========== 1.От эгоизма нет лекарств ==========

Он так переполнен собой, что совершенно пуст.

Томас Фуллер

Солнце светит в глаза и заставляет меня встать с кровати. Я уже минут двадцать как проснулась, но как же хотелось снова вернуться в сон. Там было так замечательно. Это чувство словно согревало изнутри. Спустя несколько минут я забываю, что мне снилось, воспоминания постепенно стираются, но, чёрт возьми, как же здорово чувствовать эту лёгкость и как не хочется возвращаться в реальность.

Когда я понимаю, что заснуть уже не получится, — встаю с кровати и иду в душ. До школы ещё два часа, поэтому не нужно никуда спешить, но меня все не покидает чувство, что нужно торопиться, чтобы не опоздать. Ненавижу куда-то опаздывать, мне лучше вообще никуда не пойти, чем прийти позже. Всегда пытаюсь явиться вовремя, но из-за такой спешки всегда прихожу намного раньше, чем нужно, что не может не раздражать.

Но сегодня, наверное, не тот случай, когда хочется куда-то торопиться. Ощущение, что сейчас я теряю чувство времени, летая в своих мыслях.

Спустившись вниз, на первый этаж квартиры, я направилась на кухню, где уже завтракали родители. Сев за стол, налила себе сока.

— Вероника, — мама внимательно посмотрела на меня, — может, когда-нибудь пора начать завтракать по утрам, как нормальные люди? Ты себе такими темпами совершенно желудок испортишь!

Я промолчала. Этот разговор, наверное, стал уже утренним ритуалом. Но есть по утрам — это не моё. Даже заставить себя не могу.

Говоря о нашей семье, можно сказать, что это самая обычная ячейка общества. Я живу в просторной, уютной двухэтажной квартире. Без особых изысков. Живу с родителями. Мама работает в бухгалтерии, отец личным водителем у одной семьи с хорошим достатком. Когда-то у нас была счастливая семья, сейчас же остались только воспоминания о беззаботном детстве с родителями, которые любят друг друга. Они давно живут чисто по привычке. Нет, они не ссорятся каждый день и спят они вместе, в одной кровати, но они спокойно могут жить раздельно друг от друга, как по мне — это хуже. Лучше вызывать друг у друга эмоции, пускай даже отрицательные, чем окончательно остыть к человеку. Поменять я, к сожалению, ничего не могу. Раньше пыталась, но сейчас понимаю, насколько это глупо предпринимать попытки заставить людей снова полюбить друг друга.

— Никуш, тебя подвезти до школы? — отец всегда «спасал» меня от разговора с мамой о моем питании, переводя разговор в другое русло.

— Спасибо, но я хочу прогуляться, — мои губы изогнулись в дуге, смутно напоминающей улыбку, — погода просто чудесная.

Не то чтобы мне так сильно хотелось идти двадцать минут до школы пешком, но мне было о чем подумать, и силой выдавливать из себя радость, пока отец подвозит меня до школы, я не желала.

Закончив разговор с родителями, направилась в школу. Сейчас был конец сентября. Учебный год только начался, а казалось, что прошло до жути много времени, уж сильно я была морально истощена от учёбы. Одиннадцатый класс. Надежда учителей на золотую медаль. Нет, я не была какой-то заучкой или ботаничкой: меня просто никогда не напрягала учёба, всё давалось довольно легко, но сейчас мне кажется, что стало в разы тяжелее, ощущаю, что просто не тяну, и это давит на меня и на моё самолюбие, задевая собственную самооценку.

Возможно, было бы иначе, если бы сейчас меня волновало что-то помимо моих проблем и личной жизни, но я никак не могла абстрагироваться от этого. Уж слишком я себя люблю, чтобы не пожалеть себя, когда мне, бедненькой, так плохо.

Впервые эта жизнь, как мне кажется, просто «орёт» надо мной в прямом смысле этого слова. Представляю себе что-то вроде « Ох, ну и ебанутая девчонка, давайте-ка ей ещё проблем, а то скучать будет… Упс, переборщили», а потом все не при делах, а мне разгребай. Так вот, ко мне приходит осознание того, что я всегда делала и вела себя как-то неправильно. Мои жизненные убеждения сейчас кажутся мне чуждыми и пустыми. Всё кажется пустым. Я просто с надеждой жду момента, когда всё устаканится, и я найду своё место. Найду ли? С моими способностями я могу находить только неприятности на свою голову и задницу.

Всё, что я делала, кажется таким глупым и незначительным. Всегда казалось, что знаю, чего хочу и что чувствую, а сейчас опустошена: жизнь выдавила меня полностью, как выжимают сок из виноградин. По мне, будто также потоптались ногами и не оставили ничего внутри. Понимаю то, что я себе придумала — не моё. Осознаю, что я не центр вселенной и жизнь не крутится только вокруг меня, а жаль. Хотя нет, не осознаю, а если и понимаю это, то отталкиваю такие мысли.

Школа виднеется на горизонте. Не хочу, но иду: нужно, обязана. Ещё на прошлой неделе я жила в сказке, в которой у меня были друзья и любимый человек. Встречалась с парнем из параллельного класса. Казалось, что ничто и никто не сможет этого изменить, уже видела, сколько у нас будет детей и что я буду готовить ему на ужин. Так по-женски, если честно. Ага, конечно, хрен мне, размечталась. Да, Вероника, ты в полной заднице.

Иду по коридору к кабинету географии. Все шепчутся и никто даже не здоровается — никто из тех, кого я считала другом. Как я докатилась до этого? Всё просто. Кто-то пустил слух, что на недавней вечеринке я переспала с кем-то. Смешно. Особенно, когда ты девственница и за полгода отношений даже своему парню не дала. Как его это бесило, но терпел, ждал.

Я даже не пыталась объяснить, что ничего не было: слишком гордая для этого. А он не поверил. В тот момент сердце просто разорвалось на мелкие осколки, я забыла как дышать. Слезы начали катиться по моим щекам, а я лишь старалась удержать его, чуть ли не умоляя. Как было противно от самой себя и от этого унижения перед человеком. В ответ на это получила пощёчину и была названа шлюхой. Шикарно, ничего не скажешь.

Всё это было в пятницу, сейчас уже понедельник. Все дни будто не жила. Выплакала всё, что можно, ничего не осталось — только пустота. Чувствую себя сломанной, но нельзя поддаваться своим слабостям. В данном случае была благодарна самой себе, что гордости во мне хоть отбавляй, чтобы не подать виду окружающим, что меня волнует их мнение. Интересно, где она была, когда я вымаливала прощение?

Я зашла в класс — как всегда пришла раньше всех. В кабинете был только учитель географии.

— Здравствуйте, Станислав Алексеевич.

Пройдя к своей парте, присела и начала доставать тетрадь и книгу. До начала урока ещё двадцать минут, а я уже чувствую, что сегодня будет сложный день.

— Здравствуйте, Чайковская, — ответил учитель, подняв на меня взгляд. Он был молод, красив и полон жизненных сил — не то, что я. Соплячка.

Станислав Алексеевич пришёл преподавать к нам географию в прошлом году. Сразу после педагогического института. Сейчас ему двадцать пять. Тёмные волосы, карие глаза, накаченное тело. Он сразу покорил всех моих одноклассниц, а мне было не до восхищения им. Ну серьёзно, течь от учителя? Смешно. И к тому же, в то время я уже была безумно влюблена в своего парня, но тогда он ещё не был моим. Впрочем, сейчас тоже. Который раз убеждаюсь, что я победитель по жизни.

Ученики тянулись к учителю географии. Не только из-за того, что он был красивый, я бы даже сказала, смазливый, — Станислав Алексеевич всегда умел преподнести свой предмет так, что никто не скучал. Красиво говорил и слушал учеников. Всегда замечал и обращал внимание на их состояние и пытался помочь или поддержать тех, кто в этом нуждался. Держал себя на ровне с нами, но всегда чувствовалось его превосходство.

Наше общение никогда не выходило за границу взаимного приветствия и ответов на уроках. Не было у меня с ним таких доверительных, дружеских отношений, как было у него с другими учениками.

— Чайковская, с тобой всё в порядке? — вопрос вывел меня из моего транса. И тут я понимаю, что минут десять тупо смотрела в стол, не подавая признаков жизни и пытаясь подавить в себе это угнетающее состояние и ком в горле.

— Да, конечно, зашибезно, а с вами? — я кивала на каждое своё слово, даже не осознавая, как это смотрится со стороны. Ещё и моё умение говорить слова, в существовании которых я сомневаюсь. Ну не дура ли?

— Не жалуюсь, — хохотнул учитель наблюдая за моей реакцией. — Не хочешь говорить — не настаиваю. Нужна будет помощь — обращайся, — после он продолжил заполнять журнал.

Меня не удивило желание помочь мне. Со стороны, наверное, я выглядела действительно жалко, а он всегда пытался поддержать других. Но нет, мне не нужна поддержка, я просто надеюсь, что всё встанет на свои места и этот ужас закончится. Я снова погрузилась в свои мысли.

Класс уже наполнился людьми, прозвенел звонок.

— И так, сегодня мы начинаем тему «Франция: географическое положение и природные условия», — веселым голосом начал урок Станислав Алексеевич, в то время, как одноклассники начали записывать это в тетрадь. — Франция — страна Центральной и Западной Европы, превосходящая все другие государства этой области своими территориальными масштабами…

Понять то, что сейчас рассказывает учитель было мне не под силу. Слышу, как некоторые шепчутся, и чувствую на себе взгляды и общую неприязнь ко мне. Никто не поздоровался со мной. Приходит осознание того, что со мной общались из-за моих отношений с Ваней. Противно. Ещё противнее, что я была очень компанейской, даже до отношений с ним, конечно, когда всё началось, интерес ко мне возрос в разы, но теперь отвернулись абсолютно все.

От урока к уроку я ходила по кабинетам и пыталась вникнуть в то, что объясняют учителя, но не удавалось.

Увидела его после третьего урока в коридоре. Сердце то билось как бешеное, то пропускало удары. Стояла как вкопанная на одном месте и не могла заставить тело пошевелиться. Он стоял с компанией и даже посмотрел на меня. Осуждающе и с отвращением. Был бы кто-то другой на его месте — уже размазала бы по стенке.

— Не заморачивайся всякими шлюхами, — с изящной улыбкой произнесла Инесса, потянула его и всю компанию дальше по коридору. Они прошли мимо меня. Она специально толкнула меня плечом так, что я чуть не вписалась в стенку. Нужно было догнать её и расцарапать наглое лицо, но не было сил.

Инесса была его подругой и тусила в компании с ним и ещё двумя пацанами. Стервой она была редкой, но когда мы были в отношениях, пыталась со мной дружить, а я поддавалась, считая, что неправильно судить людей по первому впечатлению. Как же я ошибалась.

Не знаю, сколько стояла так, смотря в пол, но когда подняла глаза, встретилась взглядом с Станиславом Алексеевичем. Смотрел он так, будто понимал всё, что я чувствую сейчас. Прозвенел звонок.

Прошло ещё три урока. Теперь можно смело идти домой. Выхожу из кабинета и снова вижу Ваню. Сердце сжимается, к глазам подступают слезы, которые, как мне казалось, я уже выплакала полностью. Он стоит возле окна со своей компанией. Стоит и обнимает за талию Инессу, уткнувшись носом ей в макушку, а после, увидев меня, целует её в губы, она отвечает на поцелуй обхватывая его руками за шею. Я потеряла счёт времени. Не слышу, о чем они говорят. Они уходят, он держит её за руку. Стою так, пока они не исчезают с моего поля зрения. Чувствую, что слезы уже нагло катятся по щекам, заливая и без того опухшие глаза и лицо.

