, улыбаясь им обоим. — Ах, юная любовь. Немного поссорились?

— Да, у нас было небольшое разногласие на днях, не так ли, любовь моя? — ласково спросил Драко у Гермионы, которая ничего не могла сделать, кроме как послать испепеляющий взгляд в ответ. — Что-то по поводу огневиски, я полагаю? Да, Люси?

Он обратился к этой своей помощнице… секретарше или кто она там была, всё ещё стоявшей у входа. Она оторвалась от своих мыслей и пробормотала извинения, прежде чем закрыть за собой дверь.

— Питер Ван Бонэм, — сказал старик, протягивая руку Гермионе.

У Гермионы отвисла челюсть. Конечно, она слышала это имя раньше. Этот человек был одним из самых умных людей во всей Британии! Он был владельцем больницы Святого Мунго!

Внезапно она почувствовала себя глупо из-за грубого визита.

Драко прочистил горло, и она поняла, что всё ещё смотрит на него. Она закрыла рот и нервно пожала его протянутую руку.

— Мистер Бонэм, — заикалась она, всё ещё уставившись на благоговейного мужчину. Этот человек был легендой. Она забыла о своей раздражённости в одно мгновение. — Гермиона, Гермиона Грейнджер.

— Пожалуйста, зовите меня Пит, — сказал он с мягким смешком. — Нет необходимости в формальностях, юная леди. Мы одна семья здесь.

— Слышала, дорогая? — Драко самодовольно посмотрел на неё. — Мы одна семья.

Она сильно ударила его локтем в живот, но он едва заметил.

— Для этого тебе понадобится сострадание и любовь, дорогой, — сказала она в насмешливой сладости. — Я думаю, это дисквалифицирует тебя.

Пит снова засмеялся и довольно нежно уставился на неё.

— Ты был прав, мой мальчик! Она злющая! Идеальная женщина, чтобы поставить тебя на место, этакого высокомерного засранца!

— Мало того, старик. Она ещё и работает Несуществующей, — сказал Драко с оттенком гордости в голосе.

— Разве это не великолепно? — ответил Пит, выглядя искренне впечатлённым. Гермиона сильно покраснела и уставилась в пол. — О, да, я вспоминаю сейчас! Ты работаешь над Деноворумом, не так ли?

Несмотря на свою нервозность, ей удалось жестко кивнуть.

— У тебя есть девушка, сынок, — сказал он Драко, — скромная, красивая, злющая и умная. Надеюсь, вы пригласите меня на свою свадьбу.

Гермиона поморщилась, когда Пит подмигнул Драко.

Драко ухмыльнулся и очаровательно уставился на нее.

— Мы пригласим, верно, принцесса?

Гермиона внезапно почувствовала, как будто в её животе рождаются маленькие бабочки.

Она должна была злиться на него, а не вести себя как больная дура!

Пит наконец встал со своего места и поправил костюм.

— Я пойду. Оставлю двух влюблённых поговорить и помириться. Давай продолжим нашу деловую беседу завтра за обедом, а? Мой помощник отправит тебе сову.

Драко кивнул и пожал руку.

— Приятно познакомиться, мисс Грейнджер, — он улыбнулся и ушёл.

Гермиона смотрела в пустоту ещё несколько минут, всё ещё обрабатывая собственные мысли. Она не могла поверить, что только что встретила Питера Ван Бонэма. И он считал её умной!

Теперь она могла умереть счастливой женщиной.

Внезапно в просторном офисе стало очень тихо — они остались только вдвоем. Гермиона почувствовала неловкое напряжение и вспомнила, что всё ещё была в кабинете Малфоя, в его руках. Она вырвалась от него в смущении.

Он был равнодушен ко всему этому. Его глаза были сосредоточены на стеклянном флаконе на его столе. Драко потянулся к нему и приступил к тщательному осмотру.

— Ты действительно сделала это… — пробормотал он больше себе, чем ей.

— Я обыграла тебя, не так ли? — громко сказала она, вспоминая свою цель еще раз. — Должно быть, неприятно осознавать, что твой план заточить меня в поместье не сработал.

Ей понадобилось двадцать четыре минуты и три секунды, чтобы создать зелье, которое выводило алкоголь из организма — примерно на пятнадцать минут и пятьдесят три секунды меньше, чем фактическое время, необходимое для выполнения такой сложной задачи. К её облегчению, ей удалось спасти всех благодаря чистой удаче и ужасной решимости.

После этого она хотела вернуться в поместье, чтобы выплеснуть зелье на его раздражающе красивое лицо. Но к тому времени она была совершенно не в себе, поэтому решила вернуться в другой день.

Так что теперь она была здесь, злорадствуя, но у этого засранца не хватило даже приличия выглядеть обеспокоенным.

— Ты всегда была слишком умна для своего же блага, Грейнджер, — он растянулся на своем месте, схватил несколько свитков пергамента и начал читать их. — Я бы не совершил ошибку, недооценив тебя снова… как в прошлый раз. Всегда есть план Б.

Если это вообще было возможно, она ещё больше разозлилась от его очевидного равнодушия.

Гермиона хлопнула ладонями по столу, вырвав пергамент из его проклятых рук и порвав чёртовы листы, пока они явно не стали слишком маленькими, чтобы их можно было разорвать. После чего она бросила конфетти из пергамента перед его лицом и сожгла их в воздухе своей палочкой. Они превратились в пепел, прежде чем достигли его кожи.

Он даже не вздрогнул.

— Просто сообщаю тебе, что случится с твоим планом Б, — сказала она раздражённо.

— Неужели? — он усмехнулся, откинувшись на спинку стула и слегка наклонив голову. — Тогда я должен сказать тебе — я ожидаю, что ужин будет готов к семи.

Ради всего святого!

— Прекращай рассказывать людям бредни, сволочь! Я не твоя девушка!

— Конечно, нет. Ты моя жена.

Гермиона издала раздражённый крик и пробормотала ругательства, а затем захлопнула дверь кабинета достаточно громко, чтобы её услышали за десять миль.

Она не видела злой блеск его глаз, когда ушла.

***

— Поттер, — сказал он с такой же ненавистью, что и к Виктору Краму.

Всё-ещё-живой-мальчик поправил оправу своих очков, заказал два напитка у бармена, у которого, как ни странно, было «красиво» шрамованное лицо. Когда напитки достигли их стола, Поттер немедленно вручил ему один. Драко с подозрением уставился на стакан с коньяком перед собой, а затем снова посмотрел на Поттера.

— Малфой, — ответил он тем же отталкивающим тоном, что и Драко.

— Чем я обязан этому… — его лицо исказилось в отвращении, — удовольствию?

Это действительно стало шоком, когда Поттер однажды спросил его, могут ли они встретиться в пабе в одном из самых тёмных уголков Лютного переулка. Драко беспокоила явная дерзость человека, смело наступающего на вражескую территорию.

— Я хотел задать несколько вопросов, — небрежно сказал Поттер.

— В пабе бывшего узника Азкабана в Лютном переулке? — он поднял бровь.

— Я хотел избежать репортеров, — сказал он смущённо.

Драко задумался об этом на мгновение. Он предположил, что это был разумный ответ. Известно, что именно этот паб обслуживал бывших осуждённых Азкабана. Это было основное правило, образ жизни, который не позволял вмешиваться в чьи-либо дела.

Даже если это был великий Гарри Поттер, по-видимому.

— Почему ты попросил нас молчать о вашем браке?

Драко бесстрастно уставился на Поттера, пытаясь проанализировать его скрытые мотивы. Вопросы, сказал он. Он не купится на это. Для Поттера было очень нехарактерно внезапно пригласить его только потому, что он хотел сыграть заинтересованного интервьюера. Это был допрос, и Поттер знал то, чего он пока что не знал. Поэтому он решил подыграть.

— С чего бы мне? — спросил он, симулируя растерянность.

— О, не прикидывайся дурачком. Ты знаешь, о чем я, — Поттер впился в него взглядом. — Если Ежедневный Пророк прознает об этом, ты сможешь убедить любого в Великобритании встать на твою сторону. Ты слишком хорошо знаешь, что традиции не воспринимаются всерьез в Волшебном мире. Единственная причина, по которой Кингсли не принуждает Гермиону переехать к тебе, это потому что я попросил об этом.

Драко слегка провел пальцами по стеклу стакана, впитывая каждое слово, которое выговаривал Поттер. Конечно, он знал об этом. Ему не нужен был Поттер, чтобы просветить его. Если бы все узнали о браке, у Кингсли не было бы выбора, кроме как заставить Гермиону жить в его поместье. Это было просто недопустимо для связанных людей — жить в отдельных домах. Публике не будет никакого дела до деталей. Они упустят из виду тот факт, что Гермиона не хотела иметь с ним ничего общего, и всё, что они будут видеть, — это герб рода Малфоев, выгравированный на её нежной маленькой ручке.

Он бы тоже так сделал: использовал бы публику в своих интересах. В конце концов, это был самый простой и быстрый способ. Но он остановился в последнюю минуту.

— Я действительно не знаю, о чём ты, Поттер, — соврал он, наслаждаясь раздражённым взглядом, который получил от Святого Поттера.

— Ты не облегчаешь мне это, Малфой, — Поттер устало посмотрел на него, делая глоток коньяка. — И это не отравлено. Если бы я хотел убить тебя, я бы сделал что-то более болезненное. Да, звучит отлично — медленно и мучительно.

Драко надменно фыркнул, но всё равно отпил коньяк. Он почувствовал, как горло сжалось, когда он сглотнул.

Когда он обнаружил, что всё ещё не умер, то снова уставился на мальчика-который-выжил.

— Если это произойдет, болгары будут ненавидеть Грейнджер за то, что она стала причиной смерти Крамов — одной из их самых уважаемых семей. Я знаю, что все знают, что это не вина Грейнджер, но эти люди, они просто хотят кого-то обвинить, Поттер. Они хотят мести, справедливости и тому подобное. Я жду, пока не утихнет вся эта суета вокруг Крамов. В противном случае, у болгарского министерства не будет иного выбора, кроме как потребовать ареста Грейнджер и так далее.

Он не знал, почему так просто выпалил правду в тот момент. Он с подозрением уставился на коньяк и подумал, не содержит ли он сыворотку правды, хотя он самолично видел, как бармен наливал его из бутылки некоторое время назад.

Он был просто параноиком.

— Да, я понял, — сказал Поттер, глядя на него так, словно что-то искал в его глазах. Драко чувствовал себя неловко. — Ты делаешь это, чтобы защитить Гермиону.

Драко почти выплюнул коньяк, который всё ещё был у него во рту при этом заявлении, но, к счастью, ему удалось воздержаться. Он бросил ядовитый взгляд на Поттера, который решил хладнокровно проигнорировать его.

— У меня есть предложение.

Он оставался удивительно неподвижным, успешно скрывая предчувствие, которое ощущал.

— Я хочу, чтобы ты дал Гермионе покой на месяц.

Как только слова достигли его ушей, Драко рассмеялся.

— Правда, Поттер? Ты хочешь от меня публичного аннулирования? — сказал он с мягким смешком.

Но человек напротив был очень серьёзным. Он достал свою палочку и наколдовал кусок пергамента, чтобы передать его Драко.

— Что это? — он презрительно смотрел на пергамент перед собой.

Поттер нахмурился с жёсткой, торжествующей улыбкой, из-за чего Драко неловко сместился на своём месте. Он решил, что герой всея Британии сильно изменился с тех пор, как они виделись в последний раз. Поттер больше не был неразумным, глупым ребенком, который делал бы что-то столь же глупое, как подвергать опасности свою жизнь из-за эмоциональных потрясений. Да, Поттер был всё ещё довольно благороден и оставался гриффиндорцем во всех смыслах этого назойливого слова, но в его глазах блеснуло что-то новое, что-то похожее на синие глаза Дамблдора, и всё же очень, очень отличающееся.

Он прочитал кусок пергамента и увидел письменное признание одного из них, Альберта Харкера, в котором говорилось, что именно Драко Малфой предложил огневиски для празднования излечения от ликантропии.

Впечатляет.

— Так и что с того, что я предложил им огневиски? — его тон звучал обманчиво честно. — Это ничего не доказывает.

Поттер вздохнул.

— Ты действительно думаешь, что Уорден позволит тебе снова выйти сухим из воды? Этот человек всей своей душой ненавидит твою чистокровную задницу, Малфой. Он не даст тебе прожить и дня.

Он снова уставился на Поттера с нечитаемым, невыразительным лицом. К сожалению, Поттер был прав. Все карты были против него.

Он нахмурился в раздражении. «Я должен был убить Харкера, когда у меня был шанс».

— Одна неделя, — решительно заявил Драко, уставившись на Гарри.

— Три.

Он чертыхнулся себе под нос и выпил весь стакан коньяка залпом.

— Хорошо. Хорошо. Три недели, а потом у меня будет разрешение на то, чтобы эта вещь была сожжена и похоронена, — сказал он с разочарованным ворчанием. Он нетерпеливо барабанил по столу пальцами и ждал, пока Поттер снова заговорит, но прошло несколько минут, и его собеседник не проронил ни слова.

— Это все, Поттер? — сердито огрызнулся он.

Поттер сделал еще один глоток из своего стакана, прежде чем с мягким стуком поставить его на деревянный стол.

— Да.

Драко сумел остановиться прежде, чем вскрикнуть в неверии. Он ожидал большего шантажа, унижения, одного грязного, отвратительного поцелуя дементора… даже изгнания или заточения в тюрьму… но это?

— Что? — спросил он, как будто его уши обманывали своего хозяина.

— Ты слышал меня, — небрежно ответил Поттер, не удосужившись даже взглянуть на него.

— Да, я слышал всё чётко и ясно, Поттер. Ты позволяешь убийце без стыда и совести избежать Азкабана ради трехнедельного разрыва связи! — резко прошипел он, в результате чего несколько посетителей оглянулись на них.

— Я бы не сказал, что у тебя нет совести…

— Дай угадаю. У тебя было какое-то прозрение, и ты подумал, что, может быть, я покаюсь, и мы все испечём торт, сделанный из радуги, и будем жить долго и счастливо. Слишком по-хаффлпаффски для кого-то вроде тебя, тебе не кажется?

— На самом деле, нет.

— На самом деле, нет? — он повторил недоверчиво. — Ты забыл, что я сделал? Как я убил множество невинных людей, потому что мог? Как я заставил Грейнджер выйти за меня замуж? Или что мне это сошло с рук, потому что я перехитрил тебя?

Поттер просто провел рукой по волосам и упрямо проигнорировал его.

Драко хлопнул ладонями по столу, расстроенный сдержанной реакцией Поттера. Он не понимал этого отчуждённого взгляда, который бросил на него Поттер. Он так привык к враждебности Избранного и всплескам эмоций.

— Я убил твоего лучшего друга, — безжалостно протянул он. Прежде чем он это понял, Поттер поднялся на ноги, и его рука так крепко сжала воротник Драко, что тот чуть не задохнулся. Другой рукой он держал палочку, которая теперь болезненно прижималась к горлу Драко. Его глаза горели диким пламенем. Драко не мог не насмехаться над своей способностью заставить героя выходить из себя.

Ах, сладкая нормальность.

— Я не… — прорычал Поттер сквозь стиснутые зубы, явно пытаясь сдержать себя. — Я не забыл.

В его зелёных глазах было что-то болезненное, что Драко видел в Гермионе очень часто. Он догадался, что это было горе и несчастье. Ему не нравилась мысль, что он понял, почему Поттер так себя чувствует.

Теперь он умел понимать и распознавать чувства и эмоции.

Он снисходительно ухмыльнулся, молча разрешая Поттеру проклинать себя.

Но после того, что выглядело как борьба с внутренними тёмными демонами, Поттер опустил палочку. А потом откинулся на стуле в поражении и выпил то, что осталось от коньяка.

— Не обольщайся, чёрт побери. Я делаю это не ради тебя. Ты не представляешь, как сильно я хочу убить тебя прямо сейчас. У меня есть свои причины, — с горечью заявил он.

Драко тупо уставился на него, слишком смущённый, чтобы даже что-то ответить. Он не знал, должен ли теперь испытывать облегчение или подозрение.

Какие причины?

— Всё это время ты знал, — суровое осознание сильно потрясло его мозг. — У тебя были доказательства против меня всё это время, не так ли? Как долго у тебя эти доказательства?

Поттер не ответил, но он также не пытался отрицать обвинения. Он просто продолжал горько бормотать себе под нос.

Драко знал, что смог бы избежать Азкабана, если его поймают, но правда в том, что он слишком ценил полную свободу, чтобы рисковать подобными вещами. Он сделал много вещей — завоевал доверие Альбуса Дамблдора, манипулировал Советом с помощью своего обаяния и слов, — чтобы убедиться, что она у него есть. Поттер всегда был одним из тех, кто хотел отобрать это у него.

Теперь, когда Драко по ошибке окунул окровавленные руки в солёную воду, акулы, вероятно, разорвут его на части.

Только Поттер, похоже, не хотел разрывать его на части. Конечно, Поттер знал, что он представляет опасность для Гермионы. Возможно, он просто хотел выиграть время? Выжидал подходящего момента? Если бы он был Поттером, это было бы то, что он сделал бы.

Но он так не поступит, не так ли? Это ведь Поттер…

Поттер был добрым, доверчивым и заботливым. Он был героем, посвятившим свою жизнь уничтожению зла и спасению мира.

Драко повернулся, чтобы уйти; его голова разрывалась на части от мыслей, он удивлялся, почему не убил Поттера пять лет назад, когда у него была такая возможность. Мальчик был как кошка с девятью чёртовыми жизнями.

Он бормотал себе под нос.

— Малфой, — услышал он позади себя. Поттер звучал немного неуверенно. — Гермиона рассказала мне о Гринграсс… я имею в виду — спасибо, я полагаю — за спасение жизни Гермионы.

Ах да, Гринграсс. Волшебно. Он задавался вопросом, почему просто не убил идиотку, когда Гермиона не смотрела. Он мог просто послать отличную Аваду, а затем позволить пиявкам разобраться с её трупом. Все подумали бы, что причиной смерти стала потеря крови, а не убийство. Так почему он этого не сделал?

Долбанные чувства, вот почему.

Драко нахмурился и продолжил уходить. Он никогда не оглядывался назад.

***

Когда Гермиона проснулась в пятницу утром, она начала упаковывать свои вещи. Профессор МакГонагалл попросила ее стать учителем Нумерологии на несколько недель. Гермиона сразу отказалась от предложения женщины, поскольку совсем не ощущала себя готовой к преподаванию, но Гарри убедил её передумать.

Он извинился перед ней, когда застал её на работе через несколько дней после их ссоры в ДМИРе. Она тоже извинилась перед ним, с облегчением снова поговорив с другом.

А потом он упомянул, что учитель Нумерологии был членом Ордена, который отправился на миссию по наблюдению за Пожирателями Смерти где-то недалеко от Поместья Малфоев. Когда она попросила Гарри рассказать ей поподробнее, он посмотрел на неё и отругал за поиск мести снова.

Гарри настаивал на том, что ей нужен отдых от Малфоя, и Хогвартс был идеальным местом для того, чтобы расслабиться и очистить свои мысли. Он даже попросил разрешения у мадам Дюмасс. Гермиона предположила, что он был прав. Слишком часто она сидела у камина и думала о Драко, чеша мурлыкавшего Живоглота за ушами…

Гарри был прав, в конце концов. В тот момент, когда она вошла в Хогвартс, она почувствовала себя намного лучше.

Она снова стала маленькой девочкой, возвращавшейся в безопасное место после долгого дня порезов и ушибов.

Она исцелялась с каждым днем.

И с течением недель она снова почувствовала себя самой собой. Она нормально ела и снова спала. Она встретила нового домового эльфа и играла в Волшебные шахматы с Плаксой Миртл. Одна из её учениц получила своё первое отлично за тест по Нумерологии и обняла её. Она попробовала что-то гриффиндорское и безрассудное и однажды в полночь пошла на Чёрное озеро, ныряя в него, и вспомнила, как есть и наслаждаться десертами.

И все её тёмные мысли стали казаться лишь отдалённым пятном.

Она даже не понимала, как сильно скучала по Хогвартсу. Она не могла сдержать слёз, когда пришло время возвращаться обратно.

— Не стоит суетиться об этом, — прошептал Хагрид ей на ухо, обнимая её в последний раз. Его глаза были на мокром месте, но он улыбался. Из-за неё плакали и остальные её новые ученики. — То, что должно произойти, произойдет, и мы встретимся, когда это случится. Ты возвращаешься, чтобы быть сильной, слышишь? Ты наша Гермиона Грейнджер, самая яркая ведьма твоего поколения. Не забывай об этом.

Гермиона улыбнулась в ответ. Она определённо чувствовала себя намного лучше.

***

Он смотрел на неё, когда она торопливо опустилась на колени рядом с мальчиком и с тревогой уставилась на его слабую кровоточившую грудь.

После трёх недель запрета на свидание с ней, еще двух недель из-за того, что он был занят деловыми встречами и невыносимыми Пожирателями Смерти, Драко позволил себе чуть дольше наблюдать за Гермионой Грейнджер.

Она всё ещё была невероятной, даже в своих страданиях, её огромные карие глаза сверкали слезами. Её мягкие коричневые пряди стали длиннее, каскадом опускаясь до её груди и идеально обрамляя её красивое лицо. Её кожа выглядела мягкой и теплой на ощупь, соблазняя его обвести её руками. Он позволил своим глазам поглядеть на её миниатюрную фигуру и почувствовал, как спирает дыхание от одного взгляда на неё. Грейнджер действительно очень хорошо выглядела в этих облегающих юбках-карандашах. Мерлин, он не мог насытиться этой женщиной.

Драко оставался скрытым в тени, поэтому она не видела его, но когда он дернулся в ее сторону, тихий звук его шагов достиг её ушей. Он почувствовал, что Гермиона напряглась, когда он тихо встал напротив неё, но кроме этого она никак не признавала его присутствие. Драко предположил, что это потому, что она всё ещё была слишком занята обмякшим кровоточившим телом между ними.

Он смотрел на открытые глаза мальчишки Криви, что лежал неподвижно на полу. Они были чистыми, белыми. Он сравнил их с зимним снегом.

— Человек попросил меня встретиться с ним несколько месяцев назад, — сказал он небрежно. — Я считаю, что он был чиновником министерства… Я видел слово «провал» на его лбу. Знаешь, что он сказал мне, Грейнджер?

Она посмотрела на него, и он увидел её красивое, заплаканное лицо: длинные ресницы, покрасневшие щёки и восхитительные розовые губы. Что-то изменилось в ней… Она выглядела лучше, более… сияющей. Он снова уставился на мальчишку Криви, слегка подтолкнув безжизненную руку мальчика ногой.

— Он наскучил мне до смерти своей историей жизни. Рассказал мне всю эту ерунду о том, как он проиграл все свои деньги. Оказывается, у него были большие проблемы с гоблинами. Заимствовал у них кучу золота, и у него не было денег, чтобы заплатить им. Затем он попросил меня, нет, на самом деле он умолял меня дать ему немного денег. Он сказал, что у него есть дети и домашний осел, или свинья, или что-то в этом роде. Затем он показал мне фотографии.

Он наблюдал, как она вынула свою палочку и пробовала различные целительные заклинания в попытке заставить мальчика проснуться. Без сомнения, эти заклинания были сильными и сложными для сотворения. Но мальчик оставался неподвижным. Он ухмыльнулся.

— Я сказал ему, что выплачу все его долги и дам ему кое-что для его детей. Полагаю, это делает меня сострадательным, любящим человеком, хм? Так что теперь я готов стать семьянином, — сказал он насмешливым нежным голосом.

Гермиона фыркнула, всё ещё концентрируясь на своих целительных заклинаниях.

— Вряд ли. Должно быть, ты что-то хотел от него. Зная тебя, ты, вероятно, попросил его душу взамен.

Он на самом деле находил это смешным.

— Мне больно, что ты так плохо обо мне думаешь, — фыркнул он. — Но ты права, принцесса, я кое-что попросил у него… но речь не о его душе… мне это не нужно, ведь у меня уже есть твоя.

Он был рад, когда это заставило её потерять концентрацию.

Тишина между ними длилась всего несколько секунд, прежде чем она заговорила снова.

— Ты попросил его украсть камеру Денниса, не так ли? — голос был таким тихим, что он едва слышал его. — Деннис ненавидит лабораторию 5-го уровня, он думает, что там живут привидения. Ты знал, что сюда имеют доступ всего несколько человек; это идеальное место, чтобы подставить меня! — он видел, как её костяшки побелели, когда она крепче сжала палочку. — Всё, что тебе нужно было сделать, это попросить кого-нибудь сказать Деннису, что он видел здесь его камеру. Ты напал на него, когда он был занят своей камерой и не видел тебя! И у этого человека не было иного выбора, кроме как сделать то, что ты хотел. Ты хотел! Он не мог сказать «нет», потому что он был в отчаянии!

Теперь она яростно смотрела на него. Её карие глаза ожили.

Она выглядела так восхитительно, что он не мог не вытащить камеру Криви одним движением и сделать снимок.

— Действительно, принцесса, тебе не следует так удивляться этому.

Она сердито выхватила камеру у него. Слишком много людей уже потеряно. Он не остановится. Он никогда не остановится, пока не получит её.

— Проклятие — это собственное творение Волдеморта, — прошептал он низким баритоном. — Этот человек был гением, я должен признать. Существует только одно контрзаклятие, знаешь ли.

Гермиона уставилась на Денниса, глубоко вздохнув. Её губы дрожали. Мёртвый взгляд в его глазах заставил слёзы стекать по её щекам. Она всё ещё может спасти его. Она не подведёт его. Она была готова к этому. То, что должно произойти, произойдет, и она не собиралась отступать — она собиралась встретиться с ним, когда оно придет.

Спасибо за совет, Хагрид.

Драко терпеливо ждал и наслаждался ощущением победы.

— Спаси его, — умоляла Гермиона. Она без колебаний протянула руку и коснулась ткани его рукава, и он предположил, что она могла бы дотронуться до его руки, если бы та не была спрятана в его кармане. Небольшой жест удивил его. — Пожалуйста.

Он встретился с ней взглядом и легко погрузился в её водянистые тёмные глаза. Тон обиды, давно известный ему, снова расползался под кожей. Так вот что это было: гнев, который он чувствовал всякий раз, когда видел, что она заботится о других людях. Он никогда не знал, что это было раньше. Теперь всё стало слишком очевидно.

