Глава 1. Причина и следствие

Ветер жизни иногда свиреп.

В целом жизнь, однако, хороша.

И не страшно, когда черный хлеб.

Страшно, когда черная душа.

Омар Хайям

Дул слабый ветер. Ещё бы польза была от него… Сейчас же он только еле-еле покачивал кусты картофеля, листья которых перегрелись на солнце. Я тоже перегрелась, но тетя сказала примерно такое: «Пока не прополешь, не возвращайся». Если я вернусь, никто меня, конечно, не побьет, но ведь в доме делать тоже абсолютно нечего. И вне дома дел маловато. В деревнях нам, детям тьмы и современности, вообще заняться нечем! А уж сейчас!..

Я стояла посреди огорода с картофель и держала в руках тяпку. Черенок ее то и дело хотел наградить меня занозами за антиусердие, потому я надела перчатки, и руки в них, признаться честно, тоже чувствовали себя не лучшим образом. Трава, в принципе, тяпалась — вон, я аж два рядка уже прошла, два рядка из бесконечности, и собираться с силами не хотелось, поэтому я просто смотрела вдаль и тосковала.

Кусты какие-то лениво шуршат — их название абсолютно вылетело из головы. Кедр стоит вдалеке. А если голову повернуть, то видно сирень: класс двудольные, жилкование листьев сетчатое, корневая система стержневая… Ладно, что-то из школьного курса за десять лет я все же запомнила. Ещё б формулу цветка составить, но я забыла, как это делать, да и цветы уже отцвели.

Середина лета, куда деваться.

Деваться было совершенно некуда, и я, безнадежно почесав нос, вновь схватила тяпку и принялась лениво тыкать по сухой земле. И когда уже дождь? Не люблю я солнце, оно мне все вдохновение сбивает. То ли дело — пасмурная погода! Хоть дышать есть чем.

Впрочем, я сама виновата, что оказалась здесь. Не то чтобы сильно, но, что таить, поспособствовала. Иначе сидела бы дома и обнималась с вентилятором, что купила себе ещё пять лет назад. А ведь отец давно на меня посматривал — я крупных косяков с зимы не совершала, а у него, видите ли, метод воспитания такой, что надо постоянно ставить какие-то ограничения. Но буквально вчера решила поэкспериментировать, и… вот.

Ветер абсолютно стих, и находиться на солнце стало невыносимо. Бросив ненавистную тяпку, я отошла к дому и села на лавочку, скрытую тенью от крыши. Вытянула вперед ноги: они за те полчаса, что я пробыла на огороде, обзавелись парой царапин, а на правом переднем кармане джинсовых шорт красовалось пятно. Но это и не удивительно: меня вообще опасно выпускать из дома, я же убьюсь и не замечу.

Травинки — однодольные, кстати — склонились к земле. Пожелтели даже из-за солнца. А как тут не пожелтеть, с этой невыносимой жарой, длящейся уже целую неделю? Как тут не склониться? С моим настроением — чудо, что я ещё не склонилась. Из-за жары я, вон, черные шторы, самые плотные из всех, что нашлись дома, на окна вешала, когда эксперименты свои проводила.

Самое обидное, что энергия, израсходованная на эти эксперименты, потратилась зря и сейчас наверняка где-то гуляет, не может же она испариться просто так — нам даже на физике это говорили. А я ведь до сих пор не понимаю, что сделала не так! И разобраться не дали: блок поставили и отослали к тете.

Ну и ладно. Я и вне места преступления успею все обдумать. На память пока не жалуюсь.

Или жалуюсь. Но разве такое забудешь?..

Началось все с книги. Старинной объемной книги в кожаной обложке, по краю которой проходит золотое теснение. Эта книга — наверное, единственная полезная вещь, что досталась мне от матушки. И вчера вечером, когда за окном небо начинало окрашиваться в оранжевые тона, я сидела в кресле вместе с этой книгой. Возле меня работал любимый вентилятор, а потому тогда я себя чувствовала вполне комфортно. Я сидела, листала книгу — отец сказал, чтобы я начинала учить низших существ, образованных всплесками энергии, потому что «как так можно, ничего не знать». Зачет грозился принимать лично. Обычно это «лично», правда, происходило через посредников, одного определенного посредника, папиного ученика, но это уже совсем другая история, которая никак от меня не отвяжется.

Итак, я сидела и учила несчастных существ, в народе называемых нечистью. Нечисть не училась, и, кажется, даже проскрёбывала под раковиной, желая какого-нибудь угощения, но первые полчаса я старалась не обращать на это внимания. Правда, когда скреб стал совсем невыносимым, действующим на нервы, я встала и идти на кухню, оставив книгу лежащей на кресле.

Низшее существо, оно же нечисть, оно же, если конкретнее, некто наподобие домового, меня уже поджидало. Пошарив в холодильнике, я вытащила на оранжевато-желтый свет, льющийся из окна, пачку с молоком неизвестной даты происхождения и засохший бутерброд. Вот вечно у нас еды дома нет! Продемонстрировала скудные запасы раковине, и она, вернее, кое-то вместо нее, недовольно заскулила. А что я могла сделать? Мне, может, тоже есть хотелось.

Бросила взгляд на большие круглые часы, занимающие одну из стен кухни. Девять с лишним. В принципе, магазины ещё работают. Но… Но!

— Если что, — с намеком произнесла я, обращаясь к пустоте, — в книге указано, что домовые могут долгое время обходиться без материальных подачек. Вы же, дорогие, и без того нашу энергию сосете. И что ты тогда не доволен?

Домовой не ответил. Он вообще у нас необщительный — боится, что мы его прихлопнем, ведь мы можем его прихлопнуть, но зато пожрать любит. Мы с отцом тоже любим, хоть холодильник у нас и пустой. И Хомячидзе, отреагировавший на мои слова вместо домового, от вкусняшек не откажется. Вон, вылез из норки, которую сам строил около недели, схватился за прутики клетки и смотрит на меня из коридора. Требовательно смотрит, с намеком.

Вспомнила о том, что его следует покормить, и наполнила миску свежими зернами и сухими фруктами из шуршащей жёлтой пачки. Хомячидзе все это время смотрел за мной: ну а вдруг что-нибудь не туда насыплю или вообще стащу. Вон, какой красавчик: рыже-коричневый, то есть, почти черный, и джунгарик, что почти что кошка. Ну, ладно, что таить, я себе черную кошку и хотела, но отец посоветовал не страдать глупостями и подарил мне на шестнадцатилетние хомяка вместо книжки по черной магии и, тем более, вместо кошки. Ну ничего, свыклись, и уже больше года живем вместе.

Корм и у Хомячидзе заканчивался — остаток зернышек тоскливо скучковался на дне. Да что же за дом!.. Тут уже до ближайшего ларька не сходишь: придется посетить супермаркет, а до него десять минут ходьбы туда, десять обратно, причем с тяжелыми пакетами, и там ходить надо тоже. Ну, он хотя бы работает до одиннадцати. А потом отец, дарящий хомяков вместо книг и совершено забивший на еду, говорит, что я не хочу учиться.

Нет, это, конечно, неудивительно, что он не беспокоится о нашем семейном пропитании, думала я, надевая джинсы вместо домашней юбки. Он же то по заседаниям ходит, которые больше похожи на корпоративы, где все всегда с едой, то по деловым встречам. Встречи тоже с едой, потому что в ресторане. Ведь беседовать с уважаемыми ведьмаками, или, что лучше, ведьмами без еды так несолидно! А меня на собеседования не зовут, а потому не кормят. Ещё и учиться заставляют. И да, говорят что-то о справедливости.

Карта с небольшим запасом накопленных средств лежала на своем месте, зато две бумажные сотни из кошелька пропали, хотя я точно помнила, что они были. Ну и кто шалит? В принципе, желающих много. Поэтому я и предпочитаю хранить деньги в электронном виде — нечисть боится современной техники, домовой лишь с трубой из-под раковины смирился, и то потому, что вид снизу. Если не присматриваться, можно принять за усовершенствованную печную.

Ключ от квартиры, как всегда, лежал на полу. Будь я обычной, не удивилась бы этому, если бы у нас в квартире жил кот. Но кота у нас в доме нет, зато изюминок во мне достаточно, поэтому я не удивлялась и сейчас.

Ведь у нас дома живет нечисть, а она любит устраивать сюрпризы.

Раньше я вообще не запирала квартиру, когда покидала ее. В нечисти тоже есть плюс: она с радостью прогоняет из квартиры всех, кто пришел в нее с плохими намерениями. Пять лет назад, летом, я, помнится, ушла из дома, не сильно беспокоясь о том, чтобы запереть входную дверь. Тогда к нам нагрянули гости. Один. Нечисть его выгнала, конечно, но он успел схватить мамины кожаные перчатки, которые постоянно лежали у нас на одном и том же месте. Полицию мы, конечно, не вызывали, но я редко видела отца таким расстроенным.

Даже больше: я не понимала, с чего он так грустит. Но осуждать вслух не стала. Зато научилась закрывать дверь.

Два оборота, сопровождаемых поскрипыванием, и я помчалась по лестнице. Ещё пара минут — и оказалась на улице.

Жарко. Даже сейчас, когда солнце не просто светит — горит. Улица кажется совершенно безмятежной и бездыханной, лишь вдалеке слышится чей-то смех. Я распрямила плечи, подняла голову, вдохнула раскаленный воздух и вновь двинулась с места.

Так, супермаркет. Еда домовому и хомяку. Отличное сочетание. Может быть, и себе что-то прикуплю. Или отцу… Впрочем, когда он в последний раз мне еду покупал, месяц назад? В данный момент еда у нас дома отсутствует, как и отец, собственно.

Да и вообще, дома у нас творится полный бардак. Как начался семь лет назад, так мы до сих пор его разгрести не можем. Но я уже привыкла. Насчет отца сказать не могу.

Солнце, солнце… Я ведь знаю, что его зарево ещё долго будет освещать небо. Не люблю солнце, но оно постоянно меня окружает. К счастью, живущая во мне тьма не дает ему завладеть мной полностью.

С супермаркетом справилась быстро. Схватив коляску для продуктов, в которую влезла бы я сама, кинула в нее молоко и смесь семян для Хомячидзе — на ее глубоком дне они казались совсем ничтожными и настолько же несчастными. Вдоволь накатав сироток, я вернулась к витрине с молочными продуктами и схватила ещё и творог. Прикатившись к самому входу в супермаркет, положила в коляску сушеный ананас и мандарины в гламурной оранжевой сеточке. Над последними я, кстати, простояла дольше всего, по ходу уронив ещё и яблоко. Ну ничего, словила в полете, как и несколько укоризненных взглядов покупателей, которых тут оказалось достаточно.

За покупку я расплатилась тоже шустро и уже через пятнадцать минут после того, как покинула дом, выходила из супермаркета. Небо за то время, пока я развлекала коляску для продуктов, прогорело и потускнело. Но не погасло вовсе. Это, пожалуй, было даже хорошо: я могла спокойно вернуться домой и продолжить изучение нечисти, не включая при этом все осветительные приборы в доме. А нечисть изучать надо было… Отец ведь заставил.

Даже одна мысль о нечисти навела на меня тоску, и я зевнула, прикрыв рот ладонью. А, может, это и солнце виновато было: растаяла я под его лучами, как мороженое, и очень захотела спать.

Обитатели нашей с отцом квартиры меня уже поджидали. Домовому я налила молоко в фарфоровое блюдце — все, как полагается, домовой у нас и без того современными технологиями запуганный, себе намешала творог с фруктами. Только Хомячидзе остался обделенным. Но он не обиделся: копошился в своей самодельной норке, наверняка проверяя, в порядке ли запасы.

Меня уже ждала нечисть.

Возвращаться к ней не хотелось, но пришлось, и я пошла к себе в комнату. Солнце почти погасло, поэтому светильник, стоящий на комоде, включить все же пришлось.

В комнате было свежо: вентилятор все то время, пока я ходила, работал. И, только когда я уселась на кресло и водрузила чашку с поздним ужином на комод, я поняла, что повлиял он не только на температуру воздуха.

Листы колдовской книги перевернулись, перекинув меня с нечисти наподобие полуденницы в отдел демонов.

Я — ведьма, а потому я просто не могла не верить в приметы. Глаза сами собой побежали по ровным строчкам. Просто узнаю, что же там такое…

На заднем плане лакомился молоком домовой.

Зато на переднем плане я всего лишь читала книжку. По черной магии. Отдел с демонами, последние страницы.

Ритуал по вызову.

Не запретный, но восхищенных аплодисментов, несмотря на устоявшиеся в обществе предрассудки, не последует.

Конечно же, я мысли даже не допускала о том, чтобы провести его. Я не настолько наивная и в черной магии уже разбираюсь. Но упрямая — беги и падай. Это частенько мою жизнь приключениями наполняет.

Вот и тогда… Я ни за что не стала бы вызвать этого демона, если бы не один телефонный звонок.

Позвонила история, которая никак не желала меня отвязаться. Посредник отца и все такое. Великолепный черный маг. Гроза всея младых ведьм, а, особенно, одной из них, которой почти два месяца назад уже исполнилось семнадцать! Я не младая!

Как наяву помню: не отрывая взгляда от книги, я вытащила мобильник из кармана в полной уверенности, что звонит Влад — противные звуки его персональной мелодии для звонка служат отличным оповещением. Вежливостью я никогда не отличалась, тем более, в общении с Владом, поэтому и тогда выдала только:

— Что?

Времени — двенадцать минут одиннадцатого. Влад считает, что в это время я ещё бодрствую?

Ну ладно, да, я бодрствую — сову из меня не изгнать. Но разве не могло случиться такое, что я вдруг стала жаворонком?

Влад в это, пожалуй, тоже не верил: я не умела ни рано ложиться спать, ни петь. Последнее — обиднее всего.

— Здравствуй, — отозвался он.

Резину тянет. Интеллигент. У меня тут, между прочим, самый интересный момент в книжке. Кульминационный, можно сказать.

— И? — поторопила его я.

Влад вздохнул. Может быть, даже взъерошил волосы. Закатил глаза. Потопал ножкой. Беззвучно поплакал, страдая от моего невежества. Но все же расшевелился.

— Почему магпочту не проверяешь?

— А зачем мне ее проверять?

Влад пару секунд помолчал, а потом признался:

— Я отправил тебе цветы.

— Асфодель? — недоверчиво уточнила я. Не слишком верилось в то, что ради меня Влад по-быстрому съездил на греческое кладбище и сорвал букетик этих замечательных цветов, которые иногда называют ещё цветами смерти… и про которые я только что читала. Их указывали в необходимых ингредиентах. Средневековье прошло, а фокусы с печенью саламандры и перетертой асфоделью остались. Магию да, помогают концертировать — правда, едва-едва. Мы, маги современности, и самостоятельно на такое способны.

Но вот если бы я решила сварить зелье…

— Зачем тебе асфодель? — насторожился Влад.

— Полынь и мята у меня ещё есть. А зачем мне какие-то другие цветы?

— Поставить в вазу? — предложил он.

— Слишком просто.

Влада я не любила. Во всех смыслах. Но утверждать о взаимности этого чувства не могла. Мало ли, что у него в голове.

— К тому же, у меня нет вазы, — продолжила я. Шустро взглянула на вазу, в которой до сих пор стояли прошлые цветы, и добавила: — С недавнего времени. Хомяк разбил. Опять Татьяна Валерьевна передает?

Татьяна Валерьевна — это мама Влада. Он как-то водил меня с ней знакомиться. Влад предложил осуществить это знакомство в тот редкий день, когда отец был дома, поэтому отказаться не вышло, как и по-тихому сбежать. К счастью, Татьяна Валерьевна оказалась человеком более приятным, чем ее сын, и понравилась мне гораздо больше. У нее не было способностей к магии — если следовать генетике, и она, и ее муж имели по одному рецессивному гену, влияющему на способность к магии, именно поэтому Влад родился таким одаренным. Зато она владела милой цветочной лавкой. Так как я тоже показалась ей приятной (что удивительно), она часто передавала мне через Влада небольшие презенты. И даже предлагала встретиться ещё раз.

Я бы, может, и встретилась, если б не ее сын. Нервирует он меня, и все тут.

— Мама тут не при чем, — отозвался Влад. — Как и хомяк, я думаю.

— Это все магия, — подтвердила я рассеянно, вновь обращаясь к книге.

— И все-таки, посмотри магпочту.

— Я занята, — заметила я. Спохватилась уже позднее. Влад — не промах, с ним вообще разговаривать опасно. Шаг влево, шаг вправо, попытка к бегству, расстрел.

— Чем занимаешься? — насторожился он.

Я взглянула на аккуратное изображение очень неаккуратного демона, что располагался на следующей странице после меня заинтересовавшего. Нет, этот, конечно, вообще никудышный… С таким ничего интересного не поделаешь, кроме, может…

— У меня свидание.

Ну а почему бы нет? Очень приятный гражданин, между прочим, если смотреть в книжку с расстояния десять метров, при этом имея близорукость, хоть и не сильно развитую.

— Не нужно меня обманывать.

— С чего ты взял, что я тебя обманываю? — искренне возмутилась я. — И вообще ты меня отвлекаешь.

— Какое у тебя свидание может быть в десять вечера?

То есть, разговаривать с ним в десять вечера я могу, а ходить на свидание — нет. Совсем Влад в меня не верит. Надо, что ли, для приличия на свидание сходить, чтобы он во мне не сомневался. Были бы ещё кандидаты, которые пригласят…

Я бросила взгляд на магпочту со спрятанными в ней цветочками — что, между прочим, делать запрещено: по новым правилам, которым уже лет десять, магпочтой разрешается присылать только бумажные письма — и поняла: на свидание не хочу.

— Уговорил, — я вздохнула. — Свидание у меня уже закончилось, и сейчас я провожу ритуал по вызову демона.

Я решительно встала, отложила книгу и направилась в кухню за свечами. Если Влад снова не поверит, поставлю ее на пол и сделаю фотографию — вещдок, так сказать.

— Чего? — удивился Влад.

— Что, опять неправдоподобно?

— С правдоподобностью все в порядке. Ты часто делаешь то, в чем плохо разбираешься.

— Это я-то плохо разбираюсь в ритуалах?

Возмущенная, я едва успела подхватить толстую желтоватую свечу, которая выскользнула из шуршащей упаковки.

— Ритуалы требуют собранности и концентрации, — начал лекцию Влад. — К тому же, вовремя их затрачивается большое количество энергии. Далее: только безумцы проводят их в одиночку…

Долго это слушать я не могла. Влада пришлось прервать:

— То есть, я не способна?

— Я могу приехать и помочь.

Я опешила. То есть, он не имеет ничего против того, чтобы я вызывала опасного для чужих жизней демона, ну или хотя бы какого-нибудь демона, но не хочет, чтобы я делала это в одиночку? Забота, однако.

— И зачем тебе этот демон?

— А тебе?

— Дай подумать. Может быть, потому, что я могу вызвать его сама?

— Или душа у тебя объемная. Яна, — воззвал меня к порядку он. — Не делай глупостей, тем более в одиночку.

— Обещаю, — согласилась я. И добавила: — Обещаю, что в следующий раз буду делать глупости под неусыпным взглядом отца.

Я отключилась, убрала мобильник в карман и, покрепче подхватив упаковку свечей, вернулась к себе в комнату. Оставила их тоскливо лежать на комоде, вместе со съеденной хомяком вазой. Думая о своей неспособности проводить ритуалы, я сама собой оказалась перед шкафом, наполненным всякими магическими принадлежностями. Открыла, рассеяно оглядела содержимое и вытянула с верхней полки самую плотную черную штору.

Может быть, мне солнце надоело.

Хотя оно и скрылось — на небе оставались лишь его следы, но тьма долгой не бывает — вот-вот зажгутся фонари.

Дальше дело пошло само собой. Я плавно перешла вместе со всем необходимым в соседнюю комнату, маленькую и пустую, предназначенную для всяких интересных делишек. Сменила пестрые шторы на окне на непроницаемые черные. Расставила свечи по пяти углам… Пентаграмму рисовать необязательно, это для новичков. Достаточно круга. Тут гораздо важнее — правильно начертить руны, данные в книге. За ней пришлось возвращаться к себе.

Минут пять я провела, пока разглядывала руны и старалась их запомнить. Подглядывать, конечно, не возбраняется, но гораздо интереснее и профессиональнее чертить их наизусть.

Ух, насыщенный вышел у меня вечерок!

Демон должен получиться маленький. Если использовать чуть меньше энергии, он выйдет ещё и слабым. К тому же, всегда можно вернуть его обратно, если они с домовым не уживутся. Описание у демона стандартное. Никого не съест и не покалечит. Чего тут не уметь?

Я задумчиво провела ладонью по волосам.

Как-то я уже, однако, устала. Но самое интересное впереди. Не бросать же теперь? Я привыкла доводить дело до конца. Брошу — опять Влад будет издеваться. Конечно, я же не такая восхитительная, как он.

Дешевый мел оставлял на пальцах белую пыль. Огоньки свечей чуть подергивались, что ужасно меня нервировало — при таком ритуале пламя должно быть идеально ровным. Кажется, к тому же шуршали шторы. А когда я заканчивала последний символ — рисовала почти наизусть, лишь изредка заглядывая в книгу, мобильник в кармане завибрировал, оповещая о сообщении.

Современность, конечно, и все такое… Но вот такие фокусы при ритуале нежелательны.

Сначала я хотела проигнорировать чье-то желание пообщаться, но после, когда закончила последний символ, все же достала мобильник. На экране значилось лаконичное: «Я рассказал обо всем твоем отцу».

Я вспомнила про цветы, которые так и продолжили лежать в ящике магпочты, и напечатала ответ. Следы от пальцев, замаранных мелом, остались на гладком экране в качестве разводов.

«Я тоже потом расскажу, Влад».

Обиделся? Что я не пригласила его вызвать демона вместе со мной? Какой вздор!

Впрочем, Влад удружил. Отец доверяет своему ученику частенько даже больше, чем мне, поэтому сейчас с радостью вспомнит о существовании дочери и примчится посмотреть, как же я поживаю.

Тогда действительно придется заканчивать ритуал, сидя с отцом по соседству.

Спешка в проведении ритуала недопустима. Но мне было некогда медлить. Нужно было закончить начатое, верно. Я быстро сравнила руны в книге, которой уже неизвестно сколько лет, и руны, нарисованные мной мелом на черном паркете. Одинаковые. Вроде бы.

Проверила все пять свечей. Горят. Посмотрела на шторы. Лучей не проникает. Дверь из плотного полотна закрыта за спиной. Полную темноту развеивают лишь свечи, лишь они позволяют мне разглядеть собственные художества.

Можно приступать к самому интересному.

Я прикрыла глаза и погрузилась в плотную чернильно-черную мглу, изредка поблескивающую белыми кристаллами. Пламя свечей здесь бы не помешало, но я давно научилась ориентироваться в этом пространстве и без него.

Шаг, ещё…

В такие моменты кажется, будто ты проходишь сквозь толщу воды. Липкой, грязной. Зато она таит в себе много интересного. Ведь все мои воспоминания, все мои чувства хранятся здесь.

Это — моя душа.

И сейчас я пожертвую ее частицу на то, чтобы доказать полную чепуху Владу, который совершенно мне безразличен. Впрочем, чем ещё заняться нам, черным? Белые утверждают, что мы погрязли в пошлости. Что мы завистливы и корыстны.

Они — по крайней мере, им хочется в это верить — совершают дела во имя добра и света. А мы… А что с нас взять?

Я прикоснулась к меловым рунам. Это вовсе не обязательно, но мне проще работать, если я чувствую контакт. Спустя пару секунд стало чуточку легче: ещё бы, ведь говорят, что черная душа тяжела и добавляет нам пару лишних килограммов. Всегда можно оправдать лишний вес именно ей…

Значит, сейчас я немного похудела. Проблема в том, что эти граммы уже не вернешь.

Передачу энергии пришлось резко прекратить, чтобы не перестараться.

Все, теперь глаза можно и открыть.

Профессионалы и вовсе не закрывают их.

Белые руны вспыхнули лакированным чернильным, после эти краски стали угасать. Верно, правильно… Так и должно быть. Скоро эти руны исчезнут вовсе, и откроется портал.

В комнате поселился маленький ураган. Взметнулись волосы, свечи потухли — лишь только руны излучали свет, который постепенно гас.

Сейчас получится, думала я.

Но руны потухли, портал начал открываться, а демон так и не появился.

Я упорно ждала его, но даже мое терпение не безгранично.

Я поднялась с отекших колен, щелкнула выключателем, и комната осветилась таким привычным неестественным светом. Глаза жадно впились в окружающую обстановку, обследовали углы: где, где, где? Неужели демон получится таким маленьким, что я не могу его увидеть?..

Безвольно опустилась голова, и я заметила очертания рун. Такого не должно быть: обычно при ритуалах они стирались полностью: нарисованные и мелом, и кровью, они исчезали. Так говорил отец. Я сама это наблюдала.

Я лихорадочно схватила книгу. Где я ошиблась? Почему ритуал вдруг оказался пустым? Неужели тут действительно не обойтись без асфодели? Без нее я не смогла правильно сконцентрировать энергию? Не может такого быть! Ведь всегда получалось!

Услышав дверной звонок, я в первую очередь подумала о том, что некоторые демоны, в отличие от нечисти, отлично ладят с современными приборами и могут самостоятельно попроситься в гости к хозяйке, немного ошибшейся с координатами.

Но по ту сторону двери оказался отец. Мои глаза лихорадочно блестели, когда я открывала ее.

Глава 2. Маленькая смерть

Отец никогда не кричит. Говорит всегда спокойным, ровным тоном. Независимо от смысла сказанного, его лицо остается равнодушным. Мне в этом плане тяжелее: я ещё не настолько идеально-сдержанная. Хотя по знаку гороскопа и отец, и я — тельцы.

Может быть, мне когда-нибудь перейдет и эта его черта. Я буду также холодна и безупречна, как и отец.

А ведь он оставался таким даже во вчерашний вечер, когда увидел, что я наделала, хотя и сотворить что-то материальное и не удалось.

Буду надеяться, когда-нибудь отец и обзаведется такой чертой, как доверие к дочери. Вчерашним же вечером он пришел проверить, правдивы ли слова, сказанные его лучшим учеником. План Влада сработал.

Комнату, в которой проводился ритуал, отец обследовал быстро. Он оглядел и потухшие свечи, и неисчезнувшие руны, и открытую книгу. Может быть, даже подумал, что я, как нуб, списывала с нее руны. Я все это время стояла за его спиной, рассматривала темно-синюю рубашку, в которую он был одет.

— И как это понимать, Яна? — с полным безразличием произнес отец после.

— Ритуал оказался пустым, — отозвалась я. И добавила: — Хотя я сделала все правильно.

— То, что ничего не вышло, я вижу сам, — заметил он. — Меня интересует другой вопрос: зачем ты вообще его провела?

— Отец, — начала было отвечать я. Но неожиданно стушевалась — как будто ко мне действительно пришло осознание того, что ничего не вышло. Повторила: — Отец… Тебе ли не знать, как нам, черным, не хватает практики?

В коридоре зашевелился хомяк-полуночник. Из приоткрытой двери доносилось шуршание.

— Ты прекрасно знаешь, почему мы не занимаемся этой практикой, Яна. — И добавил тем же тоном: — Думаю, тебе надо отдохнуть.

— Я не устала… — пробормотала я.

Но отца было так просто не остановить.

— Кому, как не мне, знать, устала ты или нет? И, тем более, одному мне известно, как воспитывать дочь. Именно поэтому завтра ты отправишься к тете. На некоторое время. Без магии.

— Что? Почему?..

Отец вскинул брови и наградил меня внимательным взглядом. Глаза у него такие же, как у меня: могли бы быть идеально-серыми, как грозовое небо или сталь, но это небо и эту сталь покрывала зеленая болотная тина, сосредоточившаяся у зрачка. И не серые, и не зеленые. И не темные, и не светлые.

Сейчас они недобро блеснули.

— Ты слишком часто пользуешься магией.

— Нормально я ей пользуюсь…

— Но мы не светлые, чтобы эта магия была для нас бесконечной.

— Я помню.

Я родилась, когда отцу было двадцать семь. За несколько дней до моего последнего дня рождения ему исполнилось сорок четыре. Но морщины на его лице почти не выделялись. Может быть, потому, что он одинаково мало и хмурился, и улыбался.

Не-бесконечная магия.

Когда-нибудь она исчезнет вовсе, и тогда я умру. Это я тоже помнила.

А ещё я знала, что есть те, кто полностью тратит свой резерв — свою душу — но продолжает жить. Закрывает душу непробиваемой стеной и мирится с тем, что теперь он не может колдовать.

Но жизнь без магии для меня равносильна смерти.

Можно жить без ноги и без руки. Но как жить без души?

— Я догадываюсь, о чем ты думаешь. Яна, — отец пронзительно взглянул на меня. — Просчитываешь перспективы? Размышляешь, чем займешься?

Он издевался. Честное слово, издевался!

— Лучше умереть… — сказала еле слышно.

Но отец, несмотря на возраст, слухом обладал тончайшим.

— Значит, ближайшие несколько дней тебе придется побыть живым мертвецом. Думаю, это будет интересный опыт. Что скажешь?

— Все, что бы я не сказала, прозвучит слишком обидно для тебя, — пробубнила я. Хомячидзе продолжал свои важные дела и этой активностью совершенно случайно вдохновил меня на следующую фразу: — А кто будет ухаживать за хомяком?

— Я, так и быть, поживу ближайшие дни дома. Поэтому с ним все будет в порядке.

Удивительно: отец готов был жить дома ради моего хомяка, но не ради меня.

Впрочем, живи он дома, количество моих экспериментов уменьшилось бы раза в три.

— И что мне делать у тети? Без магии?..

— Общаться с людьми. По-моему, ты слишком много времени посвящаешь учебе, и это не идет тебе на пользу. Зачет по нечисти проведем позже.

Отцу не угодить: ему не нравилось, когда я не училась, и ему не понравилось мое усердие. Наверное, мне никогда не стать такой идеальной, как его любимый ученик, Влад.

Красота в глазах смотрящего.

Я уже привыкла к тому, что никогда не достигну папиного идеала.

Молча развернувшись, я покинула комнату. Возвращаясь к себе, коснулась прутьев клетки, в которой копошился хомяк. Выключила кондиционер — вместо него приоткрыла оконную форточку, чтобы впустить ночной воздух, надеясь, что тот чуть свежее дневного. Несколько мгновений я смотрела на горящие окна противоположного дома: мне показалось, что они складываются в руну. А потом, обернувшись, встретилась взглядом с отцом.

— Чемодан соберу завтра утром, — заметила я.

— Надеюсь, ночью ты не решишь провести ещё один ритуал?

Этими словами он напомнил мне Влада. Или Влад очень напоминал отца. Наверняка старался ему подражать.

— Блокируй, пожалуйста.

И я приблизилась к отцу.

Такое уже происходило. Ритуал безболезненный, но опустошающий. Встреча глаз. Легкое касание плеча. Вопрос: «Согласна ли ты…». Согласна ли ты отказаться от своей магии, хоть и на время? Если магия — твоя жизнь. Только магия постоянна, она живет внутри, тогда как все остальное приходит и уходит: и отец, и мать, про которую я вовсе не хочу вспоминать, и Влад, и хомяк — говорят, они тоже живут недолго. Такой вопрос звучит немыслимо.

«Согласна ли ты?».

Такова уж формальность. И я обязана была произнести это «да», хотя внутри меня пульсировало уверенное: «Нет, нет, нет!».

Все же я бы предпочла смерть жизни без магии. Это сейчас я знаю, что скоро она вернется. Но если бы я знала, что мой резерв пуст — а восстановить его нет никакой возможности, смогла бы я согласиться на такую жизнь?

Действительно, не стоит тратить ее на самоутверждение над какими-то Владами.

В это время дверца внутри будто бы закрылась, и стучать было бесполезно.

— Спокойной ночи, — отозвался отец.

— Я все равно не усну, — заметила я.

И только тогда позволила себе закрыть дверь, ведущую в мою комнату.

Эта ночь, действительно, выдалась для меня бессонной.

***

— Яна!

Из раздумий меня вывел звонкий мальчишеский голос, прозвучавший над самым ухом. Я с некоторым удивлением взглянула на травинку, которая в моей руке превратилась в несчастные лохмотья, отбросила ее в сторону и подняла голову.

— Мама зовет есть. Сказала мне тебя позвать.

— Я же ещё не прополола, — заметила я, чуть улыбаясь.

Пашка, стоящий в позе «руки в боки», цокнул:

— Это, конечно, плохо… Поешь — и сразу за работу.

Улыбка стала ещё шире. Молодец — парень хозяйственный, с таким не пропадешь. Двоюродную сестрицу припахивает на раз-два.

Пашке через несколько месяцев исполнится шесть лет — он растет крепким, здоровым, улыбчивым, ну и да, практичным мальчиком. Единственный сын в семье. Рожденный спустя три года после того, как в жизни тети, папиной сестры, произошла трагедия.

Мы не любим об этом говорить. Если вдруг кто-то вспоминает ту трагедию в разговорах с отцом, тот упорно меняет тему. А я…

Все-таки хорошо, что тете стерли память. Я бы не смогла жить, если бы в моей жизни случилось такое событие, которое пришлось пережить тете. Сейчас с ней все хорошо, на первый взгляд — уж точно. Но я обрывками помню события, произошедшие почти десятилетие назад. И пережить подобное я не пожелала бы и врагу.

— А знаешь, что говорит мама? — отвлек меня от раздумий Пашка.

— Ну и что же?

Я поднялась с лавочки и взглянула на Пашко сверху-вниз. Он без стеснения подхватил меня за руку и повел ко входу в дом, будто сама я дороги не помнила. Его карие глаза светились лукавством, а на щеках то и дело появлялись две ямочки.

Хороший мальчик. Из него наверняка получился бы хороший черный колдун. Но проблема заключается в другом. Родиться темным магом не самая приятная участь. Мы привыкли, что наша душа — наша магия, и не сможем жить, когда потеряем ее — если, конечно, нам не сотрут память. Но представить на миг, что такой милый, светлый мальчик вдруг станет темным магом…

Мне просто не оставалось выбора. Когда оба из родителей — черные маги, ребенок обязательно станет таким же. Это даже генетика подтверждает. А Пашка…

— Что ты в последнее время стала на себя непохожей. Мама переживает о том, что у тебя случилось, — и Пашка по-взрослому покачал головой. — Тебе не нравится гостить у нас?

— Почему же? — я посмотрела на него большими глазами. — Безумно нравится. Я очень по тебе скучаю, правда. И разговаривать с тобой одно удовольствие.

— Но приезжаешь редко, — упрекнул меня Пашка.

— Учусь, — я вздохнула.

Стало стыдно. Мне, ведьме, черной колдунье, которая проводит ритуалы по вызову демонов — едва ли не запретные, между прочим, и постоянно тусуется в компании — или в отдаление от компании — таких же, как она, стало стыдно.

— Иногда надо отдохнуть… — заметил Пашка.

Кажется, в некоторых аспектах жизни он разбирался получше семнадцатилетней меня.

— Твой дядя тоже так говорит, — сдала я отца. — Постараюсь отдыхать, Паша. И приезжать к вам почаще. У меня же и хомяк к тому же дома… Его я тоже оставить не могу одного.

— Хомяк… — протянул Пашка восхищенно. Остановился, забыв об обеде.

Ну вот, а я так этому огорчалась. О кошке мечтала. Черной. А кому-то для счастья хватает фразочки про хомяка.

— Может быть, — братец вновь сделал серьезный вид — не хватало только галстука, — дядя разрешит хомяку немного погостить у нас?

— Ой, нет. Навряд ли. То есть, — спохватилась я, — не потому, что дядя настолько злой, а потому, что хомяку будет трудно перенести дорогу, — я вспомнила полтора часа трясучки в жарком автобусе, — лучше ты сам приезжай к хомяку в гости. — И повторила: — Ой, нет…

Радушное предложение, которое зажгло в глазах Пашки предвкушающий огонек — наш, черномагический огонек! — я тут же поспешила отвергнуть. Вспомнила беспорядок в комнате, и шкаф с магическими вещами, и комнату с рунами, которые так никто и не стер — домовой наверняка очень переживает по этому поводу, и решила, что так просто принять гостей не могу.

Мы к приезду тети готовились так, будто нас ревизор грозился навестить: не нужно было, чтобы хоть что-то напомнило ей о прошлой жизни. Даже домовой в это время сидел тихо-мирно — понимающий старичок, хоть и вредный. Благо, тетя приезжала не чаще раза в год.

— Почему-у-у? — протянул он.

— То есть… — попыталась я оправдаться.

Мы поднялись на ступеньки веранды. Через пару мгновений дверь в дом распахнулась, и из-за нее выглянула улыбающаяся тетя, каштановые волосы которой напоминали пружинки.

Внутри что-то больно кольнуло, но внешне я осталась невозмутимой.

— Дети! Почему так долго к столу идем?

— Мамочка! — Пашка ответил ей лучезарной улыбкой. — Яна пообещала мне, что покажет хомяка. Мы приедем к ней в гости, и я буду с ним играть.

— Правда? — тетя подняла на меня взгляд.

Порой я думаю, что ей гораздо больше пошли бы светлые глаза, голубые или серые. Но они были у тети темно-карими, почти черными, и очень пронзительными.

Один правильно брошенный взгляд таких глаз посеет внутри страх.

Но тогда тете это не помогло.

— Не уверена, что Хомячидзе выдержит, — отозвалась я, — но попробовать можно.

— Его так зовут? — она приподняла брови.

— Оригинальность — это точно не я.

Тетя рассмеялась.

Она не отличалась высоким ростом, всегда была худой, но изящной: с тонкими запястьями и высокими скулами, как у отца. Очень миловидная, если бы не глаза…

Я совсем не походила на нее. Пожалуй, единственное наше сходство заключалось в одинаковом цвете волос.

— Обязательно приедем, — заметила тетя. — Тем более что Паша действительно не видел твоего хомяка. А он у нас любит животных. Думаю, нам надо обзавестись и собственным когда-нибудь.

Пашка покивал, и она продолжила:

— Например, мы можем завести кошку.

— Черную, — само собой вырвалось у меня.

Мы с тетей переглянулись, и в ее темных глазах вспыхнуло понимание. Неужели я проболталась? Но в следующее мгновение она вновь улыбалась, и от той магии в ее глазах не осталось и следа.

— А пока идем есть.

И мы вошли внутрь: сначала тетя, потом я, а за нами — хлопающий в ладоши Пашка. Теперь хомяк не слишком его привлекал. Ну, если бы мне вдруг сказали, что у меня будет кошка, я бы вела себя точно так же. Впрочем, с Хомячидзе мы уже сроднились.

Домик у тети был маленький, но уютный и вполне современный. Большие пластиковые окна, батареи, ламинат — все это тут присутствовало, и отец неплохо поспособствовал тому, чтобы оно появилось. Допустить, чтобы тетя жила в неблагоприятных условиях, нам не хотелось. Изначально мы вообще думали, что после переворотного события тетя будет жить в городе, недалеко от нас. Но так и не смогли уговорить ее на подобное.

Говорят, маги хорошо чувствуют природу и привыкли жить в гармонии с ней. Могу поспорить: это, скорее, относится к белым магам, мы, черные, все-таки другие. Но тетю неожиданно потянуло сюда.

Мы оказались в коридорчике, уходящем вдаль. Двери налево вели в спальню и детскую, дверь направо — в гостиную. Именно в ней мне определили место. Там уже сейчас стояла сложенная ранним утром сегодняшнего дня сумка, из которой я вытащила пока только шорты. Дальше коридорчик поворачивал направо, и мы попадали на кухню. Если повернуть не осмелишься, врежешься об дверь в ванную комнату.

Нам поворачивать все же пришлось.

На круглом стеклянном столе уже стояли тарелки с ароматным супом, от которого отходил пар. Пашка сразу уселся на стул, расположенный в центре. Тетя села спиной ко входу. А я повернулась своими чудесными волосами, собранными в хвост, к окну.

Не люблю, когда солнце светит мне в глаза.

Ослепляет. Затмевает мой, личный, талант.

С такой стихией глупо бороться. Может, когда-нибудь я все же попробую.

Зеленые стеклянные вставки на гарнитуре не добавляли оптимизма в мою жизни, в которую вновь вернулась неопределенная апатия.

С обедом покончили быстро — тетя всегда готовила хорошо. Пашка сорвался с места первым и умчался в свою комнату, обещая, что сейчас покажет мне чудесную игрушку, самолет, который почти настоящий, а потому летает. Я, доев суп, поднялась со стула и захватила тарелки — свою и Пашки — чтобы поставить их в раковину.

Потом помою. Надо же как-то себя проявить. У тети тарелку отберу и сразу помою. Но тетя так быстро отдать тарелку не спешила: прежде я должна была разгадать загадку. То есть, просто ответить на вопрос, перед этим выслушав тетино размышление.

— Ты стала слишком задумчивой в последнее время, — вдруг произнесла она. — Что-то случилось?

— Я такая по жизни…

— Но сейчас — особенно? Влюбилась?

Тарелка выскользнула из моей руки аккурат в центр поблескивающей металлической раковины. Я обернулась и недоуменно взглянула на тетю.

— Я не влюблялась, — отозвалась я искренне. — Зачем?

— Ну как же? — тетя по-доброму хмыкнула. — Ты юная и красивая. Такие, как ты, привлекают к себе внимание. Нежели никто из твоего окружения не заслуживает твоей любви?

На ум сразу пришел Влад, который не далее, чем вчера вечером, обрадовал меня своим звонком. Закончился звонок не слишком и приятно, конечно же. А началось все с просьбы — просьбы проверить магпочту…

…которую я так и не проверила. Придут письма — а им не хватит места. Или, что лучше, стражники магпорядка решат проверить, не посылает ли кто-то по магпочте что-то, кроме писем. И получит тогда Влад. А потом уже несдобровать мне.

Сам виноват. Как будто я у него эти цветы выманивала.

Но забрать все-таки надо было. Хоть это и не асфодель. А коробочка от магпочты осталась дома, чтобы портал не сбился… также дома остался отец, который клялся ухаживать за хомяком, поэтому наведаться к себе в комнату он мне не даст.

— Есть? — тетя улыбнулась.

— Нет, — я помотала головой, — а хомяка я люблю с момента его появления. Просто я вдруг поняла, что одно человека подставила… немного.

— Когда уехала к нам?

— Просьбу выполнить забыла.

— И что теперь будет? — тетя нахмурилась.

И действительно, что будет? Влад получит в штыки от стражников, поймет, кто же во всем виноват, и станет звонить мне. А я побоюсь ответить. Тогда он придет ко мне в гости, но вместо меня обнаружит отца, если тот действительно решил пожить дома. Отец, конечно же, скажет, куда я пропала. Тогда Влад приедет сюда, к тете, а ноги у него длинные, и я не успею убежать.

Я помотала головой и ответила:

— Надеюсь, что… — слова про то, что я успею спрятаться, вслух произнести не вышло, поэтому я произнесла: — что все будет хорошо.

Все-таки, служители магпочты порой попадаются ленивые и понимающие. Они забывают проверять магпочту, особенно, если это магпочта косвенно относится к такому колдуну, как мой отец.

Тарелку я у тети все же забрала.

Вернулся запоздавший Пашка: в руках он нес самолеты аж в количестве двух штук. Действительно красивые были самолеты, будто настоящие, но уменьшенные, белые, с блестящими боками. А в самолетах я толк знаю: каждые полгода провожаю отца в аэропорту.

Сама, правда, летала только единожды, шесть лет назад, и сейчас понимаю, что мне не следовало тогда улетать. Но разум шепчет: «Ты бы все равно не смогла ничего исправить. Ты не смогла бы остановить ее».

Я взглянула на счастливого Пашку.

Давненько в моей жизни не случалось потерь.

— Шикарные самолеты, — честно призналась я. Пашка протянул мне один из них — тот, что был побольше и красовался синим хвостом, и я взяла его в руки.

Были бы у меня такие крылья… Я бы осмелилась однажды взять и улететь.

— И летает! — провозгласил Пашка. — На пульте управления. Я его, правда, так и не нашел.

— Найдем, — отозвалась я рассеянно.

— Ты бы тоже себе такой хотела? — сделал выводы братец.

Тетя с жалостью посмотрела на меня. Моя трагедия, в отличие от собственной трагедии тети, была отлично ей известна.

— Конечно, — я покивала.

— А хочешь… — Пашка шумно выдохнул, — хочешь, я тебе его подарю?

— Ой, Пашка! — отозвалась я. — Навряд ли я смогу играть с ним так же хорошо, как и ты. А что зря пропадать такому великолепному самолету? Если он вдруг мне срочно понадобится, я возьму его в аренду. Договорились?

«Аренда» Пашке понравилась, и он ответил, что с радостью поможет мне в этом нелегком деле.

Входная дверь дома распахнулась, и со стороны порога понеслось вопросительное:

— Тетя Наташа? Простите, что без приглашения. Мама поделилась, что…

Голос принадлежал девушке, был звонким и неровным, а ещё показался мне знакомым. Но имя той, которой принадлежал этот голос, не хотело посетить мысли.

Я, все ещё держа самолет в руках, вышла в коридор и взглянула в прохожую, высунув голову из-за арки.

— О! — глаза говорившей расширились. — Яна! К тебе я и пришла. Давно не виделись.

Теперь понятно, почему я узнала этот голос. У двери стояла моя бывшая подружка: мы познакомились с ней, когда тетя поселилась в этом доме, пять лет или даже больше проводили вместе… кроме прошлогоднего и этого, соответственно.

— В этом нет ничего удивительного, — заметила я. — Ты же сама сказала, что больше не хочешь меня видеть, Оля.

Она опустила голову, будто вдруг испытала смущение. Но я-то знаю — ничего подобного Оля не испытывала и вовсе казалась милой только на первой взгляд. Она была такой вредной, что ни в сказке сказать, ни пером описать, и мне, черной колдунье, которой по закону требуется быть таковой, до нее ещё далеко. Мерзопакостная леди, и никакие рыжие косички и платье в ромашку меня в этом не переубедят.

Пашка тоже выбежал в прихожую и радостно воскликнул:

— Оля!

Она умиленно сложила руки на груди, а я закатила глаза.

— Ты показываешь сестренке самолетики? — просюсюкала Оля. — Какой ты молодец, уже совсем повзрослел, а Яночка этого и не замечает.

— Яночкино зрение — восемь и восемь, поэтому я ещё не настолько слепа, Оленька.

Захотелось продолжить ссору, которая произошла между нами почти два года назад, и, наконец, высказать то, что я думаю по поводу этой двуличной девушки.

Я злая. Но я хотя бы этого не скрываю. Лучше уж искренне быть злой, чем улыбаться в лицо, а за спиной говорить гадости, как это произошло позапрошлым летом. Потом Оля, помнится, в этих гадостях сделала виноватой меня же. А она в этой деревеньке — некто вроде авторитета, поэтому все ей поверили. Я, соответственно, осталась несправедливо оклеветанной.

Есть у меня знакомая, Вика, которую я не люблю до жути. И она похожа на Олю. Но гораздо более хитра и проницательна моей несостоявшейся подруги.

А ещё она ведьма, как и я. И это усиливает нелюбовь раза в три.

Оля же просто меня раздражала.

В коридор вышла и тетя. И гостье она тоже обрадовалась.

— Здравствуй, дорогая. Так что там говорила твоя мама?

— А! — Оля махнула рукой. — Сказала, что видела, будто Яна приехала. А мы с ней не виделись уже два года, и я поняла, что нужно это исправлять.

— Зато я ничего такого не понимала, — заметила я.

Тетя кивнула и поделилась:

— Яна у нас совсем печальная. Может быть, хоть ты сможешь ее немного развлечь. Мне грустно на нее смотреть! — она всплеснула руками.

Пашка помотал головой. Похоже, это значило, что он полностью согласен со словами матери.

Единственное развлечение для ведьмы, волей случая и отца оказавшейся в деревне — гонять лесную и болотную нечисть, а я после некоторых событий по нечисти эксперт. И никакая экс-подружка меня не развлечет.

Проблема заключалась в том, что сейчас я и не ведьма вовсе. А обычных девчонок как раз развлекают парни и подружки.

Кажется, черная магия в данный момент пригодилась бы, чтобы кое-кого отвадить.

— Хотела прогуляться с Яной до речки… — Оля вздохнула. — Но она, похоже, не хочет составить мне компанию. До сих пор хранит старые обиды.

— Ошибаешься, — отозвалась я.

— Ты все-таки меня простила? — сверкнули глаза Оли.

— Я на тебя не обижалась. На убогих не обижаются.

Оставалось только с гордостью задрать нос, что я, в общем-то, и сделала.

— Яна! — ахнула тетя.

Оля обиженно поджала губы, но язык показывать я все-таки не стала. Не настолько опустилась, так-то. В отличие от.

Оля провела ладонью по рыжей косичке и горестно-горестно опустила голову. На публику играла, конечно же. И тетя, которая в свое время была экспертом в области человеческих эмоций, в это представление поверила, упрекнула меня:

— Извиняйся, Яна. Ты ведешь себя просто некультурно. Хотя, что таить, в этом твоем поведении я отчетливо вижу своего брата.

Я промолчала. И не потому, что за отца было обидно или слова закончились в голове — слов было множество, и все они представляли собой нечто обидное. Просто, открой я рот, они тут же прозвучат… а с тетей ссориться я не хотела.

Ее доверие к Оле можно оправдать: они с ее мамой приятельницы, поэтому тетя видит Олю чаще меня. И легче поверить обольстительной овечке, чем замкнутой в себе злюке.

— Хорошо, — отозвалась тетя. — Значит, сейчас вы идете с Олей к реке, и по дороге ты приносишь извинения, раз уж стесняешься говорить их при нас. Или ты, Оля, больше не хочешь общаться с такой грубиянкой?

Пашка переводил взгляд то на меня, то на Олю, то на собственную маму. Может быть, решал, к кому примкнуть? Но пока сохранял нейтралитет. Умный мальчик: двигаться сейчас было опасно.

— Я могла бы… — протянула Оля.

— Не стесняюсь я… — одновременно с ней заметила я.

Мы встретились глазами, и Оля чуть пожала плечами.

Вот очень интересно, что она задумала на этот раз? Решила что-нибудь выведать, чтобы потом против меня использовать? Так я не настолько наивна теперь, чтобы говорить о себе какие-то факты, которые такой дамочке знать не следует.

— Вот и замечательно. Удачи.

Тетя была строга, как никогда.

Я молча протянула Пашке самолет, и братец, тоже не произнося и слова, взял его из моих рук. Потом, не вытерпев, прошептал:

— А когда будешь делать аренду?

— Вернусь — и сделаю, — пообещала я. — А хотя… Я же ещё прополола картошку не до конца.

Хозяйственный Пашка покачал головой, а тетя заметила, что я ещё успею это сделать. И действительно: кажется, я здесь надолго.

Мысли привычно потянулись к магии внутри меня, но уперлись в невидимый блок. Вот же отец! Удружил! Ну и как я без магии? Даже на сознание Оли не повлияешь слегка: чтобы использовать ее жизненную энергию, нужно задействовать и свою.

Мы поочередно покинули дом: сначала Оля, потом я, надев сандалии и так и не заменив чистую одежду на грязную. Молча спустились по крылечку, прошли к входным воротам… И Оля остановилась, ожидая меня.

— Что? — я нахмурилась.

— Раньше ты казалась мне дружелюбной, — заметила Оля.

— Старею, — я пожала плечами. — Люди с каждым годом разочаровывают меня все больше и больше.

Оля расхохоталась. Подумала, что я шучу?

Я тоже рассмеялась… потому что не шутила.

Она покинула двор, придержала дверь для меня и уточнила:

— Что, мир?

— Если мир… — протянула я. — Может быть, разойдемся? Я скажу тете, что все хорошо, и продолжу заниматься своими делами.

— Ты невыносима, — Оля покачала головой, направляясь к дороге, усыпанной мелким гравием. Машина, когда едет по такой, шумит жутко. Но я этого не услышала: ехала к тете на автобусе, ведь машину отец очень жалел.

Меня не жалел, конечно же.

— Какая есть, — отозвалась я, следуя за ней.

По обе стороны от нас располагались аккуратные домики, навевающие тоскливые воспоминания. Деревушка, в которой жила бабушка, была примерно такой же. Те же домики, правда, без водопровода, купающиеся в лужах поросята, неровная дорога. И ветер — слабый ветер перемен.

Когда-нибудь все будет по-другому. Но «когда-нибудь» — понятие довольно растяжимое.

Я не посещала бабушкину деревеньку уже почти шесть лет, с тех самых пор, когда ушла мама. Бабушку я не видела столько же, хотя знала: она до сих пор жива и вспоминает обо мне. Но отец не дает нам видеться.

Хочет, чтобы я окончательно забыла матушку.

Но матушка сама напоминает о себе.

— Знаешь… — Оля огорченно поджала губы. Мы вышли на дорогу, и колючие камешки забились в босоножки и стали колоть ступни. — Тут так скучно. Совершенно нечем заняться. Я ведь уже год тут не живу, ушла после девятого класса учиться. Но на лето пришлось вернуться к мамке. Я и без того устала кататься к ней каждые выходные!

— Ничем не могу помочь, — заметила я.

— Хочется веселиться… Влюбляться, ссориться… А не пропадать в этой деревне! Тебе хорошо, никто не контролирует. Можно делать, что хочешь. А мне даже поговорить не с кем!

Речка тут близко: пройти ещё пару домов, и можно поворачивать. Но эта пара домов казалось вечностью из-за того, что мне приходилось выслушивать страдания Оли.

— Почему же не с кем? — я оторвала взгляд от ее рыжей косички и огляделась вокруг. — Есть. — И повторила, не веря своим глазам: — Есть…

Есть. Черт, есть!

Оля посмотрела в том же направлении, что и я, и замерла. Глаза ее, кажется, начали расширяться от счастья. Мои расширялись от удивления. Дожили.

Там, на том самом месте за двумя домами, которое предназначалось для поворота к речке, стояла компания из трех парней. Примерно одинакового роста — один чуть выше, другой чуть ниже — и одинакового возраста, в похожей одежде… Каждый — со своим цветом волос. Но интересовали они меня так сильно не из-за того, что я до парней дикая, а из-за некоторой особенности одного из них.

Зрение у меня не идеальное, но я отлично его видела.

Довольно высокий, но ниже Влада. С непонятным цветом волос: и не слишком светлые, но и не темные, чуть удлиненные, касающиеся шеи. Челка, откинутая набок. Прямой нос. Губы, из которых вылетают слова, направленные на доказательство чего-то собеседнику. Простые джинсовые шорты и белая футболка…

Белая футболка, которая в области груди искрится голубым. Только для меня. И это правильно. Отец закрыл мне доступ к собственной душе, но глаза, подобно Ивану Грозному, к счастью, выкалывать не стал. И мое немного искаженное зрение никуда не ушло.

Наивненький. Думает, что здесь нет никаких зрячих ведьм. А здесь есть я. Надо ставить стену на душу, иначе каждый, кто владеет даром, с легкостью с ней познакомится.

Кто же ты такой? И откуда ты тут взялся?

Маг.

Белый маг. Мой вечный враг, пусть я и встретила тебя впервые, а ты не замечаешь меня вовсе.

Какая же все-таки большая у тебя душа…

— Подойдем? — тихо спросила у меня Оля.

— Познакомиться? — я чуть улыбнулась. — Я же говорила, что тут есть гораздо более достойные кандидаты… на общение.

Он обернулся. Может быть, почувствовал мой взгляд? Какой ты проницательный, маг. Какой ты проницательный.

И, несмотря на то, что белые маги не работали с душами, а потому не могли их видеть, я его тоже заинтересовала. Может, зрение у этого мага получше моего, и он смог прочитать что-то в моих глазах?

Оля взяла меня за запястье и потянула к этой чудесной компании, включающей в себя одно особенное… существо?

Я чуть улыбнулась.

Теперь на нас смотрели все трое парней. Самый высокий, рыжий, с волосами более светлыми, чем у Оли, одетый в рубашку с закатанными рукавами, и брюнет со смуглой кожей, но светлыми глазами миндалевидного разреза. Посередине их устроился маг с неопределенным цветом волос — и все-таки больше светлые, — но, взамен того, вполне определенным цветом души.

К слову, все, кроме него, выказали желание познакомиться с нами. Ладно, только с Олей. С такой злюкой, как я, предпочитают прощаться.

— Привет, — проворковала Оля, приблизившись к парням, но так и не отпустив моей руки. — Я вас раньше здесь не видела.

Несмотря на нежный голосок и милую улыбочку, она походила на хищницу, которая вот-вот вцепится в свою добычу.

— А, — отозвался рыжий. — Мы бы и сами себя тут не увидели. Но вот, приятель пригласил, — и он кивнул на мага.

— Почему-то я тебя не помню, — Оля переключила внимание на него. — А я бы тебя запомнила, я тут всех знаю.

— У меня бабушка с другого конца деревни, — отозвался маг. — Я редко у нее бываю.

Интересный у него голос. Не настолько драматично-надрывный, как у Влада. Более солнечный и светлый…

Светлый.

Вообще «светлый» не значит белое, но в данной ситуации… Сейчас — значит.

Черт, ну и почему отец лишил меня магии в такой ответственный момент?! Впрочем, не придумай он мне такое наказание, я бы вовсе не оказалась здесь и не встретила этого мага. Хотя я пока не знала, хорошо ли, что я встретила его вовсе.

Оля покивала и, назвав свое имя, протянула магу хрупкую ладонь. Тот осторожно ее пожал и представился:

— Ярослав. Яр.

— Прекрасное имя! — воскликнула Оля.

И я была с ней согласна. Как будто в Древнюю Русь попали: Ольги, Ярославы. И Я… на.

Пока Оля стала знакомилась с его приятелями, которые черствую меня оставили равнодушными, Ярослав повернулся ко мне. Захотел узнать мое имя? Мы, ведьмы, свое имя так просто не называем.

К сожалению, в данный момент моя магия была заблокирована. Но со зрением, да, все осталось в порядке. Поэтому я наконец-то смогла разглядеть цвет его глаз. Тем более, не слишком он и выше меня: чтобы смотреть в его глаза прямо, мне не хватает сантиметров десяти.

Серые, как серебро, и голубые, как небо в летний день. Чем-то похожие на мои. Но если у меня болотная тина частично покрывала всю радужку, то голубизна его глаз скопилась около зрачка, откуда расходилась колкими лучами, а после тонула в необъятном светло-сером тумане.

Я самовольно пожала его руку — какая теплая и широкая рука, не то что у Влада, которому с такими длинными пальцами только и быть пианистом! — и протянула:

— Неприятно познакомиться, — чуть наклонившись к Ярославу, добавила тихо: — Ведьма.

Люблю производить фурор. Мои слова не оставили его равнодушным: брови Ярослава, этого мага с таким сказочным длинным именем, поднялись вверх, а бледные губы уже приоткрылись, чтобы что-то сказать, но в последнее мгновение Яр решил промолчать.

— Яна, — я фыркнула. — Такое у меня имя.

Только после этих слов он вновь взглянул на меня. Пасмурное небо — и ясное. Все это умещалось в его взгляде. Душа, наверное, ещё богаче.

Вблизи искры его души казались почти незаметными.

Поверил? Не поверил? Я не знала.

Оставшиеся парни тоже представились мне — рыжий оказался Михаилом, а брюнет — Николаем. Называть свое имя в ответ не требовалось — Оля уже сделала это за меня. А прямо сейчас она вещала о некоторых нюансах общения со мной… И Ярослава это интересовало почему-то больше всех.

— Это моя подруга, — утверждала она. — У нее тут живет тетя. Знаете, с Яной трудно общаться, на самом деле. Она очень замкнутая в себе и агрессивная, — забыла Оля про то, что я, в отличие от нее, на парней не кидаюсь. — А ещё…

Когда Оля закончила свой воодушевленный рассказ и взглянула на меня, первым заговорил тоже Ярослав.

— Как, говоришь, тебя зовут? — Вопрос был адресован мне. Ярослав нахмурился. Тяжко, наверное, жить, с такими провалами в памяти.

— Яна, — услужливо напомнила я.

— Яна, — подтвердила Оля.

Я наградила ее недовольным взглядом: у кого-то слишком длинный язык, в самом деле, пусть в этом и нет ничего удивительного, и раскрыла свою страшную тайну:

— «Солнце» означает. Знакомая стихия, правда?

Михаил — Миша — фыркнул и взглянул наверх, подтверждая, что действительно знакомая. Ещё бы, последние несколько дней выдались такими жаркими! Николай быстро посмотрел на меня. Пытался соотнести, наверное.

Но, честно говоря, если меня и можно было назвать солнцем, то в момент солнечного затмения. Ярослав, похоже, был полностью со мной согласен. Он неопределенно помотал головой, не поддаваясь на провокацию, и заметил:

— Судя по тому, о чем рассказала твоя подруга, и по твоей манере поведения… Ну и какое ты солнце? Ты, скорее, луна.

Я так и не смогла понять, комплимент это был или издевательство. А в следующий момент Ярослав добавил:

— Или туча. Очень мрачная туча.

Нет, все-таки он издевался.

— Чем это тебя, Ярослав, не устраивает моя манера поведения? — настал мой черед недоумевать.

Его приятели рассмеялись, но после моего недоброго взгляда решили помолчать.

— Люблю более открытых людей, более вежливых…

— Светлых, — предложила я.

На его лице проявилось смущение: Яр чуть покраснел и отвел взгляд в сторону. Неужели только сейчас стал понимать, что я не шучу? А ведь я с самого начала не шутила. Чувство юмора у меня никакое.

— Да, — заметил Миша. Фигурой он чем-то напоминал худощавого Влада, но глаза, в отличие от черных глаз колдуна, который постоянно приходит мне на ум, были у него насыщенно-зелеными. — Яр предпочитает блондинок.

Яр наградил его недовольным взглядом, зато я рассмеялась, поддерживая высказывание Миши, и произнесла:

— Тогда нам с Олей тут ловить нечего. — На этот раз бывшую подругу за запястье хватала именно я. — Пойдем, Оля, к намеченной нами цели.

— А мы? — напомнил о себе Николай. А вот у того фигура не настолько худосочная, даже немного полная, и отсутствуют острые скулы и высокий лоб Влада. Широкие ассиметричные брови и пухлые губы не позволяли вручить ему гордую табличку со званием «Аристократ». Но внешность этого парня, определенно, была очень интересной.

— Ты тоже заметил это, Колян? — Миша всплеснул руками. — Яр снова перетянул на себя девочек, разочаровал их, а страдать от этого должны мы. Надо с этим бороться! Разрешите составить вам компанию?

Он улыбнулся.

Вот только компании мне не хватало.

— Оля? — намекнула я. И только потом поняла, что смысла в этом нет никакого: проще промолчать. Оля еле сдерживала себя, чтобы не захлопать в ладоши.

— Кажется, твоя подруга не против компании, — произнес Ярослав у меня над ухом.

Я вздрогнула, развернулась и зло сверкнула глазами. Не надо меня пугать! Я сама, кого хочешь, напугаю! Тем более, с магией.

Вот именно, что с магией.

— Значит, дальше я пойду одна, — я развела руки в разные стороны.

— Боишься? — вдруг прошептал он.

Явно намекал на всю компанию в целом, но я к провокациям ещё более привычная, чем помятые маги, взявшиеся неизвестно откуда.

— Ещё бы я боялась всяких… Яриков.