Я начинаю торопливо идти куда-то, будто пытаюсь убежать от самой себя. Глаза заливаются слезами, мутно вижу, но продолжаю двигаться в попытке найти себе убежище. Нет больше сил, и я приземляюсь на пол, где-то под лестницей.

Прижимаю колени к своему лицу и рыдаю. Сжимаю кулаки до такой силы, что ногти ломаются и пальцы немеют. Не могу себя успокоить, находясь в состоянии истерики, будто с ума схожу. Паршивое чувство.

Кто-то хватает меня и начинает шатать за плечи, что-то говорит, но я не могу прийти в себя.

Чувствую, что сильные руки прижимают к себе так крепко. Головой утыкаюсь в грудь, а руки находят пристанище на спине этого человека, крепко хватаясь за рубашку и сжимая её.

Рука начинает гладить меня по волосам, успокаивая, а вторая всё так же крепко прижимает.

Наплыв отступает, медленно прихожу в себя. Ладони разжимаются и сползают, лишённые сил.

Крепкие руки отпускают меня, и я смотрю в лицо этому человеку.

— Чайковская, пошли умоешься, — Станислав Алексеевич смотрит на меня с сожалением и какой-то грустью. Ком в горле стоит, ничего не могу ответить. Он берет мою руку в свою и тянет в сторону туалета. Не в силах сопротивляться поддаюсь и иду за ним. По дороге смотрю в окно — темнеет уже. Сколько же я тут просидела?

Вот мы уже доходим до туалета. Он подводит меня к умывальнику и начинает умывать моё лицо холодной водой. Я уже пришла в себя, но до сих пор не осознаю происходящего. Я потеряла контроль над телом и речью.

Спустя некоторое время мы уже сидели в классе географии. Как я тут оказалась? Будто на глазах была пелена всё время, пока учитель успокаивал меня.

— Держи, — географ протянул мне чашку горячего чая. Он обжигал руки, и это было приятно. Начала осознавать всё происходящее и снова появилось отвращение к себе за слабость.

— Теперь рассказывай, что случилось? — его взгляд был серьёзным, будто пробирался внутрь моей души. Я перевела взгляд на чай в чашке.

— Что рассказывать? — спрашиваю, как ни в чем не бывало.

— Что у тебя случилось? Что довело тебя до такого состояния?

— Станислав Алексеевич, не обращайте внимания. Обычное ПМС. Я же девушка, мне можно, — пытаюсь улыбнуться во все зубы и закрыть разговор глупой шуткой, за которую тут же становится стыдно. Не то чтобы я не умела шутить, но иногда молола такую херню, что сама была шокирована в осознании того, что сказала.

— Ладно, Чайковская, тебе с этим жить, не мне, — он пожал плечами. Рада, что не стал расспрашивать. Не привыкла кому-то жаловаться. Допила чай. Всё следующее время сидели в тишине. За окном уже потемнело.

— Ну что, Чайковская, пошли, — поднялся со стула и начал надевать пиджак. — Провожу тебя до дома, как настоящий джентльмен, — его улыбка, такая искренняя и притягательная.

— Нет, не стоит, сама дойду, — сразу подорвалась со стула и начала уже выходить из кабинета.

— Ну уж нет, не дождёшься, — идёт следом за мной. — Время видела? Девять часов уже. Это не обсуждается.

Сказать, что я поражена от того, сколько прошло времени, — ничего не сказать. Стыдно-то как… Провозился со мной целый вечер. Какая же я жалкая. Это, безусловно, слишком задевает мою завышенную самооценку.

Мы начали идти в сторону моего дома, молчали. Утром было тепло, светило солнце, а сейчас из-за ветра замерзаю в этой блузке и джинсах. Мурашки бегут по коже, и я обнимаю себя руками, чтобы немного согреться. Учитель снимает с себя пиджак, и в мгновение он оказывается у меня на плечах. Хочу возразить, но встречаюсь с его взглядом и понимаю, что не стоит. Киваю ему в знак благодарности. Руками обхватываю его пиджак и зарываюсь в нем, несознательно вдыхая запах. Безумно приятный, такой же как тогда, когда он прижимал меня к себе, пытаясь успокоить. Запах его парфюма чётко врезался в мои воспоминания. От подобных мужских запахов я просто тащусь.

Оставшуюся дорогу шли также: молча. Чувствовала себя спокойнее и была за это благодарна, но боялась заговорить первой. Не похоже на меня. Всегда готова сморозить очередную фигню, а тут как дар речи потеряла. Он шёл, держа руки в карманах брюк.

— Пришли, — выдохнула, когда подошли к моему подъезду. — Спасибо вам. Извините, что пришлось видеть меня такой жалкой и отвратительной, — опустила свои глаза вниз. Стыдно за то, что было.

— Чайковская, посмотри на меня, — выдохнув, попросил Станислав Алексеевич. Боюсь, но поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с ним. Таким глубоким, в котором нет ни капельки осуждения или отвращения ко мне. — Ты ни в чем не виновата. Просить прощения тоже не должна. Ничего не произошло, — улыбается, не могу оторвать взгляд и отвечаю тем же.

— И да, улыбайся чаще. У тебя прекрасная улыбка, — ёкнуло что-то и появился румянец на щеках. — До завтра, не забудь выучить шестую тему, завтра я тебя спрошу, — так же искренне говорит он, в ответ я киваю. Разворачиваюсь и ухожу, собственно, как и он.

— Чайковская… — разворачиваюсь, он немного отошёл и стоит спиной ко мне — Возьми за правило никогда не растворяться в человеке, потеряешь себя… — я вздрагиваю от его слов, а он идёт дальше и вскоре совсем пропадает из виду. Я также стою и смотрю в ту сторону, в которую он ушёл. Получается всё то, что со мной происходит до такой степени заметно, что учитель понял, что и к чему. Стало грустно из-за своей беспомощности.

Возможно, если бы я была не так сильно зациклена на себе, я бы сделала вывод о том, что говорил это с толикой грусти, будто сам знал к чему это приводит.

Захожу в комнату, родители уже спят. Знают, что могу долго где-то гулять, привыкли. Понимаю, что на моих плечах остался его пиджак. Закутываюсь в него, чтобы снова ощутить этот запах, который теперь ассоциируется у меня с поддержкой и успокоением. Вдыхаю и закрываю глаза. Чувствую себя каким-то токсикоманом.

========== 2. Истинный друг познается в несчастье ==========

Протягивая руку друзьям, не надо сжимать пальцы в кулак.

Диоген

Открываю глаза от громко звенящего будильника. Сложно просыпаться, кажется, что никак не сможешь проснуться и заставить себя встать с такой притягательной, тёплой и уютной кровати. Будто в ней в такие моменты заключаются все радости жизни. Совсем другое ощущение испытываю, когда просыпаюсь минут за пять — десять до звонка. В таком случае сразу могу подняться и пойти в душ.

Сегодня я проснулась в относительно нормальном душевном состоянии. Посмотрев в зеркало, заметила тёмные круги под глазами. Ну, а на что я, собственно, рассчитывала? Столько прорыдать. И так не модельной внешности, а теперь ещё и выгляжу, как побитый жизнью алкаш.

Сделав все утренние процедуры в душе, сложив нужные книги и тетради в сумку и подобрав себе на сегодня одежду (белая блузка и светлые джинсы. Повезло мне со школой: от нас не требовали, чтобы мы постоянно ходили в школьной форме. Ну, особо перебарщивать и одеваться как девушка на панель, конечно, не разрешалось), я замечаю пиджак, который вчера забыл учитель на моих плечах.

Понимаю, что должна взять его с собой в школу и отдать Станиславу Алексеевичу, но даже мысли об этом заставляют появиться румянец на моих щеках. Как-то неловко это, что ли? Даже для меня. Уже представляю — захожу в кабинет и такая «Держите, вы забыли вчера», и весь класс такой «Пошла во все тяжкие, уже и с учителем трахается». Нет, мне нет дела до того, что они подумают, наверное. Сложно, конечно, очень, особенно, когда не заслужила этого всего, но для себя решила не подавать виду, хотя бы для других казаться сильнее и не показывать, как всё это ломает меня изнутри. Какое же бывает тупое стадо — кто-то сморозил херню, а остальные с радостью идут на поводу и ведутся на это. Глупо.

И учителя ставить в неудобное положение нет желания. Отдам в другой раз. Я нашла в себе силы держаться. Нашла благодаря ему. Он не стал расспрашивать ни о чем, я была этому рада, но на сердце оставалось то, что тянуло меня вниз, хотя когда он сказал свою последнюю фразу, в душе все перевернулось — поняла, что он знает о том, что происходит. Появилось ощущение, что я выговорилась ему, хотя не сказала ни слова. Благодаря этому чувствую лёгкость и силу держать себя в руках.

Как обычно, спустилась к столу и налила себе сока. Родители сегодня выглядели странно. Мама даже не начинала разговор про моё питание, а это как-никак наш утренний ритуал.

— Ты вчера снова допоздна с Ваней гуляла? — натянув на себя улыбку, спокойно сказала она. — Я не против, но не забывай, что в конце этого года экзамены и поступление, — в её голосе не было упрёка. Родители никогда не давили на меня по поводу учёбы, возможно, поэтому она мне легко давалась. Они не требовали с меня золотой медали, а просто радовались моим успехам и достижениям. Гордились мной. Безумно приятно. Так же никогда не были против моих друзей, парня, вечерних гуляний — они доверяли мне, и я это ценила.

— Да, не переживай, я со всем справлюсь, — возможно, не совсем искренне, но губы расплылись в улыбке, вкладывая в эти слова немного другой смысл. Я не хотела делиться наболевшим с родителями и рассказывать о происходящем, пускай думают, что как прежде всё замечательно. Не привыкла жаловаться. Терпеть не могу, чтобы кто-то думал обо мне, что я слабая.

Был уже второй урок. Ничего не менялось. Никто не обращал на меня внимания, не считая их обсуждения за спиной. Я сидела за партой одна, не ждала ни понимания, ни сочувствия в свою сторону.

Неожиданно ко мне подсела одноклассница, Маша. В нашем классе она была чём-то средним между серой мышью и популярной девочкой. Золотая середина, в общем.

Особо с ней не общалась, только на уровне приветствия, и то не всегда.

— Не против? — увидела на её лице улыбку, но меня как-то напрягло это. — Ты брала с собой учебник? Забыла свой дома, — не получив от меня ответа на свой первый вопрос, Маша, всё так же с глупой улыбкой начала раскладывать на парте свои вещи. Я кивнула и пододвинула учебник к середине парты. Зачем задавать очевидные вопросы? Видишь же, что учебник у меня лежит.

Третий урок — география. Я хотела подойти к учителю на перемене, пока никого нет, сказать про пиджак, но, к сожалению, увидела, что даже на перемене тут ошивались девочки. На данный момент десятиклассницы вились возле его стола, задавая какие-то вопросы. Пройдя мимо, села за свою парту.

Неужели они думают, что могут «захомутать» учителя? Ожидают, что взрослый человек поведётся на их заигрывания, юбки и декольте? Забавно наблюдать за человеческой глупостью.

Прозвенел звонок, девочки убежали, а в класс начали заходить мои одноклассники. Замечаю, что я всё это время пялилась на учителя и толпу вокруг него. Встречаюсь с его взглядом и сразу отвожу свой. Меня будто холодной водой окатило. Он не соврал, действительно спросил меня на уроке и получил блестящий, как мне показалось, ответ — не зря читала тему перед сном. В остальном его поведение не поменялось, однако мы начали часто встречаться взглядами друг с другом. Это успокаивало и тревожило одновременно.