Он ревновал… ревновал, потому что Гермиона слишком переживала за этого восемнадцатилетнего мальчика, которого она встретила всего год назад, ревновал, потому что Гермиона видела в этом мальчике что-то, что, несомненно, стоило спасти.

Он решил просто позволить Криви умереть мучительной смертью, прямо там и тогда.

Драко снова выглядел спокойным, но Гермиона уже научилась читать между строк, чтобы понять его. Она заметила подергивание на его нижней губе и сразу поняла, что его это беспокоит.

И он не был удивлен, хотя всё пошло по-своему.

— Ты знаешь, чего я хочу, — тихо сказал он.

Она моргнула три раза, прежде чем, наконец, приняла решение. С ней всё будет хорошо, что бы ни случилось. Она была не одна. У неё были люди, которые заботились о ней.

Она чувствовала, что кивает.

Он присел на корточки рядом с Деннисом, позволяя своей палочке бродить по груди мальчика. Гермиона с благоговением наблюдала, как он бормотал заклинания, нахмурившись

Кончик его палочки сиял белым светом. Она позволила себе наблюдать за его руками; они были большими и сильными. Она вспомнила, как они чувствовались на её коже. Они были вовсе не мягкими, а грубыми и твердыми, мужскими руками. Руки, которые терпели, руки, которые убивали, руки, которые нелогично заставляли её чувствовать себя в безопасности.

Где-то в тёмных уголках её разума она решила, что у него действительно красивые руки.

И она мысленно ударила себя за то, что думала об этом.

Свет от его палочки исчез, заставляя её очнуться от транса. Деннис выпрямился, проснулся и был жив. Гермиона едва могла сдержать свое ликование.

— Что случилось?.. — он начал, но замолчал, как только Гермиона сжала его в крепких объятиях.

— О, спасибо, Мерлин, — сказала она с облегчением.

— Мы в лаборатории пятого уровня? Драко? Мерлин, как я…?

Гермиона вежливо потребовала, чтобы он прекратил говорить, держа его за щёки обеими руками, чтобы он посмотрел на неё. Её глаза были полны беспокойства.

— Деннис, послушай меня, — сказала она серьёзно. — Я хочу, чтобы ты немедленно отправился в Мунго и проверил себя. На тебя напали. Я спасла тебя, но я всё ещё хочу удостовериться, что ты в норме. Когда ты будешь полностью в порядке, скажи Гарри, чтобы он не беспокоился обо мне и о том, что я в безопасности. И скажи ему не искать меня.

— Почему? Где ты будешь?

— Я обещаю, что закончу Деноворум. Пока ты мне обещаешь, что будешь продолжать принимать лекарства и каждый день ходить в Мунго для ежедневной проверки.

— Целитель Грейнджер, я не поним…

— Обещай мне, Деннис, — сказала она, сильнее сжимая его лицо в своих ладонях. — Обещай мне.

Он выглядел таким испуганным и обеспокоенным, но она знала, что он доверил ей свою жизнь. Он кивнул. Они встали вместе, и она вернула ему камеру.

— Вы нашли её, — сказал он, слегка улыбаясь. Он выглядел таким милым. Она игриво взъерошила его волосы.

— Я же говорила, что она найдется, не так ли?

Он крепко обнял её, словно хотел сказать спасибо. Гермиона обняла его в ответ. Она так сильно любила Денниса Криви, считала его своим младшим братом. Он был её семьей.

— Ты будешь в порядке? — прошептал он ей на ухо.

— Конечно, — заверила она его. — Я Гермиона Грейнджер, помнишь?

Это заявление заставило его снова улыбнуться.

Деннис начал уходить, но его взгляд метался между ней и Драко. Взволнованное выражение всё ещё омрачало его черты, но он быстро оттолкнул его. Гермиона знала, что Деннис верил в неё. Наконец он обернулся и побежал к выходу.

И она осталась одна во влажной тишине лаборатории вместе с ним. Она снова осознала его пугающее присутствие.

Ей пришлось довольствоваться взглядами на его твердую грудь, потому что она едва достигала его плеч. От него так хорошо пахло… мята, мыло и что-то небесное…

Он нежно провел пальцами по её влажным щекам, и она не остановила его, очарованная навязчивым, но ласковым взглядом в его глазах. Это был простой жест, но Гермиона знала, что это был его собственный способ извиниться за то, что заставил её плакать, даже если он этого не знал.

Он предложил ей свою руку. Гермиона снова уставилась на него, представляя, как её окружение исчезнет на короткую секунду. Она закрыла веки. Нет, это был просто бал, и он был не более чем случайным незнакомцем, который просил ее потанцевать.

Танец был безопаснее, чем это, в конце концов.

— Идем.

Она сделала всё возможное, чтобы скрыть дрожь в теле, смело протягивая ему ладонь. Следующее, чего она коснулась, была его рука, и вскоре всё, что она увидела, было тьмой. Ощущения растяжения и давления со всех сторон охватили ее.

Её не удивило, что он аппарировал и взял её с собой.

В Отделе магических исследований и разработок их больше не было.

========== Глава 10. ==========

Мне было шестнадцать лет. Сколько тысяч улыбок было подарено мне в то время?

Так почему же эта ощущалась, как первая?

— Джерри Спинелли

Они аппарировали к воротам огромной усадьбы Малфоев. Гермиона обнаружила, что её тащат по длинной тропинке к поместью. Хватка Драко на запястье была железной, как будто он боялся, что, если ослабит её, Гермиона исчезнет из мира навсегда.

Он шёл так быстро, что ей едва хватало времени рассмотреть зловещую обстановку вокруг. Снаружи больше не было того прекрасного сада, в котором когда-то росли чудесные цветы и стояли скульптуры из растений, которые она видела, оказавшись здесь впервые. Теперь это был просто лес, усыпанный высокими деревьями, которые отбрасывали тень на все поместье. Трижды Гермиона споткнулась об его ноги, и трижды Драко замедлился, успокаивая её и удерживая от падения.

Он всегда так делал: вел себя так невнимательно и злобно в одно мгновение, и с заботой и нежностью всего миг спустя.

Гермиона внезапно вспомнила свои странные разговоры с Луной: она настаивала на том, что Драко Малфой действительно умеет любить.

У него просто был другой способ показать это.

«Другой», когда речь шла о Драко, означал использовать любые необходимые средства: его силу, влияние и хитрость.

Другой означал стать блестящим манипулятором тщательно спланированных схем, обеспечивающих её поражение. Он знал все детали и лазейки и позаботился о том, чтобы те были плотно запечатаны во избежание побега. Он использовал её неуверенность, совесть и людей, которых она любила, против неё. Он усыплял её ложным чувством безопасности, хотя бы ненадолго.

После этого он мстил.

Несмотря на все это, Гермиона по-прежнему не хотела верить в абсурдную теорию Луны — о том, что Драко Малфой потратил впустую столько времени и сил, замышляя и устраивая такие гениальные ловушки, — просто потому, что любил её.

Луна что-то скрывала в своих словах. Что-то, что только Гермиона могла понять.

С самого начала он жил в месте, где любовь воспринималась как изъян, секрет, который нужно похоронить глубоко в своем сердце, и о котором больше никогда не будет рассказано. Его родители, хотя они и любили его нежно, больше превозносили Волдеморта. Драко был вынужден скрывать каждое чувство, и в конце концов он остался бездушной оболочкой с большой пустотой внутри.

Луна напомнила ей, что Драко не Волдеморт. «Другой» способ показать свои чувства у Драко — быть злобным и жестоким просто потому, что только так он и умел…

Драко не позвонил в дверь. Они просто стояли на изысканном парадном крыльце, взявшись за руки, глядя на входные двери. Она попыталась не обращать внимания на дрожь, бегущую по её позвоночнику, когда его большой палец слегка массировал её руку, вычерчивая маленькие круги на нежной коже. После нескольких минут неловкого молчания она наконец-то раздраженно посмотрела на него.

— Ты собираешься звонить?

Он был похож на потрясающую статую, которая могла быть выставлена ​​в художественной галерее. Он был безупречен и утончён в своей впечатляющей неподвижности.

Он не ответил.

Отсутствие ответа вызвало у Гермионы подозрения. Сразу же мысли обратились ко всем возможным трагическим ситуациям, с которыми она может столкнуться, когда он откроет двери. Она подумала о том, что ей предстоит увидеть мёртвые тела, Пожирателей смерти, даже самого Волдеморта. Она представила, как родители Драко возвращаются из мертвых, ожидая встречи с ней и затем приглашая её на ужин. Тревожных мыслей было достаточно, чтобы её затошнило. Если бы ей пришлось подождать секундой дольше, она, несомненно, сошла бы с ума.

Она истерично двинулась, чтобы позвонить в раздавленный дверной звонок, но его угрожающий голос остановил её, прежде чем она смогла даже добраться до него.

— Позвонишь, и я оторву тебе руку, — осторожно протянул Драко, даже не удосужившись взглянуть на неё.

Она усмехнулась и опустила руку. Она хотела нагло скрестить руки на груди, но он всё ещё держал её, поэтому она согласилась вместо этого просто уставиться на него.

— Думаю, ты читала об этом проклятии, — устало сказал он, всё ещё не глядя на неё, — созданном первыми чистокровными семьями для защиты своих семейных традиций.

— Проклятие Традиции? — горячо спросила она. — При правильном использовании Проклятие Традиции может быть наложено на определённую традицию, и все, кто нарушит эту традицию, умрут. Оно было запрещено Министерством в 1757 году.

Драко не мог не закатить глаза на то, как Гермиона произносила слова в точности так, как они написаны в книгах. Несмотря на все страдания, которые она пережила, её здравомыслие и нравственность оставались неизменными. Она была всё той же всезнайкой Гермионой Грейнджер: сильной и непреклонной.

— Пятьдесят очков Гриффиндору, — пробормотал он мрачно.

— Какое проклятие связано с этим? — повысила голос Гермиона. Она снова потянулась к дверному звонку, но он грубо схватил её за другую руку.

— Мы женаты, нужно ли мне напоминать? Теперь ты Малфой. У нашей семьи есть… традиции, которых нужно поддерживаться.

Он снова нетерпеливо уставился на двери. Гермиона изучала его невыразительное лицо и задавалась вопросом: о чём он думает? У неё было ощущение, что дверной звонок совсем не проблема, — что-то ещё явно ухудшало его настроение.

— Ваша семья использовала проклятие Традиции, — сказала она, скорее как утверждение, а не как вопрос.

— Да. Позвонишь в этот дверной звонок, и ты будешь проклята до конца своих дней, — сказал он, морщась. — Даже не думай об этом.

— Я не собиралась! — ответила она громко.

— Хорошо. Потому что, если ты умрешь, дорогая, я позабочусь о том, чтобы все, о ком ты заботишься, умерли вместе с тобой, — добавил он неторопливо. — Тебе бы не хотелось этого, не так ли?

Он серьезно относился к этому. Это было ясно по тону его голоса.

Гермиона начала истерически ерзать. Кто знал, какие чертовы традиции имела семья Малфоев?

Должно быть, Драко заметил её беспокойство, потому что повернул свою симпатичную белокурую голову, снова окидывая её взглядом. Она решительно смотрела в ответ и старалась не извиваться под его жестокой хваткой.

— У тебя очень правдоподобно смелое выражение лица, Грейнджер, — сказал он скучающим голосом. — Расслабься. С тобой всё будет хорошо.

В этот момент Гермиона поклялась, что где-то на вращающейся Земле свиньи летят к огромному голубому небу… потому что Драко Малфой на самом деле улыбнулся.

Это была очень маленькая улыбка, едва дёрнувшая левую щёку. Она почти подумала, что придумала это, потому всё исчезло в мгновение ока, и он снова вернулся к созерцанию двери. Это не было похоже на жестокие, садистские ухмылки, которые он обычно показывал миру. Это было реально.

Одна крошечная улыбка от него, и её колени стали подгибаться.

Чёрт.

Как будто его улыбки было недостаточно, она почувствовала, как он слегка сжал её руку в жесте ободрения. Она была так потрясена и удивлена ​​внезапной нехарактерной добротой, что даже не заметила, как двойные двери открылись.

— Добро пожаловать, — сказал глубокий, хриплый голос.

Гермиона оторвала взгляд от Драко и почти упала в обморок.

Голос принадлежал старику, дворецкому, одетому в традиционную форму дворецкого, в комплекте с белыми перчатками. Её челюсть опустилась так низко, и она была уверена, что та коснется земли.

Она услышала небольшой треск и брызги конфетти в воздух.

Несколько человек в чёрно-белых одеждах горничных стояли позади дворецкого, ожидая их. Они образовали две прямые линии, создавая путь к парадным лестницам, лицом друг к другу. Они одновременно мастерски поклонились. Гермиона не могла перестать пялиться на них.

Служанки? У Малфоев?

— Лорд и леди Малфой, добро пожаловать в поместье Малфоев, — сказали они в полной гармонии.

Л-леди Малфой?

— Сюрприз, — прошептал Драко ей на ухо. Затем она почувствовала его руку на своей заднице, а затем легкий толчок вперед. Если бы это был какой-то другой случай, она бы ударила его кулаком прямо по его несносному лицу, но в данный момент она была слишком озабочена.

Все были спокойны. Все взгляды были обращены на неё.

— Э-э… привет.

Что, чёрт возьми, она должна была сказать?

Он ухмыльнулся, когда Гермиона с трудом отошла от него на несколько шагов. Конечно, с небольшим толчком. Нет, он не просто лапал её. Он на самом деле мог чувствовать её пылающее лицо, когда она нервно стояла перед всеми. Она повернула голову к нему, молча прося его о поддержке, на что он ответил своей лучшей самодовольной улыбкой. Мерлин, он действительно наслаждался досадливым раздражением Грейнджер.

Кроме того, по традиции слуги приветствовали нового лорда поместья и его жену.

После нескольких минут молчания он громко прочистил горло, заставив Гермиону вздрогнуть.

— Я… э-э-т… спасибо всем, — она ​​задыхалась. Он не мог не посмеяться над её страданиями.

Она была просто очаровательна.

***

Это был прекрасный солнечный день в палисаднике Поттеров. Миссис Поттер в это время стояла на коленях над клумбой с разноцветными цветами, копая яму лопатой странной формы, похожей на деформированную голову домашнего эльфа. На её необычном лавандовом платье была грязь. Длинные светлые волосы, выделенные розовыми прожилками, были завязаны в грязный пучок, а на носу и щеках тоже были маленькие грязевые разводы.

Она выглядела очень симпатично — на самом деле ошеломляюще — но Гарри не собирался обдумывать это прямо сейчас.

Он хотел ответов.

— О, привет, Гарри, — поприветствовала она своим естественно мечтательным голосом. Однако она не встала, чтобы обнять и поцеловать его, как обычно это делала. Должно быть, она заметила его кислое настроение. — Боюсь, мои руки грязные, и я не могу…

— Малфой забрал её, — тихо сказал он. Он закрыл глаза, чтобы сдержать свои бушующие эмоции, угрожавшие вырваться на свободу и снова омрачить его. — Ты убедила меня не посылать его в Азкабан, а он просто… забрал её.

Она ничего не ответила, даже не выглядела испуганной. Вместо этого она просто спрятала корни странного растения в яму, которую вырыла. Гарри ждал, сжимая и разжимая кулаки.

— Я рада, что ты послушал меня, когда я сказала тебе отправить Гермиону в Хогвартс. Я немного волновалась за неё, когда увидела её после вашей маленькой ссоры. Ей там было спокойно. Хогвартс сделал ей много хорошего, ты зна…

— Я чертовски прекрасно знаю, что ей было хорошо! — Гарри резко откинулся назад. — Я хочу знать, почему мы не арестовали причину, по которой она чувствовала себя плохо первым же делом!

Луна только проигнорировала его внезапную вспышку гнева и безмятежно улыбнулась ему. Это застало его врасплох на мгновение, но ни на йоту не уменьшило гнева.

— Ты собираешься объяснить или… — начал он сквозь стиснутые зубы. — Просто скажи мне, что происходит!

Он ничего не мог с собой поделать. Он всё ещё волновался, зная, что Гермиона теперь находится в поместье Малфоя, одна и без защиты. Что, если она закончит, как Рон? Он не мог вынести мысли о потере лучшего друга снова.

— Я знаю, как ты волнуешься, — спокойно сказала Луна. — Это совершенно нормально…

— Ты? — громко спросил он раздраженно. — Есть ли у тебя идеи…

— Гермиона в безопасности, я уверена, — сказала она со всей уверенностью, он был почти готов ей поверить. — Драко будет держать её в безопасности.

— Правильно, ведь он проделал такую ​​хорошую работу в прошлом, — пропел он с сарказмом.

Несмотря на его резкие замечания, Луна оставалась довольно спокойной.

Она жестом попросила его подойти ближе. Когда он встал перед ней на колени, она нежно взяла его за руку, чтобы успокоить. Гарри почувствовал, как грязь оказалась и на его ладони, когда она это сделала. Он любил чувствовать её руку на своей.

Она всегда знала, как его успокоить.

Он уставился на цветок, твердо укоренившийся в земле.

— Очень необычные растения, цветы Дракона. Одно растение стоит сто галеонов.

— Не хочу прозвучать грубо, или что-то в этом роде, дорогая, но я не понимаю…

— Это был подарок от поклонника «Придиры», — продолжала она безмятежно, полностью игнорируя то, что перебила его. — Мы написали статью о цветах Дракона несколько лет назад.

Она, вероятно, находила более приемлемый способ объяснить это ему. Лучшее, что он мог сделать сейчас, — это довериться ей и слушать. Гарри раздраженно вздохнул.

— Хорошо, — глубоко вдохнул он, восстанавливая самообладание. — Что в них такого особенного?

Луна бросила на него благодарный взгляд: благодарный за то, что он был готов выслушать.

— О, у них много применений. Они убивают сорняки и защищают другие растения. Они также имеют тенденцию извергать пламя… отсюда и название.

Гарри наблюдал за странным цветком, похожим на мухоловку Венеры, когда струи дыма окружили цветок, как только тот открыл свой рот. Он мог бы засунуть в него весь свой кулак.

— Но они остаются одинокими. Цветы Дракона очень редкие, как видишь. За год их вырастает немного, и большинство из них высыхает и умирает, если им не повезло и они растут в одиночку. Цветы Дракона, которые умирают от одиночества, оплакивают и дышат огнем перед смертью, убивая все остальные растения поблизости. — Она начала сажать другой цветок рядом с первым. — Те, которые живут дольше, те, кто умирают в мире, всегда приходят парами.

Когда Луна закончила, Гарри с восхищением наблюдал, как оба цветка растягивают виноградные лозы и обвиваются вокруг друг друга. Они больше не выглядели как два отдельных растения. Они стали одним. Это было довольно красиво. Он чувствовал любопытство и потребность прикоснуться к ним.

— По отдельности они великолепны. Но вместе… — она бросила камень в переплетённые цветы, но они выпустили пламя, защищая друг друга. — Никто не может причинить им вред.

— То есть ты говоришь… э-э… — неуверенно сказал Гарри, — Гермиона — это…

— Любимый цветок Дракона Драко, — закончила она за него счастливо. — И если мы заберем её у Драко, я боюсь, что он может взорваться, забрав нас всех с собой.

— Ч-что? — выпалил он в неверии, омрачающем его черты.

Выражение лица Луны выглядело так, будто она пребывала в трансе, но в глазах сиял меланхоличный огонек. Она нахмурилась.

— Образно говоря, Гарри, — Луна резко встала и помогла ему подняться. Она отряхнула грязь с его мантии, подтянула его рубашку и поправила очки. Она сделала всё это с отстранённостью во взгляде — как будто не знала, что делает. — Гермиона винит себя, потому что люди погибли из-за неё. Она не видит картину целиком.

Гарри вытер грязь с её щек и кивнул. Он знал, что она снова в своем собственном мире. Он обнял её и закрыл глаза, позволяя себе увлечься звуком её мягкого голоса.

— Если бы не она, Драко забыл бы, каково это — чувствовать. Он убивает, потому что любит её. Он убивает тех, кто, по его мнению, может помешать ему быть с ней. Это неправильно, но она всё ещё может это исправить. Она может починить его.

Гарри вспомнил события, которые произошли на Астрономической башне, ещё раз. Пять лет назад, во время резни на Зимнем Маскараде, Гарри был там, когда Гермиона выкрикивала имя Малфоя. Выражение его лица было необъяснимым, что-то похожее на испуг, удивление, растерянность и злость одновременно. А потом в его некогда холодных глазах вспыхнули самые разные эмоции. Он выглядел так, как будто только что проснулся после того, как длительное время был парализован. Тогда Гарри так и не понял, что на самом деле произошло с Драко Малфоем — почему он прыгнул на смерть.

Это была одна из вещей, которые он любил в Луне — её способность видеть то, что другие люди не могли. Теперь Гарри понял…

Малфой оживал, когда был с Гермионой.

До сих пор каждое решение, которое он когда-либо принимал, каждый человек, которого он убивал, — все указывало на неё. Он делал всё это для неё. Если она останется с ним, он не найдет причины убивать больше.

Если кто-то и мог изменить Малфоя, это была Гермиона. И для этого ей нужно было понять его. Ей нужно было остаться с ним.

— Гарри?

Гарри оторвался от своих размышлений и снова посмотрел на Луну. Её выпуклые глаза смотрели на него со всей серьёзностью.

— Представь, если бы он никогда не любил её вовсе, или если какая-нибудь неизвестная сила разлучила их навсегда. Он убил бы намного больше людей. Он был бы пуст и убивал бы только потому, что может. У него не было бы никаких причин жить, ему нечего было бы терять. Он жил бы своей жаждой жизни, никогда не был бы доволен своими материальными ценностями, всегда хотел бы большего. Без неё он хотел бы мира и всего в нём, всего, что могло бы заменить её…

Она положила голову на его шею и обняла в ответ.

— Он начал бы новую войну, более крупную, в результате которой будет пролито больше крови, чем кто-либо мог бы сосчитать, просто чтобы он мог править. У него не было бы угрызений совести, потому что он забыл бы, каково это. И у него не было бы никого, чтобы научить его как. У него никого нет. И Волдеморт… — её голос слегка дрогнул. Гарри крепче обнял её. — Волдеморт победит, даже если он уже мёртв… потому что его наследник всё ещё жив. Если бы он никогда не любил её, душа Драко принадлежала бы ему, а не Гермионе…

***

Он тащил её вверх по парадной лестнице мимо множества дверей, пока они не достигли конца зала. Она не могла остановиться, чтобы осмотреться. Поместье было намного больше, чем она думала… так много поворотов, так много комнат.

Следующее, что Гермиона поняла — они оказались в огромной комнате, и Драко запер дверь.

— Д-Драко, — предупредила она, нервно глядя на него.

Игнорируя её, он шагнул вперед, и она автоматически сделала два шага назад. Она потянулась, чтобы схватить свою палочку, но он был быстрее. Он призвал её, используя невербальную магию, и небрежно кинул куда-то за спину. В ужасе она проглотила сухой комок в горле.

— Тебе было весело, Грейнджер, — серьёзно сказал он, делая ещё один угрожающий шаг навстречу ей. — Что за фразу ты использовала снова? О, да, достаточно игр.

— Я не играю! — она лихорадочно огляделась в поисках выхода, убеждая себя не паниковать. — Ты просто… держись от меня подальше!

— Боюсь, я не могу этого сделать, любимая, — его голос звучал обманчиво нежно, как будто он не хотел причинить ей вреда. Он осмотрел её с ног до головы и облизал губы. Она не упустила желание, запечатлённое в его чертах. — Видишь ли, я слишком долго сдерживался. Ты совершенно не представляешь, как трудно контролировать себя, когда ты рядом.

— Н-нет. Ты бы не…

— Это вызов? — грозно протянул он.

— Это изнасилование, Драко! — проревела она, указывая на него пальцем. В отчаянии Гермиона схватила самое близкое, что могла найти: дорогую на вид вазу. Она швырнула её в него, промахнувшись на несколько дюймов. — Ты… Ты собираешься заставить меня вступить в нежелательный половой акт!

Он остановился и поднял бровь.

— Я знаю, что означает изнасилование, Грейнджер. И это… — сказал он, глядя на осколки разбитой вазы, — была семейная реликвия.

Он продолжал подходить ближе… слишком близко к зоне комфорта.

— Кроме того, это не изнасилование, если тебе это понравится.

Его соблазнительный голос заставил её живот трепетать. Она ерзала в страхе и предвкушении.

— Чёрт, НЕТ. Придурок! — Она никоим образом не была готова и не ожидала ничего. Она не ожидала, что он скинет её с ног и отмахнется от неё. Она не ожидала, точка. Она не была готова!

Продолжай говорить себе об этом, и, возможно, ты действительно в это поверишь.

Милый Годрик, кого она дурачила? Как она должна была сопротивляться этому прекрасному мужчине, который выглядел так, будто он был нарисован самими богами, и шел к ней преднамеренно? Он был слишком заманчивым. И его таинственность привлекала её больше, чем она хотела бы признать.

И он действительно должен был выглядеть так? Почему он не может на этот раз просто выглядеть отвратительным троллем?

— Я буду нежен, обещаю, — сказал он, ухмыляясь. Это была одна из тех ухмылок, от которых все остальные девушки падали в обморок.

— И ты говоришь, что я лгунья, — сказала она, фыркая.

Забавно, насколько контрастно они выглядели в данный момент. Она колебалась, находясь на грани истерии, в то время как он, с другой стороны, был абсолютно спокоен.

Одним быстрым движением он оказался перед ней. У неё не было времени подумать. Всё, что она чувствовала, было грубо прижато к стене. Она ахнула, когда боль пронзила её спину. Все произошло так быстро, что она почти почувствовала, что спит.

Она ненавидела это. Она ненавидела его за то, что он заставлял её так себя чувствовать. И она ненавидела себя за то, что хотела его, любила его.

Язык Драко безжалостно вторгся в её рот, исследуя каждый дюйм, каждый уголок. На вкус она была, как мед: такой же сладкой и тёплой. Он услышал, как она разочарованно вздохнула, когда он отстранился от её губ. А затем, медленно, нежно, она начала целовать его, позволяя своему языку двигаться вместе с ним. Он издал звериный рык при её импульсивном подчинении. Он поцеловал жестче, голоднее, и она поцеловала в ответ с такой же сильной страстью.

