2-я ударная армия имела оперативное построение для наступления в два эшелона. В первом эшелоне должны были действовать шесть стрелковых дивизий: 128, 372, 256, 327, 376 и 314-я. Им предстояло осуществить наиболее трудную часть операции — взломать вражескую оборону.
Настала последняя ночь перед наступлением. Войска заняли исходные позиции. Меня очень беспокоила высокая плотность наших войск на переднем крае, особенно на левом фланге, где в полосу обороняющейся 314-й дивизии полковника И. М. Алиева выдвинулись еще две дивизии — 327-я и 376-я. В траншеях было полно людей, и если бы противник проведал об этом и организовал артиллерийскую контрподготовку ночью или на рассвете, он мот бы сорвать наше наступление. Однако ночь прошла относительно спокойно.
Утром началась артиллерийская подготовка. На каждый километр фронта наступления у вас приходилось 137 стволов артиллерии и минометов. Все вокруг гудело. Позиции противника окутал дым.
Пленные вражеские офицеры и солдаты позже признавались: «Мы прошли всю Европу, но такого удара не было нигде. Артиллерия нас оглушила. Мы не в состоянии были вести бой. Даже в дзотах дрожали стены, осыпалась земля. На открытых площадках, в траншеях невозможно было находиться…»
В 11 часов 15 минут 12 января наши войска дружно двинулись в атаку. Разгорелся напряженный бой, на многих участках переходивший в рукопашные схватки.
В первые часы боя части 327-й стрелковой дивизии полковника Н. А. Полякова завязали бой за сильный узел вражеского сопротивления — рощу Круглую, как ее кодировали на карте. Враг был выбит из первой траншеи, но продолжал упорно сопротивляться в других оборонительных сооружениях. За день дивизия уничтожила оборонявшийся тут 366-й пехотный полк 227-й пехотной дивизии противника, захватила 16 орудий, 15 пулеметов, 4 радиостанции, больше 1000 снарядов и много других трофеев, разбила 70 долговременных сооружений и уничтожила 2 танка из числа принимавших участие в контратаках.
В роще Круглой осталось еще немало прочных дзотов, вооруженных одним-двумя орудиями и двумя-тремя станковыми пулеметами. Они мешали нам продвигаться вперед. Приходилось подтягивать орудия, ставить их на открытую позицию и вести по дзотам огонь прямой наводкой.
Особенно отличился в, боях 1100-й стрелковый полк 327-й дивизии, которым командовал майор П. И. Сладких. В первый же день он прорвал главную оборонительную полосу противника и уничтожил 35 дзотов и блиндажей. Эти свои убежища гитлеровцы называли бункерами.
Поздно вечером комдив. Поляков доложил: «Части дивизии овладели рощей Круглая, вышли на ее юго-западную опушку и развивают наступление в западном направлении. В некоторых местах противник сохранил в нашем тылу бронированные огневые точки и дзоты, которые ведут непрерывный огонь по наступающим войскам. Специально выделенные отряды в составе тяжелых танков КВ, артиллерии прямой наводки, саперов и автоматчиков ведут блокирование и уничтожение этих Огневых точек…»
Я поздравил Полякова с первым значительным успехом и передал благодарность Военного совета армии офицерам и солдатам дивизии. Действовали они доблестна и умело.
До сих пор хорошо помню бойца Егора Константиновича Петрова из 1100-го стрелкового полка. На всю дивизию он славился своей снайперской стрельбой. Недели за две до наступления Петров «переквалифицировался» в пулеметчика. Спрашиваю: почему он, отличный стрелок, истребивший более 100 фашистов, сменил снайперскую винтовку на пулемет? Петров ответил:
— Я — якут-охотник, люблю винтовку. И она меня никогда не подводила, ни в тайге, ни на войне. Но винтовка есть винтовка. Один выстрел — убит один фашист. Я хочу делать не один выстрел, а много выстрелов сразу…
Петров с помощью товарищей быстро изучил пулемет и действительно мастерски овладел им. На второй день наступления, отражая вражескую контратаку, он скосил своими очередями до 100 гитлеровцев.
— Я ведь говорил: много пуль — много мертвых фашистов! — не без гордости пояснял солдат-якут.