— О чем задумалась? — спросила меня Маша, которая снова села за мою парту. Ненавижу, когда лезут в моё личное пространство.

— Тебе какое дело? — отстранено отвечаю вопросом на вопрос.

— Зачем ты так? Я всего лишь хочу подружиться, — она стала грустной, улыбка с лица пропала. — Давно хочу, но не решалась, вокруг тебя всегда много народу было…

— Подружиться за один день? Ты серьёзно? Самой не смешно? — это всё, что я успела спросить, пока наши переговоры не заметил Станислав Алексеевич и не попросил помолчать. Больше завязать разговор она не пыталась, но на протяжении дня всё также садилась за одну парту со мной. Ну пускай. Мне не мешает. Но в искреннюю дружбу больше не верю, поэтому сорян, Машка, не быть нам подружанями.

После урока географии хотела сказать учителю про пиджак, но возле него, как на зло, стояла моя одноклассница Виолетта и уточняла о чем-то касательно домашнего задания. Всё бы ничего, но нам задали всего лишь прочитать следующую тему, неужели можно быть таким недалёким человеком и не понять этого? Ну это же Станислав Алексеевич, и подобное поведение и интерес девушек к нему уже не удивляет, но только сейчас я обратила на это внимание и не понимаю, почему меня начало такое раздражать.

Как могла, тянула время, медленно собирая свою сумку. Уже весь класс вышел, а она всё стоит и стоит. Ну ок, мне что больше всех надо? Встаю и иду к двери.

— Чайковская, подожди, — останавливает голос Станислава Алексеевича, поворачиваюсь. — Семенцова, вроде всё обсудили, можешь быть свободна, — Виолетта разворачивается к выходу и уходит наградив меня осуждающим взглядом. Такое чувство, что я вездесущее зло и меня нужно спалить на костре. Кстати, было бы неплохо. Избавилась бы от мучений и несправедливостей жизни.

— Ты хотела о чем-то поговорить? — читает меня как открытую книгу. Неужели все мои мысли так палятся? Или, может, он их умеет читать? Уже ничему не удивлюсь.

— Да так, напомнить, вы вчера забыли свой пиджак… — начинаю разговор. — Я его, конечно же, не принесла, но решила напомнить. Логично, правда? — в один момент мне самой от себя стало смешно, а увидев, как он прыснул в кулак, тоже посмеялась.

— Да, Чайковская, ты особенная, — выдохнув, произнёс учитель, а у меня сердце ушло, даже не попрощавшись. Никогда никто мне не говорил, что я особенная. — То посылаешь всех и каждого, то душа компании, то рыдаешь, то смеёшься, — теперь поняла, что в первые слова он вкладывал не тот смысл, о котором подумала я. Жаль. НО ещё до меня дошло, что он наблюдал за моим поведением до вчерашних событий. — Заберу как-нибудь. На мою радость у меня не один пиджак в моем гардеробе. Иди на урок, Чайковская, звонок уже был.

И я пошла, кивнув ему напоследок.

Закончились семь уроков. Сегодня особенно вымоталась, зато написала контрольную по английскому языку. Решила зайти в туалет перед уходом домой. Выйдя из кабинки, вижу Инессу, как я понимаю, которая уже является девушкой моего бывшего, судя по-вчерашнему. И ещё тут — две её подружки.

— Привет, шлюшка, как поживаешь? Совесть не мучает? — задиристо начинает она и окидывает меня взглядом. — Хотя какая у потаскух совесть.

— Инесса, ну и мразь же ты, редкостная. Вот раньше знала, но в упор не замечала, хоть сейчас глаза открылись, — я была из тех людей, которые говорят то, что думают — и друзьям, и врагам. Не боюсь выражать своё мнение и не собираюсь молчать.

Чувствую, что она резко хватает меня за волосы, оттягивает на себя и бьёт с колена в живот. Резко. Больно. В следующий же момент она толкает меня, и я падаю на пол.

— Ты ещё смеешь говорить обо мне? Скольким ты уже дала? За десятку перевалило? — чувствую ярость и боль, пытаюсь встать и ухватиться за её патлы, чтобы сейчас же приложить её прекрасное личико к кафельной стене, но моей быстроты не хватает. Они начинают бить ногами, и я снова лежу на полу. Бьют по ногам, по рёбрам. Нет сил подняться и дать сдачи. Одна против троих — бессильна.

Инесса ставит ногу мне на грудь, чуть ли не становясь на меня всем весом.

— Ещё раз увижу рядом с Ваней — копай себе могилу. Ему такие шлюхи даром не нужны.

Слышу, как открывается дверь.

— Валите нахрен отсюда, пока директора не позвала! — Маша кричит, её резкий голос почему-то сразу всплывает в моей памяти. Эхом слышу её крик. Инесса с подружками сразу смываются. Не удивлена, они могут нападать стаей только на одну. Маша подбегает и начинает как-то приводить в чувство. Помогает умыться и привести себя в порядок.

***

Спустя пару часов мы с Машей сидим в парке, который находится по дороге домой, болтаем о том, о сём.

— Уроки вроде закончились, как ты оказалась в туалете? — спрашиваю я, удобнее усаживаясь на лавочку и любуясь прекрасными пейзажами.

— Хотела предложить тебе прогуляться после уроков, ждала тебя, а потом пошла искать вот, собственно, и всё, — улыбается. Как бы там ни было, но сегодня она действительно спасла меня.

— Спасибо тебе, — искренне и тихо говорю ей. Мне сложно даются слова такого рода: сочувствия, благодарности.

— Друзья должны друг другу помогать, — снова её улыбка. Она протягивает мне руку. Странно, но сама того не осознавая, протягиваю руку ей, далее — рукопожатие. Знак начала нашей дружбы. Глупо, но я даже как-то рада, что ли. Не похоже на меня. Не то, что я вижу в этом что-то искреннее сейчас, но и отталкивать человека, который помог мне в трудной ситуации, не вижу смысла.

Мы ещё долго так просидели. Многое узнала о своей новоиспечённой «подруге». Оказалось, что она живёт недалеко от меня, буквально в паре кварталах. С мамой, старшей сестрой, её мужем и годовалым ребёнком. Маша была жизнерадостной, много шутила — мы насмеялись от души.

Я снова пришла домой к девяти, пришлось учить заданный материал до поздней ночи.

После случая в школьном туалете прошло пару недель. Благодаря Машке стало проще ходить в школу. Она всегда была рядом, сидели мы за одной партой и помимо школы практически каждый день проводили вместе. Иногда гуляли по парку, а время от времени сидели у меня. Успела даже познакомить её со своими родителями. Мне было непривычно, что человек занимает мою жизнь такими быстрыми темпами, но будь что будет. Возможно, это первый случай, когда сближение с кем-то не аукнется мне болью?

Сейчас идёт урок географии. Контрольная работа, к которой я не успела подготовиться, и чувствую, что хорошей оценки не получу. Всё также: время от времени встречаюсь с его глазами, но сразу отвожу взгляд, делая вид, что не смотрела на него, и чувствую, что учитель ещё смотрит на меня пару секунд после этого.

Положив лист с заданиями на учительскую парту, собираюсь идти домой вместе с Машкой.

— Чайковская, — зовёт учитель. — У тебя есть пару часов? — он смотрит мне прямо в глаза и после переводит взгляд на Машу, которая ждёт меня в дверях.

— Да, конечно, — на автомате отвечаю и поворачиваюсь к Маше. — Можешь не ждать меня. Завтра суббота, встретимся, погуляем.

— До завтра, Вероня, — прощается подруга и скрывается за дверью.

— Вероня? — кажется Станислава Алексеевича просто хочет разорваться от смеха, вместе с ним тоже начинаю заливаться глупым, заражающим хохотом.

— Вам не стыдно смеяться над моим именем? — пытаясь стать серьёзнее, спрашиваю я, он не отвечает — смеётся. — На самом деле мне самой не нравится, как она меня называет, но это забавно, так что хай будє, — немного успокоившись, сажусь за парту рядом с учителем.

— А как тебе нравится, когда тебя называют? — снова этот взгляд в глаза, такой резкий и серьёзный.

— Ника, — улыбаюсь. — Но никто так не называет. Все зовут только Вероникой, а родители — Никушей.

— Ника, значит, — сердце на секунду замирает, а тело наполняется теплом и волнением. — Собственно, почему я попросил тебя остаться. Мой пятый класс — ещё такие разгильдяи, что забыли нарисовать стенгазету, которая нужна была ещё на сегодня, ко дню учителя. Понимаю, что сам не справлюсь. Потратишь пару часов в компании учителя, ватмана и гуаши? Закрою глаза на эту контрольную работу, к которой ты не подготовилась, — такая наглая ухмылка. Но почему бы собственно и нет? Только он снова видит меня насквозь. Это начинает настораживать. Может, он реально экстрасенс какой-то?

— Без проблем, ради оценки можно и попотеть, — снова доходит смысл сказанных слов и заливаюсь краской, учитель оценивает шутку и снова начинает с меня ржать.

Уже несколько часов мы рисуем стенгазету. Получается, конечно, коряво, художники из нас паршивые, но как для пятого класса сойдёт.

За окном уже темнеет. Мы сидим за одной партой и разукрашиваем сие творение. Говорим о чем-то и в то же время ни о чем. Смеёмся. Сидим так близко друг к другу. Его запах рядом. Хочется уткнуться ему в грудь и просто почувствовать этот запах ещё ближе. Сейчас меня слишком напрягают эти странные и совсем неуместные желания. Боюсь встречаться с ним глазами. Но порой наши руки случайно соприкасаются — я сразу, как ошпаренная, отдёргиваю свою и чувствую на себе его взгляд. Мне кажется, или его забавляет моя реакция?

Только сейчас, когда он слишком близко, замечаю, что его лицо выглядит очень мужественным. Как рубашка обтягивает его мускулы, а на запястье красуется татуировка в полинезийском стиле. Никогда не замечала её за его рубашкой. Понимаю, что я ведь совершенно его не знаю, чем он живёт, чем дышит. Даже не знаю, какой он по сути человек. К ученицам он всегда добрый и внимательный, но из моих личных наблюдений он не такой простой. Он имеет своё мнение и жизненную позицию. Хочу узнать его лучше, чтобы понимать его так, как он понимает меня — без слов.

Сегодня он какой-то грустный, но спросить почему-то не решаюсь. Он не лез ко мне в душу — значит, и я не должна. И вообще, мне не присуще обращать внимание на душевное состояние других людей. В этом вся я.

Через некоторое время мы наконец-то заканчиваем рисовать газету и собираемся выходить с кабинета.

— Провожу тебя, — даже не спрашивает, а ставит перед фактом. Я это принимаю: не хочется противиться.

По дороге также говорим о чем-то отдалённом, не задевая темы, которые могли бы рассказать мне о нем. Всю дорогу я чувствую, что он напряжённый и есть нотки грусти в его выражении лица.

Доходим до моего дома — поворачиваюсь к нему, чтобы попрощаться. Чувствую, как сердце начинает бешено биться, вдыхаю его запах полной грудью, не понимая ничего из происходящего сейчас. Тело наполняется приятным теплом. Он прижимает меня к себе также как тогда, когда пытался успокоить. Прижимает так крепко, что едва могу дышать, а я в свою очередь кладу руки на его спину и обнимаю. Вдыхаю его запах уже открыто — не стесняясь. Такое необыкновенное чувство, будто в этих объятиях сосредоточилась вся моя жизнь. Вечно бы так стоять и вдыхать этот, кажется, уже родной запах.