Она не помнила, как они запутались в мягких зеленых простынях, или как они сбросили тонкую ткань, что разделяла их тела. Все, что она помнила, был он, все, что она видела, — это он. Мягкость его губ, когда он целовал её со всей нежностью и пылкостью. Его губы были удивительно сладкими. На вкус он был, как сигареты, как дорогое вино, и она не могла насытиться.

Она не думала сражаться с ним на этот раз, ни разу.

Она наконец поддалась своей тяге, наконец признаваясь себе, что этого хочет.

Он поцеловал её подбородок, линию скул, шею и отметил там чувствительное место. Она чувствовала его крепкие руки, и каждое прикосновение вызывало у неё приятную дрожь. Он прижался к ней грудью, к её затвердевшим соскам. Их тела отчаянно цеплялись друг за друга в теплых объятиях. Кожа к коже. И она не могла решить, было ли его тело мягким или твердым, или, может быть, и то и другое, если это было возможно. Она сходила с ума, просто думая об этом.

Гермиона протянула руку, чтобы пропустить сквозь пальцы его нежные пряди.

Часть её — разумная, рациональная часть — кричала, приказывая остановиться, но она просто не хотела её слушать. Хотя бы один раз она хотела сделать что-то для себя. Она больше не хотела отрицать свое влечение к нему. Она хотела отпустить, потерять контроль.

К черту последствия.

Драко услышал её громкий вздох, когда его ладонь проскользнула вверх по её бедру прямо к трусикам. Она была такая чувствительная. Гермиона обвила его шею руками и притянула ближе к себе. Она выгнулась подобно кошке, когда он запустил руку под кромку её нижнего белья, поглаживая, зажимая её и потирая клитор. Он заставит её чувствовать то, что она никогда не испытывала, заставит её наслаждаться этим так же сильно, как и он сам. Её похотливые стоны заставили его продолжить с ещё большим усердием. Обвив второй рукой её за спину, он приставил затвердевший член к её мокрому лону.

Его глубокий голос, низкий и нежный, бормотал успокаивающие слова ей на ухо.

— Ты любишь меня?

Гермиона почувствовала, как его рука покинула трусики и переместилась на живот. Драко обхватил её грудь и сильно сжал, коснувшись влажными пальцами сосков. От поглощающих приятных ощущений она застонала громче. Он снова накрыл её губы своими, пожирая еще более навязчивыми поцелуями.

Драко он толкнулся головкой члена в её узкое лоно, но не вошел полностью.

Она застонала. Теперь она хотела, чтобы он был внутри неё. Прямо сейчас.

— А ты? — Его теплое дыхание коснулось ее чувствительной точки на шее. На этот раз он был нежным. Искренность его слов потянула её за сердечные струны, заставила дрожать. Это звучало как отчаянная необходимость. Как будто весь его мир зависел от её ответа.

Гермиона никогда не чувствовала себя такой важной, как сейчас.

Когда Драко не услышал её ответа, он почувствовал, как сжалось его сердце. Он хотел, чтобы она что-то сказала, что угодно. Раздражённый, он внезапно укусил её за губу, заставив её вскрикнуть. Металлический вкус крови Гермионы пьянил его, и он слизывал, всасывал каждую каплю. Она отстранилась и прижала руки к его щекам, как она сделала с мальчишкой Криви тогда. Это заставило его почувствовать себя… нужным. Это заставило его почувствовать, что она так же заботилась о нём, если не больше.

Она смотрела прямо в его душу. Они были так близко, ее лоб был прижат к его собственному, и её теплое дыхание щекотало его лицо. Он был озадачен серьёзностью её взгляда, опьянён мягким золотом глаз.

Углы её губ изогнулись вверх, и Драко потерял дар речи. Он был снова благословлен самой прекрасной вещью, которую он когда-либо видел.

…её улыбкой.

— Да, — сказала она, затаив дыхание, грубо дернув его за волосы, чтобы она могла снова поцеловать его. Он застонал от боли в голове, но ему было всё равно. Впервые в жизни он был поражен.

На этот раз он был уверен, что она не лгала.

Она еще раз нежно поцеловала его, настолько нежно, что он даже не ожидал резкой боли, которую почувствовал, когда она внезапно прикусила его нижнюю губу. Он вовремя отодвинулся, чтобы увидеть, как его маленькая шалунья высунула язык и рассмеялась. Он закатил глаза.

Честно говоря, даже в постели они хотели казаться лучше друг друга.

Гермиона рассмеялась бы сильнее, но он снова поцеловал её, сильнее, дразня, наказывая, как будто её маленький трюк волновал его. Его резкое веселое настроение было довольно заразительным. Она почувствовала, как оно течёт по венам, — эффект их связи. Драко улыбнулся ей в губы.

— Я тоже тебя люблю.

И внезапно она наполнилась целиком, когда он вошёл в неё.

Её сердце выпрыгивало из груди, как от его правдивых слов, так и от его физического удовольствия. Она чувствовала эйфорию. Она чувствовала себя прекрасно. Она чувствовала себя полностью счастливой. Её тело горело и покалывало от приятного контакта. Она двигалась навстречу каждому его толчку.

Когда она достигла своего пика, её пронзил сильный жар, усиливая восхитительные ощущения, толкая её через край.

И вскоре всё вокруг размылось, и она увидела звезды… и он тоже…

Они чувствовали поток блаженства, распространившийся по каждому дюйму их тел одновременно. Они тонули в сладком удовольствии, тяжело дыша, задыхаясь.

А потом они потеряли себя в объятиях друг друга…

***

Быть в безопасности, как она говорила себе много раз прежде, было одним из лучших чувств, которые она когда-либо чувствовала за всю свою жизнь. Она не могла описать это точными словами; только сравните это с похожими ощущениями. Это было всё равно, что идти по аллее поздно вечером, не беспокоясь о том, что тебя ограбят. Это было похоже на полёт и ощущение ветра на твоем лице, когда ты не беспокоишься о том, что можно разбиться насмерть. Это было как… быть бесстрашным. Это была уверенность. Это была непобедимость, даже свобода.

Гермиона была абсолютно уверена, что чувствует это сейчас.

Она потёрла глаза, всё ещё не полностью проснувшись. Перед глазами снова стояла пелена. Она чувствовала небольшой дискомфорт между ног. На самом деле всё её тело болело. Несмотря на это, Гермиона никогда не чувствовала себя такой ужасно отдохнувшей и сытой. Последние минуты сна оставили её, и веки раскрылись, чтобы поприветствовать утренний свет.

Она вопросительно смотрела на кровать, на которой лежала, удивляясь, почему она была ей так незнакома. Это была явно не её постель. Комната, в которой она была, тоже была не её.

Когда она обнаружила руку, мягко притягивающую её за пояс, она тихо вздохнула.

Её мозг наконец начал работать снова.

Драко.

Подобно нежеланному мысленному воспоминанию, события прошлой ночи разворачивались в голове очень быстро.

Гермиона почувствовала, что яростно краснеет при мысли о том, как они снова и снова занимались любовью, пока окончательно не устали. Конечно, она ни о чем не жалела. Это была одна из лучших ночей в её жизни.

Но сейчас ей нужно было убраться отсюда.

Она очень осторожно подняла его руку, чтобы убрать ее со своего тела. Должно быть, Драко почувствовал отсутствие тепла рядом с ним, потому что он застонал во сне и потянул её назад, прижимая к своей твердой груди.

Она прошептала непристойности в воздух и посмотрела на его сильную руку. Даже в бессознательном состоянии Драко Малфою удалось её разозлить. Это был действительно редкий случай.

Она заставила себя не думать о том, как его тело прижимается к её спине, или о его теплом дыхании в шею. То, как комфортно она себя чувствовала в его объятиях, подталкивало её закрыть глаза и снова заснуть. Её беспокоило то, как они идеально подходили друг другу.

Это было именно то, чего она так боялась. Если бы она осталась с ним слишком долго, она потеряла бы всякий смысл и сломалась.

Она решила попробовать ещё раз, осторожно маневрируя сквозь запутанные конечности и простыни. Спустя добрые полчаса ей удалось встать с кровати с её муж… Драко, который всё ещё был холодным. Она позволила себе некоторое время посмотреть на него, любуясь его нетронутым спокойствием.

Он выглядел таким ангельски прекрасным без своей обычной маски безразличия. Она не могла не улыбнуться.

Она начала искать свою одежду и обувь, но, к сожалению, смогла найти только трусики. Застёжка лифчика торчала прямо из-под кровати, и Гермиона подумала, что остальная одежда тоже может быть там.

Её разум был слишком запутан, чтобы сосредоточиться на трансформации одежды прямо сейчас. И она предпочла бы съесть навоз, чем рисковать разбудить Драко, используя заклинание призыва.

Через десять минут она небрежно натянула на себя трусики, его огромную рубашку, которая была достаточно длинной, чтобы оказаться мини-платьем, и пару старых зеленых носков до колен, которые она нашла, роясь в его огромном шкафу. Скорее всего, те были частью его формы для квиддича, когда он учился в Хогвартсе. Она не могла найти свои туфли, а туфли Драко были слишком большими для неё. Так что придется делать ноги в носках.

Она выглядела ужасно.

Стоит поправить макияж по возвращении домой. Надёжно заправив палочку за левый носок, она в последний раз с тоской посмотрела на Драко, повернула ручку и открыла дверь так тихо, как только могла.

Она высунула голову и посмотрела в обе стороны, проверяя наличие каких-либо признаков движения. Никого не обнаружив, Гермиона вышла и закрыла дверь. И свернула направо.

После двенадцати очень тихих шагов она услышала странный, свистящий звук и остановилась, чтобы прислушаться.

А потом она закричала.

Несколько лоз появилось на потолке, обвиваясь вокруг каждой части ее тела, поднимая ввысь. Следующее, что она поняла: она была подвешена, привязана за талию, руки и ноги.

Милый Годрик, дом был живым.

Она очень слабо услышала скрип открывающейся двери и несколько ударов, но у неё не было времени задуматься, откуда они взялись. Длинные ветви, напоминавшие бечёвку, мучительно сжимали её тело. Она узнала знакомые лозы и плотно закрыла глаза.

Дьявольские силки.

Гермиона потянулась к своей палочке, вытянув руку как можно ближе к ней. Затем она бросила ослепительный луч солнечного света на виноградные лозы, заставив их ослабить сокрушительную хватку. Она приготовилась к последствиям падения…

Удивительно, но оно так и не произошло.

— Пытаешься сбежать так скоро?

Ради Мерлина, это было похоже на то, что вся разрушенная Вселенная сговорилась против неё. Она снова оказалась в руках Драко Малфоя!

И какого черта он был только в штанах?

Он даже не выглядел удивленным её попыткой сбежать. На самом деле он выглядел так, словно ожидал этого. Она скрестила руки на груди и сердито посмотрела на него, сопротивляясь желанию провести руками по его голому торсу.

— Ну, ты не можешь ожидать, что я останусь здесь только потому, что ты этого хочешь, — отрезала она в ответ. — Я хочу уйти.

Он проигнорировал её и пошел обратно в комнату.

— Этот дом пытается убить меня!

Он тихо рассмеялся и покачал головой.

— Я уже говорил тебе — я не допущу, чтобы с тобой случилось что-то плохое, любимая, — он без труда открыл дверь, хотя все еще нёс её на руках. — Дом с ловушками, поэтому никто не сможет его взломать.

— Скорее, таким образом заключённые не будут убегать, — возразила она, фыркая. — Я не могу в это поверить.

— В поместье? — спросил он, осторожно опуская её на землю и снова посылая ей свою редкую, убийственную улыбку. Её ноги сразу стали ватными, словно желе. Он должен был перестать улыбаться так. — Или тот факт, что ты несколько раз занималась со мной сексом и наслаждалась этим?

Она боролась с румянцем, который полз по её щекам, и сильно ударила его по руке.

— Ой, заткнись.

— Мне нравится, как ты смотришь на меня, знаешь, — он наклонился ближе, позволяя своим губам коснуться её щеки. Она чувствовала его дыхание на своем ухе. — Ты выглядишь так, словно тебя только что трахнули…

— Чёрт! Малфой!

Внезапно они услышали громкий стук в окно. Снаружи витала большая чёрная сова, взмахивая огромными крыльями. Гермиона сразу узнала её. Она принадлежала Блейзу Забини.

Как только Драко получил письмо, та быстро улетела.

Гермиона с любопытством посмотрела на письмо. Драко прочитал его, без усилий перехватил оба её запястья одной рукой и держал её на расстоянии вытянутой руки, когда она попыталась подсмотреть, что же написано в письме. Она не могла вырваться на свободу, хотя ему не нужно было много сил, чтобы удержать её. Она нахмурилась в раздражении, думая о том, чтобы укусить его за руку, пока он не смотрит.

Но он уже закончил читать. Он скомкал письмо, бросил на пол и сжёг палочкой. Его лицо снова было чистым холстом, лишённым всех эмоций.

— Что это? Что он сказал?

Он посмотрел на неё с крайним презрением и раздражением.

— Он?

— Блейз, — снисходительно сказала она, как будто он был глупым. — Это была его сова.

Страх просочился сквозь неё и укоренился в её венах, когда он ещё крепче сжал её запястья. Он притянул её миниатюрную фигурку к себе так близко, вторгаясь в её личное пространство. Его небесный аромат мучил её чувства.

— Писала ему любовные письма, не так ли? — обвинительно прошипел он.

— Что?! Нет! — сказала она в негодовании, чувствуя необходимость защитить себя. — Джинни присылала мне письма с этой совой. Не с ним!

Некоторое время он изучал её черты. Убеждённый, он высвободил её из своей хватки и повернулся к ней спиной в поисках своей одежды. Гермиона вздохнула с облегчением.

Но почему он всё ещё обеспокоен? Что было в этом письме?

— Малфой? — прошептала она, из искреннего беспокойства.

Драко заставил себя не смотреть на неё. Возможно, он не сможет сдержать свои желания, если это сделает. Все мысли об уходе наверняка исчезнут из его разума, если это произойдет.

— Драко? — снова попыталась Гермиона.

— Я должен кое-что сделать, — безучастно сказал он. — Это не может ждать. Пожалуйста, просто оставайся здесь, хорошо? — Драко уже одевался.

Гермиона застыла позади него, ошеломлённая тем, что только что услышала. Он только что сказал «пожалуйста»? Искренне? Она дважды моргнула, грубо потёрла глаза и уставилась на него, чтобы убедиться, что он настоящий.

Он был настоящим, Драко Малфоем во плоти, — и он даже не заметил, что сказал это!

Луна была права. Подобно фарфоровой вазе, что Гермиона бросила в него прошлой ночью, Малфой неоспоримо был разрушен и сломан. Луна хотела, чтобы Гермиона починила его, и теперь Гермиона наконец решила это сделать, несмотря на высокий риск порезаться.

Она снова склеит его воедино — просто потому, что тоже любит его.

Когда Драко был полностью одет, его взгляд упрямо упал на неё. Милый Салазар, она уже соблазняла его делать невообразимые вещи с собой, просто стоя там и выглядя так. Она была такой очаровательной и чертовски неотразимой. Выражение беспокойства на её лице ещё больше порадовало его.

Он не мог удержаться от того, чтобы схватить её и жадно поцеловать, снова попробовать на вкус, оставив её без дыхания. Поцелуй длился дольше, чем следовало. Его сдержанность уменьшалась — он должен был остановиться. Сейчас.

Глубоко вздохнув, он отстранился от неё.

У этих невыносимых Пожирателей Смерти совершенно не было умения подбирать время. Кто-то за это заплатит.

Когда вышел из комнаты, он бросил на неё последний взгляд.

— Тебе лучше быть здесь, когда я вернусь, принцесса.

Комментарий к Глава 10.

Первое предложение взято из новеллы Джерри Спинелли “Stargirl”. Лично я не читала, но автор советует)

Мне было немного сложно работать над переводом интимной сцены, так как автор и сама прописала ее только намеками, а оставлять для вас “нефритовый стержень” мне не хотелось ХД

Читайте и оставляйте отзывы, они меня вдохновляют) Всех люблю :3

*обнимашки*

========== Глава 11. ==========

Иногда я в ужасе от своего сердца, от его постоянной жажды чего бы то ни было. Как оно останавливается и начинает биться снова.

— Эдгар Аллан По

Палочка Гермионы начала испускать красные искры после того, как Малфой отправился Мерлин-знает-куда.

На самом деле ничего особенного. Это означало только, что пришло время добавить ещё один ингредиент в Деноворум.

В комнату вошла горничная и сказала Гермионе, что её одежда только что прибыла в поместье вместе с несколькими «дополнениями». Когда она спросила, что это за дополнения, девушка только улыбнулась ей и сказала, что будет лучше, если она сама посмотрит. Её звали Жаклин, и к тому времени, как Гермиона закончила с ней разговаривать, она обнаружила, что Драко действительно освободил всех домашних эльфов в поместье. Но он не подарил им одежду — он просто отправил их в Хогвартс, где о них хорошо заботятся.

Она собиралась поблагодарить его за это позже.

Гермиона подумала, что отправить их в Хогвартс, чтобы освободить их, было ужасно хорошей идеей. Домашние эльфы были крайне подавлены одним видом одежды. Таким образом, отдать их куда-нибудь, где они могли бы быть свободными, не разбивая их маленькие сердца, было довольно блестящим способом справиться с ситуацией.

Не говоря уже о том, что он сделал все это для неё.

Пытаясь скрыть румянец, что расползался по её щекам, она снова открыла огромный шкаф Драко. Её рот открылся в изумлении. Несколько «дополнений», очевидно, означали целый шкаф, полный разноцветных халатов и платьев. Она бы никогда не догадалась, что все эти вещи предназначены для неё, пока не увидела, что они, по сути, её размера… Она примерила пару из них, и все они идеально подходили ей… как будто они специально сшиты для неё… даже обувь.

Её палочка снова испускала красные искры, предупреждая её, что у неё есть один час, чтобы добраться до офиса. Теперь наступил идеальный момент, чтобы узнать, сможет ли она избежать злых тисков печально известной усадьбы Малфоев. Конечно, она не собиралась уходить навсегда. Она просто ненадолго посетит свой офис, а затем вернётся, пока никто не заметил.

Однажды она читала о поместье Малфоев. На него было наложено заклятие, останавливавшее каждого, кто хотел сбежать из Мэнора. Она проверила его, пройдя по коридору, просто чтобы осмотреться. Дьявольские силки не напали на неё, и никакие другие ловушки не пытались её остановить.

Но теперь всё было иначе, потому что она хотела уйти. Чары определённо обнаружат её независимо от того, как сильно она притворяется. У неё не было другого выбора, кроме как бежать так быстро, как она может. Надеясь, что она выйдет отсюда живой. Достаточно просто. Она уже привыкла к опасным для жизни ситуациям.

Её миссия была проста: незаметно добраться до камина в гостиной, пройти в свой кабинет, добавить следующий ингредиент в Деноворум и вернуться вовремя к обеду.

Ужин, если она помнила правильно, был где-то около семи. Она закатила глаза.

Она решила облачиться во все чёрное: чёрная рубашка с длинными рукавами, чёрные джинсы, чёрные берцы и подходящая чёрная кепка (самый подходящий наряд для её опасной миссии). Она даже обдумывала нанести две полоски краски на щёки, но это было бы слишком преувеличено. Глядя на свое отражение в зеркале, она удовлетворенно кивнула отражению и завязала свои длинные пряди в тугую дульку. Её волосы всегда выглядели ужасно.

Она выглядела так, будто собиралась ворваться в чей-то дом, а не пытаться сбежать из него.

«Верно», — сказала она себе. «Постоянная бдительность. Не глупи. Ты можешь сделать это, Гермиона».

Она выскользнула из комнаты и снова направилась вправо, успешно избегая Дьявольских силков, с которыми она столкнулась в первый раз. Она была права, чары обнаружили её желание сбежать. Она бежала до конца зала, пока не наткнулась на распутье.

Вспомнив, что Жаклин рассказала ей о парадных лестницах, расположенных на восточной стороне поместья, она направилась вправо. В конце зала она увидела лестницы. Это будет проще, чем она думала.

— Леди Малфой!

Она сжалась от звука собственного имени и оглянулась.

Слева от себя она обнаружила горничных с уборочной техникой, пятерых. У неё перехватило дыхание. Они смущённо смотрели на неё, пока не поняли, что она пытается сбежать. Они бросили вещи, которые несли, сняли обувь и бросились за ней.

Многовато шума, как для той, кто хотела сбежать незамеченной…

Она неслась к парадным лестницам на полной скорости, молясь небесам, чтобы она смогла обогнать их. Именно в этот момент она заметила, что стены по обе стороны от неё начали двигаться, медленно приближаясь к ней с каждой секундой. Её сердце колотилось в панике. Если она не будет достаточно быстрой, её кости будут раздроблены на куски!

Быть раздавленным движущимися стенами! Какой ужасный способ умереть!

Она могла видеть его, свет в конце зала, который медленно исчезал. Она собиралась сделать это! Её страх, казалось, заставил её бежать быстрее, чем она когда-либо бегала за всю свою жизнь.

За несколько секунд до того, как стены полностью закрылись за ней, она достигла безопасности.

Она вздохнула с облегчением и остановилась, чтобы успокоить нервы, наклонившись вперед, уперев руки в колени. На её лбу образовались капельки пота, её дыхание стало прерывистым. Ей хотелось плакать от облегчения.

— Леди Малфой!

***

— Мы нашли решение, мой Лорд.

Он сказал это с высоко поднятым подбородком, таким высокомерным и гордым тоном, словно пытался произвести впечатление. Драко закатил глаза, хотя знал, что Макнейр этого не видит. Человек принял его молчание как знак продолжать.

— Шестой этаж пройти сложнее всего, но есть и другой путь — короткий. У статуи Древней Богини есть слабость. Она пропустит нас, если мы используем правильные слова…

Драко оставался совершенно неподвижным, когда мужчина замолчал. Он смотрел бесстрастно и ни на что конкретно, удивляясь, почему все встречи с ним всегда напоминали первобытные ритуалы.

Так было всегда, каждый раз, когда происходила одна из встреч Волди. Он ощущал себя членом культа, в котором они будут петь на латыни и говорить тихими голосами, взволнованные тем, что должно было произойти, собравшись вместе, чтобы поклоняться одной вещи…

Силе.

Ему никогда не нравились такие подпольные собрания. Он всегда находил их скучными.

Он почувствовал слабую пульсацию в груди, предупреждающую его о внезапном эмоциональном волнении. Он мог бы поклясться, что мог распознавать всё больше и больше эмоций в последние дни, но он не знал, что думать о чувствах, стучащих в его груди.

С одной стороны, эмоции иногда мешали ему сделать лучший выбор в ситуации. Он должен был передать это Волдеморту, каким бы сумасшедшим он ни был, что он был прав, когда сказал ему, что эмоции действительно омрачают его суждение и мешают ему совершать много блестящих дел.

С другой стороны, эмоции взволновали его. Жизнь казалась такой пустой без них. Чувствовать что-то — что угодно — было неописуемо. То, как сердце бьётся так быстро, как будто оно вырывается прямо из груди. Оно спешно качало кровь по его венам, заполняя всю его пустоту.

Это может починить его или уничтожить.

— После того, как мы достигнем седьмого этажа, что мы найдем, мой Господин? — спросил Макнейр. Он пытался прочесть выражение лица Драко, хотя оно было наполовину скрыто в тени капюшона его плаща.

Медленно, Драко повернулся к нему и скривил губы в ещё одной ухмылке, которой было достаточно, чтобы Макнейр выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю.

— Ты слышал о Комнате смерти, Макнейр? — спросил он голосом, который послал дрожь вниз по их позвоночникам. — Она находится в Министерстве Магии… в Отделе Тайн, если быть точным. Тускло освещённая, с каменными ярусами, ведущими к яме в центре. В этой яме есть возвышение, на котором стоит очень старая каменная арка, с которой свисает потрепанный черный занавес.

Он сделал паузу и начал проходить по кругу Пожирателей Смерти, издавая глухие удары. Каждая фигура в капюшоне смущенно отодвигалась, стоило ему пройти мимо кого-то из них.

— Эта арка разделяет миры живых и мертвых, — продолжил он несколько скучающим тоном. — Говорится, что эта… арка… куда души идут, когда тело уже не способно».

— Да, но они не могут вернуться, как только пройдут, — сказал мужчина, стоящий слева от Драко. Пожиратели смерти подозрительно посмотрели на этого человека. Они не узнали его голос. — Конечно, ты знаешь об этом?

— Действительно, Забини, — ответил Драко, его взгляд безразлично упал на мужчину. Пожиратели Смерти изумлённо и подозрительно смотрели на Блейза. Все они знали, что Забини выбрали нейтральную позицию в финальной битве, несмотря на угрозы Темного Лорда их семье.

Теперь он был здесь, внезапно отказавшись от своей нейтральной позиции.

— Кто-нибудь из вас знал, что эта арка… — продолжил он, — что у неё был близнец?

Драко снова услышал их бормотание. Это доставляло ему головокружительную боль.

— Невозможно! — воскликнул один из них. — Почему мы никогда не слышали…

— На седьмом этаже Отдела магических исследований и разработок существует такая комната, которая называется Комнатой Призраков. Её цель очень похожа на Комнату Смерти, но разница в том, что в арке есть путь, по которому могут прийти назад потерянные души. Вернуться.

— Вернуться?

— Призраки, придурок, — сказал Драко, снова закатывая глаза. — Призраки проходят через эту арку. Хотя они не могут больше сохранять свое тело, их души бродят среди живых.

— Ну и что тогда? — спросил Трэверс любопытным тоном. — Тёмный Лорд станет призраком?

— Боюсь, дорогой Волди не может стать призраком, — ответил Драко. — Но прежде чем умереть, наш умный тёмный лорд наложил тёмное заклинание, которое гарантирует, что его душа всегда найдет путь назад».

— И он пройдет через эту арку?

— Это единственный способ, — безучастно ответил Драко.

— Он просто проходит через эту арку, и он снова жив? — спросила Дьюхерст с громким фырканьем. Она всё ещё злилась на него за то, что он её проклинал. Драко не пропустил злобу в её голосе. Он ухмыльнулся этому. — Звучит довольно смешно.