Не хватало только показать язык… поэтому я его показала. Сделав поворот с гордо поднятым носом, я уже приподняла ногу, чтобы уйти, спуститься к речке, вдохнуть ее прохладу… Но Коля коснулся моего предплечья и спросил:

— Ты действительно уходишь?

Светлые глаза смотрели на меня действительно серьезно.

— Не люблю брюнетов. — И добавила, но уже тише: — Хотя сама почему-то постоянно их привлекаю.

— Всегда можно перекраситься.

Я покачала головой и уточнила:

— Перекрасишься?

Он поморщился, и на моем лице само собой появилась улыбка. Мы, может, и продолжили бы этот разговор, но вмешался командир Ярослав:

— Оставь ты ее уже. Пошли.

Я обернулась и вновь встретилась с ним взглядом. На этот раз в моих глазах ни усмешки, ни превосходства не было.

Мне и не хотелось общаться с твоим другом, дорогой маг. Нас, ведьм, больше интересует колдовство…

Как жаль, что я сейчас не ведьма. Как жаль…

— Я скоро к тебе приду! — бросила Оля мне в спину.

Спуск был достаточно крутым, чтобы я смогла неправильно поставить ноги и шлепнуться на землю. Поэтому требовалось сосредоточиться. А мне приходилось отвечать!

— Можешь не приходить, — отозвалась я.

Они тоже сдвинулись с места. Направлялись, к счастью, не за мной, а дальше по дороге.

— Будь осторожна, — вдруг произнес Ярослав.

— Чего?

Каюсь: едва не свалилась. Враги быть осторожной мне ещё не советовали.

Он, скрытый по колени, глядел в сторону реки. Я тоже повернулась и взглянула на белое мерцание вдалеке. Вроде бы, все в порядке, по крайней мере, стада диких быков не видно. Так чего мне тогда бояться? Купаться я не собиралась, а в остальном…

Яр отвернулся: я стала совершенно ему безразлична. Ну и ладно. Уже продолжив спуск, я услышала:

— Надеюсь, ещё увидимся.

Говорившим оказался тот самый Коля, которого неожиданно заинтересовала моя персона.

— Перекись не забудь, — я махнула рукой и ускорила шаг. Расслышать слова, которые понеслись мне вслед, не удалось. Надеюсь, я потеряла немногое. Судя по любви этой компании к разговорам, я только обрела чуть больше времени.

Когда сбежала от шанса пообщаться и обзавестись новыми знакомыми.

Ага, вот только знакомств с белыми магами мне не хватало. Отец очень обрадуется, когда узнает, какие знакомства я завожу. Да и о чем говорить нам с Яриком? Так и представляю себе подобный наиглупейший разговор:

— Ведьма? — серьезно произносит он. Ну а что: никак ведь не может запомнить мое имя, полная форма которого состоит аж из двух слогов.

— Да, маг? — отзываюсь я и хлопаю глазами. Ладно, можно и не хлопать. Но Оля хлопала, когда общалась, а с опытных людей нужно брать пример.

— Я тут подумал… — тянет он. — Я не брюнет, а потому…

— Увы, — прерываю его я. — Мы с тобой дружить не сможем, и не из-за волос, у нас разный цвет души, что гораздо важнее. А мой отец вас, белых, не одобряет, — и я скромно молчу, что не люблю белых гораздо больше отца.

Понятно, конечно, что ничего подобного Ярослав мне никогда не скажет, но глупости в моей голове всегда были цепкими и едва ли непобедимыми.

Кажется, прохладному ветру, веющему со стороны реки, удалось их выгнать.

К речному берегу вел довольно крутой обрыв. Когда я только ступила на него, он представлял собой пыльную дорогу, сейчас же являлся чем-то вроде холма, поросшего низкими полевыми травами. Все время приходилось сохранять равновесие. Открытые ноги в босоножках запылились, зато трава приятно щекотала ступни. Солнце постепенно снижало свою агрессивность: приближался, хоть и очень лениво, вечер. Кажется, сейчас было около половины пятого.

Добравшись до реки, я наконец-то вдохнула в себя свежий речной воздух и замерла.

Стремительный поток воды шириной не больше пяти метров несся вперед, не жалея ничего на своем пути. Вечный двигатель. Непобедимый.

В нескольких шагах от меня устроилась банда местных ребятишек. Они разложили плед прямо на каменистый берег, на который тут же опустилось несколько пластиковых бутылок и блестящие под солнцем смартфоны — а в моем детстве, захотелось сказать мне, такого не было. Мальчик лет одиннадцати стягивал футболку, готовый вот-вот слиться с журчащей водой. Он же, заметив мой взгляд, вдруг предложил:

— Будешь с нами?

Девочка, которая стояла от него, махнула рукой, предлагая мне присоединиться.

Ой, нет. Только от одной компании избавилась, а мне предлагают вступить в другую. И все же — как добры эти дети. Даже злая я почти растрогалась.

— Спасибо, — я чуть улыбнулась, — но мне пора идти.

Речка стремилась вдаль, и я помнила, что в одном месте она становится совсем мелководной — выступают крупные камни, которые лежат на дне. К нему я и собиралась.

Вода приятно шумела в ушах, выгоняя из головы все мысли. Ветер приносил моросящую прохладу. Не выдержав, я присела и коснулась воды. Достаточно теплая, но это только у берега. Стоит сделать пару шагов к середине, и она станет едва ли не ледяной. Вода в реке никогда не бывает прогретой полностью: река сильно быстрая, чтобы полностью согреться, доверившись солнцу.

Но когда-то она впадает в озеро. И тогда уже наступает смирение.

Очень захотелось скинуть обувь и пройтись по речной каемке. Как в детстве. И я уже почти позволила себе это, но вдруг передумала, будто чего-то застеснявшись, и пошла по берегу дальше, в ту же сторону, куда спешила река.

Интересно, в какое озеро она так хочет впасть?

Всплывшее в памяти местечко все же нашлось спустя минут пятнадцать. Шум воды вокруг утих, ее скорость, кажется, тоже снизилась. Воздух вновь показался более жарким, накаленным. Но я не слишком этому огорчилась. Слишком трепетно было наблюдать за той картиной, что открылась перед глазами. Слишком много воспоминаний она навевала.

Голубоватые бабочки, сидящие на камнях. Они заполнили собой все свободное пространство, не беспокоясь об окружающих. Их легкие, воздушные крылышки мерно покачивались и чуть подрагивали длинные светлые усики. Я замерла, чтобы не спугнуть эту картину.

Такие же бабочки обитали на той реке, что бежала в бабушкиной деревне.

Эфемерные. Абсолютно ненастоящие. До невозможности невинные. Светлые.

Негоже черной с таким восхищением взирать на эти воплощения света.

Я резко обернулась, почувствовав на себе чей-то взгляд, и бабочки, заметив мое присутствие, одновременно взлетели с камней нежным фейерверком и отправились искать себе новое пристанище. Пришлось прищуриваться, вглядываясь вдаль. Сердце забилось чуть быстрее, чем ему требовалось.

Неужели это Ярослав — с этими своими странными волосами, в футболке чуть более белой, чем крылья бабочек, которых я спугнула?

Но белое пятно исчезло, оставшись в моей памяти солнечным бликом, каких достаточно на поверхности реки, а не магом.

Пришлось возвращаться. Тем более что хозяйственный Пашка обладает хорошей памятью и не даст мне отлынивать от работы. А с Пашкой спорить гораздо опаснее, чем со всеми белыми магами.

К тому же, я действительно обидела его своим бездействием.

А бездействие наказуемо.

Глава 3. Контрасты

Оставшаяся часть вечера прошла спокойно. Я вернулась к тете, не встретившись ни с Олей, ни с Мишей, ни с Колей, ни с Яром. И хорошо. Ни с кем из них я встречаться и не хотела. Маг, конечно, вызывал небольшую заинтересованность, но…

Ладно, от самой себя бегать глупо: мне хотелось бы увидеть его ещё раз, хотя бы для того чтобы просто понаблюдать за ним издалека. С магами я встречаюсь редко, тем более, с теми, которые не ставят стены на свои души, и мало что о них знаю. А светлые маги сейчас, может, даже важнее нечисти. Ведь если нечисть ведет себя зажато и постепенно исчезает, то маги спокойненько гуляют.

Впрочем, сейчас для меня на первый план вышла именно нечисть. Не факт, что мы вновь встретимся с Ярославом — жили, хотя и временно, в одной и той же деревеньке несколько лет и не пересекались. Может быть, он скоро вернется на постоянное время жительства. За себя говорить не могу. А вот нечисть напомнила о себе эпизодом, который предшествовал моему спокойному вечеру.

Испытывая смешанные чувства после блика, который вызвал во мне странные ассоциации, я сделала несколько шагов в сторону, чтобы покинуть это место. Но обо что-то зацепилась нога, и пришлось опустить голову. Здесь, на береге, камней было чуть меньше, и они мешались с мокрым песком. Этот песок меня и смутил: создавалось ощущение, что он исчерчен чем-то острым… коготками? Ножичком?

Я присела и наклонилась, чтобы получше разглядеть его.

На следы птиц это не походило, как и на следы животных. Эти пометки представляли собой нечто хаотичное. Минус, дробь, дробь в обратную сторону, скобочка… И все разной длины, накладываются друг на друга. Как будто кто-то оттачивал мастерство вырезания по деревьям, но получалось у него не слишком. В некоторых местах эти следы особенно сосредотачивались.

Можно было свалить все на бабочек, но те слишком невесомые, чтобы оставить подобные отметины.

Я ушла с реки, так и не найдя ответ на эту загадку, и сейчас она очень меня мучила.

Это могли быть дети. Но какой резон детям оставлять подобные отметины? Тем более что следов от обуви рядом не обнаружилось — за последнюю пару суток это место посетила только я. Но у кого могут быть такие тонкие лапки, достаточно мощные, чтобы оставить подобные углубления? Кто ходит настолько хаотично?

Я лежала на кровати, разглядывая потолок в белую плитку, которая казалась мне мокрым песком, и размышляла об этих следах. Уснуть все равно не получалось: ведьмы со сбившимся жизненным ритмом в десять часов вечера только просыпаются. Даже несмотря на короткую ночь, которая предшествовала этой.

Диван удобный тут, конечно, но не мой.

Я перевернулась на другой бок. Вспомнился и ритуал, и звонок Влада… Я снова подумала о несчастных цветах. Не забыла и про хомяка: как он там, бедняга? Отец его хотя бы кормит? Хомячидзе — не домовой, ему жизненной энергии не хватит.

За хомяка стало совсем тревожно. Я поднялась с дивана, сделала пару тихих шагов и склонилась над телефоном, который соединялся с розеткой черным шнуром. В темноте, создаваемой завешенными шторами, этот шнур напоминал худенькую змею. Или, что реальнее, очень длинного червячка.

Я оторвала от него взгляд и качнула головой. Нет. Те следы не могли оставить никакие черви: ни круглые, ни кольчатые, ни телефонные. Ведь им надо было потом куда-то деться, а норок я не заметила, как ни разглядывала песок.

Только если налетели дикие птицы и решили ими полакомиться.

Но это уже фантастика.

Экран осветил пальцы голубоватым сиянием. Я зашла в «сообщения», и, тыкнув на ярлычок с фотографией отца, напечатала: «Покорми хомяка».

В коридоре раздался скрип. Вдруг тетя зайдет! А я тут с телефоном. Нажалуется отцу…

В принципе, я всегда смогу доказать свою невиновность этим коротким, но ужасно необходимым сообщением.

Надо было дождаться какой-то реакции.

Я терпеливо держала телефон в пальцах, и через три минуты отец ответил: «Уже».

Ну и нельзя было, что ли, побыстрее? Или он по минуте каждую букву выискивал? Вот уж не верю. Отец не нечисть, чтобы современных приспособлений бояться. У него телефон в два с половиной раза дороже моего. А магпочта покрылась бы пылью, если б не письма по работе.

Опять, наверное, чем-то занят, промелькнула в голове недовольная мысль.

«Хорошо», — ответила я. А вдруг тоже ждет?

«Уже привыкла к жизни без магии, Яна?» — вдруг полюбопытствовал отец. Издевался? Издевался. Разговаривали ведь об этом, и совсем недавно.

«Несомненно», — отозвалась я. И погасила экран. Что-нибудь ещё спросит подобное, и я действительно разозлюсь. Сначала магию отобрал, а теперь миролюбиво интересуется: «Как тебе, дескать, без магии, дорогая дочушка? Достаточно настрадалась?».

Да никак, блин. Мимо моего носа ходят туда-сюда белые маги, под моими ногами красуются непонятные отметины, а я даже огонек себе сотворить не могу, чтобы не споткнуться.

Раздраженная, я вернулась в диван с громкостью слона и с головой накрылась одеялом. Меня нет. Я в своем темном-темном домике.

В коридоре вновь заскрипело, и я к тому же плотнее накрыла уши. Окна на ночь мы оставляем открытыми, и из-за сквозняка скрепят двери, пошатываясь. А все почему? Потому что жарко. Не люблю солнце, не люблю лето! Не люблю! Люблю темноту и магию.

Но скоро настанет утро, а магия так и не вернется.

Похоже, когда тетя все же заглянула, чтобы проверить, сплю я или нет, я уже спала.

***

— Яна! — звучало над ухом. — Вставай!

Я плотнее закуталась в одеяло, хотя, честно признаться, Пашка был настойчивым. У меня, бывает, тоже как перемкнет… Сразу видно, родственники.

Вспомнилось, как я топала подобно слону, злясь на отца. Как построила себе домик, заткнула уши, чтобы злости никто не мешал… но совершенно забыла, как я уснула. А сейчас, видимо, утро.

Ночь выдалась у меня донельзя странной. Про жениха сказать я перед сном забыла — я перед сном о хомяке думала — поэтому никакой жених мне не приснился. Приснились мне приключения. И этими приключениями оказался Ярослав. Он разглядывал следы на песке, сосредоточенно водя по ним указательным пальцем, и утверждал: «Что-то тут нечисто».

«Да для вас, белых, все всегда нечисто, — замечала я. — Вы же всегда и везде стремитесь к абсолютной чистоте…»

Похоже, во сне я начала сходить с ума. А это процесс необратимый, и у меня есть достаточно времени, чтобы благополучно его завершить.

— Яна! — нервничал Пашка.

— Что такое? — пробормотала я тихо.

— Завтракать пора давно.

— Уже? — я приоткрыла глаза, но смогла выцепить только нечеткие силуэты. — Сколько времени? Шесть?

— Почти двенадцать, — с важным видом заметил Пашка.

Спать резко перехотелось. Я подскочила и воскликнула: «Что?!».

У противоположной от дивана стенке, над тумбой с телевизором, висели большие круглые часы. Я прищурилась. Одиннадцать сорок… Реально что ли? Я, конечно, по ночам сова, но по утрам предпочитаю зваться жаворонком — всегда встаю рано, и шести часов для сна мне предостаточно.

Шести, ага.

Спала я в два раза больше. Или нет, даже больше, чем в два раза.

— И давно ты не спишь?

Пашка, одетый сегодня в прекрасную клетчатую рубашку, задумался:

— Пару часов назад где-то… Как твой друг приехал.

— Какой такой друг?

То ли я окончательно сошла с ума, то ли ещё совсем не проснулась, но понятного было мало. Первым при слове «друг» вспомнился, как ни удивительно, Ярослав. Но он не мог приехать — в одной деревне живем, вроде как. Только если белый маг совсем пижон и даже до соседней улицы гоняет на какой-нибудь крутой тачке.

Или байке.

Мне резко захотелось покататься на байке, но я напомнила себе, что мы с Ярославом никакие не друзья. И даже если бы он вдруг решил посетить меня, выведав у Оли, где живет тетя, то точно не стал бы ждать меня два часа. А ещё, скорее всего, у него нет никакого байка.

— Его зовут Владислав, — произнес Пашка серьезно.

Ругаться при детях нехорошо, поэтому я сдержала своих чертей при себе.

— А почему меня сразу не разбудили?

Я наклонилась к сумке с вещами, выискивая что-нибудь более-менее приличное. Не щеголять же перед ним в шортах, которые заляпаны в грязь. Платье тоже не надену… Одежды целая сумка, а нарядиться совершенно не во что!

— Мама не хотела тебя будить.

— А Влад там что?

Я взглянула на Пашку, и, так и не найдя лучшего варианта, вытащила голубую джинсовую юбку и белую футболку с открытыми плечами. Не нарядец черной ведьмы, конечно, но я сейчас вообще нейтральная.

— Мама его кормит. Он хороший, — глаза Пашки блеснули. — И он знает, как построить самолет.

— Это да, — согласилась я. — На инженера учится. Ждите меня там же, где расправляется с запасами еды Влад. Скоро приду.

Пашка, выполнивший такую ответственную миссию, как пробуждение одной очень уставшей ведьмы, закивал и вышел из зала, захлопнув дверь со стеклянной вставкой, и я стала переодеваться.

Сейчас переоденусь, приду, и наступит уже третий час завтрака Влада. В этом отношении Влад вообще парадокс: хоть и высокий, но худой, и при этом ест немерено. Я уже советовала ему провериться на паразитов, и Влад, такой покорный, даже проверился. Здоров, абсолютно здоров! И очень опасен. Если у нас в квартире вдруг одновременно оказывается и еда, и Влад, то через некоторое время первой не остается. Зато от Влада так просто не избавишься.

Я вспомнила про магпочту, вновь ужаснулась, но решила идти до последнего. Тем более что бедняжке Владу ради меня пришлось отвечать на вопросы Пашки. А Пашка до безумия любит вопросы.

Расчесав волосы, которые после сна чуть завились, я вышла в коридор, прошла до поворота и заглянула в кухню. Влад что-то рассказывал Пашке про самолет своим тихим, размеренным голосом, и Пашка с важным видом кивал. Тетя попивала кофе — я почувствовала, что это именно он, даже здесь — и тоже кивала, погруженная в свои мысли.

Интересно, насколько сильно тетя бы обрадовалась, если бы вместо непутевой племянницы у нее был племянник? Вот такой вот, со стороны даже путевый более-менее. Хоть и черный колдун. Ой, как же я не люблю черных колдунов… И вообще никаких не люблю.

Идиллия нарушилась спустя секунд сорок, когда Влад почувствовал мой взгляд, повернул голову в сторону, и брови над темно-серыми глазами, которые пару лет подряд я считала карими, взметнулись вверх. Ну да, удивился. Надеялся увидеть красотку, а тут я. В белой кофточке. Влад традициям не изменял: на нем была черная футболка и темно-синие джинсы. Вот и продолжай потеть, балбес.

Скрываться дальше было бесполезно, и я направилась на кухню.

— Всем доброе утро! — взмахнула рукой, стараясь не обращать на Влада внимания. Он сам его на себя обратил, заметил:

— Уже полдень, Яна. Не знал, что ты так долго спишь.

— Я сама не знала, — я пожала плечами. Тетя смотрела на меня с намеком, не отрываясь, и я предпочла поскорее покинуть это общество. — Отметилась, теперь можно и уйти. Я в ванную.

— Будем очень ждать, — произнес Влад.

Наши глаза встретились. И вот чего ко мне пристает? Ну, поспала в два раза больше, чем обычно, с кем не бывает. Переутомилась, может, очень.

— Нужных всегда ждут долго, — отозвалась я.

— Дождусь, — пообещал он.

Так и захотелось настучать по голове, на которой красовалась модная стрижка. Красавчик, ну. Едва не черноволосый сокол. Но волосы у него были русыми, хоть и темными, а глаза не карими, а серыми, цвета грозового неба. Не такой уж он и очень черный маг. Не слишком соответствует канонам.

Стучать не стала — тетя потом по мне настучит, сотвори я с таким милейшим парнем нечто подобное. Скрылась за дверью в ванной, громко ей хлопнув. Вернее, нет: она сама! Сквозняк какой-то, видимо. Я же не настолько нервная.

Я почистила зубы, умылась и расчесалась, а потому вернулась на кухню уже не настолько страшненькой, какой меня там запомнили.

— Присаживайся, — тетя дружелюбно мотнула рукой. — У нас тут блины… Были два часа назад, — добавила она, глядя на пустую тарелку, поблескивающую предательской серебряной каемкой. Эх ты, тарелка! Не сохранила мне блинов…

— А что есть ещё? — поинтересовалась я.

Тетя посмотрела на Влада, и я страдальчески вздохнула. Причину наш умненький черный маг понял и решил поиздеваться:

— А я действительно рад тебя видеть.

— С тобой мы потом отдельно поговорим.

Я включила подогреваться чайник и замерла… Посмотрела на окружающих: задумчивую тетю, Пашку и нахального Влада, а после взгляда… да и выскользнула из кухни. Не то чтобы почувствовала себя неуютно… но поняла: надо быстренько куда-нибудь уйти. Они неплохо и без меня тут сидели, а нарушителей покоя по головке не гладят.

— Яна? — удивилась тетя.

— Сейчас вернусь!

Я вдруг поняла, что мне срочно нужен глоток свежего воздуха.

А вот и они: мои родные босоножки, которые задвинуты в угол мощными кедами Влада. Скромность — не порок! Неадекватность, в принципе, тоже. Это я на себе подтверждаю.

Когда я натягивала уже вторую босоножку, в проходе появился Влад.

— Ты куда? — он нахмурился. — Настолько не рада меня видеть?

«В туалет, блин, приспичило», — отозвалась я мысленно. Но так как Влад навряд ли бы поверил в правдоподобность сего бытового события — ну как же, от единорогов ведь только бабочки остаются, то ответила:

— Пойду за едой.

— В магазин?

— В лес. Словлю белку и сверну ей голову. С тобой не поделюсь. Взаимно.

Обувшись, я выпрямилась, приподняла брови и наградила его высокомерным взглядом.

— Ты шутишь? — уточнил он.

— Сама серьезность. Как там твои цветочки? Засохли, наверное.

— Ты оставила их в магпочте?

— Да как-то не до них стало! Разве твой любимый учитель тебе об этом не рассказывал? Не приводил меня в пример, как полную неудачницу? Так вот, смеяться надо мной не надо. Смейтесь с отцом сами над собой. Понятно?

Все то, что я не смогла сказать отцу, я смогла сказать Владу. Накипело, что ли. С Олей путем поссориться так и не вышло, от белого мага я сбежала сама, а тетя и братец не достойны того, чтобы я на них ругалась. Поэтому получил Влад.

Ну ничего, мы уже привыкли порой высказывать взаимную неприязнь.

— Не собирался я над тобой смеяться, — он несколько опешил. — Отец рассказывал мне о том, что произошло. Но…

И он замолчал.

Я открыла дверь и выскользнула на веранду. Наговорила опять всякой чепухи. Дружелюбие — мой конек, ага.

Сбежав по крылечку, я повернула в огород, куда вчера отправила меня на прогулку тетя. Вместе с тяпкой… И где я вчера заляпала шорты, которые теперь необходимо стирать. И где вчера вспоминала курс по биологии… Мне ее, эту биологию, между прочим, сдавать через год, так что как раз было бы неправильно ее не повторять.

Влад вышел минуты через полторы. И то верно: с такими шикарными кедами на не менее восхитительной шнуровке за десять секунд не справишься. Хлопнула дверь, прозвучало несколько шагов… Он остановился, а я, напротив, пришла в движение: спряталась за угол дома и замерла.

Ну ничего. На случай, если спросят: удостоверение о выпуске из детского сада я не получила, мне его неожиданно не хватило, что десять лет назад казалось мне до ужаса несправедливым и очень обидным. Но сейчас порадовало: никто не докажет, что я окончила детский сад.

Шух-шурух… Совсем не пушинка. Пусть учится ходить у меня, вот! Я ночью гуляла по залу и сидела в телефоне, а это даже никто не заметил.

Я подняла взгляд, и как раз вовремя: прямо передо мной возник Влад.

Сдаваться я не собиралась и поэтому глаза не опускала.

— Почему убегаешь? — спросил он. И добавил зачем-то: — От судьбы не убежишь.

— Покажи мне мою судьбу, и мы сыграем в догонялки, — предложила я.

— У нее длинные ноги.

— У меня тоже длинные, ничего так, — заметила я.

— Ничего так.

И не нужно надо мной нависать! Вот же гора! Ещё и голову наклоняет, дышит… Было бы странно, если бы Влад не дышал. Но, пожалуй, лучше, чем сейчас.

— Я не понимаю намеков, — заметила я.

— Научу.

— Научи себя экономнее есть, — справедливо заметила я.

— Ты так расстроилась из-за еды, Яна? — он все больше склонялся надо мной. — Я сам испеку тебе эти блины, если они настолько тебе нужны. Договорились?

Я фыркнула и предложила:

— Может, сделаешь шаг назад?

Влад послушно отступил, а я только того и ждала. Чуть наклонившись, юркнула вбок и понеслась, куда глаза глядят. На самом деле, спешила я в дом. У меня там как раз чайник закипел. Мысли проветрились, и можно возвращаться. Пока я больше ничего не выкинула.

Далеко не убежала: едва я ступила на освещенную солнцем веранду, Влад догнал меня, как и обещал. Если я, конечно, правильно поняла его намеки. Ну а кто ещё, кроме многоуважаемого Влада, мог одновременно и указать на мои недостатки, и похвалить свои достоинства? Я давно заметила за ним такую особенность.

Мы познакомились, когда мне было двенадцать. Спустя пару месяцев после произошедшей в моей жизни трагедии. И, так как после этой трагедии я стала злой и замкнутой, Влад такой меня и узнал. Такой я осталась и сейчас. Так что, по крайней мере, на это хотелось надеяться, большим откровением моя капризность для колдуна не стала.

Мелкая инфантильная девчонка. Действительно, куда уж мне. По возрасту Влад превосходит меня на один целый и две трети года. По интеллекту между нами расстилается пропасть. Понятно, конечно, на каком я конце.

Он коснулся плеча, и я обернулась.

Влад молчал. Не зря: злопамятный как сам черт. Ждет, пока я прокомментирую его пламенную речь касательно блинчиков, которые он приготовит специально для меня.

Этим он тоже меня нервирует.

Зануда.

— Обойдусь, — отозвалась я. — Руку убрать можно.

— Опять убежишь.

Не убирал.

— Ноги у тебя тоже ничего, так что догонишь, — предложила я.

— Эти игры не могут длиться вечно.

— Конечно! — воскликнула я. Вот же занудный! Ещё лекцию мне прочитай, я как раз посплю ещё пару часиков к тем тринадцати, которые я проспала. — Они будут длиться ещё дольше.

— Яна, — он качнул головой.

— Вла-а-ад, — протянула я заунывным голосом. — Может, действительно уже отпустишь? Я чай очень попить захотела с воздухом.

— Когда ты повзрослеешь? — уточнил он безнадежно. Руку все же убрал, чему я была безумно рада. Смущает меня как-то его ладонь с длинными цепкими пальцами на моем плече. — Похоже, я не дождусь этого события.

— И снова в яблочко. Оно наступит никогда, — я вздохнула. — После детства ко мне сразу придет старость. Годам так к семидесяти. Если доживу, да.

Я развернулась и направилась к двери.

Влад последовал за мной. Шух-шурух. Очень толстая и неуклюжая мышка. Не то что мой Хомячидзе. Не забыть бы и этим вечером отправить сообщение отцу, чтобы моего несчастного крошку покормил. У нас с отцом память странная: мы всегда забываем все самое важное, но глупые и абсолютно неважные мелочи сидят в голове, как прибитые, и напоминают о себе в самый ненужный момент.

Биологичка говорит, что это рассеянный склероз, но я ей не слишком-то и верю.

Я остановилась около самой двери и, развернувшись к Владу, вдруг спросила:

— Почему тетя тебя впустила? Да ещё и приняла так радушно.

— Я сказал, что твой друг, — не растерялся он.

— Друг? — уточнила я.

— Лучший друг.

— Но ведь у меня нет друзей, — заметила я. — Тем более, лучших.

«А ты, к тому же, ужасно меня нервируешь», — добавила я мысленно.

Влад махнул рукой: мол, что с меня взять, такой дурочки деревенской? Я не стала больше задавать никаких вопросов и, открыв дверь, вернулась домой. Скинула босоножки и уже голыми ступнями проследовала на кухню, где сидела явно обескураженная моим поведением тетя.

Она молчала, и пришлось признаваться:

— Поговорили. Решила пока оставить Влада в живых, — наткнувшись взглядом на Пашку, добавила: — Чтобы Паша побольше узнал про самолеты.

Пашка довольно закивал, и я улыбнулась. Практичный мальчик. Хороший.

— Яна! — тетя нахмурилась. — Честно признаться, не думала, что скажу подобное при других людях, — она взглянула на мою спину: Влад, видимо, вернулся, — но ты, Яна, с каждым днем все больше сторонишься людей.

Вспомнилась цитата из интернета: «Нормально я к людям отношусь…». Правда, друзей-людей у меня не было. Я только что доказывала это Владу.

— У нас с Яной давно натянутые отношения, — прозвучало за моей спиной.

Между прочим, у нас вообще никаких отношений нет.

Я мысленно махнула рукой и на автомате принялась заваривать себе кофе… Ну, я так думала. Чистая кружка нашлась на гарнитуре, кофе не нашелся, поэтому я кинула пакетик малинового чая. После растерялась, не обнаружив под рукой чайник, но спустя пару секунд обнаружила его в противоположной стороне.

Заварив себе, наконец, ко… то есть, напиток, в данном случае, чай, я опустилась на стул рядом с Пашкой и подмигнула братцу. Влад тоже сел на свое прежнее место.

Шел третий час его завтрака и первый час моей диеты.

Я достала из вазочки подозрительное печенье, с отломанным углом, но тут уже выбирать не приходится. С отсутствующим видом прожевала его и запила чаем.

Как же не люблю черный чай! Особенно в качестве завтрака. Зеленый люблю, а с черным у нас как-то не сложилось.

— Сыр будешь? — тетя взглянула на меня.

— А можно.

Она встала, чтобы подать страдающей мне сыр. Я взглянула на Пашку, который все это время с нетерпением разглядывал Влада. Все никак не давала покоя моя фраза про самолеты?

Пашка коснулся моего предплечья, пока его мама стояла спиной, и кивнул на Влада:

— Можно?

— Зачем спрашиваешь? Конечно. Иди поиграй с Владом.

И я метнула быстрый взгляд в сторону колдуна.

Он противиться не стал: поднялся из-за стола и даже подал руку Пашке, мол, пойдем, неокрепший ум, я научу тебя разуму. Главное, чтобы не начал всякие неприятности рассказывать про меня. Как это делала Оля. Надеюсь, ей вчера хорошо погулялось, в такой наиприятнейшей компании белого мага.

Пусть гуляет и обо мне забывает.

Мысленно я повторила это несколько раз, как заклинание.

Тетя протянула мне сыр — круглую коробку с золотыми брикетами, — Пашка протянул руку Владу. И я даже почти взяла один из брикетов, а Влад почти сжал Пашкину руку, но тут кухню сотрясли звуки электрогитар и барабанов.

Кажется, это был «LinkinPark». Влад, а именно звонок на его мобильный нарушил ту прекрасную картину, давно воспылал к этой группе сумасшедшей любовью. Хотя первой скинула одну из композиций именно я! Но дальше той и ещё парочки песен наши отношение с этой группой не сложились, тогда как Влад мог по праву считаться фанатом. Истинным.

Он дернулся к карману и, пробормотав, что сейчас вернется, быстрым шагом направился в коридор. Пашка вздохнул, подперев щеку ладонью, зато я сорвалась с места.

Просто стало любопытно. Очень-очень. Влад с такой торопливостью отвечает только на звонки моего отца. Ну или девушки, если она у него есть. Что-то тут не чисто…

Я одернула себя. С белым магом пересеклась, и уже все, того. Хорошо хоть, что крыша не едет: уже съехала…

— Яна! — шикнула тетя.

— Общаюсь с людьми, — я пожала плечами.

Теперь главное: соблюдать осторожность. Не нужно, чтобы меня услышали. Я прошмыгнула к арке, взглянула в коридор, на прихожую: Влад заходил в зал, дверь в который осталась приоткрытой.

Черт! У меня же там диван незаправленный, и пижама ночная лежит, будто ее только что вытащили из места, которое называть вслух не привыкли. Нижнего белья, вроде бы, нет: то, что я достала из сумки, на мне. А то, которое не доставала, лежит в ней.

Сумку я не закрыла.

Надо искать во всем плюсы. Владу будет, чем себя развлечь: пусть разглядывает кружавчики во время разговора…

Стало до ужаса неловко. Из-за белья, а не потому, что я что я вплотную приблизилась к дверному косяку и затаила дыхание.

Разговор уже шел.

— Прибыл. Два с половиной часа назад, — пауза в пару секунд, и Влад продолжил: — Яна… Она расстроена, — недолгое молчание, — я постараюсь, учитель.

Пора записываться на шоу «Интуиция». Яна угадала, Яна была права! Вот только это почему-то это не слишком радовало. Отец у меня как-то не спрашивал, добралась ли я до тети и успешно ли я это сделала. А тут, надо же, какая забота.

Но долго огорчаться мне не дали. Предложили кусок более лакомый: подкинули интригу, которая ведет к приключениям.

А я такое люблю. Тем более что это явление, которое надо было расследовать, мучило меня ещё до этого.

— Нечисть? — уточнил Влад. Может быть, он даже нахмурился. Любит гнуть брови безумно. — Разве… Я вспомнил, — спохватился он, — когда ехал сюда, почувствовал нечто подобное. Черная магия. Надо будет проверить. Обязательно.

Похоже, отец говорил про нечисть, которая внезапно обнаружилась в деревне. Нечисть… Воспоминания метнулись ко вчерашнему дню, и я вспомнила их. Отметки. Предостережения Ярослава.

Мне сейчас плохо: магию чую в три раза слабее, чем обычно, поэтому ничего и не просекла. А тут, оказывается, сюрприз.

Удивление Влада обосновать удалось: в деревнях нечисть давно перевелась. Кикимору или лешего встретить ещё можно, но они не воспринимаются как создания черной магии: сливаются с природой, поэтому, скорее, являются белыми. Черная нечисть — опасная нечисть. Тем более если Влад почуял ее фон, находясь от пакостной вдалеке.

— А Яна? — вдруг вспомнил обо мне Влад. Я даже вздрогнула. Действительно, неужели я существую? — Ей не стоит вмешиваться в это?

Отец что-то проговорил в трубку, и Влад отозвался флегматично:

— Хорошо. Вы именно поэтому отправили меня сюда… учитель?

Он намекал на дело о нечисти.

Я знала, что сейчас отец произносит согласие, которое не подвергаются сомнению. Конечно, он отправил Влада не для того, чтобы тот меня веселил. А я, такая наивная, сначала и вовсе подумала, что Влад приехал по собственному желанию. Ну или за цветы меня побить.

— Ещё я хотел уточнить по занятиям…

Ловить было больше нечего, и я заскользила на кухню. Тетя, настолько недовольная моим поведением, уже успела сделать мне бутерброд. Я покорно взяла его в руки и поднесла ко рту.

— И что там? — тетя взглянула на меня.

— А! — я махнула рукой. — С какой-то девушкой разговаривает. Здравствуй, любимая… Противно даже.

— Правда? — кажется, тетя удивилась. — Я думала, что вы с ним…

Договорить она не успела: явился объект разговора. Вспомни колдуна, он и придет… Я как раз успела откусить от бутерброда, да так, что от его изначального размера осталась лишь половина.

Плавленый сыр прилип к верхнему небу, и я в срочном порядке сделала несколько глотков чая, чтобы не закашлять.

— И что там? — на этот раз вопрос задавала я.

Влад отозвался:

— Ничего интересного.

Пашка коснулся моего запястья, и я спохватилась:

— Что же, пообщаешься с Пашей? Пока я чай пью.

— Конечно. С радостью. Какие планы на оставшийся день? — вдруг поинтересовался он.

Планы, на самом деле, имелись. Не то чтобы в большом количестве, но важные. Хотелось сходить на речку и вновь посмотреть на те отметки — тем более что знания у меня теперь стали обновленными. Ещё я мечтала встретится с Яриком. Не зря же он давал мне то предостережение: что-то почуял. Надо узнать, что.

Представила: иду я навстречу белому магу, а тут Влад. Как прыгнет, как заорет: «Караул! Чернокнижница свои дела обсуждает с беленьким!». Я, конечно, на такое не отреагирую. Но кто знает, как к этому отнесется Яр? Как вообще ведут себя белые маги в чрезвычайных ситуациях?

Вот черные ведьмы, отвечаю, перед ними любят представить несбываемое. И переживать из-за того, что ещё не случилось.

— Пока я об этом не думала, — все же ответила я.

И ничего личного: Влад играет в тайны, и я тоже. Сотрудничество не про нас. И Влад выбрал это первым. Ладно, предположим, что он не знал, будто отец посылает его ради этой чудесной нечисти. Но так ведь Влад вовсе не сказал, что оказался здесь благодаря моему отцу!

Что ж, раз наша игра началась с недомолвок… Так тому и быть, дорогой.

— Предлагаю…

Я остановила его, выставив вперед ладонь.

— Пока что поиграй с Пашей, ок?

Он мотнул головой, и довольный Пашка выскользнул из-за стола и в нетерпении повел Влада в свою комнату. Придется потом колдуна из-под игрушек выгребать… Или нет: лучше будет оставить его в таком своеобразном домике, а самой сбежать куда-нибудь подальше. По делам.

Он меня потом действительно прибьет. Но пока я переживать об этом не стану. Надо же сдержать себя хотя бы раз?

Я доела бутерброд, съела ещё один и допила чай, со вкусом которого к концу завтрака уже смирилась, и вышла из-за стола. Немного подумав, вернулась, сгребла со стола всю посуду и начала ее намывать. К счастью, пену для ванны вместо средства для мытья посуды не использовала: у тети оно стояло на том же месте, что и у нас. А у нас посуду мыла одна я.

Тетя еле остановила меня: ну очень хотелось, помыв посуду, к тому же не только протереть стол, но и подмести полы. Ковры пропылесосить. Зеркала очистить. И, конечно, полить цветы…

Но она жестом указала мне на Пашкину комнату, в которой сейчас находился кое-кто кроме Паши.

Я покорно прошла к открытым дверям, заглянула внутрь и произнесла таким тоном, будто у меня второй раз за день пытаются отобрать еду:

— Чё? — спохватившись, добавила уже спокойнее: — Ещё играете?

Влад сидел на ковре, изображающем асфальтовые дороги, светофоры, деревья и дома с красными крышами, и наблюдал, как по одной из дорог Пашка ведет зеленую машину. В руках колдуна тоже была похожая, только желтая и чуть крупнее.

Какая милая картина! Я едва сдержала себя, чтобы не сложить руки на груди, выражая умиление.

— У нас сейчас го-о-онка, — протянул Пашка. — Можешь играть с нами.

— Правда? — я взглянула на Влада и чуть улыбнулась. Колдун-гонщик — это что-то интересное.

Ведьма-автомобилистка тоже звучит не очень, конечно.

Я вошла внутрь комнаты, заставленной игрушками, и опустилась на ковер рядом с Пашкой.

— Давайте. Куда гнать?

— Вперед. По правилам.

— Но прежде, чем ехать, мне надо арендовать машину. Где у вас тут гараж?

Какое выражение появилось на лице Влада — не описать! Это видеть надо было! И с каждой секундой, когда я на это смотрела, моя улыбка становилась шире.

А вы, уважаемый колдун, думали, что я только бегать умею и орать? Ну, и ритуалы пустые проводить? А я, вон, и в машинки играю.

Вспомнилось несчастное удостоверение. То, из детского сада, которое мне не выдали.

Пашка протянул мне коробку, полную автомобилей и провозгласил:

— Выбирай.

— А какая из машин лучше всего себя зарекомендовала? — с умным видом поинтересовалась я.

— Ламборджини, — не задумываясь, выдал Пашка. — Но я отдал ее Владу…

— Владу всегда достается все самое лучшее, — заметила я, ничуть не лукавя. — Кроме дочери его учителя, — добавила уже тише, да так, что Пашка это не услышал, зато услышал Влад.

Машина мне досталась голубая, как небо в глазах одного противного белого мага, и тоже вполне «ничего так». И в гонки мы поиграли — даже с Владом, мистером Невозмутимостью — на этот раз шокировал меня он. А минут через тридцать в комнату заглянула тетя и напомнила, что сейчас они с Пашкой едут за новой одеждой, через двадцать минут придет автобус. Собирались недолго, в ускоренном темпе, и, когда тетя замыкала дверь, я, а следом за мной и Влад, тоже вышли на улицу.

Я оставалась все в той же юбке и футболке, крепко сжимала в руках смартфон, который не решалась убрать в карман, зато Влад зачем-то нацепил на себя рюкзак. Бедняга! Сначала на солнце сгорит, потом рюкзаком расплющится — на вид тот довольно тяжелый.

Конечно, я не могла оставить это без внимания и поинтересовалась:

— Уезжаешь уже?

— Почему? — он повернулся ко мне.

В руках тети блеснул ключ.

Полпервого, даже больше — самое жаркое время! Сейчас бы в речку нырнуть и освежиться. А потом чудовище, черная нечисть, то есть, нырнет следом, тут и начнется веселье.

— Рюкзак такой внушительный несешь с собой… Со всеми своими вещами наверняка… Или ты уедешь вечером?

— Наталья Андреевна разрешила мне переночевать сегодня здесь.

Я опешила.

Зато тетя покивала, подтверждая эти слова!

— Надеюсь, не на моем диване?

— Все диваны тут мои, — как бы между прочим заметила тетя.

— Пусть спит на ковре!

— Яна! Что за негостеприимность? Тем более что Владислав — твой друг. Может быть, ты и мне предложишь поспать на ковре? Вся в отца.

— Я могу на ковре поспать, — отозвался Пашка, — вместе с Владом… и с машинками.

— Не переживай, — произнесла я, — Влад не обидится, если ему придется спать в одиночестве. Хороших покупок, тетя, Паша, скоро увидимся. А я пошла…

— Я с тобой, — не постеснялся заметить Влад.

— Несомненно, блин, — пробурчала я. И добавила тише: — Идиот.

Тетя с Пашей пошли налево, к автобусной остановке, которая должна была довезти их до ближайшего мелкого городка — не того, в котором я жила, он являлся к моему городу чем-то вроде города-спутника. И ехать до него было в два с половиной раза быстрее.

Мы же с Владом, как акула с рыбой-прилипалой, существует такой тип взаимодействия между живыми организмами, квартирантство называется, пошли направо, по тому же пути, который вчера проделали с Олей. Я с затаенным ожиданием взглянула на поворот, ведущий к речке — но компании, включающей в себя белого мага, там не было.

И это хорошо.

Или плохо.

Улица в принципе пустовала: ну а какие дураки в такую погоду по ней пойдут? Даже они дома сидеть будут. А мы — дураки-колдуны, так что не считается.

Я провела ладонью по лбу, чувствуя, что внутри закипают мозги, причем вовсе не от умственной деятельности, и лениво уточнила:

— Деньги есть?

— Есть. А зачем?

— Отберу у тебя и убегу в заоблачную даль. Шутка. Отберу, когда ты разбогатеешь. Мороженое хотела купить какое-нибудь. Одолжишь? Я потом верну, в доме остались.

— Можешь не возвращать.

Поворот на речку остался позади. Зато через пять метров нас ожидал поворот на центральную улицу, где магазинов достаточно. До них идти далеко, правда…

Я не выживу.

Я обернулась и взглянула на спутника. Хотя нет, выжить должна, назло ему.

— Если я не верну, ты мне это потом всю жизнь напоминать будешь. А в таком-то году, такого-то числа чудного месяца июля ты, Яна, потратила тридцать рублей из моего бюджета, этим сломав мне будущее. Именно из-за тебя я не достиг успеха, — передразнила я его. — Так и будет?

— Яна, — он остановился, неодобрительно покачал головой и тут же продолжил путь — в ускоренном темпе.

— Что? — спросила я. — Поворот не пропусти, длинноногий!

— Кажется, тебе уже давно не пять лет, — продолжил он, невозмутимо возвращаясь и сворачивая.

— Мне уже двенадцать лет и два месяца как не пять лет. И что это меняет? Да, я не повзрослею, и вообще балбеска, но, знаешь…

Я взглянула назад, почувствовав чей-то взгляд, и ускорила шаг. По той дороге, с которой только что сошли мы с Владом, шествовала, повернув с узенькой улицы, шумная компания из трех парней, один из которых маг, причем белый, и девушки с рыжими косами. К речке шли наверняка.

Вот надо ж! Как удачно разошлись! Вышли бы на две минуты раньше, столкнулись бы с ними лбами.

Энергии на движение внутри резко подприбавилось, и я ускоренно направилась вперед, как будто с такой силой захотела мороженого, что не могла больше терпеть.

Вариантов развития дальнейших событий я насчитала три. Либо они заметят нас: узнают меня, а потом очень заинтересуются моим спутником. Либо Влад заметит их, особенно Ярослава, он ведь тоже видит души, и спросит у меня, что же я молчала про такую находку. В первых двух случаях произойдет черно-белое столкновение, а нам это не нужно.

Поэтому я предпочла третий: быстренько сбежать.

А ведь кто-то из них уже заметил меня!

Вот же черти глазастые. Сейчас как заорут: «Яна!». А поблизости даже оград нет, не спрячешься. Жестоко!

— Что «но, знаю»?

— Неважно. Идем, быстрее!

— А что там? — заинтересовался вдруг Влад. Почти повернул голову. «Почти» потому, что пришлось идти на крайние меры: хватать Влада за запястье и бежать вперед. Я ещё и за голову бы его схватила, но побоялась: не поймет.

— Подруга приставучая, — по ходу пояснила я. — Бывшая подруга.

— У тебя ведь нет друзей.

— Вот именно, нет! Бывшая, говорю же. А хочет, чтобы стала нынешней. А я не хочу.

— Права твоя тетя. Зачем сразу сбегать? Ты могла бы, например, познакомить с ней меня… — протянул Влад.

Вот и чего медлит? Еле идет! Ноги, как у циркуля, длиннющие, так нет же, еще и от меня отстает! Пришлось ускорять:

— Быстрее, пожалуйста. Не хочу я тебя с ней знакомить, вы характером не сойдетесь. Да и зачем тебе знакомиться с моей бывшей подругой?

Чтобы сделать ее своей нынешней девушкой?

Я фыркнула, представив это: брюнет-Влад ростом за метр девяносто и миниатюрная рыжая Оля. Веселая парочка из них получится, однако. Контрастненькая. Если Влад надо мной нависает, как гора, то для близкого общения с Олей ему придется согнуться вдвое.

— И она занята, — продолжила я. — У нее парень… тоже долбану… не совсем нормальный. И зовут его…

Перед глазами встал противный Ярослав, затмивший собой своих приятелей и их имена. Пришлось ему из-за этого страдать — становиться Олькиным парнем:

— Зовут его Яриком. Вернее, это Оля его так зовет. И-й-а-а-арик, — я поморщилась. — Заценил имечко? Так зачем тебе с ней знакомиться, если любовь отпадает?

— А с тобой я зачем общаюсь?

— Со мной? Чтобы меня побесить? — искренне предположила я.

Влад цокнул, помотал головой и произнес:

— Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты.

— Мы уже не дружим.

— Но дружили же когда-то. Значит, нашлись у вас точки соприкосновения.

Ага, конечно. Просто и мне, и Оле нечем было страдать в этой деревеньке, а ещё в начале нашего знакомства она была более-менее нормальной, и то не факт.

— Точки соприкосновения оказались иллюзиями. И, к тому же, твое утверждение лишено истины. Вот ты представился моим лучшим другом. Это, конечно, неправда, но предположим, что так оно и есть. Это получается, что я зануда с завышенным чувством собственного достоинства?

— Это я, по-твоему, зануда с завышенным чувством собственного достоинства? — он чуть приподнял брови, взглянув на меня сверху вниз.

— Ну да. Или ты считаешь, что высокопрофессиональный черный маг, да к тому же красавец и харизматичности тебе не занимать?

— То есть, раз ты считаешь, что в тебе всего этого нет, то всего этого нет и во мне?

Стало обидно. Я повела плечом и отвернулась. То есть, я ещё и уродкой вышла. В общении заурядной. И профессионализм у меня такой, что только голубей шугать!

И ритуалы проводить пустые.

Ах, он ещё и намекает!..

Я еще и губы поджала, совсем уж расстроенная. Вот так и доверяй этим черным магам! Я его за высокую самооценку похвалила, а он мне все про мои неудачи напоминает.

Ух, черный!..

Перед взором предстали магазины, создающие деревенский центр. Во главе стоял двухэтажный супермаркет с модной неоновой вывеской. В него чаще всего и ходили. Вокруг этого магазина, словно вокруг главнокомандующего, устроилось несколько солдат-ларьков и два протяженных одноэтажных магазина, которые я тут же окрестила конной пехотой. Там и дальше армия была, но ее увидеть мне не удалось.

Выбирать долго не пришлось, и я, дитя современности, направилась именно к супермаркету. Не люблю разговаривать с людьми — и все тут. Смущение меня пробирает, когда я пытаюсь объяснить, какой из трех продуктов одного вида мне нужен, а меня не понимают. Мне, помнится, года четыре назад вместо килограмма «яблок фуши» груши свешали, зеленые, и я так и не смогла объяснить, что нуждалась в другом. Пришлось за груши платить и есть их потом, вспоминая о своем хорошо поставленном голосе и прекрасной риторике.

Дверь в этот супермаркет была тугая: за те два года, что он тут простоял, она то ли так и не ослабла, то ли ее специально подкручивали, в общем, бороться с ней приходилось, и ещё как. Я с силой дернула ее на себя и шмыгнула внутрь, в это же время дверь принялась стремительно закрываться. Ещё бы мгновение — и расплющило бы Яну, вот и сказочке конец.

Но дверь придержал Влад.

Этого, конечно же, оказалось мало даже для того, чтобы задуматься над его прощением.

Супермаркет встретил нас приятным холодком, который обеспечивали гудящие кондиционеры. Я прошла по кафельной плитке, чувствуя облегчение. Плечи расправились, нос задышал в полную силу. Люблю свежесть! Не люблю жару!

Протиснувшись через входные турникеты, я повернулась к Владу и уточнила хмуро:

— Бюджет?

— Я с картой, — отозвался он.

— Золотой? — вспомнилась известная передача, в которой одному из ведущих доставалось якобы безграничное количество денег. — Ок, будем считать, что рублей у меня сто.

— Трать, сколько хочешь, — отозвался он. — И прости меня, пожалуйста, Яна. Я был неправ. Эти качества, что во мне отсутствуют, прекрасно воплощены в тебе.

Сначала я подумала, что он шутит, и бросила на него укоризненный взгляд. Но в следующее мгновение укоризна сменилась растерянностью: не было во Владе никакого желания над Яночкой издеваться. Он просто извинился — и все.

Пожалуй, это так удивило меня именно потому, что извиняться я не то что не любила — попросту не умела, ведь никогда этого не делала. Поссорившись, я либо расходилась с человеком окончательно, либо старалась это дело примять, не вспоминать о нем самой и не напоминать тому, с кем я разругалась. У нас с Владом так всегда и было. Конечно, я его не обижала… просто иногда против воли говорила что-то не слишком приятное, а на следующей встрече молчала, как партизанка.

А сейчас Влад вроде как обидел меня и просит прощения.

— Вообще-то я шутила… — заметила я. — И эти… эм… качества, они…

И все же занудства Владу было не отнимать: он не пытался свернуть разговор, превратить все в шутку и отправиться, наконец, за мороженым. Он стоял напротив меня и упорно ждал, пока я закончу свою речь.

А шестеренки в моей голове не желали работать.

— В общем, — я вздохнула. — Маг из тебя неплохой и…

— В том, что тебе не нравится моя внешность и мой характер, нет ничего ненормального. У каждого из нас свои вкусы.

— Да хорошая внешность у тебя! — все это уже начинало надоедать. — Вполне привлекательная. И характер сносный, если смотреть со стороны. Просто у нас с тобой взгляды на мир разные. И вообще… Не люблю я такие разговоры! Так что отстань от меня с ними, иначе я тебя заколду… то есть, побью! Понятно?

— Да, отлично понятно.

Периферическим зрением я отметила, что дверь в супермаркет открылась, приглашая войти нового покупателя, но тут же захлопнулась.

Увидели, вестимо, двух магов у входа и решили не рисковать.

Это незначительное обстоятельство, которое я обозвала маленькой пакостью, значительно повысило мне настроение, поэтому по чудесному прохладному супермаркету я прогуливалась уже в повышенном настроении, с глупой улыбочкой на лице. Влад шел чуть в отдалении, частенько поглядывал на мое лицо и молчал. Похоже, эта улыбочка его пугала, и говорить Влад не решался именно потому, что боялся исполнения моего обещания.

Мороженое я взяла себе бледно-зеленое, фисташковое, в вафельном рожке. Влад же традициям не изменял и взял себе элегантное эскимо в шоколадной глазури. Эх, вот были бы у меня с собой деньги… тогда я купила бы себе колбасу! Потому что блинчиков не досталось.

Но колбаса явно стоит больше ста рублей, да и вкушать ее, прогуливаясь по улице, не очень-то удобно. Можно, конечно, залезть в дом тети через окно, но с колбасой это сделать будет трудновато. А ещё труднее будет объясниться с полицией, которую вызовут соседи, заметив такой криминал.

Рассчитались быстро — Влад приложил карточку к терминалу, и с нее тут же списали те восемьдесят три рубля, что мы умудрились потратить. Зато уйти на той же скорости не удалось — кассирша принялась утверждать, что покупка не оплачена, хотя чек указывал обратное. Влад объяснял все спокойно, зато я распсиховалась: внутри созрела волна возмущения. В итоге пришлось аж вызывать администрацию — и женщина лет тридцати с подведенными глазами, нормально относящаяся к современным технологиям, сказала нам, что мы можем идти.

Нет, на самом деле, меня трудно вывести из себя. Но такая вот тупость прекрасно с этим справляется. Нервы у меня расшатанные в последнее время.

— Все в порядке? — на всякий случай уточнил Влад.

О-хо-хо, боится! И непонятно: за меня или без «за».

Мы приблизились к дверям, и, пока Влад, наученный горьким опытом, сам открывал их, я произнесла:

— Чем-то нечисть напоминает. Она тоже же… того…

Шестеренки замерли вновь.

На крылечке скромненько стоял белый маг, ко встрече с которым я сначала так стремилась, а потом ещё энергичнее от нее убегала. Он прислонился к серым металлическим перилам и явно кого-то ожидал.

Не меня же, ведь так? Не может он ждать меня! Не бывает таких совпадений. Он же не мог заметить меня тогда.

Но заметил. Да почему бы и нет? Я со своим восьмидесятипроцентным зрением отлично его разглядела.

Ступор, продлившийся лишь мгновение, спал, и я вышла из супермаркета. Влад последовал за мной. Ярослава он тоже заметил. И тоже замер. А все потому, что этому Ярославу можно с гордостью вручать звание «Лопух». Я ведь намекала ему вчера на этот несчастный голубой огонек, который мы, черные, отлично видим. И Яр вполне мог побеспокоиться о собственной безопасности и скрыть его от наших глаз.

Но этот лопух, похоже, считал, что из черных магов тут одна я. Я тоже так считала, пока меня не обрадовали чудной новостью: Влад приехал!

Наши с Ярославом глаза встретились, и он, чуть наклонив голову, будто кивая в знак приветствия, произнес:

— Здравствуй, Яна.

Хорошо, что упаковку с мороженым я прежде к себе прижала: как-то руки ослабли. На Влада вообще было страшно смотреть, поэтому я и не смотрела.

Я чуть нахмурилась, выказывая недовольство этим поступком, и отозвалась:

— Ну привет, Ярослав. Парень Оли, — добавила зачем-то. Для Влада, наверное. — Какая встреча неожиданная.

— Ваша Оля встречается с белым магом? — раздалось за моей спиной. Влад! Черт! — А она, оказывается, не промах.

— Да, да, она цепкая очень.

— Это Оля тебе сказала, что мы встречаемся? — полюбопытствовал Яр.

Это я Владу сказала, а, значит, так и есть! Умничать он ещё вздумал. Явился сначала на крылечко, нас встречать, а теперь недоволен!

— Неважно, — отозвалась я. И поспешила заметить: — Про то, что ты, Ярослав, белый маг, я, к слову, молчала. Это Влад, и он…

Я уже готова была наградить его лестными эпитетами, обозвав суперкрутым магом, да и просто хорошим парнем, но вместо этого он произнес просто:

— Лучший друг Яны. И я, знаешь, посоветовал бы тебе к ней не приближаться.

Он белых тоже не любил. А ещё знал, как не люблю их я. И почему я их не люблю. Поэтому сразу встал на мою защиту.

Это было бы даже мило, не будь так нелепо.

— У меня имеется к Яне некоторый приватный разговор. Поэтому либо мы отойдем в сторону, либо придется уйти тебе, друг. Два черных мага на одного меня! Да даже в городе такое встречается редко.

Я была полностью с ним согласна. Тоже как-то не привыкла к скоплениям магов. Вокруг меня. Разноцветненьких. Контрастных.

— Имеешь что-то против черных магов? — мирно полюбопытствовал Влад.

— Если бы я имел что-то против, то разговор не выпрашивал. Так что, — он взглянул на меня, — поговорим?

— Только в моем присутствии.

— Как ты щедр! — воскликнул Ярик.

— Как ты глуп, — заметил Влад.

Сейчас они подерутся. А я так не могу: мне надо тоже драться, иначе что это за битва такая?

— Помолчите вдвоем, а? — произнесла я. — У меня от вашего визга уже голова болит. А разговаривать… — чтобы продолжить эту фразу, мне пришлось применить над собой усилие, — разговаривать я ни с кем не хочу. Ни с белым магом, ни с черным. Понятно?

Честно говорю, если бы я умела читать по лицам, то на Яриковом было бы написано: «Идиотка».

— Яна, может, ты не будешь вмешиваться? — спросил Влад.

— Может, не будешь вмешиваться именно ты? — предположила я. — Между прочим…

Из супермаркета вышла та самая кассирша, с которой мы недавно вели словесные баталии. Она грубо толкнула меня, пробормотав про молодежь, это потерянное поколение, и, встав около крыльца, принялась затягивать сигарету, подкурив ее зажигалкой.

Вот так реклама магазинчика! Антиреклама, если быть точнее.

Эта антиреклама и стала последней каплей.

— Знаете, что? — обратилась я к кассирше. — Если ваше мышление не может понять такие примитивные вещи, я тут ни при чем. И разговаривать с вами я не намерена.

Я сбежала с крыльца, и оба мага направились за мной.

— А ты, Влад, знаешь, что? Ярослав пришел к мне, и мне решать, говорить с ним или нет! — Яр чуть улыбнулся, и я добавила: — И я решила, что говорить с ним не буду!

Вот так им всем!

Я покрепче сжала руки с мороженым: ладони уже хотели пуститься в пляс и сопроводить мою речь эмоциональными движениями.

— Я обещал учителю смотреть за тобой, — заметил Влад.

И я знала: лучше бы он этого не говорил.

Он вновь напомнил мне, что вся эта его мнимая забота — лишь желание подслужиться моему отцу.

— Ах, ты обещал!.. Ну да, конечно, отец ведь будет ругаться, если его поручения не выполнят. Что ещё может волновать? Понятно. Защитник. Забыла сказать…

Влад стоял напротив меня и покорно молчал. Наши взгляды пересеклись. Я смутилась и отвела взгляд в сторону. Стороной послужил Яр. Я его тоже как-то вдруг заинтересовала, и он тоже смотрел на меня. Нагло. Смотрел. На меня!

Белый маг.

Обнаглевший белый маг.

— Отличная беседа, — заметил он.

— Правда? — я приподняла брови. — Тебе нравится, как мы беседуем? Тогда знай: у нас бы с тобой лучше беседы не получилось.

— Я уже понял, что у тебя характер…

— Не из простых? — предложила я.

— Не из простых.

Когда Влад сказал мне что-то подобное — вернее, лишь намекнул, — я крупно на него обиделась. Так что же, белому магу кланяться надо и улыбками осыпать?

Я пробормотала, поворачиваясь к нему:

— Иди ты.

— А я? — раздалось над ухом.

— А ты? — я вновь сделала поворот. — Ты тоже иди, пожалуйста. Можешь даже вместе с Яриком. Не забудь взяться с ним за ручки. И оставьте меня в покое, наконец!

Мороженое из рук все же выскользнуло. Я быстро нагнулась, чтобы поднять его, и, схватив оранжево-желтую упаковку, сорвалась с места, что есть мочи.

Влад догонять меня не стал: ему от меня нужно только связь с отцом. Яру нужен был какой-то там разговор, но, похоже, тоже не слишком важный, раз он не стал меня преследовать.

Я посмотрела назад.

Действительно, пустота. Бывшие собеседники остались на центральной площади, тогда как я шла по развилке между двумя домами. Сейчас обойду их, выйду на дорогу и прошмыгну на новую тропинку: ту, которая ведет в реке. Тем более что в моих изначальных планах эта река и стояла.

А Влад ещё и говорил про нечисть. С моим отцом.

Как они посмели? Нет, не так. Как я посмела себе поверить в дружеские отношения между мной и Владом, искренние и честные?

Он ведь сам при каждом удобном случае вспоминает своего учителя.

К речке добралась без происшествий. И даже компания из Оли и друзей Ярика — без самого Ярика — не встретилась на пути. Я перебежала дорогу, прошла мимо огородов и увидела реку, сверкающую множеством серебряных огней.

Жарко. Слишком жарко. Даже малышня не плюхается — не настолько же дети сумасшедшие, в самом деле.

Направлялась я к мелководью, которое посещала вчера. По пути распаковала мороженое — вытаскивать его из упаковки было страшно, поэтому я и не вытаскивала, ела прямо так, в ускоренном темпе. Мороженое буквально таяло на глазах и грозилось украсить белую футболку парочкой зеленых пятен. Не украсило, вроде бы.

Когда я пришла к назначенному месту, мороженое уже было съедено. В руках у меня оставалась лишь его яркая упаковка. Я задумчиво мяла ее в руках.

Белые маги работают с материей, они преобразуют окружающий мир: создают что-то из чего-то, и неважно чего: реального предмета или энергии, которой пронизан весь наш мир. Говорят, они видят их так, как мы видим души.

В голову проскользнула донельзя странная мысль.

Если бы я была белой магичкой, то превратила бы упаковку из-под мороженого в желтую бабочку. Бабочка наверняка получилась бы довольно крупной. Я не знаю, как белым это удается, но кто-то говорил, что они на такое способны.

Не зря же есть такая теория происхождения жизни, как витализм. Вопреки законам биологии вдохнуть «активное начало» в любой предмет, заставить его дышать, шевелить крылышками и собирать нектар с цветов — виталисты верят в это, и, пожалуй, не зря. Может, по соседству с Аристотелем жил белый маг, и именно он вдохновил его на создание такой теории? Может, Аристотель и сам был белым магом?

Я качнула головой.

Сегодня бабочек на камнях не было. Взгляд вновь метнулся на упаковку из-под мороженого.

Может, эти белые хрупкие бабочки — и есть камешки? Когда-то я пыталась найти название этих существ в интернете, но поиски не обвенчались успехом.

Если эти бабочки — нечто большее, чем чешуекрылые насекомые? Если это создания магии…

Но ведь Ярослав не стал бы их создавать. Да и, к тому же, на такое количество бабочек требуется большое количество энергии. А я видела их и раньше — в деревне бабушки, в таком же тихом и укромном уголке.

В той деревне не было белых магов.

Впрочем, я считала, что их нет и здесь.