Всё заканчивается также резко, как и началось. Он выпускает меня из своих крепких рук, разворачивается и уходит. Уходит, будто забирая с собой частичку меня, а я ещё некоторое время стою, не понимая, что только что произошло. И почему, чёрт возьми, это было так приятно?

========== 3. Точки соприкосновения или с головой в бездну? ==========

В субботу, как и обещала, встретилась с Машей. Погода была чудесная, но уже начинало холодать, и без кофты или ветровки не обойтись. Не люблю холода, хотя раньше безумно ждала их. Перестала считать дни до Нового года: больше нет чувства чего-то волшебного. Печально, конечно, но как есть. За этот день мы успели походить по магазинам: Маша искала себе платье на свадьбу к какой-то знакомой. Обошли огромное количество бутиков и в итоге вернулись в самый первый. Девочки — такие девочки.

После того как мы убили полдня на поиски платья, решили пойти посидеть у меня, как раз мама звала Машу на свой фирменный торт «Наполеон», что-что, а он у неё получался божественно. Иногда я думаю что нужно продать душу дьяволу, чтобы получился такой шедевр. Ко мне шли через парк. Хотелось идти и летать в своих мыслях о вчерашних событиях и возвращаться туда снова и снова. Интересно, к чему были эти объятия? Но подруга и на секунду не позволяла окунуться в воспоминания.

Машка любила поболтать абсолютно обо всем, иногда я даже начинала понимать мужчин, которые постоянно упрекают женский род в том, что у нас не закрывается рот. Но я не жалуюсь: она всегда поднимала мне настроение. За время нашего общения — пусть это длится всего пару недель — она ни разу не спросила про ситуацию с Ваней и насчёт давления на меня со стороны остальных учеников. Она всё и так понимала и не давала обращать внимание на эти несправедливости. Да, я очень настороженно отношусь к дружбе, тем более не верю, что все может протекать так быстро, но эта девчонка так шустро влилась в мою жизнь и уже была в каком-то роде дорогим человеком.

Каждый день мы проводим вместе, и я несомненно рада, что она появилась в моей жизни и помогла абстрагироваться от моих проблем. Не узнаю себя.

— Слушай, а может нужно было взять бирюзовое? — сейчас просто треснет голова, эта женщина уже раз пятый решает что нужно было брать другое платье: то голубое, то покороче, то потеплее.

— Маш, не зли меня, я, конечно, тоже девочка, но даже мне сложно выдержать такие длительные походы по магазинам, — выдыхаю и вглядываюсь в прекрасные пейзажи парка; солнце потихоньку заходит. Обожаю время, когда ещё светло, и только-только начинает темнеть. В такие моменты природа кажется ещё более волшебной. Хочется её запечатлеть — сфотографировать или нарисовать, — но с моими навыками фотографа и художника лучше просто наблюдать за этой красотой и не портить её своими кривыми руками.

— Вероня, а твоя мама сможет подшить платье немного? Хочу, чтобы оно было чуток короче, а ещё хочу… — в этот момент я совершенно перестала слушать подругу, которая продолжала болтать, ничего не замечая.

Мой взгляд упал на семью, которая шла по параллельной дорожке от нас. Обычная семья, такая счастливая. Красивый мужчина держит на руках ребёнка — мальчика, — на вид года три, подбрасывает его и ловит. Ребёнок заливается смехом. Девушка — видимо, мать, — шикарная фигуристая блондинка тоже улыбается и смеётся. Со стороны видно, что они безумно счастливы. Мужчина играется с ребёнком, а он, в свою очередь, такой весёлый, с улыбкой до ушей, пытается вырваться из-за того, что его начинают щекотать и хохочет так, что кажется слышит весь парк.

Обычно всегда умиляюсь таким семьям, потому что безгранично люблю детей, и подобное приводит в восторг. Но не в этом случае. Сейчас хочу провалиться под землю или убежать куда-нибудь, лишь бы дальше отсюда. В груди что-то обрывается, не замечаю, что застыла на месте, слышу, что Маша говорит что-то и тянет за руку. Пытаюсь реже дышать, кажется, что из-за этого могу быть замеченной им.

Я готова была узнать кого угодно в этом мужчине, даже своего отца, что было бы неудивительно: не то чтобы он на такое был способен, просто с каждым днём я все больше осознаю, что они с мамой скоро разведутся, и у каждого из них, наверняка, давно есть роман на стороне. Я так хотела бы ошибиться или обознаться, но нет, всё было именно так. Это был Станислав Алексеевич.

С головой ушла в свои мысли и не заметила, что оказалась дома. Мама давно помогла Маше с платьем, они поели торт, от которого я отказалась, и вот, я уже провожаю Машу, потому что поздний вечер.

— Пока, Веронь, — говорит Машка. Прощаюсь с подругой и собираюсь идти в свою комнату — по дороге меня останавливает мама.

— Никуш, что-то случилось? — встревоженно спрашивает она. — Целый вечер поникшая какая-то, молчишь. Не похоже на тебя. С Ваней поссорилась?

— Нет, мам, всё замечательно, просто устала, — выдавливаю свою коронную улыбку. — Ходить с Машей по магазинам — одно мучение, мозг плавится от того, сколько-дцать платьев она перемерила, — мама кивнула, а я, наконец-то, поднялась в свою комнату.

После того как закончила все свои дела, села на подоконник. Он был большой и комфортный. Тут находились подушки и плед. Когда мы только начинали делать ремонт, этот подоконник был моим условием. Здесь я проводила много времени, постоянно читая книги и релаксируя. Сейчас же выключила свет в комнате, забралась на него и укуталась в плед. За окном темно, в комнату проникает только лунный свет, а я любуюсь на звезды, которые сегодня особенно сильно усыпали тёмное небо.

Не могу перестать думать об учителе. Самой себе дать ответ на вопрос «почему так?» не получается. Задело то, что я увидела сегодня там, в парке. Хотя что в этом странного? Взрослый человек, двадцать пять лет по моим подсчётам, соответственно, семья и ребёнок — вполне объяснимые вещи.

Почему-то не думала о том, что у Станислава Алексеевича уже может быть семья: любимая девушка, жена, ребёнок. Хотела узнать его получше, но и мысли не приходило, что он уже занят кем-то. Сейчас я размышляю о нем не как о преподавателе, а как о мужчине, меня пугают эти мысли. До сегодняшних событий не задумывалась о нём с этой стороны.

Мне стало обидно. Чувство, будто меня поматросили и бросили, хотя ещё никто и не матросил. Между нами ничего не было и не могло быть. События, связанные с ним за три недели как-то грели меня изнутри… Первый раз, когда он «спас» меня, следующий, когда мы делали стенгазету, и меня так к нему тянуло, вчера, когда он обнял меня, и я чувствовала его запах. Даже сейчас сидела, неосознанно сжимая в руках его пиджак и вдыхая парфюм, который до сих пор не выветрился.

Меня тянет к этому человеку, но осознаю это только сейчас, и поэтому на душе скребут кошки. С одной стороны хорошо: знаю — у него есть семья. Только, возможно, если бы не увидела этого — не поняла, что меня тянет к нему. Так было проще. Теперь сижу до ночи и думаю об этом, вспоминая моменты, которые у нас были, давая им какой-то особый смысл, которому изначально не было места.

Да, Вероника, у тебя уже крыша едет. Забивать себе мозг человеком, с которым при любом раскладе ничего не может быть. Просто придумала себе всё это, приняв обычную поддержку за что-то большее. Наверное, мне просто одиноко из-за разрыва с Ваней. Что насчёт него, всё так же приходится видеть его в коридорах почти каждый день. Часто — в обнимку с Инессой. Желание долбануть её лицом об стену никуда не делось, дайте мне только подходящий момент и она пожалеет обо всем, что только совершила в своей жизни. Не хочу видеть его, но выбора нет. Когда встречаемся, отвожу взгляд. Мне неприятно, что он повёл себя так, даже слушать не стал мои оправдания. Дорогой человек просто выкинул меня из своей жизни и, похоже, не жалеет об этом. Ну что же, флаг в руки.

В школе все немного утихомирились. Некоторые, конечно, ещё шептались за спиной, а те, которые посмелее — высказывались в лицо, за что, собственно, и получали пощёчины и вразумительные ответы с моей стороны, после которых лезть ко мне им расхотелось. Тем более, я не обращала внимания на их попытки меня задеть. На душе кошки скребли из-за несправедливости, но я не подавала виду, поэтому стаду стало скучно меня задирать по поводу и без.

***

Прошло больше месяца после того дня, когда я заснула на подоконнике, размышляя о своей жизни. Вот-вот должны были начаться каникулы, а я умудрилась заболеть и неделю сидела дома, но, на свою радость, наконец-то пошла на поправку.

По учёбе я успевала, но давалось это сложнее обычного. Информация перестала запоминаться как раньше, и решать примеры, и прочие задания стало сложнее. Поэтому, чтобы получить золотую медаль, которую уже считаю своей, стоит приложить огромные усилия. Что касается Станислава Алексеевича, я начала избегать его. Неосознанно, а может и осознанно, не знаю. Стала приходить на его занятия за пару секунд перед звонком, иногда, когда не приходилось, даже не здоровалась, заставляла себя не смотреть на него на уроках, что, вроде как, удавалось. Теперь знаю, что просто накрутила себя по поводу наших «особенных» отношений, и даже не думаю об этом.

Окружающие начали больше общаться со мной, даже здороваться, буря возмущений в мой адрес утихла. Машка всё так же каждый день была рядом, и мы становились всё ближе и ближе. Похоже, жизнь налаживается.

Сейчас сижу в интернете, слушаю музыку, в которой надеюсь найти вдохновение и силы, чтобы закончить писать стихотворение. Да, хоть к чему-то творческому у меня есть талант, и руки не из жопы. Но, как на зло, не шла рифма в голову, а если и шла, то не та, что нужно, и стих приобретал совсем другой смысл. Услышав звук входящего сообщения, отвлеклась, и в каком же я оказалась офигевании, когда увидела, кто меня отвлёк от написания стиха. Это был Ваня.

«Вероника, привет», — прочитала и хотела поскорее закрыть вкладку, не отвечая, но не успела, последовало следующее сообщение. — « Можешь не отвечать, но мне нужна твоя помощь. Аня капризничает, никак не могу успокоить, сможешь прийти?»

По порядку… Аня — это младшая сестра Вани. Ей практически год, родилась, когда мы начали встречаться. Родители беспрекословно оставляют дочку на Ваню, когда у них появляются срочные дела на предприятии. У них собственный бизнес, если не ошибаюсь, что-то связано с журналистской действительностью. Точнее сказать не могу, так как с ними меня не знакомили. Все разы, когда я была у Вани в гостях, причиной тому становилась маленькая Анечка.

Ваня не говорил родителям, что его трусит, даже когда приходится взять её на руки. Ох, уж эти мужчины. Что тогда говорить о том, чтобы покормить её или покупать? Так получилось, что с самый первого раза, когда он остался с сестрой, он позвал меня. Моя любовь к детям безгранична, и в тот раз Ваня в этом убедился. Мне приносило огромное удовольствие проводить время с Анечкой, поэтому он звал меня постоянно, когда малышка была с ним.

Сама не осознала, как быстро собралась. Стоя под его дверью, нажимаю на звонок. За дверью послышались шаги, и вскоре мне открыли.