Забини снисходительно посмотрел на женщину. — Разве ты не слышала его? Он сказал, что Воланде-Морт использовал Тёмную магию. Конечно, это не будет так просто. Ему нужно что-то…

— Мне всё равно, кем ты считаешь себя, Забини! Как ты смеешь говорить о Тёмном Лорде…

Забини проигнорировал женщину и снова переключил свое внимание на Драко, пытаясь выяснить, что у того на уме. Он действительно был очень увлечённым наблюдателем. Ухмылка Драко расширилась.

— Конечно, Забини прав. Есть такая вещь, как жертва, — сказал Драко. — Хотя он действительно использовал заклинание, чтобы его душа нашла свой путь назад, всё ещё остается вопрос о его… осязаемой форме».

Они не разговаривали, пытаясь обработать информацию, которую он им дал. Единственным звуком, который можно было услышать среди них, был шелест ветра.

— Ему понадобится…

— Тело — сосуд для его души. — Драко снова встал посередине круга, уставившись на них. — Есть добровольцы?

***

Тем временем Гермионе удалось оставить одинокую горничную без сознания. Она спрятала тело в пустой комнате и обменялась с ней одеждой. В то время как её новая одежда положительно заставляла её съеживаться, она думала, что это была абсолютно необходимая мера предосторожности, если она хотела, чтобы её миссия прошла успешно.

Первый этаж поместья выглядел мрачным и вызывающим страх, странно похожим на съемочную площадку фильмов ужасов маглов. Она не останавливалась. В любую секунду те пять служанок, которые её видели, сообщат остальным. И тогда всё будет зря.

Сделав осторожный шаг к лестнице, она почувствовала знакомое ощущение пустоты в глубине своего желудка, текущее по её телу. Чувство не было таким холодным, как в тот раз в больнице, но всё равно было страшно.

Он был здесь.

В панике она собрала всю свою энергию и бросилась бежать как можно быстрее. Она бежала на полной скорости, с какой её изнуренные ноги могли её нести. В конце парадной лестницы появилось больше горничных.

— Вы видели леди Малфой? — спросила её одна из них.

— Э-э…— заикалась Гермиона. — Она наверху.

Они почти купились на это — почти.

— Нет, подождите, это она!

Они пытались остановить её голыми руками, торопливо потянувшись к ней. Их тонкие пальцы с острыми ногтями порезали её кожу, когда она боролась с ними, но она игнорировала боль. Нет, они были ничем, ничем по сравнению с ним.

Она увернулась и прицелилась. Она посылала безмолвные проклятия на всё и всех, кто преградил ей путь к гостиной.

— Мне очень жаль! — закричала она, не имея достаточно времени, чтобы оценить ущерб. Беги, Гермиона, беги. Она не смела оглянуться назад. Он был бы там.

И это был бы конец для неё наверняка.

Добравшись до гостиной, она бросилась за соседнюю мебель, повредив колени и ладони, небрежно рухнув на пол. Она молилась, чтобы они её не увидели. Её лёгкие мгновенно выдохнули, и ей пришлось сделать огромный глоток воздуха, прежде чем выпустить его снова.

Она знала, что ей не следует бегать, что она не должна быть такой трусливой, но ощущение его пугало живые дневные лучи из неё. И на этот раз она подумала: чёрт возьми, она — героиня Гриффиндора. Она должна была выйти. У неё заканчивалось время, и все месяцы, потраченные на приготовление такого сложного зелья, были бы потеряны. Она была так близко, так близко к камину. Он был всего в нескольких футах.

Теперь, если бы только она могла…

— Принцесса, — его болезненно-сладкий голос прорезал тишину в опасной близости от того места, где она пряталась. Она почти упала в обморок от этого звука. — Я знаю, что ты где-то здесь.

Она приглушила рвотный позыв руками.

Синяя искра взорвала близлежащие предметы обстановки и забросила их, покрыв все это место пылью и обломками… затем ещё одна искра взорвалась рядом с ней в непосредственной близости. Она закрывала рот руками при каждом взрыве; каждый последующий взрыв приближался к её местоположению. Он явно испытывал тошнотворное удовольствие, пугая её таким образом.

— Выходи, выходи, где бы ты ни была. — Он звучал тревожно счастливым, но где-то в его голосе звучал намек на злобу.

Ах, да, он был удивлен… вероятно, потому что она зашла так далеко.

Она подползла к соседнему столу, издав напряженный вздох, когда большие осколки разбитого стекла от взрыва упали ей на колени. Она произносила ругательства под своим дыханием.

Еще несколько футов, чёрт возьми!

Она почти ничего не видела в темноте и облаках пыли, но до тех пор, пока она могла видеть камин, она могла это сделать. Гермиона мысленно подготовилась к короткому спринту.

3… 2… 1

Она выскочила из своего нынешнего укрытия прямо к месту назначения. Её колени горели, но выброс адреналина заставил её пошевелиться, несмотря на болезненность.

Ей почти удалось выполнить свою миссию, но, прежде чем она смогла добраться до камина, она мучительно столкнулась с чем-то твёрдым, вроде кирпичной стены, что заставило её с громким стуком приземлиться на задницу. Она пискнула от внезапной боли.

— Куда-то собралась? — сказал скучающий голос. Он сказал это так небрежно, как будто она не просто уничтожила половину поместья за считанные минуты.

Она осмелилась взглянуть на Драко, возвышающегося над ней, похожего на тёмного рыцаря в темноте гостиной. Он казался в два раза страшнее из-за её положения на полу. На его лице было обычное бесстрастное выражение, но, как ни странно, оно было не так холодно.

Было не так холодно?

— О, дорогая, леди Малфой…

— Она в порядке…

Горничные собрались возле двери, уставившись на неё в беспокойстве.

— Теперь вы можете вернуться к своей работе, — сказал он горничным со спокойной улыбкой на лице. Все они восхищенно выдохнули, очарованные его коварными чарами. Только тогда Гермиона поняла, что все они вертятся вокруг его пальца. — Я займусь этим сам.

Как только они ушли, его ангельская улыбка опустилась, и его стоический взгляд снова упал на неё.

— Что ж?

Она вздрогнула от его зверской проверки, чувствуя себя беспомощной и уязвимой.

— Я должна закончить Деноворум, — пробормотала она, уставившись на колени.

— И поэтому ты решила уничтожить Поместье, просто чтобы попасть туда?

— Это не так, но как будто ты бы просто меня отпустил, если бы я тебя об этом попросила! — пробормотала она горячо.

Он усмехнулся, как будто находил всё это смешным.

— Возможно, принцесса. Если бы ты только спросила меня. Должным способом, — намекнул он. Она в шоке уставилась на него, но увидела, что он смотрит на неё хищным взглядом. Она вдруг почувствовала, как выглядит.

Добрый Годрик, это было неловко.

Она вздрогнула, когда попыталась встать и пошевелить ногами. Временное онемение, которое она чувствовала во время бега, исчезло, и теперь она снова могла чувствовать всю боль.

Он опустил глаза к кровавой ране на её колене, и его лицо потемнело. Он сделал шаг вперед, его челюсть напряглась, и она откинулась назад на локти.

Он раздраженно вздохнул и присел на корточки рядом с ней.

Без предупреждения он вытащил стеклянный осколок, который торчал из её кожи. Она вскрикнула от боли, смаргивая слёзы.

— Это больно, придурок!

— Служу тебе правильно за то, что ты такая упрямая, — сердито прошипел он. — Скажи мне хотя бы одну вескую причину, почему я должен позволить тебе закончить это зелье после того, что ты здесь провернула, — пробормотал он мрачно, его тон потерял прежнюю игривость. Она отодвинулась чуть дальше от него.

Она знала, что означал этот зловещий взгляд на его лице.

Но ничего не произошло. Он опустился на колени и положил её ноги себе на колени, внимательно осматривая её рану. Она выглядела довольно плохо. Кровь текла из сырой кожи, капая на его мантию и на ковровое покрытие. — Продолжай, принцесса. Просвети меня.

Его легкие прикосновения к её колену вызвали дрожь в позвоночнике. Она была благодарна, что гостиная была несколько тусклой; он не увидит, как она краснеет, как глупая школьница.

— Потому что я обещала Деннису, — проворчала она, не обращая внимания на взорвавшихся бабочек, развевающихся в её животе.

Она практически слышала его ухмылку.

— Это лучшее, что ты смогла придумать? Правда? — Он отбросил её руку, когда она попыталась коснуться своего кровоточащего пореза. Он выхватил палочку из своей одежды и начал бормотать заклинания, которых она не знала. Он исцелял её, и он был удивительно нежным. Гермиона восхищенно уставилась на него, сосредоточенно работающего над её раной. — В отличие от тебя, дорогая, мне всё равно, умрёт ли он.

Гермиона посмотрела на него и ударила его по руке. Он фыркнул от смеха.

— Мерзавец, — сказала она в обострении.

— Нет другой причины, Грейнджер? — Он щелкнул языком, притворяясь разочарованным. — Слишком плохо для Криви. Думаю, нам придется отпраздновать его смерть.

Он встал и поднял её. Её палочка в третий раз испускала красные искры.

— Подожди! — выкрикнула Гермиона, хватая ткань его одежды в отчаянии. — Хорошо! Я сделаю всё, просто отвези меня в мой офис, Драко! Пожалуйста!

***

Дрожащими пальцами Гермиона держала крошечную бутылочку над большим котлом, стараясь изо всех сил высыпать нужное количество крови Дракона в пузырящее зелье бронзового цвета. Это был деликатный процесс, и поэтому нужна была осторожность и полная концентрация. Если бы она пролила хоть на одну каплю больше, чем нужно, Деноворум был бы уничтожен.

К сожалению, пара пронизывающих серых глаз в настоящее время отвлекали её глубоким взглядом.

Он сидел на стуле — обычном деревянном стуле, — но глядя на то, как он сидел на нём, это мог быть и трон. Она не могла понять, почему всё, к чему прикасался Драко Малфой, всегда превращалось в золото.

— Прекрати.

— Прекратить что?

— Это! Все смотрят.

Он моргнул несколько раз и продолжил пожирать её глазами, не удосужившись ответить. Это было похоже на разговор со статуей. Она застонала от досады и сердито отвернулась от него.

Но это не сработало, потому что она всё ещё чувствовала, как он прожигает дыру в её затылке.

— Тьфу! Разве ты не можешь просто подождать в поместье, пока я не вернусь? — сказала она в раздражении.

Она услышала движение позади себя, и, прежде чем она смогла обернуться, сильные мускулистые руки обвились вокруг её талии.

Она вздрогнула и почувствовала, что позади неё тепло и его твердое точёное тело прижимается к ней.

— Зачем? — прошептал он очень близко к её уху, высокомерная ухмыляясь. — Отвлекаешься?

— Да-я… — начала она говорить, но поймала себя и толкнула его локтем в живот. — Нет.

Он взял у неё стеклянный контейнер, и её кожу пощипывало при ощущении его ладони. Он держал бутылку над котлом так же, как она недавно, только его рука не дрожала, как её. С полной лёгкостью он налил жидкое вещество в зелье в идеальной пропорции. Гермиона с благоговением наблюдала, как крошечные капли драконьей крови кружились и исчезали в зелье.

— Видишь… это так просто, дорогая, — высокомерно сказал он.

Гермиона посмотрела на него и снова ударила его локтем, на этот раз сильнее.

— Ой, — сказал он нерешительно. Его смех отразился в её ушах, и Гермиона почувствовала себя спокойно, услышав от него такой искренний смех. — Снова маггловская тактика, Грейнджер?

Она быстро оторвалась от Драко, когда услышала, как открылась дверь. Драко посмотрел на неё. Она улыбнулась ему извиняющееся.

— Гермиона, я так рада, что ты здесь! Ты не поверишь в то, что я только что видела!

Слова Падмы замерли в её горле, как только она заметила Драко, стоящего очень близко к Гермионе. Гермиона проигнорировала его и направила всё своё внимание на Падму. Она слегка улыбнулась ей.

— Игнорируй его. Что ты говорила?

Падма всё ещё пялилась на Драко, который теперь играл с одним из кудрявых локонов Гермионы, не обращая никакого внимания на вошедшую девушку.

— Падма?

— Я… О да… -с казала она, отрываясь от своих мыслей и уставившись на Гермиону. — Астория вернулась.

Гермиона внезапно почувствовала, как Драко напрягся. Его лицо было нечитаемым, но она знала, что он сопротивлялся — сопротивлялся голоду, желанию убить снова.

Она почувствовала, как его холодная ярость пробежала по её венам, заставляя её задыхаться.

Гермиона крепко сжала его руку, пытаясь успокоить его. Драко тупо уставился на неё. Она была единственным человеком, который мог сделать это — заставить ярость покинуть его тело. Её прикосновение было огнём.

Каким-то образом она чудесным образом успокоила его одним лишь взглядом.

Она была тонкой силой… но, тем не менее, могущественной силой. Тогда он не знал, как это назвать, но теперь он знал, что это любовь.

Он повернул голову к Падме и подарил ей одну из своих обманчиво искренних улыбок.

— Скажи Гринграсс, что я передаю ей привет, — сказал он мрачно, снова ухмыляясь. — Я бы просто хотел увидеть её.

Гермионе не нравилась скрытая злоба в словах Драко.

— Вы двое?.. — Падма начала говорить.

— Да, мы помолвлены, не так ли, любовь моя? — Драко ответил, целуя её ладонь. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами и чувствовала, что всё её тело внезапно становится тяжёлым.

— Она просто стесняется всего этого, разве это не восхитительно? — Драко сказал Падме. Он клюнул её в губы, но она всё ещё была в шоке, чтобы даже отреагировать. Лицо Падмы прояснилось.

— О, это замечательно! — Она истерически хихикнула, глядя на них обоих, как сумасшедшая фанатка. — Подожди, пока я расскажу всем…

— О нет, пока не говори им, — Драко подмигнул ей. — Это будет наш маленький секрет, а?

***

— Наш маленький секрет, — очевидно, означал, что все в этом грёбаном здании узнают об этом.

На следующий день, когда она пришла на работу (она каким-то образом убедила его позволить ей продолжать работать, пока она поклялась не разрушать поместье), все смотрели на неё… и перешептывались.

Хотя Гермиона уже привыкла ко всем взглядам из-за её участия в войне и её помолвки с Виктором Крамом, это была совершенно другая ситуация.

Они подходили к ней и передавали ей свои поздравления и пожелания счастливого брака.

— …всегда знал, что вы двое окажетесь вместе…

— …Все эти годы сексуального расстройства…

— …интересно, как будут выглядеть ваши дети…

Мерлин! Останови это!

Прошлой ночью, когда они лежали в постели, обнимая друг друга (после их страстного свидания), она спросила его, почему он рассказал Падме об их «отношениях».

— Похоже, она из тех, кто не собирается молчать об этом, — сказал он, прежде чем заснуть. Гермиона сопротивлялась желанию вырвать все свои волосы и покончить с собой. Теперь все знали! Не обращая внимания на людей, которые всё время расспрашивали её о Драко, она продолжала идти в свой кабинет.

Когда она наконец достигла его, то обнаружила Джинни, сидящую на одном из стульев.

— Гермиона, — сказала она, увидев её. Она встала и дружески обняла её.

— Пожалуйста, не говори мне, что ты здесь, чтобы поздравить меня с помолвкой, — заскулила Гермиона.

— Помолвка? — Джинни спросила в замешательстве. — О, тогда ты говоришь о Малфое. Нет, боюсь, это серьёзнее.

— В чём дело?

— Я пришла сказать тебе, что кто-то пытается проникнуть в Отдел магических исследований и разработок через подземные ходы, которые вы много лет пытаетесь защитить.

Гермиона недоверчиво уставилась на неё. Подземные ходы ОМИРа были сильно запутаны и защищены множеством смертельных проклятий и чар, которые могли убить человека за один миг. Затем возникает проблема объектов, хранящихся в самих хранилищах. Даже если кому-то удалось прорваться сквозь замки, всё равно существовал вопрос о реальном содержании.

Эти артефакты были спрятаны по какой-то причине.

— Я просто хотела сказать тебе лично, — сказала Джинни с беспокойством. — Мы работаем над этим, я и Гарри… и Луна тоже. Твоя работа опасна. И насчёт Гринграсс… Просто будь настороже, да? — Джинни в беспокойстве сжала плечо подруги, после чего покинула офис.

Как только Гермиона осталась одна, она не могла не почувствовать грызущего чувства в своей груди. В её голове вспыхнул образ Драко, уставившегося на двери, похожие на своды.

Она обнаружила, что… «Он смотрел на них несколько месяцев назад», — вспомнила она.

И если был кто-то, кто мог бы преодолеть такой высокий уровень безопасности, то это был он.

========== Глава 12. ==========

Я точно знаю. Не из-за чего-то, а просто чувствую. Вот сейчас, например, я с тобой иду, да? И мне нисколечки не страшно.

Ничто плохое, ничто тёмное меня заманить не пытается.

— Харуки Мураками

Деннис был срочно отправлен в больницу. Его состояние постоянно ухудшалось. Когда Гермиона пришла навестить Денниса в Св. Мунго, она нашла его лежащим на больничной койке. Выглядел он уставшим и беспокойным. Рядом с его кроватью на полу она обнаружила кучку детей, занятых разглядыванием карточек с пожеланиями скорейшего выздоровления.

Она решила остаться с ним на целый день и забыть о работе. Мадам Дюмасс была не против, она знала. Дюмасс знала Денниса как стажера ОМИРа и высоко ценила его.

Чтобы получить работу в Отделе магических исследований и разработок, вы должны были быть достаточно умными. Это было требованием. Даже положение стажёра было желанным и чрезвычайно труднодостижимым. Деннис занял его так легко лишь благодаря своему блестящему уму. Он хотел быть Неуязвимым, как и она.

С тех пор, как она в последний раз видела его, ничего не изменилось в его внешности. Он всё ещё был таким же худым и таким же бледным, но почему-то казался слабее. Это, возможно, не было физически видимым, но она могла сказать, наблюдая, как он двигался или как он говорил. Его энергия была на исходе.

И он отчаянно пытался скрыть это от неё.

— Хорошо, продолжайте, что происходит между вами и мистером Драко? — спросил он внезапно.

Она неловко пошевелилась и посмотрела куда угодно, кроме его глаз.

— Что тут сказать? Это не так уж интересно.

Она пыталась сменить тему их разговора, но Деннис был настойчив. Он подкупал её, используя свой взгляд милых щенячьих глаз, которые заставляли её сердце таять. Он даже надулся.

В конце концов, она рассказала ему всё.

Он терпеливо слушал всё время, пока она бегала, болтала и кричала: о Драко и о том, как она безумно влюбилась в него. Она рассказала ему обо всех людях, которых он убил. Она рассказала ему обо всех противоречивых эмоциях, которые она испытывала, которые она не могла интерпретировать или понять.

— Я понимаю, через что вам приходится проходить, — сказал он.

— Что мне делать? — спросила она, вздыхая. — Любить психопата действительно сложно.

Он почесал затылок, думая.

— Я согласен с Луной Лавгуд в этом вопросе, — сказал он внезапно. — Вы должны «починить» его.

— И позволить всем преступлениям, что он совершил, просто сойти ему с рук? — воскликнула она недоверчиво. — Просто позволить ему уйти?

— Не совсем, — он сжал губы.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… быть нелюбимым почти всю жизнь… разве этого наказания недостаточно?

Она остановилась, чувствуя, как у неё перехватывает дыхание. Это действительно ужасно. Любовь была огромной частью жизни. Жить без этого… она даже не могла представить себе эту пустоту.

— Это всё ещё не оправдывает тот факт, что он убивал людей.

— Потому что ему промыли мозги, чтобы он думал, что это правильно, — уверенно сказал Деннис. — Ему постоянно внушали эту мысль, как бы он ни сопротивлялся. Вы не должны быть такой. Я имею в виду, он страдал в руках Тёмного Лорда, и он всё ещё помнит, как чувствовать и любить… Звучит довольно благородно, если Вам интересно моё мнение.

Гермиона смотрела на свои колени, размышляя о нынешнем затруднительном положении. Она была всё ещё очень не уверена в себе.

— Вы должны все исправить, целитель Грейнджер, — сказал ей Деннис.

— Я не знаю, смогу ли я это сделать, — призналась она, застенчиво улыбаясь.

Он слегка хлопнул её по руке и засмеялся.

— Что Вы говорите? Конечно, Вы сможете! — сказал он решительно, и это было действительно заразно. — Вы Гермиона Грейнджер, помните?

Разговор с Деннисом всегда помогал ей почувствовать себя лучше.

***

К тому времени, когда Гермиона вернулась в поместье, было уже темно.

Всё время, проведённое в больнице, она держалась. Она не позволяла своим эмоциям проскользнуть ни разу — иначе она бы разрыдалась. Она постаралась показать Деннису только восторженное и счастливое поведение. Было слишком грустно видеть Денниса в его состоянии: такого слабого и хрупкого. Она не хотела, чтобы он знал, что из-за этого она распадается изнутри.

Это была одна из многих вещей, которым она научилась от него. Деннис был тихой душой, не в буквальном смысле, но он был спокоен таким образом, что сдерживал свои эмоции глубоко внутри себя. Он не позволял другим людям видеть печальную сторону себя.

Он всегда улыбался, всегда был счастлив.

Но иногда те, кто всегда кажутся такими счастливыми, являются самыми печальными из всех, страдая внутри.

Гермиона покачала головой и отмахнулась от несчастных мыслей. Она собиралась закончить Деноворум и спасти его. Она не должна думать иначе.

Она решила исследовать Поместье и найти улики, которые могли бы помочь ей понять мотивы Драко. Она должна была доверять своим инстинктам, должна была остановить его, что бы он ни планировал.

Она знала, что не должна думать о нём так предубеждённо, но каким-то образом недоверие всегда проникало в её разум, как инфекционная болезнь. Она прокручивала в голове их разговор у входа в ОМИР несколько месяцев назад в своей голове снова и снова. Драко был таким беспечным тогда, таким безразличным. Как будто он вообще не был серьёзен.

— Я думаю, это совершенно очевидно, не так ли? — сказал он насмешливо. — Я пристально смотрю на эту дверь.

— Да, но почему? — спросила Гермиона, приближаясь к нему, её палочка была направлена ему прямо в затылок. Он оставался неподвижным. — Ты ведь не планируешь заходить туда?

Он пожал плечами.

— Возможно, именно это я и делаю.

Она не могла поверить, что игнорировала такой важный разговор всё это время.

Драко никогда не шутил о таких вещах. Он всегда был верен своим словам. Он действительно пытался прорваться в подземные хранилища.

Но почему?

Сначала она решила начать расследование в Семейной библиотеке Малфоев, потому что Драко проводил там большую часть своего времени, но одна из горничных остановила её и сказала, что в гостиной её ждёт гость.

Интересно, кто бы это мог быть в такое время.

Гермиона подошла к гостиной и увидела мужчину, стоящего перед большим стеклянным окном. Он выглядел довольно высоким и исхудалым. Его волосы были длинными, черными, изящно связанными сзади бантом. Даже со спины было видно, что его мантия безупречно дорогая.

— Ах, мисс Грейнджер, — прошептал он напряжённым голосом, заметив, что она стоит у дверей. — Мы встретились снова.

Внезапно она почувствовала ужасный холод, ползущий по коже. Она дотронулась до своей палочки, спрятанной в одежде, на случай, если случится что-то неприятное.

Он обернулся и позволил ей хорошо разглядеть его тёмную внешность. Глаза Гермионы расширились при виде лица гостя. На левой стороне были огромные следы ожогов — красные и пятнистые — они покрывали половину его лица.

— Простите, — сказала она в замешательстве. — Я не помню, чтобы мы встречались прежде.

Его улыбка расширилась, и он неторопливо шагнул к ней.

— Вы имеете в виду, что не помните меня? — спросил несколько разочарованно. Но у Гермионы было чувство, что он совсем не разочарован. — Мы встречались с вами около года назад.

Она внимательно рассматривала его лицо, изучая все черты и детали — от темноты его глаз до тонкости его губ. Теперь, когда он упомянул об этом, он казался знакомым. Но она не могла вспомнить, где она его видела.

— Я полагаю, Драко Малфой не показал вам темноту, которую он прячет в последней комнате третьего крытого коридора печально известной усадьбы Малфоев? — насмешливо спросил он. Тем не менее, она чувствовала, что это было больше утверждением. — Такой позор.

— Коридор третьего крыла? — спросила Гермиона. — Почему? Что там?

— Почему бы вам не пойти посмотреть? — мужчина улыбнулся. — Разве вы не новая леди Малфой сейчас?

Тревожные звонки прозвенели в её голове почти мгновенно. Кто этот человек? Как он узнал о её браке с Малфоем?

— Мне жаль, что я не могу вас вспомнить. Мистер?..

— Василий. Василий Крам.

Василий Крам.

Без предупреждения цепь разбитых воспоминаний вспыхнула перед её глазами, когда она услышала его имя. Она собралась с силами, обхватывая пульсирующую голову руками, плотно закрывая глаза от ужасной головной боли, вызванной немедленным возвращением её когда-то забытых воспоминаний. Она знала этого человека.

Он был дядей Виктора.

— Вы пережили пламя…

Громкий взрыв поразил её прежде, чем она смогла сделать что-нибудь ещё. Внезапно она оказалась в ловушке гостиной; все двери и окна были надежно забаррикадированы.

— Да, мисс Грейнджер, — его голос становился всё громче, а глаза горели, когда он смотрел на неё. — Я выжил. Я единственный, кто, чёрт подери, выжил.

— Мне жаль, что…

— Жаль? Вы думаете, что это маленькое незначительное слово может спасти вас сейчас? Вы заплатите за это дорого, Гермиона Грейнджер. Я вернулся, чтобы убедиться в этом! — громко закричал он, отбросив дружеское отношение, проявленное ранее. Его лицо выглядело почти звериным в ярости. — Ты маленькая сука! Вся моя семья… Вся моя семья умерла из-за тебя! Пламя! Помолвка! Всё по твоей вине!

Гермиона уклонялась от его заклинаний, что он постоянно пускал ей в грудь. Тёмные проклятия. Её сердце бешено билось в груди, но она заставляла себя сохранять спокойствие.

— Простите, — кричала она, смаргивая слёзы. — Я не знала!

Зелёный свет пролетел в нескольких дюймах от неё. Она нырнула рядом с диваном в попытке защитить себя.