Свернув упаковку из-под мороженого, я убрала ее в карман джинсовой юбки, к смартфону, и уставилась на песок. С этими размышлениями совсем забыла про главную цель: узнать, что тут творится. Присела на корточки, чтобы лучше видеть, но нет — следы исчезли, как будто их никогда и не было. Или будто кто-то хорошенько тут подмел.

Я обошла песочную полянку ещё раз, сходила чуть дальше и вернулась. Нет, никаких отметин. Пусто и чисто.

Я бросила взгляд на тот берег реки: песка там почти не было, и уже через пару метров от воды начиналась высокая трава, отбрасывающая тени. Одна из этих теней и привлекла меня: на секунду показалось, что она блеснула чернильно-черным.

И то верно.

Если эта нечисть действительно предрасположена к черной магии, то она предпочтет действовать ночью, в темноте. Ведь именно ночь — наше время.

И что-то мне подсказывало: сюда я ещё вернусь.

***

Джинсовые шорты, которые я так и не успела постирать, конечно, вызывали сомнение. Но потом я решила: в темноте все кошки серы, и никто мои шорты разглядывать не будет.

Тем более что иду я одна, а более удобной одежды для такого похода придумать просто невозможно.

Я покосилась на мирно спящего Пашку — сегодня мы с ним ночевали в одной комнате, оставив Владу просторный зал и мой милый диванчик. Вроде бы, все в порядке. Захватив одежду, я прошествовала в ванную комнату, скрылась за ее дверью, а уже через пару минут выходила в новой одежде: джинсовых шортах, моих любимых, и зеленой рубашке — белый привлекал слишком много внимания. Прическа тоже требовала моего внимания, но, как я ни причесывала волосы, они оставались все такими же пышными. В итоге я оставила их свободно парить за спиной.

Собравшись, я тихо вышла из дома. Главное, чтобы никто не проснулся. Ни тетя, ни Влад. Владу вообще просыпаться не надо.

Я шагнула за ворота, осторожно прикрыв за собой дверь

Пахло травами и пыльной дорогой. На улице, несмотря на тепло, не было так жарко, как днем: ощущалась ночная свежесть, моя любимая. Серебрил дорогу тонкий серп луны, сияли белые звезды. Я попыталась отыскать Медведицу, хоть какую-нибудь, но не смогла и плюнула на это дело.

Одной тихой темной ночью, которая последовала после насыщенного дня, одна скрытная темная ведьма решила продолжить свое расследование. И хорошо, что эта одна ведьма додумалась взять с собой смартфон с фонариком: ее душа до сих пор была скованной цепями, поэтому сделать фонарик из собственной души она не могла.

Дом тоже остался позади. Зато нечеткими штрихами впереди, у родного поворота, стала прорисовываться тропинка. И силуэт — стоящий у нее силуэт.

Когда до него оставалось два дома, а сердце застучало уж слишком сильно — ну как же, магии с собой не было, чтобы защититься! — я достала смартфон и, включив фонарик, направила его на силуэт.

Он тут же обернулся и во все глаза уставился на меня. Мало что видел, похоже, все-таки стояла ночь: стрелки минут сорок назад перешли за полночь.

Против воли я улыбнулась: сразу видно, городские фраера, как когда-то говорил мой дедушка. Я в болотно-зеленой рубашке и джинсовых шортах до середины бедра. У силуэта, оказавшегося знакомой мне персоной, шорты длиннее, до колен, но рубашка похожего покроя тоже будто бы подобрана под цвет глаз. Рубашка Ярослава (а передо мной стоял именно он!) казалась небесно-голубой.

Пижоны.

Вернее, нет: это он пижон. Его одежда, в отличие от моей, была светлой и внимание привлекала знатно.

Впрочем, сам белый маг заинтересовал меня гораздо больше. Ведь перед одной ведьмой, так мечтающей сходить на расследование в одиночестве, вдруг вырос… забор?

А хотя… мне будет очень узнать цель его здесь присутствия.

Глава 4. Пароли к душам

— Эй! — воскликнула я, так и не погасив фонарик. Быстро приблизилась к нему и добавила: — Какая встреча!

— А, — отозвался Яр. — Это ты, ведьма.

Похоже, имя мое он так и не выучил. А хотя… сегодня около супермаркета Ярослав обратился ко мне именно по нему. Одно из двух: либо тогда у него случился проблеск разума, либо белый маг испугался стоящего за моей спиной Влада.

— Да вот, я. Пришла спросить, что ты тут делаешь.

— Ты увидела меня издалека и пришла именно ради этого? Восхищен, — он шутливо похлопал в ладоши. Видимо, восхищение выказывал.

— Я пришла по своим делам, а тут ты дорогу загораживаешь.

Я опустила фонарик на свои ноги: луч света скользнул и по шортам. По шортам, которые, вроде как, в темноте не видны! Но Ярослав их заметил, и пятна тоже. Хорошо ещё, что предпочел тактично промолчать.

— Об этом я и хотел с тобой тогда поговорить. Но ты сбежала, оставив меня со своим черным дружком, ведьма.

— Яна, — напомнила я. — У меня есть имя. Как и у моего друга. Его зовут Владом. Ну ничего ведь, не подрались? Жив, здоров? Или пожалеть?

И я недовольно взглянула на него. Видимость была никудышная, но глаза с белыми бликами все же разглядела. Зато душа уже не светилась, поэтому я его и не признала. Додумался поставить заслоночку? Герой! Только геройствует не вовремя. Пугает тут меня, немагическую…

— Жалеть тут надо кое-кого другого, — заметил Яр. — И, Яна, — добавил издевательски, — на самом деле, это ты преграждаешь мне путь.

— Да, да, — я покивала. — Именно поэтому, пока я тут не появилась, ты стоял и что-то выжидал.

— Не зря ведь выжидал, получается.

Его рубашка казалась ярким пятном, там сильно выделяющимся в темноте. Белый, что с него взять. К тому же, только белые могут нести подобные глупости.

— Почему не зря? — поинтересовалась я.

— Тебя дождался. Свалилась на мою голову, ведьма. Я говорил тебе, что нам нужно поговорить, значит, нам нужно поговорить. А твой черный друг уже уехал?

Я закатила глаза — благо, Ярославу в темноте это разглядеть не удалось, и ответила:

— Влад не уехал. Он согнал меня с дивана и в данный момент спит. Я надеюсь. Что ж, говори, белый враг.

— Даже так?

Я направила луч фонаря ему в лицо, чтобы убедиться: брови Ярослава действительно взметнулись вверх. Такими фигурными бровями, причиной для девичьей зависти, не работать будет просто глупо.

— Эй! — возмутился Яр. — Ты ещё и нападаешь! Сначала обзываешься, а потом нападаешь. Представить не могу, как твой… Влад с тобой справляется.

— Не представляй, — разрешила я. И добавила в некотором нетерпении: — Говори уже, говори! Ты меня задерживаешь.

— Ну да, я так и понял. К реке опаздываешь. Не терпится послушать плескание воды. Какой ты раз идешь к ней после приезда, третий? А ведь ты приехала вчера.

— Какой ты умный, — я покачала головой. — Следишь за мной?

Ярослав рассмеялся, но все же произнес признание, которое так контрастировало с этим приятным, — одно слово белым! — смехом:

— Вчерашний твой поход на нее я видел сам. А о сегодняшнем мне сообщил приятель — сам я в это время был занят. Очень ты его заинтересовала, моего этого приятеля…

Вспомнилось: приятеля звали Николаем, и ради меня он готов был совершить какой-нибудь нелепый подвиг.

— Очень приятно.

— Это просто он с тобой еще не общался.

Тянуть, в самом деле, было некуда. И я, словно гордая птичка, сбежала со склона, который вел к реке. Конечно же, маг не мог оставить это без внимания, поэтому он крикнул:

— Ве… Яна!

Сам он Веяна. Непредусмотрительная Веяна, которая сейчас всю деревню перебудит! А в этой всей деревне есть Влад… И как-то не хочется, чтобы он узнал про эту вылазку. Я стремилась разузнать все сама, первой — не всегда же Владу быть лидером?

Все ещё в движении развернулась, чтобы грозно сверкнуть глазами — а молнии в моих глазах сверкают такие, что даже в темноте видно, и магия на это тоже влияет. И почти сверкнула, но под ноги попался непонятно откуда взявшийся камень, и я с грохотом полетела вниз.

Два идиота. Один орет, другая с ног валится.

Абсурдность ситуации зашкаливала, и это показалось мне очень смешным. Я расхохоталась, как ненормальная, поднимаясь с земли и отряхивая колени. Ободралась, видать, бегунья: больно.

В руках Ярослава оказался почти такой же фонарь, каким недавно светила я, совсем-совсем нас не паля, ага. Он направил его в мою сторону, а меня пробрало на ещё большее веселье.

То я на него светила и спешила приблизиться, то он теперь. Оказавшись рядом, Яр первым делом спросил:

— Головой не ударялась?

— Я сейчас тебя головой ударю.

— Я беспокоюсь.

— Отстань. Есть, кому обо мне побеспокоится. Причем этот кто-то за беспокойство плюшки получает, а тебе ничего не перепадет. Так что можно без этого.

— Мне ничего не надо, — опешил он.

— А разговор? Я вспомнила.

Я коснулась волос — может, и правда, ударилась, поэтому на откровения потянуло? Но кровища вроде не хлестала, а шишка не надувалась.

Или во всем виновата ночь — время искренности.

Я взглянула на Яра, и веселье исчезло: стало почему-то очень грустно. Наверное, во всем был виноват его внимательный взгляд. С фонарем я ошиблась — он у него был мощнее и являлся действительно фонарем, а не мобильником, поэтому и разгонял тьму возле его лица.

— Идем, — отозвался он со вздохом.

— Куда? — полюбопытствовала я. Сделав шаг вперед, почувствовала — стало еще больнее! Видимо, кровоизлияние. Такое самое, подкожное. Я остановилась и безнадежно потерла колено рукой.

Ярик, который тоже сдвинулся с места, остановился и предложил:

— Залечить?

На такое белые маги тоже были способны. Лекари несчастные.

— Не надо. Вернусь к себе, искупаюсь в крови девственниц и заживлюсь. Отстань от меня со своей магией. И выключи, наконец, фонарь, если мы ещё не всех разбудили.

Замолчав, я обнаружила прискорбный факт: иду на речку я все же не одна, а в пренеприятнейшей компании белого дурачка. Залечить! Пф! Да я б сама себя залечила… если б белой была! Да я и так себя сама залечу: пару травок соберу по дороге, сварю кашу и намажу ее на коленку. Народная медицина, приправленная черной магией — и никаких синяков.

Ах, магия!..

Так и быть: за мазью я схожу в аптеку. У меня, помнится, ещё семьдесят бюджетных рублей осталось. Вот на них и пошикую.

Мы стали медленно спускаться к реке, и я спохватилась:

— Ты ведь не видишь черную магию.

— Не вижу, — согласился Яр. — Но ты видишь и идешь рядом. Тоже прознала про монстра? Вашего, черномагического.

Прознала, ага. В разговоре подслушала.

Огорчать мальчика и признаваться, что от «нашей» черной магии у меня сейчас только зрение, и то слабенькое, не стала. Обратно отправит ведь. А меня фиг отправишь. В итоге мы поругаемся, и Влад действительно проснется.

— Не просто так же я сюда ходила, — сказала вместо этого. — Следы разглядывала… Не факт, что это следы той нечисти, правда. Магии там не было.

«Вроде» не было. Если видеть ее еле-еле, но я все же видела, то чуять я ее вовсе не могла.

— Она ведь долго не держится, ваша магия, — заметил Ярослав.

— Зависит от того, как привязать, — вступилась за нее я. — Если качественно, то и пятьдесят лет протянет. Делают… делаем, вернее, мы же все злые, привороты, и живут люди долго, счастливо и в иллюзиях всю жизнь.

Ярик цокнул. Наверняка он принадлежит к тем несчастным, которые эти привороты, а также проклятия считают неправильными и нечестными. Они на нас петиции пишут, эти благородные беленькие. Нельзя любить против воли, нельзя жизни лишать против воли, ко-ко-ко. Природу, значит, можно сосать, а человеческие души — нет?

Но ведь порой эти души не несут в себе никакой ценности.

Я долго могла бы размышлять на эту тему, но приказала себе: «Стоп». Хватит с меня душевных метаний. Хватит.

К речке мы подошли минут через пять. Она действительно плескалась и завораживающе блестела под светом тонкого полумесяца — ритуал я, неканонная, проводила не в полнолуние. Ярик поднял с земли камень, бросил его в воду — тот издал изумленно: «Плюмк» — и повернулся ко мне.

— Где эти следы?

— Были там, — я махнула рукой влево. — Но я сегодня проверяла, они исчезли. И с какой это стати я тебе отвечать должна?

— С такой, ведьма, что даже я…

— Белоплащик.

— Не перебивай. Даже я почуял эту вашу нечисть, хотя я тут ни при чем по сути. Пустишь это все на самотек, и что потом? Последствия разгребать придется. А если они будут непоправимыми?

— За себя боишься? — я хмыкнула.

— Это вы за себя боитесь, черные. У меня тут бабушка живет и друзья.

— И девушка любимая.

Он махнул рукой — глаза, привыкшие к темноте, отлично разглядели это. Ярик сдвинулся с места. Он шел в том направлении, которое недавно указывала я. Может, решил проверить, действительно ли исчезли следы. А они исчезли, я знала.

Или нет: он решил проверить магический фон.

Я направилась за ним, припоминая: когда произошел тот момент или прозвучала та фраза, что сделала Ярослава командиром нашего отряда спецназначения?

Мелководье было видно издалека. На него я и кивнула, замечая:

— Тут они и были.

Ярик наклонился и потянулся к карману. За фонарем, решила я. Но спустя десять секунд никакой фонарь не зажегся.

— Что там?

— Если б я знал. Выпал, наверное. Фонарь в смысле.

А я ещё думала, что невезучая.

Я достала смартфон, включила свой мелкий фонарик и посвятила им на песок возле Яра, уточняя:

— Нет?

Он поднялся на ноги, огляделся вокруг и протянул:

— Нет… Может, ещё раньше потерялся. Дай-ка.

Через пару секунд требовательная ладонь Яра обвилась вокруг моего бедного смартфона. Ещё через три бедный смартфон, не выдержав, плямкнул, и Ярослав прочитал:

— Осталось десять процентов. Как это закрыть?

Он нажал на кнопку «назад», и фонарь выключился вовсе. Ярик, не будь дураком, решил его включить… Но вместо этого открыл галерею, что располагалась по соседству. Я едва не взвыла: вспомнился Влад и его вчерашний разговор с отцом в сопровождении накиданного мной белья.

У меня там, конечно, таких фотографий нет. Есть цветочки, таблицы по биологии, пара рецептов зелий и несколько селфи. Последние меня и смутили: селфи у меня никогда не получались нормальными, чтобы я выглядела на них симпатично. Поэтому я давно прекратила попытку красиво фотографировать себя на переднюю камеру. И все мои селфи представляли из себя какие-либо рожицы.

— Отдай! — завопила я. Ждать, пока имущество вернут, не стала. Сама выхватила телефон, свернула галерею и грозно включила фонарь.

— Говори, куда светить, — и направила луч света на него.

Гадкий Ярик улыбался. Понятно, что не потере фонаря радовался.

— На песок, — отозвался он. — Фонарь на обратном пути поищу. А хотя…

— Что? — уточнила я мрачно.

— Я его сегодня купил. В этом вашем супермаркете, за пятьдесят рублей. Не обеднею, если он не найдется.

Я бросила на него высокомерный взгляд. Не обеднеет! Эх ты, фраерок.

Вспомнился Влад и те тридцать рублей, что я ему так и не вернула. Надо будет возвратить потом… Он, может, в руки и не возьмет. Скажет: нет, ведьма, оставь их себе. Но потом ведь напомнит, в самый неожиданный момент.

Поэтому, решила я, надлежит обязательно их вернуть.

В рюкзак подкину. Если доберусь до него. Заверну в бумажечку и подпишу: «За мороженое. Ничья Яна». Главное, чтобы он обнаружил их не слишком рано.

Под фонариком смартфона Ярик осматривал песок ещё минуты три, до того момента, пока мобильник не объявил, что процентов осталось пять. А ведь это я, я во всем виновата! Вместо того чтобы подзарядить телефон или хотя бы оставить его в покое, до полуночи втыкала в соцсети. Теперь вот приходится страдать. Вернее, придется очень скоро.

А ещё и магия ограничена. Так бы я сделала фонарь из собственной души. Можно, конечно, подбить мага… Но он ведь не знает, как собственной душой пользоваться.

Зато я знаю.

— Действительно, нет, — отозвался Ярослав, вставая.

— Ну, а я о чем. Следы магии?

— Не обнаружил. А ты?

Я протянула невразумительно:

— Ну… Ее не видно.

— Может, они есть дальше.

— Может. Проверим? Пока мобильник не разрядился окончательно?

Ярослав кивнул.

Никогда не думала, что смогу предложить магу нечто подобное! Или нет. Наверное, мной овладели иллюзии. Он скрыл душу, и я решила, что Яр — обычный человеческий парень, магическими талантами обделенный. А мне так нельзя. Нельзя — и все.

— Слушай, — предложила я, когда мы сдвинулись с места. Фонарь освещал берег перед нами и порой задевал мои ноги в открытых босоножках. — Душу не откроешь?

— Зачем? — поинтересовался он.

— Мне так лучше видно, — заметила нахально. — Нет, на самом деле. Хочу посмотреть, как она на твоем лице будет отсвечивать. Жалко, что ли?

— Детский сад, — он помотал головой.

— Мне это уже говорили…

Я бросила взгляд на мага, и уже через пару секунд в области его груди появился голубой искрящийся туман. Вспыхнув, он улегся на рубашку Ярослава, задел его подбородок и чуть волнистые волосы, которые сейчас действительно казались светлыми.

Я улыбнулась.

Путь мы продолжили в молчании.

Шли минут пятнадцать. Или чуть больше. А, когда перед нами возникла стена с мощными каменными столбцами и витиеватой решеткой между ними, смартфон приказал долго жить и отключился.

Там, за забором, творилось что-то магическое, а магия вызывала во мне неподдельный интерес. Что-то искрилось — искрилось также, как рядом со мной, у груди Ярослава, который спросил:

— Что это?

Я расширила губы в улыбке и ответила:

— Кладбище.

Перед нами действительно расстилалось именно оно.

— Заглянем? — уточнила я. — Или… хм… опасаешься?

— Ещё чего! — Яр вскинул голову. — Заглянем, раз ты так хочешь. Может, следы увидим. Ты со своим фонарем нас, конечно, подставила…

— А вот ты как будто нас не подставлял!

— Но там, вроде, светло. Почему ты вечно перебиваешь?

Он повернулся ко мне, но выразить недовольство не успел: я уже шла вперед, ориентируясь на голубые искры. До кладбища было не так уж и близко. А ещё, вдруг заметила я, штурмуя песок, к нему нет никаких более-менее сносных тропинок.

И вправду. Настоящее кладбище располагается в другом конце деревни. Где-то рядом с Яриком, ага. На этом, видимо, закончилось место… И сейчас оно, заброшенное, стоит на холме в отдалении от реки.

Люблю! Такое я люблю.

Ворота оказались незапертыми — вернее, они отсутствовали вовсе. Сторожка пустовала — ну а кому нужно сторожить забытое кладбище?

Гробики со слезшей краской оказались натыканы хаотично. Кресты и вовсе покосились. Могилы заросли полевыми цветами вместо искусственных. Но и покошенные кресты, и крепкий забор, и хрупкие цветы покрывали бело-голубые искры размером со среднее яблоко.

Когда делаешь новую могилу, есть шанс наткнуться на старое захоронение, поняла вдруг я.

Подул теплый ветер, и я на секунду прикрыла глаза. В этот же момент Ярослав, вставший сбоку от меня, заметил:

— Странненько тут.

— Красиво, — я покачала головой. И добавила завороженно: — Души…

Они покачивались от дуновений ветра, щекотались о траву, отражались в глазах Яра и ничуть не обращали на нас внимание.

— Фосфор, — отозвался маг беспечно. — Он обычно на кладбищах тусуется.

— Так себе из тебя химик. Свечение у фосфора, если что, желто-зеленое, а у душ голубое, видишь? Такое же, как у тебя, — поделилась я.

В этом заключается один из парадоксов магии: после смерти все, даже чернильно-черное, становится светом. Как будто нам давали шанс исправиться. Как будто мы нуждались в этом шансе.

— Кстати, ты разве видишь души? Вы же не должны…

— Сейчас твои души, ведьма, это та же магия. Хотя я прежде не встречался с таким… Но я могу пользоваться ей как магией.

Возмущения не хватило. Белые ругают нас за то, что мы пользуемся душами человека, пока тот живет, но сами забирают их в свои загребущие ручки, когда человек умирает.

Именно из-за его недостатка я промолчала.

Зато встрепенулся маг.

— Это все, конечно, очень интересно, особенно про мое свечение, но не думаешь ли ты, повелительница всея кладбищ, что нам лучше уйти? — Ярослав передернул плечами. — Жутко тут. И следов никаких нет, походу. Так что?

Я снова оглядела кладбище, отмечая и отдельные кирпичики стен, и копошащихся в траве светлячков, напоминающих фосфор гораздо больше душ, и заклепку на шортах Яра, блеснувшую голубым, и тусклое свечение его души, а потом ответила:

— Как по мне, вполне симпатично.

Не выдержав, хмыкнула.

— Мне уже бояться?

— Бойся, маг, бойся. Тем более, я тебя не звала. Пришел, встал на моем пути… Вот так и ходи в одиночку… на кладбище.

Ветер встрепал волосы, одновременно принося какую-то смутную тревогу, и я поняла: нужно все же проверить это кладбище. Рука механически потянулась вперед, но огонек на кончиках пальцев не зажегся. Черти вновь запросились наружу: приспичило же отцу ставить запрет на магию тогда, когда она мне так нужна!

Дуновения ветра усиливались, и я пожалела, что все-таки не убрала волосы в хвост.

— Змеи? — вдруг уточнил Яр, напряженно вглядываясь вбок, в совсем уже заросшие могилы.

— Фосфор. Приветственную песенку решил исполнить.

Тем не менее, посторонние звуки все-таки появились.

Вдали, там, где не виднелись ни памятники, ни души, ни даже густая трава, что-то прошипело. Медлить было некогда. Я внимательно посмотрела на Ярослава, чувствуя жжение на кончиках пальцев, и едва ли не приказала:

— Скажи «да».

— Зачем?

Шипение усилилось, а выражение моего лица наверняка стало более суровым. Тогда Яр заметил:

— Эй, ведьма, мне это не нравится. Что ты собираешься делать?

Он непроизвольно похлопал ладонью по карману, будто хотел схватить фонарь и направить его луч мне в лицо, чтобы хоть на время обезвредить меня, ослепив.

Не дожидаясь его соглашения, я потянулась к душе. Мне нужна была энергия Ярослава — капля в бескрайнем океане, лишь для освещения, раз уж энергию моей личной души заблокировал отец, а современные осветительные приборы, будто сговорившись, отказались работать.

Ладонь больно кольнуло. Не вышло.

Стряхнув её, я последний раз взглянула на Яра, но ничего не сказала. Не сильно и надо! И в темноте пройду! Не упрашивать же его теперь. Это будет выглядеть странно и совсем на меня непохоже.

Я резво понеслась по кладбищу к источнику шипения. За мной тоже понеслись, правда, слова:

— Эй! Ведьма! Яна-а-а… Стой же ты! Сумасшедшая… Чтоб я ещё раз с тобой куда-то пошел… Да!

Теперь, чтобы зажечь ручной огонек, мне хватило щелчка пальцами. Малейшая часть энергии Яра перешла ко мне и преобразовалась в искру: непривычно яркую, голубую. Она отбрасывала блики на рубашку и совсем уже растрепавшиеся волосы, освещала узкую поросшую тропинку под ногами. Впрочем, эта тропинка мне уже не понадобится: нужно свернуть…

Открытых голеней касались травы, ставшие неожиданно острыми. Шипение и ветер усилились. А потом будто отключили звук, и я замерла.

Свечение было непривычно яркое, и я на секунду зажмурила глаза, чтобы через секунду открыть их и убедиться: не иллюзия.

Идиллию нарушил Ярослав. Он прорезал тишину шарканьем кроссовок сначала о землю, а после о траву. Увидев меня, он произнес:

— Фонарик у тебя, конечно, зачетный. И что-то мне подсказывает, что душа, про которую ты говорила, ведьма, имеет тот же цвет. Ты меня обманула?

— Просто не сказала подробностей, — я пожала плечами. И добавила: — Не обеднеешь. Попользуюсь — и верну. Или не верну, как знать.

— И часто ты таким способом создаешь… фонарики?

Я оторвала взгляд от темно-зеленой травы, которую рассматривала до того, и бросила на него быстрый взгляд:

— Обычно свою душу использую, можешь не переживать.

— Ты умеешь использовать свою душу? — удивился Яр. Удивился громко, заставив меня поморщиться.

— Все умеют… Мы умеем.

Он промолчал — не признаваться же магу в такой оплошности, как незнание магических основ, и только потом заметил:

— А почему так тихо?

— Потому, — я слабо улыбнулась. — Обещаешь молчать? Если вдруг что-то спросят? Если Влад спросит.

— Я с ним вообще разговаривать не собираюсь, ведьма.

— Тогда смотри, маг, смотри.

И я присела, поднося ладонь к траве, покрытой тонким слоем паутины. Под голубым свечением серебрились ее прочные нити, связанные друг с другом, словно кружево. И эта ловушка, так похожая на мягкий пуховый платок, занимала площадь не больше метра на метр. И, когда платок заканчивался, начинались отдельные лоскутки: паутинки, обмякшими тряпочками свисающие с травы.

— Откуда в этой деревне такие огромные пауки?

— Нашествие птицеедов, — отозвалась я, фыркнув.

— Так и сожрать могут. — Он взглянул на меня и вдруг добавил: — Ты вообще думаешь об осторожности?

И только тогда я поняла, как близка была к этой недоловушке: замерла возле самого ее края. Еще шаг — и попалась бы. И не факт, что никто не пришел бы мной поужинать… Или уже позавтракать?

Я встала, отдаляя голубое от паутин, и уточнила с напыщенной бодростью:

— Захлопнешь?

Я бы и сама убрала это ловушку, если бы знала как. А если бы не знала, смогла бы что-то придумать.

Проблема была одна.

Так просто убрать заслонку со своей души, как это сделал Ярик, я не могла.

— Давай. Посветишь своей… моей душой?

Я рассмеялась.

— Долго светить-то?

— Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим, — он бросил на меня укоризненный взгляд. — Так что?

— Светить всегда, светить везде… — пробормотала я. Но руку с голубым огоньком вперед все же вытянула и повернула ее тыльной стороной кисти к паутине. Огонек не упал — да и разве может магия уйти от меня, если я ее держу?

Даже с заслонкой.

Я улыбнулась: магия Ярослава оказалась вполне послушной.

Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул, будто протягивал магию через себя. Некоторые источники говорили, что ей пропитан воздух. Другие же утверждали, что магию можно использовать только, вытянув из определенных предметов. Какие из них являются правдивыми, я не знала. Потом, может, и спрошу. У Ярика. Чисто научный интерес!

А хотя…

Я бросила на Ярослава оценивающий взгляд.

Он белый маг, а я их терпеть не могу. И не должна испытывать к нему никаких интересов. Даже научных. Пусть им Оля интересуется.

Пусть, но… Но.

Похоже, я пропустила тот момент, когда паутина начала захлопываться. Когда я вновь взглянула на нее, углы несчастной уже сходились к середине. Ещё секунда — и хлоп! Паутинный платок превратился в пуховый ком. Вот и завтраку конец.

Ярослав взглянул на меня и заметил:

— Она ведь была создана без магии.

— Может, просто выветрилась?

Он помотал головой.

— Но ведь это не пауки, так? Это нечто сверхъестественное. Но магии не ощущается.

— От тебя, может, тоже магией не разит, когда ты просто завтракаешь. Если это заколдованный паук, ему и без магии можно плести паутинки.

— Но зачем?

— Узнаю, — я махнула рукой. — Можешь не переживать, дорогой белый маг. Я со всем разберусь. Возвращайся в свою кроватку…

Я присела и, не вытерпев, дотронулась до скомканной паутины. На ощупь она оказалась жесткой, будто сталь. Вот так и обманывают доверчивых людей.

— Уходим? — предложил Яр. Вроде бы, вновь.

— Прекращай бояться. Все в порядке.

И в эту же секунду поднялся ветер, сквозь который я смогла различить шипение — совсем рядом, близко-близко. Возникло такое ощущение, будто на нас вот-вот прыгнут… Из-за кустов.

Я медленно поднялась и посмотрела на Ярика. Лучше бы, честное слово, не смотрела. В его глазах, отражающих частику души, не отражалось ни капли поддержки. Вот и ходи с таким на спецзадания. Потом придется тащить на себе.

Я глубоко вздохнула и тихо, но четко произнесла:

— Отходим медленно, наступаем на тропинку и бежим. Понятно? Или ты хочешь повоевать со… змеями?

Не факт, что в высокой траве прятались именно они.

Но даже если там был кто-то другой, к битве с ним я была не готова. Яр, похоже, тоже. А потому…

Трава под ногами почти не шелестела: она будто замерла вместе с нами. А тропинка появилась неожиданно быстро. Не зря говорят, что дорога назад короче. И что к нечисти нельзя поворачиваться спиной, говорят тоже.

Но мы повернулись.

Как только под ногами появилась более-менее твердая тропа, мы сорвались с места. И прекратили бежать лишь тогда, когда отдалились от кладбища, по крайней мере, на четверть километра. Я тяжело дышала, Яр оставался невозмутимым. Остановившись, он повернулся ко мне.

— Там она сидела, так? — уточнил белый, даже не поблагодарив меня за спасение. — Эта нечисть. Почему мы ушли?

«Пасиму ми усьли».

Да потому что! Не объяснять же, что у меня заслонка на душе, которую так просто не снимешь. И что я тоже испугалась. И что он меня не поддержал!

К тому же, там действительно могла сидеть змея! А я, как рожденная в год змеи, подтверждаю: существа это опасные!

— Потому что у тебя гер-пе-то-фи-би-я, — проговорила я по слогам. — Змея, спасите, помогите! Заряжу телефон, нагуглю название боязни кладбищ. Диагнозы найдутся, ты не переживай.

— А ты, значит, медик?

Он высокомерно откинул челку со лба и взглянул на меня. Из-за свечения его души ресницы отбрасывали тени, которые ложились на изогнутые брови.

— Биолог! — я помотала головой. — Так что, поверь: я знаю, о чем говорю. И вот ещё. У меня есть к тебе небольшая просьба.

— Давай, удиви меня.

— Не лезь к этой нечисти, дорогой белый маг. Я разберусь со всем сама, — не сдавалась я.

— Думаешь? — он изогнул левую бровь.

Что-то в траве зашуршало. Яр вздрогнул, зато я осталась невозмутимой. Нет, это точно не змея. И точно не нечисть.

Это маленькое обстоятельство добавило мне ещё больше уверенности. Я изогнула губы в усмешке и ответила:

— Знаю. Тем более, это не твой профиль.

— Но и не твой, — выдал он. — Что ты сделаешь против нее, ведьма? К камню приворожишь? Травкой осыплешь? Что? Я понимаю, что ты переживаешь. И что я тебе противен. Но вместе, я думаю, мы решим, что делать.

— Реши, что делать со своей головой, — пробормотала я. — Кстати, да, — я подула на огонек, который до сих пор горел у меня на ладони, и он, вспыхнув яркой искоркой, вернулся к Ярику. — Все, что брала взаймы, отдаю.

— Ведьма, — строго произнес он.

— Меня зовут Яна.

— Хорошо… — его ладони обхватили мои плечи, и я в удивлении вскинула голову. — Яна. Не тупи, пожалуйста.

Я вскинула брови и показала магу язык.

Он поморщился, но меня все же отпустил.

Вот и правильно! Последнее время меня слишком много трогают. Я ж не дверная ручка! И пора это прекращать.

— Я к Коле, — отозвался Ярослав. — Он… недалеко живет.

— Удачи.

Ясно, что от такой вредной ведьмы хочется избавиться как можно скорее. Но Яр вдруг предложил:

— Тебя проводить?

— Не сожрут, надеюсь, по дороге.

— Чувства юмора, честно признаюсь, у тебя хреновое. С таким не шутят.

Взглянув на него, я сверкнула глазами и призналась:

— Взаимно. Мы шутим.

Он махнул рукой и пошел на юго-восток. Не хотел, видать, со мной больше разговаривать, с эдакой обладательницей плохого чувства юмора.

Ну и что, бе-е-еленький! Мы шутим! Хотим — и шутим! И в каждой нашей шутке есть доля правды. Наша жизнь в два раза короче вашей, вытерпите уж нас как-нибудь.

Я пнула попавшийся под ноги камешек, упрямо мотнула головой и пошла прямо. Дойду, дойду. Можешь не переживать, беленький.

И лишь одна деталь смогла немного затормозить мой ход: тонкая белая паутинка, покрывающая один из камней на мелководье.

***

Меня ждали.

Приятно, когда тебя ждут, но неприятно, когда ждут тебя те, кому приказали тебя ждать.

Влад. Это был Влад, с которым после похода в супермаркет мы перебросились лишь парочкой ничего не значащих фраз. Он стоял у основания тропинки, чуть левее от того места, где стоял беленький, и смотрел на меня, выжидающе сложив руки на груди.

Я взглянула на него исподлобья.

В голове мелькнула мысль: как же хорошо, что с Ярославом мы разошлись! И ее тут же сменила другая: плохо. Теперь отчитываться за двоих придется несчастной крошке Яне.

— Ну? — поинтересовался он.

— Что?

— Как успехи?

— Никак. Я не могу понять, — я тоже сложила руки на груди, копируя его, — что ты от меня требуешь?

Он наклонил голову, посмотрел на меня и заметил:

— Это опасно.

— Что тебе именно опасно? — пробубнила я. — Все нормально со мной… Не сожрали.

— Я расскажу. Сначала уйдем отсюда.

Взгляды пересеклись.

Сейчас его темно-серые глаза действительно казались черными. И в них плескалось сомнение. Но потом, решившись, Влад сделал шаг вперед и заключил меня в объятия.

Я обмякла, словно та самая паутинка, и даже опустила руки.

Внутри что-то щелкнуло, и я почувствовала, как спадает цепь с моей души.

Глава 5. Время откровений

До дома тети мы действительно шли молча, хотя я и порывалась задать Владу сто и один вопрос. То, как он узнал, куда я направилась, уже не очень интересовало, правда. Куда более актуальным сейчас было вот что: откуда Влад взял пароль от моей души?

Цепь накидывал отец, ее ему и снимать.

Но ее снял Влад.

Впрочем, вопросы могли пока подождать. Я шла и чувствовала себя абсолютно свободной: ночь, луна, хоть и неполная, прохладный ветер, который приносит запахи чего-то сладкого, и плещущаяся внутри магия.

Не выдержав, я попробовала зажечь маленький огонек — на кончике указательного пальца. Он вспыхнул: черный, с яркими фиолетовыми искрами, но я тут же потушила его, чтобы не наслушаться пренеприятнейших комментариев от Влада.

Глупую улыбку убрать с лица так и не удалось.

Я улыбалась, когда мы с Владом, тенью проскользнув по двору, сели на самодельные качели, расположенные у отцветшего куста сирени. Тете они достались ещё от прошлых хозяев. Качели были довольно широкие, чтобы на них уместились мы с Владом.

Присев, я приобняла ручку качели и уставилась вдаль.

Но рядом со мной сидел Влад, и он не собирался сдаваться так просто. Вот и пусть говорит первым. Ведь если буду говорить я, остановить эту речь никто не сможет.

И он сказал своим обычным наставительным тоном:

— Тебя разве не учили, Яна, что ночью ходить рядом с нечистью, к тому же когда магия заблокирована, опасно?

— Учили, — отозвалась я. — Твой любимый учитель и учил. Только — о ужас! — о том, что тут обитает нечисть, меня не предупредили. А магия, как ты верно, Владик, заметил, заблокированная, поэтому я ничего не поняла.

— И поэтому же ты решила погулять у реки?

— Ночь красивая, — протянула я.

Он удивленно взглянул на меня, но подтвердил:

— Красивая.

И тогда я не выдержала, спросила:

— Как ты смог снять блок с магии?

— Долгая история, — признался Влад нехотя.

— А мы что, спешим? Можем посидеть, послушать. Я прошлой ночью выспалась за две. Валяй.

— Ну и лексикон.

— Валя-а-ай, — повторила я. — Окай, базару ноль: повествуй. Нет, ну правда. Я и сама рассказать могу, придумаю только прежде. И выставлю тебя не в самом лучшем свете. А представь: моя тетя выглянет, а мы тут деремся…

— Не буду я с тобой драться.

Я выжидающе посмотрела на него, и тогда Влад все же начал свое повествование, которое на самом деле оказалось не таким уж и длинным, хоть и насыщенной множеством лишних деталей. Ну, это все любовь к перфекционизму виновата…

— В общем, я узнал, что после супермаркета ты ходила на реку.

Об этом, похоже, все знают. Целая деревня. Нигде от папарацци спасу нет!

— А до этого, утром, я разговаривал с твоим отцом, — продолжил Влад. — Он и предупредил меня, что тут обитает нечисть. Я и сам ее почувствовал, когда ехал сюда, но не придал небольшого значения. А эта нечисть обладает черной энергией.

Я скромно промолчала, что все это уже слышала прежде.

— Ночью я проснулся…

— И решил сходить к Паше? Пообщаться? — не выдержала я.

— Я ходил на кухню, чтобы выпить воды. Но дверь в его комнату была приоткрыла, и тебя, Яна, там не обнаружилось.

Я злобно похихикала.

— Я стал звонить тебе на мобильный. Оператор сообщил, что ты находишься вне зоны действия сети, — продолжил Влад, глядя вдаль.

Хихикать перехотелось. Вот чей это косяк, так уж точно не Влада. А мой, и все из-за непредусмотрительности.

— Разрядился… — пробормотала я.

— Тогда я воспользовался одним трюком… И узнал, что ты ходишь около реки.

Это ещё хорошо, что около реки, а не около кладбища.

Так, стоп. Трюк. Я недоуменно взглянула на него:

— Поиск по душам? — Влад кивнул, и я произнесла: — Это же энергоемко. Дурак, что ли? Вот так и ходи воздухом подышать!..

На этот трюк — а, вернее, на это колдовство — действительно требовалось много энергии. Это тебе не огонек — поигрался и вернул. Это в два раза круче, чем вызов чепухи, что вызвала я. И настолько же круто, сколько требуется для вызова демона.

— А что ты предлагаешь? Я должен был ждать, пока тебя там… как ты выразилась, сожрут?

Я пожала плечами и уточнила:

— Почему ты не пошел ко мне навстречу?

— Я знал, что ты идешь в мою сторону. А потом и вовсе заметил тебя издалека.

Про Ярослава он промолчал — видимо, беленький остался вне поля его зрения. Ну и правда — мы рано с ним разошлись, сразу после пробежки от кладбища.

— И стал ждать?

— И стал звонить твоему отцу.

Лунный луч скользнул по лицу Влада, делая его похожим на аристократичного вампира, и я на секунду подумала: хорошо, что такие человечные вампиры обитают только в сказках. Вампиров-нечисть никто не отменял, конечно, но с ними как-то проще.

Зато черные колдуны у нас обитают, и ещё как. А также умеют пользоваться мобильниками.

Я выдохнула и спросила:

— И что там?

То, что отец в час ночи бодрствует, меня ничуть не удивило.

— Я сказал, что ты узнала про нечисть самостоятельно. Кто же мог подумать, — съязвил Влад, — что ты просто любуешься красивым небом.

— Я ещё и рекой любовалась! — отозвалась с вызовом.

— Учитель сказал, что это вполне в твоем стиле. И, раз уж ты не можешь сидеть на месте, — явно цитировал отца он, — то тогда имей на руках хоть какое-то орудие.

Хоть какое-то! Это он так о моей магии отзывается. Ну конечно, я же не гипер-умный и настолько же талантливый Влад.

— Но как тебе удалось?..

Он внимательно взглянул на меня, будто решался — говорить или нет? И решился:

— Небольшое магическое воздействие. Ему меня научил твой отец. Оно позволяет снимать магический блок… Правда, прежде я его не испытывал, но все получилось.

Я не стала ругаться. Лишь уточнила:

— И давно ты его узнал?

— Три года назад.

— Почему не снял блок, как только приехал сюда?

— Учитель бы почувствовал.

— Понятно, — я неопределенно махнула руками. — Можешь не волноваться: пока я любовалась красотой окружающей природы, магия мне не требовалась. Я бы, конечно, могла сказать что-то про то, как мне обидно…

И про то, что магия пригодилась Ярославу. А если бы там была я одна? Если бы случайно попалась в эту паутину?

— …Но я не скажу.

Я отвернулась и принялась вновь разглядывать куст сирени.

— Прости.

— Меня пугают твои извинения, — пробормотала я.

— Учитель попросил меня тебе помочь.

— Да? — я хмыкнула. — По-моему, он просил тебя разобраться во всем самостоятельно, раз уж ты о нечисти знал, а я нет. Или что? Я спутала ваши планы?

— Ты ничего не путала. Напротив, проявила энтузиазм, и…

— И? — я обернулась к нему.

— На всякий случай: правильно рассчитывай свои силы. Думай, прежде чем что-то совершить.

Я спрыгнула с качели, сложила руки на груди и твердо заметила:

— Давай без нотаций. Я это знаю и так. Может, спать пойдем? То есть, — я немного смутилась, — я точно пойду спать, а вот насчет тебя не знаю.

Он кивнул, коснулся ворота черной футболки и произнес:

— Яна, я…

— Ну?

— Идем.

И мы вернулись — каждый к себе. Вернее, я к Пашке, а Влад в зал. Клянусь, если он решит переночевать здесь ещё одну ночь, я выгоню его с дивана на коврик в прихожей — спать на матрасе оказалось ужасно неудобным занятием.

Впрочем, с такими активными ночами о месте для ночлега можно не беспокоиться. Может, через пару часов я вновь решу куда-нибудь смотаться?

Я поставила смартфон на зарядку, дождалась, пока он включится, и прочитала лаконичное: «Хомяк покормлен», отправленное уже после того, как телефон разрядился.

Про мои ночные подвиги отец промолчал.

***

— Яна? — что-то коснулось моего плеча. Я открыла глаза, но увидеть ничего не удалось. Только поморгав, смогла разглядеть стоящую передо мной тетю. Она, одетая в скромные брючки и рубашку, вынула из перекинутой через плечо сумки и стала расчесывать волосы.

— Да? — слабо проговорила я.

— На работу вызвали, — тетя последний раз провела гребешком по волосам и отложила его в сторону. — Нужно срочно уйти. Последишь за Пашей? Накормишь его завтраком? К нему пришел друг, его тоже надо покормить.

Я кивнула.

Сознание постепенно возвращалось, вместе с ними голову посещали и воспоминания. Ночь. Темное небо с тонким полумесяцем. Голубые искры — сначала в душе, после на моей ладони. Ключ от магии. Качели и отцветшая сирень.

Мой старый и не очень добрый недоприятель.

— А где Влад?

Вспомнилось: деньги я ему так и не отдала.

— Уехал пару часов назад. Он сказал мне, что предупредил тебя вчера вечером. Разве не так?

— А-а-а… — отозвалась я невнятно. — А уже что, опять двенадцать?

Тетя помотала головой и улыбнулась:

— Всего лишь девять. Я убежала!

Спустя минуту захлопнулась входная дверь. Я быстро переоделась во вчерашнюю юбку и уже сегодняшнюю зеленую рубашку, собрала растрепанные волосы в пучок на затылке и вышла в коридор, предварительно отсоединив смартфон от зарядки. Из кухни на меня смотрели две пары глаз — Пашки и его друга, темноволосого худого мальчика. Детишки явно ожидали, пока тетя Яна их покормит.

Тетя Яна виновато пожала плечами и скрылась за дверями в ванную комнату. Опираясь о край ванны, достала телефон и напечатала: «Что стряслось?».

Влад, а сообщения я отправила именно ему, ответил почти сразу. Сообщений пришло сразу три.

«Вернусь, как только смогу», — гласило первое.

«Мама», — припечатывало второе. С Татьяной Валерьевной что-то случилось? Надеюсь, ничего серьезного.

«Приятного аппетита», — издевалось третье. Конечно, приятного! Еда ведь имеется. Надеюсь. А хотя… Сегодня пришел друг Паши, и кормить придется его.

Диета заявилась, когда ее не ждали. В нужный момент мироздание умеет намекать.

Шустро сделав водные процедуры, я вернулась в коридор и прошла на кухню, покаялась:

— Пришлось задержаться немного. Чем вас кормить? Хотя, прежде чем есть, нам надо познакомиться, — и я взглянула на Пашиного друга, стараясь выглядеть дружелюбной. Ну да, дружелюбная Яна — это что-то из ряда вон выходящее, но надо же с чего-то начинать.

— Леша, — пробормотал он, глядя на меня исподлобья.

— Яна, — я улыбнулась, мысленно ругая себя: ещё чуть-чуть, и действительно представилась бы ведьмой, опыт в таких представлениях у меня имеется. — Вот и познакомились. Так что с едой, командир? — я повернулась к Пашке.

— Почти ничего, — он горестно-горестно повздыхал. — О! Мама неделю назад делала клубничное варенье. Можно его… — и скромно потупил глазки.

— Разве оно не на зиму?

Пашка вздохнул пуще прежнего, и я решилась:

— Ладно. Немного можно попробовать, тем более что у нас гость. С чем есть будете, с хлебом? Или что у нас есть? Какие-нибудь булочки?..

Глаза мальчишек загорелись. Похоже, больше в тете Яне они не нуждались. Пашка полез за вареньем в холодильник, по пути хватая булку белого хлеба. Леша включил чайник, чтобы вода в нем подогревалась.

— Надо отрезать. И заварить чай, — заявил Пашка, протягивая мне хлеб. — И варенье открыть. И… хм-м-м…

А, нет, я ещё не настолько бесполезна.

— Будет сделано, — отозвалась я. — Сядьте уже отдохните, а?

Меня опасно оставлять один на один с детьми. Если с одним Пашкой я ещё справлялась, пусть и в течение только десяти минут, то с двумя справиться я не могла — что-то застучало в голове.

Если когда-то у меня будут дети, пожалуйста, пусть это случится нескоро и в малом количестве! Или не случится вовсе. Пусть не случается, с моей-то специфичной душой.

Да. Так будет лучше.

Пока я нарезала хлеб — по два кусочка каждому и корочку себе, успела закипеть вода в чайнике. Он зашумел, грозясь вот-вот выключиться. Я уже и сама потянулась к нему, как до ушей долетел стук. Будто кто-то в дверь ломился. Или глюки?

Я уточнила, поворачиваясь к Пашке с Лешей:

— Кто-то пришел?

— Мама бы ещё не пришла, — Паша помотал головой. — Посмотри. Может почта.

Да, почта, действительно… Не электронная и не магическая — обычная человеческая почта. И не в отделении, а в сумке у почтальона.

— Ничего не трогайте. Воду я сама разолью. Схожу, гляну, что там за почта.

Мальчишки покивали, но я видела, как потянулся Леша к чайнику. Терпение на этом закончилось, однозначно. Я прикрикнула: «Стоять!», а после все же скрылась в коридоре.

Знала, что дружелюбности во мне ноль, так что можно было изначально не притворяться.

Я резко дернула дверь. Хотела уже было смутиться — ну что это такое, никакого уважения к работникам! — но не успела. Увидела, кто стоит за дверью, и смущаться резко перехотелось.

— Давно почтовым работником стал? — уточнила я, глядя на пришедшего. А ведь даже не вспоминала в последние три минуты, чтобы он появлялся! Плохой, что ли, человек?

Нет, понятно, что плохой. Это только в книжках белые маги хорошие. А в реальности они забирают себе души умерших людей — они у тех, дескать, как магия сияют.

Не уверена, что, если бы после смерти все души становились черными, мы, черные маги, не стали бы пользоваться ими. Но души — это хотя бы наша специальность, и морализаторством мы не страдаем. А тут… А что тут? Двойные стандарты, как они есть, и ничего удивительного.

— Впервые об этом слышу. Недавно, походу, стал, — отозвался Яр. — Твой черный друг здесь?

— Нет. Здесь мой белый враг.

— Как всегда, шутишь восхитительно, — он вяло поаплодировал, перешагивая через порог. Без приглашения, между прочим, шагал! Ну не наглость ли? — А где он? В соседнем доме?

— В городе. Он, между прочим, там всегда живет.

— По нему и понятно.

— По тебе тоже, — я закатила глаза. — Чего явился, не запылившись?

— Надо было в грязи обваляться, прежде чем к тебе приходить? Типа, вход только для черных? Неважно, внутри или снаружи?

— Будешь мне грубить, развернешься и отправишься обратно, хоть в лужу, хоть в свою беленькую обитель. — И добавила уже тише: — Тут живет моя тетя, и у нее нет дара. Как и у ее сына. Так что придержи своё остроумие при себе!

В коридоре появились Пашка с Лешей. Видимо, они действительно очень голодные, а я сильно медленная и люблю потрепать языком в компании одного беленького. Ну, что поделать…

— О! — воскликнул Леша. — Это не почта.

Я взглянула на Яра с каплей превосходства и уточнила, обращаясь к Леше:

— Почему ты так решил?

— Так без сумки же!..

— Это точно, — согласилась я. Логика была железная.

— Я знакомый Яны, — отозвался Ярослав. Ага, недавний и неприятный знакомый. — Надо обсудить кое-что, с твоей…

— Сестрой, — подсказал Паша, — двоюродной.

— И зовут его Ярик, — заявила я.

Нет, ну а что? Он будет звать меня ведьмой, а я его Яриком. По-моему, тут все честно.

— Этот тоже ничего так, — с умным видом пояснил Паша Леше. — У моей Яны много друзей! Меня зовут Паша. — Он заинтересованно взглянул на мага. Э, нет, дорогой! Насколько я знаю, этот не инженер и в самолетах понимает поменьше даже моего. Он в хозяйстве не пригодится.

— Ага, табунами за мной ходят и укладываются штабелями, — пробормотала я еле слышно, заслужив хмыканье Ярика, и сказала громко: — Но вообще, мы вра…

Он взглянул на меня, намекая: не стоит воздействовать на психику детей своими заявлениями.

— Врачи? — предложил Леша.

— Ну да, почти, — я кивнула. — Я биолог, и ты даже об этом знаешь. А сам? — и взглянула на Яра. — Не поделишься планами на жизнь? Кем быть собираешься, каким старость встречать? Понятно, что не химиком: с химией у тебя туго, как я успела понять.

— Врачом, да… — отозвался он.

— Уже учишься?

Ещё одна животрепещущая тема. Мне самой поступать следующим летом, и впереди год подготовки к экзаменам.

— Осенью пойду, — признался маг. Предрекая следующий вопрос, добавил: — Уже поступил, недавно пришли результаты. Бюджет.

— Повезло, — я вздохнула. — Мне в следующем году поступать.

— Пф-ф-ф, — отозвался он. — Так ты ещё совсем мелкая.

— Мне семнадцать! Исполнилось в мае. Твоей Оле, между прочим, семнадцать будет только в ноябре. А ты, небось, уже старик?

— Пока что нет, но… Мне в сентябре восемнадцать исполнится.

Пару секунд молчания, и я выдала:

— Всего лишь восемь месяцев разницы!

Мы бы ещё долго могли спорить, кто круче, и меряться цифрами в паспортах напротив колонки с датой рождения, но Паша отозвался мрачно:

— Может, уже поедим?

— Точно, — протянула я. — Но Ярик, наверное, не голоден.

— Посижу с вами за компанию, — отозвался белый маг. Я помотала головой из стороны в сторону, но он на мою голову не смотрел вовсе: шел, так сказать, за компанию посидеть.

А мне такая компания не нужна вовсе! Будет сидеть, смотреть. А то и поесть захочет. От одного голодного избавились — два других заявились. И ладно ещё Пашин друг — он, вроде, маленький, хотя это на аппетит и не влияет. Но вот Ярик… Если худой Влад ест так, что Яне приходится садиться на диету, что уж говорить о Ярике, который плотнее его будет?

Когда мы пришли на кухню, парни заняли свои места. Пашка с Лешей — прежние, а Ярослав — место Влада, которое сразу стало светлее. Лишь мне сесть не удалось: носилась по кухне, как шмель-вертолет, и пыталась накормить детишек. Сама ведь от их помощи отказалась…

Чай мальчишкам навела, варенье открыла — у нас с крышкой даже случился небольшой поединок, но я справилась! — и положила в стеклянное блюдце. Вручила ложки и пожелала приятного аппетита. Только потом взглянула на Яра и уточнила:

— Будешь что-нибудь?

— Я не голоден, — он пожал плечами. — Хотя варенье у вас симпатичное.

— Я голодна, — призналась я. И добавила с укором: — Хотя поесть под твоим внимательным взором все равно не смогу. Подавлюсь ещё.

— Можешь не переживать, отвернусь.

Я поаплодировала этой неслыханной щедрости и все же навела себе кофе. Сделав несколько глотков и прожевав несчастную корочку хлеба, я уточнила, обращаясь к Яру:

— Ты зачем пришел-то?

— Поговорить, — отозвался он.

— По-моему, мы с тобой уже поговорили и все выяснили.

— Если твое хамство — это выяснение, то я даже не знаю. Ссылаюсь на то, что ты была уставшей и испугавшейся. Поэтому сейчас хочу поговорить нормально.

— Ну, — я вздернула нос, отпивая кофе. — Говори уж.

Сказать не успел, даже если и захотел это сделать. Леша коснулся моего запястья и уточнил:

— Можно ещё хлеб?

Они с Пашкой глядели на меня несчастными, голодными глазами, и я, смилостивившись, отрезала ещё пару кусочков. Глаза тут же довольно загорелись, Пашка, как настоящий хозяин дома, подложил варенье в блюдце, и оно тут же принялось стремительно из него исчезать.

— Потом скажу, — очнулся Ярослав, — когда мы с тобой выйдем на улицу.

— Никуда мы не выйдем, — заметила я довольно. — У меня, вон, подопечные. Мне их бросать нельзя в одиночку.

— Мы потом ко мне пойдем, — отозвался Леша, — у меня машина новая.

— Молодец, парень, — разулыбался Яр, — ещё совсем молодой, а уже машина. А у меня сейчас только велосипед.

— А у Влада мотоцикл, — не постеснялась похвастаться я.

— Ему с таким видом мрачняцким только на мотоциклах и кататься, — поделился маг. За Влада стало обидно. И ничего он не мрачняцкий! Нормальный парень, сразу видно, черный маг. И вообще, волосы у него русые, пусть и темные, а глаза серые. Зато издалека за ангелочка не примешь, в отличие от.

И вообще. Кое-кому даже на мотоциклах кататься рано: несовершеннолетним права не дают. Так что пусть не наезжает на Влада своими велосипедами! Только я могу его обзывать и характеристики выписывать.

Я недовольно фыркнула, поднялась со стула и поставила чашку из-под кофе в раковину. Обернулась к мальчишкам, готовая забрать чашки и у них, но Пашка вдруг уточнил:

— Яна, а, может, ещё?

Блюдце с вареньем пустовало, а от ломтей хлеба остались только крошки.

— Мы попробовать договорились, не? — напомнила я.

Они скромно потупили глазки, и я, ворча, как самая старая и злая ведьма, все же принялась отрезать им хлеб:

— Последний кусок, и хватит. Объедитесь и лопнете. Умрете слишком уж молодыми и не очень-то красивыми… Ну с машинами за то.

Хорошо, что я говорила это достаточно тихо, а мальчишки были слишком увлечены вареньем.

Вскоре с завтраком покончили. Я закинула грязную посуду в раковину — потом помою, когда вернусь, и отправилась провожать ребят — к слову, главный ребенок Ярик никуда уходить не собирался. Наевшийся варенья Пашка хотел сделать милость, но в итоге лишь меня подставил: отдал запасной ключик от дома, сообщив, что у тети с собой тоже такой есть и, получается, я смогу спокойно куда-нибудь уйти.

Конечно, то, что я не хочу уходить, никого не волновало.

Выражение моего лица было мрачнее тучи, когда я поворачивалась к Ярику, стоящему за спиной. Беленький чего-то ждал, и я хотела как можно скорее от него отвязаться.

— Можешь говорить, — заметила я. — Все ушли, никто тебя не смущает. А на улицу я идти не хочу. Там солнце жаркое.

— Дай припомнить, — Ярик нахмурился. — Что там твое имя означает?

— Туча, туча, — напомнила я. — Мрачная и злая. Всех покусаю. Говори уже, и удачного пути.

— Может быть, я с тобой просто погулять хочу.

После ухода мальчишек в доме стало тихо. По коридору гулял ветер — от окна к окну, создавая сквозняк. Солнечные лучи скользили по гладкому линолеуму, нагревая его. Вспомнился песок: тоже горячий, но рассыпчатый. И бабочки — хрупкие белые бабочки.

Откуда же они взялись? Куда исчезли?

Похоже, найти разгадку я не смогу никогда. Впрочем, жизнь, наполненная даже такими мелкими тайнами, насыщена. Когда же все тайны раскрыты, а цели достигнуты, жить становится незачем.

Надеюсь, я потрачу всю энергию своей души прежде, чем мою жизнь настигнет безразличие. Превращусь в белую искорку, а белый маг, днем выступающий против черных ведьм, использует энергию этой искорки, чтобы превратить мелкий сероватый камешек в невесомую бабочку.

— Погулять? — встрепенулась я. И зачем-то добавила: — Я уж лучше с тем твоим другом погуляю. С чего тебе со мной гулять? Белые маги так просто с черными ведьмами не гуляют.

— Какая ты проницательная, — он всплеснул руками.

— Чего тебя не устраивает?

— Как раз на встречу с Колей и хотел тебя отвести, — произнес Яр, и непонятно было, серьезно он это говорит или стебется. — Пообещал ему, что тебя приведу.

— А ещё пообещал, что меня проконтролируешь, когда я про нечисть захочу узнать побольше? Может, он тоже белый маг, только под прикрытием, как ты сейчас?

Я широко улыбнулась.

На самом деле, чувствовала себя как-то странно. Вот прямо бабочка — пока что, к счастью, черненькая, которая вот-вот угодит в ловушку.

— Нет, ведьма, — Ярик покачал головой, — он не маг, я бы знал об этом. Просто хочет с тобой встретиться. Не идти же ему к тебе в гости, как сделал я.

— А сходил бы, — я пожала плечами. — Может, магом он окажется черным, и тогда у нас найдутся темы для разговора. М? Как считаешь?

— Считаю, что ты перегрелась, не выходя из дома. Не маг он. С какой стати ему быть магом?

О как защищает. Будто действительно есть, что защищать. Это как у влюбленной девушки спрашивают, влюбленная ли она, и та девушка начинает на всех кидаться, доказывая обратное.

— Посмотрим, — я сжала в руках ключ, почувствовав его ребристую поверхность, и повторила: — Посмотрим… Веди меня к своему Коле, я после некоторых недавних событий с магией лучше лажу и смогу его вычислить, если он маг. Тебе ведь тоже интересно?

Я открыла дверь, пропуская Ярослава наружу, и он вышел с бормотанием:

— Не понимаю, что ты вычислить пытаешься. — И добавил уже громче: — А что за события?

— А, — я скользнула следом за ним, — блок на магию сняли. Как раз после нашей чудесной прогулочки.

Уже потянулась к замочной скважине, соображая, какой стороной в нее запихивать ключ, но Яр меня окликнул:

— Стой. Это что же, ты вчера около реки ходила с заблокированной магией?

Он приподнял брови, и я приподняла их в ответ, замечая:

— Иначе я бы не стала просить тебя хоть о чем-то. Зажгла бы свою душу и сама паутину схлопнула как-нибудь. А ты что думал? Нажиться на твоей душеньке захотела?

И я развернулась, чтобы замкнуть дверь.

Не ведьма — загадка, знаю, знаю. Только нотаций не хватает — ну как же так, почему ты, такая идиотка, не думаешь об осторожности, ах, если бы меня не было рядом, от тебя остались бы только ножки и рубашки…

Но вместо этого Яр заметил:

— Рискованная.

— Просто посмотреть же ходила.

— Ну… Насчет «просто» можно и поспорить.

Справившись с замком, я вновь повернулась к нему и отозвалась:

— Веди. Посмотрим, что там с твоим Колей. Заодно расскажешь, как ты узнал, где я живу. Или я уже спрашивала? А хотя… Зачем тут спрашивать. Оля рассказала, так?

Я взглянула на мага, и он кивнул.

— Удивительно, — стала размышлять дальше. — Ты клялся, что вы не встречаетесь, вчера сбежал из ее компании… Но когда-то она успела рассказать обо мне столько интересного. Неспроста.

— Чего тут непростого? Я спросил, а она сказала. Вот и все.

— Это же Оля, — пояснила я. — И она вечно требует что-то взамен.

Мы вышли во двор, входные ворота пришлось замыкать на задвижку. И снова здравствуй, зеленая трава и каменистая дорога! И речка, речка вдалеке со своими паутинками. Надеюсь, к ней мы не пойдем? Куда вообще пойдем? В гости к Коле?

— Сейчас дойдем до меня, — пояснил Яр.

— Э? На фига?

Не на фига, а зачем, дорогая Яна, напомнил мысленный Влад. Но реальный Ярик внимание заострять на этом не стал и ответил:

— Кое-что покажу.

— А точнее? Где Коля-то? Подайте мне его! — провозгласила я. — Или нет никакого Коли, и ты пытаешься меня обмануть?

— Он около моего дома, — пробубнил Ярослав.

— Да? Планы резко поменялись? — я бросила взгляд налево и качнула головой. — А около его дома тусуется Оля? Раз уж он живет рядом с рекой.

Через четыре дома после тетиного, по левую сторону от нас, действительно стояла Оля. Она поглядывала на завешенные окна, то и дело касаясь донельзя восхитительных рыжих волос. Явно кого-то ожидала. А кого она там могла ожидать, если Ярик живет на другом конце деревни?

Может, там этот… как его… Миша? О его местоположении я и не догадывалась.

Впрочем, как подсказывает логика, ребятки то у нас приезжие, раз Оля их не знает. Могли уже вернуться к себе, в дом родной, как это сделал Влад, например. Хотя Ярослав до сих пор оставался здесь. Как и я, впрочем.

— Походу… — отозвался Ярослав растерянно.

— Походу! — воскликнула я. — И твой Коля ее не пускает, потому что…

Договорить я не успела. Оля повернулась к нам — взметнулись ее рыжие волосы. Я взглянула на Яра — стало ну очень интересно, как он отреагирует. Маг слабо улыбнулся. Я тихо фыркнула. Зато Оля поступила куда решительнее: направилась к нам, грозясь проломить босоножками дорогу.

— Вы откуда? — медленно уточнила Оля, остановившись возле нас.

Я кивнула в сторону тетиного дома. Тогда Оля повернулась к Ярославу и упрекнула его:

— Ещё десять минут назад ты писал мне, что сидишь у бабушки. Утверждал, то пока не можешь прийти. Откуда ты тут взялся?

— И когда успел написать? — тоже возмутилась я. Причем вполне искренне. — Десять минут назад он сидел у меня на кухне.

— Вот это да, — Оля покачала головой. — Давненько со мной не поступали так подло.

— Потому что обычно поступаешь подло со всеми ты, ага. — Конечно, промолчать я не смогла. Любимая тема, как-никак.