— Привет, ты пришла, — лицо Вани было удивлённое и в то же время счастливое. — Спасибо. Проходи, — отошёл от двери, чтобы я могла зайти. Уверенна, его удивил мой приход, потому что я даже не ответила на его SMS. Желания его видеть совершенно не было: мне стало страшно, что с малышкой может что-то случиться. Сняв верхнюю одежду, обувь и я направилась в комнату к малышке.

Она повзрослела, но осталась всё такой же капризной. Взяв на ручки, начинаю успокаивать её. На душе сразу разливается тепло. Как сильно я скучала по этой девочке — невозможно передать словами, для меня она как собственная сестра, которой у меня никогда не было. Возможно, если была бы, то я не стала такой эгоисткой, но что имеем, то имеем.

День прошёл быстро и насыщенно и сменился не менее неординарным вечером. С Ваней особо не разговаривали, только насчёт Ани. За эти часы я успела поиграться с этим ангелочком, покупать, покормить и вот, чувствуя, как она заснула на моих руках, укладываю её в кроватку. Поворачиваюсь к двери и вижу, что Ваня жестом руки зовёт на кухню. Захожу, сажусь за стол, где меня уже ждёт любимый цитрусовый чай. Хватаю чашку руками, тем самым грея их. Как там говорится: «У людей с холодными руками горячее сердце»? Уж лучше думать так, чем понимать, что у тебя вегетососудистая дистония.

— Ещё раз спасибо, что пришла сегодня, — говорит искренне и смотрит в глаза, я отвечаю тем же.

— Разве у меня были варианты? — риторический вопрос.

— Вероника, извини, что был резок с тобой, — казалось, что Ваня ещё хочет сказать что-то, но я перебиваю его.

— Не нужно сейчас об этом, всё в прошлом, пусть там и остаётся, — выдавливаю улыбку. Как бы там ни было, это ещё тяжёлая тема для меня. Мало времени прошло, чтобы забыть и жить дальше полной жизнью.

— Мне стыдно, что повёл себя так, — слышу нотки грусти в его голосе. — Тебя не хватает, — так, спокойно, Вероника, не забывай дышать. Видимо, парень заметил, как округлились мои глаза.

— Давай снова будем общаться? Мне кажется глупым вот так вычеркнуть друг друга из жизни и делать вид, что ничего не было.

Сказать, что меня озадачило его предложение, — ничего не сказать. Я то думала, мне тут сейчас в любви признаваться будут, типа: «Жить без тебя не могу», и всё такое, но нет. Выдохнула с облегчением. Как-никак человек думает, что будучи в отношениях с ним я с кем-то трахалась и, несмотря на это, предлагает дружбу.

— Знаешь, Ваня, я не против с тобой дружить, но… — выдерживаю небольшую паузу. — Твоя наманикюренная «подружка» готова рвать всех, кто к тебе приближается, а меня уж подавно, — смеюсь, он тоже улыбается в ответ. Естественно, Ваня понимает, что я шучу. Он слишком хорошо знает мой характер и то, что никакая Инесса не препятствие для меня.

— Мы не вместе. Уже не вместе, — говорит и думает, что мне это интересно, что начну задавать вопросы «Что? Где? Когда?», но нет. Мне ужасно интересно, но держусь. Зачем сыпать соль на рану ещё и выдавать, что меня интересует его жизнь.

— Не парься, давай о чем-то другом? Я сегодня не хочу быть психологом кому-то, — продолжает смотреть в глаза и улыбаться. Замечаю ямки на его щеках, которые так люблю, они меня так умиляют.

— Кстати, помнишь пацана, который подкатывал к тебе в клубе, когда мы начали встречаться? — киваю, такое точно не забудешь. Парень всего лишь перепутал меня с кем-то, а Ваня ему вмазал и завязалась драка. — Видел его на днях, представляешь, он и правда обознался… Выходит, зря тогда его разукрасил, — парень смеётся, а от воспоминаний и я начинаю невольно улыбаться.

— Ну тебе же в любом случае лучше кулаками помахать, чем что-то выяснять.

Не знаю, сколько мы так просидели, повспоминали, посмеялись, но пришло время идти домой. Ваня хотел проводить, но я соврала, что ещё иду гулять с Машей.

— Ну, ты там аккуратнее, позвони, как дойдёшь к ней и как будешь дома, чтобы не переживал, — попросил он, когда я выходила за порог. Ощущение, что ничего не произошло, будто мы и не расставались.

— Нет, это лишнее, — резко отвечаю я, кинув напоследок «пока», сбегаю по лестнице и направляюсь домой.

На улице уже темно и холодно. Ветер пробирается под мою кофту, морозит лицо, шею и руки.

Что я сейчас чувствую? Не могу дать себе ответ. Мне страшно от того, что только что произошло. Ещё не понимаю, к чему может привести эта «дружба». Меня пугает то, что мы снова сблизимся, и мне будет хуже быть рядом и не с ним, чем находиться на расстоянии. Подхожу к своему подъезду, летая в своих мыслях. Уже окончательно замёрзла на морозе и мечтаю о горячем душе, чае или хотя бы закутаться в плед и не вылезать.

— Чайковская, — голос вырывает из раздумий, и я поворачиваюсь к его обладателю. — Смотрю, болезнь не мешает тебе шляться в такой мороз допоздна? — встречаюсь взглядом со Станиславом Алексеевичем, на лице которого, как обычно, сияет улыбка, которая так украшает его мужественное лицо. Мои глаза расширяются, и я совсем забываю о том, что пару секунд назад бежала домой, спасая себя от смерти из-за переохлаждения.

========== 4. Погружение в прошлое или как моя жизнь докатилась до такого? ==========

Повествование от лица автора

Десятый класс. Тот самый момент, когда золотая медалистка, которая, к тому же, успевает побывать на всех крутых вечеринках и поучаствовать в каждой перепалке и конфликте, понимает, что влюбилась в парня из параллельного класса. Всё бы ничего, но это чувство накрывает её с головой, и думать о другом не получается, мысли заняты только им. Девочка с нетерпением ждёт каждую перемену, чтобы увидеть своего «принца».

Его зовут Иван — имя это, наверное, единственное, что ей в нем не нравится. Он учится в 10 «А» классе, пользуется популярностью у девочек и уважением среди других парней. Смазливый, подкаченный блондин, голубые глаза. Ну о чем ещё могут мечтать школьницы в этом возрасте?

Особого внимания на девочку, которая смотрит на него влюблёнными глазами, не обращает. Знает, что есть такая Вероника Чайковская, но жизнь их ещё не сталкивала. Ну, точнее сталкивала на одной вечеринке, которая проходила на даче у девчонки с одиннадцатого класса, родители которой куда-то уехали, но он был слишком пьян, чтобы запомнить её.

Тогда Вероника чуть не накинулась с кулаками на пьяного парня, который упрекнул девушку, что та его толкнула, когда танцевала, и сразу толкнул её в ответ, ещё и так, что девушка еле удержалась на ногах. Именно в этот момент, когда они готовы были ввязаться в драку, появился Ваня, который доступно объяснил парню, в чем он не прав, и почему должен уйти. Видимо, разумно оценив свои силы против парня, который держит кулаки наготове, нарушитель спокойствия ушел.

— С тобой всё хорошо? — Ваня повернулся к девушке, которая стояла с открытым ртом. Ещё бы, первый раз кто-то защитил ее, а не она сама ответила обидчику. Для Вероники это было чем-то столь необычным, что она не могла найти слов и даже забыла поблагодарить своего защитника. Всё, что смогла девушка — кивнуть и рассмотреть парня, которого она раньше видела в школе, видела, но не обращала внимания.

— Не обижай больше тут никого, красавица, — парень, который был пьян, улыбается и, проводя рукой по волосам смущённой девочки, скрывается в толпе.

Вероника стоит и не понимает, что произошло, и почему её так смутило его касание по её волосам. Это так по-женски — влюбиться в парня, которого совсем не знаешь, и начать считать его центром вселенной.

У Вероники, конечно, был парень, в первом классе, они даже целовались, но потом он ушёл к Софие, однокласснице, наверное, потому что она была опытнее в мире красоты и моды: всегда подкрашивала губы бесцветным блеском, накручивала шикарные светлые локоны волос, собирая их в два хвостика с огромными белыми бантами. Вероника, конечно, красотой не уступала, но на такие жертвы не шла. С самого детства она была больше пацанкой, милой, с улыбкой ангела, пацанкой. Именно поэтому, когда в первом классе она отомстила обидчице за парня, Софие никто не поверил, что Ника могла ввязаться с кем-то в драку.

Девушке всегда сходили с рук драки, в которые она ввязывалась, а когда на неё жаловались мальчики, типа «Зоя Викторовна, меня избила Чайковская», было особенно смешно. Этот маленький ангел с детства любил злорадствовать над людьми.

Ну, конечно, всё не могло быть так безоблачно, и один раз в девятом классе девушка переоценила свои силы против парня, который априори был сильнее, чем она. Хорошо же ей тогда досталось — без поездки в больницу не обошлось. Имя своего обидчика она не знала, и даже если бы знала — не сказала. Она всегда считала, что её проблемы — её головная боль, и всегда оставалась сильной и бойкой девчонкой.

После этого случая девушка немного переосмыслила своё поведение, начала трезво мыслить и поняла, что пинать всех и каждого за любое косое слово в её сторону она не должна. Ей не стало страшно, но как-никак девочка не должна себя так вести. Вероника стала больше времени уделять своей внешности и внешнему виду, покупать одежду, которая подчёркивала её фигуру, занялась уходом за кожей, волосами, ногтями.

Она и без того была красивой девочкой, но за безразмерной одеждой и её поведением этого не было видно. Такие изменения подчеркнули её женственность и будто изменили её изнутри. Конечно, она всегда была не против снова ввязаться в любую драку, но уже сдерживала себя.

Она стала душой компании. С ней было весело, Вероника всегда знала что сказать, никогда не скрывала того, что думает, и говорила прямо. Иногда, конечно, это выходило ей боком. Некоторые ребята не воспринимали её колкий юмор, но Веронику это не волновало.

Никогда эта девчонка не гонялась за количеством друзей. По сути, у неё никогда не было настоящих друзей, которые бы пошли за ней и в огонь, и в воду, а она бы пошла… Боевая была баба.

Именно с того дня Вероника полгода молча наблюдала за Ваней. Ей не хотелось делать первый шаг, наверное, впервые она видела эти границы того, как должна вести себя девушка, а как нет. В тот момент ещё неопытная в любовных делах девочка погрузилась в эти чувства с головой, ощущая какое-то наваждение и желание быть именно с этим человеком. Идеализируя его до невозможного. Наверное, многие девочки её возраста так поступают.

Занавес на продолжение этой любовной истории уже был приоткрыт. Это случилось в клубе, владельцем которого был отец одного из учеников одиннадцатого класса. Уж не знаю, как его отец пошёл на то, чтобы кучка пьяных малолеток бухала у него в клубе, празднуя начало зимних каникул, но было, как было. Со слов самого «виновника торжества», отец проиграл ему в карты на желание.

Прошла половина вечера, за который присутствующие успели хорошо выпить, и были навеселе. Вероника выпила немного, не то чтобы она такая пай-девочка, просто она не могла глушить выпивку, как последний алкоголик. За этот вечер Ника натанцевалась на год вперёд и, учитывая, что она занималась танцами, была самой зажигательной на танцполе. Когда песня закончилась, и диджей начал что-то говорить толпе, девушка села за барную стойку, переводя дыхание.

Объявляется медленный танец. Уже третий за этот вечер танец, который Ника пропускает. Неожиданно к ней кто-то обращается.