Она хотела кричать. Голова болела так, будто ее били.

Со всех сторон взрывались струи света, разрушая гостиную. Разбитые окна и мебель, разорванная на куски. В опасные времена её разум всегда помогал ей выбраться из самых страшных передряг, но сейчас она не могла мыслить ясно.

— Как ты можешь жить с самой собой, зная, что ты сделала? Ты убила их!

Она должна была уйти отсюда.

Крам начал выкрикивать ругательства на болгарском языке. В ярости он даже не пытался ударить её. Он сходил с ума, разрушая всё в пределах досягаемости, посылая тёмные проклятия.

Гермиона застонала, когда воспоминания вернулись, преследуя её.

Единственное, что она могла сейчас сделать, это напасть на него сзади. Она была готова сделать это, несмотря на то что не умела защищаться от тёмных искусств. Она не позволит себе умереть, пытаясь спрятаться.

Она выскочила из своего укрытия и крепко сжала палочку.

— ВЫ УБИЛИ ИХ ВСЕХ, ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР! ВЫ УБИЛИ ИХ ВСЕХ! — он взревел, когда она собиралась напасть на него. — УБИЙЦА!

Гермиона съежилась от того, что услышала, теряя импульс. Жестокие слова пронзили её сердце и скрутили внутренности.

Убийца.

Это было единственное открытие, в котором он нуждался. Он обезоружил её, прежде чем она смогла даже бросить в него проклятием, в результате чего её палочка упала в нескольких футах от неё.

Следующее, что она почувствовала, была боль… невыносимая, мучительная боль.

Она никогда не была поражена проклятием Круциатуса, которое было так полно дикой ярости и злости, такой ненависти. Она чувствовала, как будто её череп ломался, а её кожа медленно отделялась от её тела. Боль была настолько всепоглощающей, что она временно забыла о том, кем она была и почему она находилась здесь.

Она кричала, но голос звучал так, словно он ей не принадлежал. Как будто она была отделена от своего тела и была только посторонним, который слушал. Она хотела, чтобы крики пыток прекратились. Она хотела, чтобы боль прекратилась.

Но она это заслужила. Он был прав. Это все было по её вине.

И она продолжала думать, что просто заслуживает смерти.

Но это был бы слишком трусливый ход, не так ли? Умереть. Исчезнуть из этого мира. Что будет потом? Все страдания исчезнут, и она, наконец, будет в покое?

Просто зелёный свет… и тишина. Это было бы так просто…

Но кто позаботится о Драко, если она уйдет? Он не был похож на Денниса, у которого были его мать, отец и младшая сестра, на Гарри, у которого были Луна и Уизли. У него не было никого, кроме неё. У него не было другой семьи. Она не могла…

Она не могла оставить Драко одного.

Она хотела оставаться в сознании, плотно закрыв глаза и пытаясь забыть о боли, причиняемой ей. Она проигнорировала его жестокий смех, который пронзил комнату. Она заставила себя перевернуться, используя обе руки, чтобы подняться с земли. И затем со всей энергией, которую она оставила, она призвала свою палочку.

Она заставила его влететь в каменную стену, прежде чем он смог сказать что-нибудь ещё.

И тогда она рухнула на землю.

Она больше не могла чувствовать какую-либо часть своего тела. В течение долгого времени всё, что она могла сделать, это тупо смотреть в потолок — или, может быть, это было не так долго — возможно, это чувствовалось только так. Она лежала там неподвижно, пока не появился расплывчатый силуэт мужчины, склонившегося над её искалеченным телом.

— Чёрт, принцесса, держись.

Она не могла разглядеть его черты, но его прикосновение было знакомым. Она узнает это нежное, ласковое прикосновение где угодно.

— Ты здесь, — хрипло сказала она, улыбаясь ему. Его присутствия было достаточно, чтобы успокоить её нервы; она не была напугана… больше нет.

— Тссс… — сказал он, ухаживая за её ранами. Она немного сжалась от его прикосновений. Боль медленно стихала. Она была почти уверена, что она не вернётся. Она могла так долго страдать, но его прикосновение всегда заставляло её чувствовать себя лучше.

У него были такие нежные руки.

— Что он сделал, принцесса? — тихо прошептал он, прислонив голову к её уху, нежно исцеляя её.

Она сфокусировала взгляд на нём, внезапно чувствуя, как его холодная ярость теперь течёт по её венам. Она неловко переместилась в его руках.

Краем глаза она видела, как Василий Крам шевелится и пытается встать на ноги, но она не обращала на него внимания. Теперь он был в опасности, а не она.

— Это… это не… это не имеет значения, — начала она. Чтобы доказать свою точку зрения, она отстранилась от него и постаралась изо всех сил встать. — Я уже в порядке.

Её раненая нога дрожала под ней, и она слегка пошатнулась. Но ей удалось схватиться за его одежду, прежде чем она снова упала. Он снова смотрел на неё безучастно, позволяя своим глазам бродить вокруг её растрёпанной внешности. Она посмотрела назад. Коричневый с примесью серого. Ей не понравилось то, что она увидела. Его черты были холодными… мёртвыми.

— Не…

Зелёный свет вспыхнул на кончике его палочки, прежде чем она смогла остановить его.

— Это важно для меня.

***

Всё не могло стать хуже, чем было сейчас.

Ничто не могло подготовить её к такой жестокости, чтобы увидеть, как свет исчезает из чьих-то глаз. Это была тьма, которую она хотела стереть из памяти.

Она бежала.

Куда, она не знала… Всё, что она знала, было то, что она должна была бежать. Она чувствовала, как он тянется за ней и снова и снова выкрикивает её имя. Она хотела, чтобы он ушёл.

Но она также хотела обнять его, крепко обнять и никогда не отпускать.

Как жестоко было быть с кем-то, кого вы одновременно безнадежно презираете и любите.

— Подожди… — она услышала его крик. — Принцесса…

— Оставь меня в покое, Драко! — она кричала, её голос отскакивал от холодных стен.

— Я сделал это, потому что он собирался убить тебя! — крикнул он в гневе. Она шла быстрее, но это действительно не имело значения, потому что, как бы быстро она ни шла, он мог легко догнать её. Он уже приближался к ней. — Я видел это в его глазах. То, как он смотрел на тебя…

— Мне всё равно! — завопила она, сильно толкнув его и снова уходя. — Ты мог бы обездвижить его и просто отправить в Азкабан. Ты не должен… Ты не должен был…

Убийца.

Слова замерли у неё в горле, и она продолжала сердито мчаться прочь, топая ногами.

Драко настойчиво следовал за ней. Он не был уверен, что сказать, что она хотела услышать. Он действительно не хотел говорить, что сожалеет об убийстве Крама. Это только что произошло. Он потерял контроль в тот момент, когда увидел, что она лежит полуживой на земле.

Её пытали почти до безумия. Как она пережила это, он не знал. Он не сдержался, совершил ошибку и убил ублюдка перед ней. Он ничего не мог с собой поделать. Он просто был так зол.

— Твоё неуважение к твоему собственному благополучию поражает меня, Грейнджер, — прошипел он резким шёпотом. — Когда ты поймешь, что я не чувствую и никогда не буду чувствовать себя непринужденно, пока есть люди, которые хотят тебя убить? Почему, ты думаешь, я так непреклонно заставил тебя остаться здесь, в поместье? Грейнджер!

Он грубо схватил её за руку и притянул к себе. — Это не только потому, что я хотел, чтобы ты была здесь, принцесса, но и чтобы ты была в безопасности. Пожиратели смерти презирают тебя за то, что ты магглорождённая и замужем за мной. Они думают, что ты позоришь фамилию Малфоев и имя Тёмного Лорда. Они хотят, чтобы ты ушла. Они хотят забрать тебя у меня…

Она сердито прошла мимо него и продолжила свой путь.

— Куда ты направляешься? — крикнул он ей вслед.

Гермиона продолжала идти, пока не достигла лестницы к коридору третьего крыла. Она взбиралась по ступенькам так быстро, как только могла в своем истощённом состоянии. Наконец она подошла к последней двери, к той, которую Василий Крам упоминал некоторое время назад.

Она быстро повернулась лицом к нему.

— Гермиона, — сказал Драко, его голос был пронизан злобой. Он бросил на неё предупреждающий взгляд, ясно говорящий, что он собирается сделать что-то крайне неприятное, если она продолжит.

— Что за этой дверью? — смело спросила она, осмеливаясь приблизиться.

Его рука сердито пошевелилась, чтобы вытащить палочку, но как только Гермиона увидела это, она прижала спину к твердой поверхности и потянулась к ручке позади неё. Он замер.

— Не…

— Скажи мне, что здесь! — она кричала, слёзы текли по её лицу. Всё её тело снова дрожало. Сдержанный гнев, что она таила в себе, был готов выплеснуться наружу.

— Отойди…

— СКАЖИ МНЕ! — слова вырвались из её рта. Она повернула ручку позади себя.

Раздался мягкий скрип.

— Хорошо! Я скажу тебе! — он взревел внезапно. Его глаза скользили по её ребрам. Она заметила обеспокоенный взгляд, которым он смотрел на неё, беспокойство в его голосе; хотя его лицо было таким же пустым и холодным. — Просто… просто иди сюда и отойди от двери.

И тогда Гермиона во второй раз за день почувствовала, как боль проникает в её разум.

— Я-я… нет, ты врешь, — сказала она, отчаянно дёргая себя за волосы.

Откуда всё тяжёлое дыхание? Это было из её легких? Она отступила, чувствуя, как её грудь напрягается и сжимается. Воспоминания продолжали возвращаться, вливаясь в её мозг, как раскаленная лава.

Физическая боль была лучше, чем эта.

— Принцесса, ты…

Было слишком много шума. Шум повсюду. Но никто не издавал ни звука. Это были её собственные мысли, производящие шум. Она осмысливала так много вещей одновременно. Она хотела перестать думать.

Оглушительный звук, звук безумия.

— Гермиона!

Гермиона? Да, это было её имя, не так ли?

Она подняла взгляд и обнаружила, что он стоял в нескольких футах от неё, протягивая к ней руку. Она уставилась на его протянутую руку, а затем на него.

Драко?

Да, он был здесь, он будет держать её в безопасности.

— Обещаю, я скажу тебе, — сказал он своего рода напряжённым способом, который звучал почти так, словно он умолял. — Просто закрой дверь и иди сюда, принцесса.

— Т-ты… ты обещаешь? — прошептала она с дрожью в голосе. Тот был таким чуждым для её ушей.

— Да. Да, я обещаю. Поверь мне.

Она продолжала смотреть на него, глядя в его душу, пытаясь найти подобие даже крошечной лжи. Но его лицо было искренним. Он был настоящим, и он действительно пытался помочь…

Она потянулась к нему, и как только она коснулась его руки, он притянул её к своей груди. Он потянул так сильно, что они упали на землю, но ему было всё равно. Его тело смягчило её падение. Он позволил ей лечь на холодный пол, положив её голову себе на грудь. Её зрение размылось, затуманилось.

Только тогда она заметила, что кровавое пятно расползается с её стороны. Последнее, что она почувствовала, была его сильная рука вокруг неё и нежность его голоса.

— Я здесь. Не волнуйся.

***

Гермиона открыла глаза и обнаружила, что снова оказалась в их комнате. В одиночестве.

Добрых пять минут она смотрела на занавески кровати с балдахином, пытаясь вспомнить, что произошло до того, как она потеряла сознание от холода. В конце концов она всё вспомнила. Василий Крам. Как он умер. Всё.

И она почти сошла с ума.

Она встала с кровати и вышла из их комнаты, её мысли терялись с каждым шагом. Ей нужно было отдохнуть, подумать о чём-то другом. Хорошая книга всегда могла помочь ей с этим.

Она прошла многочисленные комнаты, пока не добралась до библиотеки. Она была огромной и прекрасной. Она могла понять, почему Драко проводил здесь большую часть своего времени. Здесь царил мир. Она прошлась кончиками пальцев по корешкам старинных фолиантов, вдыхая их уникальный аромат.

— Ищете что-то? — до неё донесся слишком знакомый голос.

Её сердце выпрыгнуло из груди, и она быстро повернулась к источнику звука. Её глаза стали круглыми как блюдца при виде него, худого человека с желтоватой кожей и большим крючковатым носом. У него были сальные чёрные волосы до плеч, обрамляющие его лицо, словно шторы. Его холодные чёрные глаза напоминали тёмные туннели. У него был тонкий насмешливый рот.

Её старый директор и учитель зелий висел на стене.

— Профессор Снейп? — спросила она с недоверием.

— Почему, мисс Грейнджер, — сказал он своим обычным мягким ледяным тоном. — Вы выглядите так, будто увидели призрака.

Она смотрела на него немного дольше с открытой челюстью, позволяя мозгу обрабатывать причудливость ситуации.

— Скажите мне, Вы всегда такая невежливая?

Гермиона вынырнула из своих размышлений и закрыла рот. — Извините, что это было так долго, — сказала она смущённо.

— Там, — сказал Снейп, игнорируя её предыдущее утверждение. Он указывал налево. — На левой книжной полке. Третий переплет.

Выражение лица Гермионы сменилось в замешательстве. — Простите?

Снейп снова посмотрел на неё. На этот раз его тёмные глаза несли в себе снисходительный оттенок, как будто он издевался над ней за то, что она сделала что-то совершенно глупое.

— Это второй раз, когда Вы задаете такой глупый вопрос, мисс Грейнджер, — сказал он насмешливо. — Очевидно, я пытаюсь показать Вам кое-что — если Вы не такая идиотка, какой пытаетесь показаться сейчас.

Гермиона сопротивлялась желанию сжечь портрет прямо здесь и сейчас. Она не могла поверить, что Снейп всё ещё невероятно раздражает её, даже будучи в портретной форме.

Она посмотрела на объект, на который он так упрямо указывал: на чёрную книгу, зажатую между двумя толстыми фолиантами. Она вытащила ту из полки и с любопытством уставилась на то, что оказалось чем-то наподобие дневника. Когда она открыла его, она не увидела ничего, кроме инициалов Л.М. на левой нижней странице.

— Страница сто двадцать четыре, — сказал ей Снейп.

Это было пугающе похоже на первый раз, когда она оказалась в его кабинете.

Как только она перевернула страницу, она увидела элегантный почерк Л.М., кем бы он ни был.

…Мы с женой наблюдали, как Тёмный Лорд обучал его самым жестоким из возможных способов. Должен признать, было немного больно смотреть, как мой сын проходит через ад, но я напоминал себе, что это необходимо ему для достижения полной власти. Иногда он использовал проклятие Круциатус снова и снова, пока не оставался без сознания. Иногда он использовал тёмные проклятия, которые наносили физический вред его телу. Мы смотрели, как он получает сотни ударов в день и даже ломает и мучительно отращивает кости, просто чтобы он мог их снова сломать…

— Милый Годрик, — прошептала она, теряя дар речи.

На ум пришло множество образов: Драко, лежащий на полу холодного подземелья, полумертвый, пока Воландеморт пытает его на грани безумия. И, что ещё хуже, Люциус и Нарцисса Малфой были там. Он и его жена наблюдали, как яростный психопат пытал их единственного сына.

…Он часто сливался с мыслями моего сына и заглядывал в его самые сокровенные мысли… Он говорил Драко, что важно, чтобы он потерял все чувства и эмоции.

Люциус был здесь не прав. Прочитав это, она почувствовала некоторое облегчение, зная, что Волдеморту не удалось отнять у Драко все эмоции. Он крепко держался за них. Несмотря на всё остальное, он всё ещё оставался человеком.

Он не позволил Волдеморту полностью уничтожить его.

В такие моменты пыток и боли я был горд, как никогда…

Гермионе вдруг стало трудно дышать, как будто её легкие сжались, отказываясь впускать воздух. У неё перехватило дыхание. Тошнотворное чувство мучило её живот, и она почувствовала растущую потребность в рвоте. Комната внезапно начала вращаться вокруг неё. Она почувствовала, как дневник выскользнул из её пальцев. А потом она позволила себе рухнуть на холодный пол, крепко обняв колени.

Горький смешок покинул её горло.

— Драко, ты, чёрт возьми, идиот, — прошептала она никому конкретно. Только тогда она заметила горячие слёзы, стекающие по её щекам. Она грубо вытерла их руками. — Ты глупый, глупый…

— Ты отвратительно похожа на Поттера, — сказал Снейп, глядя на её приглушённую фигуру в отвращении. — Дураки, которые гордо носят свои сердца на рукавах, которые не могут контролировать свои эмоции, которые впадают в грустные воспоминания и позволяют себя легко спровоцировать…

— Я даже не представляю, как он… — ещё один всхлип соскользнул с её губ. Она ничего не могла поделать, зная, через что прошёл Драко…

— Я не ожидаю, что Вы действительно поймете, как Драко пережил месяцы физических, психических и эмоциональных пыток, не превратившись в чудовище, которым его хотел сделать Тёмный Лорд.

Волдеморту не удалось полностью превратить Драко в монстра, но, тем не менее, ущерб был нанесён. Эффектом стала беспощадная личность Драко. Хладнокровный убийца. Гермиона уставилась на своего старого профессора. Теперь она чувствовала себя так ужасно. Она не должна была позволять этому волновать её. Это должно было случиться.

Она должна была исправить это, исправить его. Не убегать от него.

Она хотела проклясть себя, что так легко отказалась от него. Луна рассчитывала на неё. Драко тоже рассчитывал на неё, хотя и неосознанно.

Она почти подвела их.

— Драко такой сильный, — тихо сказала она, снова вытирая заплаканное лицо. — Я почти забыла, на что он способен. Я знаю, что он не монстр. Я верю в него. Во всяком случае, он должен был быть в Гриффинд…

— Очевидно, ты ошибаешься, — пренебрежительно сказал Снейп. Гермиона громко застонала; её щёки покраснели от ярости.

— Вы не думаете, что он храбрый?

— Это было из-за тебя, ты, невыносимая всезнайка, — сказал он, прежде чем она смогла даже выпалить более недружелюбные слова. — Храбрость не имеет к этому никакого отношения, мисс Грейнджер. Он пережил пытку Тёмного Лорда просто из-за вас.

Его слова ошеломили её. Она почувствовала, как её дыхание внезапно замерло в её груди.

— Я… я не думаю…

— Я знаю своего крестника и его отвратительные заблуждения. Да, он не монстр. Но он им станет, если вы не измените его. Весь мир рассчитывает на вас, мисс Грейнджер. Вы единственная, кто может сделать это. Если вы не справитесь с поставленной задачей, вам действительно будет очень жаль.

***

— Могу ли я войти?

Гермиона с тревогой стояла за холодными дверьми его кабинета, ожидая, пока он ответит. Она не видела его с тех пор, как проснулась. Она действительно не знала, что сказать ему сейчас. Она не знала, как убедить его прекратить уносить жизни. Но она должна была попытаться как-то его поколебать.

Наконец двери его кабинета тихо открылись. Гермиона вздохнула с облегчением. Чувствуя собственное сердцебиение, она глубоко вздохнула и сосчитала до десяти.

Она вошла в кабинет и увидела его за письменным столом, читающим кучу бумажных работ. Он не поднял глаза, когда она вошла.

Она ерзала и беспокойно смотрела на пол. Это было смешно. Почему она не могла просто сказать это?

— Драко, я…

Он оторвал взгляд от бумаг, положил локти на стол и оперся подбородком на переплетённые пальцы. Он ждал, пока она придёт, чтобы поговорить и извиниться. Она впилась в него взглядом за то, что он был таким высокомерным ублюдком.

— Спасибо, что спас меня.

— Дважды, — добавил Драко, чтобы выбесить ее. Она застонала.

— Спасибо, что спас меня дважды.

Она чувствовала, что он всё время ухмыляется. Она сопротивлялась желанию заколдовать его до забвения. Затем он откинулся на спинку кресла и похлопал по коленям. Этот маленький жест сказал ей, что он хочет, чтобы она сидела там.

— Иди сюда.

Гермиона громко сглотнула и осталась на месте, подозрительно глядя на него.

— Принцесса… — предупредил он, заставляя её подпрыгнуть. Что ты делаешь, Гермиона? Ты должна его исцелить! Не будь такой трусливой!

Она с трудом подошла к нему, на мгновение замешкавшись. И затем, очень осторожно, она села ему на колени.

Она была с ним так долго, но, находясь так близко к нему, она всё ещё чувствовала электрические заряды по всему телу. Внезапно он грубо схватил её за воротник, притянув очень близко к себе. Всё, что она могла сделать, это вырваться из его крепкой хватки, но он держал её в покое.

— Ты почти открыла чёрную дыру, — прошептал он в негодовании.

— Что? — она уставилась на него в полном шоке.

— Чёрная дыра, принцесса. В той комнате, в которую ты почти вошла, была чёрная дыра, — прошипел он. — Ты напугала меня до смерти.

Так, значит, это правда. Гермиона где-то читала, что в стенах Мэнора скрывается чёрная дыра. Однако в книге, которую она прочитала, говорилось, что это всего лишь миф и ничего более.

Черные дыры — это тёмные порталы в ничто. Она могла быть мгновенно убита.

— Милый Годрик.

— Если ты когда-нибудь сделаешь это снова, если ты даже подумаешь о том, чтобы войти в эту чёртову дверь или убить себя, ты пожалеешь, — сказал Драко в чистой ярости. Она никогда не видела его таким злым.

Она сухо кивнула.

Убедившись, он отпустил её ворот и уставился в пространство. Неловкость между ними вернулась. Она не знала, что делать.

— Слушай, извини. Я запаниковала. Я больше не буду этого делать, но я просто хочу, чтобы ты пообещал, что прекратишь убивать людей.

Мгновение он молчал, погруженный в свои мысли, поглаживая её спину кончиками пальцев. Её кожу снова покалывало. На этот раз она не могла прочитать его лицо.

— Это оно? — тихо сказал он. — Ты хочешь, чтобы я прекратил убивать?

Гермиона нервно смотрела на свои колени, боясь того, каким может быть его ответ.

— Да, — пробормотала она себе под нос. — Навсегда.

Гермиона была готова к нему, к тупому отказу, который он собирался ей дать. Она приготовилась задолго до того, как он успел ответить.

— Хорошо.

Она чуть не упала с его колен от удивления.

— Ч-что? Ты уверен? — она была полностью поражена.

— Для тебя, да.

Она позволила себе посмотреть в его красивые серые глаза.

Она не была полностью уверена, должна ли она ему верить. В конце концов, он был лжецом, хитрым во всех отношениях. Но она не могла остановить себя. Это было странное ощущение, которое она чувствовала внутри себя. Она чувствовала, что на этот раз ей следует полностью ему доверять. Она крепко обняла его, прежде чем было сказано больше слов.

Драко всегда был верен своим словам.

— Вот что я должна была сделать, чтобы ты выслушал меня, — пошутила она. — Мне нужна была только попытка самоубийства…

Выражение его лица стало мрачным в мгновение ока. Гермиона отпрянула, не привыкшая к виду чистой тоски, отразившейся на его лице. Она никогда не видела его таким; его защита снизилась настолько, что она поняла, насколько ему грустно.

— Это не… — он сделал паузу, раздражённо вздыхая. — Это не смешно.

Она могла видеть его сейчас. Драко. Не чудовище, которое создал Волдеморт, а человека, которого она научила любить. Она хотела обнять его и никогда не отпускать, поэтому она и сделала это. Она снова обняла его, давая понять, что она никуда не денется.

— Извини. Я не хотела тебя расстраивать.

— Я не хочу, чтобы ты умерла, — сказал он так удручённо, что это разбило ей сердце. — Если ты умрешь, я не смогу сделать это, принцесса.

Комментарий к Глава 12.

Я прокрастинировала. Я думала выложить эту главу неделю назад, но выбрала прокрастинацию и поездку в другой город :O

И у меня было много работы. Слишком много ненужной работы…

Я даже не могу передать словами, насколько я благодарна вам за всю ту любовь, что вы дарите мне и этой работе. Каждый ваш отзыв, оценка и сборник безумно меня вдохновляют. Я люблю вас :3

Первая строчка главы из “Норвежского леса ” Харуки Мураками. Одна из любимых книг автора. Рекомендую к прочтению)

XXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXX

Черных дыр и порталов в никуда в каноне нету, но автор решила их добавить как попытку Крама убить Гермиону ее же руками и любопытством.

Мне будет приятно получить фидбэк от вас, вы замечательные люди ;3

========== Глава 13. ==========

Я любил тебя. Я был пятиногим чудовищем, но я любил тебя.

— Владимир Набоков

Обещания никогда не имели для него значения. Они были ничтожны, не стоили его времени и были лишь очередным средством для достижения цели. Он либо никогда не заботился об обещаниях, либо просто использовал их, чтобы получить то, что хотел.

Драко не знал, сможет ли он быть верен своему слову.

Он хотел думать о том, что произошло, как о торопливо принятом решении, о чём-то, что вы бы сказали или сделали только потому, что этого требовала ситуация.

И когда Гермиона Малфой (урождённая Грейнджер) прижималась к нему на коленях, она выглядела настолько невероятно восхитительно с её мягкими, вьющимися локонами и надутыми губами, что он не смог остановить слова, льющиеся изо рта.

Она не знала, каким контролем обладает над ним. В этот момент он охотно спрыгнул бы со скалы, если бы она попросила его.

Он бы сделал что угодно.

Бойко, он пробирался через книжные шкафы Семейной Библиотеки Малфоев. Сама библиотека была стратегически зачарована, так что никто не мог использовать магию, чтобы вызвать книги со своих мест на сотнях высоких книжных полках. Предполагалось, что это будет своего рода мера безопасности, чтобы гарантировать, что ни одна книга никогда не будет украдена так легко.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — Блейз снова спросил его, казалось, в сотый раз за этот день.

Драко бросил в друга лишь холодным взглядом, но в ответ Блейз лишь приподнял бровь.

— Я сказал, что сделаю это, и я сделаю, — заявил Драко, чувствуя головную боль. Он потёр лоб рукой. — Я поехал во Францию ​​ради этого. Я пробирался через библиотеки, музеи и встретил самого Ван Бонэма. Я должен знать, что я делаю.

— Ты понимаешь, что, если всё пойдет не так, как мы планировали, — серьёзно начал Блейз, — мы все погибнем?

— Когда-нибудь мои планы терпели неудачу, а? — он ответил высокомерно.