Бывшая подруга вновь откинула волосы, поправила поясок полосатого сарафана и посмотрела на меня, произнесла:

— А все почему, дорогая Яна? Из-за тебя. Он ведь к тебе пришел, к тебе, невинная ты наша овечка.

— Уж кто тут овечка, так точно не я. Я твоего Ярика к себе не звала — напротив, я его выгоняла всеми силами, но уходить он не захотел. Далее. Не вижу ничего кошмарного в том, что он не сказал тебе, где находится на самом деле. Может быть, догадывался, что будет. И в-третьих…

— Ну? — Оля вскинула брови. — Удиви меня, дорогая.

— Я бы тоже не сказала.

— Да ты по жизни врешь. Настроила себе иллюзий и живешь в них. Может, даже считаешь своей реальностью. Только знай — парней этим долго не удержишь.

— Зашибись, — не вытерпела я. — Я и не собираюсь парней удерживать. Тем более, таких, — я взглянула на Яра.

— По тебе и заметно, что не собираешься. Вчера с одним гуляла, сегодня с другим. А завтра что? Будет третий?

Голос, раздавшейся сбоку, разрушил нашу идиллию.

— Возможно, — говорил он. Я обернулась и увидела, как со стороны дома к нам идет Коля. Телепортом переместился, не иначе, прямо от Ярика. — Если Яна согласится погулять со мной, то я с радостью приглашу ее на прогулку.

— Яна больше дома сидит, и гулять предпочитает по ночам, в тех местах, что вам знать ещё рано.

И я подмигнула ему — правым глазом, так, чтобы это видела Оля. Оля увидела: не зря же я так старалась.

— По ночным клубам, ну, — отозвалась она. — Ты дальше тетушкиной деревни нигде не бывала.

Бывала я, бывала! На море, один раз, шесть лет тому назад. До сих пор очень переживаю по этому поводу. Но такими переживаниями с одним человеком постесняешься поделиться, что уж говорить о разношерстной толпе?

— Не по ночным клубам, — заметила я.

Будто наяву услышала, как Ярик объявляет всем, что я хожу по речным берегам. Ну, что-то вроде мести за то, что я сдала его прежде. Я даже повернулась, чтобы увидеть, как открываются его бледные губы…

Но он молчал.

И тогда я взглянула на Николая, вспоминая свой прежний план. Было дело: хотелось заглянуть парню в душу, чтобы кое-что разглядеть. Или не увидеть ничего. Или вытянуть пару нитей, скрепить их с нитями, скажем, Оли, склеить это собственной душой — и пожалуйста, счастливая пара возлюбленных.

Если скрепить посильнее, то такая пара может даже стать семейной.

И туман моей души заклубился к Николаю, пока я пыталась придать лицу беспечное выражение.

— Профессиональный секрет. То место, куда я хожу, нельзя называть, — продолжила я. — Честное слово, хотя мне и хотелось бы поделиться этим с ва…

Договорить я не успела: отшатнулась назад, грозясь вот-вот завалиться на спину. Вот так подстава! Яр показал свою небесполезность: успел меня подхватить. Я помотала головой, тяжело дыша, но руку мага все же отставила в сторону.

— Перегрелась? — полюбопытствовала Оля, хлопая глазами.

— Не до шуток сейчас, — спросил Коля. — С тобой все в порядке?

Я внимательно посмотрела на него, и наши взгляды встретились. Как же со мной будет все в порядке, если ты успел причинить мне вред?

— Да. Может, и вправду перегрелась.

— Я провожу, — вызвался Яр. — Не думал, что солнце ты не любишь настолько.

Коля кивнул, Оля демонстративно отвернулась. И мы с беленьким пошли. Он ко мне, к счастью, больше не прикасался, но шел все равно очень близко. Поэтому мне удалось шепнуть:

— Это не солнце. А, может, не только оно.

— О чем ты? — он взглянул на меня.

— Твой друг. На нем стоит магическая защита. Я попыталась проникнуть к нему в душу, но защита меня отбросила.

Он на секунду замер. Не знаю, что поразило его больше: то, что эдакая плохая ведьма Яна проникает в душу к невинному человеку прямо на глазах у толпы или что невинный человек вдруг противопоставляет ей магическую защиту, тоже под внимательным человеческим взором, и при этом ни один мускул на его лице в танец не вступает.

— Осторожно. Я тебя не дотащу, — предостерегла я. — Такой шок. Узнать маленькую тайну своего лучшего друга!..

— Так это правда, что ли? — уточнил он, наклоняясь ко мне. Ещё носом лоб мне поклюй. Я так-то не глухая, прекрасно все слышу, глаза отводить не собираюсь.

— Ну а зачем мне тебя обманывать? — И, не вытерпев, добавила: — Может, ещё поцелуешь меня? Все так заинтересовано смотрят на нас, особенно Оля.

Он наклонился, будто действительно намеревался прилипнуть к моим губам.

— Эй! — возмутилась я, отмахиваясь от него, как от мухи, и сделала шаг назад. — В щечку, белый, в щечку! Какие-то вы испорченные все. Одна я в черном плаще стою, красивая…

Ярослав слабо улыбнулся, потянулся к моему локтю, но я помотала головой. Ярик вздохнул — какая несносная ведьма, согласна — и отозвался:

— Пойдем уже.

— Сам иди.

Я быстро взглянула вправо. Так и есть, стоят, глазеют. Надо прекращать изображать из себя цирковую мартышку.

— Другу передавай, что я подумаю, Оле — что сама она овца. И пока! В гости не жду.

Я сорвалась с места и остановилась только тогда, когда за спиной возвысились спасательные ворота.

Как хорошо, что в кармане был ключ.

***

Спокойствие, неужели? Вот и я не верила, что оно может существовать в моей вселенной. А интуиция у меня хорошая, и не только потому, что я ведьма.

Но, тем не менее, день, вечер и даже ночь прошли безмятежно. Скорее всего, потому, что я сама не искала приключений. Ну и окружающие удружили. Паша не заблудился и вернулся домой до того, как вернулась тетя. А тетя вернулась, похвалила нас, но про Ярослава ничего не сказала, потому что и мы с Пашкой про него промолчали. К обеду Влад написал, что все в порядке, и на этом наше общение с ним закончилось. Яр и иже с ним около окна не маячили, в гости не заглядывали, и за это я была им благодарна.

И к речке я больше не подходила. Потому, что действительно не любила солнце, и потому, что не хотела встретиться с безмятежной компанией, во главе которой стоит Оля. А ещё тот фон, о котором все говорили, сейчас казался мне очень слабым, почти неощутимым. Разве он может принести какую-нибудь опасность? Может, коллеги-товарищи что-то преувеличивают?

Нет, так просто сдаваться я не собиралась. И не из-за того, что пообещала во всем разобраться Яру. Потому что разобраться во всем я пообещала в первую очередь себе.

Но я решила не подливать масла в огонь, пока лучинки в нем еле тлеют.

Спать я легла в одиннадцать, проснулась в шесть. Вроде бы, даже выспалась. Встала, потянулась — а потом встретилась с бледным лицом тети, ищущей что-то в ящичках шкафа.

Тоже предчувствия?

— Что такое? — нахмурилась я.

— Звонила Алена, — отозвалась она. — Только что. Просила подойти, посмотреть. Что-то с дочкой. Алена говорит, что ничего серьезного, но беспокоится.

Алена, поняла я, — это мама Оли.

Тьма души подалась вперед, и я решила, что должна быть там.

Глава 6. Пастельные оттенки

Первым под руку попалось платье, бледно-желтое, похожее на то, в котором вчера щеголяла Оля. Выбирать времени не было, поэтому я быстро надела в него. Вот вам почти беленькая и почти бабочка: с юбкой-колокольчиками и сеткой на рукавах.

Если бы ещё вчера кто-то сказал мне, что я стремглав брошусь помогать Оле, я бы от хохота живот надорвала. Но вот, несусь, в платье, вся такая красивая, и даже не в черном, и пусть кто-то попробует меня остановить!

Тетя и не пробовала. Лишь спросила обреченно:

— Ты куда?

— Схожу, посмотрю! — бросила я. И понесло-о-ось!

Хорошо, что Оля жила недалеко. Прямо по дороге, пропуская тот поворот, которым мы с Владом воспользовались, когда шли в магазин, и второй дом от него — Олин. Красивый дом, будто кукольный: кирпичного цвета стены и бордовая черепица под светом солнечных лучей. Такие теплые оттенки, просто жуть.

Ворота были приоткрыты. Я, не скромничая, заглянула внутрь двора, чтобы прояснить обстановку. К счастью, в дом заходить не пришлось: Оля полулежала на крылечке в ночном платье с сиреневатым кружевом, и ее бледное лицо прояснялось, когда она встречалась взглядом с парнем, поддерживающим ее за плечи.

А потом говорит, что они не встречаются! И лезет меня целовать. Неважно, что я сама попросила: мог бы и правильно понять!

Да, Оля была тут не одна.

Я остановилась, не решаясь нарушить такую любовь: Оля в беленьком платье, коротком по длине, зато с ничего таким декольте, и просто беленький. То есть, Ярослав — других беленьких я здесь пока не встречала, а Коля оказался с намеком на черного.

Волосы у Яра взлохматились: либо он пробирался по зарослям, и за его чудесные пряди цеплялись противные ветки, либо кто-то помог им взлохматиться ладонями с длинными пальцами, на которых мастер налепил ромашек, я их отсюда видела. Обладательница маникюра улыбалась уж подозрительно довольно, поэтому вариант напрашивался второй.

Ну живут! Я тут спасать прибежала, а они сами спаслись! В объятиях друг друга! Кстати, а как они умудрились соединиться? Откуда взялся Ярик?

Или он того… не уходил? Мирился, так сказать, с Олей!

Я, возмущенная таким безобразием, почти ушла, но Ярик оторвался от ненаглядной и посмотрел на ворота. А там я. И волосы у меня беспорядочно раскиданы, но не по Яриной причине: они у меня по жизни такие, да и после сна расчесать не успела. Как-то не до того было. Но можно представить, что я тоже только что освободилась от таких объятий, чтобы все стало взаимно.

Олю осторожно, но решительно отодвинули в сторону — спиной на перила, чтобы платьице протерло не весь пол. Сам Ярослав встал, намереваясь подойти ко мне.

Надо было спрятаться, чтобы меня не заметил кое-кто ещё, но разве я могла оторвать взгляд от такого зрелища? Даже спрашивать не стоит. Поэтому я стояла и смотрела. Действия происходили будто в замедленном кино. Вот Ярик поднимается, и на его запястье вспыхивают под солнечным лучом часы. Вот Оля вскидывает на него недоуменный взгляд овечки. Вот он что-то шепчет, и я читаю по губам: «Скоро вернусь». Вот Ярослав делает несколько шагов по аккуратным плиткам, по обеим краям от которых — знакомые белые камешки. Вот Оля следит за его спиной, а потом замечает небольшое несоответствие, и наши с ней взгляды пересекаются.

Бывшая подруга, будто резвый, абсолютно здоровый козлик подскакивает на ноги, и на весь прелестный двор разносится:

— Она?!

Я бы сказала рифму, но решила промолчать. От зрелища, правда, оторваться так и не смогла. Посильнее Оли притягивает, однако.

Яр обернулся: Оля уже спешила к нему, готовая вцепиться в шею похлеще веточек. Но он сам раскинул руки, шагая ей на встречу, и в следующее мгновение соединение произошло вновь. Оля всеми своими объемами, ничем почти не прикрытыми, прижалась к телу Ярослава. Он запустил руки в ее волосы. Оу, ну понятно все с вашими методами.

Губы потянулись к губам, и я заставила себя уйти. Буду ещё наблюдать за такими сценами, ага. Осуществил все-таки с Олей то, что пытался осуществить со мной. Но если происходящее между нами было шуткой, то сейчас ребятки не шутили.

Деревня пробуждалась: блеяли овцы, шло по дорожке стало коров, подгоняемое пастухом на пегой лошади. Запоздалый петух решил прокукарекать в гордом одиночестве, но ему через секунду вторил ещё один. Стремилось к зениту солнце, пока только появившееся из-за горизонта. Дул слабый ветерок, вернее, очень слабый ветерок, и я понимала: день будет жарким.

Запрусь в зале и просижу весь день с какой-нибудь книгой. На улицу выйти даже не посмею. Что делать на этой улице? Беленьких ловить?

Точно, вернувшись, так и сделаю. Скажу тете, что с Олей все в порядке. Что ей уже помогли. Пусть тетя даже не идет сюда. Я тоже больше не пойду.

— Ведьма!

Чтобы понять, кому я вдруг пригодилась, даже оборачиваться не пришлось. Ярик, собственной персоной!

Я подняла руку и молча показала ему средний палец, не останавливаясь, но и не ускоряя движение. Зато нежеланный собеседник ускорился: раздались быстрые шаги, а потом сам Яр стал передо мной как лист перед травой. Хотя нет: покорности, которая изначально являлась смыслом этой фразы, тут не было никакой. Напротив, создавалось ощущение, что Ярик вот-вот меня покусает.

Голову пришлось поднять — и почему он все время стоит так близко! — и произнести, ведь не отстанет, такой же прилипчивый, как Влад:

— Быстро вы управились.

— Ты тоже выводы делаешь быстро, — не остался в долгу Ярослав.

— Ну да, мышление — это явно не твой конек. Оля там того, — назад я все же посмотрела, — за тобой не побежит?

— Не побежит, — отозвался Яр. — Это только я, как проклятый, бегаю. По большей степени за тобой, такой гордой и независимой.

— Что есть, того не отнять, — я поджала губы. — Что хотел-то? О вашем бурном времяпровождении рассказывать никому не стану. Мне без разницы, занимайтесь, чем хотите. Я вообще пришла, чтобы состояние Оли посмотреть. Тете позвонила ее матушка и сказала, что Оленьке немного дурно. Но я уже узнала, что Оленьке очень хорошо. Могу возвращаться.

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Он покачал головой, глядя на меня как на идиотку:

— Я, конечно, понимал, что ты на почве черной магии немного съехавшая. Но все оказалось ещё хуже.

— Что, ну? — я вскинула голову.

— Пока ты спала, я, между прочим, занимался совсем не тем, что ты так любишь всем приписывать.

— Обидели. Наклеветали на мальчика.

— Понятно, — Ярослав нахмурился. — Тебе бесполезно что-либо объяснять. Ну да я так и подумал. — И добавил чуть тише: — Я ждал, между прочим.

Вспомнились события прошлой ночи: поворот к тропинке, голубое свечение души, ушибленное колено и речка без бабочек. Я приподняла брови и уточнила:

— Нечисть?

— Ладонь протяни.

Я послушно вытянула руку, хотя и вытягивать ее не за чем, вон как близко стоит, и Ярик положил в ладонь что-то невесомо-мягкое. Я поднесла ее к своим глазам и поняла: паутинка.

Сердце застучало быстрее.

— Откуда?

— Две минуты назад взял с волос Оли.

— Так ее все-таки… того? Покалечило немного?

— Просмотрел. Ничего серьезного.

— Ты же медик, — напомнила я. — Смотрел только на физическую оболочку, — причем неплохо так смотрел, с подробностями, добавила мысленно. — А нечисть… нечисть работает с душами.

— Думаешь?

— Знаю, — я глубоко выдохнула, сжимая паутинку, ещё хранившую след колдовства. — Итак, что я имею? Нечисть, которая разбрасывается паутинками и при этом покушается на человеческие души. А ещё обладает черной энергией. Странно, что она как раз-таки черную энергию и не восполняет… А хотя… Говоришь, серьезных повреждений нет? Рассудок не помутился? Знаю, знаю, что от любви безмерной Оля немного того, ну а в остальном?

Ярослав закатил глаза, но все же ответил:

— Нормально. Сходила бы сама и посмотрела.

— Э, нет. Мне ближайшую неделю к Оле вообще теперь опасно подходить. Поверю тебе на слово. Получается, что души выпили мало. Ненадолго хватит.

Я обернулась, почувствовав взгляд, и заметила Олю, наблюдающую за нами. Такая Оля опаснее любой нечисти во много-много раз.

— Иди, короче, — поспешила я. — Продолжи свои расследования или отношения, неважно.

— А ты?

Наши глаза встретились — и все-таки, какое ясное небо! — и я хитро улыбнулась:

— Надо кое-что проверить.

— Что именно?

Вот все ему хочется знать!

Оля продолжала смотреть, но я привыкла к рискам. Поэтому, бросив паутинку в карман платья, обняла Ярослава за плечи. Он, опешив, даже не принялся обнимать меня в ответ или отцеплять от себя. Хотел ощутить объемы, да не удалось? Фыркнув, прошептала:

— Не скажу.

Объятья рухнули, я обошла Ярослава, словно он был каким-нибудь камешком, и направилась к дому тети.

Если бы Оля была черной ведьмой, вслед мне понесся бы десяток проклятий. Но ведьмой была я, поэтому и колдовала тоже я. Надеюсь, Ярик не очень обидится из-за маячка, что я только что прицепила на его душу. Зато теперь буду знать, если он колдовать начнет. Или если кто-то решит поколдовать над ним. Душа отзывается на магию, как ни крути, уж я-то знаю.

Около ворот я все же споткнулась. Ох ты ж, Оля, чертовка! Или я ходить не умею. Впрочем, в сочетании это дает поистине феерический эффект.

Так я тете и сказала: мол, с Олей все в порядке, зато со мной не очень. И показала на обцарапанную коленку, ту же самую, что я царапала на прогулке. Пострадала вновь она, моя бедненькая. Комбо-страдалица.

Тетя поохала, и мы пошли обрабатывать рану.

Впрочем, я-то знала: никакая коленка меня не остановит.

***

Ответили мне только с третьего раза. К этому времени я уже знатно разнервничалась. Но звонить продолжала: не позвоню — получу. Потом. Сначала не получу ничего, никакого результата, а потом получу выговор. Опять поставят блок на магию, а у меня тут охота!

— Слушаю.

Собранный голос. Ни удивления тебе, ни возмущения. Этот человек, разговаривая со мной последний раз, тоже не повышал голоса. А вообще он предпочитает разговаривать со своим учеником, ничего не сообщая мне.

Даже эта душа… Он не спросил, как я себя чувствую после снятия блока.

Этот человек — мой отец, и такой уж он и есть.

— День добрый, — отозвалась я и добавила на автомате: — товарищ старшина.

— Это все, что ты хотела сказать?

Может быть, он даже выгнул бровь.

— Нет. Хотела спросить, как там мой хомячок.

— Покормлен сегодня утром. Завтрашним вечером вернусь и покормлю вновь.

— О-о-о, — отозвалась я. Отец уехал! Уеха-а-ал! Все ещё лучше, чем я предполагала. — А клетку чистил? У Хомячидзы по расписанию идет.

— Вернешься и почистишь.

— Да я пока не собираюсь возвращаться… — пробормотала я. — Мне и тут неплохо живется. Грядки, вот, пропалываю. Посуду мою. Шторы только что стирала. В общем, все, как обычно. И, как обычно, тебе это не интересно, — добавила тише.

— Повтори? — попросил отец.

Как будто бандит с района: слышь ты, плохо слышу. Я уже хотела было ответить, что скучаю по квартирке, и там я шторы тоже постираю, как приеду, особенно те, ритуальные, из плотной черной ткани… Но не успела. Пока собиралась с мыслями, какая-то дамочка успела завладеть вниманием моего отца.

— Алексей? — звала она. Нет, не звала. Промурлыкивала.

Разговаривать резко перехотелось. Захотелось окропить себя святой водой. Ну и бе-е-е. Мерзость на двух ножках. Алексей, тьфу!

Я не верила, что уважающая себя черная ведьма способна так мурлыкающе алексеить. Значит, либо ведьма была себя не уважающей, либо та дамочка — вовсе не ведьма.

— Всего хорошего, говорю, — пробормотала я. И отключилась, яростно нажав на красную сенсорную кнопку экрана.

В принципе, злится глупо. Основная цель звонка осуществилась: я узнала, что отца точно нет дома, ведь он… не важно. Важно то, что он пока что не вернется. А это значит, что я смогу провернуть маленькую авантюру, а именно смотаться к себе.

Нет, ну а что? Наказание наказанием, а дела важнее.

В зал, где я сейчас находилась, вошел Пашка. Он взглянул на меня, а я — на него, и сразу же произнесла, чтобы уж точно не передумать:

— Съезжу быстро домой.

— К хомяку? — припомнил Пашка.

— Ага… Надо клетку почистить. И полить цветы…. В общем, дел много.

— А я хотел бы с тобой… — Пашка вздохнул. По-взрослому вздыхал, с намеками.

— Знаешь… — протянула я. И рассеянно замолчала. Пашка, может, и знал, а вот я нет. По крайней мере, мне точно было неизвестно, как объяснить ребенку, что злая ведьма не хочет брать его с собой.

— Яна? — теперь в зале появилась и тетя. — Я тут услышала. Хочешь съездить домой?

Я кивнула, краснея: как хорошо я, однако, отношусь к тем, кто принял меня в своем доме. Но дело ведь, дело! К тому же, я ещё вернусь. И очень скоро. Или не очень. Сейчас уже обед, а автобусы тут тоже не круглосуточные.

Ну и где Влад со своим байком? Я готова ехать, дорогой! Даже спину обниму! По ребрам постучу, как по ксилофону. У меня в игре на ксилофоне опыт большой: я на выпускном в детском саду с песенкой выступала, вот! На этом моя музыкальная карьера, правда, и закончилась.

— Я тоже хочу, — признался Пашка.

— А мы с тобой съездим к Яне позже. Сейчас уже втроем поздно ехать. Но за лето мы обязательно ее посетим. Правда?

Тетя подняла на меня темные глаза, и я пробурчала:

— Конечно. Я даже что-нибудь приготовлю. Какое-нибудь зе…

Ладно, стоит признаться: кроме этих «зе», которые зелья, всевозможных каш и бутербродов, я редко что готовлю. Но не говорить же об этом сейчас!

— …леное блюдо, — добавила я. — Например, из капусты. Ну а пока я съезжу сама.

— Езжай, конечно. Мы не можем вечно держать тебя здесь, как бы нам этого не хотелось. И мы будем ждать твоего возвращения.

— Спасибо… Я оставлю вещи здесь, хорошо?

Тетя кивнула, и я улыбнулась. Обнялись с Пашкой, с тетей, и я, схватив деньги на билет, ключи и смартфон — а как же без него — вышла во двор.

Теперь самая сложная часть. Надо дойти до остановки так, чтобы по пути ко мне никто не присоединился. Если учесть, что недруги живут поблизости, поблизости же прогуливаются, то становится грустно. Скорее всего, не дойду. Хотя тут идти не так и долго…

Фух, Яна, соберись!

Если б я была беленькой, то зашифровалась бы под кустик. Но я могла только рассеять людское внимание и потратить на это ещё одну частичку души. А, обойдусь! Заметят так заметят, наругаюсь и убегу, я в этом мастер. Не заметят — еще лучше. Было б, чего боятся! С нечистью один на один и то не так страшно, ага.

И я с гордым видом вышла на улицу, вновь чуть не споткнувшись. Стушевалась и вцепилась в забор. Ещё больше стушевавшись, отцепилась, отряхнулась и пошла.

Что удивительно, никакие злые Оли и Николаи с черномагической защитой из кустов не выпрыгнули, поэтому я бодро засеменила по каменной дороге и вскоре дошла до остановки. Остановившись, вновь оглянулась. Никого! Это я что, зря нервы трачу? Обидно, однако!

Я поздоровалась с соседями по несчастью — на остановке, кроме меня, стояло ещё несколько человек, изнывающих от жары — и плюхнулась на лавку. Устала, бедняга. Как будто не мне сейчас ещё два часа в автобусе сидеть. А, может, там стоять придется, если мест не останется.

Все равно в данный момент стоять не хотелось.

Я помахала ладонью перед лицом, но это не слишком помогло.

Автобус подошел минут через десять: скрипучий, жаркий, и даже открытые окна и люки его не спасали. Я защемилась в уголок, где неприятненько попахивало бензином. Пришлось мириться.

А потом мы отъехали, и автобус к тому же начало трясти.

Позади оставались деревья и поля, бабочки со светлыми крыльями и маги с белыми душами. Впереди меня ожидал большой город, в котором затеряться гораздо проще. И я на несколько минут даже поверила, что больше сюда не вернусь.

Но нет, вернусь, и ещё как. Не только потому, что я оставила там своим вещи, а ещё пообещала вернуться Пашке и тете, но и потому, что должна разобраться с этой нечистью. Откуда она взялась? Почему вдруг проснулась? Или она не спала давно, просто отреагировала на наше присутствие?

Главное, чтобы Ярик не напортачил. Решит погеройствовать, а мне потом разгребать.

Я поморщилась. Не то от ароматного бензина, не то от Ярика.

И все-таки я с ним не встретилась! Как поговорили рядом с домом Оли, так и все. Может, опять что-то там расследует. Следопыт!.. Это я тут черная, и мне с нечистью возиться. Нашелся он, видите ли, волонтер. За Олю беспокоится.

А вот я как возьму — и все узнаю! Я буду не я, если не узнаю. Я обязана, обязана узнать…

Автобус качнуло, и я больно ударилась головой.

Главное, не заработать сотрясение мозга. А со всем остальным я обязательно справлюсь. Это ведь я.

***

К тому времени, когда я добралась до города и вылезла наружу, покачиваясь, жара начала постепенно спадать. Но голову припекало все равно. Я, все ещё не слишком хорошо себя чувствуя, направилась к девятиэтажке, в которой жила, чтобы скрыться в ее прохладе.

А уж там, дома, у меня вентилятор.

Помнится, игривый такой вентилятор, любит перелистывать странички. Странички одной книги, которая сейчас мне и нужна.

Домофон пропищал, пропуская меня внутрь подъезда, и я попала в царство каменных лестниц и стен с облупленной краской. Створки лифта распахнулись — и вот, я уже еду на родимый седьмой этаж. Проходить по десять километров пешком, по склонам гор, чтобы потом ездить на седьмой этаж на лифте — ну а как иначе?

Секунду поколебавшись, я вставила ключ в замочную скважину входной двери. Ну а вдруг у отца изощренное чувство юмора, и он только и ждет, чтобы я попыталась проникнуть внутрь. Выпрыгнет, и…

Впрочем, это даже звучит абсурдно.

Я сделала смелых два оборота, опустила ручку и вошла внутрь.

Нет, никого. Только что-то шуршит под раковиной и в коридоре, а воздушные потоки летают по комнате. Ну и неудивительно: в нашей квартире обитают хомяки и домовые, и окна открыты во всех комнатах, до которых отец смог добраться. Добрался он даже до моей, только ритуальную не тронул.

Я скинула балетки, прошла до причины шороха, что не вредная кухонная, и уселась на прогретый солнцем паркет.

Хомячидзе занимался своей норкой, но, заметив меня, подбежал к прутьям клетки и повернул в мою сторону заинтересованный взгляд черных глаз-бусинок.

— Что, дорогой? — я фыркнула и дотронулась до маленькой колючей лапки. — Тебя кинула Яна, а злой дядя не хочет общаться? Бедненький мой мальчик.

Он чихнул и убежал обратно.

Надо почистить клетку. Это ведь из-за нее Хомячидзе так чихает, да? А не из-за созерцания моей физиономии…

На секунду заглянула внутрь комнаты и убедилась, что книга лежит на кровати. Вентилятор выключен, с кресла кокетливо сполз пледик. Разберусь с Хомячидзе и почитаю. Надо кое-что уяснить… Или ещё больше себя запутать, чтобы получилась совсем уж другая история.

Пока я ополаскивала клетку под душем и меняла опилки, Хомячидзе носился по коридорам в зеленом полупрозрачном шаре, энергично подергивая лапками. Но по окончании очистительных процедур пришлось пересаживать его обратно.

Грустно все это, конечно. Побегай, почувствуй свободу. А потом окажется, что это не мир такой зелененький, а оболочка, что плотно тебя окружает. И рядом шастает всемогущая рука, которая совсем скоро усаживает тебя обратно, в родненькую клеточку.

Ну ничего! Я улыбнулась. Пока что моя душа свободна, значит, свободна и я. И это хорошо.

Хомяк важно бегал по клетке, проверял кладовые и обнаруживал пропажу запасов. Зато я ему новых насыпала… Хомячидзе это тоже заметил и принялся создавать новые кладовые, перенося в них семечки, зернышки и сухие фрукты.

Я ещё немного посидела, наблюдая за ним, а потом решила продолжить дела. Для начала скинула одежду — лимонного цвета платьишки, оказывается, плохо переносят автобусы — и бросила ее в стиральную машинку с другими вещами, что давно уже пылились в корзине для грязного белья. Нарядилась в домашний халатик и, как настоящая хозяюшка, заглянула на кухню.

Часы, подмигивающие красным, указывали, что идет шестой час. Холодильник пустовал, как бездна — то есть, как всегда. Зато в шкафу нашлась крупа. Я решила поухаживать за собой и сварить кашу — кушать хочется, не одними же душами нам питаться, как утверждают людишки.

Под раковиной заскребли настойчивее, и я произнесла:

— Как кашу сварю, с тобой поделюсь. Молока нет. Обвиняй во всем хозяина.

Пока закипала вода, я успела вновь сходить до комнаты. Уже почти схватила черномагическую книгу. Тогда бы вода не просто закипела, она бы успела выкипеть полностью и стать легким летящим облачком. Но в последний момент внимание привлек ящичек магпочты.

Мысли завертелись, словно спираль. Магпочта, телефонный звонок, Влад… цветы! Я ведь так и не достала их тогда. Сначала было не до того… и потом тоже. Я приблизилась к магпочте, осторожно потянула крышечку, как от дверцы, на себя…

Внутри лежали три вялые леопардовые лилии. Их листья почернели, а лепестки скукожились. Я осторожно взяла их в руки. Несколько лепестков оторвалось, и они полетели на пол. Выглядело это так жалко… и обреченно, что ли?.. В глазах защипало. Никогда не думала, что я настолько жалостливая, однако сейчас меня почему-то пробило на эмоции.

Клянусь, Влад: если бы я была белой магичкой, я бы их воскресила. Сейчас же я способна воскрешать только чувства. Но нам с тобой, надеюсь, это не понадобится.

Зашипела кастрюля с кипятящейся водой, и я помчалась в кухню, прихватив с собой лилии, которые прижала к груди. Убавила мощность плиты, все так же прижимая цветы к себе. Интересно, а Влад бы загордился мной, если бы увидел это?

Как хорошо, что он этого не видит.

Я отправила цветы в мусорную корзину, которая, к счастью, закрывалась крышкой, и принялась за варку каши. Немного соли, пачка крупы — кажется, это пшенка, и варить, помешивая! Тоже мне. Чепуха. С зеленым блюдом, конечно, будет сложнее, а хотя… в зеленых блюдах я мастер, поэтому справлюсь и со съедобным тоже.

Помешивая кашу, я вдруг поняла, что сюда очень не хватает чего-то мясного. Ну или на крайний случай соевой подкрашенной сосиски. Вспомнился прошлый поход магазин… А после я взглянула на халат и мысленно махнула рукой.

Ну, нет! Мироздание прожорливыми гостями намекает мне, что надо худеть, значит, буду худеть. Но из дома не выйду, это точно.

Пшенку варить долго, хоть ее и мало. Но браться за книгу было опасно и сейчас: прочитать не прочитаю, сварить кашу не сварю. Поэтому я сидела на кухонном стуле, поджав ноги под себя, и пялилась в смартфон. Ничего нового в виртуальном мирке не происходило. В реальном, впрочем, тоже.

А потом закипела почти что забытая мной каша, и я отложила мобильник. Удачно, к слову, зашипела, за секунду до того, как я отправила Владу сообщение. И я поняла: ещё один знак. Потому что я по доброте душевной предлагала Влада наведать: ну а вдруг ему нужна помощь? Или пригласить его к себе. Нечисть, так сказать, обсудить.

Ну не идиотка ли?

Конечно же, после таких намеков судьбы ничего отправлять Владу я не стала. И вообще села есть. Каша была слишком горячей и пресной: даже домовой под раковиной пофыркивал, не спеша принимать угощение.

Я вздыхала, но упорно жевала кашу. Ни масла, ни даже сахара — как так жить? Хотя бы пакетики имеются чайные. Вот доем — и заварю себе чайку.

Доела лишь спустя полчаса, когда час пошел уже седьмой. Убрала тарелку на гарнитур — помою, конечно, но как-нибудь потом, закипятила чайник и заварила себе травяного чаю. Он пах мелиссой и мятой и приносил умиротворение.

В таком спокойном настроении я и села за книгу. Толстую, тяжелую и старинную. Я положила ее на колени, отхлебнула чаю и открыла на случайной странице.

Страница случайной могла считаться едва ли — два листания, и я уже дошла до отдела с инородными существами. Он мне и требовался. Его я, в общем-то, и изучала перед тем как уехать к тете. Зачет должна была сдавать.

Ну и где тот учитель, которому я должна сдавать зачеты?

Или даже так: где его подсобник, что обычно эти зачеты и принимал? Может, реально надо было написать ему, спросить, как жизнь молодая? Но тогда возникает другой вопрос: почему он сам не написал мне?

Так, ладно. Сейчас требуется немного поработать… Самостоятельно.

И я погрузилась в чтение.

Нечисть речная, нечисть болотная. Отличительных черт целое множество, но не в одном из нет про паутинки. И следы нарисованы немного другие, более крупные и округлые. Присутствуют лишь несколько исключений из ряда нечисти, что называются нечистью черной, опасной. Я просканировала их вдоль и поперек, но это точно была не моя нечисть.

Ладно… Я пролистала нечисть лесную, но среди нее необходимой тоже не обнаружилось. И это, если честно, уже начало настораживать. Что у нас за нечисть такая особенная?

Я сделала ещё несколько глотков чая, который уже успел оледенеть.

Чем черт не шутит? Я пролистала и подземную нечисть, самую немногочисленную из всех. Там черномагической было больше, но подходящая не нашлась. Даже в морскую заглянула, и в горную, хотя ни морей, ни гор поблизости нет. Неудивительно, что меня ждал облом.

Пришлось листать нечисть по второму кругу, держась за голову, но даже это не помогло.

И это странно.

Нет, даже страшновато. Собрание нечисти тут самое что ни на есть полное. Значит, нужная мне нечисть либо появилась недавно, поэтому ее сюда не внесли… либо относится к нечисти, что носит ярко выраженный белый характер и зовется совсем по-другому.

И при чем тут тогда черная энергия?

Надо будет спросить…

Но у кого? У Ярика? Как будто он знает…

Я с шумом захлопнула книгу и отложила ее в сторону. Можно, конечно, спросить у отца. Позвонить ему и сообщить: «Я тут немного побыла дома, полистала книжку, но нечисти, про которую ты с Владом шепчешься, не обнаружила. И это, папочка, странно!». Но очень сомневаюсь, что на это он скажет что-нибудь путевое.

Чай, оставивший на стеклянных стенках кружки коричневатые разводы, стал совсем противным, горчил во рту. Я прошла мимо уснувшего Хомячидзы на кухню, чтобы его выплеснуть. Хомячидзе проснулся и принялся наблюдать за мной. Грязная посуда с присохшей к ней кашей тоже поглядывала на меня заискивающе.

Я вздохнула.

Пришлось вновь чувствовать себя хозяюшкой.

Когда я, порядком разозлившаяся, одним словом ведьма, закончила с мытьем посуды, стрелка часов близилась к девяти. Я с удивлением смотрела на нее, как в тот раз, когда я в первую ночевку у тети проснулась в двенадцать.

Последний автобус уезжал полдевятого.

Я снова вернулась в комнату, схватила смартфон и выбрала тетю в списке контактов. Она ответила быстро, я также быстро выпалила:

— Сегодня уже не смогу приехать. Автобус последний пропустила, как-то заработалась…

— Нам ждать тебя завтра? — уточнила тетя. Кажется, она не очень злилась.

— Да, — отозвалась я. — Но не слишком рано.

— Хорошо, Яна. Паша передает тебе привет.

— И я ему…

Отключившись, я вспомнила, что, ещё когда я изучала нечисть, пропищала стиральная машинка, оповещая о закончившейся стирке. А ещё неплохо мы сполоснуться в душе, сделать масочку для волос и почистить лицо скрабом.

М-да, кажется, дел мне хватит ещё надолго.

***

Закат сегодня казался нежно-розовым, как лепестки вишни. Лишь у горизонта вспыхивали насыщенно-бордовые гранатовые зерна, но вскоре и те, и другие заменились темной синевой с изредка поблескивающими маковками-звездами.

Я сидела в кресле с ноутбуком на коленях. Рядом со мной работал вентилятор, трепещущий волосы. На экране ноутбука сверкали молнии, из него доносились слова: я решила вспомнить о своем криминальном прошлом и посмотреть какой-нибудь сериал.

Что может быть лучше? Кресло, вентилятор, сериал, догорающий закат… Никто не мешает: даже хомяк уснул, даже домовой прекратил меня беспокоить.

Я знала ответ на этот вопрос.

Лучше может быть пробежка по реке в поисках нечисти, голубовато-белые бабочки и паутины: на траве и в волосах. Лучше может быть голубое свечение души и громкий стук сердца. Не байк и не оранжевые лилии — а путешествия, настолько же желаемые, насколько рискованные и опасные.

Я знала… Но разве я могла кому-то об этом рассказать?

Нет.

Это — только мой секрет.

Спать я легла даже чуть позже, чем положено настоящей черной ведьме, лишь к четырем утра, когда вместо черных роз на небе начали расцветать хрупкие желтоватые тюльпаны.

Глава 7. Чувства и цветы

Я прищурилась, чтобы уж точно не ошибиться в утверждениях, но мираж не рассеялся.

— Похоже, твой Яр собрался уезжать.

— Яр? — Миша чуть затормозил, и я махнула на остановку, где застыла фигура Ярослава. Вот прямо сейчас на статуэтку да на площадь, такой уж собранный и величественный вид у него. — И правда он. Я ж предупреждал его, что буду скоро.

— А автобус в ближайший час не придет… — протянула я. — Похоже, долго ему ждать придется.

— Вот сейчас и спросим.

Приблизившись к остановке — она располагалась по левую сторону дороги — Миша затормозил машину и вышел наружу. Скромная Яна посидела несколько секунд, но тоже решила вылезти. Интересно же было… Хотя палевно. Ярик пока что меня не заметил, но что ему стоит обернуться, так сказать, вокруг, и увидеть меня?

Они обменялись рукопожатиями, и Миша спросил у Ярослава, что де он тут забыл. Яр ответил, что ждет. И в этот же момент он повернулся в мою сторону.

Вовремя цветочки спрятала за спину! Зато кулон с кошачьим глазом, как назло, выскочил вперед, зеленым огнем сверкая на фоне оранжевых ромашек комбинезона.

— Яна? — удивился он. Это в первую секунду. Во вторую Ярослав нахмурился, будто вот-вот пойдет на меня с кулаками. Но разве я могла держать язык за зубами? Нет-нет-нет, не вытерпела и съехидничала:

— Чуда ждешь, что ли?

— Да вот, дождался.

— Это точно, — я улыбнулась. — Миша — человек очень хороший.

Миша рассмеялся — согласна, никогда не умела делать людям комплименты так, чтобы это выглядело естественно, зато друг его нахмурился пуще прежнего. Теперь действительно стало страшно. Ну а чего он хмурится? Я тут черная или что? Я и буду хмуриться! А ему, по меньшей мере, улыбаться надо… Пожизненно.

— Между прочим, я тебя искал, — бросил Яр.

— Между прочим, я была в городе, и, например, моя тетя отлично об этом знала.

Ярослав вздохнул.

— А ты как с ней пересекся? — он обратился к Мише.

— Подвез, — опешил тот. — Ты чего такой, Яр?

— Да я тут как бы…

Он замолчал, пристально глядя в мою сторону. И взгляд его, остановившись, сосредоточился на моем кулоне. Захотелось то ли улыбнуться, то ли спрятать камешек, но ничего такого я не сделала, ответила Яру презрительным взглядом.

— Кошачий глаз? — уточнил он. Надо ж, и в камнях разбирается.

— Кошачий глаз, — я кивнула.

— Откуда?

— Подарили.

— Кто?

— Это допрос? — не выдержала я. — Кому надо, тот и подарил. Миша, — позвала парня я, — спасибо за то, что подвез. Предложение остается в силе. Я, пожалуй, пойду.

— Не за что, — отозвался Миша. — Может, ещё увидимся.

Я пожала плечами и развернулась, чтобы отправиться к дому тети. Претензии выслушивать надоело, поэтому больше оставаться тут я не собиралась. В повороте осторожно развернула букет и прижала его к груди, так, чтобы со спины цветочки разглядеть было сложно, и пошла.

Хватит! Яна — птица свободная, кому не нравится, пусть летит в противоположную сторону.

Но нет. Оказалось, что белые маги отличаются мазохизмом. Ярослав пошел следом — даже не оборачиваясь, я поняла, что это он идет за мной. Вот он какой — опыт! Уже с полушага беленьких преследователей узнаешь.

Мимо нас проехала серебряная машина, и я в знак прощания махнула рукой.

Миша окажется у Ярика первее самого Ярика.

— Не спросишь, зачем я ждал тебя? — прозвучало за спиной.

— Мне это безразлично.

— Если что, пока ты прохлаждалась, я занимался делом. И смог выяснить инфу по делу нечисти.

— Чтоб ты знал, я не прохлаждалась.

Не обернусь! Терпения мне не занимать. Вот и не займу. Буду идти вперед, а потом скроюсь за заборчиком, и прощайте, белые маги. Нервные маги. Бесящие меня. После таких магов самой нервной не стать невозможно.

— Нечисть — недавно созданная, — выдал Ярослав. — Энергия свежая у нее.

Я вздрогнула, но продолжила путь. Повернуться, особенно после таких заявлений, очень захотелось, но я держала себя в руках. А вот Ярик — не держал. Он ускорил шаг и остановился прямо передо мной. У него страсть такая, в людей врезаться?

Я плотнее прижала к себе букет иван-чая.

— Ведьма, — произнес он, пытаясь взглянуть мне в глаза, но я шустро повернула голову, — ты на меня обижаешься?

— У меня есть имя.

— Я, конечно, понимаю, — заметил Ярослав, — что немного испортил тебе настроение. Ты, в компании с таким чудесным, — передразнил он меня, — Михаилом, с цветочками, что он тебе подарил, приехала, отдохнувшая, а тут я, со своими вопросами.

— Цветочки я сама себе подарила. Кипрей называется. Он сейчас цветет.

— И зачем они тебе тогда? — удивился Яр.

— Зелье забвения сварю и тебя им поить буду. Ладно, — я все же подняла голову. — Тебе хочется говорить — говори. Кто поделился с тобой такой информацией?

Мимо промчался ещё один автомобиль — на этот раз красный. Я поближе прижалась к обочине — на всякий случай, конечно же, и как можно требовательнее взглянула на Ярослава.

— Разве это имеет значение? — уточнил он.

— Имеет.

— Белая. Вроде моей учительницы. Ей много известно про черную магию, — все же ответил Ярик. Я кивнула, принимая ответ к сведению, и даже не удивилась тому, что существуют маги, которые достаточно знают о нас. Не всем же быть невеждами вроде Ярослава. — Я показал ей паутину…

— Так ты тоже сматывал из деревни?

Я довольно улыбнулась. Как говорится, в своем глазу бревнышко-то и не разглядел. Зато на меня наехать — это всегда пожалуйста. Велосипедист несчастный.

— Ненадолго, — пробурчал Яр. — Лишь чтобы узнать.

— Хорошо… Значит, нечисть с черной энергией, которая раскидывает паутину и нападет на людей. Создали ее недавно. И уходить она отсюда не собирается. Мимо…

— Почему? — нахмурился Ярослав.

Поднялся ветер, который встрепал волосы Яра, делая его лицо ещё более мужественным, хотя, конечно, больше некуда. Ну и мои волосы стороной не обошел: на лицо упала крупная прядка.

То ли осмелев, то ли обнаглев, Ярослав коснулся моего лица ладонью и откинул прядку назад. Несколько секунд я смотрела на него, даже не зная, что сказать, потому что слова от возмущения закончились, но в итоге выдала ответ на прежний вопрос:

— Потому что в одной интересной книжке, про которую тебе знать не нужно, отсутствует такая нечисть. А там собрание самое полное.

— И что это значит?

— Ну…. Что у нас что-то очень интересное. У меня, — поправилась тут же. — Разберусь. Спасибо за помощь и за радушный прием, но…

И я замолчала, взглянув в сторону речки. Ярослав с пути не отходил, да я сильно его и не прогоняла, произнесла задумчиво:

— Если здесь есть черная нечисть, которую создали недавно, должен быть тот, кто ее создал. Но с какой целью? — Я помотала головой. — Надо искать черного колдуна.

Ярослав ну очень заинтересовано взглянул на меня, и я возмутилась:

— Только не говори, что это я во всем виновата.

— Не скажу, — пообещал он. — Знаю: это не ты. Потому что недоумеваешь не меньше моего. Да и вообще…

— Что вообще? — поинтересовалась я. Вот же нудная! А потом на Влада говорю что-то. — Спасибо за такое доверие.

— Не такая уж ты, ведьма, злая и человеконенавистная, чтобы создавать подобную нечисть. Я вообще не замечал, чтобы ты колдовала.

— Продемонстрировать? — предложила я со всей любезностью. Яр улыбнулся, зная, что демонстрировать я ничего не буду. Я, не выдержав, тоже улыбнулась, но снисходительно.

Глупый, глупый Ярик.

Место для разговоров мы выбрали предельно неудачное: напротив дома Коли, недалеко от тети, да ещё и с Олиной стороны обозревались отлично. Да и разговор, к тому же, затянулся. А мне дел ещё много делать, гостинцы там раздавать, с тетей здороваться, мага искать… Есть у меня один на примете. Тот, что прямо напротив, верно.

Выставив вперед руки, я вручила букет Яру и произнесла:

— Подаришь бабушке.

— Ну, — растерялся он, — спасибо.

— И тебе всего хорошего.

Он, парень нескромный, перехватил букет, чуть не раздавив мои ладошки своими лапищами. Я почувствовала себя свободной, вот прямо легкая пушинка, и, прошмыгнув мимо него, направилась к тете.

Ну и ладно, зато дома не намусорю. А хотя… У меня полная сумка листьев, которые нужно обрабатывать, и ими дом я ещё больше загажу.

И кто бы удивлялся.

***

Я сидела на кухне, болтала ногами и хлебала теплый, только что приготовленный рассольник. Возвращение в тетин дом прошло вполне успешно. Я обнялась и с тетей, и с Пашкой, наградила последнего пачкой какао, к которой прикреплялась какая-то там фигурка, и расположилась в зале. Сумку тоже расположила там, решив заняться иван-чаем вечером.

Сейчас у нас было что-то вроде раннего ужина. По крайней мере, для меня ужинать полседьмого — рано. Что поделать, если вот такой вот у меня сбитый режим дня?

Ранний ужин подходил к концу, когда я решилась спросить:

— Тетя, может, тебе известно что-нибудь про Николая?

— Какого? — она взглянул в мою сторону. Пашка, запивающий рассольник какао, разулыбался. Зря улыбается: скоро придется огорчить его тем, что этот Николай — никакой мне не друг, и взять с него нечего.

— Напротив нас, через четыре дома влево, он живет, — пояснила я. — Может быть, ты знаешь, с кем?

— А, Коля, — отозвалась тетя, улыбаясь. — Его знаю. Прекрасный мальчишка. Живет вместе с родителями, переехали к нам год назад, осенью, после того как бабушка умерла у него… Он учится в колледже в твоем городе.

— Да?.. — протянула я. Задумчиво поднялась из-за стола, подхватила тарелку и взгромоздила ее в раковину. — И ничего в их семье нет такого… Необычного?

Тетя взглянула на меня пронзительными темными глазами и отозвалась:

— Бабушка, говорят, колдуньей была.

Я замерла.

Тема волшебства для тети — опасная. С некоторых времен…

— Пожалуй, прогуляюсь, — пробормотала я. — Как вернусь, помою посуду.

— А я? — Пашка взглянул в мою сторону. — Я тоже хочу погулять.

— Я быстро. Сначала погуляю одна, а потом с тобой, хорошо? — Пашка нехотя кивнул, и я улыбнулась, потрепала его по русым волосам. — Скоро буду!

Я выскользнула из кухни, и следом мне понеслось тетино:

— Яна! Только сейчас вспомнила. Так ты встретилась…

С кем мне там надо было встретиться, я даже не знала. Зато сейчас уверено направлялась к своей цели. Выскользнула из дома, по пути спрятав камешек под комбинезон, вышла на дорогу и направилась к дому Николая. По пути руки сами собой сцепились в замок.

Волновалась, да. Совсем немного, но все-таки. Не каждый день встречаюсь с черными колдунами, которые, к тому же, являются потенциальными врагами.

Или сообщниками.

Или не колдунами, но это вопрос уже другой.

Дом, тем временем, неустанно приближался. Красивый такой, кирпичного цвета. Два этажа, верхний, расположенный под скатом крыши, с балконом. Рядом — аккуратный садик с яркими цветами. Темный забор и аккуратные ворота.

К черту сомнения, метания! К черту! Я уверенно двинулась вперед, дошла до ворот: они были открытыми. Вошла внутрь, едва не столкнувшись лбом с входной дверью дома, споткнувшись об ступень. Вовремя схватилась за перила, затормозила движение и постучала.

Мне открыли спустя секунд тридцать. Это была женщина лет сорока пяти с доброй улыбкой и такими же черными, как у Коли, волосами. Похоже, мама.

Опыт в общении с чужими мамами у меня большой, поэтому я произнесла:

— Здравствуйте. А Коля здесь?

И испытала дежавю. Сегодняшний день выдался у меня до ужаса длинным.

— Здесь, — женщина кивнула. — Недавно вернулся. Пройдешь?

Пройду. Куда же я денусь?..

Меня встретила приятная прохладная прихожая: шкаф с одеждой, полочки обуви, темный паркет и навесной потолок с изображенными на нем голографическими узорами.

— Можешь звать меня Инной, — продолжила женщина. — Я мама Коли. Как тебя зовут? Прежде сын о тебе ничего не рассказывал.

И вправду: что он мог рассказать? Сплетни Оленьки повторить? Так им умный человек не поверит. Первое впечатление? Обычно я хороших впечатлений о себе не вызываю. А правду… Правду не знает никто, даже я сама себя не понимаю порой, куда уж Коле?

— Яна, — ответила я. — Я гощу у тети… Ее зовут Натальей. Несколько домов влево и напротив. Там она живет.

Мы прошли в гостиную, сделанную в бело-коричневой цветовой гамме. Все тот же паркет, крашенные стены, кожаный диван, на который мы сели, стенка с плазменным телевизором у противоположной стены и уходящая вверх винтовая лестница. Дорого, но мрачновато.

— Наташенька? — Инна улыбнулась. — С сыном?

— Да, — я кивнула. — Сына зовут Пашей.

— Знаю… Хороший мальчик. Я даже и не догадывалась, что у Наташи есть такая замечательная племянница. Почему не наведывалась к нам прежде?

— Я последние несколько лет редко здесь бываю, — я пожала плечами. — Вы и отца моего, наверное, не знаете, тетиного брата. Он бывает здесь реже моего.

Инна взглянула на винтовую лестницу: ее голубые глаза блеснули белым, словив один из немногочисленных солнечных бликов из окна.

— Коля задерживается. Не слышит шум? У него комната на втором этаже, — Инна поправила рукава легкой летней блузки. — Ничего… — И продолжила расспросы: — Хороший, наверное, отец?

— Какой есть, — уклонилась я от ответа.

И он, в отличие от мамы, меня не бросил.

Коля так и не появился. Может, музыку слушает в наушниках, не до Ян ему. А я, дожидаясь его появления, не могла отвлечься на что-то иное. Ни посмотреть гостиную, в которую привела меня Инна, ни даже разговор поддержать нормально.

Взгляд то и дело метался к винтовой лестнице, тенью скрытой в углу.

Как я поняла, именно она к Коле и вела.

— Можешь сама подняться к нему, — предложила Инна. — Думаю, Коля не огорчится.

— Только если удивится, — протянула я. Не факт, что удивится приятно, добавила мысленно. Инна подмигнула мне, и я, опустив взгляд, поднялась с дивана. Несколько шагов — и пожалуйста, уже лестница. Еще несколько шагов — и комната Ярикового друга.

Перед ней располагался маленький коридорчик, дверь оставалась закрытой. Я задержала руку около двери, желая постучать… но потом положила ладонь на ручку и опустила ту вниз.

Щелкнул замочек, и дверь распахнулась.

Я осторожно заглянула внутрь. Интересно, как скоро меня прогонят?

Коля лежал на кровати, расположенной у самого ската стены: поднимешься резко и врежешься головой в потолок. Он резко и не поднимался. Отложил книгу с яркой синей обложкой и плавно сел.

— Яна?

Комната Коли, в отличие от зала, роскошью не блистала. На полу лежал уютный белый ковер, низкие окна покрывали темно-фиолетовые занавески. Здесь стоял компьютер, наверняка мощный, у одного угла, и книжный шкаф и кресло с висящим над ним бра у другом. Я еле сдержалась, чтобы не плюхнуться на это кресло: очень уж оно мне понравилось.

Вновь щелкнула дверь.

— Да вот, Коля, — отозвалась тихо, — разговор есть.

Душа его темным пламенем не горела. Но мы, как некоторые из белых, те, что предусмотрительные, умеем прятать свои души… До последнего не верилось, что он черный колдун: я бы узнала, распознала!

Но не всем же быть такими очевидными на первый взгляд колдунами, как Влад, влезший ко мне в голову в самый подходящий момент.

— Присаживайся, — он кивнул на кровать рядом с собой, покрытую пушистым пледом баклажанного цвета.

Я послушно села рядом, стараясь не удариться головой. Коля вдруг как-то сильно приблизился, и я почувствовала себя Яриком, влезающем в головы даже покруче Владов: помнится, дорогой белый тоже любит вот так стукаться лбами.

— В общем, слушай, — произнесла я. — Помнишь, мы тогда встретились: я, ты, Оля и… и Яр, и мне стало плохо?

Решила я так: раз уж мне нужна правда, то и самой надо честной быть. Поэтому прямо сейчас я собиралась выложить Коле все, как есть.

Парень кивнул, заинтересованно рассматривая меня глазами, что оказались очень выразительными, зелено-голубыми, какими-то взрослыми и проницательными.

Может, у магов и должны быть такие глаза?

— Это не солнце виновато, — продолжила я. — На тебе висит… как бы так сказать… защита. От ментального воздействия.

— Ты пыталась на меня воздействовать? — Коля нахмурился.

— Я проверяла… — отозвалась рассеянно. — В деревне что-то нечистое творится. И я подумала — вдруг ты…

Мисс Злюке вдруг стало стыдно за свои злодеяния.

— Маг? — продолжил он. Я распахнула глаза и воззрилась на него. — Ну или колдун, как они там называются. Я немного знаю про них. У меня бабушка такой была. А дедушка простым человеком. На родителей не распространилось, и на меня тоже.

— Генетика, — отозвалась я. И добавила, сама не зная зачем: — Жаль.

— Что я не маг? — Коля хмыкнул. И тут же уточнил, недоверчиво глядя на меня: — А ты как защиту обнаружила? Ах. Это ты, что ли, маг?

— Я ведьма, — призналась. — Черная ведьма. Отвороты-привороты, проклятья, тайны человеческих душ и все такое прочее. Нас раньше на кострах за такое сжигали.

— Честно, что ли? — он фыркнул.

— Куда честнее?

Я перевела взгляд на книжные полки. Тоже себе такие хочу! Яркие обложки, крупные буквы — видно, что современная литература. Я такую люблю, хоть и не могу позволить себе часто художку читать. Мы, ведьмы, читаем немного другое.

Отдельная представительница книжкой полки лежала слева от Коли, тогда как я сидела справа, и я спросила:

— Что читаешь?

— Про вас, — ответил он. — Фэнтези, в смысле. Яна… я могу снять амулет, — он коснулся серебряного браслета, обтягивающего запястье. — И ты проверишь. Воздействуешь на меня ментально. Если тут творится что-то действительно непонятное, а я подозреваемый.

Я скривила губы в улыбке и отозвалась:

— Я и так тебе верю. И из списка подозреваемых уже вычеркнула. Слушай… — я взглянула в прикрытое шторами окно, из которого виднелся ухоженный сад. — А твоя бабушка…

— Она умерла, — ответил Коля просто.

Взгляд зацепился за браслет-амулет. С металлами работать сложнее, когда хочешь их в такой роли использовать. Камни в этом случае податливее. Ну и всякие тряпочки, хотя это уже совсем друга история. Значит, ведьмой Колина бабушка была сильной.

— Давно? — решилась я спросить.

— Полтора года назад, — помрачнел тот.

— Мне очень жаль, правда. — отозвалась я. Чувствуя неловкость, коснулась его предплечья. — Спасибо большое за помощь. Ну и прости, что так ворвалась. Отвлекла от чтения…

— Да тут в реальности вещи покруче выдуманных творятся, — он хмыкнул. — Ничего страшного.

Я вернула ладонь на колени, и Коля проследил за ней плавным взглядом.

— Пойду, пожалуй, — произнесла я, вставая.

— Заглядывай ещё, — отозвался Коля, вставая, чтобы проводить меня.

— Да уж, — я фыркнула. — Тем более что теперь я знакома с твоей мамой…

— Моей маме тяжело понравиться, — заметил парень. — А ты ей понравилась, иначе бы мы с тобой сейчас не разговаривали. Так что это, считай, успех. Теперь ты можешь приходить в любое время.

Мы стояли около самой двери, когда я обернулась к нему и произнесла, едва не столкнувшись лбом, конечно:

— Дело превыше всего.

Наши глаза встретились, и я подмигнула.

Впрочем, так все обстояло в действительности. Дело превыше всего. Дело…

Мы поочередно спустились с лестницы, я попрощалась с Колиной мамой и ушла. Дело, действительно, не могло ждать.

Коля стоял у забора и смотрел мне вслед до тех пор, пока я не скрылась в тетином доме.

***

Чтобы почувствовать себя нелепо, не нужно даже гулять по городу в одном купальнике, ходить одновременно в обуви разного цвета или изображать оленя, находясь на шумной улице.

Чтобы почувствовать себя нелепо, достаточно выйти с двоюродным братцем на вечернюю прогулку. Даже без купальника и ботинок! Хватило комбинезона, продуваемого похолодевшим ветром.

Некоторое время мы шли по камешкам. Мы — это хмурая я, придерживающая комбинезон, и довольный Пашка, размахивающий самолетом. А потом, когда мое терпение закончилось, свернули на траву. Терпение закончилось как раз рядом с тропинкой, что вела на речку.

К самой реке вести Пашку я не собиралась. Опасно. А вот рядом… Пусть погуляет под моим контролем. Тем более что я обещала. И теперь должна отчитываться.

Навстречу Пашке выбежали парень с девочкой лет семи, такие же довольные, и Пашка тоскливо взглянул на меня. Почувствовал себя виноватой, поди ж ты! Ведь с сестренкой погулять пошел. Джентльмен… Если бы все парни были такими порядочными, стало бы скучно жить.

И, конечно же, чтобы сильно не скучать, я бы стала непорядочить за всех.

— Иди поиграй с ними, — произнесла я, поежившись. — Я пока как раз позвоню.

Позвонить тому, кому я так хотела позвонить, действительно, ещё не успелось. А тут — такой шанс! И речка.

Малышня стала поочередно гонять на велосипеде, который дребезжал, как трактор, и я отошла в сторону, набирая номер.

Ответил. Как говорится, не закончился и второй гудок.

— Занят? — полюбопытствовала я, не давая шанса собеседнику.

— Здравствуй, Яна, — отозвался он укоризненно, — нет.

— Это хорошо… — протянула, вглядываясь вдаль. Сейчас подняться на холмик, потом спуститься, и вот она, речка. — Потому что у меня есть к тебе вопрос, Влад.

Кто-то завалился с велосипеда. Надеюсь, не от такого моего откровения… Я метнула взгляд в ту сторону: на земле валялась девочка, и уже два джентльмена помогали ей подняться, отлично справляясь без меня.

— Задавай, — согласился Влад. — Хотя… Подожди. Я задам вопрос первым.

— Валяй.

— Проверяла магпочту?

Вопрос оказался закономерным. Я вздохнула, коснулась полированной поверхности камешка, что вновь вырвался на открытый воздух, и ответила:

— Нет. Я у тети давно, мне было не до того…

— В следующий раз, когда дома будешь, проверь, — отозвался Влад. Кажется, с некоторой грустью. — Я тебе отправил кое-что. Как ты любишь, не по правилам. Теперь твой.

— Есть ли какой-нибудь способ узнать, свежая магия или не свежая? То есть, — попыталась объяснить я, — срок ее… м… реализации?

Пару секунд Влад молчал, но потом все-таки ответил:

— Есть.

— И я, конечно же, узнаю об этом позже всех. Ладно, это не к тебе претензии. Давай другой вопрос: полгода назад созданная магия считается недавно созданной?

Мимо меня промчался Пашка, и я помахала ему рукой.

— Сейчас время моего вопроса, — напомнил Влад. Но я знала, что он ответит! И он ответил: — Спустя полгода уже нет. К этому времени как раз срок кончается. Тогда уже и черная магия черной не считается, не помнишь?

Я помнила.

Оставался последний вариант, хотя я и очень сомневалась, что он сработает:

— Появление нечисти можно поставить на таймер?

Была у нас, у темных, такая интересная вещица. Заклинание срабатывало только при определенных условиях. Привороты так делают, например. Может, я как-то повлияла на магических фон, поэтому нечисть и взбунтовалась? Если эта нечисть все-таки была по непонятным целям созданной бабушкой Коли.

— Нет. Яна, — произнес Влад серьезно. — Ты до сих пор занимаешься этой нечистью? Я скоро приеду и помогу тебе. Это опасно — справляться со всем в одиночку. И… Яна, откуда ты узнала про?

Я отключилась и убрала смартфон в ненадежный ситцевый карман.

Час от часу нелегче, час от часу! И все отчетливее понимаешь: сама ты тут не справишься, Яна. А дело, которое всего важнее, принимает новые обороты.

И я пошла к ребятне, чтобы забрать Пашку и увести его домой. На горизонте маячила уже новая цель, и достигнуть ее в шумной компании я не могла.

***

Мне не удалось достигнуть этой цели даже вне компаний. Зато ночью, когда на деревню опустилась темнота, вернее, ее короткий, но пронзительный миг…

Мы, черные, ночь любим больше всего.

Я сидела на качелях и рассматривала куст сирени. На этот раз — абсолютно одна. Тетя с Пашей спали, а я… Разве я могла спать?

Пальцы от иван-чая позеленели на кончиках. В голубоватом свечении экрана они казались совсем уж фантастическими. Я недолго разглядывала их, собираясь с силами, а потом все-таки нажала заветную кнопку «вызов» и поднесла мобильник к уху.

Гудок, ещё гудок.

Тот, кому я звоню, отвечает не быстро. По крайней мере, не так быстро, как его ученик.

Но я точно знаю: сейчас он не спит.

Гудки все же прервались, установилась тревожная тишина, и я, вдохнув побольше воздуха, произнесла тихое-тихое:

— Отец?

Глава 8. Отцовские долги

— Здравствуй, дочь.