— Если у тебя остались силы после того, как ты зажгла этот танцпол, то давай потанцуем? — парень её мечты стоит сейчас рядом и протягивает свою руку.

Без сомнений девушка кивает и даёт свою ладонь. Как только их руки скрепляются, Ваня ведёт её на танцпол, кладёт руки ей на талию. Вероника в свою очередь держит руки у него на плечах. Кажется, девочка просто не верит в своё счастье и вот-вот взорвётся от эмоций, которые её переполняют. Чувствует себя ребёнком, боясь сделать лишнее движение и краснея, как помидор.

Тем временем руки парня скользят с талии девушки на её спину, прижимая ближе к себе и заключая в объятия, в ответ девушка обнимает его за шею. К сожалению, это не может длиться вечно и музыка заканчивается так же неожиданно, как началась.

Ваня подводит Веронику к барной стойке. Они ничего не успевают сказать друг другу — парня зовут, и он уходит.

Сказка закончилась, девушка расстроилась и подумала, что надеяться на его возвращение глупо. Заказала себе сок и начала его пить. Откуда-то со стороны подошёл выпивший парень, которого Ника не знала, и грубо дёрнул её за плечи, заставляя встать и пытаясь прижать к себе.

— Наконец-то я тебя нашёл, киса, — резкий запах алкоголя и чувство, что она не может вырваться из грубых объятий парня, напугали Веронику, она начала рыпаться и пытаться объяснить, что, видимо, её с кем-то перепутали. Она не успела ничего сообразить, как парня за шкирку оттянули от неё.

— Какого хрена ты трогаешь мою девушку? — это был Ваня, и таким злым Вероника его ещё не видела до этого момента. Его руки были сжаты в кулаки так сильно, что костяшки белели. Парень внимательно всмотрелся девушке в глаза.

— Ой, бля, ошибся… Извиняйте, милая леди, — протягивает руку в знак устранения этого недоразумения. Отреагировать на его жест она не успела, так как ему в подбородок влетело от кулака Вани так сильно, что тот не смог устоять на ногах.

— Чтобы больше рядом с ней не видел, — с яростью в глазах сказал Ваня, ухватив Веронику за руку и потянув в сторону гардероба.

Они забрали свою одежду, Ваня помог ей надеть курточку и, взяв за руку, потянул на улицу. Первое время они шли молча, пока парень не успокоился, руку девушки он всё так же держал в своей.

— Ты извини, если я тебя напугал, — виновато начал Ваня, немного сильнее сжимая её руку, будто боясь, что она сейчас уйдёт или исчезнет. — Просто испугался за пацана: ты ещё сломала бы ему что-то, — улыбка появилась на его лице, а большим пальцем он провёл по нежной коже на руке Вероники. Она засмеялась.

— Да ладно тебе, я пытаюсь улик не оставлять, — девушка расслабилась, — а переломы — это уже тяжкие телесные, так что увы.

— Да ты ещё и умная, я смотрю, не девушка, а мечта…

Иван проводил её до дома, по дороге о чем они только не говорили, дурачились, смеялись. Погода позволяла поиграть в снежки, так как снега было более, чем достаточно. В одно мгновение Ваня поднял Веронику на руки, чтобы кинуть её в сугроб, но вышло так, что он сам оказался сверху, нависая над ней. Вероника чуть не отключилась от переполняющих её эмоций. Черти в её голове уже танцевали ламбаду. Казалось, они поцелуются, но нет.

Они уже подошли к её подъезду и прощались. Этот день помог им узнать друг друга.

— Пришли, спасибо за день, было весело, — Вероника начала говорить всё, что приходило на ум, ей казалось, что такое больше не повторится.

В одно мгновение парень сократил расстояние между ними, взяв её лицо в свои руки, впился в её губы поцелуем. Проведя по её нижней губе своим языком, он углублял поцелуй. Когда он отступил от неё и отпустил лицо, девушке показалось, что она упадёт.

— До завтра, Вероника, — он улыбнулся и ушёл.

Стоит ли говорить о том, что весь вечер девушка буквально летала на крыльях любви? Ей хотелось кричать о своём счастье всему миру, её просто разрывало от переизбытка чувств и эмоций. Она перемыла всю посуду, убрала весь дом, сделала всю домашнюю работу, которую задавали на каникулы в ожидании их следующей встречи. И он не соврал, пришёл на следующий день и ждал её под подъездом. Как же ей было стыдно, когда она не накрашенная возвращалась с хлебом из магазина и увидела его. Ну что делать? Пришлось звать на чай и знакомить с родителями, которые были в этот момент дома. В тупик поставил вопрос мамы: «Кто это? Я не помню в твоём классе такого мальчика…»

А когда Ваня ответил: «Я её парень», — у Вероники совсем не осталось слов. Она не ожидала такого ответа. Не ожидала, но была безмерно счастлива. Родителям парень понравился, поэтому когда Вероника допоздна зависала с ним на каких-то вечеринках или гуляла, они не переживали.

Что значили для неё эти отношения? Первые серьёзные для неё чувства, которые она трепетно хранила и делала всё, чтобы не ошибиться, иногда переступая через собственное «я» и наступая на горло своим чувствам. Для Вероники Ваня был защитой, каменной стеной. Он был первым человеком, который заступился за неё. Пускай после двух случаев — на вечеринке, когда она в него влюбилась, и когда они были в клубе — больше, в принципе, не было ситуаций, когда ей требовалась защита, но в её мыслях он так и остался тем, кто всегда спасёт.

Она отдавалась чувствам полностью, с головой уходя в них. Иногда её раздражало, что парень не делал также, но она с этим мирилась. Мирилась с тем, что он не всегда слушал, о чем она говорит и думает. Не разделял её взгляды на жизнь и мечты. Однажды девушка решила, что не нужна ему, и подумала, что они должны расстаться. Рыдала она несколько дней, пытаясь смириться с этими мыслями и сделать шаг к их разрыву. Когда она сказала ему это, собрав в себе все силы, которые только могли быть, он не отпустил её, обнял крепко-крепко и сказал, что любит. У неё камень с души упал.

С этими отношениями в жизнь Вероники пришли много новых знакомых. Она начала тусоваться в компании Вани, а так как он пользовался популярностью, то интерес к его девушке тоже возрастал. Она без проблем влилась в его компанию и считала их и своими друзьями.

До секса их отношения не дошли. Когда начинались какие-либо намёки на это, Вероника понимала, что не готова, не хочет, боится. Ваню это раздражало, но он ждал, терпел. Девушка это ценила.

В этих отношениях на глазах девушки будто была пелена. Она слишком идеализировала его, не замечая его косяки. Что бы не происходило плохого в их отношениях, она считала виноватой себя. Для такой эгоистки это было мучительно. С родителями он её не познакомил, списывая это на их постоянную занятость, зато пару раз в месяц звал её в гости — посидеть с младшей сестрой, которую Вероника обожала.

Когда настал тот злосчастный день, Вероника думала, что она попала в ужасный сон, из которого не может выбраться. Они были на вечеринке вдвоём, а потом Ване нужно было уйти по делам, он попросил её остаться, хотя она не хотела быть тут без него, но поддалась на уговоры и осталась, дожидаясь его. Вечеринка была на квартире у знакомого Вани. Вероника тут никого не знала, а друзья парня, с которыми они сюда пришли, не попадались ей на глаза, поэтому пришлось в одиночестве ждать Ваню. Спустя час он вернулся и забрал её.

Утром ничего не подозревавшую девушку разбудил звонок в дверь. Звонящим был Ваня. Родителей дома не было, и она впустила его, он выглядел отстраненным, отвернулся, когда Ника пыталась его поцеловать. И буквально сразу выгрузил на неё то, что, по словам друзей, пока его не было на вечеринке, Вероника трахалась с другим парнем, как раз с тем, в квартире которого проходила вечеринка. Для неё в одно мгновение рухнул весь мир. Она даже не была знакома лично с тем парнем, в связи с которым её обвиняли. По словам Вани, парень тоже подтвердил эти слухи и даже рассказал в каких позах трахал её, и как она стонала.

Ваня кричал на неё, сдерживаясь, чтобы не ударить, а она была в истерике, пыталась достучаться до него, объясняя, что это всё неправда. Ей было очень больно и страшно в тот момент. Вероника не понимала, почему он не верит ей, почему не слышит её.

В тот момент сердце просто разорвалось на мелкие осколки, она забыла, как дышать. Слезы лились по её щекам, она старалась удержать его, чуть ли не умоляя. Ей было противно от самой себя, по сути она раскаивалась в том, чего не совершала. В ответ на это получила пощёчину и была названа шлюхой.

Он ушёл. Ушёл и забрал с собой всё счастье, которое было у них. Веронику глушили все чувства, хотелось на стены лезть, она не знала, как дальше быть. Что уж говорить о том, сколько похабных и унижающих сообщений она получила в сети. Казалось, об этом узнали все. Она страдала от несправедливости. Её винили в том, чего она не совершала, но Вероника не пыталась кому-то объяснить, что ничего не было. Какой смысл, если тебе не поверил самый дорогой человек?

========== 5. Чайковская в стране обломов ==========

Увидев преподавателя по географии, я опешила и застыла как истукан. Срочно нуждаюсь в ударе дефибриллятором, иначе так и не сдвинусь с этой точки, стоя с выпученными глазами и открытым ртом.

— Чайковская, если ты не подашь признаков жизни — повезу в больницу: спасать от отморожения, — впервые он награждает меня таким пронзительным взглядом, который, как мне кажется, совсем неприсущ учителю.

Вот честное слово, не узнала бы его, если не это «Чайковская»: так меня называет только один человек. Другие преподаватели обращаются по имени. Стою такая и думаю, что надо бы начать подавать признаки жизни, иначе решит, что у меня с кукушкой не всё в порядке. Лично я так и подумала, если бы наблюдала эту картину со стороны.

Он сидел верхом на мотоцикле. Такого красавца раньше не видела. Огромный тёмно-синий агрегат. Просто пищать от восторга и остаётся. И Станислав Алексеевич, которого в данном амплуа обозвать словом «учитель» язык не поворачивался. Это явно не тот человек, которого я привыкла видеть в школе.

Он всегда казался правильным человеком, который принимает только идеальные решения. Я, конечно, знала, что он курит с ребятами на переменах, иногда даже, по слухам, позволял себе курить во время урока, но в окно (совесть не совсем потеряна). До этого я не обращала внимание на такие факты, поэтому в моей голове он оставался примерным, знающим своё дело учителем. Хоть он и позволял себе вольничать на занятиях, свой предмет знал отменно, и все слушали с открытыми ртами его рассказы, чему, естественно, способствовала его харизма и умение из скучной истории сделать рассказ, который навсегда останется в твоей черепной коробке.

Продолжаю молчать, а он изучающе смотрит на меня, впрочем, как и я на него. Сидит верхом на своём железном коне и держит в руках мотоциклетный шлем такого же стального, темно-синего цвета. На ногах джинсы, руки обтягивает кожаная куртка, немного расстёгнутая до середины, под курткой виднеется ткань белой кофты. Рукава кожанки немного приподняты, поэтому в глаза бросается татуировка, которую я уже имела честь видеть раньше. Всем своим внешним видом он излучает уверенность и дерзость. Даже в темноте вижу, как в его глазах горит огонёк какого-то авантюризма, а губы изгибаются в язвительной ухмылке.

— Родители дома? — вопрос, который снова вводит в ступор. От него исходит такой напор, что чувствую себя первоклассницей, родителям которой хотят нажаловаться за какую-то шкоду, которую совершила их дочь.