— С Гермионой это не сработало, — сказал Блейз снисходительным тоном. Драко ненавидел, когда он использовал этот тон. Обычно это означало, что он ошибался, а Блейз был прав, что выводило его из себя. — Должен ли я напомнить тебе о небольшом происшествии с самоубийством пять лет…

— Заткнись. — Он подошёл к другому стеллажу книг, просматривая их названия, его шаги эхом отдавались в тишине. — Просто помоги мне найти эту долбанную книгу и заткнись.

Всё, что Драко слышал, было раздражённым хрипом из-за соседнего стеллажа.

Он продолжил мучительные поиски, вытаскивая старые книги из их маленьких книжных полок и читая их названия.

Он не мог отвлечься от недавнего инцидента с Василием Крамом. Он никак не мог выбросить из головы тот ужасающий момент, когда она собиралась открыть двери в чёрную дыру. Она выглядела уставшей, обиженной и несчастной из-за жизни и всего этого… И он ненавидел это, ненавидел видеть её такой. Тогда, когда он был таким же бессердечным, как и сам Тёмный Лорд, ему было бы всё равно, что она чувствует. Это не имело значения. Он не заботился о таких мелочах.

Теперь он просто хотел, чтобы она была счастлива.

Что случилось? Каким образом он вдруг стал таким?

Что ещё хуже, он не мог себе представить, что значит жить без Грейнджер. Мысль о жизни без неё заставляла его злиться, испытывать тошноту и грустить одновременно. Это была действительно удручающая мысль.

Он просто хотел её, а всё остальное было искажено и размыто, буквально побледнело в сравнении с тем странным новым чувством, что он питал к ней.

Она забирала его жизнь, а он даже не возражал.

«Знаешь, она почти открыла чёрную дыру», — пробормотал он неосознанно.

На другой стороне от книжной полки Блейз замер, удивившись тому, что он только что услышал. Драко редко рассказывал ему что-либо о своей жизни. Он был скрытен в отношении большей части вещей. Он был скрытен во всём.

— Правда? — спросил он так небрежно, как только мог, чтобы заставить блондина продолжать говорить. — Что случилось?

— Это был тот ублюдок, Василий Крам, — услышал его голос Блейз. — Он пережил Адское пламя. Я понятия не имею как. Никогда не знал, что он такой могущественный… Он пришёл в поместье на днях. Он оказался внутри, потому что представился как гость, и горничные поверили ему. Могу поспорить, что он воспользовался ими. Могу поспорить, что он планировал это некоторое время.

— Милый Салазар, — сказал Блейз с удивлением и весельем. — Он намеревался отомстить? Он хотел заставить Гермиону открыть чёрную дыру, не так ли?

— Она не знала, что это чёрная дыра, Блейз, — продолжил он. — Думала, что это была запрещённая комната, где я храню всякие незаконные вещи и тёмные артефакты. Она подозревает, что я что-то скрываю от неё.

— Интересно почему, — саркастически ответил Блейз. Он присел, чтобы просмотреть книги на нижней полке. — Что случилось с Крамом? Могу поспорить, что вы пытали его и отправили в Азкабан.

Блейз вытащил со своего места книгу с интересным названием и пролистал страницы — книгу Тёмных Искусств. Он всегда находил интересные книги в Семейной библиотеке Малфоев. Жаль, что он не мог позаимствовать их на некоторое время.

— Нет, — небрежно сказал Драко. — Я убил его.

Блейз перестал скользить по страницам взглядом и с щелчком закрыл книгу. — Ты убил его? Перед Гермионой?

— Он был настоящим ублюдком, — сказал Драко, его голос был совершенно безэмоциональным. — Он просто пытал её, и я разозлился. Никто никогда не может причинять ей такую ​​боль. Я убью любого, кто считает иначе.

Между ними возникла небольшая пауза.

Блейз вздохнул и подошел к концу книжной полки, пока Драко был занят поиском книги. Он внимательно наблюдал за человеком. Драко улучшался, несмотря на всё это. Число людей, которых он убил с тех пор, как вернулся из Франции, уменьшилось. Его послужной список с убийствами был значительно длиннее в прошлом. Отравление, пытка, игра своими жертвами как маленькими марионетками, привязанными к невидимым струнам — всё это было частью его репертуара. Всё это делалось ради удовольствия.

С тех пор как он вернулся из Франции, он избавился только от нескольких человек, и последнее убийство действительно было совершено только для того, чтобы защитить её.

Теперь он был другим, более внимательным и определённо более раскаявшимся. Он был почти тем же светловолосым мальчиком, которого он встретил до того, как за него взялся Тёмный Лорд.

Все из-за неё.

Она действительно добиралась до него. Даже сейчас, после всех ужасных событий, которые произошли, Блейз всё ещё чувствовал крошечную искру надежды… надежды, что когда-нибудь всё закончится, всё получится.

— Нашел, — сказал Драко, триумфально вытаскивая другую книгу с полки. Он повернул голову в сторону и заметил, что его бывший однокурсник бездействует в конце книжных полок. — Ну, не стой просто так, Забини. Помоги мне.

Блейз нахмурился и лениво подошёл к книге, которую они искали. Она была толстой и выглядела очень старой со слоем пыли, покрывавшей переплёт из кожи слона.

Книга проклятий.

Драко пролистал несколько страницы, изучая информацию. Тишина была невыносимой, нервной, пока текли секунды. Наконец он покачал головой, давая понять Блейзу, что их предположения действительно были правильными.

Ему придется нарушить своё обещание, но она никогда не узнает.

***

— Разве ты вообще не собираешься рассказать мне о Драко Малфое?

Гермиона Малфой (урождённая Грейнджер) закрыла свои ярко-карие глаза, пытаясь сдержать эмоции. Она швырнет один из кипящих котлов следующему человеку, который осмелится задать этот вопрос снова.

— Нет, — ответила она, ясно и просто.

— Ну, а почему бы и нет? Мне не терпится узнать. Потому что, я думаю, у между вами был тайный роман с тех пор, как в Хогва…

Она игнорировала Падму, как будто голос той был ничем иным, как ревущим ветром. Она бросила два кусочка драконьей кожи в Деноворум. Жидкое вещество проглотило его целиком, и она терпеливо посмотрела на часы. Через пять минут, если зелье станет серебряным, она узнает, правильно ли добавила ингредиент.

— Можешь сказать мне, какой он на самом деле в постели…

Зелье кружилось и пузырилось, пока не превратилось в жидкое серебро. Оно было настолько блестящим и ослепительным, что обе женщины остановились и несколько минут смотрели на него, словно загипнотизированные его красотой.

— Я иду в Лютный переулок, — объявила она внезапно. — Мне нужно найти цветок Дракона.

— Прямо сейчас? — удивилась Падма. — Но это опасно. Драко наверняка обидится, если узнает об этом.

С момента инцидента с Василием Крамом Драко редко выпускал её из виду. Он стал несколько параноиком. Он запретил ей идти куда-либо, кроме усадьбы и офиса. И, если она действительно, действительно должна была куда-то пойти, она не должна быть одна и ей всегда нужно было брать с собой свою палочку.

Как будто ей даже нужно было напоминать об этом.

— Со мной всё будет хорошо, — настаивала Гермиона, закатывая глаза. — Нам нужен пепел от его огня для последнего ингредиента.

— Ты должна просто попросить кого-то другого купить его для тебя…

— Они вряд ли знают, что такое Драконий цветок. Это не совсем обычное явление, — сказала она. — Кроме того, будет быстрее, если я сделаю это сама. Не уходи, пока я не вернусь, хорошо?

Она схватила своё пальто и быстро подошла к двери, прежде чем Падма даже подумала остановить её.

— О и… никому не говори. Особенно Драко.

Прогуливаться по разным магазинам в Лютном переулке было достаточно легко, пока она шла, опустив голову. Она снова завязала свои волосы в небрежный пучок, так что никто точно не мог заметить одиноко идущую ведьму.

Ей нравилось это в Лютном переулке, подумала она. Если вы не вмешиваетесь в чужие дела, они не будут лезть в ваши.

Часы пролетели быстро. Она провела много времени, заходя в каждый известный магазин, но это было бесполезным занятием.

Она собиралась посмотреть на другую сторону, но там, в маленьком магазине в конце дороги, на стеклянном окне висел маленький горшочек с цветком Дракона, который выглядел довольно одиноко сам по себе. Она вошла в магазин, чтобы поговорить с владельцем магазина, стариком с длинной бородой, но он сказал ей, что растение не дает пожара годами. Цветы Дракона были грустными существами.

В конце концов ей пришлось уйти с пустыми руками.

Когда она вышла из магазина, то почувствовала странный трепет в груди. Только тогда она заметила на улице одинокую фигуру, прислонившуюся к столбу. Её сердце перестало биться на миллисекунду. Она увидела его взъерошенные светлые волосы и сглотнула.

Он ухмыльнулся и жестом предложил ей подойти ближе.

Она пошла к нему, чувствуя, что он подловил её на том, что она не подчиняется его приказам. Он специально сказал ей не бродить в одиночестве, оставаться в офисе. Она отмахнулась от нервозности и решительно уставилась на него, готовая сказать ему, что она взрослая женщина, которая имеет право на свои собственные решения.

На его лице покоилась тревожная ухмылка, которая вызывала у неё мурашки по коже. Когда она наконец оказалась в нескольких дюймах от него, он обернул конец своего длинного тёмного шарфа вокруг её шеи, закрывая небольшое пространство между ними. Сегодня было немного холодно, и она забыла взять с собой что-то тёплое.

— Я ждал тебя.

И Гермиона с досадой заметила, что его кожа вблизи выглядела так же великолепно, как и на расстоянии.

— Падма, — горячо сказала она.

— Это была не её вина, любовь моя, она просто не смогла устоять перед моими чарами, — высокомерно прошептал он, наклонившись к её губам. Она снова подпрыгнула от удивления. Она никак не могла привыкнуть к этим украденным поцелуям. — Давай вернёмся в Мэнор.

— Подожди… — сказала она, отстраняясь от него. К сожалению, это был плохой ход, потому что за несколько секунд его глаза сузились в маленькие щёлочки. Он ненавидел, когда она это делала — отстранялась от него. — Мне всё ещё нужно найти цветок Дракона.

— Не думай, что я забыл, что ты не должна быть здесь, — сказал он снисходительно, снова притягивая её к себе и холодно ухмыляясь. — Я сказал тебе не уходить, принцесса. — Она не могла не чувствовать, как маленькие бабочки трепетали в её животе. Каждый раз, когда он подходил слишком близко, она глубоко краснела (к её смущению), даже если он был таким придурком. — Ты должна быть в безопасности.

«Но я в безопасности», — сказала она себе мысленно. Пока он был с ней, она была в безопасности.

По сути, крошечная, едва заметная улыбка украсила её губы, но он всё равно заметил это.

Он наклонил голову и с любопытством уставился на неё, внезапно забыв о своем гневе.

Он снова поцеловал её.

— Малфой! — она закричала на него, как только почувствовала слишком внезапный контакт, вывернувшись в смущении, когда прохожие посмотрели на них двоих. Дурацкая публичная демонстрация привязанности!

— Твоя вина.

— Ты невозможен, — пробормотала она себе под нос.

Люди вокруг них теперь смотрели на них двоих. Она поспорила бы на что угодно, что это было только из-за его платиновых волос, переливавшихся на свету.

Только у Малфоя были такие волосы.

Внезапно она схватила его за руку и потянула к следующему случайному месту назначения, подальше от посторонних глаз.

Он позволил ей потаскать их по разным магазинам в поисках того маленького цветка Дракона, в котором она так нуждалась. Она сказала ему, что если он настолько параноидален из-за того, что она вышла одна, тогда он должен просто пойти поискать цветок вместе с ней. Он думал, что это блестящая идея.

Не имело значения, что они в итоге ничего не нашли или что они приближались к точке истощения, пока их ноги не устали и не начали болеть.

Драко наслаждался, потому что, пока они искали, она ни разу не отпустила его руку.

***

— Не могу поверить, что раньше этого не вспомнила, — прошептала она ему в тишине гостиной Поттера, вспомнив, что Луна рассказывала ей о Драконьем цветке на её заднем дворе. — Извини, что я протаскала тебя с собой по всему Лютному переулку. Мы потратили много времени.

Он не удосужился ответить. Он просто тихо сидел рядом с ней, держа её маленькую ладонь в своих руках и подозрительно наблюдая за окружающим. Дом Поттера не был большим от слова совсем. Он был маленьким и уютным, как Нора, но более необычным и намного более интересным.

Несмотря на размер, он всё ещё чувствовал себя как дома.

У стен, покрытых синими обоями, стояли камин, диван, журнальный столик и несколько книжных шкафов. На верхушке одного из книжных шкафов была одна из самых любимых вещей Луны — шляпа в форме головы льва в натуральную величину, которую она носила, когда ещё была в Хогвартсе.

— Она носила это, чтобы поддержать Гриффиндор несколько лет назад, — усмехнулась Гермиона, указывая на шляпу. — Она действительно милая. Люди думают, что она странная, но на самом деле она очень удивительна, когда ты с ней познакомишься поближе. Мы вместе проводили некоторые исследования в ОМИРе, прежде чем она стала натуралистом.

— Тогда почему ты не стала натуралистом? — спросил он.

— О, у меня есть свои причины, — задумчиво сказала Гермиона. — Я обдумала это, затем думала про магическую юриспруденцию, даже про становление маглом-учёным или астрономом. Но в конце концов я согласилась стать неуязвимой. Мне нравится ходить на миссии и изобретать новые зелья ради других людей. Это идеальная работа для меня.

— Забавно, правда?

— Очень забавно, да, — продолжила она. — Гарри не очень нравится, потому что это опасная работа, но я сказала, что это делает меня счастливой, поэтому у него не было выбора, кроме как принять это. Лучшая часть моей работы — ходить в разные места, древние, которые вам обычно не разрешают посетить. Я освобождена от законов, потому что я неуязвимая.

— Расскажи мне что-то ещё, — услышала она. К настоящему времени он положил подбородок на одну руку — его локоть упёрся в колено, — вслушиваясь всерьёз. Гермиона подумала обо всех своих приключениях со своей работы и решила рассказать ему о своей поездке во Вьетнам.

— Хорошо, это было одно место, могилы Волшебников Вьетнама, — начала она, её глаза ярко сверкали при воспоминаниях. — Это было действительно опасно, и мы чуть не умерли, пытаясь перевести Древние руны, я даже получила несколько шрамов… — Она указала на небольшую царапину на локте. Она была так увлечена своей маленькой историей, что не заметила, что болтает. — Мой другой неуязвимый друг даже был укушен магическим существом на нашем пути. Мы должны были отвезти его в ближайшую больницу и излечить его самостоятельно. Существо, которое укусило его, было редким, волшебным жуком. Но мы справились. Это было весело, и всё это того стоило, потому что мы… мы…

Она внезапно заметила его пристальный взгляд, словно он действительно интересовался тем, что она говорила. Он снова ухмылялся, удивлённый её историей. Скучающее выражение, которое так часто было на его лице, неожиданно отсутствовало. Фактически, тем, как он выглядел в данный момент, он заставил её почувствовать, что она была самым интересным человеком в мире, хотя она была уверена, что большинство людей считали её скучной.

Он просто выглядел так, словно был искренне очарован ею. Целиком и полностью.

— Так почему? — пробормотал он, убеждая её продолжить.

— П-потому что… ну, мы… мы открыли некоторые скрытые комнаты, — продолжила она, внезапно нервничая. Никто никогда не проявлял к ней такой искренний интерес. Каждый раз, когда она говорила, люди слушали только наполовину или вообще не слушали. — Мы делали некоторые другие вещи…

Как будто по команде Луна впорхнула в комнату с подносом чая в руках. Гермиона вздохнула с облегчением, потому что от волнения она не знала, как продолжить.

На Луне снова был такой же мигающий, пылающий передник, что заставило Драко скептически поднять бровь.

Гермиона заметила это и сильно ударила его локтем в живот.

— Будь милым, — прошептала она в предупреждении.

Он лишь с явным отвращением смотрел на чай перед собой, но ничего не сказал. Это было лучшее, что он мог сделать.

— Они сзади, цветы Дракона, — сказала им Луна. — В настоящее время они убивают сорняки своим огнём, поэтому лучше подождать некоторое время.

Тогда они замолчали.

Гермиона чувствовала неловкость из-за всего. Она взяла чашку чая и с тревогой протянула её Драко, свою она выпила очень быстро. Луна и Драко, казалось, не обращали внимания на напряжённую атмосферу. Они оба были в своих мыслях, обдумывая разные вопросы.

Как бы она хотела присоединиться к ним.

— Это ты охраняла её квартиру, — внезапно сказал Драко, нарушая невыносимое молчание.

На мгновение Гермиона задалась вопросом, о чём он.

— Феи Кабаллуси, — ответила Луна, даже не задумываясь об этом, как будто она читала его мысли. — Они роились в комнате Гермионы, поэтому я отослала их.

— Были ли они на самом деле? — Драко парировал, насмехаясь над ней. — Их не существует.

— Конечно, они существуют, — сказала Луна, видимо, равнодушная к его насмешкам и попыткам поддеть её. — И, я думаю, ты знаешь, что они делают.

— Я не знаю, о чём ты.

— Почему ты не рассказал всем о Брачной связи, Драко Малфой? — спросила она очень нежным голосом, меняя тему. — Почему ты заплатил за Деноворум? Почему Астория Гринграсс всё ещё жива?

Забавно, Гермиона удивлялась точно так же. Почему Драко никому не рассказал об их Связи? И он также заплатил за Деноворум… Глаза Гермионы метались между ними в любопытстве.

Драко снисходительно посмотрел на Луну, но не произнёс ни слова. Луна посмотрела назад, её выпуклые глаза ни разу не моргнули. Пару минут прошло, пока они вдвоём смотрели друг на друга. Драко отвернулся первым.

— Ах, я думаю, что они закончили, — взволнованно сказала Луна. — Надеюсь, вы не чувствуете себя странно из-за того, что я назвала цветы Дракона в честь вас двоих.

Они последовали за ней к задней двери дома Поттеров. Гермиона заметила другие удивительные предметы на стенах, на которые она никогда не обращала внимания, до сих пор.

Добравшись до заднего двора, Гермиона увидела цветы Дракона с их движущимися виноградными лозами, тёмно-зелёными листьями и огромными ртами-ловушками. И она была поражена, увидев, что они не похожи на тот одинокий цветок Дракона, который она видела в магазине некоторое время назад. Эти цветы выглядели более здоровыми, счастливыми и зелёными.

— Ух ты. — Она собиралась придвинуться поближе, но Драко притянул её к себе за ткань одежды и обеспокоенно посмотрел на неё.

Она вопросительно взглянула на него.

— Они имеют тенденцию обжигать людей, с которыми не знакомы, — объяснила Луна.

— Как увлекательно, — сказала она в изумлении.

Цветы Дракона были прекрасны в реальной жизни, в отличие от картин, которые она видела в книгах. Нет, картины не имели ничего общего с реальностью.

Когда Луна успешно собрала необходимое количество пепла, несколько мгновений спустя она с радостью протянула его Гермионе. Гермиона достала стеклянный флакон, который был привязан к её шее. В нём было небольшое количество Деноворума, который она взяла с собой для проб. Она откупорила флакон и добавила щепотку пепла.

И впервые в жизни она успешно закончила Деноворум. Последний шаг. Зелье закружилось и превратилось в жидкое золото.

Драко смотрел на Гермиону всё время — её лицо сияло, — он восхищался её красотой… всё время, пока Луна наблюдала за Драко, он улыбался сознательно.

Луна пообещала, что Гермиона вернётся к изучению удивительных существ, если у неё будет свободное время.

— Между прочим, заклинание, чтобы удержать фей Кабаллуси подальше, называется Асул, — спокойно сказала Луна Драко, прежде чем они аппарировали.

***

На следующий день, когда Драко прибыл в Поместье после встречи с Питом, в нём царил полный хаос.

Горничные бегали повсюду, выкрикивая её имя изо всех сил их лёгких. У всех них были панические выражения на лицах.

— Молодой господин, — сказала очень взволнованная горничная, которая случайно заметила его, стоящего среди всего столпотворения, — мы нигде не можем найти миледи. Она вернулась несколько часов назад, но, когда Бернис подошла к комнате, чтобы предложить ей что-нибудь поесть, её там не было!

— …что нам делать…

— О милый Мерлин, что, если случится что-то плохое…

На мгновение он был встревожен, увидев мысленный образ мёртвого гниющего трупа Гермионы. Это заставило его сердце биться быстрее, чем обычно.

Однако прежде чем он успел ответить, он увидел мерцающую вспышку света за окном, привлёкшую его внимание. И это было всё, что ему было нужно. У него было смутное представление о том, где она сейчас прячется. Он призвал горничных, собравшихся вокруг него. Он сказал им перестать искать и расслабиться.

Тем временем он тихо поднялся по лестнице, прошел мимо красиво украшенных залов и вошел в их комнату, которую он нашёл пустой, и нахмурился при виде пустого помещения. Он предположил, что это потому, что он так привык видеть её там, что пустота, казалось, расстроила его.

Это не беспокоило его так сильно раньше.

Он открыл огромный шкаф, прошёл мимо множества одежд и платьев, пока не обнаружил, что она сидит в углу, прижав колени к груди, и её руки закрывают уши от раскатов грома.

Это было слишком знакомо.

— Ты нашёл меня, — сказала она, застенчиво улыбаясь ему. Её щеки покраснели, глаза были красными, и она выглядела так, словно плакала от страха.

Он присел на корточки рядом с ней, наблюдая очертания её лица и её тела, которые всё ещё были видны в темноте. Её глаза мерцали — как будто они были звёздами, сверкающими на ночном небе.

— Я всегда найду тебя, — мягко прошептал он. — Ты не сможешь сбежать от меня, даже если захочешь. Я всегда найду тебя.

Вспышка молнии раздалась за окном, но она слишком отвлеклась, увидев его.

— Я знаю, — ответила она серьёзным тоном. — И я действительно не хочу… я имею в виду, убежать от тебя.

Последнее заявление его удивило. Он ожидал от неё вспышки гнева или даже пощёчины. Он смотрел, ошеломлённый, в течение нескольких секунд: неверие омрачало его аристократические черты.

Он оправился от своего временного промаха, обхватил её щеку одной рукой и наклонился, чтобы поцеловать её.

Он сплел свои губы с её мягкими. На вкус она была, как мед: сладкая и сочная, неотразимая. Их языки танцевали вокруг губ друг друга. Поцелуй утопил их, заставил их затаить дыхание.

— Знаешь, я люблю тебя, — сказал он внезапно, не прерывая поцелуя.

— Ты ужасный мерзавец, Малфой, — сказала она, улыбаясь ему в губы. Он мог чувствовать её лицо, пылающее, ярко-красное. — Но я тоже тебя люблю.

А потом он обнял её.

Они сидели вместе, довольные, ожидая, пока гроза пройдёт.

***

Ей показалось, что она мельком увидела кого-то, лениво стоящего среди моря людей на танцполе.

Его глаза манили её самым соблазнительным образом — её симпатичного мужа, одетого в тёмные одежды, с аурой таинственности, окружавшей его.

Что-то таилось на дне этих серебряных глаз, что-то другое, как будто он ждал, что что-то случится. Гермиона хотела подойти к нему и спросить, что его беспокоило, но магия между ними снова была разрушена. Драко снова исчез в толпе, вероятно, смешавшись с другими людьми.

Гермиона наблюдала за лобби Департамента магических исследований и разработок. Он был украшен самыми красивыми и дорогими украшениями, которые она когда-либо видела.

Она была одета в самое лучшее платье из лучшей ткани, подаренной ей самим Драко Малфоем, с бокалом вина в руках.

— Плохой год, мисс Грейнджер, действительно очень плохой год, — сказал господин Ван Бонэм, с которым она столкнулась, когда пыталась избежать некоторых очень упрямых журналистов. — Безымянное состояние, от которого страдает ваш маленький друг… Кажется, оно распространяется по всему миру. У нас было больше всего больных людей в этом году. На сто пятьдесят человек больше по сравнению с прошлым.

— Это невозможно, — сказала она, ошеломлённая его словами. — Если я правильно помню, состояние Денниса очень редкое — один случай на миллиард.

— Оно быстро распространяется, — сказал он серьёзно. — Мы не знаем, в чём причина. У нас нет лекарства. Боюсь, мне придется попросить вас приготовить ещё одно зелье…

— Конечно. Я хотела бы помочь, — сказала она искренне.

— Вы бы действительно могли это сделать? — Он сложил руки и вздохнул с облегчением. Он смотрел на неё с уважением и восхищением. — Я не могу в полной мере отблагодарить вас за это. Вы добрая душа. Моему мальчику Драко действительно повезло с вами. Он где-то здесь, да?

— Простите, мистер Ван Бонэм, — прервал мужчина, прежде чем она смогла ответить. — Министр магии хотел бы поговорить с вами.

— Да, да, я сейчас приду, — сказал он, махнув рукой. Он снова улыбнулся ей, прежде чем повернуться, чтобы уйти к министру магии. — Пожалуйста, передайте Драко мои наилучшие пожелания. — Он уплыл прочь.

Она действительно восхищалась этим человеком.

Это было время празднования, дань памяти жертвам и трудностям Неуязвимых. Украшения, еда и танцы были для них. Это было ежегодное празднество — Бал Оракла. Здесь были все, кого стоит знать: интеллектуалы и известные мастера зелий, мастера волшебства и историки, даже великий Гарри Поттер и его жена. Это должен был быть прекрасный вечер, возможность потанцевать и расслабиться. Они были награждены за всю помощь, которую оказали общественности.

В любом случае, она не очень-то волновалась по поводу бала; то, что её взволновало, — это Деноворум. Она наконец закончила его приготовление после месяцев тяжелой работы и тщательных расчётов. Ей просто нужно подождать ещё один день, прежде чем Деннис сможет выпить его. Она наконец смогла дышать…

Так продолжалось до тех пор, пока она не увидела Асторию Гринграсс, её темно-каштановые волосы и тёмно-карие глаза, ухмылявшуюся ей, выглядевшую угрожающе в её ярко-красном платье.

Обычно она игнорировала бы Гринграсс, но сегодня вечером в её действиях было что-то другое. Из-за необычного взгляда на себя Гермиона испытала ужасные ощущения, ей скрутило живот. Она почти сразу же предположила, что должно произойти что-то ужасное.