Что я ненавижу больше всего, так это гладко-ровный тон отца, с которым он разговаривает со мной. Ни единой эмоции, никакой заинтересованности. Скрытая за вежливостью пустота. Здравствуй, дочь. Ну здравствуй, дорогой отец.

Мне все чаще кажется, что Влад, ещё немного повзрослев, тоже станет таким. Будет говорить при виде меня: «Здравствуй, Яна» и удостаивать холодным взглядом. Я в этом никому не признаюсь, но мне не хотелось бы, чтобы все закончилось именно так.

Но ведь это Влад. И я знаю его третью часть своей жизни, причем все ещё впереди.

А это отец. И он расценил мое молчание как предложение поговорить самому.

— Если ты хочешь спросить про хомяка, то я покормил его.

— Не про хомяка, — заметила я.

Тем более что хомяка я недавно сама проверяла, добавила мысленно.

— И что же тогда?

На самом деле, я собиралась во всем признаться и попросить совета. Я, как оказалось, в черной магии понимаю мало что. Про измерения вот только сегодня узнала, вернее, уже вчера.

Расписаться в беспомощности собственному наставнику — что может быть постыдней? Но именно это я и сделала, когда произнесла:

— Я запуталась.

— В чем?

— В нечисти.

Несколько секунд отец молчал, а потом выдал:

— Занятно… Ты до сих пор ищешь разгадку?

Так тонко намекнуть на мою беспечность — это ещё надо постараться. Я всегда ищу разгадку, папа, если ты не заметил! Ах, впрочем, ты и вправду не заметил.

— Она сочетает в себе те признаки, которыми не обладает ни одна нечисть из описанных, — объяснила я.

— В книге?

Нет, в статье из интернета.

Общаться с отцом по-нормальному я, определенно, не могла. А, казалось бы, ближайшие родственнички! Да ещё и под одним знаком зодиака родились.

Может, и я с возрастом такой стану. Хотя бы снаружи. И буду говорить холодно: «Здравствуй, Влад». Хотя, чтобы мне начать здороваться, нужно гораздо больше, чем наследственность.

— Да, в книге, — ответила все-таки. Не удержавшись, добавила: — Я ведь должна была сдавать зачет по нечисти.

— Это похвально, что ты все помнишь, — отозвался отец. И в голове — даже ни намека на усмешку! И я не знаю, что обиднее. Узнала, когда отец произнес следующую фразу. Обиднее придумать нельзя было! Он говорил: — Может, тебе проконсультироваться по этому вопросу с Владиславом?

— Влад тоже ничего не знает.

— Выходит, что колдунов я обучал недостойных.

А вот это стало верхом обидных фраз. Отец ведь не свой метод обучения неправильным считал, а нас оболтусами. Расскажу Владу — не поверит.

Ну и ладно.

— Ты не понимаешь, отец. Нечисть эта недавно созданная. Она из черной магии. Но здесь нет никаких магов… — перед глазами на миг всплыло лицо Ярика, и я добавила: — Вроде бы.

— Вроде бы?

— Нет. Тех, кто мог бы создать эту нечисть, здесь нет. Или я…

Отец закончил фразу за меня:

— Смотрела недостаточно хорошо?

— Я смотрела нормально. Около реки, рядом с домом тети, жила ведьма. Но она умерла полтора года назад. Не может она быть создательницей этой нечисти, понимаешь? А ее потомки дар не унаследовали. И в остальном…

— Посмотри внимательнее.

Я сильно оттолкнулась от земли, едва не свалившись с качелей. А все почему? Из-за недостатка терпения. И этот недостаток, между прочим, из ниоткуда не берется. Я обычно гораздо терпеливее, но с отцом общаться не могу, и все тут.

— Нечисть нападает на людей. Это опасно… папа.

Мое такое вольное обращение отец никак не прокомментировал. Вместо этого заметил по-прежнему холодно:

— Хорошо. Как разберусь с делами, навещу деревню, чтобы посмотреть. Предупреди Наташу.

— Предупрежу. Я буду ждать. — И произнесла совсем тихо: — Спасибо.

— Спасибо тебе, дочь, — отозвался отец. — Купленные тобой продукты оказались неплохими.

Стало до ужаса стыдно. Отец узнал, что я была дома! Я тут про хорошую память заливаю… Ну так и отец не лучше. Он, оказывается, верит, что в пустом холодильнике могут сами собой появляться продукты, и поэтому каждый раз проверяет этот холодильник, который, по сути, все время остается пустым. Хорошо, что половину запасов я додумалась спрятать у себя в комнате. Но кто говорит, что отец туда не доберется?

В этот раз я хотя бы знала: он улыбнулся.

Разговор прервался, и я поднялась с качелей, чтобы вернуться в дом. Тетя спала, Пашка тоже. А я… А я привыкла не спать подолгу.

***

Ночь выдалась беспокойной.

Где-то до трех я лежала, разглядывая краску на потолке. С одного угла поползли трещины, чем-то напоминающие ветви какого-нибудь мрачного дерева. С другой поселилось темное пятнышко. Даже не знаю, как оно умудрилось туда попасть.

А если закрыть глаза, все становилось ещё хуже. День выдался насыщенным, но вместо того, чтобы спать без задних ног, я раз за разом прокручивала в голове произошедшие события. Разглядывала их с разных сторон, как будто хотела найти разгадку. Причем не только к вопросу о нечисти.

В итоге у меня заболела голова. Я поднялась с дивана, на цыпочках проследовала к окну и открыла его на полную, впуская внутрь свежий воздух. Постояла, подышала немного… Поняла, что мне этого не хватит, и такой же бесшумной тенью, больше похожей на маленького топающего слона, направилась на кухню.

Пахло перетертым иван-чаем. А это не тот же самый тонкий медовый запах, которым веяло от цветочков, а что-то терпко-травяное.

Полегчало спустя парочку стаканов холодненькой водички. Только тогда я вернулась в зал, не закрывая окна, накрылась одеялом и, наконец, уснула.

Казалось бы, логично: кто поздно ложится, тот поздно встает. Но кое-кто считает, что это не оправдание…

Впрочем, обо всем по порядку.

Я проснулась в суете. Распахнула глаза и увидела копошащуюся на полках тетю. Взглянула на часы… Десять. Не слишком рано, но и не полдень, к счастью.

Вставать очень не хотелось, но я с силой оторвала голову от подушки. Тетя, услышав шорох, повернулась ко мне. Сегодня на ней было платье с приятным цветочным принтом. И что за повод?

— Яна! — воскликнула она. — Доброе утро.

— Доброе, — пробурчала я.

— Что же ты меня о гостях не предупредила? — тетя покачала головой. — Я бы что-нибудь приготовила.

— У нас гости? — я нахмурилась. Рука потянулась к волосам: проверить, как там прическа. Прическа оказалась в полном непорядке, поэтому гостей придется пугать. — Влад, что ли, приехал?

— Ах, если бы, — тетя махнула рукой и тоже потянулась к волосам: волнистым, еле достигающим плеч. — Леша. Чуть больше часа назад. Пока то, пока другое… Усадила его с Пашкой завтракать.

— Леша? — не поняла я. А потом-таки дошло: — Папа, что ли?

Тетя кивнула и заметила:

— Он говорит, что известил тебя о своем приезде.

— Да, — согласилась. — Сегодня ночью. Между двенадцатью и часом. Я не думала, что он приедет так рано…

Тетя удивилась такому заявлению, но ничего не сказала. А потом и вовсе попросила меня привести себя в порядок и скрылась.

Я на всякий случай плотнее закрыла дверь, ведущую в зал, и первым делом отправила сообщение Владу: «Ты говорил, что хочешь скоро приехать. Сегодня — это достаточно скоро? Так вот, не приезжай, окей?».

Пока я переодевалась, в этот раз отдав предпочтение черной майке, Влад отправил мне лаконичное: «Почему?».

«Да вот, — написала я, — Песец подкрался незаметно. В гости отец приехал. Места для спанья нет и все такое…»

Под всем таким я подразумевала множество проблем, связанных с одновременным нахождением у тети и отца, и Влада. Во-первых, про меня забудут. Во-вторых, забудут не настолько хорошо, чтобы я смогла по-тихому сбежать. А ещё это вызовет подозрение.

Влад парнем оказался неглупеньким. Ответил: «Хорошо. Напиши, как он вернется. Тогда и приеду».

«А что, соскучился?» — спросила я в шутку.

«Конечно», — написал Влад.

«Это ты серьезно сейчас? — уточнила на всякий случай. — Мало ли. У меня чувства юмора плохое, я многие шутки просто не воспринимаю».

«Это я сейчас серьезно».

Вспомнился разговор с Татьяной Валерьевной, произошедший не двести лет назад, а всего лишь вчера. И я почувствовала, что краснею. Соскучился он, видите ли! Нет, конечно, по мне можно соскучиться. Я ведь такой шум создаю вокруг. Наверное, Владику опять беспокойной жизни захотелось. Давно душами не сорил… и все такое прочее, да.

В это же время двери распахнулись, и в зал вошел отец. А тут я во всей красе: смущенно-красная. Хотя бы не в ночнушке.

— Мало того, что просыпаешься ты слишком поздно, ты ещё и тратишь время попусту, Яна, — намекал отец на смартфон в моих руках.

Вот сразу видно, у кого я научилась начинать разговор без всяких приветствий.

— Я отвечаю на письма, — заметила я, поднимаясь с незаправленного дивана, и убрала телефон в карман джинсовых шорт.

— Кто же, позволю спросить, их тебе пишет?

И отец подошел ко мне.

Если бы я была впечатлительной девочкой лет двадцати, никак с этим чудесным мужчиной не связанной, я бы, может, и затрепетала, как птичка в клетке. Все-таки по объективным меркам отец был красив: высокий, но не такой баскетболист, как Влад, с аристократичным лицом и сильными мужскими руками, на пальцах которых отсутствует обручальное кольцо.

Но это был мой отец, и я знала его чуть больше, чем все остальные. По крайней мере, мне хотелось верить, что это так.

Взгляд серо-зеленых глаз отца — совершенно спокойный, но с каким-то налетом мудрости… и усталости, что ли, тщательно скрываемой от окружающих. Между бровей пролегают морщинки. Черные волосы начинают седеть: нет-нет, да прошмыгнет белая паутинка. Я почему-то уверена: поседел он не только от старости. Отцу пришлось пережить как минимум две потери — о них я знала сама, от них мы страдали вместе. Но сколько потерей он от меня скрыл?..

Та женщина… Которая звала его во время одного из наших последних разговоров. Я ведь даже имени ее не знаю, не знаю ее значение в жизни отца. И то, сколько таких дамочек у него было. А остальное? Где отец вечно пропадает? На собеседованиях? Пф. Они не вечно длятся. А правильный ответ назвать я не могу. Зато осмеливаюсь утверждать, что знаю что-то об отце.

Нет. Ничего.

Ни о нем, ни о матери.

Я отвела взгляд в сторону и все же ответила на вопрос терпеливому к моим внутренним рассуждениям отцу:

— Мне пишет Влад.

— Я поговорю с ним, и он больше не напишет тебе ни единой строчки, раз такое общение отвлекает тебя от дела, — заметил отец.

— Это жестоко…

— Ты сама утверждала, что нечисть опасна. Разве можно справиться с ней, бездействуя? Я приехал с намерением посмотреть место, где обитает эта нечисть. Но что я вижу?

Мне захотелось закатить глаза куда-нибудь далеко-далеко, откуда выкатить их никому не удастся.

— Я готова идти, — заметила, стараясь сильно не нервничать. — Хоть сию же минуту можем отправиться. Расскажу, покажу.

— Голодный, растрепанный боец мне не нужен, — припечатал отец. — Отправляйся завтракать, приведи себя в порядок, — во второй раз за сегодняшний день напомнили мне о каком-то бардаке. — Мне нужно встретиться с одним жителем деревни. Надеюсь, за это время ты справишься.

— Надеюсь, — отозвалась я, мысленно переживая, чтобы этим одним жителем оказался не Ярик. Ну а что? Он тоже тут живет. С бабушкой.

Интересно. А бабушка у него магией обладает? Или всего лишь носительница? Или простой человек? Почему я раньше не додумалась об этом спросить… Как обзываться, так это я запросто. А вот то, что реально может делу помочь — это, извините, мимо меня.

Отец покинул зал, я же ещё пару минут посидела на диване, который заняла вновь. И только когда услышала, что входная дверь хлопнула, покинула свое ненадежное убежище.

Тетя ждала меня на кухне с готовым завтраком, Пашка — с новым самолетом, привезенным дядей Лешей. Я похвалила и завтрак, и самолет, посетила ванную и соседнюю с ней комнатку, но все время голова оставалась будто в дурмане.

Ну и отец, ну и удружил! Приедет он, видите ли, как дела сделает. Всю ночь, наверное, в поте лица трудился, лишь бы к полседьмому на автобус сесть и приехать пораньше, чтобы потом Яну упрекать, которая полночи не спала.

Ах, да, он же на машине. Тогда можно было спокойно выезжать в семь. Даже в десять минут восьмого.

Я взглянула в кухонное окно, но из него территорию около дома видно не было.

Тетя заметила мое беспокойное состояние ещё во время завтрака:

— Волнуешься?

— Ну… — протянула я. — Как сказать. Просто у нас с отцом… с папой в последнее время натянутые отношения. Он все время на работе, а когда дома, тогда меня нет. И в некоторых… жизненных вопросах имеем разные точки зрения.

— Это нормально, — приободрила тетя. — Со всеми так бывает. Тем более, у тебя такой возраст, когда ты из подростка превращаешься во взрослого человека. Конечно, разногласия могут возникать. Да и Лешина работа… Собственный бизнес требует многих сил.

Собственный бизнес, да. По вытягиванию чужих душ и разорению собственной.

Этот разговор остался позади, как и все остальные. И сейчас я сидела в Пашкиной комнате, ожидая возвращения отца.

Теперь самолетов здесь был целый аэродром. И, кто бы что ни говорил, они отлично взлетали, двигаясь даже по заставленной машинами асфальтовой дороге. Эту фишечку, каюсь, подсказала Пашке я сама: разгон, толчок, полет. Теперь вот приходилось разгоняться, отталкиваться и лететь.

Недолго, правда. Минут пять спустя после того, как я пришла к Пашке, домой вернулся отец. Я слышала: он заглядывает в зал — шаги остановились — но меня там не обнаруживает. Идет дальше и смотрит на кухне, но там даже тети уже нет.

От проверки туалета отца я спасла, когда сама поднялась на ноги и выглянула в коридор:

— Идем? Как там встреча?

— Идем.

Про встречу отец промолчал. Ну да, ну да. Не моего ума дело.

Пашка такой расстановкой дел тоже заинтересовался. Встал, серьезно отставив в сторону самолет, и поинтересовался:

— Куда пойдете?

— Да вот, — отозвалась я. — Обещала дяде Леше показать вашу замечательную речку.

— О! — глаза Пашки загорелись. — А можно с вами?

Наученная горьким опытом, я решила промолчать. Ляпну что-нибудь, похожее на «дорогой, мы с тобой погуляем позже», а потом придется расплачиваться.

Я заинтересованно взглянула отца, и он, не колеблясь, выдал, почти слово в слово повторил мою мысль:

— С тобой и мамой мы погуляем позже.

Захотелось захлопать в ладоши и закричать: «Да, да, да!». Хоть где-то отец поступил непредусмотрительно… Как и я, впрочем, вчерашним днем.

Причину моей радости и появившейся на лице улыбки отец не слишком и понял. Подумал, наверное, что я безумно люблю детишек. В отличие от. А сама сознаваться в его проколе я не спешила. Пусть помучается немножечко… Получит, так сказать, новые впечатления. Со мной он в детстве не гулял. Хотя нет, вру. Однажды нечто такое случилось… Я тогда разрушила чей-то песочный домик, отобрала лопатку, пнула машину и чуть не забрала себе милую пушистую собачку. Так впечатлилась присутствием отца, что не знала, куда дурь девать. А отец, который тогда ещё умел вздыхать, то и дело вздыхал, но вандализму не препятствовал. Боялся.

Как же давно это было!

На этот раз, уже в настоящем, вздохнула я.

И мы вышли из дома, оказавшись на привычной улице из одноэтажных домов.

Тогда я и поняла, за что люблю большие города. Все просто: за незнакомые лица. Людям безразлична твоя судьба, тебе — их. Встретить кого-то дважды, при этом вспомнив его, — счастливое совпадение. Трижды — злодеяния судьбы. А больше… Тут уже все намерено.

А деревня — что? А в деревне постоянно перед глазами маячат одни и те же лица. Куда ни плюнь. Несложно догадаться, что я опять разглядела знакомое лицо, так?

Так оно и было.

Сейчас знакомым лицом был Ярик. Да, да, белый маг, и он с уверенностью направлялся к моему дому, до которому ему оставалось ещё метров сто. Хотя бы душа не светилась. Но для таких колдунов, как отец, заслонка на душе — дело двух секунд. Раз, два — и нет заслонки. Три, четыре — и нет Ярика.

Отец доставал что-то из машины — черной иномарки, на которой я ездила от силы раза три, поэтому в сторону беленького не смотрел. Зато Ярослав посмотрел в нашу. Увидел не только меня, но и моего отца. Остановился.

Я по жизни намеки даю очень плохие, но сейчас это оказалось как-никогда важным. Я и по шее провела таким жестом, будто пыталась пальцем себя зарезать, и крест показала, и кулак, и руки на груди сложила в виде мольбы. Ярик, кажется, понял. Развернулся и скрылся за ближайшим домом.

Я облегченно выдохнула и повернулась к отцу.

Тут же дышать резко перехотелось.

— И что это сейчас было? — полюбопытствовал отец.

— Разминка, — ответила я неуверенно. Ну а откуда я знаю, с какой части моего представления отец за всем этим наблюдает?

— Правда? — я покивала, и отец продолжил: — А я уже подумал, что ты делаешь знаки тому парню, который пару минут назад шел сюда, а потом резко изменил направление.

Захотелось больно стукнуть себя по лицу. Желательно, стеной.

Но с другой стороны… Разминка эффект возымела: Ярик ушел, и заслонку с его души отец снять не успел. Так что… кто молодец?

Я — точно нет.

— Наверное, из пугливых, — предположила и постаралась перевести тему: — Можно идти. До речки тут недалеко. Сейчас пять домов, поворот налево, потом минут десять пешком, и уже кладбище… А паутинки и до него появляются.

— Кладбище?

— Да, — ответила я, делая первый шаг. — Старое, заброшенное кладбище. Я просматривала его, и…

— В тот самый раз, когда Владислав сильно переживал из-за твоей пропажи? — оказался злопамятным отец. — С закрытой душой?

— Ну уж извините, — пробурчала я, надеясь, что отец этого не услышит.

Отец, как назло, ещё и острым слухом отличался, поэтому, конечно же, все расслышал. Но не упрекнул, спросил вместо этого:

— Почему ты не взяла Владислава с собой?

— Потому что я хочу разобраться во всем сама, — ответила честно. — А Влад, между прочим, спал.

— Порой меня пугает твоя самонадеянность, — бросил отец.

Да, да. Так я ему и поверила. Это же мой отец, и ничто не может его пугать!

— Как будто ты всегда ходишь в компании, которая сможет прикрыть спину в случае чего, — пробормотала я.

— Ты права, я хожу в одиночку. В основном. Но на сложное задание даже мне требуется помощник. А ещё я опытнее и тебя, и Влада в несколько раз, даже если сложить ваши способности и… знания, — выдал отец. Я удивленно взглянула на него, едва не споткнувшись о камешек. Вот это прорвало… Поговорить захотелось. Наверное, всю ночь, пока работу завершал, молчал.

— Я ходила, лишь чтобы просто посмотреть, — напомнила я.

— Ночью? У кладбища?

— Вообще-то я не знала, что там кладбище.

Не уверена, что отец мне особо поверил. Но на этот раз он ничего не сказал. Мы оставили позади те самые пять домов, повернули к тропинке. В этом самом повороте я быстро взглянула назад — интересно же, достаточно ли хорошо спрятался Ярик. Но нет, его я не обнаружила. По крайней мере, ни за какую белую футболку взгляд не зацепился. А сегодня Ярослав, в противовес мне, ходил в белом.

Вчерашний денек выдался чуть прохладнее сегодняшнего. По крайней мере, тогда дул ветер. Зато вот сегодня вновь стояла невыносимая жара. И это при том, что ещё даже не обед! А я, вся такая красивая, в черной майке. С физикой у меня туго, но вот про черную одежду я кое-что знаю.

Да ещё и насекомые оживились. Гнус проклятый! Почувствовали свободу у реки. На этот раз в основном атаковали серые большие слепни, кажется, их так называют. А у меня на них что-то вроде аллергии. Как укусят, волдырь раздувается диаметров в десять сантиметров.

Двадцать первый век! А мы от насекомых страдаем до сих пор!

Я шла, дергаясь, как от электрошокеров, отмахивалась руками, и отец поинтересовался:

— Жарко?

— Меня сейчас сожрут.

К нему, к слову, слепни не лезли. То ли он чем-то побрызгался заранее, то ли аура плохая.

— Можно сделать одну вещь, — посоветовал отец. — Что-то вроде смрада. Не дает насекомым приближаться. Души туда идет немного.

— Ещё чего, — отмахнулась я. — Давай лучше закончим со всем быстрей.

Мы двинулись вдоль речки, прошли мелководье, где следы так и не появились, но еще не дошли до кладбища, когда в поле зрения возникли паутинки. Одну из них я и взяла, протянула отцу:

— Вот это от той нечисти.

Отец взял паутинку из моих рук и принялся внимательно ее рассматривать.

— А ещё раньше было место, где я увидела следы. В первый день, когда появилась здесь, но они исчезли.

Пейзаж этот мне, честно признаться, уже приелся. Я уже видела и этот песок, и эту траву, и этот расположенный вдалеке лес. Кладбище пока что не видела, но это даже радовало.

— Что-то ещё? — поинтересовался отец.

— Ничего, — я пожала плечами. — На кладбище есть такие же паутинки, и все. А потом начинается лес…

— Лес ты не смотрела?

Лицо отца стало серьезным. Реально, что ли, понял, что дело тут нешуточное? Или так, пытается меня поддержать…

— Нет, — отозвалась я. Как-то прежде мне и мысль не приходила, чтобы заглянуть в лес. — А зачем? Тем более что я и лесную нечисть в книге просматривала. Ничего подходящего тут нет, и…

Отец качнул головой и произнес:

— Необходимо проверить. Ведь дело, Яна, мы имеем не с нечистью в привычном понимании.

Ну, как прикажете. Мы нашли шаткий мостик и перебрались через него на другую сторону реки. Через луг направились к лесному островку.

Честно говоря, я не думала, что мы сможем что-то там найти. Нет лесной нечисти, которая пускает паутину. Черной лесной нечисти, подходящей этим параметрам — тем более. Что отец собирается там искать, непонятно.

Похоже, что-то все-таки собирался. Но молчал.

Постепенно слепни отстали. Или я просто перестала обращать на них внимание. Мы приближались к лесу, и его прохлада, его величественная тишина стала принимать нас в свои объятия. Вот и первые деревья, низкие. Вот и те, что повыше.

Мы оказались внутри, на еле-еле проступаемой тропинке. Наверное, по ней давно не ходили.

Шумела листва, пятнышками просвечивало через нее солнце. Только вот птицы почему-то молчали и сидели в своих норах пауки, не стремясь падать мне на голову.

— И что ты?.. — я повернулась к отцу, намереваясь спросить, зачем же мы сюда заявились, вернее, что собираемся тут отыскать. Но не успела: боковым зрением заметила, как мимо меня пронеслось что-то огромное, серое, как слепень, с глазами мухи. И от этого существа сильно разило черной энергией.

Я отшатнулась, едва не споткнувшись о лежащую на земле корягу, а чудовище скрылось в листве, как ни бывало.

И уже в следующую секунду я поняла, кто же это такой.

Глава 9. Не другие, так одна

От встреченного нами мини-чудовища не осталось и следа. Я глубоко вдохнула и возмущенно воззрилась на отца:

— Почему ты ничего не сделал?!

— Почему ничего не сделала ты? — не остался в долгу отец.

— Потому что я…

И замолчала.

— Вот и я тоже, — произнес он. Хочет сказать, что тоже затупил? Отец оглянулся вокруг, втянул в себя лесной воздух и выдал: — Чудесная погода, не правда ли?

Издевается, честное слово.

— Это была та нечисть, про которую я тебе говорила, — призналась я. И которая все-таки обнаружилась в лесу, добавила мысленно. До чего ж обидно! — Но она исчезла так быстро. Но это точно она. Я знаю.

— А ты бы стояла перед своим врагом, ожидая, пока тебя прикончат?

Звучало логично. Но все равно обидно до невозможного.

Я шагнула вперед и протянула руку к сияющему чернильно-фиолетовому лоскутку. Энергия, свободно парящая в каком-то лесочке. Более того, черная энергия. Вот так… нечисть. Чем-то похожа на Влада: такая же щедрая.

Будь я корыстной, я бы впитала ее в себя, пополнила душу на малюсенькую, но все же частицу энергии. Только, спрашивается, зачем мне энергия какой-то непонятной мега-мухи, она же — мини-чудовище. С мохнатыми лапками, мутными крыльями и глазами-фонарями.

Нечисть, которая в черномагической книге отсутствует. Или я плохо смотрела?

Ну уж нет. Увидь я такую красотку даже в виде бумажного рисунка, точно впечатлилась бы и обязательно ту запомнила. Она вон как хорошо в памяти отпечаталась. Снотворное придется пить.

— И все-таки, — произнесла осторожно, — такой нечисти в книге нет. Может быть, эта какая-то новая версия?

— Такой нечисти — нет, — согласился отец. — Но…

— Но?.. Следует поискать ее в разделе камней или травок? Гадании на таро? Что-то мне подсказывает, что она там не найдется. Ну разве что если кто-то вырвал страницу и вложил ее туда.

— У тебя богатая фантазия, — не то похвалил, не то поругал отец. — Но все гораздо проще. — И добавил уже тише: — Демоны.

— Чего? — переспросила я.

— Не стоит обходить стороной отдел демонов, — пояснил он.

В голове сразу возникло событие, благодаря которому я и оказалась здесь. Уж не на него ли намекает отец? Но мы, вроде бы, сейчас о местной нечисти говорим.

Умная мысль почти родилась в моей голове, но я решила обратить все в шутку:

— Как же я его не обойду? Его ведь не учила ещё.

Отец взмахнул ладонью, рассеивая оставшуюся после нечисти энергию, и широкими шагами пошел к выходу из леса. Я помчалась следом.

— И что делать теперь?

— Пока я буду общаться с сестрой и племянником, — ответил отец, не останавливаясь. — Ты можешь… вспомнить все, что ты знаешь о демонах, дорогая.

— Отпускаешь меня? — поняла я.

— Рассеиваю внимание.

— А сам? — не могла я оставить в покое отца. — Почему бы просто не сказать, что это за нечисть такая? И почему… почему ты не можешь сам ее убить?

— Прежде чем убивать кого бы то ни было, нужно хорошо подготовиться. А второй вопрос… Это твое дело, Яна, и ты должна справиться с ним сама. Так и быть, можешь воспользоваться помощью Влада. Где твой азарт? — отец взглянул на меня, и я с удивлением воззрилась на него. — Разве тебе не хочется разобраться во всем самой?

О да, хочется. Вернее, хотелось. Раньше, когда я пыталась что-то кому-то доказать… И неважно, что это было всего лишь несколько дней назад. У меня, может, эволюция.

— Мне как-то безопасность жителей этой деревеньки важнее. Не только потому, что тут тетя и Пашка живут. Я даже не знаю… Наверное, чувствуется какая-то ответственность. Я черная, и эта нечисть тоже. Кто, кроме меня, сможет тут что-то сделать?

— Вполне внятная причина, — согласился отец.

— Только вот проблема в том…

Мы приблизились к шаткому мостику, что недавно помог нам пробраться к лесу, а теперь вел обратно. Отец встал на него первым и тихо прошел по гнилым доскам, прямо держа спину. Я же схватилась за бортик, да ещё и шаталась, как пламя свечи, но все-таки перебралась на другую сторону, где меня ждал отец.

— Проблема в том, что я бессильна, — закончила я. — Что с магией, что нет.

— Это неправда. Может, иногда я и строг с тобой… — отца тоже понесло на искренность, — но я знаю, что воспитал достойного… человека, в первую очередь. Да и маг из тебя не слишком плохой.

Не слишком плохой!

Я фыркнула. Комплимент показался мне уж очень сомнительным, но он все равно знатно поднял настроение.

А вот то, что отец считает меня человеком достойным, порадовало ещё больше. Но я отлично понимала, что это все очень объективно. Человек нервный и вредный, не умеющий идти на компромиссы, поступающий необдуманно, — разве он достойный?

Впрочем, другой я если и стану, то нескоро. Такая уж я есть… ведьма.

Я улыбнулась.

Мы с отцом молчаливо шли к дому тети.

***

Смотаться по-тихому, когда есть такой хороший отвлекающий момент, как внезапно свалившийся на голову, хотя и долгожданный гость, труда не составляет. Все просто. Отдаешь гостя на растерзание хозяевам и, собственно, сматываешь.

Отец стал добровольной жертвой.

Я пообедала чуть раньше остальных и сообщила тете, что собираюсь погулять. Сама же пошла в зал и скидала в сумку всякую необходимую мелочь: смартфон, ключи от дома… хотела также кинуть туда и подарок Влада, но воздержалась и оставила его на себе.

Мало ли что, в самом деле.

Когда я почти вышла из дома, в коридоре появился отец, которого тетя собралась кормить.

— Удачи, — произнес он, махнув мне рукой.

— Благодарю, — не забудь я.

— Надеюсь, ты справишься до того, как я вернусь, чтобы мы смогли сделать вид…

— Будто я не была в квартире, да? — полюбопытствовала шепотом. — Если все же пересечемся, можешь считать, что это глюк.

Отец кивнул, и я, открыв дверь, скрылась за ней, а после и вовсе вышла со двора на жаркое солнце. Некогда было медлить: в запасе имелось лишь несколько часов, большую часть которых придется провести в автобусе.

И где там добродушный Михаил на серебряной иномарке? Я вот, например, тут. Думаю о том, что меня ждут автобусы, и помаленьку страдаю.

Хотя — нет, не нужно появляться никаким Михаилам, пусть лучше сидит у Ярика… Вместе с самим Яриком. А то заметит меня беленький, вновь обвинит во всем, в чем только можно, и обзовет бесчестной ленивицей. Учитывая, что я недавно обозвала себя бессильной…

Чудесное комбо, не правда ли?

Не правда.

В перекинутой через плечо сумке зазвенел телефон, оповещая о новом сообщении. Я вытащила его и сощурилась, пытаясь хоть что-то разглядеть на тусклом экране. Но через секунду сработала автоматическая настройка яркости, и я смогла с легкостью прочитать: «Как все обстоит?»

Писал Влад-шпион. Мастерки писал: на случай неожиданного вмешательства вмешатель и не поймет, о чем вопрос. Но я поняла. Сама ведь обещала написать ему, как уедет отец. Ведь Влад, который «соскучился», хочет тоже немного побыть гостем, но переживает, что в сложившейся ситуации ему места для спанья не хватит.

Вспомнились слова отца. Ну, про то, какой я достойный человек. И поэтому я решила не лгать, а отвечать честно.

«Уехал отец?» — как бы спрашивал Влад. По крайней мере, так поняла его вопрос я сама.

«Уехала я», — напечатала и отправила ответ, не останавливаясь. Потушила экран и убрала смартфон в сумку. Не потому, что перегреется… А, может, и потому. У меня постоянно множество причин, которые на самом деле являются оправданиями.

Автобус приехал довольно скоро, оказался легким на подъем и почти пустым. А ещё, о счастье, он не благоухал, и даже люки оставались открытыми, что придавало немного свежести, хотя от жары все равно мало спасало. Ну мне ли жаловаться…

Когда автобус начал отъезжать от остановки, я повернула голову налево, почувствовав чей-то взгляд, и удивленно замерла.

Провожать пришли. Как трогательно… Когда только успел?

Я сидела около окна, поэтому провожающего видела отлично. Впрочем, и он отлично видел меня… Может, поэтому он все же мог прочитать по губам мое обещание скоро вернуться?

Да даже если и не прочел… Он ведь знает, что мне не безразлична эта нечисть и что я обязательно вернусь, чтобы во всем разобраться.

Ведь знает?..

Ярослав махнул рукой, будто действительно меня отпускал.

***

Сообщать Владу о собственном местоположении было хоть и благородно, но совсем непредусмотрительно. И я даже не знаю, что лучше. Я вообще ничего не знала, когда обнаружила Влада стоящим у двери в нашу с отцом квартиру. Позабыла и все слова, только удивленно посмотрела на него.

— Здравствуй, Яна, — произнес он.

— Э… Ну… — я ещё раз недоверчиво оглядела колдуна. — И ты.

Сегодня даже Влад отказался от черной одежды: на нем была зеленая рубашка-поло и джинсовые шорты, и теперь он не казался совсем уж мрачняцким типом. Даже Влад!.. Наверное, жара его все-таки одолела. А вот я, как дурочка, весь сегодняшний день проходила в черной майке и прохожу ещё, потому что вернуться к тете надо в той же одежде, в какой я от нее ушла. А то мало ли… Подумает ещё что-нибудь неприличное. Например, то, что я ездила домой!..

— Как жизнь? — поинтересовался он.

— Как видишь… — протянула я, постепенно ощущая, что дар речи ко мне возвращается. — А ты что тут делаешь?

Он отвел взгляд в сторону и признался:

— Жду, пока ты откроешь.

— О! — только и выдала я. Как ни пыталась избавиться от насмешки в голосе, ничего не вышло. — Долго, наверное, стучал? — Влад кивнул, и я охнула: — У меня хомяк сошел с ума от твоих стуков, скорее всего. Бедняга!

И последнее мое восклицание относилось уж точно не к Владу.

Я потянулась к сумке за ключами, и Влад тем временем продолжил:

— А ещё я тебе звонил. Специально меня игнорировала?

— Я всех специально игнорирую, когда у меня мобильник на беззвучке, — поделилась я, — но тебя — специальнее всех. И вообще я все это время была дома, а вышла через окно…

Ключ все никак не мог найтись, и пришлось наклониться, чтобы лучше видеть внутреннее содержимое сумки. Он все же обнаружился — блеснул, словив чахлый солнечный лучик.

Я выпрямилась, чтобы открыть дверь, и встретилась с удивленным взглядом Влада.

— Чего опять? — пробормотала недовольно. — Ты впервые увидел сумку? — Его взгляд был направлен чуть выше моего солнечного сплетения, и я поняла: — Только что узнал о существовании груди? Так у меня ее… того. В общем, по этим вопросам к кому-нибудь другому.

Я думала, что смутилась собственной дурацкой речью про, собственно, грудь, но нет. Следующее высказывание Влада заставило меня смутиться ещё больше, и относилось оно, на счастье или же нет, вовсе не к груди.

— Кошачий глаз, — произнес он. — Ведь ты говорила, что не заглядывала в магпочту.

Похоже, пока я искала ключ, этот самый кошачий глаз успел выскользнуть наружу. Уф, дурацкий камень! Зато, так сказать, познавательно. Сколько бы правды ты не говорил впредь, прошлая ложь не забудется. Тем более если у тебя есть такой злопамятный товарищ.

— Отойди. — Я отодвинула его в сторону и стала открывать дверь, чувствуя, как пылают щеки. Черт! Это ведь всего лишь камень, про который я промолчала, а я — ведьма, и я не должна стыдиться собственных подлостей и обманов.

Не должна.

Стыжусь.

Замок щелкнул, и я пробормотала:

— Заглянешь внутрь? — бросила взгляд на Влада и добавила: — Можешь не заглядывать, если не хочешь. Тем более что у меня времени мало, уже через час ехать обратно.

Влад первым потянул дверь на себя, и я, чтобы не остаться расплющенной, вошла внутрь, следом пропустив Влада.

Вот же… Гад! Я тут — намеками, намеками. А он что? Прет напролом! Танк! Тоже мне!

Я вспомнила о заныканной в шкафу с одеждой шоколадке, но тут же с грустью поняла, что так просто Влада не отвлечь. Может, мультики ему включить? Ну ведь он не Пашка…

Одно понятно: вести Влада в мою комнату не надо. Себе же дороже. Но тогда куда его вести, Влада этого? Не в кладовке же запереть? И не в ритуальной комнате. У меня там вообще ещё не убрано. Как-то это недостойно, в срач гостя приводить.

Короче говоря, я повела его на кухню. Усадила на стул, и пусть скажет спасибо, что скотчем не примотала, распахнула окно, чтобы гостю было, чем дышать… как будто на улице было, чем душать. Открыла холодильник и принялась разглядывать полки, изрядно поредевшие на яства.

— Я не голоден, — прозвучало за спиной.

— Зато я голодна. Можешь посмотреть, как я ем.

— Уговорила, — произнес Влад. — На меня тоже что-нибудь посмотри.

В результате внутренней борьбы Влада любовь к пожрать все-таки победила.

Но, как известно, жрать в нашем доме любит не он один. Почувствовав, скажем так, жизнь, зашевелился и Хомячидзе в клетке, и домовой под раковиной. Последний вот вообще странный: обычно при гостях он молчал.

— Что у тебя там? — поинтересовался Влад.

— Канализация, наверное, шумит, — помимо всего прочего я достала из холодильника маленький кусочек сыра, завернутый в пищевую пленку и, сделав вид, что это мусор, бросила его под раковину чуть-чуть левее мусорного ведра. В благодарность мне крипово махнули мохнатой лапкой, торчащей из-за трубы.

Поручив Владу готовить чуть припозднившийся обед: покрошить маринованные ананасы, которые я собиралась залить йогуртом, сбегала, чтобы накормить Хомячидзе. По пути не вытерпела и заглянула к себе в комнату. Выключенный вентилятор, помятый плед на кровати…

И книжка.

Книжка по черной магии, к которой я ну очень хочу прикоснуться. Соскучилась неимоверно, вот. Особенно по отделу с демонами. О да, особенно по нему. Но приобщиться к магии я не могу, по крайней мере, пока не пойму намерения Влада.

Сидя на стуле напротив, я покачивала ногами и наблюдала, как Влад старательно крошит ананас, как будто собирается сделать из него кашу. Не выдержав, спросила:

— А зачем ты пришел ко мне?

— Про магпочту напомнить, — пробормотал он. — Как оказалось, помнишь сама.

Но меня простыми обидками не проведешь. Влад не приходит просто так. Ну, раньше не приходил, это уж точно. Значит, у него все-таки есть какая-то цель.

— А говорил, что соскучился, — пошутила я. — Несколько раз, что я даже почти поверила.

— Да, — он вздохнул и отодвинул от себя доску с порезанными ананасами. — Соскучился. Поэтому и пришел. Устраивает?

Больше, чем желание выпытать все про нечисть, но тоже не сильно. Поэтому я пожала плечами. Влад продолжил:

— И все-таки я рад, что ты приняла мой подарок.

— Ну так… — сначала я хотела ляпнуть что-то про нечисть, но потом поняла: подставлю сама себя. — Как же не принять? Очень симпатичная вещица, хотя что-то мне подсказывает, что по большей части бессмысленная. Я с камнями обращаюсь ну очень плохо. Наверное, с такими штучками лучше к белым, они по этой части знают побольше…

И это была правда. Если мы умели делать из камней только что-то вроде ментальной защиты, какая была у Коли, или заговорить на какую-нибудь нехорошую вещь, то белые могли сделать гораздо больше. По крайней мере, они действительно умели с ним работать: разговаривать, как с живым, и чувствовать, как самих себя.

— Ничего, — отозвался Влад. — Скоро и до камней доберешься. В изучении.

— Да, — протянула я, пытаясь открыть питьевой йогурт. — Наверное. Ты не против, что обед будет таким легким?

— Не против, — ответил маг. Я наконец-то справилась с несчастной крышкой, Влад же тем временем продолжил: — На самом деле, отвечая на твой прошлый вопрос. Я много о чем хотел с тобой поговорить. Но, знаешь, Яна…

Он замолчал, и я взглянула на него:

— Что?

— Говорить ни о чем серьезном не хочется. Даже о той нечисти, — вновь проявил Влад злопамятность. — Хочется просто сидеть вот так, рядом с тобой…

— Крошить ананасы, — подсказала я, заливая эти самые ананасы йогуртом.

— Перебрасываться бессмысленными фразами, — он покачал головой, но замечание делать не стал. — Бредово звучит, правда?

— Есть немного.

Влад рассмеялся и произнес:

— Ты была бы не ты, если бы не сказала это. Но я даже рад. Не тому, что ты сказала, а ситуации в целом. Знаешь, вот сижу сейчас здесь… И неважно, что мы колдуны. Кажется, будто я обычный парень, а ты обычная, нет, ты необычная, но в хорошем смысле, девушка.

Голову я решила не поднимать. Мало ли. Что-то пробило Влада на искренность, хотя ночь закончилась двенадцать часов назад. И осознавать при этом, что я кое-что от него таю, было решительно неприятно.

Но ведь он и сам говорит о том, что в данный момент его волнует не какая-то далекая нечисть… Его волнует то, что есть сейчас.

И я — я в том числе.

— Если бы не магия, мы бы не пересеклись даже, — продолжил Влад.

— Скорее всего, — пробормотала я.

— Но я останусь рядом с тобой, даже если не будет никакой магии, Яна. Нет, она будет, конечно, всегда. Но я о другом. Я не из-за магии здесь сижу, не потому пришел сюда. Я просто захотел тебя увидеть. Я…

Из кармана шортов Влада раздалась громыхающая музыка, и он, бросив: «Прости», вышел из-за стола. Наверное, этот звонок был важным… Тоже — важным.

И Влад теперь думает, что сможет отделаться одним «Прости»? Да мне теперь нужно проходить курс психической реабилитации. И речь его действительно больше похожа на бред: настолько фантастическая, что я в нее не верю.

Вот так я и приехала в квартирку за одним, а получила другое. Ещё понять бы, что именно. Потому что сейчас я не понимаю. Не понимаю, что нашло на Влада и что нашло на меня. Почему я слушала его речь так внимательно, едва ли не затаив дыхание?

Я принялась перемешивать ананасы так упорно, что точно могла превратить салат в кашу.

Наверное, потому, что он мне приятель. Тот приятель, который ужасно нервирует — стоит вспомнить того злосчастного демона, но который всегда рядом и которому я доверяю. Доверяю не только потому, что его приставил ко мне отец. Просто чувствую, что человек он… достойный?.. Или я всего лишь к нему привыкла.

А любовь… это привычка? Это монотонность — изо дня в день, из года в год?

Почему-то таинственная любовь всегда казалось мне приключением, от которого замирает сердце.

Влад заглянул на кухню, внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Мне нужно уйти.

— Хорошо, — я отложила ложку в сторону и поднялась из-за стола. — Я провожу. Что-то случилось?

Влад оставался на месте, зато к нему подошла я. Не то чтобы вплотную… Но достаточно, чтобы видеть его глаза.

— Маме нужна помощь.

— Надеюсь, с ней все хорошо.

— Да, — отозвался Влад. — Хорошо. Яна, я ведь не договорил.

Я улыбнулась и покачала головой. Намекала, что я не готова услышать что бы то ни было. И не готова ответить достойно.

Влад понял все правильно: развернулся, чтобы больше не видеть меня. Прошел к двери и обулся. А потом все-таки произнес:

— Я хотел сказать, что ты мне дорога.

Он ожидал моей реакции — и я, тут как тут, опустила голову, зачем-то нащупала камень на груди и сжала его, чувствуя величественный холод.

— Ты не можешь ответить мне взаимностью? — предположил Влад. — Скажи хоть что-нибудь, Яна.

Я качнула головой, приблизилась к нему и несмело коснулась его открытого предплечья, пробормотала:

— Ты тоже мне дорог, Влад. И я очень не хотела бы тебя потерять.

Вот только сейчас мне явственно чувствуется: если это продолжится, то мы действительно сможем с легкостью друг друга потерять. Не в том смысле, что мы больше никогда не встретимся — мой отец подобное не допустит. Мы отдалимся друг от друга ментально, и это страшнее во много раз.

Уж я-то знаю.

— Забудь, — бросил Влад. В его голосе скользнули стальные нотки. — И спасибо за приглашение.

— Спасибо тебе, — и я все-таки подняла голову. — Салат так и не попробуешь.

— Да… — отозвался он. — Как-нибудь в другой раз. Надеюсь, ты ещё раз пригласишь меня к себе?

— О да, — я кивнула, не уточнив, что сейчас он пришел без приглашения, — конечно.

Потянулась к Владу и слабо его обняла, поднявшись на цыпочки. Не могу стоять вот так — чувствую себя маленькой и беззащитной, а я привыкла верить, что обладаю какой-никакой силой. Но ведь это Влад — мой приятель, черный колдун, стена хоть и не широкая, но высокая.

Влад приобнял меня в ответ, легко коснулся спины и замер. Я первая нарушила объятия, заметила:

— Кажется, ты хотел уходить.

— До встречи, Яна.

Наши глаза пересеклись — на дне его, темно-серых, застыло что-то, что я не могла распознать, — и Влад ушел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Идиот, решила я со всей уверенностью. И все почему? Потому, что не с теми связался. Не с той. С одной ведьмой, у которого ему точно нечего искать.

Со мной.

Надеюсь, я все же неверно поняла его намеки.

***

Чашка из-под салата с ананасами и йогуртами, который я все же смогла одолеть в одиночку, сиротливо приютилась в раковине. Я бросила взгляд на часы. Гость, однако же, отнял у меня порядочно времени. Ведь раньше я надеялась, что к этому времени смогу закончить все свои дела.

Но дела меня ещё только ждали.

Быстро сполоснув чашку, поместила ее на сушку и прошла к себе. Подключила к питанию вентилятор, поправила плед, положила на колени черномагическую книгу. И все равно чувствовала, глядя в окно на голубое небо: что-то тут не то.

Противный вентилятор взялся за старое: уж очень заинтересовавшись книгой-артефактом, стал перелистывать листки, чтобы все хорошо рассмотреть. Я встала, уменьшила напор и вернулась в кресло.

Должна была думать об одном, а в голову лезло другое. Другой.

Нет, так дело не пойдет.

Я решительно откинула прочь все ненужные мысли и принялась внимательно-внимательно смотреть в книгу с открытым в ней отделом демонов.

Что-то тут нечисто, это ясно. Но что?

В бестиарии демоны шли от низших к высшим. Так я их и просматривала, внимательнее приглядываясь к картинкам, которых здесь имелось не так уж и много. Но ничего, даже отдаленно напоминающего деревенскую мега-муху, у низших демонов, на которых я рассчитывала больше всего, не обнаружилось. Тогда я перешла к средним… и вдруг замерла над одним из описаний.

Это был тот демон, которого я пыталась вызвать, выделываясь перед Владом, будь они неладны оба. И сейчас я заметила одну маленькую деталь, которая осталась в тот раз мной незамеченной.

У одной из рун, в уголке, стояла точка. Всего лишь одна простая точка, которую я, идиотка, пропустила. А эта руна здесь больше не повторялась — значит, она имела первостепенное значение.

Пришлось идти в соседнюю, ритуальную, комнату и проверять.

Руны на полу уже порядком стерлись, но та, недоделанная, оставалась более-менее читаемой. И там точно не было этой проклятой точкой. Не могло быть.

Сидя прямо на этом полу вместе с книгой, я внимательно читала описание демона: в прошлый раз как-то до подобного не додумалась. Судя по нему, у меня должно было получиться что-то вроде полуметровой хитрой крысы.

А получилась полуметровая хитрая муха. Генномодифицированный продукт. Вернее, руномодифицированный. И демон, и не совсем. А я ей ещё и энергии не додала. Удивительно, не правда ли, что она стала раскидывать ловушки и нападать на ни в чем не повинных окружающих? Ладно, Оля много чего сотворила, но к данному объекту это отношения не имеет.

И отец знал обо всем с самого начала.

Я бы, впрочем, тоже знала, если бы больше думала головой, а не другими местами. Вернее, если бы я думала вообще.

Я отложила в сторону книгу, все ещё никак не отойдя от потрясения.

На ум пришел Ярослав — его прилипчивое лицо вообще ассоциировалось у меня с делом об этой нечисти. Помнится, он утверждал, будто верит: я к созданию нечисти не причастна.

Интересно, он обрадуется, узнав правду? Ведь это правда? Ведь все признаки указывают на это…

Я вспомнила следы на песке. И даже они указывают? Могут ли у мухи быть такие следы?

Теперь на ум пришла информация из книжки. Такие следы могут быть у крысы, Яна. У большой крысы, носящей на себе тело мухи… Мухи-паука, способной плести паутину. Впрочем, какую разницу это имеет для нечисти? Она ведь питается энергией.

Со всей решительностью, какая только может быть, я распахнула шкаф, в котором у меня хранились все магические штучки, и достала из нее ловушку для демонов, покрывшуюся слоем пыли неизвестного происхождения. Сдула, повертела коробочку в руках. Вроде бы, рабочая. Созданная как раз для черных демонов.

Главное теперь — ее не забыть.

Я сразу сложила коробочку в сумку — благо, по размеру она была с ювелирную, поэтому с легкостью влезла. Прошлась по комнате, все ещё не в состоянии отойти от собственного открытия, и произнесла, перемещаясь в коридор:

— Раз уж так, значит так. Нечего теперь ходить и страдать, Яна. Нужно действовать, верно? Верно? — я обернулась к хомяку, но он крепко спал в своей клетке. Даже домовой под раковиной молчал — решил, вестимо, что со мной сейчас лучше не связываться, и правильно сделал. — И поэтому сейчас я приеду к тете, и…

Я замерла напротив кухонных часов.

Кажется, с действиями следовало поспешить. Иначе, когда я опоздаю на автобус, что ходит раз в час, будет очень обидно!

И вот я сорвалась с места, проверяя, все ли сложила в сумку, а потом и вовсе покинула квартиру так легко, будто вот-вот должна была в нее вернуться.

Может, так и получится.

Вдруг я вернусь сюда сразу, как выполню миссию, тайно порученную мне отцом. Хотя, зная отца…

Впрочем, я совсем-совсем не знаю этого человека.

***

Картина за окном стояла распрекрасная. Продолжал цвести, вопреки моим предсказаниям, иван-чай, грело дурацкое солнце, несмотря на приближение вечера, ветер стих. Нет, иван-чай мне и правда нравится. А вот остальное…

Автобус в этот раз попался пыльный, жаркий, он сверху донизу наполнился людьми, и дышать в нем не представлялось возможным. Ну уж что есть. Хотя бы не пешочком… Так я себя утешала, пытаясь сделать вдох.

А потом и вовсе поняла, что поля кипрея остаются позади и что скоро моя остановка.

Тогда я и почувствовала толчок, который заставил меня покачнуться.

В первое мгновение я вовсе не поняла, что это такое. Но по тому, как вспыхнула душа, обо всем догадалась.

Сработал поставленный на душу маячок. А в последнее время я ставила маячки только на душу одного человека. Вернее, одного белого мага. Не слишком и недавно — в тот день, когда нечисть напала на Олю.

А теперь?

Я широко распахнула глаза. Это что же получается?

На пользование энергией хозяином маячок отзывается иначе. Я знаю как. И за эти дни Ярослав магией ни разу не воспользовался, поэтому я сразу и затупила.

Выходит, сейчас ее решил позаимствовать кое-кто другой.

И я все поняла. Нечисть, которой не додали энергии, продолжила восполнять ее самостоятельно. Под руку попался донельзя любопытный Ярик. А как иначе объяснить это?

Еле дождавшись, пока автобус затормозит, я выскочила на улицу и побежала вперед. Душа тянула меня к месту происшествия. Тянула мимо дома тети, мимо отца, вопреки моим же желаниям и потребностям.

А, может, я и сама бежала туда.

Да и разве я могла оставаться в стороне, когда мой же демон решил напасть? И когда жертвой оказался не кто иной, как белый маг.

Яр.

Глава 10. Шелест травы

Чтобы прийти к нужному месту, мне современные навигаторы не требовались. И даже жителей деревеньки я решила лишний раз не касаться — понятно, конечно, что язык до Киева доведет, но пока я все объясню…

К беломагической обители вела меня моя же частичка души, которую я, ни капли не сожалея, пожертвовала на благое дело. В воздухе заискрила чернильная нить, видимая мне одной. И я, только сошедшая с остановки, мчалась за ней, как полоумная.

Мимо мира.

И надо было Ярославу — вернее, его бабушке, у которой и гостит наш дорогой маг, — поселятся в такую глушь!.. А деревня у нас не маленькая, тут впору брать новый автобус или хотя бы какую-нибудь серебряную машинку. И я — спортсменка, мчусь с волосами-флажками за спиной. А потом физрук, донельзя вредный наш школьный физрук, ставит мне тройки. Да видел бы он меня сейчас!..

Я на секунду представила, что теперь Ярослав живет по соседству с тетей, и ужаснулась. Ну уж нет. Пусть лучше он обитает где-нибудь там, вдали. А я побуду марафонцем, принесшем весть. Дурную, естественно. С хорошей новостью не бегут, сломя голову.

Это все, конечно, было очень странно — что нить вела меня именно в сторону дома Ярика. Я ведь сначала подумала, что он снова где-то там, у речки, или в проклятом лесу с нечистью… Она бы осмелилась напасть на него посреди бела дня? Ладно, уже вечер, и все-таки?

Чтобы так рисковать, надо быть уверенным, что кусочек перепадет лакомый.

Ну да, пронзила стремительная мысль. Где уж сыщешь жертву получше!

Идиот.

Меня окружают идиоты. А с кем поведешься, от того и наберешься. Впрочем, мне ли, такой умной, это говорить…

Я остановилась, чувствуя, что задыхаюсь. Нить начинала бледнеть — это значило, что я уже близко. И глазами, в которых, напротив, потемнело, и все благодаря нежданным тренировкам, я огляделась вокруг.

Нить обрывалась возле ближайшего дома, где на газоне, накрытом тенью от какого-то дерева, возлежал белый маг.

Я тут, видите ли, ношусь как полоумная, а он отдыхает!

Сердце пропустило очередной удар, и я помчалась к Ярославу.

Приблизилась едва ли не с вытянутым, как у собаки, языком, и наклонилась над Яром. Наши глаза встретились. Мои — наверняка бешеные, и его — абсолютно пустые. Но при виде меня в них блеснул разум, что радует.

Странная это была картина. Русые волосы Яра разметались по траве, создавая ареал у головы. Руки он сложил на животе — только цветочка не хватало, и все, можно складывать в гроб. Ноги он прижал к себе, но, что-то мне подсказывают, они даже от дуновения ветра упадут куда-нибудь туда же, на траву.

— Умираешь? — полюбопытствовала я, сама, впрочем, чувствуя себя не ахти.

— Ещё чего, — отозвался Ярослав хрипло.

— Она напала, да? Она просто напала? Или она?..

Я не договорила: все равно он не смог бы ответить на все мои вопросы. Села на траву рядом с Ярославом, наклонилась к нему и пытливо взглянула на него.

— Да, — ответил Яр. — А ты?..

— От верблюда, — отозвалась, прикрывая глаза. Ярослав скрыл душу, и поэтому ничего почувствовать я не могла. Может, просто не удалось сосредоточиться…

Распахнула, сосредоточенно взглянула на его грудь. Потянулась к своей душе и попробовала отдать ее частичку Ярославу — на всякий случай, чтобы чуть улучшить его состояние. Мы, черные, не целители, но это помогает. По крайней мере, раньше работало.

Сначала душа Ярика зашипела, но потом покорно впитала в себя эту частичку, превращая ее в белую.

Верно. Черное может переродиться.

— Что ты сделала? — Ярослав посмотрел на меня уже более осмысленно, поднялся на локтях, и, к счастью, не упал.

— Да так, — отозвалась я. — Маленький фокус.

— Как ты здесь оказалась? — продолжал тормозить он.

— Ножками, ножками. Поднимайся, что ли. Понимаю, небо красивое, а земелька теплая, но…

— Как ты узнала?

— Кто-нибудь, спасите, — я возвела глаза вверх, молясь Всевышнему, чтобы он избавил меня от идиотов. Сама избавить себя я не могла — это уже, можно сказать, самоубийство будет частично. — Ладно. Я прикрепила маячок на твою душу и почувствовала толчок, который говорит о магическом воздействии на хозяина этой души. Потом провернула еще один фокус и нашла тебя. Достаточно понятно?

Ярослав нахмурился. И чего хмурится? Я вообще-то черная, и это в нашей квалификации.

— Ты за мной следила.

— Я злая, — напомнила наивным. — Да и вообще ты зря мне доверял.

— Что ещё?

Яр взглянул на меня, нахмурившись. Захотелось выкинуть что-нибудь такое необычайное… Что так сильно поразило бы его, что он вновь свалился бы на землю.

Но разве сейчас — время шуток?

Я поднялась с травы, оттряхнула ноги и произнесла, глядя на него сверху вниз:

— Это я создала ту нечисть.

Яр поднялся следом. Встал напротив меня, заставляя хоть и ненамного, но все же поднять голову, а потом спросил:

— Как?

— Нарисовала портал, чтобы вызвать демона. Свечки, руны и все такое. Демон не вызвался. Зато вызвалась летающая фигня. И прекрати задавать эти тупые вопросы. Тебе уже много годиков, додумайся до всего сам. С тем таинственным белым проконсультируйся. Наставница, кажется? Да и вообще, знаешь ли…

— Боюсь предположить.

Потрясенным Ярослав не выглядел. На его лице скользнуло лишь мелкое удивление. Ага! Вот так он мне и доверял! Настоящий белый познается в беде, как говорится.

Я стянула кошачий глаз с шеи и, не спрашивая разрешения, надела его на Ярослава.

— На случай, если моя детка вернется.

— Твой камень? — переспросил он, касаясь его ладонями.

— Мне ведь можно не отвечать на этот наиглупейший вопрос, не правда ли? Будем считать, что так. Поэтому ты можешь кратко рассказать мне, как все произошло, маг.

— Ведьма, — Ярослав покачал головой. — Может, пройдешь внутрь?

— Приглашаешь? — я приподняла брови, и Яр кивнул. — Ради каких-то трех словечек идти в дом? Пф, ещё чего. Между прочим, у меня много дел. Первое из них, например, отправить кое-кого обратно в темненький мирок, — добавила уже тише.

Прерывая наш милый разговорчик, за спиной, совсем рядом, прозвучало:

— Ярослав! Зачем задерживаешь девушку?

Я резко обернулась — в паре метров от нас стояла женщина лет шестидесяти с аккуратным пучком седых волос, милой улыбкой и… я пару раз моргнула глазами. Не-а, не показалось. И с голубыми искрами души.

Вот, так сказать, и познакомилась с Яриковой родней. Удивительно, не правда ли, что у белого мага бабушка тоже белый маг? Удивительно, походу. Я ведь так уверенно утверждала: нет здесь никаких магов — и не ищите.

— Я проявляю гостеприимство, бабушка, — отозвался Яр, подтверждая мои догадки.

— Здравствуйте, — пробормотала я. Чем чаще я общалась со взрослыми женщинами, тем меньше мне хотелось с ними общаться. Это я явственно поняла в данный момент.

— Привет, — бабушка Яра улыбнулась еще шире. — Я тебя не помню. Как твое имя?

— Яна. — И, не удержавшись, добавила: — В некоторых источниках говорят, что это означает «солнце»

— Замечательное, — отозвалась она. — И имя, и значение. А я — Валентина Викторовна. Вот и познакомились, пока мой внук пытался собраться с мыслями. Ведь чудесно, Ярослав?

Я на секунду обернулась, чтобы посмотреть, как Яр хмуро кивает, и тут же вступила на защиту… ладно, не совсем, но слово об Ярославе я все-таки замолвила:

— Он сейчас медленно соображает. Я проходила мимо, а тут он лежит. На травке.

— Как так? — Валентина Викторовна ахнула.

— На солнце, похоже, перегрелся, — припечатала я. — Но сейчас с ним, вроде бы, все в порядке…

— Как увидел, какое чудо ко мне несется, так от страху силы появились, чтобы убежать, — заметил Ярослав.

— Между прочим… — попыталась что-то сказать я.

Валентина Викторовна сначала взглянула на меня, потом на Ярослава и произнесла:

— Убежать не удалось, судя по всему. И это прекрасно. Так что же, Яна, ты зайдешь к нам на чай? Теперь и я тебя приглашаю. У нас вкусный пирог. Вишневый.

Она поправила складки летнего пестрого платья и взглянула на меня точь-в-точь Яриковыми глазами.

— Пирог — это, конечно, хорошо, — протянула я, — а вишневый особенно. Но я, на самом деле, должна зайти к тете, потому что только сошла с автобуса.

— И где живет твоя тетя?

— В начале деревни, — я пожала плечами. — Долгая история, как я тут оказалась. Можно сказать, интуиция меня к Ярославу привела. И вот — от моего прекрасного вида он аж воскрес!

— И давно вы знакомы? — поинтересовалась Валентина Викторовна вдруг. Она, как и внук, отличалась чрезвычайной любовью к вопросам, это я уже поняла.

А я отличаюсь такой покладистостью, что всегда на них отвечаю.

— Недавно, — ответила я, — но…

И замолчала, сбившись с мысли.

Теперь на помощь пришел Яр.

— Но каждый миг, проведенный рядом с Яной, наполнен радостью.

Я обернулась, желая сказать в ответ что-нибудь возмущенное, но Ярослав, встретившись со мной взглядом, спросил одними губами: «Камень?».

— Знаешь что, Яр… — слова так и замерли на языке. — Оставь при себе… эту радость.

Он кивнул и, наверное, хотел выдать что-нибудь ещё, но я уже отвернулась от него.

— Ладно, — произнесла я, обращаясь больше к Валентине Викторовне. — Придется немного радости из жизни Яра отнять — мне пора идти, на самом деле. Очень приятно было познакомиться с вами, Валентина Викторовна.

— Приходи к нам ещё, дорогая Яна, — отозвалась бабушка Ярослава. — Всегда будем рады видеть тебя. Хотя мы и почти незнакомы, — она мне подмигнула, — я верю, что человек ты хороший.

С такими хорошими людьми и плохих не надо… И с такими достойными — тоже.

— Обязательно, — я вздохнула. — Если Ярослав впустит. А то опять у него силы возьмутся откуда-то, ну и… До свидания.

— Пока, — Валентина Викторовна улыбнулась мне на прощание.

— До скорого, — бросил Ярослав.

— Прямо-таки скорого? — уточнила я, поворачивая голову в его сторону.

— Ну конечно, — протянул Яр. — Как же ты… без меня.

— Как же я? — я фыркнула. — По-моему, тут все как раз наоборот… Да и вообще, — призналась вдруг, — это уже не смешно.

И я, больше не взглянув ни на одного из обитателей беломагической обители, направилась к дому тети.

И сбежала я не потому, что мне так захотелось или что я испугалась чего-то. Нет! Я и не сбегала, если можно так сказать. У меня, по крайней мере, есть одно очень важное дело. И десяток, сопутствующих ему.

Но во второй раз за сегодняшний день мою голову забивали вовсе не дела первой степени. Сейчас вот, например, я думала о том, что обо мне, собственно, подумает бабушка Яра. Решит, что я немного того, и Ярослав, милый мальчик, это подтвердит.

Ладно, кто сказал, что я сюда вернусь? И не беспокоит меня никакое приглашение. Меня и Татьяна Валерьевна, мама Влада, в гости приглашала. Так что же, я пришла?

Ага, пришла. Через полтора года. Может, такое внезапное появление станет моей традицией, и к Яриковой бабушке я тоже приду года через полтора? Для пущего сходства — когда Ярика не будет дома.