— Нет, они уехали к знакомым, будут завтра вечером, — со стороны выглядит, будто я совершенно не умею врать, но тут я говорила чистую правду. Они действительно укатили в закат, поставив меня перед этим фактом за час до отъезда. Но теперь мне ничего не грозило. Нет родителей — жаловаться некому, а потом он и вовсе забудет — надеюсь на это.

— Замечательно, — улыбка стала ещё более язвительной. Он встал с мотоцикла и поставил его так, чтобы тот никому не мешал. — Тогда имею наглость напроситься на чашечку кофе, — подошёл и встал возле меня и железной подъездной двери.

— Увы, кофе нет, — попыталась изобразить такую же улыбку, но поняла, что стала похожа на человека, у которого парализовало мышцы лица.

— Тогда чай, — только хотела я сказать — он меня перебил. — А если и его нет — воды попью, — вот же настырный какой, меня начинает злить такое поведение.

Казался таким хорошим, порядочным, а сам нахальным образом напрашивается к несовершеннолетней ученице в гости в десять часов вечера. Может, он маньяк? Хотя такую, как я, вряд ли кто-то выберет в жертвы. Обычная по внешности девушка, которая без макияжа, каждодневной мучительной борьбы с волосами, чтобы их уложить, и идеально подобранных вещей, которые подчёркивают достоинства и скрывают недостатки фигуры, ничего из себя не представляет. Да ещё и с огромной уверенностью, что вся жизнь вертится только вокруг неё, как планеты вокруг солнца. Хотя кто знает, что у этих маньяков на уме? Может, именно такие их привлекают?

— Ну же, Чайковская, чего ты зависаешь? Раньше не замечал, что тебе нужно столько времени для осмысления информации, — подколол, заценила. Приложила ключ к панельке на домофоне, следом за тем открыла дверь и пошла к лифту, который, будто мне назло, не работал. Я вздохнула. Жила на шестнадцатом этаже, последнем в этом доме. Всегда казалось, что лифт ломается, только когда он мне нужен. Никто не жаловался на перебои в его работе — никто, кроме меня. «Хоть редко, хоть в неделю раз, он не работал, пид*рас», я, конечно, люблю творчество Пушкина, но тут другие слова в голову не лезли.

— Какой этаж? — спросил Станислав Алексеевич, жестом руки пропуская меня вперёд по лестнице.

— Последний, — обречённо ответила я и начала подниматься.

Преследовало ощущение, что вперёд меня пропустили, чтобы оценить вид сзади, уверенна, что чувствую его изучающий взгляд на моей заднице. А может, я просто слишком высокого мнения о себе.

Мы поднялись на седьмой этаж, а я уже чувствую, как сбилось моё дыхание и ноги становятся ватными, не желая дальше нести мою тушку, а в боку предательски колет. Зря, наверное, я, чтобы показать всю свою спортивность, с самого первого этажа грациозно как лань, выгибая спину и выдвигая свою задницу, быстро поднималась по лестнице. Судя из тихого подсмеивания Станислава Алексеевича, выглядела я, скорее, как неуклюжий олень.

— Да, Чайковская, стоит поговорить с физруком, чтобы пересмотрел твои пятёрки, — с издёвкой в голосе говорит учитель, уже не скрывая своего смеха. — Для оценки «отлично» ты должна несколько раз побегать вверх-вниз и не устать, а ты так быстро выдохлась… Слабенько, Чайковская, очень слабенько, — сам он не выглядел уставшим, наоборот, у него в отличие от меня даже одышка не появилась, а я к девятому этажу думала, что потеряю сознание просто на месте, и жадно хватала воздух, но не сдавалась, будто подвиг какой-то совершала.

Для меня шестнадцатый этаж сейчас был чем-то вроде вершины Эвереста, на которую я обязана подняться любыми силами. Меня разрывало от злости на язвительные подколы учителя в мой адрес, но ответить не могла: моему мозгу не хватало воздуха, чтобы сейчас осмысливать эту информацию и придумывать не менее колкие ответы. Сейчас образ учителя, который поддержал в трудный момент, такого чуткого и понимающего, никак не вязался в моей голове с этим Дьяволом. После каждого его подкола, что задевал моё самолюбие, я начинала ненавидеть каждой клеточкой своего тела.

Наконец-то мы были на таком желанном мной этаже. Прежде чем поспешить открыть металлическую дверь, я приложилась к ней всем телом. Она была такая холодная и нужная мне в этот момент, как доза наркоману или укол инсулина диабетику. Учитель, наглость которого, как мне кажется, сегодня пересекала всё возможные черты, не скрывая смеялся над тем, что я не могла восстановить дыхание и была мокрой настолько, что капли пота катились с моего лба, и в придачу стала красная как помидор и рак вместе взятые.

Нахмурив брови, окинула его презрительным взглядом, надеясь, что он поймёт, что со мной шутки плохи. Но, видимо, учитывая мой внешний вид, рассмешило его это ещё больше.

Начала вставлять ключ в замок, пытаясь справиться с руками, которых трусило после шестнадцатиэтажного кросса. И да, когда у меня это получилось, я выдохнула с таким облегчением, что, казалось, могла бы сдуть какой-нибудь предмет.

Сняв одежду и разувшись, кивнула учителю в сторону кухни, а сама быстро поднялась к себе в комнату, чтобы умыться холодной водой. Когда спустилась, заметила, что чайник уже закипел — почему уже не удивляюсь его наглости? Он сидит за стойкой, напоминающей собой барную, но короткую, как пристройка к кухонным тумбам. Пока ничего не нарушает тишину, спокойно завариваю две чашки чая: себе свой любимый — цитрусовый, — а ему чисто чёрный, который терпеть не могу, может, хоть в этом у меня получится «осадить» его. Сахар не кладу и не спрашиваю нужно ли. Пусть думает, что я негостеприимная хозяйка, может, отобьёт желание ходить в гости к несовершеннолетним девочкам, когда родителей нет дома.

Ставлю перед ним чашку и сажусь напротив. Смотрю в жидкость в своей кружке, невольно улыбаясь и ожидая, когда учитель сделает первый глоток.

— Ммм, — слышу довольный стон из его уст, поднимаю глаза и вижу такую же довольную улыбку. — Обожаю чёрный чай без сахара, — моя улыбка в ту же минуты искривляется, а его самодовольная ухмылка, наоборот, становится только счастливей. — Значит, болеешь и гуляешь? Не порядок. Такое вранье для золотой медалистки недопустимо, Чайковская, — впечатление, будто он специально выводит меня на эмоции, а я уже готова выплеснуть ему в лицо горячий чай, о кружку которого грею руки. Ядовитость его замечаний доводит меня до белого каления. Меня останавливает только то, что он мой учитель. Хоть и мизерные нормы воспитания и уважения к старшим во мне присутствуют.

— Вообще-то, — резко, самодовольно заявляю я. — Я действительно… — Он перебивает меня, не дав досказать:

— С тебя три доклада по географии, — только я хотела возразить, но нет, даже рот открыть не успела. — По одному докладу на каждый пропущенный тобой урок, — пояснил он.

— Не много ли? С какой стати мне их делать? У меня есть справка о больничном, так что, Станислав Алексеевич, я не обязана отрабатывать пропущенный материал, — почувствовав приплыв сил, иронично, с наигранным сожалением в голосе заявила я. Ехидная улыбка не сходила с его лица ни на секунду и подавляла мою уверенность в себе.

— Чайковская, меня не волнуют твои справки, — не отводит от меня взгляда, а это ещё сильнее разжигает злостный огонь внутри меня. — Золотая медалистка должна знать предмет идеально, неважно болела она или по какой-то другой причине пропускала занятия, — он говорил спокойно, но всем видом неистово раздражал меня. — Вообще я считаю, что твои знания посредственные и никак не тянут на медаль. Пусть другие учителя закрывают на это глаза — я не буду поступать также, — какой же это удар по моему самолюбию, казалось, меня унизили ниже плинтуса. Особо печально осознавать, что он прав.

В нашей школе учиться было довольно легко, и я заявила себя с начальных классов как отличница, поэтому особых требований к моим знаниям никто не выдвигал. Бывают такие школы, где уровень знаний немного выше среднего воспринимается, как достаточный для золотой медали. Понимая, что он прав, была не готова принять это, так как это замечание выедало последние кусочки чувства собственного достоинства и преувеличенное чувство собственной значимости.

— Вот увидите, что Вы, Станислав Алексеевич, ошибаетесь, — выдавливаю насмешливую улыбку, чтобы не показывать, что его слова меня задели. — Придётся ещё прощение просить за свои ошибочные утверждения, — я гордо подняла подбородок немного вверх.

— Самоуверенности тебе не занимать, — эти слова немного попустили меня. — Ты должна идеально владеть материалом, Чайковская, и заинтриговать весь класс этой информацией, как делаю я, — уже не хочу вылить на него чай, так как он остыл, но треснуть сковородкой по голове не отказалась бы, и, похоже, это читается на моем лице.

— Завтра жду первый доклад. Он должен быть достоин медалистки, профильным предметом которой является география, иначе будет двойка, — он допил свой чай одним глотком и молча пошёл к двери, начал обуваться, пошла за ним и открыла дверь.

— То есть Вы ждали меня, чтобы сказать о докладах? — не скрывая возмущения, спрашиваю я.

— Вообще, я заехал за своим пиджаком, — собирается уже покинуть мою квартиру, а я в нетерпении жду, чтобы захлопнуть за ним дверь.

— Подождите, сейчас принесу, — только я хотела побежать за ним — меня остановил голос учителя.

— Не нужно, будет повод прийти в гости, если снова отобьёшься от рук, — колко, но в то же время серьёзно сказал Станислав Алексеевич и тут же скрылся за дверью, закрыв её за собой.

Это настолько вывело из себя, что хотелось рвать и метать. Меня просто трусило от злости и задетой гордости. Взяв себя в руки, я поднялась наверх готовить этот чёртов доклад, несмотря на довольно позднее время и на то, что после общения с учителем, из меня будто все силы соковыжималкой выпустили. Я легла спать, только когда была полностью уверена, что доклад на тему « Характеристика Германии: рельеф и климат, население и экономика» был изучен мной вдоль и поперек. Ну что же, Станислав Алексеевич, ещё посмотрим, кто из нас довольно посредственно знает материал.

========== 6. Нежданно-негадано ==========

Стоит ли говорить о том, что я совершенно не выспалась из-за доклада, который готовила до раннего утра? Будильник зазвонил, а меня преследовало ощущение, что я вовсе и не спала, а только на пару минут успела закрыть глаза.

Настроение, в общем, не задалось с самого пробуждения, и раздражать начало абсолютно всё: вода, которая никак не настраивалась на нужную температуру, тем самым то обжигая мою нежную кожу, то вызывая гусиную кожицу от холода, волосы, которые никак не хотели ровно ложиться под воздействием утюжка, помятые вещи, которые пришлось гладить, потому что забыла об этом вчера, к слову, также, как и сложить учебники и тетради в сумку.

Но самым здоровским в этом всем было другое: я осознала, что за вчерашний день практически ничего не съела, ну как сказать поняла — мне об этом буквально «пропел» желудок. Сколько раз он уже ставил меня в неудобное положение, начиная исполнять свои дифирамбы (к слову, это народные гимны бурного оргиастического характера) прямо посреди урока, тем самым привлекая ко мне внимание всех одноклассников.

Нет, ну мне чисто интересно, если только у меня на уроках урчит живот, а у остальных нет, кто тогда выкладывает в сеть смешные посты по этому поводу? И откуда на них набирается столько лайков и репостов?