Астория обернулась, тихо отошла от толпы и направилась к лестнице.

Она подняла юбку и пошла за ней, чувствуя, как бешено пульсирует её сердце.

— Мисс Грейнджер! — голос окликнул её. Мадам Дюмасс появилась рядом с ней, торопясь не отставать. — Куда ты идёшь? Церемония награждения даже не началась!

— Я сейчас вернусь. Я просто собираюсь подышать воздухом, — поспешно сказала она. Она не могла остановиться, чтобы объяснить. Астория что-то замышляла, и осознание этого заставляло её дрожать от страха. Что бы это ни было, она должна была остановить Асторию.

Она поспешила к Гринграсс, поднялась по лестнице и преследовала её, пока не обнаружила, что женщина входит в лабораторию.

— Что ты делаешь? — Гермиона закричала, как только вошла в лабораторию, закрыв за собой дверь.

Её лицо исказилось от ужаса. Нет. Она подошла ближе, но Астория бросила проклятие, остановив её на пути.

Астория стояла очень близко к Деноворуму с победным выражением на лице, с палочкой наготове.

— Не подходи ближе, — предупредила Астория, угрожая саботировать зелье позади неё.

— Не делай этого, — прошептала Гермиона… умоляла. — Это я, ты хочешь уничтожить меня, а не зелье. Жизнь людей стоит на кону…

— Не неси чепухи, грязнокровка! — громко сказала она, злобно улыбаясь. На её великолепном лице было нарисовано волнующее безумие, в её темных глазах горел огонь. Она смотрела на Гермиону, выражение её лица было чем-то на грани между одержимости и отчаяния. — Ты искренне веришь, что мне не наплевать на другие ничтожных людишек? Они все подо мной!

— Астория…

Она бросила ещё одно проклятие в Гермиону, рассекая её левое плечо. Та зашипела от боли, но проигнорировала кровоточащий порез. Гермиона бросила ответное заклинание в Асторию. Она не могла позволить ей испортить это зелье. Ради Дениса.

Её сердце колотилось. Она не должна проиграть. Деннис умрёт.

— Я никогда не выиграю… никогда не выиграю, пока ты здесь, чтобы испортить мне веселье, — заметила она жестоко. Ну, теперь я испорчу веселье для тебя…

— Ты не знаешь, что делаешь! — она закричала на Асторию. — Ты думаешь, что это какая-то игра! Я делаю это не для того, чтобы быть лучше тебя. Это не имеет к тебе никакого отношения!

Астория только лишь разразилась сумасшедшим смехом и послала ещё одно опасное проклятие. — Посмотри на себя. Пытаешься создать впечатление, что ты здесь, чтобы подружиться! Ты всегда крадёшь людей у меня своим обманчивым обаянием и своим прекрасным маленьким я! Но я знаю, кто ты…

— ЭТО НИЧЕГО НЕ РЕШИТ…

— Конечно, решит! Разве ты не видишь, Грейнджер? Разве ты не можешь осознать это своей маленькой бестолковой головой? Всё началось с этого зелья. Они полюбили тебя больше, когда ты начала делать это зелье! Они любили тебя больше, чем меня! Вот почему это зелье нужно уничтожить. После того, как это закончится, никто не будет любить тебя! НИКТО! ОНИ ПОЙМУТ, ГРЕЙНДЖЕР! Они в конце концов увидят, кто ты на самом деле! ТЫ НИЧТО БЕЗ ЭТОГО ЗЕЛЬЯ! ТЫ НИЧТО!

И она отвернулась от неё без предупреждения и попыталась бросить котёл на землю.

Злость потекла по венам Гермионы. Она ненавидела эту женщину и её разрушающую личность, её жажду силы и славы. Гермиона послала ещё одно заклинание, предотвращающее разлитие Деноворума.

— Экспиллиармус!

И каким-то чудом она вовремя разоружила Гринграсс. Ей удалось пришпилить корову к другой стороне стены, подобно тому, что она сделала с Василием Крамом.

Та закричала от гнева и упала на землю.

Но Асторию нельзя было недооценивать. Она была умнее, чем казалась. Заклинания, которое Гермиона наложила на неё, было недостаточно, чтобы сбить её с ног. Та послала ещё одно заклинание, невербальное, но на этот раз оно не было нацелено на Гермиону.

Оно рикошетом отскочило от стеклянного окна, и, прежде чем Гермиона смогла противостоять ему, взорвало котел, в результате чего всё содержимое ускользнуло навсегда.

— НЕТ!

Астория снова смеялась, как сумасшедшая, смеялась, как сама Беллатриса Лестрейндж. — ТЫ ПОТЕРЯЛА ВСЁ, ГРЕЙНДЖЕР! ПОТЕРЯЛА ВСЁ!

Гермиона продолжала посылать в неё опасные проклятия, позволяя ярости взять верх над ней. Деннис. Она сморгнула слёзы с уголков глаз.

Астория вызвала свою палочку, пытаясь избежать гнева Гермионы, но кто-то проклял её, прежде чем она смогла аппарировать в безопасное место.

Её темный рыцарь всегда приходил ей на помощь. Драко снова был рядом с ней. Но было слишком поздно. Деноворум…

Крики Астории звучали по всей лаборатории, но Гермиона не слышала их. Она не знала, что случилось. Окружающий мир расплывался вокруг неё. Она дышала так быстро и так тяжело, всё время её мысли говорили ей, как сильно она всё испортила.

Она подвела его. Она подвела Денниса.

Крики становились всё громче и громче. Драко не снимал проклятия. Только в это время Гермиона поняла, что Драко использовал проклятие Круциатуса на Астории без угрызений совести.

— Вот что происходит, когда ты оставляешь их в живых, принцесса, — сказал ей Драко расслабленным шёпотом. Она отвернулась от него и попыталась не допустить его. — Они ломают тебя.

— Я-я могу сделать еще одно, — настаивала она, но её голос сломался. Её глаза слезились, потому что правда была в том, что она действительно могла сделать ещё одно…

Но Деннис будет давно мёртв, когда она закончит. — Драко, остановись.

— Она этого заслуживает, — сказал он без сомнений. — Я должен был убить её. Я мог убить её прямо…»

— Нет! — сказала она, двигаясь, чтобы остановить его, её охватывала паника.

— Почему бы и нет? Помоги же мне понять, принцесса, — сказал он яростно, грубо схватив её за плечо. — Скажи мне, почему я не должен, когда она уничтожила что-то, над чем ты так усердно работала. Почему ты всё ещё хочешь, чтобы она выжила? Тебе не станет лучше, если она исчезнет с лица земли?

— Я бы, — заикалась она, чувствуя вину, как только слова покинули её губы. — Я могла бы…

— Тогда почему ты просто не позволишь мне убить её? — сказал он сквозь стиснутые зубы, крепче сжав её предплечье, заставляя её шипеть от боли. — Это будет действительно легко…

— Это будет неправильно! — она ответила, боясь безумного взгляда на его лице. — Лучше, если она исчезнет из моей жизни, но не так! Не потому, что ты убил её!

Он недоверчиво уставился на неё. Как будто он не мог поверить, что она позволяла Гринграсс так легко уйти после всех тех ужасов, которые та совершила.

— Пожалуйста, — прошептала она слабо. — Ты обещал.

В конце концов он был вынужден опустить свою палочку.

Чтобы избавиться от гнева, Гермиона подошла к бессознательной корове и ударила её по лицу так сильно, как только могла. Возможно, это повредило её кулак больше, чем лицо Гринграсс, но это было чертовски хорошо.

Внезапно они услышали резкий взрыв внизу.

— Мерлин… что это было?

Она почувствовала сильный магический толчок, когда пол яростно затрясся. Она попыталась выскочить за дверь, но обнаружила, что та заперта.

— Принцесса, — услышала она голос Драко позади неё. Она попыталась открыть дверь своей палочкой, но это было бесполезно.

— Драко, помоги мне открыть…

Снизу раздался ещё один громкий взрыв. Стены дрожали от удара.

Кровь хлынула по её венам. Ей потребовалось некоторое время, прежде чем она вспомнила, что там были люди, люди, о которых она заботилась. Она впала в истерику, как только услышала их дикий крик. — Мы должны идти. Мы должны идти сейчас…

— Я не думаю, что ты должна, — спокойно сказал он. — Я думаю, ты должна остаться здесь, в безопасности.

В тот момент, когда его голос оборвался, Гермиона стала совершенно неподвижной. Она проигнорировала кричащие голоса и сосредоточила своё внимание на нём. — Что?

Он сунул руки в карманы. Он выглядел невозмутимым, его черты — чистый холст. Он подошёл ближе, но она убежала от него в тревоге. Его глаза вспыхнули от раздражения, от её уклончивости.

— Произошло вторжение, дорогая. Пожиратели смерти проникли в подземные хранилища. Они использовали магловскую взрывчатку, — сказал он.

Гермиона боялась резкой смены его поведения. Ей это не понравилось.

— Как… откуда ты всё это знаешь?

Его губы потянулись вверх в ещё одну изящно красивую улыбку. Он сделал ещё один шаг вперед, заставив её забежать за другую сторону стола, подальше от него.

— Я сказал им, как это сделать, — ответил он. — Это был я.

Гермиона на самом деле не замечала, как он шёл к ней. Он стоял напротив неё в одно мгновение и перед ней в следующее. Он грубо толкнул её на стол, устроившись между её ног.

— Отпусти меня, — прошипела она, её тон повысился. Она боролась против его порочной хватки. — Отпусти, ты…

— Не думаю, что смогу, — Драко щёлкнул языком, отнимая у неё палочку, прежде чем она смогла остановить его. Он возвышался над ней, его тело прижималось к её. Он вытер слёзы, собравшиеся в её глазах, и нежно поцеловал её в щёку.

Она думала о том, как сильно хотела ненавидеть его, правда, но не могла. Она просто не могла.

— Просто оставайся здесь, пока всё не закончится.

Что не закончится?

У неё не было возможности спросить, потому что в мгновение ока он исчез.

Комментарий к Глава 13.

Спасибо вам огромное за ваши теплые отзывы и поддержку <3

Первая строчка из романа Владимира Набокова “Лолита”?. Признаюсь честно, пойдет далеко не каждому, поскольку это произведение одновременно и классика и то, что в формат классики никак вписать нельзя

XXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXXX

Кхем, ну вот как бы и оно. Следующая глава станет последней и нам придется попрощаться с этой историей. Эх…

Делитесь в комментариях своим предположениями насчет финала, крошки) Всех люблю :*

========== Глава 14. ==========

И у него когда-то была зияющая дыра в груди; но больше её нет.

Бомба. Оружие массового уничтожения, предназначенное для взрыва в подземных хранилищах, где находились драгоценные вещи. Маглы были умны. У магии не было и шанса.

Она никогда бы не заподозрила, что он подумает о чём-то таком магловском, совершенно не похожем на него. Но опять же, именно так он и действовал. Она никогда не могла понять, как работал его разум. Он был здесь совсем недавно, показывая свою заботу о ней после того, как Астория Гринграсс полностью уничтожила её зелье. Гермиона почувствовала ужасное ощущение в животе и сильную тошноту. Некоторое время спустя всё содержимое её желудка оказалось на полу.

Реальность, наконец, рухнула на неё, шокировав её до глубины души. Деноворум был уничтожен. Деннис должен был умереть, а Драко… Драко предал её, чтобы сбежать с Пожирателями Смерти.

Было несправедливо, что такие ужасные вещи произошли одновременно. Она не могла понять, почему Драко так поступил с ней. Он планировал это с самого начала? Он дал ей обещание, заверил её, что больше никого не убьёт. Он не убил Асторию из-за этого обещания.

Возможно, он на самом деле не предавал её. Возможно, он просто хотел уберечь её. Но Гермиона понимала, что просто пытается выдать желаемое за действительность. Ничто из того, что она делала, казалось, не заглушало мысли в её голове, но, по крайней мере, её мысли были хорошим отвлечением от реальности.

Чем больше она думала, тем меньше она слышала крики снизу.

Она ходила по лаборатории с палочкой Астории в руке. Драко забрал её палочку, но по счастливой случайности он забыл о Гринграсс. Гермиона была так рада, что нашла палочку, что ни на секунду не задумалась, вырывая её из рук бессознательной Астории.

Но у неё не было шанса. Драко хотел, чтобы она осталась здесь, и он спланировал это хорошо. Аппарация не сработает — ничто не сработает. Она застряла здесь, пока он не отменит те заклинания, что были вокруг. Она ничего не могла сделать, кроме как послать Патронуса, чтобы найти Гарри и провести следующие несколько минут в тишине.

Вскоре она осознала недостатки своего плана: возможно, Гарри был в руках Пожирателей Смерти, и, как следствие, ему потребуется много времени, чтобы добраться сюда. Или, может быть, он был ранен… или, может быть, он не получил её Патронус, или, может быть, случайное заклинание…

Чёрт. Это было невыносимо. Вскоре она больше не могла игнорировать крики. Она издала тревожный стон и несколько раз ударила плечом о дверь лаборатории, зная, что она не сдвинется с места, сколько бы раз она ни пыталась открыть её.

Наконец она сдалась. Гермиона позволила своему телу медленно соскользнуть на холодный пол. Она поднесла руки к лицу и стала усиленно тереть виски. Она все время думала, как сильно она заставит Драко страдать за это. Месть будет сладкой. Он и его чертовы бомбы.

Подождите, вот оно!

Она громко вздохнула и выпрямилась. Она отчаянно искала в лаборатории материалы: литий, тритий, дейтерий, торий…

У магии не было и шанса.

Спускаться по лестнице оказалось легче, когда её платье было разорвано на несколько дюймов выше колен. Ей не потребовалось много времени, чтобы добраться до вестибюля, где проходил бал. Огромное пространство, некогда украшенное лучшими цветами и фонтанами, было едва узнаваемым. Теперь это была бесплодная пустошь, разрушенная Пожирателями Смерти. Исчезли знамёна, украшения и разноцветные огни, но то, что осталось, было полем битвы с кровью на полу и трупами, разбросанными повсюду.

Как будто она снова переживала Великую Битву.

Вокруг неё разгорались дуэли, и один или два раза ей приходилось уклоняться, когда случайное заклинание чуть не коснулось её кожи. Несколько авроров вели оставшихся гостей в безопасное место. Она видела, как Падма отбивалась от Пожирателей Смерти сложными заклинаниями.

— Гермиона! — Другое случайное заклинание обрушилось на неё, слишком быстро, чтобы она успела уйти с его пути. Внезапно кто-то повалил её на землю. Она не знала, кто, пока не увидела ярко-рыжие волосы. — Мерлин, ты в порядке? — Гермиона просто кивнула, тяжело дыша.

— Я должна был помочь тебе выйти из Лаборатории, но произошла заминка!

Два Пожирателя Смерти увидели их и теперь поливали их лучами зелёного света. Они бросились в поисках укрытия, так как всё больше и больше проклятий пролетали над их головами, промахнувшись всего на несколько дюймов. Девушки нырнули за перевернутый стол, выпустив свои собственные заклинания в двух Пожирателей Смерти, которые теперь прятались за колоннами.

— Я в порядке, Джинни, — прошептала она, пытаясь отдышаться. Она выпустила ещё одно заклинание из-за их укрытия и вырубила Пожирателя. — Я в порядке. Где Гарри?

— Он направился за Малфоем в подземные хранилища, — ответила она. — Другие неуязвимые были отправлены домой в безопасное место, хотя некоторым из них не так повезло. — Она нахмурилась. — Луна единственная, кто остался, чтобы помочь Гарри найти дорогу. Там внизу опасно.

— Но я должна идти. Я должна остановить Малфоя.

— Ты с ума сошла? Это слишком опасно. Гарри сказал мне не… — Но Гермиона не хотела слушать. Она снова выглянула из-под прикрытия, но обнаружила, что у другого Пожирателя Смерти в руке была бомба. Вне себя, она схватила Джинни за руку и потащила её в безопасное место.

— Осторожно!

Прозвучал громкий взрыв, настолько громкий, что она временно оглохла. Сила взрыва отбросила их обеих назад. Гермиона болезненно упала, её спина ударилась об холодный пол. Она издала громкий стон от внезапной боли. Воздух был заполнен чёрным дымом, пылью и обломками, из-за чего ничего не было видно.

Она позволила себе лечь на пол, пытаясь откашляться от дыма, попавшего в её легкие.

Её тело болело везде, но она должна была двигаться и выбраться оттуда.

— Джинни! — она истерично кричала сквозь дымку. — Джинни!

— Здесь!

Она заставила себя перевернуться на живот и поползти к источнику голоса, с облегчением осознав, что её подруга жива. Кожа Гермионы царапалась о камни, но она заставляла своё тело продолжать двигаться.

Джинни лежала на земле лицом вниз и сжимала живот обеими руками. Гермиона немедленно бросилась к ней и перевернула её на спину. Глаза Джинни были плотно закрыты, её лицо исказилось от острой боли. Только тогда Гермиона заметила большую рану на животе, из которой сочилась алая кровь. При виде этого она съежилась, внезапно вспомнив Виктора и его смерть.

Джинни медленно открыла глаза и застенчиво улыбнулась — как мог бы сделать Фред Уизли, если бы оказался в такой же ситуации.

— Ничего такого, что немного целительной магии не сможет излечить, — сказала рыжеволосая ведьма. Гермионе не нужно было говорить дважды. Она уже лечила раны Джинни и добилась немалых успехов.

Рана была около дюйма глубиной; края её кожи торчали зубчатыми краями, а отдельные кусков и вовсе не хватало из-за нанесённого ранения. Гермиона начала снимать отслоенную кожу так тщательно, как только могла.

— Ты знала, что в поместье Малфоев есть чёрная дыра? — прошептала Гермиона, изо всех сил стараясь не дать своему голосу дрогнуть. Она знала, что единственный способ отвлечь девушку от боли — это поговорить с ней. Заставить её думать о чём-то ещё.

— Неужели? — сказала Джинни обрывисто, снова растянув губы в улыбке. Она выглядела так, будто могла потерять сознание в любую секунду. Она пыталась оставаться в сознании, и разговор очень помогал. — Как ей удалось туда попасть?

— Они — результат неправильного зелья Деноворум, — ответила Гермиона. Она как раз очищала рану своей магией, чувствуя такое облегчение, что рана была не такой страшной, как у Виктора. Даже пройдя курсы целителя, Гермиона дрожала так сильно, что ей пришлось приложить усилия для унятия собственной дрожи. — Одна из причин, почему Деноворумы так редки. Простая ошибка может создать чёрную дыру. Видишь ли, ингредиенты настолько сильны, что дисбаланс будет смертельным.

— Ты шутишь. Ты хочешь сказать мне… — выдохнула Джинни. Когда кровь медленно исчезла, её рваный голос снова вернулся в норму. Гермиона закончила очищать рану и теперь приступила к её герметизации. — …Малфой пытался сделать Деноворум?

— Я не уверена, что это был он. Держись за меня, это поможет, — ответила Гермиона. Джинни крепко сжала её левую руку. — Ходили слухи, что в поместье Малфоев в течение нескольких поколений скрывалась чёрная дыра. — Джинни издала громкий стон боли, когда исцеляющее заклинание начало стягивать края её раны. Её ногти впились в кожу Гермионы, оставляя кровавые следы, но Гермиона игнорировала боль от железной хватки, продолжая работать над ранами. — Послушай, Джинни, я должна это сделать. Мне нужно идти туда… Это… — она усилила напор заклинания, чем заработала ещё один громкий стон от Джинни. Она чувствовала, как будто её левая рука сейчас сломается от хватки Джинни. — Я единственная, кто может остановить его.

Рана всё ещё слегка кровоточила. Гермиона пыталась остановить кровотечение, но этого было недостаточно. Той было так много, что это мог сделать только целитель-волонтёр. Несмотря на это, исцеляющее заклинание значительно уменьшило область повреждения. Ещё несколько минут, и Джинни истекла бы кровью. Гермиона оторвала ткань от своего уже порванного платья, чтобы использовать ту в качестве повязки.

— Тебе нужно уходить, — сказала Гермиона, когда наконец закончила.

— Нет, — отрезала Джинни. Она отпрянула от Гермионы и попыталась встать. — Я останусь здесь и буду сражаться против них.

— Мерлин, Джинни, посмотри на себя! — сказала Гермиона громко, раздражаясь от её упрямства. Она была очень обеспокоена. Она не хотела, чтобы кто-нибудь ещё пострадал. — Ты ранена. Тебе нужно пойти в Святое Мунго, ты не продержишься…

— Тебе нужно отвлечь их, не так ли? — резко оборвала Гермиону Джинни, игнорируя её вспышку гнева. Кровь всё ещё текла из её живота, оставляя пятна на рваном платье. Гермиона пыталась игнорировать тот факт, что Джинни была права: ей действительно нужно было отвлечь их. Но в её голове царила полная неразбериха, заполненная голосом Снейпа, говорившего ей, что она должна помочь Драко любой ценой. Во что бы то ни стало, или она пожалеет. — Чтобы добраться до Малфоя, тебе нужно пройти мимо этих Пожирателей Смерти! Ты сама говорила, что ты единственная, кто может остановить его! Я отвлеку их! Я тоже могу…

Прежде чем она успела закончить, из темноты появились плащи с капюшонами и белыми масками, быстро приближающиеся к ним. Ещё Пожиратели Смерти. Гермиона подняла палочку, чтобы выстрелить заклинаниями, но Джинни с необузданной силой воли начала тянуть её ко входу в Убежища. Когда она попыталась возразить, Джинни только усилила хватку, буквально волоча её ноги, чтобы заставить Гермиону двигаться.

Вокруг них дрожали стены, на их головы падали крошки бетона. Балки, которые поддерживали потолки, выглядели так, будто могли рухнуть в любую секунду.

— Иди, Гермиона! — закричала она с лёгким оттенком отчаяния в голосе. Гермиона была в растерянности, разрываясь между Джинни и уходом. Она выпустила больше заклинаний в Пожирателей Смерти. Джинни не могла… — Я выиграю для тебя немного времени!

— Ты сошла с ума, если думаешь, что я брошу тебя здесь! Пойдём со мной!

— ПРОСТО ИДИ! — крикнула та.

Прежде чем Гермиона смогла ответить, Джинни наложила заклинание прямо на балки, которые поддерживали высокие потолки.

Эффект был немедленным. Большие куски бетона ударялись об пол с шумным звуком. Пыль сгущалась в без того загрязненном воздухе. Гермиона побежала ко входу, когда огромная часть потолка рухнула между ними, отделяя её от Джинни.

Она думала, что её похоронят заживо.

— Джинни!

Это продолжалось в течение нескольких секунд, но, казалось, пролетела вся жизнь. Прошло некоторое время, прежде чем бетон прекратил падать и туман рассеялся.

— Где ты! — проревела она, судорожно кашляя и пытаясь найти проход сквозь камни и валуны. — ДЖИННИ!

Но на этот раз Джинни не ответила на её зов.

— ДЖИННИ!

Последнее, что Гермиона услышала от неё, был крик — её пронзительный мучительный крик.

А потом тишина.

Она не могла найти дорогу назад.

Вокруг было слишком темно, пути были перекрыты камнями и валунами; единственным выходом была дорога к хранилищам.

Первый уровень был полностью разрушен, как и вестибюль, но она нигде не нашла никаких признаков цветка Хаффлпаффа. Пожиратели Смерти, вероятно, забрали его, чтобы использовать для своей выгоды. Мерлин знает, где они будут использовать растение, которое сводит на нет всю магию.

Теперь она бежала на второй уровень, вооружённая только своей решимостью, знанием заклинаний и палочкой Астории. Это место было похоже на Выручай-комнату в Хогвартсе. Повсюду её окружали артефакты. Она маневрировала, пробираясь сквозь них, стараясь не трогать ничего.

А что случилось с Джинни в руках Пожирателей Смерти? Она ранена? Её пытают? Гермиона очень старалась не думать о ней, потому что если бы она продолжила, то наверняка разрыдалась бы.

Она не хотела обдумывать события вечера. Её разум отвергал их, подавлял. Она не верила, что Джинни умерла. Для неё Джинни всё ещё сражалась с Пожирателями Смерти, получая помощь от других авроров, которые только что прибыли.

Она не умерла.

Сейчас не время плакать. Будет время, чтобы оплакать её, но не сейчас. Прямо сейчас Гермиона должна была продолжать идти.

Вспомнив, что на шестом уровне будут плотоядные монстры, она взяла бутылку «Эликсира Пути» из множества артефактов и сунула ту в карман.

Она была благодарна, что второй уровень был лишь местом для хранения более редких артефактов, которые оказались не такими опасными. Наконец, Гермиона наложила на свою кожу сильное согревающее заклинание, чтобы подготовиться к метели на третьем уровне.

У любой другой ведьмы или волшебника были бы проблемы с прохождением каждого уровня вживую, но, поскольку она была неуязвимой, то уже знала, какие приспособления были необходимы для каждого уровня и самые быстрые комбинации, чтобы пройти через них без потерь.

— Ты почти на месте, Гермиона, — говорила она себе каждые пять минут. Она говорила это себе после каждого шага. Это была её мантра в пути сквозь груды снега, образующиеся у неё под ногами, и сквозь песчаные дюны следующего уровня.

На этом уровне был камень, огненный камень, который мог приносить тепло и песок в любое место, днём ​​и ночью, — вечно. Этот камень был спрятан где-то на четвертом уровне, а ледяной камень — на третьем уровне.

Когда Гермиона мчалась сквозь подземную метель третьего уровня и песчаную бурю четвертого уровня, то не могла не думать о том, с чем ей придется столкнуться, когда она достигнет седьмого уровня. Её задачей было остановить Драко с самого начала, но, видимо, она не так хорошо с этим справилась. Она должна была провести с ним больше времени, должна была показать ему, как сильно она заботится о нём. Она могла бы сделать намного больше.

Но было ли этого достаточно? Она точно видела, как на Драко треснула его маска безразличия, но почему она так уверена, что сможет его починить? Насколько она знала, отсутствие его эмоций было постоянным. Может быть, он был слишком сломлен, слишком изранен от пыток, которым Волдеморт подвергал его. Может быть, Снейп был не прав. Возможно, Драко уже превратился в монстра.

Нет, она не должна терять надежду. Надежда была единственной вещью, за которую она могла цепляться в данный момент. Она должна была поверить в Драко. Она была единственным, что у него было. Кто ещё поверит в него, если не она?