Главное, чтобы в этот момент мы не начали разговаривать о чувствах — разговоров о чувствах произошло уже столько, что мне можно обдумывать их десять лет, прежде чем заскучать.

***

Трудно сказать, вовремя я пришла к тете или в самый неподходящий момент. Но, когда я заявилась, первой новостью, что я услышала, была следующая: отец только что уехал.

И это, конечно, ничуть меня не удивило.

Посетовав на то, что я отсутствовала так долго и пробормотав про какие-то фильмы у какой-то Оли (скорее всего, Оля была одна, определенная, но при чем тут она, я так и не поняла), тетя усадила меня ужинать. Я, раздразненная вишневым пирогом, уселась покорно. Прежде, правда, сбегала к себе в комнату, которая зал, и спрятала там ловушку демонов — ну, на всякий случай.

У нас пирог был не вишневый и вообще не пирогом, а тушеной капустой. Но что-то мне подсказывает: я бы и пирог ела с таким же выражением лица, не чувствуя вкуса.

Голову вновь занимал поток нескончаемых мыслей.

На этот раз хотя бы о деле.

Вывод я сделала следующий: на охоту отправляюсь ночью. Ночь — наше, черных, время, и я буду чувствовать себя комфортней… как и мой недодемон, впрочем. Но он хотя бы не прячется по кустам! Я подзову его к себе и спрячу в коробочку, после чего благополучно от той избавлюсь. В ней все равно никого не будет.

Дело это не из легких, но я, конечно, справлюсь. Эх, был бы тут Влад… Особенно если вспомнить наш прошлый разговор, да.

Вспомнив о Владе, я, пока тетя этого не видит, вытащила телефон из кармана и отправила колдуну сообщение: «Отец уехал, но ты пока не приезжай, хорошо?»

«Хорошо», — тут же ответил он, даже не спросив, почему. Ну, я бы все равно не ответила на этот вопрос… Зато на него, похоже, ответил сам Влад. Где-то там, в голове.

Рассеянно занимаясь мелкими бытовыми делами, я дождалась момента, пока все уйдут спать. Чтобы не вызвать подозрений, прилегла на кровать и сама.

День выдался очень уж насыщенным, а потому я успела устать… и уснула прямиком перед самым ответственным моментом.

Распахнув глаза, я ошеломленно села на кровати, прищурилась, чтобы разглядеть часы, и да, разглядела. Они показывали, что недавно пошел второй час ночи. А я, наивная, надеялась, что в это время уже лягу спать по-настоящему.

Я тихо поднялась с кровати.

Несмотря на сон — а я продрыхла около двух с половиной часов — во всем теле присутствовала какая-то невнятная усталость. Похоже, организм желал отдохнуть ещё столько же, а лучше два раза по столько, но бодрствующая совесть заставила меня подняться.

Ветер, протискиваясь через приоткрытое окно, колыхал шторы. Я взглянула в ту сторону — но за окном стояла ещё более плотная, чем в комнате, темнота.

Я собрала растрепавшиеся волосы в хвост, переоделась в джинсы и тонкую черную водолазку — единственную вещь моего гардероба, у которой есть длинные рукава. Едва ли я должна замерзнуть — все-таки жара стоит на улице, но водолазка показалась мне лучше всяких футболок.

К тому же, она черная.

Юху! Черная Яна идет сражаться против черной нечисти!

Положив в карман коробочку-ловушку, я приблизилась к окну, и, раскрыв его полностью, отодвинула горшки с цветами и села на подоконник. Сначала спустила одну ногу, потом, опираясь руками, и вторую. Всегда мечтала так сделать! Но с седьмого этажа это возможно только насмерть.

Прикрыв окно максимально — потом, от ветра, она все-таки распахнется, но сейчас мне такое ни к чему, я, оттолкнувшись, прыгнула, зачем-то зажмурив глаза.

Кажется, раньше здесь росли лилии.

Вновь обретя зрение, я первым делом взглянула, растут ли они до сих пор. К счастью, лилии я не задела, иначе тетя бы этого мне не простила. Примостилась я на газон рядом с ними.

Все складывалось просто прекрасно!

Я улыбнулась, проверила ловушку и, крадучись, вышла со двора дома. Поблизости столько любопытствующих… А я, пусть на мне и темная одежда, слиться с местностью все же не могла.

Вернее, нет. Могла, и даже как-то пару раз провернула такой фокус… Но он, как и все другие фокусы темных, требует определенной платы.

Фокусы я решила оставить на крайний случай и пошла вперед. А, когда позади осталась пара домов и до тропинки осталась всего ничего, заметила, что, отделяясь от одного из домов, прямо ко мне на встречу идет Оля.

Я не помнила, хорошее у нее зрение или так себе. Но знала: она меня заметила. Необязательно поняла, что это я, но заметила. И ускорила шаг, чтобы поскорее приблизиться ко мне. Вот странная девушка, что ни говори. А если я, например, маньячка?

О фокусах резко пришлось вспомнить.

Я потянулась к душе и отцепила от нее частичку на то, чтобы создать эффект рассеивания: когда человек видит тебя, но не обращает на это внимание, постоянно переводит взгляд в сторону. Это не невидимость, но это даже лучше.

Оля, которой до меня оставалось всего ничего, замерла и произнесла:

— Яна! Я ведь знаю, что ты тут. Я видела.

Ее глаза скользнули мимо меня.

Оля сделала несколько шагов вперед и махнула рукой. И, что скрывать — сделай она ещё один шаг, задела бы меня. Женская интуиция, она такая.

— А ведь я действительно тебя видела, Яна. Не так и много выпила… А даже если это мираж… Но ты сама говорила, что гуляешь по ночам. Ведьма, и как они этого не понимают? Мерзкая, эгоистичная ведьма. Я раскрыла твою натуру.

И в своей исповеди Оля была не слишком далека от правды.

— Мне плохо, — продолжила Оля. — Мне больно и плохо. Я сошла с ума.

Она отошла к краю дороги, где начиналась трава, и, будто так и надо было, легла на газон, подложив ладони под голову.

Мне кажется, или недавно я уже видела похожую картину?

Я тихо приблизилась к Оле и произнесла:

— Сама ты эгоистка, Оля. И я никак не могу понять, что же сделала тебе такого, из-за чего ты так плохо ко мне относишься.

— Яна? — она повернула голову и посмотрела вверх, но ее глаза вновь скользнули мимо меня. — Ты тут?

— Я тебе снюсь, Оль.

— Так и подумала, — Оля вновь опустила лицо. — И вот что, снящаяся Яна: ты бесишь меня попросту своим существованием. Своей манерой говорить и своим поведением. Что тебе стоит привлечь всеобщее внимание? Нужно лишь появиться. Что тебе стоит прямо перед моим носом встречаться с человеком, в которого я влюблена? Ярослав, он…

И она замолчала, всхлипнув.

— Он — полный дурак, — призналась я. — И никто ему не нужен. Ни я, ни ты, Оль. У меня отдельный случай, а вот ты… У тебя все впереди.

— Не верю.

— Не верь. — И добавила уже тише, чувствуя жжение чернильного огня на ладонях: — Спи. Проснешься, как только я уйду. И забудешь все, что я сказала тебе, ясно?

Она кивнула и сомкнула глаза.

Маленькая частичка ее души, в которой заключались воспоминания об этом нашем разговоре, отсоединилась от общей канвы, слилась с моей и улетела в небеса.

Пусть наш разговор кому-нибудь приснится. Этот человек все равно ничего не поймет.

И я двинулась с места с твердым намерением больше ни разу не свернуть с пути.

***

Я шла вперед донельзя сосредоточенно, оглядывая все вокруг. И, по моим подсчетам, скоро должна была оказаться на месте.

Сегодняшний мой путь почти полностью повторял тот, что когда-то мы проделали с Ярославом. Я планировала сначала посмотреть, как обстоят дела на кладбище, а потом направиться в лес. Задумывалось, что там нечисть и обнаружиться.

Если она, конечно, не на охоте.

Но я изо всех сил верила в лучшее, тем не менее не забывая о внимательности.

А потом, около самого входа в кладбище, я обо что-то споткнулась и стремительно полетела вниз. Правда, упасть не успела: на автомате схватилась за ограду, ободрав левую руку.

Вот же западня!

Фонарик все же пришлось зажечь. Я, обтирая ободранную руку об джинсы — ничего более умного не придумала, — опустилась на колени о посветила на траву.

Прямо под моим фонариком возлежал другой фонарик. Свободной рукой, и она же — пораненная, я взяла его себе и поднесла к глазам.

Ну да, узнала. Помнится, кое-кто жаловался, что фонарик потерял. Ничего не понимаю! Он ведь терял его раньше, чем мы дошли до кладбища.

Я вспомнила шорты, которые были на нем той ночью — с карманами сзади, спереди и на коленях. Ну да. В таких шортах тяжело что-то не потерять… И все-таки. Разве Яр не додумался бы осмотреть все свои кладовые?

Что-то тут нечисто, и это жутко меня нервирует!..

Фонарик Яра я, впрочем, бросать обратно не стала. Потушила собственную душу и решила воспользоваться им, если вдруг понадобится. Перебросила фонарик в правую руку и поднялась.

Кладбище встретило меня умиротворяющей тишиной и сияющими голубыми душами. Я бы, может, и полюбовалась данным пейзажем, но меня ждали дела. И я направилась туда, где располагалась в прошлый раз ловушка нечисти.

Ладно, не совсем нечисти, но она там была.

Пара минут шуршащей травы, и я на месте. От шали-паутинки не осталось и следа, как и от ее мелких подобий… Впрочем, это ничуть меня не удивило. Нечисть же не настолько глупа, чтобы оставлять следы. Да и вообще это демон. Недодемон…

Ладно.

Проверив то, что мне требовалось, я отправилась дальше. Ещё в предыдущий раз я разглядела, что лес соединяется с кладбищем… И сейчас шла именно к нему. Возьмем недодемона сбоку! Или не возьмем, но, вообще-то, всегда надо надеяться на лучшее. Книгоед.нет

Чем ближе я подходила, тем острее становились травы и тем пронзительнее звучала тишина. Честно признаться, я в какой-то момент даже начала бояться… Но потом повторила себе, что я — ведьма, и что подобное в моей квалификации и не должно меня нервировать, и что уж кто, но я-то справлюсь.

А потом исчезли все-все голубые души и стало невыносимо темно даже для нас, черных. Я вошла в лес, будто запечатлённый на фотографии: листья замерли, словно были вылитыми из темного серебра, прекратила двигаться трава, над кронами деревьев, как бусина, надетая на шнурок, замер месяц. Прекратилось жужжание насекомых. Но ведь все прекращается, чтобы потом возобновиться с удвоенной силой, верно?

Секунда — и картинка резко оживилась. Трепет крыльев — и нечисть летит прямо на меня. В первое мгновение я теряюсь, а потом все же вспоминаю, для чего я тут. Вытаскиваю ловушку для демонов из кармана, на ходу активирую ее и бросаю на землю.

Ловушка открывается, в один миг становясь больше в размерах. Внутри — сияющая черная воронка. Я смотрю на нечисть выжидающе. Вот-вот, и она окажется внутри…

Монстр останавливается — он наверняка удивлен, как и я пару секунд назад — а потом стремглав летит прочь.

Ловушка, не получив желаемого, захлопывается.

Единственное, что я успеваю, переживая потрясение от такого исхода, — накинуть магический блок на нечисть. И пусть для этого пришлось позаимствовать неплохой клочок души…

Но теперь она не сможет забирать энергию ни у простых людей, ни у магов. Белых магов.

И я — единственная, кто смог бы такое провернуть. Потому что нечисть — моя детка…

Которую я почему-то не смогла убить.

Глава 11. Прощание с солнцем

Рассвет сегодняшним утром был осторожным, наступал мягко, как кошка, что крадется за добычей и изо всех сил пытается себя не выдать. И так всегда: за мягкостью скрывается нечто большее. В случае с кошкой — желание утолить голод. А плавный рассвет дарует время.

Я на грацию кошки ни в коем случае претендовать не могу. Только если на грацию змеи, в год которой я родилась — но и то совсем немного. Шух — и нет!

На ум сразу пришло ночное происшествие. Вот уж кто действительно грациозен. Так ловко ускользнуть, причем прямо из-под рук черной ведьмы! Ведьмы, что сама это чудо создала! Ну это уже совсем некрасиво. Даже я осознаю.

Короче говоря, можно считать, что никакой грацией я не отличалась, но сейчас, прокрадываясь к приоткрытому окошку, за которым от дуновения ветра развевались тюлевые шторы, я старалась идти тихо. Один раз я это «тихо» уже чуть не нарушила, когда перелезла через забор и наступила в яму, прикрытую травичкой. Нога не нашла под собой опоры, и я полетела вниз. Ну да, грациозно… Хозяин дома, даже не догадываясь о госте, уже встречал меня негостеприимно.

А потом они что-то говорят о черных.

Под ногами скрипела солома, и даже этот тихий звук прорезал тишину уходящей ночи. Я старалась наступать на землю неполной стопой и, признаться честно, чем больше старалась, тем меньше получалось. Но к окну, расположенному довольно далеко от забора, я все-таки добралась.

Опираясь о подоконник, заглянула внутрь.

Окно оказалось тем, которое мне требовалось.

Сопровождаемая приятным запахом садовых цветов — какие именно цветы источали этот запах, я понять тем утром так и не смогла — я принялась по-наглому влезать на подоконник. Ну разве я не могла отказаться от такого шанса? Ведь складывалось все очень удачно.

А ещё я четко понимала, что на меня нашло, и даже видела в этом какой-никакой здравый смысл.

Подоконник оказался неожиданно скользким, а окно высоким, но взобраться я все-таки смогла. И очень собой горжусь! В чем, а в этом я что-то соображаю.

В отличие от нечисти, как оказалось.

Не время депрессировать! Я перекинула ноги на ту сторону подоконника, скинула кеды — вламываться в грязной обуви показалось мне неприличным — и, отодвинув тюль, спустилась на пол сама.

Я оказалась в небольшой комнатке. Может, три на четыре. Как моя. Или даже чуть меньше. По левую стенку находился письменный стол, на котором стоял черный элегантный нетбук и небрежно лежали листки, в углу располагался книжный шкаф с прозрачной стенкой. По другую сторону от стола прислонялся к стене еще один шкаф. Через его приоткрытую створку я разглядела висящую на плечиках одежду. Около стоял компьютерный стул на колесиках, на спинке которого лежала небрежно сброшенная футболка-поло.

Знакомая, однако, вещица.

Не испытывая стеснения, я подошла и уселась на этот стул, который, пораженный такой наглостью, даже скрипнуть не посмел.

Я взглянула на закрытую дверь, но потом взгляд сам собой метнулся в правую от окна сторону. Там простилалась картина гораздо более занятная, чем та, что была слева.

На этой правой стороне, под нейтральными персиковыми обоями и абстрактной картиной в белой раме, спал белый маг, прикрытый белым же одеялом. Русые волосы раскинулись по подушке. Руки спрятались под ней. Можно сказать, что Ярослав наполовину лежал на животе. Или лежал на животе полностью, просто повернув голову.

А ещё на нем не было майки: из-под одеяла выглядывали светлые плечи. Бедняга, совсем не бывает на солнце. Я, правда, тоже не бываю, но у меня хотя бы кожа от природы смуглая.

Коричневые ресницы Яра встрепенулись, но глаза маг не открыл.

Я вздохнула и вновь взглянула на дверь.

Наверное, все это со стороны смотрелось странно. Но я не видела в этом ничего такого! Меня ведь приглашали в гости. Я собиралась прийти спустя полтора года и в момент отсутствия Ярослава, но это, уж извините, не срослось.

Потому что сейчас мне нужно было с Яром поговорить. И я ничуть не виновата, что он спит!

Но и будить не хотелось.

Так, в полной тишине, я просидела ещё несколько минут, а потом ресницы Яры затрепетали быстро, будто крылья бабочек. Он тяжело вдохнул и, открыв глаза, чуть приподнялся на локтях. Одеяло уверенно поползло вниз.

Я покраснела и отвернулась.

Помнится, в детстве я считала: если ты кого-то не видишь, то он тоже не видит тебя. Но, ой, кажется, с Яриком это не сработало.

— Ведьма, — произнес Ярослав со всей серьезностью. — Это сон?

Вспомнилось, что несколько часов назад я добровольно себя сновидением называла, и я улыбнулась.

— Тш-ш-ш, — прошипела, требуя тишины. — Не сон, — я повернулась в сторону Яра. К счастью, он успел укрыться: из-под одеяла торчала только голова. — Как можно быть таким наивным, маг? Я снюсь только в кошмарах. Или ты хочешь сказать, что это кошмар?

Я уставилась на Ярослава, ожидая ответа.

— Вот так ночные сюрпризы, — пробормотал он с действительно уменьшенной громкостью.

— Вообще-то уже утро.

Я поднялась со стула, подошла к окну и отдернула тюль в сторону.

Уверенные солнечные лучи заскользили по левой половине комнаты, не решаясь коснуться мага, скрытого в полумраке.

Небо было прекрасного цвета пудры. По крайней мере, в данный момент. Вполне возможно, что скоро пудру сменит вполне уверенный коралл.

— И зачем ты пришла? — поинтересовался Яр.

— Поговорить, конечно же. Или ты думал, что я хочу полюбоваться, как ты спишь?

И Ярослав, которого ещё не коснулся закат, решил проявить инициативу. На его щеках вспыхнул такой же нежно-розовый румянец.

О да, Яна. Можешь собой гордиться: ты смутила белого мага.

— И что?.. Срочный разговор?

— Куда срочнее, — я приблизилась к кровати. — Разрешишь?

Он отодвинулся, освобождая мне свободный край.

Солнечный луч сдвинулся на пару миллиметров, и лежащая на столе серебряная ручка отбросила несколько бликов.

— В общем, — отозвалась я, — мне нужно уточнить кое-что по вчерашнему происшествию.

— Уточняй, — Яр кивнул.

Я кратко взглянула на него и спросила совсем не то, что собиралась спросить:

— Где камень?

— На мне, — признался маг.

— Хорошо… — я на секунду замолчала, а потом продолжила: — Итак, признавайся. Моя детка выпила частичку твоей души или просто хорошенько стукнула?

Он и признался, когда ответил:

— Не знаю.

— Но ведь ты лежал на траве. Без сил. Ты же не мог просто так завалиться в обморок, да? Понимаю, монстряшка — дама не самой приятной наружности… Но это ведь не повод лежать на земле и безвольно небо разглядывать. Так что?

— Яна, — произнес Ярослав, поворачиваясь ко мне. Я тоже повернулась к нему, и наши взгляды пересеклись. — Я не могу ответить на твой вопрос, потому что я действительно не знаю. — И вдруг спросил серьезно: — Где ты была? Встречалась с ней, да?

Оставив его вопрос без ответа, я продолжила добиваться своего:

— Это могу узнать я. Всего лишь заглянув в твою душу. Но вот что-то мне подсказывает, что ты будешь против.

— Яна, — повторил он.

— Отстань. Я все равно не скажу, где была. О таком позоре рассказывать стыдно, — пробормотала еле слышно. — Так что там с душой?

Конечно, в Ярикову душу я могла заглянуть и без разрешений. Это гораздо легче, чем стянуть кусочек души, даже если он нужен для фонарика. Но поступать так в отношении Ярослава сейчас показалось мне некрасивым.

Ведьминской этики и всего такого прочего у нас, черных, не существовало, но я вдруг решила придумать ее себе.

— Загляни, — не отличался многословием Ярослав.

— Нет, — я качнула головой. — Чтобы все было по правилам, нужно сказать одно определенное словечко. И ты знаешь какое.

Я пытливо смотрела на него, а Яр со странным выражением лица глядел на меня.

— Да, — произнес он наконец. — Загляни, если это так важно. Может, когда-нибудь ты доверишься мне настолько, что сможешь поведать о своих неудачах.

Последнее предложение прозвучало отдаленно, и я мигом выбросила его из головы, чтобы в ней не осталось почвы для ненужных размышлений. Услышав заветное «да», я сразу принялась за дело. Ну а вдруг передумает?

Я оказалась в эфемерно-голубом киселе. То есть, нет, я до сих пор продолжала сидеть на Яриковой кровати, но ощущения были именно такие. Что-то голубое, с белыми бликами, и такое вязкое…

А впереди — солнце. Солнце, которое я жутко не люблю. Но тогда оно показалось мне до невозможного ласковым, нежным, как лепестки цветов. Солнце. Надо же, придумал. Светило, которое находится прямо на поверхности Яриковой души.

Я коснулась лишь первого ее слоя. То, что волнует Ярослава именно сейчас. И увидела солнце. Тепло.

Это он так относится ко мне? С теплотой? Белый маг к черной ведьме? Вот не в жизнь не поверила бы. А сейчас — верю.

Тепло… И неважно, что происходит снаружи. Важно, что творится внутри. Солнце. И зачем нужна какая-то нечисть, зачем нужна борьба, вечное сопротивление, если можно просто быть счастливой?..

Я знаю зачем.

И я двинулась вперед, еле-еле пробираясь через кисель, который, казалось, стал ещё плотнее. Я шла мимо солнца, куда-то наискосок. Но лучше так, чем сгореть под его лучами, что на первый взгляд кажутся такими безобидными. Такими желанными.

А потом солнце погасло, плотность окружающей среды уменьшилась, и я оказалась в помещении с голубыми стенами. Новый уровень: не сокровенные желания и жгучие воспоминания, но и не проблемы, которые волнуют Ярослава вот прямо сейчас. Что-то между.

И здесь, в одной из стен, на таком месте, где, может, когда-то должно было находиться окно, зияла черная дыра, обвал в каменном полотне. Я приблизилась к ней и замерла.

За дырой расстилалась непроглядная тьма.

Сердце на секунду замерло. Вот и они, проделки нечисти. Бедный, бедный Ярослав! А не бедные ли мы, черные? Мы ведь добровольно создаем в своей душе такие дыры.

Я протянула руку, попробовав прикоснуться к тьме, но она отбросила меня назад, и я поняла, что падаю. А в следующую секунду открыла глаза.

Яр держал меня в объятиях: я облокотилась на его плечи, как тряпичная кукла. Но тряпичная кукла Яна оказалась ну очень чувствительной. Она с легкостью почувствовала тепло Ярикового тела, тут же пришла в себя и подскочила с кровати.

Ярослав внимательно посмотрел на меня.

И я произнесла, решив не концентрировать на этом маленьком происшествии внимание:

— Да. То есть, она забрала.

— И как ты это определила? — поинтересовался Яр.

— Есть у души несколько уровней, — начала занудным тоном я. — Первый у тебя — голубой кисель, и он в порядке. А вот со вторым проблемы. Там голубые стены, и в одной из них — дыра. Я решила ее немного изучить, но вот случилось что-то не то.

— Поэтому ты и упала?

— Я упала? Ох, — покачала головой. — Тогда спасибо, что словил. Кстати, о деле. Можешь не переживать — эта частичка души обязательно к тебе вернется…

В отличие от множества моих частичек души.

— …когда я закончу то, что должна. Спасибо за помощь и все такое.

И я пристально взглянула на Ярика.

— Ты уходишь? — спросил он.

Ох, бесстыжий! Одеяло так и не поправил. Я, конечно, понимаю, что он не невинная девица, чтобы делать себе домик из одеяла, но мог хотя бы немного постесняться меня! Никакого уважения к черным ведьмам.

— Ухожу, естественно, — отозвалась я.

— Далеко?

— Да…

«Леко» застряло в горле, и я так его и не произнесла. Зато вытащила из объемного кармана джинсов черный фонарик, найденный ночью, и протянула его Ярославу.

— Это, насколько я помню, твое.

— Откуда? — удивился он.

Я коварно улыбнулась и направилась к окну, по пути приметив кеды и способ их возвращения.

В тот же момент одеяло свалилось с Ярослава полностью, благо, на нем были хотя бы длинные пижамные штаны. Это я заметила, когда села на подоконник, прижимая к себе кеды, как самое сокровенное. Ой, простите мой невинный разум, но торс и камень, камень и… Ладно. Если что, отмахнусь тапками. Яр приблизился ко мне, ради приличия решил надеть ту самую футболку-поло. Так он и проиграл, даже не надев ее.

За это время я уже успела соскользнуть на землю.

Ярослав, держащий в руках футболку, почти бросился следом за мной. Босиком. Дурачок! Я, правда, тоже босиком, но у меня хотя бы кеды есть в руках.

Вернее, уже на ногах. Почти.

Яр не успел. Дверь в комнату распахнулась, и прозвучал мелодичный голос:

— Ярослав? Что ты делаешь?

— Бабушка, — отозвался он. Развернулся, неловко сминая в руках футболку — я заметила это краем взгляда, и отозвался: — Дышу воздухом.

Шнурок на левой кеде, как назло, развязался, и мне пришлось срочно завязывать новый бантик. А в такой нервный момент это сложнее, чем плести какое-нибудь мудреное заклинание.

— Правда? — не поверила Валентина Викторовна. — Мне показалось, что ты с кем-то разговариваешь.

Я вновь посмотрела наверх: все внимание Ярослава сосредоточилось на бабушке. Можно потихоньку ретироваться. Главное, в нужный момент не наступить на какую-нибудь особо музыкальную соломинку. А я такое могу.

— Сам с собой, — отозвался Яр. Его голос прозвучал отдаленно. Ещё бы! Ведь шпион Яна мастерски умеет сматывать, прежде чем ее разоблачат. — Подожди ещё секунду, баб, ладно?

И он повернулся к окну.

Мне даже показалось, что шепнул мое имя.

Но, конечно, увидеть меня беленький не смог. Я скрылась за пышным кустом, растущим у забора. И замерла. Голоса в комнате стихли, но, выждав для приличия ещё минуту, я лихо перескочила через забор и побежала к дому тети.

Небо надо мной было такое нежно-розовое, что, будь у меня парочка лишних минут, я бы провела их с поднятой головой.

Лишних минут не обнаружилось.

Я и так много времени потратила на эту ночь. Несколько часов — о ужас — проспала и только тогда сходила до нечисти, после неудачи походила рядом, а потом и вовсе сидела у реки, отмахиваясь от таких же бодрых комаров. Еле дождалась рассвета, чтобы навестить Ярослава.

Интересно, чем он сейчас займется? Станет спать дальше? Время-то ещё раннее.

Что ж, тогда спокойного утра тебе, дорогой белый маг. А у меня дел — завались… И, похоже, придется разбудить ещё одного человека, оставив все наши недомолвки в прошлом.

Хотя бы на время.

Как, однако, хорошо, что утро уже все-таки наступило! Если кто-то вдруг захочет возмутиться, я могу сообщить недовольному этот прискорбный факт. Но факта нет прискорбнее на свете, чем факт о черной ведьме и рассвете. На пудру променяла силу мрака и прет вперед, как дикая собака.

Ну и ладно. Я же не виновата, что ночи летом такие короткие.

***

Я устроилась на родненькой лавочке во дворе тетиного дома. Когда-то давным-давно — аж около недели назад! — я сидела на ней, размышляя о ритуале. Тогда было жарко и ветрено. Сейчас я тоже о нем размышляла, но на этот раз куталась в теплую кофту — на улице неожиданно похолодало. И о проблемах насущных я думать собиралась не в одиночестве.

Не знаю, стоило ли радоваться тому, что порядочный, дисциплинированный человек, который никогда не заставляет собеседника нервничать, принимая звонок на первом гудке, ответил мне только со второго раза. Я бы, может, и порадовалась, что Влад теряет свою порядочность. Но оставался шанс, да ещё какой, огроменный шанс, что он до сих пор на меня обижается.

Впрочем, Влад бы так просто не показал свою обиду.

Наверное, кто-то просто любит поспать. Я тоже люблю, но… Но.

— Яна? — пробормотал колдун неразборчиво.

— Да, — согласилась я. — После сна зрение ещё четкость не обрело, ага?

Я старалась вести себя так, будто ничего не произошло. Но ведь и в самом деле не было ничего!

Ничего, что я смогла бы так просто забыть… Что смог бы так просто забыть Влад. Но он перенял правила моей игры и отозвался привычным занудным тоном:

— Похоже. В половину шестого я предпочитаю спать.

— А во сколько предпочитаешь пробуждаться?

— В шесть десять.

— Это хорошо… — протянула я. — Организованно.

На пару десятков секунд повисло молчание, а потом Влад поинтересовался:

— Для чего ты звонишь?

Я едва не выпалила: «Соскучилась», но вовремя придержала язык. Ляпнуть двусмысленную глупость всегда успею, а вот как потом это объяснить?

— У меня к тебе маленькая просьба…

— Какая?

— Как бы сказать… — и да, наступил тот момент, когда двусмысленная глупость все же сорвалась с моего языка, и я ляпнула таким тоном, будто произносила сокровенную тайну: — Ты мне нужен.

— В каком смысле? — напрягся он.

Я попыталась рассмеяться, но вышло это донельзя фальшиво, поэтому я замолчала, обдумала следующую фразу, чтобы ничего не усугубить (куда уж больше, действительно) и произнесла:

— Помнишь нечисть? Так вот, все дело в ней. Я определила, откуда она взялась… В общем, ты наверняка не забыл тот вечер, когда я пыталась демона вызвать, а на следующее утро уехала к тете? — Влад напряженно молчал, и я приняла это за знак согласия. — Вот тогда он на свет и появился. Странным, правда, образом, потому что сразу я это не увидела. Не поняла… А после той нашей встречи, — (когда он чуть не признался мне в чем-то не том), — когда ты крошил ананасы, я взяла из дома ловушку для демонов. Но дело в том, что она… эта муха… Ловушка ее не словила. Угадай, почему?

— Почему?

А я уж думала: сейчас Влад выдаст предположение, что я накосячила. Но он не выдал.

— Помнишь того белого мага, Ярослава? — начала издалека я. — Когда-то вы с ним пересеклись. Мы с тобой тогда ходили за мороженым…

— Помню, — отозвался Влад.

— Ага, — я вздохнула. — Пока ты крошил ананасы, Влад, вернее, чуть позже, эта нечисть напала на него и выпила частичку энергии.

— Точные сведения?

— Куда точнее, — отозвалась я. — Сама видела. В смысле, не то, как нечисть напала, потому что в тот момент я… м-м-м… была с тобой. То есть… В общем, это сложно объяснить. Но энергии нечисть точно отхватила: я видела обвал в его душе.

— Этого Ярослава?

Понятно, что Влад удивился. Я бы тоже удивилась, если б он заявил, что заглядывал в душу беленькой магичке… Я бы орала, наверное, как ненормальная, хотя в последнее время и стала относится к белым терпимее. Посещение души — событие откровенного характера, и, в общем, да, не каждый муж впустит в душу любимую жену.

Но ведь я ненадолго! Совсем на чуть-чуть. Ради дела.

И — солнце.

Я молчала, и Влад пару секунд спустя уточнил:

— И как белый согласился на подобное?

— Ха, — отозвалась я, — ещё бы его кто-то спрашивал. Он на самом деле мало знает о нашей стихии, Влад. Я сказала, что ради нечисти, он сказал — делай что хочешь. Я все равно ничего разглядеть не успела. Только заметила обвал в самом начале. Прикоснулась, и меня выбросило.

— По моей душе тебе лучше не ходить, — заметил Влад. — Она, наверное, вся в обвалах.

— Как и тебе по моей, — отозвалась я. И не только из-за гипотетической возможности провалиться. — Так что? — я выбросила на землю травинку, что до этого скручивала в руках, и взглянула на светлеющее небо. — Спать хочешь?

— Издеваешься? — осведомился Влад.

Я сорвала новую травинку — целый пучок! — и призналась:

— Нет. Так вот, Влад, мне нужен… твой совет. Что делать теперь? Ловушка не сработала. И что-то мне подсказывает, что именно из-за этой белой частички. Она позволяет нечисти оказывать сопротивление, так? И вот теперь как аккуратненько расправиться бы с монстряшкой?.. Что ещё можно попробовать?

— Можно попробовать обратиться ко мне, — выдал Влад.

— Я и так! И вот, ничего определенного пока.

— Хорошо, — отозвался он, непонятно что имея в виду.

Несколько секунд молчания, а потом прозвучало отдаленное:

— У меня есть несколько вещей, что могут пригодиться. Жди. Надеюсь скоро быть у тебя. Выходи часа через два. Встречать.

— Правда? — не поверила я. — Ты приедешь?

— Правда, Яна, — произнес Влад. — Мне незачем тебя обманывать.

Незачем… Иногда лучше обмануть, чем поставить собеседника в ужасно неловкое положение!

— Окей. Тогда я буду ждать. Вещицы магические, главное, не забудь.

— Проще уж голову потерять.

Повисла неловкая тишина, и Влад выдал едва разборчивое:

— Если б я так магические вещицы забывал, как голову терял, у меня б их уже не осталось. — И добавил громче: — Сделаю все, что в моих силах.

— Ага, — отозвалась я неатмосферно. — Ну, бывай.

Прервав вызов, поднялась с лавочки, стряхнула траву и сухую грязь с кофты и пошла в дом. Ну их!.. Магов этих. И белых, и черных, и с раскраской под зебру. От некоторых заявлений мне уже и без кофты жарко. Как выдадут что-нибудь. Лучше б молчали. Я бы одна говорила за всех. Правда, есть шанс, что в таком случае меня испепелят взглядами…

И я, по натуре человек обычно терпеливый, принялась ждать.

***

Мое прекрасное розовое небо заволокло мрачными серыми тучами, и это был тот момент, когда мне, любительнице дождя, захотелось возмущаться. Но кто бы понял мои возмущения? Вот именно, что никто. Если уж я сама себя не понимаю.

Но так дело и обстояло: солнце внезапно исчезло, махнуло мне на прощание, еще когда я была в Яриковой душе, ну и… вот.

И сейчас я стояла на той остановке, с которой обычно уезжаю сама, закутанная в ту же тетину кофту. Голые ноги, что джинсовая юбка, естественно, прикрыть была не в состоянии, обдувал ветер. Распущенные волнистые волосы трепетались позади, и сейчас я как никогда ощущала на голове не адекватную прическу, а гнездо.

Я ждала.

Я пообещала ждать, а обещания привыкла сдерживать. Пока, правда, не дождалась ничего особого. Но до истечения двух часов, в течение которых Влад пообещал мне прибыть, оставалось ещё шесть минут. Вернее, уже пять с половиной.

Я убрала смартфон в карман кофты и сложила руки на груди.

Влад появился через четыре минуты. Завернул из-за очередного поворота, и я заметила черный мотоцикл с сидящим на нем мотоциклистом в черном шлеме. Угрожающе рыча, мотоцикл приблизился ко мне. Влад появился ровно спустя два часа. Организованный, да.

Он слез с мотоцикла, снял шлем — волосы под ним чуть встрепались, хотя они у Влада и короткие — и взглянул на меня.

— Ну привет, — отозвалась я. — Решила тут тебя встретить. Думала, что ты на машине, а ты вон… Дома Пашка спит. Мотор не должен его разбудить?

— Не знаю, — отозвался Влад. — Могу оставить мотоцикл в отдалении. И здравствуй, Яна.

Все также не отрывая взгляда от скромной ведьминой персоны, он приблизился и легко приобнял меня, чтобы уже через секунду отдалиться.

— Идем, — произнесла я, никак не отреагировав на это действие. — Может быть, Пашка уже проснулся. Да и ведь ты сможешь остановиться ещё на дороге?

Влад кивнул.

Когда мы проходили мимо Колиного дома, на секунду мне показалось, что за забором мелькнули какие-то фигуры. Но когда я бросила взгляд в ту сторону, поняла: никого там нет. Все в порядке. Верно?

Верить хотелось в лучшее, и я, несмотря на свою черную природу, верила.

Глава 12. Затянутое тучами небо

Мы вошли в дом, где уже вовсю хозяйничала тетя. Услышав хлопок двери, она выглянула в прихожую, заметила нас на пороге и произнесла с улыбкой:

— Яна, доброе утро. И тебе, Владислав. А я уже начала переживать, куда же исчезла моя племянница.

Знала бы тетя, что я исчезла ещё раньше… Часов на семь раньше. Ох, тогда бы она волновалась гораздо сильнее. Тогда бы она заперла меня в зале и на всякий случай заклеила окна. Еду бы мне подавали раза три в день, а родной смартфон из жалости разрешили оставить, и, если бы не обстоятельства, я бы этому даже радовалась.

Но впереди ждали дела, много-много дел — придаточных корней, отходящих от одного-единственного, главного корня. Понятно, конечно, что это за корень такой. Чтобы было ещё понятнее, первый слог «корня» можно заменить крестиком… Если бы не этот корень, мы вы с Владом навряд ли увиделись так скоро.

Корень зла, сближающий черных магов.

— Доброе утро, тетя, — отозвалась я. Влад кивнул. — Вот, ходила встречать… Влад плохо ориентируется в пространстве, — добавила язвительно. — Боялся не доехать.

— Но ведь доехал в прошлый раз, — напомнила тетя.

— Ах, когда это было… — протянула я.

Тетя хитро взглянула сначала на меня, после на Влада и предложила:

— Можете пока посидеть в зале. Отдохнете. Я за это время закончу приготовление оладий. Как добрался, Влад? На чем?

— На мотоцикле, — ответила вместо него. — Черный такой и рычит, как тигриный прайд. Я думала, ты слышала.

— Яна, — укорил меня Влад.

— Знаешь, что… — я повернулась к нему, намереваясь выдать нечто такое… или нечто эдакое, но вспомнила события прошлых дней и решила промолчать. Скромная ведьмочка. — Пойдем в зал, посидим. Или, может, тебе нужна помощь? — я взглянула на тетю. Она махнула рукой, мол, идите, справлюсь и без вас.

Ну и ладно. Мы и пошли. На этот раз Влад на месте сориентировался отлично: сразу завернул в зал. Ну так и понятно, он в прошлое посещение тетиной квартиры здесь спал, согнав меня с дивана. А потом носился, как неугомонный, хотя я всего лишь ушла гулять. Понятно, что он запомнил, где находится зал.

Сегодня, к счастью, все белье — и нижнее, и верхнее, и постельное, было закрыто от посторонних глаз. Первое и второе — тканью рюкзака, последнее — покрывалом. На покрывало я и села, вытянув вперед ноги. Влад сел рядом со мной, но ноги вытягивать не стал. И это хорошо: вытяни их Влад, я бы тут же почувствовала себя неполноценной. Ноги у него подлиннее моих.

Несколько минут мы молчали, а потом Влад произнес:

— Я жду.

— Оладий? — я хмыкнула. — Я тоже.

— Яна, — он взглянул на меня, но тут же поспешно отвернулся. — Я жду более подробного рассказа о нечисти.

— Ты надолго? — поинтересовалась я, намекая на его рюкзак. Не хочу разговаривать о нечисти! Не хочу и все тут. Хочу поговорить о чем-нибудь другом, более земном.

— Возможно, — произнес Влад.

— А если точнее?

Но в отместку мне он решил промолчать.

Ой, ой. Ну и ладно. Какие мы обидчивые! О нечисти ему, видите ли, расскажите. Инфу на флешечке с голубой голограммочкой преподнесите. А ничего, что я ее собирала по крупицам, жертвуя ночами, что даже смирилась с обществом белого мага? И что решила оставить позади тот разговор — да, да, с ананасами, — потому что дело важнее?..

Я разглядывала обои на стене, стенку с плазменным телевизором, стоящие около него статуэтки. Скользнула взглядом на окно, да так и застыла. Просто представила на мгновение, что сейчас там сидит ведьма с растрепанными волосами и требует разговора. Честное слово, спросонья я бы чем-нибудь в нее кинула…

В молчанке я выиграла. Когда принялась складывать завитки коврового покрытия в картину, заговорил Влад:

— Я уеду, как мы расправимся с этой нечистью. Если это случится сегодня, что ж. Если завтра, то завтра. Если через неделю…

— Не думаю, что тетя очень этому обрадуется, — рационально заметила я.

— Надеюсь, мы все-таки справимся с проблемой, — проявил он тактичность, — быстрее. Не хочу приносить окружающим меня людям неприятные эмоции, — бросил Влад.

— Это ты сейчас на меня намекаешь? — поняла все я. — Знаешь, что? Никаких неприятных эмоций ты во мне не вызываешь, по крайней мере, не вызывал до того момента, как сказал про них. Ты мой друг, Влад. Ладно, не друг, но хороший приятель. Мой единственный хороший приятель! Тогда почему… Почему я должна испытывать эти самые неприятные эмоции?

— Приятель, — повторил он.

— Приятель! — согласилась я. — На самом деле, я очень дорожу тобой.

— Тогда почему отказалась выслушать? — вдруг спросил он, поворачиваясь ко мне. Взгляд ко взгляду — но на этот раз Влад не отвернулся, как и я. В его глазах застыло ожидание, что выражали мои, предполагать не берусь. Возможно, они пылали возмущением.

— Я выслушала, — заметила я. — Я слушала тебя, знаешь ли.

— Ты не дослушала до конца.

— Хорошо, — протянула я. — Не дослушала. Тебя так это печалит? — И добавила зачем-то: — Слова — это, конечно, хорошо, но я привыкла доверять другому.

— Чему?

Ладно. Раз уж настал момент истины — раз уж Влад решил вдруг его организовать, я ответила со всей честностью:

— Не могу сказать точно. Поступкам. Внутренним ощущениям. Взгляду, в конце концов.

— И что говорит мой взгляд? Что говорят мои поступки?

А ощущения тебе не выдать?

Глаза напротив глаз.

Я прищурилась, вглядываясь в них — мятежное грозовое небо, — и ответила:

— Твои поступки говорят, что ты — человек надежный, хоть и не без морализаторства. А глаза… Глаза сообщают, что ты голоден, Влад, потому что я очень сомневаюсь, что ты успел позавтракать. Поэтому сейчас мы идем на кухню. Думаю, завтрак уже готов. Если нет, я помогу тете, и он приготовится быстрее.

— Яна, и ты думаешь, что это нормальный ответ?

— Какой вопрос, такой и ответ. — Я поднялась с дивана, взглянула на него сверху вниз и заметила: — Кстати, первая половина была нормальной.

Влад поднялся следом.

Если бы он был сантиметров на двадцать ниже ростом, мы бы столкнулись лбами. Но сейчас я едва не столкнулась с его шеей и ключицами и отшагнула назад, поднимая голову.

И это я, как говорится, еще достаточно высокая. Ещё три сантиметра, и буду без двадцати пяти двухметровой. Но мне все равно приходится задирать голову, чтобы посмотреть на Влада. А вот если он себе найдет девушку-Дюймовочку ростом в полтора метра, представляю, как им несладко будет… целоваться. То есть, ощущения, может, и будут сладкими, но Владу придется согнуться напополам, а девушке-Дюймовочке надеть самые высокие каблуки, что придуманы. Видела я один такой фильм…

Влад явно не подозревал, чем заняты мои мысли. Вполне возможно, что чего-то ожидал. Возможности согнуться? Оу, ну уж нет. Если вдруг захочет согнуться Влад, придется согнуться и мне. А потом уж бочком, бочком, около стеночки — и в коридор, с воплями «Спасите!!!».

— Есть пошли, — пробурчала я.

— Пошли, — согласился Влад, но не сдвинулся с места.

— Иди, — радушно предложила я. — Или только после нас? Меня и живущих во мне личностей? — я фыркнула и призналась: — Если честно, они все ведьмы и все вредные. Так что даже не знаю…

— Может, одна из твоих личностей все же окажется более благосклонной?

— На что ты намекаешь?

— Ты поняла.

— Дело как раз и заключается в том, что я поняла, — заметила с горечью, — а ты не понял. Разворачиваемся — и идем. Левой, левой, раз, два, три. Выходишь в коридор, поворачиваешь направо, добредаешь до перекрестка и снова направо. Влад, — добавила жалостливо. — Идем, а? Я уже устала спорить и что-то доказывать. Что делать с нечистью, решим после завтрака.

И я вышла из зала первой.

Влад, подождав несколько секунд, последовал за мной.

***

— Вот так матацика-а-ал, — восхитился Пашка, разглядывая черного зверя Влада. Вернее, Влад был человеком, но его мотоцикл, действительно, тот ещё зверь… Пашка обошел его кругом, не пропустив ни одну деталь, и добавил: — Вот это да-а-а…

Приезду Влада он обрадовался в пять раз больше, чем я. Пашка пришел на кухню, когда мы уже заканчивали завтрак, и чуть в ладоши не захлопал от восторга. Ничто не могло спасти Влада от игры в самолетики — ну как же, в самолетики с будущим инженером играть очень интересно. Но уже по пути в детскую Влад заикнулся о мотоцикле.

О да, это был настоящий фурор.

Пашка носился по дому как сумасшедший, разыскивая куртку. Он бы и в футболке на улицу унесся, но тетя его притормозила. Я смотрела за братцем, но видела в нем себя — я тоже так люблю побегать, особенно перед школой. Не родственники мы, случайно?

Так вот, Пашка все же оказался на улице, и сейчас его восторгам не было границ.

После очередного круга и комплимента Влад, не выдержав, взглянул на меня. Взгляд у него при этом был таким страдальческим, что я фыркнула.

— А как им управлять? — полюбопытствовал Пашка.

Очередной взгляд — и моя широченная улыбка.

— Примерно как самолетом, — ответил Влад наконец.

— Правда?..

И он попробовал забраться прямо на железного коня. Тогда уже не выдержала я: подбежала к Пашке, взяла его за плечи и осторожно оттянула назад со словами:

— Покатаешься, когда немного подрастешь, хорошо? Сейчас тебе уезжать нельзя: как же будет мама жить одна?

— Но потом не будет мотоцикла, — заметил Пашка справедливо.

— Мы попросим у Влада, и он нам его пригонит. Правда ведь, Влад? — мы вдвоем уставились на мага, и бедняге ничего не оставалось, кроме как кивнуть. — И даже обучит всему, что надо знать. А теперь тебе пора завтракать. Транспорт подождет.

— Яна, — Пашка коснулся моего запястья.

— А? — я удивленно взглянула на него.

— Давай с тобой договоримся, — произнес он, — чтобы ты не ссорилась с Владом.

— М? С чего мы должны с ним ссориться?

Теперь на Влада глядела уже я. И он словил мой взгляд, ответив горькой улыбкой.

Они что, сговорились? Ох, малышня. Ничего не понимают. Ну ничего, им мудрая тетя Яна все объяснит…

Тетя Яна… Вот так жуть. Ужасно звучит. А ведь когда-нибудь я стану тетей. Лет эдак через пятнадцать, двадцать или тридцать. Будут деточки Пашки приезжать ко мне и во всю глотку орать: «Яна! Тетя Яна!». Или мои деточки — к Пашке.

Я помотала головой. Ну уж нет. Обойдемся без деточек.

Пашка, не дождавшись ответа, убежал в дом, и я поплелась следом за ним. Недалеко доплелась: через пару шагов моего запястья коснулась уже другая ладонь. Ладонь с длинными, утонченными пальцами, холодная мужская ладонь. Ну так с нашей погодой… И с синдромом Рейно. Вот чего он в меня вцепился?

— Давай без выяснения отношений, — поворачиваясь, произнесла я.

— Давай, — согласился Влад.

— Тогда что ты хотел сказать?

— Да так… — протянул он. — Просто хотел высказать кое-какую мысль.

От такой тактичности я закатила глаза и пошевелила Влада:

— Высказывай.

— Думаю, твой брат был бы хорошим черным магом. Жалко, что все так получилось. Что он не смог им стать.

Влад про ситуацию с моей тетей знал. В свое время, если можно так сказать, она потрясла все магическое сообщество. Ещё бы — такие новости! Ведьму, подающую большие надежды, ведьму, что совершила уже и без того многое, вдруг сбросили со счетов.

Я не любила об этом вспоминать.

— Тебе правда жалко? — уточнила я.

Влад кивнул. Ожидая чего-то… чего? Какого-то громкого моего заявления? Так я его не разочаровала, произнесла:

— На самом деле, я даже рада. Не в ситуации с тетей… а в случае с братом. Я рада, что он обычный человек. Ладно, не совсем обычный человек, — заметила я. Все-таки один рецессивный ген черной магии Пашка нес. Тетю душу смогли закрыть, но предрасположенность к черной магии невозможно изъять. — Нам ли жалеть, Влад?

— Ты согласилась бы стать обычной? — спросил он.

— Сейчас — нет, — я покачала головой. — Сейчас уже слишком поздно. Но я не уверена, что многое бы потеряла, если бы была простой. Если бы магия оставалась сказкой. — И добавила: — Помнится, когда-то ты тоже говорил о подобном.

— Да, — он кивнул. О чем он тогда только не говорил, в самом деле. — Но ты права: мы без магии — это уже не мы.

— А Пашка с магией не был бы тем Пашкой, которого я знаю.

И я сдвинулась с места, продолжив путь. Но Влад вновь меня остановил, и я вновь повернулась к нему, чтобы услышать его вопрос:

— Ты бы не хотела, чтобы твои дети были черными магами?

Он едва ли не точь-в-точь повторял мои недавние размышления.

Я удивленно вскинула брови.

— К чему такие вопросы?

— Мне… — он замялся. — Интересно узнать.

— Хорошо, — я вздохнула. — Тогда слушай. Я бы вообще не хотела, чтобы у меня были дети. Я не смогу воспитать их достойно. У меня перед глазами нет правильного примера. Не хочется быть такой, как моя мать. Но и такой, как отец. Он хороший, но…

— Я понимаю, — Влад кивнул. — Но ведь ты будешь воспитывать их не одна.

И он уже во второй раз за сегодняшний день попытался ко мне приблизиться. С какими намерениями? Я шагнула назад, не позволяя свершиться… ничему такому, ничему, что, может, и не должно было свершиться, но крупно засело у меня в голове.

Я всегда буду одна, Влад. Кто бы меня ни окружал, я буду одна.

— Идем в дом, — произнесла равнодушно. — Нужно обсудить, что сделать с нечистью. И сделать это, ведь ты здесь именно для этого.

— Идем, — он кивнул.

— И больше никаких таких тем, — предупредила я.

Я надеялась, что Влад скажет: «Хорошо».

Вместо этого он спросил:

— Почему?

— Потому что мне откровений достаточно. Я столько за последние семь лет не сказала, сколько за одни сутки. Отправляемся, эй! — я попыталась улыбнуться.

Тогда заветное «хорошо» все-таки прозвучало.

Правда, было уже слишком поздно.

Почувствовав боковым зрением движение справа, я обернулась, но заметила только висящую в кухне белую штору, что слегка колыхалась.

***

Надеюсь, наш с Владом план был настолько же гениален, насколько прост.

Если быть точнее, мы собирались почти полностью повторить мой триумф. Только теперь вместе. Вместе… Пф. Мы во время этого повторения даже за руки держаться не будем, что уж говорить о душах?

Хотя нет, души задействовать все же придется.

С собой Влад привез ловушку. Почти как мою, только более надежную. Ну, по крайней мере, так сказал он сам. Я должна буду активировать ее, когда приблизится нечисть. Влад в это время будет стоять рядом, и он активирует стену, которая помешает нечисти сбежать.

Вот и все.

У нее не будет путей, кроме как добровольно податься в ловушку. А она на волне паники именно так и сделает.

Оставалось главное: сделать так, чтобы нечисть пришла к нам навстречу. Но в этом я проблемы не видела. На деточке стоит блок, который мешает ей подпитываться человеческой и белой энергией. А питаться обделенной даме надо. Поэтому она сама бросится к черной магии. Ещё бы: два ходячих источника энергии.

Вот так мы все и разрешили, сидя на полу в гостиной. Можно считать, что нам необычайно повезло: Пашу увел в гости Леша, тот самый, с новой машиной. Ну, как увел… Минут двадцать они толкались у мотоцикла и даже успели нажать пару кнопочек. Хорошо, что Влад этого не видел. По крайней мере, я надеюсь, что он это не заметил.

Поэтому мы быстро сели и все решили. Совсем-совсем не переходя на личные темы и даже почти не ругаясь. Что, если учесть последние события, удивляет.

Но потом у Влада зазвонил телефон, он, бросив, что это мама, поднялся с пола, вышел в коридор, а потом и вовсе во двор. Я слышала, как хлопнула входная дверь. Ну надо же, сколько секретов! Хотя кто бы говорил. Наши общие я сейчас прятала в рюкзак Влада.

Спрятала вовремя: только я поставила рюкзак на место, не забыв при этом положить в него задолженные когда-то тридцать рублей, правда, без подписей, в зал вошла тетя, которая до этого занималась домашними делами.

— Влад ушел? — спросила она.

— Да, — я кивнула. — Ему позвонила мама.

Тетя кивнула в ответ, села рядом со мной, на пол, но напротив места Влада, и поинтересовалась:

— О чем говорили?

— Да так. О всякой чепухе, — протянула я. — О всяких… м-м-м… изобретениях и о прогулках. По мелочи.

Кивнув, тетя взглянула на меня проницательными карими глазами.

— Именно для этого он сюда и приехал?

— Ох, — отозвалась я. — Влада понять тяжело. Скорее всего, он просто устал от городского шума и решил отдохнуть. И приехал сюда, прикрывая это тем, что «соскучился».

— Соскучился? — тетя вскинула брови. — Я случайно заметила, как вы разговаривали там, на улице. Он относится к тебе неравнодушно, Яна?

— Может быть, — пробормотала я. — Но лучше бы относился с равнодушием.

— Почему же? — она внимательно посмотрела мне в глаза.

Потому что нашему местному черномагическому мастеру нужна иная Маргарита.

— У нас разные цели, — пробормотала я. — В жизни. И взгляды на… На разные вещи. Я для него — привычка. Но я не хочу ей быть.

Тетя кивнула и произнесла:

— Когда-то меня любил мужчина. А я не знала, люблю ли его. Но оставалась рядом. Как ты сама говоришь, привыкла. Потом его не стало. — Я слушала тетю с затаенным дыханием: прежде она не разговаривала со мной на подобные темы. — И это оказалось больнее, чем я думала.

— А что произошло? — спросила я тихо.

— Авария, — тетя пожала плечами. — Если бы не Паша, Яна, я вряд ли бы нашла новый смысл жизни. Паша — его сын.

Я, наконец, выдохнула.

Пашка родился спустя три года после того, как в тетиной жизни произошла трагедия. И все эти три года, в течение которых тетя, сама того не осознавая, училась жить без магии, мы ее почти не видели. Она отгородилась от всего мира, хотя и не знала причину накатившей на нее депрессии.

Оказывается, нашелся тот, кто смог позаботиться о ней должным образом.

И, похоже, его не стало до того, как родился Пашка. Потому что сразу после его рождения тетя позвонила нам и попросила отвезти его домой. Она вновь была жизнерадостной и улыбчивой, такой, какой являлась давным-давно, и только сейчас призналась в том, что пережила ещё одну трагедию в своей жизни.

Я пододвинулась к тете и осторожно ее обняла.

Тетя обняла меня в ответ.

— Паша — очень хороший парень, — произнесла я серьезно.

— Я хотела бы, чтобы он вырос хорошим человеком…

— И ты ещё обязательно будешь счастлива, тетя, — продолжила я.

— Куда уж мне, — она хмыкнула. — Я не для этого рассказала тебе свою историю, Яна. У тебя все впереди, и я хочу, чтобы ты не совершала моих ошибок. Если любишь — люби со всей отдачей. Если нет — не мучай ни себя, ни его. Хорошо?

Она отодвинулась и взглянула на меня.

— Хорошо, — согласилась я. — Никаких твоих ошибок. Только свои собственные.

— Яна, — тетя покачала головой.

— Так и рождается мудрость, — заметила я, — из суммы опытов множества людей.

Мы посидели ещё пару минут, а потом входная дверь распахнулась, раздалось несколько еле слышимых шагов, и прежде, чем в зал заглянул Влад, тетя успела птичкой спорхнуть с пола и взять лежащую на ближайшей полочке книгу, будто именно за ней она и пришла. Ну, может, и вправду за ней… На выходе из зала, как ни в чем не бывало, она столкнулась с Владом.

Тетя была довольно низкой, худой, носила короткие каштановые кудри, но, честно признаться, рядом с Владом она не смотрелась такой уж беззащитной. Или это Влад испортил картину написанным на лице удивлением.

— Проходите, — он сделал шаг назад.

— Благодарю, — тетя кивнула и вышла в коридор.

Зато Влад вошел внутрь, и я заинтересованно взглянула на него.

— Все в порядке?

— Да, — отозвался он.

— Точно? — не успокоилась я.

— Точно. Мама не могла определиться с цветом дивана, и на помощь пришел я — высококвалифицированный дизайнер. Прости, что долго.

— Ничего. Диван — вещь важная. У нас дома, его, правда, нет, но это важности не отменяет.

Я поднялась с пола, подняла голову и осторожно спросила:

— Ну что? Прогуляемся до речки?

— Знаешь, Яна, — отозвался он. — Я бы с радостью с тобой прогулялся, и даже дальше, чем до речки и всему к ней прилежащему. Но на улице начался дождь.

— Дождь? — удивилась я. — Впервые за неделю, наверное. Хотя у меня такое ощущение, что впервые за полгода.

Влад кивнул, и я обернулась, чтобы посмотреть в окно. За ним в самом деле виднелась едва заметная рябь, которая, впрочем, уже спустя десять минут обернулась в ливень.

***

Я вообще-то не люблю чай с медом, но сейчас он пришелся как никогда кстати.

Мы: я, тетя и Влад, сидели на кухне, в тишине, перебиваемой лишь музыкой дождя, и пили его из прозрачных стеклянных чашек. Пашка тоже пытался пить, но то и дело посматривал на Влада, намереваясь что-то ему сказать, но не решался. А потом и вовсе принялся разворачивать шуршащую конфету. Не выдержал, уж точно.

Вскоре закончился чай и почти закончился дождь. По крайней мере, его больше было не слышно. Мы переглянулись с Владом, и я, поднявшись со стула первой, произнесла:

— Наверное, надо прогуляться.

— Яна, — тетя покачала головой, — ты промокнешь.

— Я возьму зонт… Твой, хорошо? Тем более, дождь совсем слабый, а мне срочно надо подышать свежим воздухом.

— Как и мне, — очнулся Влад.

— И я хочу! — не выдержал Пашка.

Короче говоря, не без помощи тети, но от Пашки мы отбились, пообещав вернуться в скором времени. Я взяла тетин зонт, предусмотрительный Влад — свой собственный, как и ловушку и так называемый протектор стены, который будет активировать сам. И мы вышли из дома.

Дождь, в самом деле, был уже совсем слабым. Что-то мне подсказывало, что это ненадолго. Но тянуть с делом было уже некогда. А если полностью он закончится ещё нескоро? Если будет идти всю ночь, а потом весь день, а потом ещё ночь…

Вода в кроссовках пошлепывала, и что-то мне подсказывает, что не только в моих.

Спускаясь по тропинке к реке, мы замарались в грязь. У речки подсобрали песка в обувь. Потом все же достигли злополучного кладбища, виду которого Влад почти не удивился, прошли через него, собирая воду с травинок, и все-таки оказались в лесу.

Мы ждали. Терпеливо ожидали, когда появится моя детка.

Ждать пришлось недолго.

Несчастная, исхудавшая, она бросилась на нас, и я как можно быстрее активировала ловушку. Ещё одну. Влад, как мы и договаривались, поставил стену.

Бежать нечисти было некуда — так мы хотели.

Только «вот и все» не случилось.

Усилившийся дождь барабанил по потолку и стенам, различимым только благодаря редким фиолетовым всплескам. Не попадает на магию, но отлично попадает на нас.

Два мага друг напротив друга, в центре — ловушка, над ней — моя недодемонюка. Она полетела вверх — и наткнулась на потолок. Потыкалась в стены, но выхода не нашла.

Думаете, она действительно бросилась в ловушку?

Как бы ни так. Ловушка и ее притяжение монстра совершенно не беспокоили, как и в прошлый раз.

Зато она вдруг очень заинтересовалась мной и бросилась вперед, прямо на меня, не давая даже секунды на размышления.

И я не успела что-либо сделать.

…Дуньте на слабую ведьму, и пусть она погаснет.

Да здравствует полная темнота. Я ведь так о ней мечтала.

Глава 13. Прячься от дождя

Ламарк считал, что все живые существа стремятся к совершенству. На самом деле, это не так. Все стремятся приспособиться к условиям окружающей среды — и только. А приспособления у каждого свои. Моя монстряшка, например, адаптировалась не бегать от черных магов, а сражаться с ними. Оборачивать все в свою пользу.

Об этом я думала, когда погрузилась в полную темноту. Здесь было так пусто: это вам не кисель беломагической души. Очень тихо. И размышлялось здесь даже хорошо. Если бы я не забивала голову всякими пустяками, то много чего могла бы придумать.

Но пустяки не отступали от меня ни на шаг, как будто были моей неотъемлемой частью. Поэтому, находясь в полной темноте, ничего умного в мою голову так и не пришло. А потом тишину прервали отдаленные звуки дождя. Тело ощутило тепло, которому в полной темноте существовать просто невозможно. И я медленно открыла глаза, привыкая к свету.

Действительно, свету.

И действительно теплу. Человеческому теплу, хотя его и излучал маг. Белый маг!

Черт…

Я бы, может, и вскочила, но сил в теле было так мало… Тем более, если я вскочу, прозрачный купол, что скрывает нас от дождя, красиво поблескивая голубыми искрами, скорее всего, порушится, и придется мокнуть. А я и без того промокла насквозь. И грозилась промочить Ярика, на коленях которого устроилась моя голова. Просто жуть!.. Или нет? Ощущение, что я завернута в лужу, исчезли. Здесь было сухо, и моя одежда с волосами тоже была сухой.

Ярослав — я видела только его подбородок, чуть скрытый воротом плаща, и тоже абсолютно сухого — смотрел вперед и что-то говорил: я пока не могла вникнуть в смысл его слов.

Перевела взгляд в сторону. Там стоял Влад: в отличие от нас мокрый, растрепанный и наверняка злой. Ещё бы. С нечистью, как я могу судить, у него ничего не вышло. Зато вышло с белым магом, непонятно откуда взявшимся.

Я задумалась.

Получается, мы собирались убить нечисть, но нечисть бездействовать не стала. Она полетела на меня — и я погрузилась в темноту. А очнулась уже в таком положении.

Помнится, недавно, чуть больше суток назад в похожем положении я застала Ярослава. И потом, уже позже, сегодняшним утром, выяснила, что именно довело его до такой жизни.

Я запретила монстряшке касаться белой и человеческой энергии, ограничила черную. Но запретить созданию из черной магии полностью пользоваться черной магией? Нет, на такое никто не способен, даже мой отец. Поэтому нечисть, чтобы приберечь свою магией, решила позаимствовать мою.

Все честно.

Я тоже так делала. Тогда, ещё в самом начале. Но тогда же никакие белые маги на землю не падали. Потому что душу я у них — ладно, у него — не забирала.

А я — упала.

И слабость в теле от нечего делать не появляется.

Все просто, что проще не может и быть. Монстряшка решила отхватить частичку и моей души, и, судя по всему, ей это удалось.

Я шумно выдохнула, и Ярослав, услышав это, взглянул на меня. Сейчас, на фоне окружающих нас тусклых красок, его глаза казались светло-серыми, совсем без намека на голубизну. Интересно, а мои? Хотя от зелени в глазах ведьмы не так уж просто избавиться…

— Яна, — спросил он тихо, — надеюсь, ты не собираешься отбросить концы прямо тут?

Я глупо смотрела на него.

То ли и слова не могла сказать, то ли не хотела разговаривать.