Егор Константинович, человек крупного телосложения, шел в первой цепи атакующих, прокладывая путь стрелкам своим метким огнем. В январских боях его в третий раз ранило, но он не ушел с поля боя, а, превозмогая боль, продолжал отбивать яростную контратаку противника. Фашисты потеснили наше подразделение, и Петров оказался в расположении врага. И здесь он не растерялся — прикинулся мертвым. Когда наши подразделения вновь заставили гитлеровцев отходить, Петров, собрав последние силы, подполз к пулемету и ударил по фашистам…
Так мужественно сражались люди дивизии. За два дня боев они уничтожили более 2 тысяч фашистов и захватили 120 дзотов и бункеров.
Правее 327-й наступала 256-я стрелковая дивизия, которой командовал полковник Ф. К. Фетисов. Направление ее главного удара проходило между двумя наиболее мощными узлами сопротивления — рощей Круглой и Рабочим поселком № 8 — по равнинной торфяно-болотистой местности. Гитлеровцы соорудили здесь насыпные дерево-торфоземляные валы. Облитые водой, эти валы на морозе стали ледяными. Было их три. За валами и укрывались вражеские солдаты.
Наша артиллерия разбила эти препятствия, и полки успешно продвигались вперед. Однако уязвимыми оказались открытые фланги дивизии. Полковник Фетисов вынужден был повернуть часть своих сил фронтом к укрепленным пунктам — роще Круглой и Рабочему поселку № 8, и темп наступления дивизии замедлился. Отстали танки, — торфяник не выдерживал их тяжести. И тут на выручку пришли артиллеристы. Орудия прямой наводкой гасили огневые точки на флангах. Наша авиация по заявкам пехоты бомбила противника в глубине его обороны.
Дерзко и умело сражался в этой дивизии 3-й батальон 930-го стрелкового полка. Еще шла артиллерийская подготовка, а комбат Д. П. Колышкин поднял роты. Как только артиллеристы перенесли огонь вглубь, батальон стремительно ворвался в первую вражескую траншею, а затем и во вторую… Специально выделенный комбатом отряд очищал бункеры от фашистов. Смелый бросок батальона позволил полку быстро выполнить поставленную боевую задачу и облегчил действия соседей. Столь же решительно батальон прорывал потом вторую позицию врага. На своем пути бойцы блокировали, а затем подорвали пять бункеров. Враг пытался контратаками сбить батальон с захваченного им рубежа. Колышкин отразил три контратаки. Он был ранен, но остался в строю. За день батальон истребил более 300 фашистов.
Непосредственно на Рабочий поселок № 8 наступала 372-я стрелковая дивизия, которой командовал полковник П. И. Радыгин. Используя выгодное положение поселка, противник превратил его в сильно укрепленный узел сопротивления. Очагами упорной обороны стали здесь каменные дома, насосная станция, построенные фашистами железобетонные и дерево-земляные сооружения.
Полки 372-й дружно атаковали врага, захватили три траншеи, приблизились к центру этого узла, но полностью овладеть им не могли. Противник имел здесь численное превосходство. Оборонявшие поселок части 227-й немецкой пехотной дивизии насчитывали 16 500 солдат, наша же дивизия — лишь 7500 человек. Наступление на этом участке затормозилось.
На второй день — 13 января — противник начал подтягивать к участку прорыва оперативные резервы. На станцию Мга прибыли четыре эшелона — три с пехотой и один с артиллерией — из района Тосно. В дальнейшем усиление вражеской группировки продолжалось.
Готовясь к операции, мы предусматривали, что противник может подбросить к участку прорыва до 11 свежих полков пехоты, до 15 артиллерийских дивизионов и 50 танков. Однако мы несколько ошиблись в расчетах. Уже на третий день наступления к старым 170, 227, 1-й пехотным и 5-й горнострелковой дивизиям присоединились введенные в бой новые — 61-я и 96-я, а в последующем еще две новые пехотные дивизии и ряд других частей. Появилось и много новых артиллерийских батарей. Это усиление войск противника не позволило нам развить тактический успех в оперативный. Однако противник понес огромные потери.
Командир 227-й немецкой пехотной дивизии генерал-лейтенант Скотти в одном из приказов писал: «Солдаты, ваша дивизия обескровлена, но мы до конца должны выполнить свой долг. Ни шагу назад. Восстановим утраченное положение. Через могилы — вперед!»[10].