Наконец Гермиона достигла дыры посреди пустыни. Они называли её кроличьей норой. Это был вход в тропический лес на пятом уровне.

Она закрыла глаза и прыгнула.

Когда она открыла глаза, перед ней появилась другая сцена. Высокие деревья окружали периметр и различные растения, никогда не виданные человеческими глазами. Там были дерево с фиолетовыми листьями и трава с мигающими огнями. Пустыне и снегу на смену пришел тропический лес. Она осмотрела место на предмет каких-либо признаков движения. Её взгляд упал на виноградные лозы неподалёку: кусты, которые Астория привезла из России.

Стараясь избежать их, усеянных шипами и листьями, она обошла их и направилась ко входу на шестой уровень.

Она была тихой, такой тихой, как ночная тень, стараясь не беспокоить лес, где обитали чудовищные животные, которые могли напасть на неё в любую секунду. Когда она достигла поляны, то услышала, как разные люди кричали слова, возможно, заклинания, недалеко от неё.

За парой огромных деревьев она обнаружила сражавшихся с Пожирателями Смерти Гарри и Луну. Их было явно больше: примерно пятнадцать против них двоих. Гермиона спряталась за деревьями, чтобы держаться подальше от продолжавшейся битвы. Одним из пятнадцати был Блейз Забини, стоявший неподвижно возле одного из деревьев, прихрамывавшего на одну ногу, просто наслаждавшегося шоу.

Гермиона почувствовала, как гнев течёт по её венам при виде него, но у неё не было времени думать об этом. Она должна была спасти Гарри и Луну.

— Эй! Эй, ты! — крикнула она Пожирателям Смерти. Заклинания прекратились. Все они оглянулись на неё. — Помнишь меня? Я Гермиона Грейнджер! Грязнокровка, которая вышла замуж за твоего драгоценного наследника Волдеморта!

Разозлившись, они сразу же бросили Гарри и Луну и бросились за ней. Она побежала, стараясь передвигать ногами как можно быстрее. Гермиона собиралась отвлечь их от Гарри и Луны, но теперь она не знала, как от них убежать. Проклятия летели в неё со всех сторон. Она закричала, когда одно из них попало ей в спину; ещё два задели её ноги, и она чуть не упала на землю.

— Гермиона, берегись! — она услышала, как её зовут. Но голос был заглушен громкими воплями, предсмертными криками Пожирателей Смерти. Она обернулась, но обнаружила, что их разорвали на куски кусты Астории, которых она сама избежала.

Она в ужасе смотрела, как виноградные лозы привязывают Пожирателей Смерти к земле, не давая возможности спастись. Это были толстые лозы, и они жаждали человеческой плоти. Она выпустила пару проклятий, чтобы снять их, но это было бесполезно. Повсюду текло так много крови: шипы прокалывали их кожу, глаза, рты. Она слышала, как их кости ломаются — одна за другой.

А потом её зрение затуманилось, и её ноги грозились подкоситься. Все они были мертвы. Она убила их.

— Ты ничего не можешь сделать, — сказала ей Луна. Она была рядом с Гермионой, поднимая ту на ноги.

Гермиона не могла перестать смотреть на кровавую баню перед собой. — Это была не твоя вина.

Минуты прошли с Луной, пытавшейся исцелить раны на её спине и ногах.

— Стой спокойно, — сказала Луна. Исцеляющее заклинание пронзило её тело, пока она старалась оставаться в сознании.

Тем временем Гарри загнал Блэйза Забини в угол. Его палочка была направлена ​​прямо в его сердце, и на этот раз он не промажет. Блейз не отомстит. Его рука, державшая палочку, безвольно повисла вдоль тела. Он даже не пытался дать отпор.

— Ты с ними заодно, — выдохнула Гермиона, недоверчиво глядя на него. Луна помогла ей подняться, всё ещё работая над её ранениями. — Ты помог организовать это.

— Почему ты всегда считаешь, что это моя вина, когда виноват всегда Драко? — ответил он. Он смотрел на Пожирателей Смерти, безжалостно убитых кустами виноделия. — Не то чтобы я мог спланировать что-то подобное, Гермиона. Я был нейтрален в Финальной битве, или ты забыла?

Решимость Гермионы угрожала сломаться, но она стояла на своём. Она продолжала видеть Джинни, слышать её крики в голове. Блейз всё ещё не знал, что она мертва. — Что он собирается делать? В камере призраков, что он хочет?

Блейз пристально смотрел ей в глаза, словно пытаясь решить, сказать ли ей правду, полностью игнорируя Гарри и Луну. Её терпение иссякало. Она отстранилась от Луны и быстро бросила в него проклятие, но он блокировал его. Она стреляла агрессивней, но он продолжал уклоняться. Он всегда оборонялся. Он всё ещё не собирался атаковать.

— Скажи мне, или я убью тебя!

— Я сомневаюсь в этом. Я — единственное, что у тебя есть на данный момент, — торжественно рассуждал Блейз. — Я бы сказал, что очень важен…

— Ты забыл, кто убил Волдеморта, Забини? — Гарри усмехнулся, выпуская собственные проклятия. — Я мог бы точно так же поступить с кем-то вроде тебя…

— Ах, ты не знал, Поттер? — сказал он, с презрением посмотрев на Поттера. — Комната призраков может вернуть Волдеморта к жизни.

Луна ахнула. У Гарри отвисла челюсть. Гермиона сразу перестала пускать заклинания.

— Что? — Слова не могли объяснить шок и гнев, который она почувствовала от того, что услышала. Она, ослеплённая яростью, подошла к тому месту, где стоял Блейз, и вцепилась в его воротник. — Что ты, чёрт подери, несёшь?! — прошипела она.

Гермиона крепче сжала край своей палочки, её гнев вызвал красные искры из кончика. У неё было одно проклятие, одно конкретное проклятие, которое подходило бы этому случаю. Оно вот-вот было готово сорваться с кончика её языка.

Но Блейз всё ещё не поднимал свою палочку, и это ещё больше разозлило её.

— Он пытается остановить это, — прошептал он наконец. На его лице было чистое неверие, как будто сама мысль об этом была безумием. — Драко, он… он пытается остановить это.

— Он лжет! — Гарри кричал. — Оглуши его, Гермиона! Оглуши его сейчас же!

Но Гермиона только пыталась искать признаки, всё, что могло бы сказать ей, что Блейз лгал. И она вспомнила, что Блейз никогда не лгал ей. Ни разу.

— Драко пытается помешать Волдеморту снова воскреснуть, — прошептал он снова. Она опустила палочку, смесь шока и неверия исказила её лицо.

Прошла минута, и никто из них ничего не сказал. У Гарри были проблемы с принятием информации. Луна была тихой. Гермиона просто выглядела потерянной. В ярости Блейз грубо схватил её за руки, резко встряхнув.

— Разве ты не слышала меня, Грейнджер? Драко пытается остановить его! Он пытается остановить его ради тебя! Поверь мне!

Она не знала, во что верить. Всё происходило так быстро; ей хотелось кричать. Не зная, что делать, она повернулась к Луне для уверенности, и та ободряюще кивнула, сверкая глазами.

— Я… да, — наконец выдохнула Гермиона. — Я верю тебе.

Когда она подняла взгляд на Блейза, он сразу же отпустил её. Его кулаки были сжаты, и он дрожал. Впервые за многие годы она видела его таким злым. Последний раз был тогда, когда газеты объявили о казни его родителей. Он сунул стеклянный флакон в руки Гермионы. Она сразу узнала его — стеклянный флакон с образцом её первого готового Деноворума.

— Он хотел, чтобы я дал ему это сегодня вечером. Драко не выживет в этой комнате, и он знает это. Я пытался отговорить его от этого, но он не слушал. Криви поразила не болезнь, Грейнджер, — сказал Блейз со всей серьёзностью. — Это было проклятие.

***

— Безымянное состояние, которое мучило твоего маленького друга… Похоже, оно распространяется по всему миру. У нас было больше всего больных людей в этом году. Более ста пятидесяти человек по сравнению с прошлым.

— Проклятие — что…

— Проклятие Слизерина. Это редкое проклятие, используемое в Тёмных Искусствах. Оно настолько незаметно и не изучено, что волшебный мир долго думал, что это естественная болезнь. Оно высасывает магию из людей. Салазар Слизерин использовал его несколько поколений назад, чтобы получить больше силы. Волдеморт использовал то же самое, только более могущественное, воздействуя на сотни людей, истощая их жизненные источники, чтобы прокормить свою собственную душу.

— Милый Мерлин, — выдохнула Луна. Гермиона сверлила взглядом землю. После всех лет, которые она потратила на создание Деноворума против того, что она считала болезнью… Что ты сделаешь, если правда внезапно исказит всё, что ты когда-либо считал правдой?

— Потому что Воланде-Морт нуждался в силе, чтобы его душа перешла из мира мёртвых в мир живых. Драко узнал об этом в тот момент, когда стал наследником, — сказал Блейз. — Его задачей было вернуть Воланде-Морта к жизни, принести сосуд для его души, как только он выйдет из арки… Но после того, как вы соединились, — он сделал паузу и закрыл глаза, немного успокоившись. Гермиона могла только продолжать смотреть. Она не знала, что делать, что думать. Все откровения… это было ошеломляюще. — После того, как вы сблизились, Гермиона, он изменился. Я думаю, он что-то почувствовал. Поэтому он решил отказаться от своей задачи и сделать всё возможное, чтобы не допустить этого.

— Я сказала тебе довериться ему, — сказала Луна из-за её спины.

— Он знал, что есть другие Пожиратели Смерти, знал, что есть больше людей, которым можно было бы поручить то же задание, если он потерпит неудачу. Он знал, что единственный способ найти их — притвориться, что он всё ещё на их стороне. Поэтому ему пришлось притворяться, всё это время.

— Он мог бы попросить меня о помощи. Он мог бы сказать мне!

— Ты бы поверила ему? — выплюнул он, мрачно посмеиваясь. — Даже если бы ты это сделала, Поттер, министерство, общественность… поверили бы ему? Он убил слишком много людей, и он знал, что если он вернётся, его обязательно отправят в Азкабан.

— Он нашёл единственный способ — Деноворум. Но он не смог сделать его должным образом, поэтому, когда Ежедневный Пророк объявил, что ты готовишь Деноворум, он не мог поверить в свою удачу. Он настаивал на том, что должен вернуться. Но, честно говоря, я думаю, что всё, чего он действительно хотел, — это увидеть тебя снова.

Внезапно всё начало обретать смысл: почему Драко заплатил за Деноворум. И чёрная дыра в поместье Малфоев — вероятно, это была попытка приготовить зелье. Неудачная попытка — но попытка.

— Значит, Деноворум был для уничтожения Волдеморта… — сказал Гарри, удивлённо уставившись на Луну. Та мечтательно улыбнулась в ответ. — Малфой финансировал проект Гермионы для победы над Волдемортом.

— Да, Поттер. И, узнав, что она помолвлена ​​с Крамом… Драко был так зол, что не сделал ничего, чтобы предотвратить их смерть, — продолжил Блейз. — Он ещё не полностью выздоровел. В нём всё ещё осталось какое-то чудовище, если не больше. Но удивительно, что он сохранил его внутри себя только из-за своей любви к ней.

Гермиона снова уставилась на Блейза, который смотрел на неё с любопытством, — как делал это в Хогвартсе так много лет назад, — задаваясь вопросом, каким будет её следующий шаг.

— Что мы можем сделать, чтобы помочь ему? — сказала Гермиона наконец, новая сила наполнила её. Если Драко был таким сильным, значит она тоже. Она обвязала стеклянный флакон вокруг своей шеи.

— Я расскажу вам по дороге. Прямо сейчас мы должны перейти на шестой уровень, — сказал Блейз, указывая на них. Он побежал к выходу, и они последовали за ним.

***

Вот и всё.

После многих лет планирования и интриг он наконец сделал это.

Группа Пожирателей Смерти расположилась вокруг Призрачной арки во главе с ним, наследником Волдеморта.

Теперь, когда он успешно собрал последователей Волдеморта со всех концов света, он мог убить их одного за другим. Драко не позволил бы ни одному из них покинуть это место живым. Чтобы быть уверенным раз и навсегда, что никто из них не попытается вернуть Волди к жизни снова, как только он убьет их. Их всех.

И если Драко повезет, он сможет покинуть это место живым. Если ему повезет, он сможет снова увидеть её улыбающейся.

Это была глупая наивная мысль, но она придавала ему сил.

— Что происходит сейчас, мой Господин? — спросил Роули.

Струйка дыма появилась из Призрачной арки. Она была так мала, что он был единственным, кто видел это: душу Волдеморта.

-Теперь мы ждём.

Гермиона всегда считала, что шестой уровень — самый опасный из всех уровней ОМИРа. Это был огромный лабиринт, похожий на третье задание в Турнире трёх волшебников. Этот лабиринт был бы безопасен на обычной основе: когда у неуязвимых были карты, следование которым уберегло бы их от вреда. Но сейчас у них не было ни карты, ни сетей безопасности. Они должны были быть очень осторожными, если хотели преодолеть его живыми.

Лабиринт часто менялся и отделял людей друг от друга.

Она снова уставилась на Блейза, не зная, что ему сказать. Только недавно она рассказала им о несчастной смерти Джинни. Были тихие рыдания Луны и её, громкий крик отчаяния от Гарри, но Блейз ещё не сказал ни слова.

Они долгое время оплакивали её, но, как только Гарри успокоился, он настоял, чтобы они продолжали идти. Джинни бы этого хотела, сказал он. Вскоре они уже оказались посередине лабиринта.

Гермиона хотела поговорить с Блейзом, сказать ему, что всё в порядке, — что угодно, чтобы он почувствовал себя лучше. Но она не знала Блейза так, как Джинни. Однажды, когда Блейз разозлился, он неоднократно бросал вазу в стену после того, как укрепил ту с помощью магии, и Гермиона ничего не могла с этим поделать.

— Направь меня, — сказал Гарри ещё раз, держа палочку на ладони. Её кончик указывал на север, поэтому они продолжали идти. Трижды они сталкивались с тупиками и даже чувствовали, что ходят кругами.

— Я… если тебе нужен кто-то… — начала говорить Гермиона приглушённым голосом, чтобы Гарри и Луна не услышали их, — …чтобы поговорить с…

Блейз посмотрел на неё со своим обычным безразличным выражением лица. — Я в порядке.

В его тёмных глазах царила странная пустота. Как будто что-то живое покинуло его, и теперь он был пустым. Она не знала, что делать. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли у неё в горле.

— Кто-нибудь из вас что-нибудь слышал? — прошептал Гарри.

А потом она услышала это: слабый гудящий звук неподалеку от них. Она запаниковала, слишком хорошо зная, кто это. Она видела, как они роятся на другой стороне лабиринта. Рыбы. Но воды не было видно — они летели.

— БЕЖИМ! — она накричала на них. И им повезло, что они сделали это так быстро, потому что рыбы -очень похожие на пираний — неслись на них с неумолимой скоростью. Блейз и Гарри стали бросать в них заклинания, но их было слишком много.

Гудящие звуки становились всё громче и громче. Гарри направился к лабиринту. Когда Гермоина с Блейзом повернули направо, то больше не могли видеть Гарри или Луну перед собой. Лабиринт поменял своё строение. Так что ни у неё, ни у Блейза не было выбора, кроме как продолжать идти, поворачивать налево, направо и снова налево. Она надеялась на Мерлина, что Гарри и Луна в безопасности. Наконец она увидела свет в конце пути.

— Бегом! — рявкнул Блейз.

Блейз был быстрым бегуном; он схватил её за руку, чтобы она не отставала далеко. Несколько рыб зацепились за них, пожирая плоть на плечах, а некоторые запутались в её волосах. Она даже не могла остановиться, чтобы сконцентрироваться на боли.

Оставалось всего несколько футов. Она почувствовала прилив сил и напрягла своё тело до предела. Теперь она бежала рядом с Блейзом. И они почти выбрались, но он споткнулся об один из корней и рухнул на землю. Гермиона держала его обеими руками, тянула, чтобы он поднялся на ноги, — ведь рыбы окружили их, впивались в кожу — везде, где они могли достать. Где-то сквозь толщу боли она услышала крики и её, и Блейза. Но она продолжала тянуть его, не отпуская.

Следующее, что она увидела, была его окровавленная, почти без кожи, рука, которая подняла палочку и указала на неё. Затем она почувствовала сильную волну его магии, отбросившую её назад, в конец лабиринта, в безопасность, — потому что летающие рыбы никогда не смогут добраться до неё там.

Но она также никогда не сможет добраться до Блейза.

Царапины и разорванная плоть покрывали всё тело.

Её волосы были истерзаны, и кровь текла из всех её ран. Гермиона взяла эликсир Пути, который она положила в свой карман некоторое время назад, и выпила его. Прошло некоторое время, прежде чем эликсир смог спасти то, что осталось от её кожи.

Теперь она была на седьмом уровне. Джинни была мертва. Блейз тоже. Гарри и Луны нигде не было видно.

— Гермиона, — кто-то продолжал шептать ей. — Гермиона.

— Кто ты? — выдохнула она в оцепенении, всё ещё ощущая лёгкое головокружение от эликсира.

Как только у неё хватило сил пошевельнуться, она села прямо. С опаской, её взгляд метнулся в сторону окрестностей и остановился на одинокой арке посередине. Она была удивлена, обнаружив много мертвых Пожирателей Смерти, бледные трупы, выброшенные на пол.

А потом, слишком внезапно, она снова уставилась в его серебряные глаза.

Он был всего в нескольких дюймах от неё, пропуская сквозь пальцы её короткие волосы. Она чувствовала странное тепло и безопасность.

— Что случилось? — спросила она в замешательстве. Жгучая боль пронзила её голову, немного затуманив зрение. Она схватила его за одежду, чтобы не упасть на землю.

— Волдеморт убил их. Высосал магию из каждого, — нахмурившись, сказал Драко. — Он сделал это, пока я не убил его.

Серые колодцы напротив пьянили её, затягивали её душу. Он изучал её лицо, искал что-то в её глазах. Но она почти перестала беспокоиться. Она была так рада услышать его слова. Безопасность. Теперь она была в безопасности. Он нарушил своё обещание, но всё было в порядке. Всё будет хорошо.

— Всё кончено, — прошептал он ей на ухо. Он ухмылялся: спокойная ухмылка, такая знакомая, но настолько отличавшаяся от той, что она помнила. Он сразу притянул её к себе и поцеловал. Она расслабилась, ощущая эйфорию от мягкости его губ. Она позволила своим рукам обхватить его шею, и её ошеломлённый разум подумал о нежности его прикосновений к её коже. Она почувствовала его язык и позволила ему исследовать её рот. Она была так счастлива, так счастлива, что всё кончено. Она исцелялась от его поцелуев и погружалась в его тепло.

Но что-то было в нём иначе. Что-то, что она не могла понять, пока Эликсир полностью не покинул её тело. Она сразу подпрыгнула, и связь была разрушена. Она открыла глаза и отстранилась, отстранилась от него, уставившись на него в полном ужасе.

— Ты… ты не Драко, — сказала она.

Лукавая ухмылка украсила его лицо, и его глаза вспыхнули алым.

Гермиона съежилась, увидев его, — Тома Риддла, Волдеморта, в теле Драко. Это был не Драко. Это не мог быть он. Только не опять. Она не могла отвести взгляд, отталкиваясь обеими руками, чтобы отползти назад. Но это было бесполезно — он встал и побрел к ней, пока снова не оказался всего в нескольких дюймах от неё.

— Это имеет значение? Тебе нравилось целовать меня некоторое время назад, не так ли? — Он холодно смеялся над её испуганным выражением лица.

— Где он? — потребовала она сердито.

Он присел на корточки перед ней и грубо схватил её за подбородок. — Он мертв. Моя душа теперь завладела его телом. Я знаю, потому что я не чувствовал его внутри себя, когда целовал тебя.

— Н-нет. — Она отодвинулась от него и была награждена болезненным, резким ударом по лицу.

— Ты действительно думаешь, что я позволю тебе просто уйти после осквернения моего наследника, Гермиона Грейнджер? Ты знаешь, как ты была неуважительна? Вся тяжёлая работа, которую я проделал, чтобы он не чувствовал ни малейшей любви, чтоб он был почти пуст! Я думал, что он отпустил все эмоции, но, похоже, я совершил ошибку. Он влюбился в тебя. И ему повезло, что он был настолько глуп, чтобы думать, что может уничтожить меня. Он никогда бы не вернул меня к жизни, если бы знал, что я собираюсь убить тебя сразу же.

Драко… Волдеморт в теле Драко грубо схватил её за руку и поднял, заставив её посмотреть на Пожирателей Смерти, безжизненно лежавших на земле.

— Посмотри на них. Теперь я владею их магией, — холодно сказал он. — И после того, как этот день закончится, я буду владеть всей магией тех, кто пострадал от проклятия Слизерина. Сотни людей будут принадлежать мне! И никто, никто не сможет убить м…

— Просыпайся! — закричала она в отчаянии. — Очнись, Драко! Очнись!

Волдеморт, с полным отвращением на лице, гневно отбросил её на пол. И проклятие Круциатуса охватило её тело, настолько сильное, что она не видела ничего, кроме тьмы. Она чувствовала то, что Джинни, должно быть, испытывала, когда её пытали Пожиратели Смерти. Она чувствовала то, что Пожиратели Смерти, должно быть, ощущали, когда тяжёлые виноградные лозы размазывали их тела об холодный пол и стены. Она чувствовала то, что Блейз чувствовал, когда те рыбы поедали его плоть.

— Он никогда не проснётся, грязнокровка, — услышала она голос Драко, но это был вовсе не Драко. — Он умер!

И это было, наверное, самой страшной болью: знать, что Драко мёртв. Это была боль, которую она знала, что никогда не сможет принять. Поэтому, по её мнению, она отказывалась в это поверить. Она отказывалась сдаться.

Она почувствовала что-то ещё. Что-то кроме боли.

Движение казалось невозможным, но она всё равно пыталась встать с той силой, которую оставила. Проклятие Круциатуса было невыносимым: оно жалило, ранило и жгло её изнутри. Это было хуже всего, что она когда-либо испытывала. Это было проклятие Круциатуса с силой многих людей. Части ЕЁ тела перестали функционировать должным образом.

Как будто единственное, что функционировало должным образом, — это глухая пульсация в её груди. Её ноги и руки онемели от такой сильной боли, но её сердце всё ещё могло слышать это.

И именно так она поняла, что Драко жив.

Она могла слышать, как его сердце бьётся в одном ритме с её, словно знакомая песня, звучавшая в её голове. Она знала, что он был там, ожидая подходящего момента, чтобы нанести ответный удар.

Поэтому она дала ему шанс, вытащила стеклянный флакон, который она носила на шее, и бросила его в него со всей силой, которую она могла собрать…

Время, казалось, замедлилось для неё. Её тело уступило место боли, рухнув на землю. Она слышала голоса и видела разные формы и цвета. Она увидела, как Виктор Крам улыбается ей, прежде чем упасть замертво. Она увидела Василия Крама и свет, исчезающий из его глаз. Она слышала крик Джинни и Блейза, которые произносили свои последние заклинания, чтобы она не умерла.

Она не знала, прекратилась ли боль. Это не имело значения, потому что её тело больше ничего не чувствовало.

Она не знала, как долго, но руки, нежные руки схватили её и притянули к себе в крепкие объятия, убаюкивая её. Она почувствовала тёплые поцелуи на лбу, лице и руках. Она узнает это нежное, ласковое прикосновение где угодно.

— Поттеры, — она услышала знакомый звук. На периферии её сознания появились размазанные образы очков и розовых локонов, но она не могла вспомнить, из-за она ощутила облегчение при их приближении их.

— Принцесса.

И наконец она позволила тьме поглотить её целиком.

***

Эпилог

Всякий раз, когда она оглядывалась назад, даже спустя несколько лет, она всё ещё чувствовала лёгкую боль в груди. Её воспоминания о том, что произошло между ними: об убийствах, смертельных случаях, — казались всего лишь сном, разбросанными осколками стекла в её голове. Время от времени эти осколки воспоминаний резали её, и вместо крови текли слёзы.

Драко провёл несколько лет в Азкабане. Это была маленькая плата за все преступления, которые он совершил. Но Уорден счёл это справедливым, учитывая, что он так сильно пострадал в руках Волдеморта. Как только он был освобожден, волшебный мир снова приветствовал его, особенно после того, как Пророк опубликовал историю о том, как он остановил второе восстание Волдеморта.

Он не полностью выздоровел, как сказал Блейз. Даже после его пребывания в Азкабане в нём всё ещё был монстр, который, вероятно, никогда не умрёт. Это был вечный шрам, которым он был обременён на всю оставшуюся жизнь.

Но она будет рядом, чтобы исцелить его.

Сегодня было субботнее утро, и они были в прекрасном саду Малфоев.

Гермиона была одета в удобный белый сарафан, а её муж нежно обнимал её за талию.

Они наблюдали за двумя маленькими детьми, игравшими в траве. Одна собирала цветы, чтобы украсить ими свои светлые, густые волосы. Её кожа была фарфорово-белой, и она выглядела, как кукла в своем маленьком розовом платьице. Другой играл в луже грязи и намазывал ту на щёки и светлые волосы — воплощение своего отца. Но он никогда не позволял грязи попадать в его серебряные глаза.

По воскресеньям приходили Поттеры: Луна, Гарри и их сыновья-близнецы.

По пятницам они ужинали у бабушки Бриэль Забини и играли с их детьми.

Деннис приходил в гости пять раз в неделю.

Гермионе нравилось чувствовать руку Драко в своей. Она всегда любила держать его за руку. Семь лет прошло со дня смерти Волдеморта. С тех пор Драко никого не убивал. Он сдержал своё обещание. Время от времени он всё ещё немного задавался и властвовал, но больше ничего не граничило со злом. Ночные кошмары всё ещё мучали его ночью, но она всегда была рядом, чтобы успокоить его.

Из-за этого он часто смотрел на неё для уверенности и шептал:

— Скажи мне, ты любишь меня?

— Я люблю тебя, — отвечала она всегда, не задумываясь. И он больше не будет чувствовать себя таким испуганным и одиноким.

Она тоже улыбалась, потому что он любил её улыбки больше всего.

И всё было хорошо.