— Дай посмотреть мне, — произнес Влад. Он приблизился к куполу, и тот нехотя, чуть расширившись, впустил его внутрь. На сухую траву — наверняка тоже проделки белой магии — стали стекать капли с кожаной куртки.

Бедняга. Совсем промок!

— Яна, — Влад сел с другой стороны: чуть наклонится и врежется лоб в лоб с Яром. — Как ты себя чувствуешь?

Я перевела взгляд на него, но ничего не сказала.

— Ты понимаешь, что я говорю? — обратился ко мне Ярослав.

— Не лезь, куда не просят, — Влад поморщился. — Тебе будет интересно знать. Я прогнал ее сразу же, как она полетела в твою сторону, Яна. Она едва успела тебя коснуться. Задержать ее не вышло…

— Я поняла, — ответила тихо.

И две пары глаз — причем теперь уже обе серые — выжидающе уставились на меня.

Ну нет, решила я. Это уже чересчур. Мне под таким вниманием лучше ни за что не станет. Только хуже. Да и вообще…

Я попыталась встать, и Влад, заметив эти попытки, потянулся, чтобы помочь мне. От одних прикосновений — к другим. К мокрым! Но за руку Влада я все-таки взялась, чтобы, сев, от нее освободиться. И все равно прикосновений было не избежать: Ярослав по-прежнему находился за моей спиной.

Я повернулась, чтобы не только избавиться от этих прикосновений, но и видеть собеседников, хотя больше всего мне сейчас хотелось остаться одной, и спросила, взглянув на Яра:

— Откуда ты?

— Шел за вами, — признался маг.

— Специально? — уточнил Влад.

Посмотрела на него, и Влад, заметив мой взгляд, виновато улыбнулся. А я-то думала, что ничто не сможет его смутить. Решила, что даже сейчас он ощущает себя вполне комфортно: промокший насквозь, рядом с сухими нами. А вот оно как. Чувствует себя виноватым.

Ну да, на нас, черных, порой накатывает чувство вины. Я тоже не слишком обрадовалась, когда обнаружила Ярика, возлежащего на травке в позе покойника… Хотя он вполне неплохо смотрелся в окружении летней природы. Я, может, тоже ничего так выглядела, когда лежала под дождем и где-то там, глубоко в душе, вела философские беседы.

— Конечно, — ответил Ярослав. Вот на чьем лице уж точно не было никаких смущений. Наоборот, оно, очерченное дождем, а потому по-особому взрослое, мужественное, выражало решительность. — Я ещё не говорил, что не доверяю тебе, колдун? А тут так удачно сложилось, что я вас заметил.

— Всегда рад служить, — отозвался Влад саркастически. — Приятно иметь знакомство с таким осторожным белым магом.

— Всегда лучше, чем с нерасторопным черным, — покивал Яр.

Я осторожно поднялась с травы, и купол покорно вытянулся, чтобы скрыть меня от дождя. Чуть качнулась, но равновесие все же удержала. Парни поднялись следом. Надеюсь, ими двигало желание поддержать в случае чего меня, а не подраться. Я взглянула на них, гордо задрав голову, и выдала:

— Оба идиоты.

— Думаешь, идти на встречу с нечистью в такой компании было разумным решением? — спросил серьезно Ярослав.

— Тут, знаешь ли, вообще все было неразумно с самого начала, — заметила я. К концу предложения голос начал слабеть. Яна никак не могла отойти от мимолетной встречи с полудохлой нечистью. Ведьма первого класса, так сказать.

— Она и тебя лишила частички души? — задал Яр прямой вопрос.

— Пойдем, Яна, — Влад коснулся моего запястья. — Теперь мое время тебя уводить.

— Я бы посоветовал тебе нести ее на руках, парень, — отозвался маг. — Тем более, по такой дороге. А сделать ее лучше ты не в силах.

— Помолчи, — попросила я. И добавила: — …те.

— Мне нужно с тобой поговорить, — заметил Яр.

— Говори.

— Зачем ты вообще пошла на это сражение? Ты ведь была уже на одном, — напомнил Яр. Вот так злопамятность!.. Такому никакую тайну доверить нельзя. — И ничего не вышло. Зачем надо было идти во второй раз, тем более с… этим.

— С этим? — Влад изогнул бровь. — Кто бы говорил, белый.

Не обращая внимания на препирательства, я ответила:

— Я должна избавиться от нее, Ярослав. От этого демона, монстра, нечисти, неважно. Потому что я его создала. А мы в ответе за тех, в кого вложили частичку своей души.

На этот раз мой голос прозвучал довольно ровно.

Силы постепенно возвращались, но внутреннюю опустошенность теперь не так просто будет заполнить. Ведь даже за ту секунду, про которую говорил Влад, она успела взять достаточно.

— Зачем вы вообще это делаете? — спросил Ярослав, покачав головой.

— А вы?

Несколько секунд мы с Яром смотрели друг другу в глаза, а потом он, не выдержав, отвернулся и бросил:

— Так что там с душой?

— Не надо так о моей душе переживать, белый. Тоже мне, событие. К утру все восстановится, — отозвалась я легко.

— Правда? — уточнил Ярослав.

Достойные люди не врут, потому я ничего и не ответила. Сделала быстрый шаг в сторону, и купол, который, как я думаю, полностью подчинялся воле хозяина, не успел последовать за мной. Я оказалась под дождем, и на пару мгновений мне даже показалось, что ливень сейчас идет в три раза более сильный, чем был до этого. Ну ничего… Ничего.

А потом меня накрыл запоздалый купол, но я даже не обернулась.

— Я проверю, ведьма, — сказал Ярик моей спине. — Восстановишься ты или нет.

— Ещё чего, — заметил Влад, и тоже за спиной. — И без тебя есть, кому об Яне позаботиться.

Есть, конечно, согласилась я мысленно. И это — я сама.

— С такими друзьями не надо и врагов.

На этом моменте терпение почти закончилось. Ещё бы секунда, и я бы точно обернулась и попросила всех помолчать… ласково, конечно. Если б не сработало, пришлось бы идти на крайние меры. А я на крайние меры идти очень не люблю. Наверное, потому, что хожу на них часто.

Но рядом со мной, тоже под дождем, но без дополнительных куполов встал Влад, уверенно взяв меня за запястье. Ярослав вздохнул — хотела бы я посмотреть, какое у него при этом было недовольное лицо, но я не посмотрела — и уже через секунду купол накрывал нас обоих.

— Идите быстрее, — произнес маг. — Минут через пять он рассеется. Должны успеть.

И Яр первым сдвинулся с места. Прошел мимо меня, даже не оглянувшись. Его плащ потемнел — сам Ярик прикрываться куполом почему-то не стал. Я немного посозерцала, как он уходит, а потом крикнула, насколько позволял ослабший голос:

— Спасибо!

Ярослав услышал. Обернулся, посмотрел на меня, будто видел впервые, и тихо сказал что-то в ответ. Что именно, я из-за дождя расслышать не смогла.

Зато расслышал Влад. На секунду его лицо помрачнело, но потом он посмотрел на меня и выдавил неуместную улыбку. Мы тоже сдвинулись с места. Но если Ярослав шел куда-то на юго-восток, то мы — на четкий юг, вперед, вперед, вперед.

Как только Ярослав скрылся с наших глаз, Влад уточнил:

— Как твое самочувствие?

— Ну… — протянула неуверенно. — Как обычно.

— Как обычно после сложных ритуалов? Она сильно тебя помотала, да?

— Так себе, — пробурчала я.

Влад сжал мое запястье и заметил:

— Ты ведь редко совершаешь сложные ритуалы.

— Тут ты прав, — согласилась я. — В этом плане я очень эгоистичная. А отец предпочитает давать теорию, не практику. Тебе ли не знать.

Влад кивнул.

Он отлично меня понял. У всех черных упор идет не на практику — на теорию. Потому что каждая практика требует частичку души. И уж лучше потратить эту частичку на действительно нужное дело, чем на какое-то там обучение.

Вполне возможно, что именно поэтому я и накосячила с тем ритуалом.

В этом плане быть белым магом все же хорошо. Энергия природы не бесконечна, но ее много, очень много. И она едина для всех.

Спустя минуту или чуть меньше Влад задал новый вопрос:

— Ты тесно общаешься с этим белым?

— Я? С чего ты взял? — ответила я, впрочем, это прозвучало не так уверенно, как хотелось бы. — Стала бы я общаться с белым магом.

— Тем не менее, он бросил свои дела и последовал за нами. И разговаривал с тобой так, будто вы знакомы лет десять. Он создал купол, чтобы защитить тебя от дождя! — воскликнул Влад. Кажется, это возмутило его больше всего. Может быть, потому, что Влада сушить Ярик не стал.

— Пустяки, — отмахнулась я. — Что белому магу стоит создать такое простое заклинание? Ты поисковое создал, когда это было нужно. И ничего.

— Но это он, а это я… — попытался объяснить Влад.

— И что? — я серьезно взглянула на него. — Помогать кому бы то ни было можно только при определенном уровне отношений? Может, у него душа добрая. Хотя, глядя на Яра, утверждать это с уверенностью я бы не стала. Да и к тому же…

Я хотела многое ему рассказать, но не решилась.

— Яр, — Влад хмыкнул.

Примерно в эту же секунду, будто желая отомстить, купол над нашей головой растворился: ушли в небытие голубые искры, пропуская дорогу каплям дождя.

Небо плакало, плакало и плакало, будто за то время, что тучи пробыли взаперти, у него случилось много событий, которые можно было бы оплакать. Или оно продолжало огорчаться над чем-то старым. Или вовсе горевало заранее. Каждый, кроме совсем уж глупца, знает, что впереди в его жизни обязательно случится что-то такое, что заставит горевать.

От этого спасет только смерть, а умирать в ближайшие лет тридцать, по самой крайней мере, я не собиралась.

И мы с Владом побежали вперед. Если бы он не держал меня за запястье, вполне возможно, что я упала бы, поскользнувшись на мокрой траве, те пять раз, что я мечтала упасть.

Но упала всего два.

Вместе с Владом. Он морщился, как и я, хотя обычно в такие моменты мне очень хотелось смеяться.

В таком виде: насквозь промокшие (кое-кто — повторно), замаранные в грязи, мы и предстали перед тетей.

***

Тетя никогда не рассказывала мне, как все это произошло. Под «всем этим» мы с отцом обычно подразумевали событие, которое перевернуло всю ее жизнь. Один страшный день — и череду бесконечных, последовавших за ним.

Тот момент, когда тетя стала простым человеком, оставила прошлое черной ведьмы позади. Когда, чуть позднее, лишилась памяти об этом событии. Потому что знать, что когда-то ты владел магией, а теперь беспомощен — это самое страшное, что может случиться с каждым из нас.

Этого никогда не рассказывала мне тетя, потому что просто не могла рассказать, но это рассказали мне родители. Кажется, тогда мне было лет восемь или около того. А разве может понимать что-то такой мелкий ребенок? Я к тому времени только начала знакомиться с магией, так, косвенно, поэтому не могла осознать всю серьезность произошедшего. Весь страх, который это произошедшее несет в себе. То, что тете удалось пережить и что ее заставили забыть, чтобы сделать лучше.

В той ситуации любой выбор был неверным. Но выбирать все же пришлось.

Я, в то время ещё не познавшая всей тщетности бытия, тем не менее, слушала этот рассказ внимательно. Хотя бы потому, что его рассказывала мама — я до своей личной трагедии всегда внимательно слушала ее. И он запомнился мне лучше, чем какая бы то ни была таблица по биологии, которую я учила к экзаменам. Лучше, чем любой другой разговор.

Это произошло, когда тете было почти двадцать девять. Она в то время была ещё совсем молодой, очень красивой, как я могла судить по обрывкам воспоминаний и тем немногочисленным фотографиям, что мы смогли сохранить. Впрочем, она красива и сейчас. Только исчезла та чертовщинка из темно-карих глаз, которая у всех ассоциировалась именно с моей тетей.

А ещё она была очень талантливой. Мало кто в нашем черномагическом мире не слышал о Наталье Заболоцкой. По крайней мере, гораздо меньше, чем обо мне. А уж после того события… Имя тети стало известно всем.

Впрочем, я забегаю вперед.

Тетя жила не так, как живет сейчас, и даже не так, как живу я, владея магией. Она безостановочно бегала, покоряла все новые вершины, как будто остановка означала смерть. В двадцать восемь лет у нее не было ни мужа, ни детей. Зато у нее имелся замечательный старший брат, времени с которым тетя проводила достаточно. А ещё — я. Маленькая, несмышленая, а чуть позже — уже не такая маленькая и несмышленая. У тети было много подруг, ни одна из которых не дорожила тетей, и она отвечала на это взаимностью. И множество стремлений. Тетя знала, что будет делать через пять, десять, двадцать лет, но и тогда не сидела, сложа руки. Делала одно, чтобы в итоге прийти к другому.

Возможно, на самом деле тетя чувствовала себя одиноко. Черные, посвящающие всю свою жизнь колдовству, всегда так себя чувствуют. Но она никогда не говорила об этом. По крайней мере, я ни разу этого не слышала. И принимала тетину улыбку и горящие глаза за искренность.

А потом ей не повезло.

Так глупо! На месте тети мог оказаться кто угодно. Кто-то более слабый и менее перспективный. Кто-то, экономнее относящийся к душе и потому сохранивший ее больше. И да, я до невозможного эгоистична: тогда бы я огорчилась меньше.

Даже от восьмилетней меня не могли скрыться облегченные выдохи черных. Тех, что тетиной участи избежали. Некоторые искреннее сочувствовали. Но, сочувствуя чужому горю, мы неосознанно радуемся, что оно обошло нас.

Тетя попала в ловушку. В тот летний пасмурный день шел дождь, бесконечный дождь. Когда, поздним вечером, тетя, скрытая под зонтом, куда-то направлялась — отец не знал, куда именно, а тетя вовсе забыла об этом, — ее схватили. Две пары рук, принадлежавших отчаявшимся. Жертвуя последней силой, они смогли определить, кем является тетя, хотя она и скрывала свою душу очень тщательно. Гораздо тщательнее, чем прячу ее я.

Это были черные. Те черные, какими привыкли их рисовать. Черные. Скрывающиеся за гранью черномагического мира, находящиеся за чертой, там, откуда возврата просто нет. Те, кому известно гораздо больше запрещенных ритуалов, чем может рассказать любая книга. Те, что не гнушатся постоянно пользоваться кровью: и своей, и чужой. Но даже для таких ритуалов требуется душа. Не своя — так чужая. Вот только далеко не все ритуалы можно провести, используя душу простого человека.

А собственную душу эти черные — пара: мужчина и женщина — давно использовали. Конечно, они не смогли с этим смириться. И решились на ещё один ритуал: ритуал, который позволит заполнить внутреннюю пустоту материей чужой души.

Таким донором должна была стать моя тетя.

Ритуал оказался неприхотливым — при его проведении в качестве катализатора вполне можно было использовать человеческие души. Тетя стала не единственной жертвой: в заточении оказались также две девушки, энергию которых собирались забрать подчистую.

Так мало он просил, не правда ли?

Всем темным известно это правило: когда душа полностью покидает тело, оно приходит в негодность. Говоря проще, человек умирает. И есть лишь пара минут, чтобы его спасти. Причем сделать это смогут только знающие. Только мы, черные, только мы.

Ритуал начался. Энергию девушек забрали первыми — и их все-таки не удалось спасти. А потом взялись за тетю — и вывернули душу наизнанку, оторвали от тела.

Напоследок душа ударила такой волной, с которой ничто не сможет сравниться. Это почувствовала даже я, находящаяся в противоположном конце города, мало что понимающая в магии, не раскрывшая свою природу. Я упала на пол, кажется, даже на пару десятков секунд потеряла сознание… Даже я.

Но речь сейчас не об этом.

Коварная удача в конце — в самом конце — тете все же улыбнулась: если быть точнее, лицо этой удачи пронзила острая ухмылка. Сильнее всех волну тетиной души почувствовал ещё один маг. Белый маг. Он в это время проходил мимо места, где осуществлялся ритуал. И, пока воры приходили в себя, он успел спасти нашу тетю.

Я не знаю, как ему это удалось. Что он использовал, чтобы это получилось? Как он осмелился на подобное?.. Рискнуть всем, чтобы спасти незнакомого человека. Он, наверное, был очень добрым. Очень самоотверженным. Но никто из нас, тетиной семьи, так и не узнал его имя. Никто, никогда.

Остался лишь след белой магии, запечатавший тетину душу, почти целиком пустую, спасший от полного уничтожения. А потом прибыл отец, и он, хотя в то время был не так близко, почуял сопротивление тетиной души, может, лишь чуть меньше того мага. Все-таки он был ее братом…

Отец приехал к тому времени, когда воры — и убийцы, самые худшие черные на свете — были задержаны. Тетя находилась без сознания, слабая, бледная, несчастная. Отец, не медля ни секунды, подвергнул тетю ещё одному ритуалу, последнему в ее жизни.

Он стер из памяти тети любое воспоминание, что так или иначе было связано с колдовством. А это — почти все.

Тетя ещё несколько месяцев лежала в больнице, восстанавливаясь.

И она чувствовала такую безмерную тоску, что ее невозможно описать словами. Я даже боюсь это представить. Я бы не выдержала. Клянусь: я бы не выдержала, ни за что. Но тетя оказалась слишком сильной, чтобы сломаться.

И теперь, спустя девять лет, она, вроде бы, даже научилась жить заново.

Сейчас она сидит над моей кроватью, спрашивая, как я себя чувствую, и в глазах ее застыло отражение той, далекой, необъятной, непостижимой тоски. Тетя, моя тетя, лишенная двадцати девяти лет жизни. Лишенная мечты, лишенная цели.

Даже нас — лишенная. Ведь тогда мы разделились, сами того не замечая. Мы оставили тетю одну, продолжив жить своей жизнью. Мы посмели это сделать.

Если бы не Пашка…

Тикающие на противоположной стене часы показывали приближение половины одиннадцатого вечера.

— И все же, Яночка, вам не следовало туда идти, — пробормотала тетя, касаясь теплой ладонью с длинными пальцами моего лба.

Я кивнула. Не стоило. Тем более что все обернулось так… Впрочем, если бы мы не испытали неудачу, то продолжили надеяться на успех. А это было бы ещё глупее.

— Зачем вы вообще пошли на улицу? — спросила тетя.

Я посмотрела на нее, не зная, что ответить. Солгать не позволяла совесть, а сказать правду я попросту не могла.

— Ладно, — тетя поднялась. — Пойду устраивать на ночлег Влада. Думаю, после прогулки под дождем он тоже чувствует себя не очень хорошо. Но то — парень, а ты у нас — девушка совсем хрупкая. Итак, отдыхай, я скажу, чтобы никто тебя не тревожил. Спокойной ночи, Яна.

— Спокойной ночи, тетя, — отозвалась я. — Спасибо за заботу.

— Ее тебе не хватает, — тетя грустно улыбнулась. — Леша неплохо справляется, но все же заботливым он редко когда бывает.

Дверь в зал, где, на диване, я и лежала, захлопнулась, и я пару минут разглядывала потолок. А потом она распахнулась вновь, и внутрь заглянул Влад.

— О, привет, — произнесла я. — Ты пришел сгонять меня с дивана?

— Нет, — он покачал головой. — Меня поселили к Паше. Хотел пожелать тебе спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — сказала тихо.

— И тебе, — кивнул он. — Выздоравливай. — И добавил: — Прости. За то, что все так получилось…

— Ты не виноват, — отмахнулась я. — Если бы не мои… м-м-м… специфические черты характера… — И замолчала. Чтобы уж точно знать, что разговор не продолжится, отвернулась к спинке дивана.

Несколько секунд — и дверь, наконец, захлопнулась.

Одна.

Я очутилась в такой знакомой для нас, черных, пустоте.

Но я оставалась одна недолго: почти сразу уснула.

Сон — лучшее спасение от одиночества.

Глава 14. После

Я, как будто предчувствуя, что сейчас вот-вот что-то произойдет, распахнула глаза, когда до шести утра оставалось несколько минут. Во всем теле чувствовалась усталость, а глаза открылись с огромным трудом. И чего, спрашивается, проснулась?

Но потом я поняла, чего.

Это действительно было предчувствие.

Когда длинная стрелка часов, за которой я наблюдала через опущенные ресницы, застыла на двенадцати, оповещая, что сейчас ровно шесть утра, зазвенел мой смартфон. И это не потому, что на шесть у меня стоит будильник.

А потому…

Я поднялась на локтях, наклонилась к сумке с вещами и взяла мобильник. Несколько секунд разглядывала экран, силясь вспомнить буквы, и тяжело вздохнула, когда все-таки разглядела.

Теперь, наконец-то, могу ответить со всей честностью. А потому что звонил пунктуальный отец.

— Слушаю, — отозвалась я тихо, когда приняла вызов.

— Сейчас ты не спишь, надеюсь? — будничным тоном спросил отец.

Я уже говорила, что именно из-за него никогда — ну или почти никогда — не здороваюсь с собеседником?

— Если бы я спала, то не смогла бы ответить. Да и вообще я уже давно проснулась. — Три минуты назад, добавила мысленно. И чуть не уснула вновь. Пожалуй, хорошо, что все же не уснула. — Но не все такие бодрые. Тетя и Паша ещё спят…

— А как же мой ученик? Он тоже придается сну?

Это «придается» так, будто, всего лишь спя, Влад предает учителя — без «-ся».

Кстати, откуда ему известно, что Влад здесь?

Ах, да, они же, как малолетние подружки, доверяют друг другу секреты. И с Владом мой же отец разговаривает больше, чем со мной, собственно.

«…Но все же заботливым он редко когда бывает». Да, тетя, ты была права, как всегда. Вот только отец зачем-то сейчас позвонил мне. Хотя первой обычно звоню я…

— Я не знаю, — отозвалась как можно более флегматично. — Может, он убежал на зарядку, а я не слышала.

Несколько секунд мы молчали, а потом отец, как ни в чем не бывало, поинтересовался:

— Как успехи, дочь?

— Э-э-э… — растерялась я. Отец интересуется, как у меня дела? Это что-то новенькое. Наверное, сейчас с неба пойдет снег. Дождь, вон, уже полил, причем так, что никак остановиться не может. — Ну, так… Если ты про… демона, того, который нечисть, то все не так хорошо, как хотелось бы.

— А именно?

— Породить породила, убить не могу. Но ещё в процессе.

— Тогда успехов тебе в этом деле, — отозвался отец.

— А что, — не выдержала я, — ты надеялся, что я уже со всем расправилась, и хотел поздравить с победой?

— Когда произойдет победа, Яна, я это почувствую. Всего хорошего.

Он отключился.

Я бросила смартфон обратно, на сумку с вещами.

Не понимаю я его, не понимаю, и все тут. Да и как его понять? Для этого надо быть, по крайней мере, моей тетей. Или Владом — в отличие от, они легко сошлись.

Надо было бы продолжить сон, но у меня даже мысли не возникло, чтобы сомкнуть глаза. Я тихо поднялась с дивана, прошла к окну. Приближалось время рассвета, вот только увидеть его будет сложно — все небо затянуто плотными серыми тучами.

Сразу навалились воспоминания о событиях вчерашнего дня. И следом за ними вспомнился вопрос. А именно: что делать?

Я вернулась к дивану и запрыгнула на него так, что сама заволновалась: вдруг отлетит спинка? Отлететь ей не долго, а вот кто чинить потом будет?..

Ладно, подумаю над этим позже, когда диван все-таки сломаю. А лучше вообще не буду его ломать.

Итак, что делать? Что делать? Что делать?

А что тут, Яна, сделаешь! Ты уже все, что могла, сделала. Отдала белому магу талисман и наведалась к детке. Причем два раза и оба — безрезультатно. И если в первый раз ты успела сделать хоть что-то полезное, заблокировать доступ к магии, то во второй раз ты, Яна, облажалась по самые уши.

Перед двумя магами.

Черт.

Третий поход должен стать самым удачным, вот только я очень боялась все же его организовать. Честное слово! В успех верилось слабо даже несмотря на везение числа три. Потому что рядом со мной любое стечение обстоятельств, которое должно привести к удаче, вдруг ломается.

Значит, надо брать с собой того, кому эти штучки помогают.

Ага, уже взяла. Ну о-о-очень удачно сходили тогда, да.

— Идиотизм, — прошептала вслух. — Полная фигня. Зато я, блин, теперь неполная. Ну что же…

Дверь в зал распахнулась, и я большими глазами взглянула на гостя. Это был Влад, и он удивился не меньше моего.

— Что? — полюбопытствовала я. — Надеялся, что я сплю? Хотел организовать подставу?

— Ну у тебя и мысли.

Он вошел в комнату и занял свободное кресло. Оно располагалось справа от дивана, и, чтобы не оставлять Влада без внимания, мне пришлось поворочаться. Диван скрипнул. Ой. Кажется, до того, как он поломается, остается гораздо меньше времени.

— Тогда что ты пришел? — полюбопытствовала я.

— Услышал бормотание и подумал, что ты разговариваешь во сне, — признался Влад.

— Решил заснять это на камеру, выложить на ЮТуб и стать миллионером — к сожалению, только по просмотрам. Типа того?

— Нет, конечно, и ты сама это знаешь, — отозвался Влад устало.

Секунд десять мы молчали, а потом я решила продолжить разговор:

— Я сказала отцу, что ты спишь. Мы только что разговаривали, за пару минут перед тем, как ты пришел. Он позвонил мне ровно в шесть утра! Вот это пунктуальность!

— В шесть утра я, пожалуй, ещё действительно спал. Но раз сейчас мы оба бодрствуем, Яна, — он заглянул мне в глаза, — то ты можешь ответить, как себя чувствуешь.

— Даже не знаю, что на это ответить, — я пожала плечами. — Нормально я себя чувствую, как обычно. Как дела, пока не родила и все такое.

И вправду. Как я могла себя чувствовать, если я — пустота? Или — нечто близкое к пустоте, ведь мы, в отличие и от белых магов, и от простых людей, ничего не оставляем после себя. Ладно, почти ничего. Оборачиваемся голубыми искрами вместо чернильно-черных.

Как я вообще могу что-то чувствовать, если постоянно жертвую своей душой? А что такое душа? Душа — это чувство. Как я могу чувствовать, если я разбрасываюсь этими чувствами, отдаляю их от себя?.. Летите, летите, чувства. Я все равно не смогу сохранить вас. Я не передам вас потомкам, я вообще, вообще ничего не оставлю — после. Потому что я настолько удачлива, что в первый же час после моей смерти голубую искру моей переродившейся души заберет себе какой-нибудь белый маг.

Вот и все.

Наверное, я помрачнела, потому что Влад спросил:

— Все в порядке?

— Ну, как сказать… — протянула я. А потом, спохватившись, радостно улыбнулась — ещё бы чуть-чуть, и дотянулась бы кончиками рта до ушей. — Все просто зашибись. Об стену. С размаху. Хренакс!

Влад покачал головой. Не уверена, что его очень устроил мой ответ. Но у меня с импровизацией всегда было туго… Впрочем, с подготовленными заранее планами у меня тоже все идет… ну… тем самым хреном, который «акс».

— Ещё я хотел задать тебе вопрос. — И, не дожидаясь разрешения, Влад продолжил: — Недавно я подарил тебе кошачий глаз. Вчера он был не на тебе?

— Ну… — протянула я, краснея. Торс и камень, все дела. Но ведь тогда я ещё не знала, что поставлю блок на магию! А потом не до возвращения вещей, принадлежащих мне по закону, было. — Я забыла его дома.

Влад помрачнел и заметил:

— Может, если бы он был на тебе, ничего не произошло бы.

— Да ладно уже! — великодушно отмахнулась я. В силу камня я верила только в тот момент, когда он был надет на кое-кого другого. Вот такая вот женская логика. — Не стоит так переживать из-за этой души, Влад. — И я, сама не зная зачем, подползла к ручке дивана и протянула собственную руку к Владу, чтобы со всей присущей мне нелепостью коснуться его запястья и тут же дернуться назад. — Мы добровольно жертвуем душу, причем в гораздо больших количествах. Не о чем переживать, понимаешь?

Влад кивнул, а потом — такой нахал! — протянул мою руку обратно и спрятал между своих ладоней.

— Ты чего? — я покраснела гораздо интенсивнее, чем в прошлый раз. Как будто кто-то одновременно зажег все спички из коробка и поднес их к моему лицу.

Взгляд скользнул от ладоней выше — сначала по предплечьям, а потом по плечам Влада. Ничего такие руки. Я бы сказала, что не очень тонкие, но и не перекачанные. Руки как руки. Вот только они мужские. И они касаются моей бедной ладошки!

— Ничего, — отозвался Влад.

— Очень странное у тебя ничего.

Я бы и дальше продолжила изучать Влада, но, увы, он был в темно-серой футболке. То есть, не так. Ура, ура, ура, он был в футболке! Двух торсов за такой короткий временной промежуток я бы не пережила. Покраснела бы так, что потом всю жизнь косилась бы под помидор.

Поэтому я посмотрела на себя.

Лучше бы не смотрела. Это Влад у нас был в пижамке, состоящей из футболки и длинных штанов. А я была в ночном платье! Не настолько шикарно-откровенном, как у соблазнительницы Оли, но в коротком, всего до середины бедра и открытым верхом, хотя декольте, к счастью, не светилось. Но у меня и декольте нет особого, чтобы светить-то…

Короче, выглядела я не очень.

И этим вдруг заинтересовался Влад.

Он посмотрел на меня: прямо куда-то на открытые… м-м-м… ключицы, а потом быстро отвел взгляд в сторону. Но руку так и не выпустил.

А ещё он покраснел.

Ура, у нас теплица!

— И долго так сидеть будем? — поинтересовалась я. Почему-то шепотом. Ну, похоже, если бы я захотела сообщить что-то громко, то все равно смогла бы это только прохрипеть.

— Я никуда не спешу, — отозвался Влад.

— Нет-нет, — заметила я, — ты всегда куда-то спешишь. Вернее, не спешишь, но день у тебя расписан по минутам. И что-то мне подсказывает, что в этом расписании нет часа рукопожатий!

И я попыталась освободить ладошку.

Влад возмущаться не стал. И драться за руку леди тоже. Хотя лучше бы за руку дрался, чем за сердце, дурачок.

Теперь мы молчали три минуты. Ровно! Я следила за минутной стрелкой моих любимых часов, и, когда она прошла ровно три круга, Влад спросил:

— Чем думаешь заняться?

Не хватало только подыгрывающих бровей и хитринки в голосе. Ладно, вру: фраза прозвучала вполне нормально. Без намеков. Какие нам намеки, если мы нормально за лапы подержаться не можем. Как будто в пятом классе, честное слово.

Ну и да: какие нам намеки, если мы — пустые.

Если мы неспособны любить.

Вот не знаю, что там с Владом, а я уж точно. Вот так.

— Ещё не думала, — ответила я. — Но, скорее всего…

И замолчала.

Скорее всего, я сбегу и погуляю по деревеньке. Схожу в магазин и куплю себе мороженое. Окончательно простужу горло и буду до конца лета лежать в кроватке, попивая горячий чаек. Идеально, не правда ли?

Нет. Не слишком. Не люблю спокойную жизнь. То есть, люблю, но только если это — один спокойный день в череде беспокойных, когда бежишь, бежишь, бежишь, а потом остановился, чтобы сделать вдох, и отправился дальше. Потому что иначе я начинаю сходить с ума от своих мыслей.

— А ты чем? — спросила, чтобы отвлечь внимание от своей персоны.

— То же, — отозвался Влад.

— Ты шутишь? — я удивленно взглянула на него. Влад не кивал, но и не мотал головой в сторону, желая доказать, что такие серьезные парни не шутят, пусть даже и ценой собственной головы, которая оторвется от доказываний. — Офигеть. Влад умеет шутить. Шуточка, конечно, так себе, но это уже шуточка.

— С кем поведешься… — начал он.

— Это точно, — я покивала. — Ведь у меня чувство юмора просто ужасающее. Тогда спокойной ночи, Владик?

— Почему? — уточнил Влад.

— Потому что я сейчас…

И я грациозно вытащила одеяло из-под пятой точки, накрылась им с головой и уже оттуда заунывным голосом произнесла:

— …буду спать. Да-да, именно так. Ведь отец знает, что я бодрствую.

— Это гениально, — похвалил меня Влад. Причем таким тоном, что гениальной я себя не почувствовала. Но все же отозвалась:

— Можно без аплодисментов.

И окончательно замолчала. Влад, посидев ещё немного, тоже ушел. И уж не знаю, куда.

***

На этот раз я пролежала двадцать семь минут. Или чуть больше. Я ведь не настолько пунктуальна, как окружающие меня люди.

Спать я не собиралась. Ещё чего — спать! У меня были дела, много-много дел. И, чтобы их все переделать, мне требовалось как минимум часов шестнадцать. Правда, я пока не знала, в чем заключаются эти дела. Но была уверена: как только выйду из дома, их тяжесть навалится на меня, и придется носиться сломя голову. Потому что не знаешь, за что схватиться.

Да, так я и решила. Лучше уж изображать заполошную, чем страдать самокопаниями. Вчера пострадать мне ими не удалось: голова звенела, да так, что любая мысль от нее отлетала, как от колокола. Зато теперь меня ждал целый день, который можно было посвятить думам.

Умная, умная Яна. Ее хлебом не корми — дай поразмышлять.

Хотя без еды не обойдемся. Тем более если я действительно свистну из дома на длительный срок. Ну, как на длительный… Длительный — понятие относительное…

Короче говоря, немного полежав, я поднялась с кровати и первым делом переоделась в единственные джинсы, черную майку и кофту, которую так и не вернула тете. Надо бы сгонять домой за своей… Если после бесконечного количества неизвестных дел время останется, так и сделаю.

Переодевшись, я перевесила через плечо сумочку, с которой приехала сюда однажды, и, крадучись, стала перемешаться по коридору.

Шаг, шаг. Шаг, шаг, шаг… Остановилась на перекрестке. Посмотрела направо: кухонька расстилалась с яствами. Посмотрела прямо: туалет возлежал, хоть и не био, но тоже ничего такой и в хозяйстве очень нужный. Посмотрела налево, а там… богатыри.

Спят. Оба.

Я умильно улыбнулась. Эх, вы. Милый Пашка и Влад, нахмуренный даже во сне. Но долго радоваться не получилось: богатыри могли пробудиться и вызвать окаянную ведьму, бабу Яну, на бой. Смертный. Чик — и нет.

Мне ничего не оставалось, и поэтому я также осторожно скользнула в ванную на утренние процедуры. Закончив их, выглянула наружу. Вроде бы, богатыри не пробудились. Прошла на кухню, чтобы запастить едой. Сейчас есть было некогда, а после возвращения, как шепчет мне ведьмовская интуиция, будет уже и нечего. Закинув яблоко и упаковку с пирожным в сумку, я уже развернулась, чтобы по-тихому ретироваться…

Но на меня во все глаза смотрела тетя. Глаза у нее, кстати, были уставшими. Может, этой ночью тете, в отличие от меня, плохо спалось?

— Яна, — прошептала мне, — ты опять уходишь?

Я ответила тихо, в тон тете:

— Ухожу. Чувствую себя нормально. Развеяться надо… — и закончила поэтично: — Потому что меня душат стены. А дождя нет вроде бы…

— Не сидится тебе дома, — тетя улыбнулась. Не с выражением бесконечного счастья на лице, конечно, но и не совсем обреченно.

— Не сидится, — я кивнула.

Тете тоже когда-то не сиделось.

— Если Влад проснется, скажешь, что у меня дела, — попросила я. — И передавай привет Пашке. Скажи, что я ему куплю что-нибудь вкусненькое.

— Хорошо, — тетя вздохнула, — наша маленькая девочка.

И она неожиданно обняла меня. Я обняла тетю в ответ, чувствуя ее тепло. Но уже через пару секунд тетя отдалилась, а потом и вовсе, бросив на меня последний взгляд, вышла из кухни.

Я тоже вышла. В коридор, чтобы обуться. Обулась, аккуратно щелкнула дверным замком… На всякий случай обернулась, но в арочном проеме никаких злобных Владов не наблюдалось. Только убедившись в этом, я покинула дом.

Вот и все.

На улице, действительно, дышалось куда свободнее. Там было, как вчера, пасмурно, но без дождя. Хотя трава ещё от прошлого осталась мокрой… Я старалась наступать осторожно, чтобы в первую же минуту не промочить кроссовки. Вроде бы, не промочила. Или промочила только частично…

Но потом начались мои любимые камешки — хр-русть — острые, но хотя бы относительно сухие.

И я пошла вперед.

Ну, как вперед. Направо, в противоположную от остановки сторону. Сначала дела, а потом уже квартирка, если я вообще в нее поеду. И… Я достала из сумки яблоко, обтерла его об кофту и принялась хрустеть в унисон с камнями.

Половина седьмого, отличное время для прогулки! А если ещё и вообразить, что рассвет виден, то вообще. И яблоко такое замечательное.

Не доходя до дома Оли, я повернула в направлении супермаркета. Кажется, он работает с девяти… С восьми, по крайней мере. Всего-то полтора часа.

Всего-то, ага.

Хорошенько подумав, я развернулась обратно и до подруги решила все же наведаться. Ну а что? Она недавно сама ко мне приходила. То есть к тете, но все-таки ко мне. Не терпелось девушке пообщаться. Я, может, тоже пообщаться хочу. Посмотреть, как там проведенный благородным Яриком курс лечения…

А в такое время, когда люди сонные, разговоры самыми искренними получаются. Поэтому, может, нам даже удастся поговорить. И тогда я увижу результаты не только Яриковой терапии, но и своей собственной, проведенной на свежем воздухе, в ночную пору…

Меньше надо пить, Оля. Если по каждому поводу к бутылке прикладываться, то в жизни вскоре ничего, кроме бутылки, не останется. И та исчезнет когда-нибудь… Это я не на личном опыте замечаю, но, скажем так, наблюдательность у меня хорошая.

Спрятав огрызок, оставшийся от яблока, в сумку — выкину после, я остановилась около ровного заборчика, от которого приятно пахло деревом. Через такой заборчик не перемахнешь — не за что уцепиться.

Обошла дом по периметру и замерла возле той самой калитки, от которой когда-то вела наблюдение. И она снова была приоткрытой. Интересненько, ее вообще когда-нибудь закрывают?

Похоже, уж точно не тогда, когда мне надо что-то подсмотреть и подслушать.

Самой себе напоминая помешанную, я стояла у калитки. Если бы кто-нибудь захотел погулять и во время прогулки шел мимо дома Оли, то с легкостью бы меня увидел. О да, это была бы замечательная картина.

Услышав шелест травы за спиной, я — честно признаюсь — подпрыгнула. Развернулась. И едва не столкнулась с Колей, который стоял за моей спиной.

— О-о-о… — только и смогла выдать я.

Он был в темно-синих джинсах, свободной ветровке и с беспокойством в глазах. Зато в руках парень держал букет из белых миниатюрных лилий.

— Привет, — отозвался Коля. Чуть дернулся, но все-таки за спину букет прятать не стал. И правильно: я хорошо сижу, далеко гляжу, а такую примечательную деталь уж точно не могла оставить без внимания. Покосившись на дверь, Коля поинтересовался: — Кого-то ждешь?

— Ну да, — отозвалась я. — Олю жду. Думаю, что ещё слишком рано к ней заявляться. Погоди… — наконец прозрела я. — Ты тоже к ней?

Коля кивнул.

Букет белых лилий показался мне как никогда красноречивым.

— Вы с Олей… — начала я. И замолчала, не зная, что сказать. Встречаетесь? Любите друг друга? По-моему, не очень культурно будет спрашивать такое. По крайней мере, не при наших отношениях.

И вот что-то мне вспоминаются слова, брошенное Колей в первую нашу встречу. Что-то там такое было, со смутным намеком. И это что-то было направлено в мою сторону!.. Нет, конечно, я вовсе не против и на нового ухажера не претендую. У меня свой вон… спит. Я еле сдержалась, чтобы не поморщиться: в сложившийся ситуации это выглядело бы странно.

Так вот, на Колю я вовсе не претендовала, но даже подумать не могла, чтобы на него претендовала Оля. Она же все на Ярика поглядывала? Или нет? Ну, в крайнем случае, на Мишу?.. По-моему, они неплохо общались.

Но сейчас перед Олиным домом стоит не Ярик и даже не Миша. Перед ним стоит Коля. Ну и я, в сторонке.

Дверь дома приоткрылась — а она располагалась неподалеку от калитки, и я, услышав шаги, механически сделала шаг назад.

Ещё пару секунд — и на Колю с размаха налетает Оля, цепляясь руками за его шею. Коля едва успевает отодвинуть в сторону букет. Ну да, Оля могла бы и раздавить… Звучит смачный поцелуй — к счастью, нет, к огро-о-омному счастью, все же в щеку, и только потом бывшая подружка освобождает парня от объятий.

Тогда же она и заметила меня, стоящую прямиком за ее спиной. Пелена счастья, видать, с глаз свалилась.

Я нервно улыбнулась. Ну а что я ещё могла тогда сделать? Что-то, может, и смогла бы, если бы подумала, но я никак не могла отойти от потрясения.

«Как много нам открытий чудных готовит новый дивный мир»?

— Яна? — Оля первой взяла себя в руки. — Что ты тут делаешь?

— Жду тебя? — уточнила я.

— Вы пришли вместе? — Оля взглянула на Колю. Вполне возможно, что гневно. Мне его уже жаль.

— Нет, Яна пришла чуть раньше, — отозвался Коля. Пока он говорил это, я рассматривала Олю: на ней были облегающие джинсы, куртка и перекинутая через плечо сумка. Похоже, они намеревались куда-нибудь сходить… Или съездить. На свидание, вот куда. А тут заявилась я, хотя, казалось бы, кто в такую рань вдруг отправится на прогулку?

Желающих оказалось предостаточно. Но у тех, кто ходит парой, хотя бы есть сносное оправдание. Им нужно успеть на открытие какой-нибудь выставки, сеанса в кинотеатре. Или куда у нас ходят возлюбленные?

Лицо Оли прояснилось. Схватив букет — вроде бы, лилии не хрустнули, ну или почти хрустнули, улыбнулась Коле и повернулась ко мне и небрежно произнесла:

— Чем могу быть полезна?

— Хотела с тобой пообщаться, — протянула я. — Но, так и быть, можешь идти с Колей.

Оля быстро посмотрела на Колю, но не дождалась от него никакой реакции. Рядом с ней парень оставался вообще донельзя флегматичным и молчаливым.

— О чем нам с тобой разговаривать?

— О мелочах, — отмахнулась я также легко. — Мы ведь с тобой подруги.

— Да? — в глазах Оли вспыхнула ярость, а щеки покраснели. На пару тонов ярче, и будут как волосы. — И о чем нам говорить с тобой? О парнях, которых ты у меня увела?

— Да, я увела у тебя много парней, — я повела плечом, намекая, что за моей спиной никого нет, в отличие от спины Оли.

— Знаешь, ты…

И Оля замолчала, тяжело вдохнув.

— Девушки, давайте без ссор, — все же вмешался в разговор Коля. — Так зачем ты пришла, Яна? Ведь не для того, чтобы ссориться.

При этих словах его девушка — ведь девушка, так? — вспыхнула ещё больше.

— Ага, — я кивнула. — Ты прав. Я просто пришла посмотреть, как чувствует себя Оля. И убедилась, что все в порядке. Больше мешать вам не собираюсь.

— А с чего ты взяла, что со мной может быть что-то не так? — ядовито осведомилась Оля.

— После некоторых событий… — намекнула я. Оля намек уловила, тихо спросила:

— Так ты мне не снилась?

— Снилась, Оль. Всем и всегда. Ведь я слишком идеальна, чтобы существовать в реальности. Коля, всего хорошего, — и, подмигнув бывшей подруге, я позорно убежала. На этот раз все-таки направилась к супермаркету. Часок уж найду, где погулять. Или даже уже меньше часка.

И — ох, как же все-таки хорошо, что я не споткнулась. Ведь Олин взгляд наверняка прожигал мне спину. Мне с ней вообще лучше не сталкиваться: в последнее время наши встречи заканчиваются… скажем так, не «гуд». В одну из таких встреч я защитила себя сама, в другую, помнится, за меня заступился Коля. А теперь он ходит вместе с ней и носит лилии.

Мне, если хорошо подумать, тоже как-то подарили лилии. По магпочте. Так что было бы, по какому поводу возмущаться. Вот только Олю лилии сделали счастливой, а меня — нет. Я даже не удосужилась забрать их и поставить в воду.

Почему?

Проблема не в окружающих меня людях. Проблема тут целиком во мне. Я сама — проблема.

Разговоры, определенно, вызывали у меня аппетит. Потому что сейчас я потянулась в сумку за пирожным. Наткнулась на раскисший огрызок, правда… Вытащив на свет пирожное, спрятала тот в освободившуюся упаковку и пошла дальше. Пока дошла до супермаркета, доела пирожное. Если бы у меня была ещё парочка, я успела бы съесть и их, но пирожное я додумалась стащить только одно.

Супермаркет, зараза такая, мигающей белой табличкой оповестил, что работает с девяти утра до десяти вечера. Тут уже не часок — тут два надо круги вокруг наяривать! Поэтому я, недовольно оглядываясь по сторонам, заметила круглосуточный ларек и направилась к нему.

Денег в кармане было не то чтобы слишком много, но достаточно. Хотя цены в ларьке были ого-го, какие кусачие, но на шоколадки для Пашки и для меня хватило. Пашкину спрятала в сумку и застегнула на молнию, если рука непроизвольно потянется за добавкой. Зато свою сразу же распаковала и, шурша фольгой, отломила три дольки.

Говорят, шоколад помогает думать.

Итак, сейчас я с ним расправлюсь и стану очень умной. Ещё и потолстевшей, но фигурой можно пожертвовать, когда дело касается мировых масштабов! Ладно, не мировых, деревенских, но деревня тут не маленькая, а моя вина во всем произошедшем — ещё больше.

Что делать?

Я вышла с территории так называемого центра и повернула направо. Если учесть, что, оказываясь на территории центра, я поворачивала тоже направо, можно легко понять: я снова пошла непонятно куда.

Даже мне непонятно.

Но, вообще, где-то в той стороне живет… Ярик? Да-да, если обойти, то я как раз к нему и выйду. А я у него в гостях чаще бываю, чем у себя дома.

Так почему бы не наведаться ещё раз?

Последнее дело, на которое я бы решилась в этой жизни — обратиться к белому магу за помощью. Не к этому конкретно, а к кому-то абстрактному. Потому что совершить это мне не позволила бы мнимая гордость. И, может быть, обида.

Разочарование в том человеке, которому я верила.

Нет, конечно, белые не все такие плохие. Вспомнить ту же тетю: он спас ее, этот неизвестный белый. Или Ярика. Он, хоть и дурачок, порой говорит смышлёные вещи. Спрятал меня от дождя. Пострадал от моей же детки.

Но поселившееся внутри предубеждение сильнее меня. И я никогда, никогда не пойду за помощью к белым. Никогда… Но если от этого будет зависеть жизнь отца? Или жизнь Влада?

Или спокойствие деревни, как сейчас?

Я отломала от шоколадной плитки очередную дольку.

Даже если бы я решилась обратиться к Яру, что бы он смог сделать? Это ведь моя нечисть, черная, это я ее породила и только я могу ее убить. Та белая частица, которую она поглотила… Это она всему мешает. С черной энергией проще: если бы какая-нибудь абстрактная белая нечисть захотела получить ее себе, ну и сделала бы это, то вскоре эта черная энергия преобразовалась бы в белую.

Так я сделала с Ярославом, когда отдала ему маленькую частичку души, чтобы улучшить его самочувствие. Вот только этой частицы оказалось недостаточно, чтобы закрыть провал в его собственной.

Так происходит с нашими душами.

Это очень странный магический закон, но нам ли с ним спорить?

Когда я подошла к дому Яра, шоколадка почти закончились, а тучи над головой постепенно начали уползать куда-то на запад, обнажая ещё розоватое, несмотря на основной голубой цвет, небо. О да, мое любимое время появления — это рассвет. В нем хорошо смущение скрывать.

Электронные часы показывали приближение половины восьмого, и я решила, что это время — вполне нормальное, чтобы заявиться в гости. И тоже по-нормальному. Я потянула на себя калитку, и она распахнулась. Зашла внутрь… впервые за все то время, что заглядывала к Яру в гости. Слева стоял гараж, справа расположился тот палисадник, по которому я когда-то кралась к окну. Чтобы попасть в дом, пришлось его обойти: входная дверь располагалась как раз напротив Яриковой комнаты. По дороге я успела полюбоваться на огород с аккуратными прополотыми грядками, на клумбы с цветами, на уличный туалет…

Ладно, на него я не любовалась, а просто скользнула взглядом.

Застыв возле входной двери, на аккуратной веранде с составленной в ряд обувью, я подняла руку, пару секунд постояла, чтобы решиться, но потом все-таки постучалась.

И ничего.

Постучалась ещё раз. И ещё. Но ответа так и не дождалась. Обычно в таких случаях я звонила негостеприимному хозяину, чтобы полюбопытствовать, не хочет ли он открыть мне дверь. К Владу, например, однажды так пришла. Заявилась чуть раньше положенного времени, чуть не снесла дверь, а потом оказалось, что его нет дома. Когда я позвонила ему, чтобы узнать причину негостеприимства, Влад сообщил, что как раз сейчас едет в лифте.

Веселое было время. Мне тогда, наверное, только исполнилось четырнадцать. И уж не помню, зачем я тем днем пришла к Владу — просто так я к нему до этого не приходила. Но вот тот случай запомнился. Наверное, из-за той неловкости, которую я испытывала, долбясь в пустую квартиру.

Вот и сейчас. Я потянулась к мобильнику, вспомнила, что у меня нет номера Ярослава, настукала завершающий аккорд, но не дождалась аплодисментов, а поэтому ушла.

Наглость невообразимая, конечно. Я тут пришла, видите ли, в гости, а Яра нет! И его бабушки тоже. Или они просто договорились, что не откроют мне дверь. Скорее всего, так и было. Обычно люди вход во двор запирают, когда уходят, а в нашем случае он открыт.

Неспроста.

Нет-нет.

Да и вообще после того злосчастного ритуала у меня в жизни все, абсолютно все пошло наперекосяк! С Владом, с Олей, с появившимся только после этого ритуала Яром. Если бы не этот дурацкий ритуал, я бы сейчас сидела дома, и…

Сидела дома.

Без Пашки, без тети и, блин, даже без Ярика.

Без признаний Влада и внимания Оли. Хотя об этом я бы не желала. И все-таки.

А так у меня не жизнь — приключение! Полное неожиданных поворотов. Как в каком-нибудь крутом фильме. Правда, если я в этом фильме главная героиня, то мне уже жаль зазря трудящуюся съемочную команду: кому из зрителей будет интересно следить за такой, как я?

Я ещё немного побродила по улицам, которые постепенно заполнялись людьми. Дошла до школы, где скоро будет учиться Пашка. Походила около больницы, где работает тетя. Заглянула ещё в несколько ларьков, которые уже начали открываться. В одном из них меня с ног чуть не сбил мужчина, с утра пораньше прикупивший несколько банок пива. В другом я чуть сама пива не купила, чтобы расслабить мозги…

Прошла по полянке, которую видела впервые. Покачалась на качелях одной из детских площадок. Детей не было, и это хорошо: тетю Яну запросто бы скинули.

И ни одного знакомого лица! Когда не надо, так друзья приятели пачками идут навстречу. Когда надо, никого не дождешься. Даже Яра, который по совершенной случайности частенько оказывался рядом. И Влада, который оказывался рядом намеренно.

Ловить мне тут было нечего, и я пошла в направлении тетиного дома. Идти было далеко, поэтому я намеревалась вернуться хотя бы к девяти. Как раз на завтрак, если к этому времени Пашка встанет. Влад-то должен встать.

Может, вместо того, чтобы мелькать у меня перед глазами, он сейчас сломя голову разыскивает одну ведьму-путешественницу в другом конце деревни. Душу жертвует, чтобы Яночку обнаружить. Хотя тетю о своем уходе я предупредила, а она должна была предупредить Влада. Поэтому он сам во всем виноват.

Но возвратиться я все же решила окружными путями, через огороды. Дошла до того самого поворота, расположенного неподалеку от ведущей к реке тропинке, и нырнула в проход между деревьями. Между мокрыми деревьями, которые решили остудить и меня… Вот вам и душ! Утренний. Тропа вывела меня в небольшой пролесок, расположенный как раз напротив огородов. Дойдя до необходимого, наполовину пустующего, а на оставшуюся часть засаженного картофелем огорода, я повернула и теперь уже шла не по мокрой траве, а по жидкой грязи.

На кроссовки в этот момент было лучше не смотреть. Я, конечно, передвигалась со всей аккуратностью, но аккуратность — понятие растяжимое, а при наших условиях ещё и неосуществимое. Вернусь домой — постираю, а лучше выкину. Хотя выкидывать жалко…

Картошка осталась позади, впереди распростерлись грядки и клумбы с цветами. Я прошла мимо виктории, остановилась. Съела пару размокших от дождя ягод. Вон и трава уже полезла, сорняки. А ведь всего лишь день пасмурная погода постояла! Или они были прежде? В любом случае, нужно было от них избавиться. Присев, я выдрала из земли одну травинку, вторую, третью… Очнулась, когда грядка начала заканчиваться, а грязь перешла на джинсы и кофту. Про кроссовки лучше не вспоминать.

Вот так трудоголик!

Но сдаваться было уже поздно, поэтому с прополкой этой грядки я закончила. Освобождая мир от очередного сорняка, чихнула. Прядка волос упала на лицо, и я, простая девица, заправила ее за ухо. Грязь с пальца осталась не только на волосах, но и щеку задела. Так мир вместо сорняка обзавелся индиянкой.

А, когда я, не останавливаясь, приступила за морковку, на крыльце, что вело из веранды на огород, а не к калитке, появилась тетя. Она осмотрела огород и почти в первую секунду этого осмотра заметила меня, как я под грязь ни шифровалась. Тетя всплеснула руками, а потом воскликнула:

— Яна! Ты захотела заняться огородом?

— Оно само, — отозвалась я, выпрямляясь.

— Мы тебя уже потеряли, — тетя покачала головой. — Влад пошел искать… — Разглядев мой внешний вид, тетя всплеснула руками и добавила: — По-моему, тебе надо отмыться.

— Надо… — отозвалась я.

И пошла в дом. Правда, разуваться пришлось на первой ступеньке крыльца. Не потому, что тетя сказала, а потому что мне самой было стыдно заявляться в такой обуви на чистой веранде.

Влада в доме, действительно, не было. Зато был Пашка, который с важным видом принялся мне что-то рассказывать. Тетя забрала у меня грязную одежду, не разрешив остаться даже в майке, и я, надев домашнее платье, по тетиному поручению пошла на кухню. Поручили мне сделать салат.

И сидела я, крошила помидоры — ягода, сочный многосемянной плод, и огурцы — тоже сочный и многосемянной, но тыквина. А ещё лук, но это вообще про другое. Успела и биологию повторить, и Пашку послушать… А когда приготовление салата подошло к концу, вернулся Влад. Без меня. Потому что я уже была здесь!.. И я же встретила его, когда он вошел внутрь. Прямо как любящая жена. Одетая в почти халатик.

— Здравствуй, Яна, — оставался в своем стиле Влад. Или в стиле недовольного мужа, встречающего жену с вечеринки. — И где ты ходила?

— Так, — отозвалась я, — гуляла.

— А я встретился с тем твоим белым другом, — признался Влад. Он как раз посмотрел куда-то в сторону, поэтому увидеть выражение его глаз я не смогла.

— С Яром… славом? — уточнила тихо.

— У тебя есть здесь ещё какие-то белые друзья? — Влад хмыкнул. Между прочим, не так уж он был далек от правды. — Он передает, что искал тебя. И продолжил бы поиски, но сейчас у него какие-то там дела. Поэтому он надеется встретиться с тобой завтра, — явно цитировал маг.

В том, что я тоже искала Яра, я признаваться не стала.

— Спасибо, — улыбнулась. — Круче, чем магпочта. — И, чтобы перевести тему разговора, произнесла: — А я приготовила салат. Много салата. Будешь?

— Буду, Яна, — отозвался Влад, встречаясь со мной взглядом. — А этот Ярослав, он?..

Колдун замолчал, но на этот раз в глазах у него я смогла прочитать вопрос. Похоже, Влад хотел спросить, что нас связывает. Больше, чем несколько встреч?.. Значит ли Яр что-то для меня?

Мы пошли в кухню, больше не возвращаясь к этой теме.

«Ты для меня ничего не значишь».

«Но почему тогда ты плачешь?»

Наверное, этот наш разговор был очень важным, потому что я смогла посвятить ему все свои мысли сегодняшнего дня и вечера.

***

Приближалась полночь.

Я лежала на диване, закрыв глаза. Меня окружало тепло — воздушная прослойка между мной и одеялом. Мысли, как желатин, постепенно застывали. Кажется, я засыпала. Вот-вот заснула бы окончательно.

Но сон резко улетучился, когда я услышала стук в окно. Он был тихим, но уверенным. И звучал намеренно. Это не подгоняемая ветром ветка. Да и откуда тут взяться такой ветке? Окно ведь выходит в палисадник, и днем из него можно видеть деревенскую улицу.

Я распахнула глаза.

Ещё не поднимаясь с кровати, я прекрасно все поняла.

Нечисть.

Она вернулась.

Глава 15. Ночью

В самый неподходящий момент я всегда волнуюсь. Вот и сейчас. Я лежала на кровати, как статуя, дышала через раз. Сердце зато стучало в два раза быстрее, чтобы гармонию не нарушать. Судорожно думала о том, что делать, и в этот же момент мне захотелось чихнуть.

Черт-те что, а не организм.

Прятаться с таким дурацким организмом было не то что ненадежно — просто глупо, поэтому я уверенно сползла на пол. Сил оказалось так себе. Кажется, я все-таки хотела заболеть по-настоящему: горло першило, в ушах шумело, будто я находилась во взлетающем самолете. М-да, самолет…

В моменты, когда человеку плохо, он частенько становится ко всему безразличным.

Вот и у меня сейчас. Сердце чуть успокоилось, выровнялось дыхание. Я стояла на полу почти уверенно, и это радовало. Памятуя, что не следует находиться спиной к врагу — а я стояла полубоком — я развернулась, чуть покачнувшись, и взглянула на окно.

И мое сердце остановилось, мое сердце замерло, потому что никого по ту сторону стекла не наблюдалось. Ну и веток тоже, поэтому звук все же производил кто-то живой. Малышня, что ли, приколами страдает? Ещё б из-за какой-то малышни я, больная и расстроенная, с дивана вставала!

И я грозно направилась к окну, грозясь разбудить весь дом. Подошла. Но глаза к темноте ещё не привыкли, поэтому в моем восприятии за окном по-прежнему находилась пустота. Или там действительно была пустота, освещенная светом уличного фонаря. Но сдаваться так просто — это не в моем стиле, совсем не в моем.

Отодвинула штору и повернула пластиковую ручку на девяносто градусов против часовой стрелки. Осталось лишь потянуть на себя — и окно открыто.

А за ним — холодный, совсем не летний, воздух, мелкий моросящий дождик, грозные тучи, накрывшие темное небо одеялом, тусклый свет в чьем-то окне. Надеюсь, не в Колином.

А под ним — парень, внимательно наблюдающий за мной.

И белые блики, отраженные в его светлых глазах.

Чтобы прогнать видение, я пару раз хлопнула глазами.

Все-таки чихнула.

Видение не прогонялось.

А парень этот выпрямился, вставая напротив покрывшейся мурашками меня. В черной ветровке, с прилизанными из-за дождя волосами… Но все равно волнистыми. Не выдержав, я протянула руку на ту сторону и пригладила левую сторону.

Волосы не выпрямились, зато выпрямилась я. Ночное платьице у меня, как я уже говорила, не слишком открытое, но тоже ничего так. Особенно когда наклоняешься вперед. Мне светить нечем, я же не фонарь, и все-таки.

— Привет, что ли, — отозвался Яр.

Не здороваясь, я отозвалась:

— Только не говори, что ты рыцарь, который спас меня от нечисти-дракона. Потому что когда ты, — мои глаза наверняка зло сверкнули, я вообще люблю ими сверкать, в отличие от, — начал долбиться в окно, маг, я решила, что это именно она!

— Прости, что напугал, — отозвался белый.

— Издеваешься? — полюбопытствовала я. Закашляла: не то от возмущения, не то из-за больного горла.

Яр помотал головой из стороны в сторону, и капли с его волос попадали на плечи. И это не учитывая то, что дождь до сих пор продолжается. Я тяжело, ну очень тяжело вздохнула — привет мокрому чудовищу в чистой комнатке — но все же произнесла:

— Прыгай. Мне на тебя жалко смотреть.

И покосилась на сухой пол.

— Приглашаешь? — поинтересовался Ярослав.

— Зачем-то же ты приперся, — ответила бесцеремонно. — И с моей стороны будет невежливым отправить тебя в обратную дорогу. Не очень тут и близко. Но вот если о твоем появлении, белый, узнает моя тетя, то, дорогой, с ее стороны выгнать тебя будет самым милосердным решением, что можно придумать.

— Понял, принял.

И он залез на подоконник, чуть не скинув горшок с фикусом. Господи! И это я себя ещё лишенной грации считаю.

Он почти спрыгнул с подоконника, как я предупредила:

— Разувайся. — Посмотрела на грязные кроссовки — а ещё белым называется! — и добавила: — Обувь можешь скинуть на улицу. Потому что себя мне ещё жальче. Кому придется потом все отмывать?

Ярослав повторно понял, и принял, и действительно разулся. А ещё действительнее скинул. Туда, на улицу, да. Ну и ничего страшного: тут скат крыши есть, небольшой… Сантиметров пять. Да и куда несчастным кроссовкам промокать ещё больше?

Пока Ярослав снимал куртку и, не решившись отправить ее следом за кроссовками, расстилал на подоконнике, я захлопнула окно, но развешала шторы, чтобы внутрь проникало больше света от фонаря, сбегала к ведущим дверям в зал и проверила, хорошо ли они закрыты. А потом произнесла, но уже гораздо тише:

— А ещё здесь, между прочим, Влад.

Ярослав с намеком посмотрел на диван, но комментировать ничего не стал. Вместо этого заметил:

— Мы с ним уже сегодня встретились.

— Знаю.

— Неужели черный друг все-таки признался? — Яр вскинул брови.

— А не должен был признаваться? — вопросом ответила я. — Друг он на то и друг, чтобы…

— Быть черным? — предположил Ярослав. И откуда в нем столько энергии? Кислорода, что ли, по дороге перенюхался? — Ладно, не сердись, — отозвался он. — Вообще-то я толерантен к представителям других групп. Я не расист.

— Ты просто дурак, — заметила я. — Но вообще, не-расист, что-то мы с тобой ролями поменялись: я с рассветом пришла, будто вся такая добренькая, а ты, вон, в темноте. Чтобы белому магу заявиться под покровом ночи, нужна, как минимум, очень важная причина. Выкладывай.

И я в ожидании взглянула на него, прикоснувшись ко лбу. Вроде бы, без температуры. Пока.

Ярослав потрепал волосы, которые тут же принялись косплеить водопад, и обтер мокрую руку об мокрые же джинсы. Потом посмотрел на меня — в ответ. И я еле удержалась, чтобы не подойти ближе — захотелось лучше видеть его лицо.

В темноте оно открывалось с новой стороны. Глаза горели серебром. Губы очертились и стали очень мужественным.

Но вместо того, чтобы совершать подобную глупость, я подошла к ночнику. Включить его не решилась — нечего привлекать лишнее внимание. Сделала несколько шагов рядом с ночником, сейчас совсем бесполезным, а потом села на расположенное около окна кресло, освещенное белым светом фонаря.

Яр, облокотившийся на подоконник, отвернулся к телевизору и произнес просто:

— Я придумал.

— Что именно?

— Что делать.

— Что делать? — переспросила я. Дыхание на секунду перехватило. Я ведь сама задавалась этим вопросом целые сутки, начиная со вчерашней — или уже сегодняшней? — неудачи. — Ты про… м-м-м…

— Про дракона, — Яр хмыкнул. А потом продолжил и дальше пристальнее разглядывать стену.

— Что ты хочешь там увидеть? — не выдержала я.

— Время, — признался белый.

Я посмотрела в ту же сторону, чуть прищурилась и уже через пару секунд сказала:

— Без двадцати полночь.

— Благодарю, — он кивнул. — Не такая уж это и ночь. А хотя… — и он окинул меня взглядом. Организм, тот самый, который черт-те какой, заставил щеки покраснеть. Хорошо, что некий белый господин в темноте видит не очень хорошо! — Теперь могу разглядывать тебя.

— Счастье-то какое… — пробормотала я. — Так что ты придумал?

— Вот смотри, — произнес Яр. Я во все глаза уставилась на него, но ничего, требующего внимания, не заметила. Тогда Ярослав поморщился, махнул рукой, видимо, призывая больше не смотреть, и продолжил: — Твой дракон состоит из черной магии, так?

— И что с того? — нахально отозвалась я.

— Но не полностью. Как я понял, в нем есть примесь белой. Которая моя. Правильно? И с того, — припомнил он мне мою фразочку, — следует, что победить его можно, используя только обе магии. Верно?

— Не сказала бы.

— Верно, — не услышал меня Ярослав. — И делать это надо ближе к рассвету. Когда одна сила…

— …сменяется другой. И в этот момент они обе слабы, потому что одна сила заглушает другую, — процитировала я строчку из моего чернокнижного учебника. — Об этом ты хочешь мне сказать?

Мы вновь взглянули друг другу в глаза, и Яр медленно кивнул.

— Не такая уж ты и глупенькая, какой пытаешься себя показать, — заметил он.

— Я никогда не пытаюсь показать себя «глупенькой».

— …Хотя среди вас, девушек, бытует мнение, что вы привлечете больше парней, если будете глупенькими. Мол, с умной девушкой мужчина чувствует себя неполноценным.

— Что-то тебя к ночи в философию потянуло, романтик, — умилилась я, элегантно облокачиваясь на ручку кресла. — Так и быть, впредь я промолчу, чтобы ты не ощущал себя ущербным. Так что там с нечистью, Ярик?

— Лучше табуреткой, ведьма, — поморщился он. — Лучше табуреткой. А насчет дракона… — Ярослав обернулся и посмотрел на дождь. — Если ты нормально себя чувствуешь, предлагаю утром прогуляться до родного леса.

— Нормально, — отозвалась я, — но…

И я замолчала.

— Восстановилась не до конца? Вчера я обещал наведать тебя утром, но, как оказалось, по утрам ты предпочитаешь находиться вне дома.

— А я по утрам в гости к белым магам хожу.

— Честно? — удивился Яр.

— Нет, конечно. Я на самом деле утром была дома, но спряталась от тебя в подполье. А теперь вернемся к нечисти, — перевела тему я. — У меня все… м-м-м… в порядке, но я физически, кажется, заболела.

— Вылечить? — предложил вдруг он.

Я отрицательно помотала головой.

— К белой магии предпочитаю не прибегать. И душой твоей дурацкой в тот раз воспользовалась только по случаю крайней необходимости, так что не возмущайся. Меня вот что больше беспокоит. Это, во-первых, не заболеешь ли после вечерних прогулок ты… — Я поднялась с кресла и приблизилась к Яру, оперлась на тот же подоконник, что и он. Впрочем, в этой комнате было не так уж и много подоконников. — А во-вторых… С чего ты взял, что все получится?

От окна пахло ночной прохладной и дождем. А эти запахи я очень любила.

— Я не заболею, Яна, — отозвался Ярослав серьезно. — Меня не так-то просто сломить. А в успех нашего похода я уверен.

— ЧСВ ещё никому не сыграло на пользу, — пробормотала я.

— Это не ЧСВ, — заметил Яр. — Хотя, может, немного и оно. Но вообще про дракона я кое-с-кем проконсультировался…

— Той самой белой?

— Угу. Так вот, все должно получиться.

Я тоже так думала. В последний из своих походов к нечисти. Пожалуй, не стоит напоминать, как все закончилось. Причем и в этот последний — второй — раз я была не одна.

— Не буду спрашивать, зачем тебе это надо. Я, кажется, уже спрашивала. И поняла, что ты немного с приветом. Не проще ли свалить решение этой задачки на меня, виновницу торжества? Спрошу другое. Может, тебе лучше стоит предложить это Владу?

Ярослав покачал головой:

— Толерантность толерантностью…

— Понятно, — прервала его я. — Ладно. — Помолчала пару секунд, а потом продолжила: — Окей, давай попробуем, раз уж все указывает на успех. Но при условии, что обратно ты понесешь меня на руках, потому что я больной человек.

— На руках? — удивился Ярослав. — А твой парень будет не против?

— Какой ещё парень?

— Который черный друг.

Я нервно хихикнула — уж очень оказалось актуально — и напомнила:

— Друг — он на то и друг…

— Вы правда не встречаетесь? — уточнил Ярослав. Я покивала, и тогда он продолжил: — Ваш диагноз ясен: неразделенная любовь.

— Помолчи лучше, а, — попросила я. — Не хочу я это обсуждать. Я ни с кем не встречаюсь и не буду, понятно? А что там с Владом… Он — человек взрослый, сам решит, что ему нужно. И сейчас есть темы для обсуждения куда более важные. Когда встречаемся? Этим утром?

— На рассвете, — Ярослав кивнул.

— Ладно. Я приду к тебе за час до. Хотя бы раз в свое время… — слабо улыбнулась я. — Открыть не забудь.

— Договорились, — отозвался он. — Знаешь, ведьма…

И Ярослав шагнул вперед, невесомо обнимая меня за плечи. Наверное, боялся намочить.

У меня создалось такое впечатление, будто я оказалась под плащом ночи. А дальше произошло нечто ещё более невообразимое: Ярослав поцеловал меня в лоб. Как будто я была маленькой деточкой, а он таким взрослым и независимым.

Как будто, но…

Зачем он это сделал? Не решил же воспользоваться шансом на несчастье под кодовым слоем «ведьма»? Но я б никогда не согласилась на такое. В смысле, на какую бы то ни было тесную связь с белыми магами. Я бы никогда не подумала так сделать. Лично я — никогда.

Пока я потрясенно смотрела на него, не в силах сказать что-либо, Ярослав заметил:

— К утру тебе станет легче.

— О, да, — пробормотала облегченно. Ответ нашелся: магия. Всего лишь магия. И это очень хорошо. — Надеюсь, после такого лечения чудесный фикус с подоконника не завянет?

— Ты знаешь о белой магии не так много, как хотелось бы, ведьма, — заметил Яр, отходя назад. — Так что мы с тобой в расчете.

— Оке-е-ей, — протянула я. — Что бы делать, лишь бы на руках не таскать. Совсем белые разленились.

И я потянулась к оконной ручке, чтобы, в конце концов, выпроводить нежданного гостя. Можно было и через дверь его отправить, милосердие проявить, но ведь он босой. А босиком отправлять домой будет жалко. Даже если он белый. Мне Валентина Викторовна не простит.

Через распахнутое окно в комнату влетел мороз, и я обняла себя за плечи, кивнула Ярику:

— Порыбачить не хочешь?

Он поморщился, но все же наклонился и взял кроссовки. Брезгливо на них взглянул — я еле удержалась, чтобы не прыснуть, — сел на подоконник, свесив ноги на улицу, и стал обуваться.

— Вот так дурачок… — протянула я.

— Что такое?

— Ты мог бы написать мне, скажем, во ВКонтакте, и все сообщить. А не переться сюда. Двадцать первый век, как-никак.

— Как я тебе напишу, если я не знаю твоей фамилии?

— Заболоцкая. Яна Заболоцкая, как у поэта.

— Я его знаю, — признался Ярослав. И внутренний философ вновь о себе напомнил: — Может, этот твой поэт тоже был магом? И поэтому писал стихи талантливо. «Что есть такое красота…».

— Не могу сказать с точностью. Насколько знаю, мы с ним всего лишь тезки. А ещё у меня туго со стихами. Да и вообще, что-то мне подсказывает, что поэзия должна быть связана с белой магией. Как мы, такие злые черные, можем нести в мир что-то светлое и возвышенное? Хотя, пожалуй, мы лучше зацепим за душу. И вгоним в депрессию. Поэзия декаданса, все такое. Как считаешь, белый?

— Ну-у-у… — протянул Ярослав, сосредоточенно завязывая шнурок кроссовки.

— Ещё одно «у», и я решу, что ты поэт, — пошутила я. Яр отвернулся в сторону, так что, скорее всего, в шутке была доля правды.

Как будто я его в наркоторговле обвинила, ну! Поэзия — это ведь так здорово. Есть у меня одно любимое стихотворение, но оно не про красоту. Ну или только если красоту души. Или ее безобразие. И создать что-либо подобное я не смогу никогда.

Создавать нечто прекрасное — процесс очень хрупкий, и он требует гораздо большей отдачи души, чем заклинание.

Он требует душу целиком. Ведь тот, кто когда-то стал настоящим творцом, уже не станет обычным человеком. Прекрасное никогда его не отпустит.

Мы распрощались. То есть, как распрощались… Ярослав бросил «пока» и скрылся за пеленой дождя, я же сказать ничего не успела.

Ну и правильно, я обычно не прощаюсь.

А потом я закрыла окно, привела в порядок шторы и тихо легла на кровать. С такими занимательными разговорами совсем забыла об осторожности. А если кто-то проснулся? Влад, например. Стоял и слушал, о чем мы говорил. Прямиком с того момента, когда речь зашла про гипотетических парней.

Не выдержав, я поднялась с дивана, подошла к дверям из зала и выглянула в коридор. Никого не было. Покинула зал, прошлась до кухни. Пашкина комната оставалась приоткрытой, как и было с вечера. Тетина тоже. И никого ни в кухне, ни в коридорах.

Все хорошо. Надеюсь. Все-таки ноги у Влада действительно длинные.

Я вернулась в зал и залезла в смартфон, чтобы поставить будильник. Интуиция интуицией, но больной человек и проспать может. А будет очень некрасиво, если я не приду. Мы ведь договорились. И обещания я обычно выполняю.

Спрятала смартфон под подушку и хлюпнула носом.

Спать мне оставалось четыре часа. Или уже меньше? Яр любит поболтать, а я просто обожаю размышлять перед сном. И это при том, что обычно ложусь поздно. Впрочем, к короткому сну я уже привыкла…

Я прикрыла глаза, уверенная в том, что не усну.

Но уже через секунду сознание покинуло мое тело.

***

«Жу-жу, жу-жу, жу-жу».

Вот, чем встретило меня это утро. И ладно бы, если бы я уснула на полянке, в окружении всяких там клеверов, и сейчас надо мной пролетали, как маленькие вертолеты, пушистые шмели. Но нет: я до сих пор лежала на диване, в зале тетиного дома, и под подушкой усердно жужжал смартфон.

Я на ощупь выключила будильник и села, прислонившись к спинке дивана.

Итак, сейчас мне нужно по-быстрому собраться и смотаться из дома.

Я широко зевнула, раскрыла наконец-таки глаза и попыталась подняться. Голова чуть шумела, но в целом я чувствовала себя сносно. И это не из-за беломагических приемчиков целительства. Меня, может, тоже сломать трудно.

Размышлять было некогда, как и медлить. И я принялась переодеваться. Надела единственные джинсы и единственную теплую кофту, всю ту же, тетину. Как попало связала волосы в хвост. А потом осторожно вышла в коридор и скользнула в туалет. Естественные потребности, как-никак… После туалета решила заглянуть в ванну и застряла там. Ну не могла же я идти на бой с нечищеными зубами? Как-то это некультурно.

Пока я проводила все эти процедуры, дом оставался спокойным. Спала тетя, спал Пашка, спал Влад. Ну, я так думала. Когда я закончила чистить зубы, шума в коридоре не было, поэтому я повернула дверную ручку и безалаберно вышла в коридор.

И чуть нос к носу не столкнулась с Владом.

Он стоял у арки, ведущей в прихожую, и смотрел на меня. С короткими растрепанными волосами, в широкой футболке и бриджах. Против меня — тоже растрепанной, но готовой покинуть дом с минуты на минуту.

Темные серые глаза следили за каждым моим движением.

Бежать было некуда, поэтому я просто стояла и смотрела на него. Ещё бы! За ночь уже со вторым парнем наедине остаюсь. И, судя по взгляду, этому тоже от меня что-то надо.

Высокий, статный, с красивыми скулами и бледной кожей. Настоящий аристократ. И, как утверждает общественность, неравнодушный к… ко мне. Пусть это останется только слухами! Пусть намеки превратятся в шутки! Пусть…

Ведь я создана для чего-то другого, хотя не знаю, для чего именно. Но точно уверена, что ни для кого.

Я виновато улыбнулась, и тогда Влад произнес тихо, но твердо:

— Яна, куда ты собралась?

— Понимаешь… — начала я.

Но что я ещё знала, так это то, что при таких обстоятельствах никуда мне уйти не удастся. Влад не отпустил бы меня одну на очередное сражение. И даже с Ярославом не отпустил бы. Он знает, как я не люблю белых магов. А ещё не любит их сам.

И терпеть не может, когда они завладевают моим вниманием?

Признаться во всем? Остаться дома?

Тогда я нарушу обещание, что дала этой ночью.

Обмануть Влада? Тогда я сломаю доверие, установившееся между нами. В последнее время оно и без того хрупкое, как лед у кромки лужи.

Но колебалась я недолго.

Медленно подошла к Владу, словно птичка, которая сама летит в клетку. Осторожно обняла его за пояс и прошептала тихо:

— Прости меня, Влад, хорошо?

— Что ты имеешь в виду, Яна? — отозвался он напряженно, чуть касаясь моих предплечий.

— Ты бы, конечно, все понял. Понял, если бы я тебе рассказала. Но я не могу рассказать, Влад, понимаешь? Я не могу рассказать. Ты обязательно обо всем узнаешь, но уже позже, когда дело будет сделано.

Влад удивленно взглянул на меня.

— Что ты задумала?

Я улыбнулась вновь… а потом поднялась на цыпочки и потянулась к его губам. Влад склонился ко мне, и наши губы соприкоснулись.

Это был первый в моей жизни поцелуй. Впервые чужие губы коснулись моих. Сердце трепетало, будто он был настоящим. Поцелуй-признание. Поцелуй-шанс.

Но это был поцелуй-обман.

Я неумело целовала Влада, а он с теплом целовал меня в ответ. Но вся суть заключалось в том, что Влад отдался этому поцелую полностью, а я в это время тянулась к его душе. Переплетала ее с частичкой своей собственной.

В такие моменты — такие откровенные моменты, заставляющие волноваться — человек всегда наиболее слаб. Поэтому провести небольшой ритуал мне все же удалось.

Когда привязка установилась, я уверенно отклонилась назад, взглянула в затянутые пеленой глаза Влада и произнесла:

— Пожалуйста, Влад, иди спать.

Он покорно кивнул. И против моей — своей — воли напоследок мазнул губами по моей щеке. Но после он все-таки, больше не сопротивляясь, развернулся и пошел в комнату Пашки.

Когда он скрылся в Пашкиной комнате, скрипнул пол. Надо будет сказать отцу, чтобы посмотрел, что не так. Ведь даже самый хороший дом порой настигает какой-нибудь недуг.

Но я почти сразу выбросила эту мысль из головы. Сейчас есть вещи гораздо важнее. Вещи. Важнее.

Губы пульсировали, и щеки продолжали гореть.

Разве вещи могут быть важнее чувств?

Постояв ещё пару секунд на месте, я вздохнула, коснулась рукой горячей щеки — того места, куда Влад поцеловал меня только что, — и, не медля больше ни секунды, прошлась по коридору и вышла из дома.

Меня ждал маг. Ещё один. От одного я сбежала к другому. И какой я достойный человек после этого?

Дождь закончился. Но оставил после себя запах озона, мокрую траву и выкрашенные в темный цвет камни. Кое-где начинали тухнуть фонари. Скоро небо начнет приобретать светлые оттенки. Надо поспешить, чтобы успеть. Главное, чтобы мы сделали все до того момента, когда солнце полностью выплывет из-за горизонта.

Главное, чтобы мы все сделали.

А чувства… Что ж.

Чувства в любом случае навсегда останутся со мной.

Глава 16. Свобода и крылья

Кто ходит в гости через дверь, тот поступает мудро… А я, в конце концов, мудрая ведьма или фигня какая-то? Мудрая, конечно. Поэтому я не стала лезть через окно — его все равно восприимчивый к холодку и нежданным гостям Ярослав закрыл, — а уверенно направилась к двери.

Надеюсь, что мне откроет тот, кто надо.

Мы же, в конце концов, договорились… И сейчас Яр должен меня ждать. Я, конечно, немного припозднилась, но то обстоятельства. Не просто же так опоздать пришлось. У меня было много дел: туалет, чистка зубов, умывание лица, первый в жизни поцелуй.

И все равно он мне не парень.

Да и вообще, можно считать, что между нами все осталось по-прежнему. Этот нелепый поцелуй Влад забудет: я постаралась о том, чтобы забыл. Губы у меня медом не намазаны, как и щеки, так что никакой след я на губах Влада не оставила.

Остается лишь одна маленькая деталька-препятствие. Моя память. Но я постараюсь вести себя так, будто ничего не произошло. Действительно не произошло.

Но все-таки: какой ужас! Я размышляю о поцелуях так, будто это что-то невообразимо плохое! Но ведь, если задуматься, естественный процесс. Ограниченный социальными факторами… Обстоятельствами, при которых он произошел, и нашими с Владом взаимоотношениями.

Тем рвением, с которым Влад мне ответил.

Я помотала головой.

Так, все! Больше ни секунды не буду об этом думать!

И я решительно толкнула входные ворота, которые, вопреки кодексу негостеприимства белых магов, оказались незапертыми. Вошла внутрь ухоженного дворика, быстро прошлась к открытому пространству и прижалась к стене дома. Договоры договорами, но осторожность ещё никому не помешала.

Теперь я не лезла в окна. Теперь я от них пряталась! Сгибалась, чтоб уж точно не заметил никто. Даже тот, кому нужно. А потом все-таки добралась до скрытой верандой двери и вновь, как перед воротами, замерла.

Стучать или нет?

Прошлые мои потуги барабанщика успехом не закончились.

Вдруг меня все-таки не ждут? Опять?

Нет, так не пойдет. Такую трусливую ведьму ещё поискать надо. В окна запрыгивать мы не боимся, а в дверь стучать — мандраж берет…

И я пару раз постучала. Тихо.

Но уже через секунду повернулась дверная ручка, и меня чуть не прибило дверью. Я еле успела отскочить назад, недовольно хмурясь и потирая лоб, которому все же не очень повезло. По ту сторону порога стоял рассеянный Яр, продолжающий держаться за ручку.

— С тобой все в порядке? — уточнил он.

— Угадай, — предложила я, не переставая тереть лоб.

— Это, наверное, какая-то ваша ведьминская супер-способность: в неприятности попадать? — развеселился Ярик. Понял, наверное, что за убийство невинных дев его никто не собирается наказывать. Да если бы и собирался, у него имелось бы неплохое такое оправдание: дева явилась сама. — Дай посмотрю, — он перешагнул через порог и потянулся к моему лбу.

— Э, ну уж нет, — возмутилась я, делая очередной прыжок. Так и в лягушку можно превратиться. — У меня от твоих целительских замашек только ещё больше голова болит. — Я оглядела его, отмечая кроссовки — новые! — и ветровку и полюбопытствовала: — В гости не пригласишь?

— Не до гостей, — ответил Яр серьезно. — Бой впереди.

Он посмотрел куда-то в сторону. И я тоже. Там забор, так что продумывать отступление Яр не мог. И чего тогда пялится?

— Окей, пошли, — отозвалась я, спустившись на полступеньки и дожидаясь Ярослава. Как бы мимоходом заметила, потому что, несмотря на внутренние убеждения, не могла об этом не думать: — Хорошо, что ты не спросил, почему я задержалась.

Мы сдвинулись с места и направились к воротам.

— А ты задержалась? Осторожно, — он коснулся моего предплечья, — тут яма.

Определенно, за сегодняшнее утро меня касаются слишком часто. И это сейчас я хотя бы в кофте. В отличие от.

— Немного задержалась, — призналась я.

— Но ведь мы не договаривались о точном времени, — напомнил Яр. Сейчас мы стояли у ворот, и Яр, вытащив из кармана связку ключей, отделил один, тот, которым собирался замкнуть ворота: на мне дружелюбие белых и закончилось.

— Да, — согласилась я. — Но вообще я должна была прийти чуть раньше…

— Ты хочешь о чем-то мне рассказать? — Ярослав быстро взглянул на меня. Определенно, слишком много взглядов!..

— Нет, конечно! — воскликнула я. Может, и хотела. Но умом-то понимала, что эта затея ничем хорошим не обернется. Поэтому быстренько перевела разговор: — А где твоя бабушка?

— Дома. Спит.

— А если бы она меня заметила?..

Связка ключей скользнула обратно в карман, и мы продолжили путь-дорогу на смертный бой, который таковым пока не казался. По крайней мере, мне точно.

— Ну… — несколько смутился Ярослав. — Я предупредил ее, что ты придешь.

— Это зачем же, интересно, мне приходить к тебе среди ночи?!

— Уже утро, — заметил Яр. — Почти утро. Да и, к тому же, ты можешь не переживать: у меня очень понимающая бабушка.

— И что же это, интересно, она должна понимать?

— Что порой при совершении ритуалов совершаются ошибки…

— Ей все известно, — не спрашивала, а утверждала я.

— Да, — не стал спорить Ярослав. — Бабушка — такая же белая, как и я, Яна. И уж если я смог что-то почувствовать, то бабушке это было сделать в три раза проще.

— И ты так просто все рассказал? — я не могла отойти от потрясения. — Выдал все мои секреты?

— Лишь в общих словах. Тебя так сильно волнует это?

— Ну, как тебе сказать!.. Я своему отцу про тебя, например, не рассказала. И даже Влад узнал о тебе только тогда, когда увидел сам! — щеки непроизвольно вспыхнули. И вот как такому человеку хранить в себе все свои переживания, если они так и просятся наружу? — А ты взял и все рассказал.

— Хорошо, — отозвался он. — Прости.

— Прости? — я прищурилась. — Как у вас, белых, все просто! Кстати, это не твоя бабушка, случайно, консультировала тебя по поводу нечисти?

— Нет, — флегматично отозвался Яр, срывая с растущего у дороги куста зеленый листик.

— А какая?

— Другая, — он пожал плечами.

— Другая бабушка?

— Другая белая. Насколько я знаю, у нее пока нет внуков. — И он протянул мне листок: — Держи.

— А дети есть? — полюбопытствовала я, автоматически принимая сувенир. Но тут же опомнилась: — И зачем мне это надо? Опять какая-то беломагическая дребедень?

— Можно и так сказать… — протянул Яр.

Я поднесла листик к глазам, но зрительных отличий не заметила. Понюхала — трава травой. Пощупала в руках… Уже хотела прикусить, ну, вдруг там сок какой-нибудь особенный, но Яр меня остановил:

— Просто талисман.

— И нафига он нужен?

Но листик все же спрятала в карман кофты. Мало ли. Вдруг он не настолько бесполезен, как я считаю.

— Для того же, что и твой кошачий глаз.

— Ах, да, мой кошачий глаз… — вспомнила я. — Ты не собираешься его возвратить?

— Верну обязательно, — пообещал Яр, — но только после того как мы покончим с нечистью. Пока что не решусь.

— Ха! — возликовала я. — Ты веришь? Веришь в его силу?

— Конечно, — произнес Ярослав так, что и тени сомнений в его словах не возникло.

— Это все потому, что он кошачий глаз?

— Потому, что его дала мне ты.

Я покраснела. Но спорить не стала. Как и признаваться в том, что прежде его дал мне Влад. Мало ли: вдруг, услышав это, Яр скинет ни в чем неповинный камешек с себя и станет креститься. Может быть, ещё и эффектно — как рояль, выглядывающий из-за куста, — достанет пузырек со святой водой из кармана.

Я белых не люблю, но и белые не любят черных. Ведь так, Ярик?

Ярик молча шел рядом. Ещё чуть-чуть — и тропинка. Спуститься по ней, по колено замаравшись в грязи, и оказаться у речки. А там уже привычный маршрут: прогулочка по песчаному берегу, кладбище, лесок, ура. Или без кладбища. В общем, потом решим. Но в любом случае, когда мы окажемся в лесу, настоящий рассвет будет уже близко. Солнце станет выплывать из-за горизонта, забирая силу у тьмы и отдавая свету, но, в любом случае, обе эти материи ещё будут слабы.

И нечисть.

И мы.

Но нас хотя бы двое. А нечисть — одна, прячется где-то в лесу, страдая от голода. Ее мамочка оказалась слишком жестокой. И не только ее.

Но пока — красота! Начинает розоветь небо, с которого ветер согнал все облака — наверное, чтобы не мешали нам. Дует слабый ветер, приносящий прохладу. И лето, лето чувствуется в каждой мелкой детали: во влажном воздухе, в запахе трав, во мне.

Наверное, я все же лето. Как бы мне не хотелось это отрицать.

А Яр… Он — весна, стремительная, пронзительная весна. Весна, в конце которой я родилась. И которую люблю за ее неоднозначность.

Но вот с самим Ярославом все понятно. Более-менее. Особенно той, кто всю жизнь специализируется на душах.

Но пока мы шли вперед. И вот, кажется, даже появился в поле зрения поворот, за которым следует небольшой переулок и тропинка. Та, которая ведет на речку. И тогда же Яр решил прервать молчание:

— Надеюсь, что все будет хорошо.

— А ты волнуешься? Нашел, из-за чего волноваться! — не стала дожидаться ответа. Пыталась подбодрить не столько Яра, сколько себя. — К тому же, я ведь в третий раз иду уже. В третий раз всегда везет. Не мне, правда, но…

— Я-то в первый, — заметил Ярослав.

— Ну… — Случай оказался тяжелым. — Собрались… В любом случае, я буду просить темные силы, чтобы ты не убился. Потому что тащить тебя мне одной будет сложно, а Влада мы не взяли. Придется тут кидать, а это, согласись, не этично.

— Ты добра, как и обычно. Хотя… доля истины в твоих словах, Яна, есть, — согласился он.

Мне захотелось заметить, что я права по жизни, но сделать я этого не успела. Яр продолжил:

— И ещё я не знаю, что мы будем делать после того, как разберемся с драконом.

— Вот ещё, нашел повод для переживаний! У меня вообще принцип такой: сначала результата добиться, а потом уже думать, что с ними делать! Так дракон и появился на свет, — добавила я радостно. — Так что прекращай киснуть!

— Хорошо, — отозвался он.

— Не верю.

Ярослав повернулся ко мне и улыбнулся с таким видом, будто до этого три часа жевал лимоны.

— Все с тобою па-а-а…

Договорить не успела. Через несколько домов появился силуэт, и Яр тоже его заметил. Мы, не сговариваясь, прыгнули в кусты. Силуэт скрылся — и вылезли только тогда. А потом — пара шагов, и оказалось, что до тропинки остается десяток метров.

Теперь мне тоже стало страшно.

Но бояться, увы, было уже некогда.

***

На самом деле, это просто замечательно: наблюдать этот миг. Миг, когда солнце выплывает из-за горизонта, нечеткое, покрытое рябью, но такое яркое, такое жизнеутверждающее, что хочется верить: все будет хорошо, все обязательно будет хорошо, и в жизни каждого когда-нибудь наступит такой рассвет, что раскрасит тьму в теплые тона, что ляжет на щеки легким румянцем, что согреет касанием рук близкого тебе человека.

Обычный рассвет — тот, который наступал для всех людей одновременно, независимо от их судьбы, я наблюдала очень редко. Быть черной ведьмой и совой — это вам не чепуха!.. Поэтому, если мне же удавалось застать этот миг, я следила за ним зачарованно.

Сейчас у нас не было времени наблюдать. Но я чувствовала, всей душой чувствовала, что солнце вот-вот перейдет через черту, полосу черного горизонта.

Душа пряталась в темные уголки, чтобы переждать наступающий день. Это не значило, что я не могла ей пользоваться. Но это значило, что я не могла ей пользоваться в полной мере, прибегать к тем возможностям, что были доступны мне ночью.

Обычно они мне не требовались.

А сейчас?

Стать слабыми, чтобы сделать противника уязвимым. Это мы сейчас и занимались.

Мы вошли под сень леса аккурат в тот момент, когда солнце, осмелившись на решительный шаг, ступило за горизонт. Я на автомате зажгла огонек, чтобы осветить путь, темнотой прорезать темноту. Хотя следы ещё не появившегося солнца в лесу уже виднелись: деревья казались покрытыми терракотовой паутиной.

— Держись рядом, — произнесла я тихо. Но слова все равно прозвучали подобно грому: в лесу установилась идеальная тишина.

Молчали птицы. Кузнечики. Даже листва замерла, будто действительно являлась работой искусного литейщика.

— Это ты держись, — отозвался Яр. — Не забудь про то, что мы хотели сделать.

Я и не думала это забывать.

— Склерозом не страдаю, — огрызнулась я. Нервничала знатно: ещё бы, нам обещали нечисть, вернее, мы ее себе сами пообещали, а ее не было. И от этого хотелось то ли кричать, то ли плакать. Надпочечники никак не могли решить, чего не хватает в нашей крови: то ли адреналина — гормона страха, то ли гормона ярости, норадреналина.

Прошло ещё несколько мучительных секунд — а сейчас каждая секунда была мучительно долгой, потому что слишком ценной, — когда Яр произнес:

— Слушай, Яна…

Я не слушала. Почувствовав взгляд, резко обернулась, и Яр повернулся вместе со мной — я почувствовала его плечо за своим, и стало чуть спокойнее.

Адреналин победил.

На одной из сучьев растущей в паре метров березке сидела она. Скрючившаяся, жалкая, нечисть смотрела на меня большими желтыми глазами, и в этих глазах было нечто большее, чем бездумные инстинкты. В них была боль, в них было отчаяние, в них была мольба.

Я, сама того не желая, создала ее такой. Той, что вынуждена питаться душами, потому что не может питаться ничем иным — паутины были лишь декорацией, никак не помогающей в охоте. Но даже к душам я помешала ей прикоснуться. Я должна была помешать ей.

Но мы в ответе за тех, кого создали.

Я непроизвольно сделала шаг вперед, потянулась к нечисти рукой, но тут же опустила ее, безвольно сжала, прошептала:

— Ты станешь чем-то большим, чем ей сейчас, понимаешь? Ты станешь свободной. Ты сможешь без препятствий путешествовать по миру и больше ни в чем не будешь нуждаться. Понимаешь? Ты должна на меня обижаться, но сейчас… Так действительно будет лучше, чем…

Чем умереть от недостатка пищи.

Она, кажется, прекрасно все понимала. Может быть, потому, что была почти что демоном, обладающим разумом. Или потому, что я решилась взглянуть в ее глаза.

Яр положил руку мне на предплечье. Я кратко взглянула на него, и Ярослав чуть кивнул. Я кивнула в ответ. Наши ладони переплелись — правая моя и его, левая, — и с них одновременно сорвались сгустки энергии, ажурные, словно паутинки. Частичка моей души — ещё одна, — и частичка энергии этого леса. Они направились в нечисть, и, за секунду до, я заметила в ее глазах понимание.

«Все хорошо теперь. Он меня простил». Но я не княжна, что отвергла любовь телеграфиста. Я — создатель, который отказался от собственного деяния. Обычно такие деяния — отверженные — потом разрушают весь мир.

Мы не дали этого сделать.

Нечисть скрылась за пестрой дымкой, и через секунду лоскутное одеяло рассеялось. На месте, где сидела нечисть, никого не было. Зато вверх понеслись искры, яркие, стремительные, пронзительные, и взорвались там, наверху, так ярко, что на миг озарили светом все пространство рядом с нами.

Так просто.

Как все просто!

Я хотела плакать.

Сама не знаю, почему. Или знаю, но не могу сформулировать. Или могу, но боюсь признаться в этом самой себе.

Может, такая слабость и доступна достойному человеку, но черной ведьме — никогда.

Поэтому я быстро поморгала и, не удержавшись, все-таки шмыгнула носом.

Ладонь Яра оказалась как никогда кстати. Потому что она удерживала мою от того, чтобы потереть глаза и сделать их красными! А не по каким-либо иным причинам.

Через деревья просвечивало царственно выплывающее солнце.

Не знаю, что там с Яриком, но мне думать ни о чем не хотелось. Мы ещё пару минут постояли, так, как статуя, олицетворяющая верных возлюбленных, а потом все же медленно сдвинулись с места, как-то непроизвольно расцепив руки.

Когда мы вышли из леса. Яр уточнил:

— С тобой все хорошо?

— Плохо, — призналась я. — Потому что, когда понимаешь, что есть люди, которые намного более везучие, чем ты, это всегда плохо.

— Просто в предыдущие разы на тебе не было кошачьего глаза, — заметил Яр.

— Ой, а ты откуда знаешь? — сощурилась я.

— Может, я тоже умею маячки прикреплять к душам, — заметил маг. Я вытащила листок, который он вручал мне не так давно, и сжала его в руках, пытаясь ощутить магию. — Нет, это не он, — огорчил Яр. — Да и вообще-то я пока такому не обучился. Но вот спросить насчет маячка, который ты прикрепила ко мне, хотелось бы.

— Какая злопамятность… Да и, знаешь ли, ты такому не обучишься никогда.

Тему для разговора, честно признаться, мы выбрали донельзя дурацкую, но уж лучше так, чем обсуждать мои деяния. Нынешние и предыдущие. А сколько их впереди!..

Впрочем, спрятанных внутри слез хватит на все.

— Яна?

— Ладно, — я вздохнула. Замерла, развела руки в сторону и произнесла: — Пожалуйста.

— Это ещё что за ритуал странный? — Яр нахмурился.

— Обними меня, — пояснила я.

— Да легко, — отозвался он, подойдя на шаг ко мне и осторожно обвив руки возле моей талии. Я же обхватила его за шею. Яр добавил уже тише: — Но, Яна, для того чтобы обняться со мной, необязательно применять шантаж.

— Это не шантаж.

Я ещё пару минут обнимала его просто так, бесцельно, чувствуя, что мне слишком нужно это тепло, что сейчас оно чуть ближе, чем тепло солнца, что солнце — одно на всех, а Яр… Потом я все же принялась за дело. Задействовала возмущенную такими частыми потребностями душу, потянулась к Яриковой, а потом — будто щелчок замка, и маленькая зацепка, что связывала наши души, отвалилась. Рыбка сорвалась с крючка. И моя душа вернулась на место. Вся, целиком, полностью — конечно, не учитывая того, что я отдала безвозвратно. Но спустя время мы миримся с потерями.

Только вот ощущение пустоты никуда не уходит.

Я выпустила Ярика из объятий — нехотя, честно сказать! — и отшагнула назад.

— Все.

— Таки все?

— Да. Теперь я тебя не чувствую. Можешь продолжать анонимную жизнь и колдовать, сколько пожелается. А то мало ли. Вдруг я тебя так стесня…

Договорить я не успела. По поляне пролетел громогласный вопль:

— Молоде-о-о-ожь!!!

Я подпрыгнула. Яр нет, но, кажется, был близок к этому. Мы одновременно обернулись и заметили добротную женщину, что мчалась на нас со скоростью медведя.

Я пригляделась и поняла, что это баба Феня — местная молочница, добрая, но очень любящая сплетни. Кажется, сейчас она охотилась за очередной.

Делать было нечего, поэтому пришлось идти на встречу. Через минуту мы, недоумевающие, приблизились к задыхающейся бабе Фене.

— Доброе утро, баба Феня, — отозвалась я.

— Доброе, — пробубнил Яр.

— Молодежь! — повторила баба Феня, тяжело душа. Поправила сползший на шею платок, смахнула намокшие рыжеватые волосы со лба и спросила: — Вы не видали, чего тут сверкало?

— Ну… — растерялась я.

— А это, баба Феня, искры нашей любви так сияли, понятно? — вдруг ожил Яр. Лучше бы не оживал, честное слово! Хотя так его убить будет проще.

— Понятно, — равнодушно отозвалась баба Феня. Но глаза уже зажглись предвкушением. Ой, все, ну привет, сплетни. — Малышня опять петардами балуется, видать. Пойду посмотрю.

И скрылась за нашими сплетнями.

— Дурдом, — произнесла я.

— Не переживай так, — успокоил меня Яр. Он подошел к мирно шумящей реке и поднял с берега небольшой серый камешек.

— Кто бы говорил, директор дурдома, — пробубнила я. Но на камешек все же уставилась

— Да ладно тебе. С чего ты нервничаешь? Тебя записали в пару к такому замечательного парню, — он фыркнул. Совершить убийство захотелось в пять раз сильнее, поэтому Яр поспешил отвлечь меня от этого убийства: — И вообще, я хотел тебе кое-что подарить. Но надо будет подождать.

И он уставился на камешек так внимательно, будто хотел его загипнотизировать.

А потом я увидела редкие голубые искры. Яр усердно, не замечая ничего вокруг, создавал заклинание: плел его из нитей энергии, так щедро даруемых природой, — и я подумала, что из-за нашей всепоглощающей любви к магии — к разной магии — мы никогда не сможем полюбить друг друга.

Потому что, случись это, даже моих слез не хватит.

Через пару минут камешек превратился в искусную, будто выточенную мастером, бабочку, сидевшую у Яра на пальце. Ту самую, белую, с нежным голубоватым отливом, название которой я никак не могла узнать. Бабочку-фантом, бабочку-детство.

Сейчас оно переплелось с настоящим.

— Видел, что тебя эти бабочки интересуют. Ну как?

Я коснулась тонких крыльев кончиком пальца. Они были мягкими, как шелк.

— Интересно, — только и сказала я. А потом подняла взгляд на Яра, встретилась с его глазами, что были на несколько тонов насыщеннее крыльев бабочки: — Но, пожалуйста, можно, я ее отпущу?

— Как ты хочешь, — Яр кивнул.

Я хотела быть той, кто дарует свободу, а не забирает ее.

И бабочка взмыла в небеса.

***

Кому не жалко тратить деньги на сотовую связь, так это, похоже, Владу.

Я пришла домой, где уже проснулась тетя, и узнала, что буквально только что он уехал. И вернуться на этот раз не обещал. Но догонять не стала. Влад — взрослый мальчик, а я — взрослая девочка, которая натворила миллион глупостей в отношение него. Поэтому просто приняла этот отъезд к сведению и наконец-то села пить чай.

Тетя вела себя как-то рассеянно, даже не стала слушать мои оправдания, но я не придала этому большого значения.

А потом, часам к двенадцати, и пришло сообщение, которое убедило меня в непрактичности Влада. Обычно мы переписывались с помощью магпочты, но он знал, что сейчас я не смогу прочитать его письмо. Поэтому воспользовался современными средствами связи. Наверное, ему просто нужно было сообщить мне что-то важное.

Очень-очень важное.

И такое же огромное.

Поудобнее усевшись на диване, я развернула сообщение полностью и ужаснулась. Пролистнула до конца, выхватив отдельные фразы, — и покраснела. А потом вернулась в начало и стала читать.

«Доброе утро, Яна.

Думал, что удастся сказать тебе это по-настоящему, а потом понял: не удастся. Не буду прикрываться твоим отцом. Мне просто надо было уехать. Уехал.

Не знаю, что связывает тебя с этим белым. Ты ведь открыла мне не всю правду? Те искры — это ваших рук дело, я знаю. Видел. Я бы посоветовал тебе не связываться с ним, но разве ты воспользуешься этим советом?

Так и быть. Будь осторожной. Чтобы потом не пришлось жалеть. Но помни: я всегда буду рядом, тебе следует лишь попросить.

Но пишу тебе я по другому поводу. Сегодня ночью, ближе к утру, мне приснилось, будто ты меня целуешь. Если бы я не знал, что ты у белого, поверил бы, что все это произошло в реальности. И это было бы лучшее, что ты мне могла подарить.

Черт возьми, я тебя люблю. Несколько раз пытался на это намекнуть. А прямо сказать — не получается. Даже сейчас. Прячусь за печатными буквами. Но я сильно, Яна, люблю тебя. И я был бы не против повторить этот поцелуй в реальности.

Не получается, понимаешь, вести себя как прежде. Тебе уже не двенадцать, и ты слишком красива, слишком благородна, слишком неприступна.

Понимаешь, почему я должен был уехать? Сейчас, ранее. Побег как спасение.

Но больше не могу молчать.

Понимаю, что виноват в этом, но ничего не могу с собой поделать.

Люблю.

Тебя.

Люблю — и.»

Сообщение оборвалось. Намеренно. Но и без завершения было понятно, что пытался сказать мне Влад.

Я откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула. Сердце стучало, как ненормальное. Слишком часто за эти два дня.

Я думала, что все закончилось?

Я ошибалась.

Конец — это всегда лишь начало чего-то нового.

Но смолчать я не смогла. Разблокировала телефон и дрожащими пальцами набрала:

«Я знаю».

…Как и то, что уже через секунду Влад это прочитает.

Эпилог

Позавчера случилось удивительное событие. И это я не про нечисть, а про отца, который единственный раз за последние, наверное, года два, предупредил, что собирается со мной встретиться. Вот прямо так взял и сказал, позвонив по телефону вечером того дня, когда мы одержали победу: «Очень ожидаю нашей встречи. Ждите послезавтра утром».

Поэтому я и сбежала. Не в смысле, что прямо-таки испугалась… А, хотя, может, и так. Слишком грозно отец это произносил. Да и вообще я не слишком по нему соскучилась, чтобы вдруг загореться идеей общения. Поэтому прямиком с утра пораньше этого самого «послезавтра» я заявила тете, что собралась на пикник.

Кухонные часы показывали приближение половины восьмого. Тетя только проснулась, зато я уже успела сделать парочку бутербродов и сейчас обворачивала их в салфетки, чтобы после спрятать в пакет.

— Куда? — только и спросила тетя. Предположила: — На речку?

— Нет, — я помотала головой. — На поле с иван-чаем. Проверю, как там цветочки. Я их недавно из окна видела.

— Одна? — тетю интересовало явно не то, с кем я разглядывала иван-чай в прошлый раз. — Или с Олей?

— Одна, конечно.

— И даже не с Ярославом?

— С каким-таким Ярославом? — пробормотала я, усерднее запаковывая бутерброд.

Проснулся Пашка. Наверное, из-за наших разговоров. Он выглянул из комнаты, немного послушал, а потом пришел к нам, неловко поправляя футболку, и напомнил ведьме-склерознице:

— Это же почтальон.

— О да, — кивнула я. — И химик. Химик-почтальон.

Тетя тихо вздохнула. Ни от меня, ни от Пашки это не проскользнуло незамеченным. Пашка потянулся к маме, чтобы уже через секунду оказаться в ее теплых объятиях, я же спросила:

— Все в порядке?

— Конечно… Даже если бы и нет, Яна, ты бы не смогла ничем мне помочь, — качнула головой тетя. На ее лице установилось задумчивое выражение.

— Значит, что-то все-таки не так? — поняла я.

— Так, — не согласилась тетя. — Так, как должно быть.

Несмотря на подозрительную тетину задумчивость, на пикник я все-таки пошла. Сложила бутерброды, налила чай. Долго смотрела на улицу, но потом все же надела джинсы. Кофту брать не стала — надеялась не замерзнуть даже несмотря на утро.

Вчерашним днем погода стояла замечательная. Ну, как замечательная… Небо оставалось серым, но дождь не шел, зато светило скрытое за тучами солнце, нагревая воздух. Пришлось распаковывать шорты, чтобы выйти на улицу.

А сегодня так вообще: смотрю в окно, а там все голубое, без единого облачка, будто кто-то пролил лазурную гуашь. Можно было бы и сейчас шортами воспользоваться, но на улице ещё утро, да и трава до сих пор мокрая, когда бы она успела высохнуть?

Прощайте, чистые кроссовки! А ведь я их вчера весь день стирала. Играла с Пашкой — и стирала. Стирала — и играла с Пашкой.

После дня прозрения наступил день спокойновыживания. И очередной день прозрения переживать не хотелось.

Велосипед нашелся в старом сарайчике, раньше использовавшемся как дровник. А сейчас дровник здесь уже не нужен. Как и велосипед, впрочем. Никому, кроме меня.

Я все деньки прошлого лета, которые провела у тети, а было их не больше пяти, прогоняла на этом велосипеде. Шины какого-то деревенского мачо припахала накачать взамен на номерок Влада. Кто знает, может он был из латентных?.. А в этом году мне стало не до велосипеда. Я, видите ли, пешочком ходила.

Но до поля идти далековато, в прошлый раз и то не дошла, поэтому можно и былое вспомнить.

Вытащив велосипед на белый свет, я попыталась смахнуть с него хлопья пыли, но они смахиваться не желали. Немного помучавшись, плюнула на это дело и поехала на грязном.

Тетя с Пашкой махали мне из окна, будто я уезжала навсегда.

Но да, рюкзак за спиной у меня был внушительным.

По кочкам, по кочкам, по каменным комочкам. Ну и как тут можно ехать? Пришлось сворачивать на мокрую травку. А я по травке не люблю вообще ездить, а по мокрой тем более. На кроссовки лучше не смотреть, это точно… К тому же, минут через пять из-за езды по неровной дороге заболели ягодицы. Вот что значит — кто-то любит сидеть дома!

И все-таки, велосипеды я любила.

Очень заметно, не правда ли?

Ветер, скрип велосипедных спиц и свобода, свобода, свобода. Если бы я хотела описать полет души, я бы взяла эпитеты, которыми описывают поездку на велосипеде. Захватывающе. Устремленно. Легко. Чем дольше едешь, тем меньше внимания обращаешь на боль в ногах. Чем дольше крутишь педали, тем выносливее становишься.

И мчишься вперед.

Главное — не останавливаться. Потому что при слишком сильном разгоне резкая остановка означает смерть.

Может, на мотоцикле это, конечно, эффектнее, но я сама водить его не умею. Пару раз ездила вместе с Владом, но разве это оно, то самое, когда от ветра тебя укрывает чья-то спина, пускай и не очень широкая? А просить Влада, чтобы он научил меня вождению мотоцикла, я не стану. Просто потому, что я его теперь ни о чем вообще не просить не буду.

До поля я все-таки добралась. Спустя почти час, с тремя остановками. Я сразу его узнала: скопление розовых пятен и темно-зеленый лес позади.

Они продолжали цвести. Несмотря на мое недоверие. Цветков стало поменьше, но они были. Были! Порой нечто продолжает существовать, даже если мы в это не верим.

Спрыгнув с велосипеда, я потянулась, чувствуя боль в ногах и небольшое головокружение. Конечно, теперь ходить на своих двоих было непривычно. Так часто происходит.

Оставила велосипед у обочины, посмотрела на застилающее поле траву. Мокрую… Прощайте, кроссовки, привет, усложнение ангины. Ну и как в таких условиях организовывать пикник? Тут же промокнуть можно с головы до ног! Вот был бы поблизости какой-нибудь беленький стихийник, чтобы раз — вжух! — и все сухо-гладко, присаживайтесь, Яна, отведайте бутербродов.

Но беленького поблизости не было, и спасибо за это мирозданию.

Я уже подняла ногу, чтобы спрыгнуть в траву, как мироздание посчитало мою благодарность недостаточной. Ногу я опустила, почувствовав на себе чей-то взгляд. Резко обернулась, ожидая, что встречусь либо с освобожденной два дня назад нечистью, либо с отцом — они у меня сейчас на одной ступени стояли. Но нет: ни нечисти тебе, ни даже отца.

Зато пятно.

Черненькое.

Я пока ещё не ослепла, поэтому тут же распознала в пятне силуэт. Светлая голова — все же светлая, и вовсе не из-за того, что в ней мозгов много, а из-за русых волнистых волос. Разворот плеч, скрытый ветровкой. И пятно вместо лица. Ладно, может, я и ослепла.

Парочку секунд мы с пятном смотрели друг на друга, а потом оно заголосило:

— …на!

— Не надо мне, — пробормотала я.

И отвернулась.

Никогда больше не буду благодарить мироздание. Потому что оно сразу организовывает подставы! Пятно-то, может, и было черненьким, но принадлежало оно кому? Верно! Тому самому, не уверена, правда, что стихийник из него хороший, но бабочки получаются знатные.

Но позади уже шуршала трава, и в спину летело уже не такое радостное:

— Ведьма! …и… м… ня…

— Сам ты фигня, — заметила тихо. А потом все-таки развернулась и повторила: — Сам ты фигня, понятно? Не хочу я с тобой общаться!

— И… о-о? — вопросило пятно.

Подождала, пока оно приблизиться достаточно, чтобы не издеваться над и без того больным горлом, и полюбопытствовала:

— Зачем же, позволю спросить, тебе мои паспортные данные? Может, ещё скан отправить?

Яр прыгнул, встал рядом со мной, и сразу как-то стало неуютно. И в то же время, откуда-то пришло спокойствие. Вот стоит он, весь такой нахмуренный, растрепанный, смотрит на меня, а я и не знаю: то ли пробежку устроить, то ли язык ему показать, то ли улыбнуться.

— Кредит оформлять буду, — отозвался Яр.

— Окей… Яна Алексеевна.

— Ярослав Владимирович, — и маг протянул мне руку, будто мы знакомились только сейчас. Я осторожно ее пожала, чтобы потом демонстративно обтереть об джинсы, и уточнила:

— А фамилия у тебя, случаем, не Мудрый?

— Не Мудрый.

— Это хорошо… Потому что получилась бы сатира. — Яр вопросительно изогнул бровь, и я пояснила: — Ну, знаешь, есть такие писатели, которые дают своим персонажам говорящие фамилии. А тут получилась бы анти-говорящая.

— Какая ты вредная, боже, — он покачал головой. — И все же, при чем тут Мудрый?

— Эх, ты… химик!.. Не знаю насчет твоих родителей, но вот моя учительница по истории — действительно фанат своего предмета. Мы родословную Рюриковичей знаем лучше, чем свою собственную. Был такой князь Древней Руси, Владимир Красносолнышко, и был у него сын Ярослав Мудрый. Библиотеки строил и храмы.

— Хороший, наверное, был человек?

— Хороший, ага. «Овечка Долли была злая и рано умерла». А теперь ты мне ответишь, может, что делаешь на моей лужайке?

— На твоей? — удивился Яр. — Вообще-то она общая. И я хотел первым у тебя спросить…

Я выставила вперед ладонь, заставляя его замолчать.

Нет, я ещё не оглохла, все со мной в порядке. А потому пропустить шум от шин, катящихся по каменной дорожке, не смогла.

— Слышишь? — спросила тихо.

— Слышу, — Яр пожал плечами. — Машина едет.

— Или не просто машина! В этом самое страшное.

На горизонте появилась сверкающая серебряная точка. Черти, это точно отец, кто ещё, кроме него?! Сейчас он меня заметит, всю такую болтающую, и придет Яне крышка.

А Яна не хочет крышку! У нее впереди одиннадцатый класс. Экзамены и все такое. Выпускной, на котором она, уже совершеннолетняя, будет сидеть в одиночестве, обнимаясь с бутылкой вина. Ей никак не нужна крышка!

Поэтому я, недолго думая, схватила Яра за запястье и резко дернулась вниз.

Насыпь, которая являлась дорогой, ушла из-под ног, и мы оказались на траве. Я — лежащей, а вот Ярик лучше приземлился, на корточки. Ну, это потому, что во время полета я успела от него отцепиться.

Трава тут высокая, но не настолько густая, чтобы скрыть мою тушку. А ещё и велосипед!.. Ладно уж, пусть лежит на обочине, иначе, притягивая его к себе, я убьюсь. Надеюсь, отец в глаза тетин велосипед не помнит.

Что б придумать такое, чтобы скрыться? Я суетливо огляделась вокруг, не обращая внимания на Яра. А он, кажется, недоумевал, и по-крупному… Пофиг. Я подскочила, ринулась вперед, не слишком похожая на едва заметную полевую мышку, и, пробежав метра три, присела и сжалась в комок. Замерла.

Только тогда вспомнила о приятеле — или все же недруге. Он, дурачок, душу скрыл, но, как я уже говорила, для моего отца скрытая душа — фигня на постном масле, если он вдруг заинтересуется Яриковой персоной. А персона у него примечательная, внимание привлекает.

А ещё эта персона возвышается над травой, как ветряная мельница, не хватало только лопастями помахать, чтобы ещё больше внимания привлечь.

— Яр! — не выдержала я. — Сядь!

Он в два шага приблизился ко мне. И действительно сел. А потом поинтересовался во весь голос:

— Это что за цирк?

— Тише будь, — прошипела я. — Это не цирк, а конспирация.

— От кого прячешься?

— От отца. Все-то тебе знать надо.

— Алексея?

— Владимира, блин.

Машина проехала совсем рядом… а потом звуки прекратились. Она остановилась. Остановилась! Отец все понял, отец меня заметил, мне крышка, крышка, крышечка…

Почему именно она, я не знала.

Но надо быть совсем уж наивной дочуркой, чтобы в экстремальной ситуации ждать от моего отца восхищения и благодарности.

— Я гляну, — отозвался Яр.

— Сиди, — прохрипела. Не уверена, что так делают мышки, да и на ветерок не похоже, но я же не профессиональная актриса! Я — дочурка, или, если быть точнее, дурочка, которая придумала сама себе непонятно что и этого боится.

И я имею полное право бояться!

Но зато Яр — жираф! Вытянул шею, чуть подался вверх, а через секунду вернулся в убежище и произнес:

— Это не твой отец.

— Точно? Ты ведь не знаешь, как он выглядит.

— Зато я знаю, как выглядит Миша. Мой друг.

— А при чем тут Миша? А-а-а… — протянула понимающе.

Зашумел мотор, и машина продолжила путь. Подождав десяток секунд для верности, я все же поднялась, оттряхивая одежду, хотя ее, промокшую, оттряхивать было уже бесполезно.

— И чего останавливался? — пробурчала я.

— Велосипедом интересовался, — пояснил Яр.

— И чего им интересоваться? Велосипед как велосипед.

— Может быть, узнал?

— Не узнал, — я фыркнула. — Этим летом я на нем впервые гоняю. А тем мы с твоим Мишей не встречались ни разу. Да и я здесь почти что не была.

— Ну, понимаешь ли, — отчего-то смутился Ярослав, — у меня похожий.

— Велик?

— Ага. Но я его спрятал в траву.

И Яр прошуршал до обочины, по гипотенузе, если представить расстояние от меня до тетиного велосипеда как катет. Тогда второй катет — расстояние между двумя велосипедами.

Очень похожими велосипедами.

Спросонья я бы сказала, что они одинаковы. Я и сейчас это чуть не ляпнула: может, ещё не проснулась?

— Здорово было бы, если бы я на него прыгнула, — заметила я, подходя ближе.

— Здорово? Мне жалко велосипед.

— А меня? — я нахмурилась.

Ярик фыркнул. Я недовольно покачала головой, а потом все же решила вернуться к основному вопросу:

— И все же, что ты тут забыл?

— Бабушка попросила новый букет. Честно тебе говорю, — маг взглянул на меня исподлобья. — Я проснулся сегодня рано утром и подумал: подходящее время для букетов. Сел и приехал сюда. А через минут двадцать появляешься ты.

— Если бы я не знала, что это совпадение, подумала бы, что ты меня выследил, — заметила я.

— Скорее, так надо думать мне.

— Между прочим, я веду честную борьбу, — отозвалась, приподнимая свободные руки. — И маячок сняла с твоей души, как и обещала. И вообще я тут…

— Прячешься от отца?

— Приехала на пикник!

— Но пугаешься каждого шороха. Да и кто ходит на пикник в такую погоду?

— Кто, кто, — пробубнила я. — Ценители, понятно? Сейчас прямо тут сяду и буду жевать бутерброды. Прямо с салфетками, в которые они спрятаны. А ты пока можешь собирать букет. Идеально сухой, — добавила язвительно.

— Один — один, — Яр вздохнул.

Я показала ему язык — определилась-таки — и неожиданно для самой себя помчалась вперед, стараясь не думать ни о кроссовках, ни о джинсах.

Я свободна, и это — моя главная награда.

Ну, не считая бутербродов.

— Меня пугает твои срывы, — понеслось следом за мной. А потом рядом появился Ярик. Как от особо настойчивых не убегай, они все равно догонят. — Стоишь спокойно, а потом — раз…

Я, как живая иллюстрация, резко остановилась и хлопнула ладонями перед его лицом. Яр отпрыгнул. Я расхохоталась, заставляя его покраснеть. Чудесная картина! Вот всегда бы так!

Но картинка и правда была чудесной. Мы добежали до места, где трава чуть ниже, чем вокруг. Буду устраивать пикник здесь. Прямо здесь, да-да, как истинный ценитель! Ценитель всего ненормального, но лучше уж так, чтобы сходить с ума от собственной угрюмости.

— С тобой точно все в порядке? — уточнил Яр.

— Ага, — я кивнула. — Не сделаешь доброе дельце? Это твое предназначение — добрые дела делать, так что сделаешь, не правда ли?

— А что нужно?

— Готов удивляться? — произнесла я, заглядывая Яру в глаза. Какие необычные! Но как сочетаются с голубым небом, что впервые за несколько дней завладело небосклоном!.. — Мне нужно… чтобы ты высушил небольшую площадку травы.

— Пикник?

— Так точно, капитан.

Яр кивнул:

— Но с тебя бутерброд.

— Шантаж!

— А ещё я должен тебе кое-что вернуть, — и он потянулся к карману джинсов, чтобы через секунду протянуть мне уже знакомый кошачий глаз на черном шнурке. — Раз уж все закончилось…

— Благодарю, — я цепко схватила камешек, и теперь он покоился уже в моем кармане. Правда, я совсем не уверена, что буду его носить. — Прости, листик тебе не верну, потому что я скормила его козе, которая шла мне навстречу. Понимаешь, она выглядела такой голодной…

— «Гринписа» на тебя нет, — пробормотал Яр. На его пальцах зажглось несколько тусклых голубых искр.

Магия. Сейчас будет магия.

— Ага, значит, ты соглашаешься, что накинул на него что-то гаденькое?

Трава вспыхнула голубым огнем — лишь на секунду — и распрямилась, распушилась. Я взглянула на ноги, по которым пронеслась волна жара — они тоже высохли, но только до колена. На бедрах остались следы от мокрой травы. Ладно, просить, чтобы я высохла целиком, не стану. Во-первых, это сильно ударит по моему достоинству, а во-вторых…

Белая магия.

Не стоит забывать о том, что она мне сделала.

Не стоит.

Хотя, конечно, о всех белых магах не стоит судить по отдельным их представителям. Но я уже сделала свой выбор, и я буду придерживаться его, покуда это будет иметь хоть какое-то значение.

Я скинула рюкзак на землю и достала из него плед, который собиралась стелить. Встряхнула и уже почти что кинула на землю, как Яр произнес:

— А, знаешь, не такое уж неприятное знакомство получилось.

Обнимая плед, я обернулась, недоуменно посмотрела на него, такого серьезного, и смогла выдать только:

— Ага.

Повернулась обратно, надеясь закончить начатое, как Ярослав продолжил разглагольствовать:

— Хорошо поработали.

— Так точно, капитан.

Плед элегантно опустился на траву.

А следующая фраза Яра чуть не заставила меня совсем не элегантно упасть следом за пледом.

Ярослав произнес:

— Надо повторить, как считаешь?

Я тяжело вздохнула, взглянула на мага большими-большими глазами и покачала головой:

— Лучше не стоит. Мое сердечко не выдержит.

— Тренировать сердечко надо, — Яр рассмеялся.

— Потренируешь тут! Только и прячь его, — добавила тише. — От всяких. Впрочем… Ты хотел бутерброд? Один, может, и пожертвую. От чистого сердца, от черной души.

И я широко улыбнулась.

Никогда не стоит забывать о том, кто мы есть такие на самом деле.

— Ну, раз от черной… — и Ярослав покачал головой. — Хорошо, что у тебя фамилия не Мудрая.

— Это почему же? — полюбопытствовала я.

Потому, что с тобой мне нужно иметь как можно меньше общего? Даже гипотетически общего?..

— Ну так сатира…

И он фыркнул.

Меня хватило лишь на то, чтобы, улыбаясь, покачать головой.

***

Мы распрощались.

Вернее, распрощалась я. Яр не понимал всей серьезности момента. Бросил: «До скорого» — и умчался на своем железном коне, так похожем на моего. Сама попросила его уехать чуть пораньше… Я смотрела ему вслед, уверенная, что увижу теперь нескоро, и не знала, то ли радоваться, то ли грустить.

Поэтому не делала ни то, ни другое.

Но в душе все равно поселилась тоска, и я не сумела ее выгнать.

А потом, минут через пятнадцать после этого, зазвонил телефон. Он прорезал умиротворенную тишину луга, да так, что я, ко всему привычная, вздрогнула. И кому я понадобилась? Влад уже сказал все, что хотел. Тетя знала, что я задержусь, тем более что с того момента, как я уехала, прошло не настолько много времени. Ну, относительно немного.

Я вынула мобильник из кармана рюкзака, надеясь на самое худшее.

Худшее я и получила. Звонил отец.

— Да? — отозвалась неуверенно, отвечая на звонок.

— Я понимаю, Яна, — резко начал отец, — что детство ещё не выветрилось из твоей головы и что ты предпочитаешь играть в прядки, скрываясь в зарослях иван-чая…

Я покраснела. Можно было и не прятаться. Ну конечно, разве существует сыщик более лучший, чем мой отец?..

— …понимаю, — продолжил он, — что ты не хочешь обсудить со мной практику по избавлению деревни от того, что ты сама же на нее отправила. Хотя, признаться честно, мне было бы интересно послушать, как ты это сделала, тем более без помощи Влада…

Если бы вместо земли тут был песочек, я бы, честное слово, провалилась.

— …Но сейчас, дочь, есть куда более важное дело, — закончил отец.

Я пару секунд промолчала, но, осмелившись, спросила тихо:

— Что произошло?

— Наташа исчезла. В деревне ее нет.

— Тетя? Что?.. — растерялась я. — Почему?

— Есть подозрение, что она все же узнала то, что мы пытались от нее скрыть.

— Магия? — прошептала я.

— Следы, оставленные в доме, слишком свежи, чтобы быть оставленными тобой, даже если бы ты колдовала перед самым уходом. Им не больше получаса. И за это время Наташа успела исчезнуть. Ты понимаешь?

На меня мигом обрушилось все. И недоумение — как? почему? И страх — что же теперь делать? И вина — вдруг это все произошло из-за меня? Вдруг?..

Кто бы ещё мог напомнить об этом тете? Так, чтобы она все осознала?.. Так, чтобы ощутила горечь утраты?..

И я, запрыгнув на велосипед, сорвалась с места.

Конец первой части.