Во избежание такого хотя бы сегодня, я решилась на шаг, который привёл меня в шоковое состояние, — поесть утром. Для меня это нечто из разряда фантастики. Я скорее поверю в существование инопланетян, призраков и в прочие сказки, чем в то, что когда-то начну есть по утрам. Но капля здравого разума ещё оставалась в моей черепной коробке, и я осознавала: сегодня мне это необходимо.

Вот чего угодно могла ожидать, но не того, что в холодильнике не окажется ничего кроме сока и всякой ерунды вроде кетчупа, майонеза, горчицы. Родители уехали и всю еду забрали с собой — к друзьям. Видимо, даже они не ожидали такого поворота событий. Ну как бы, что теперь делать? «Не мазать же соус из вышеперечисленных вещей на хлеб», — говорит мне мой трезвый разум! «Мазать», — отвечает ему желудок, которому я беспрекословно поддаюсь.

Когда я доедаю эту ядовитую смесь, меня осеняет блестящая идея: можно было попросту съесть пару кусков хлеба без ничего. Почему я не удивлена? Вот просто-напросто интересно: одна я иногда чувствую себя полнейшим лохом? Ну да ладно, это задевает моё самолюбие — пусть будет так: иногда я недалёкий человек.

Школьный день тоже не радовал изобилием прекрасных событий. Близился шестой урок — география. Одновременно ждала его и хотела, чтобы начался какой-нибудь конец света, и не пришлось на него идти. Вот такая я особа — сама не знаю, чего желаю. Уже предвкушаю выражение лица Станислава Алексеевича после того, как я блестяще расскажу доклад.

И вот сижу на географии, звонок прозвенел — учителя нет, а я сияю от своих мыслей.

— Вероникочка, дай списать математику, — прицепился одноклассник, двоечник, которого терпеть не могу. Всё детство, как бы глупо не звучало, дергал меня за косички, а один раз даже кинул в волосы жвачку — в долгу, конечно, не осталась. Видимо, ему действительно необходимо списать, иначе в жизни не решился бы подойти ко мне. Вряд ли дала бы ему списать, даже если бы у меня было сделано это домашнее задание, а в данном случае у меня его нет.

— Не заслужил, — конечно, говорить о несделанной домашке не собиралась. Уж слишком люблю злорадствовать над теми, кто меня раздражает: подобное приносит удовольствие.

— Ну, пожалуйста, очень тебя прошу, — похожие способы упросить меня продолжались минут пять, за ними мы заметили преподавателя, который зашёл в класс. Меня уже утомил этот разговор.

— Сказала же — нет! — более грубо, со злостью на лице возразила я.

— Вот почему ты всем даёшь, а мне не даёшь?! — чуть ли не кричит он, не замечая двусмысленности своих слов, класс сразу начинает наполняться хохотом, а я — злостью. Его счастье, что он сразу отходит и садится на своё место, кинув напоследок:

— А я ведь даже влюблён в тебя был в третьем классе.

— Прекращайте выяснение своих отношений, для этого есть перемены, — со спокойной улыбкой на лице говорит Станислав Алексеевич, вальяжно умащиваясь на стуле. Класс послушно затихает, а я не узнаю в этом воспитанном, приятном мужчине мою вчерашнюю занозу в заднице. Может, мне приснилось? Вдруг, встречаясь взглядом с учителем, вижу ехидство в глазах, а губы его расплываются в язвительной ухмылке.

— А сейчас Чайковская расскажет нам о Германии… Прошу, — жестом руки указывает мне выйти к доске. Ну конечно, приснилось, ага. Не понимаю, как в человеке одновременно могут помещаться две такие разные личности? Одна — доброжелательная и всегда готовая прийти на помощь, а другая — язвительная, которой лишь бы кольнуть посильнее. Или это лично я ему так не приглянулась?

Взяв волю в кулак, выхожу к доске и начинаю свой, без сомнений, великолепный рассказ. Чувствую себя как в театре одного актёра, причём я и есть тот самый актёр. Всячески жестикулирую руками, говорю с выражением и интонацией, прямо как учат в начальных классах рассказывать стихи. Закончив свой пятнадцатиминутный рассказ, выдыхаю. Перевожу взгляд на учителя, который сосредоточенно смотрит на классный журнал, в руке держа ручку, если подумать, то где-то напротив моей фамилии.

— Что можешь рассказать нам об Италии? К примеру, какие действующие вулканы находятся на её территории? — не переводя взгляд на меня, задаёт вопрос, на который не знаю ответа.

— Но это тема следующего доклада, — растерявшись, отвечаю я, а Дарья, своеобразная популярность нашего класса, тянет руку и, получив от учителя разрешение, отвечает:

— В Италии есть два активно действующих вулкана — Этна и Везувий, — замечаю взгляд победительницы, которым она меня моментально награждает. Сейчас во мне бушует смесь всех вулканов, которые вообще существуют на этом свете.

— Молодец, Ляхковская, — с улыбкой посмотрев на неё, снова переводит внимание ко мне. — Чайковская, мы эту тему прошли на той неделе, а твоё незнание не освобождает от ответственности. Садись, — рука, которая всё время была наготове, начинает вырисовывать в журнале оценку.

Присаживаюсь за своё место в ожидании, что учитель огласит заработанную оценку, но он этого не делает ни сразу, ни через десять минут, ни к концу урока. Ну ладно, всё равно знаю: справилась на все сто. Прозвенел звонок, одноклассники сразу поспешили на следующий урок, так как он последний на сегодня. Медленно собираю свои вещи и подхожу к столу учителя, который в этот момент курит в окно.

— Лень выйти на улицу? — с сарказмом спрашиваю у него, осуждая за подобные действия. Он игнорирует мой вопрос.

— Что-то хотела? Если нет, то не переводи кислород в помещении, иди куда шла, — вот те на. Он тут курит, а я, оказывается, кислород перевожу? Нахал.

— Хотела узнать свою оценку, — сжимаю руки в кулаки. Вот бывало у вас такое, что человек одним видом бесит? У меня тоже нет — до этого момента.

— Четвёрка. Можешь быть свободна, — смотрит в окно, не переводя на меня взгляд и на мгновение. От услышанного, мягко говоря, у меня отвисает челюсть, грубо говоря, просыпается желание вытолкать его в это самое окно и вздохнуть с облегчением. Резким движением беру журнал и ищу свою фамилию, нахожу, вижу злополучную «4».

— В смысле? Вы издеваетесь, да? Наверняка, снимаете меня на видео, чтобы потом слить в нэт… Что-то типа «Самые охуевшие лица людей», — говорю на полном серьёзе, потом что не верю, что за свои старания получила такую оценку.

— Чайковская, я считаю, что ты довольно посредственно подготовила материал, и к тому же не ответила на дополнительный вопрос, поэтому должна быть благодарна и за эту оценку, — злость настолько бурлит в моих жилах, что мне срочно необходимо её выплеснуть. Ничего не говоря, выхожу из кабинета, напоследок закрыв дверь с такой силой, что не удивилась бы, если стекла в оконных рамах посыпались. Скорее, обрадовалась и гордилась бы собой.

Иду к кабинету, в котором скоро начнётся последний на сегодня урок. Машка болеет, видимо, заразилась от меня, когда приходила проведать. По расписанию сейчас будет литература, к которой на сегодня нужно было обязательно подготовить доклад по «Мастеру и Маргарите». К слову, я его не успела прочесть. Но Зоя Михайловна, наша преподавательница, — чистой души человек, не то что географ — демон вездесущий. Так вот, она души во мне не чает, поэтому сегодня можно воспользоваться этим и подготовиться к следующему уроку.

Сижу и думаю как странно, что Зоя Михайловна опаздывает. Уже прошло пять минут урока — её нет. Эта женщина никогда даже на минутку не задерживалась в учительской.

— Ну что же, преподавательница заболела, меня попросили, а точнее заставили самым наглым образом провести урок за неё, — весело заговорил Станислав Алексеевич, входя в класс. Стоит говорить о том, как были довольны мои одноклассники, которые готовы на руках носить это исчадие ада? Вот только у меня сейчас невольно задёргался глаз, да?

— И так, что у нас тут, — учитель засмотрелся в журнал. — Чайковская, прошу к доске, много пропусков — пора зарабатывать оценку.

— Я не готова на сегодня, — честно говорю. Смысл врать, если в глаза не видела это произведение?

— Замечательно, — с сарказмом произносит учитель. — Два тебе, Чайковская, — сегодня все земные силы сплотились против меня или как? Моя реакция не заставляет себя ждать, забираю свои вещи и покидаю кабинет, бросив напоследок «Ну и, пожалуйста».

Пламя, которое бушевало во мне, утихло только под вечер. Вот не могу поверить, что пару дней назад меня постигла мысль, что мне нравится мой учитель. Под чем я была? Конечно, не могу сказать, что не подозревала, что он не такой простой, как кажется на первый взгляд, но такого не ожидала. Слишком даже для меня. Меня поражает его наглость, просто ни в какие ворота не лезет.

Сразу с урока пошла проведать Машу, которая шла на поправку. Посидела у неё до вечера, рассказала о событиях в школе, упуская то, как меня унижает учитель географии. Внезапно телефон завибрировал в моем кармане — пришло смс. От Вани.

— Занята? Умираю со скуки. Давай через полчаса на набережной?

— Ок.

Отвечать что-то ещё было бессмысленно. Мне нужно было отвлечься от мыслей переполняющих меня, а прогулка была идеальным вариантом.

— Ладно, Маш, поправляйся, мне нужно идти, — говорю подруге, начиная надевать верхнюю одежду.

— На свиданку идёшь? Кто писал? — она заинтересованно начинает расспрашивать.

— Нет, просто погулять с Ваней, — без задней мысли вываливаю правду.

— Ты что снова с ним?! — подняв голос на несколько тонов, и с ошарашенными глазами спрашивает подруга. — Ты думаешь своей головой?

— Маш, мы просто общаемся, и я не собираюсь выслушивать лекцию о том, с кем должна общаться, а с кем нет. Выздоравливай, — после чего я скрылась за дверью и направилась на набережную.

Без проблем нашла Ваню, который уже ждал меня тут. На нашем месте, которое когда-то так обозначили.

— Ну ничего себе, ты не опоздал, — я саркастично улыбнулась, парень был повернут спиной ко мне, поэтому провела по ней рукой в знак моего прихода. — Я была готова уже ждать тебя как обычно.

— Да ладно тебе, не так уж и часто я опаздывал, — парень улыбнулся и на секунду заключил меня в объятия. Почувствовала неловкость, но решила не акцентировать на этом внимание.

— Ну если полчаса, как минимум, не считать за опоздание, тогда да, ты всегда приходил вовремя.

Мы гуляли по набережной, и я бы соврала, если сказала, что плохо провела этот вечер. На улице тепло, нас окружают прекрасные виды, рядом человек, который совсем недавно был для меня всем. Когда прогулка подходила к концу, услышала ту фразу, которую боялась весь вечер.

— Провожу тебя, — сердце стучит в панике, а разум пытается найти вразумительную отмазку.

— Мои родители сейчас в гостях у друзей, которые, по счастливому стечению обстоятельств, живут в том доме, — быстро кивнула в сторону ближайшего дома, находившегося через дорогу.

Естественно, это враньё. Но к тому, чтобы он провожал меня домой, я была не готова. Я прекрасно чувствовала нарастающее между нами напряжение и ностальгию во время прогулки. Почему-то была уверена, что это закончится поцелуем, именно таким, с которого год назад всё началось. Не могла ответить самой себе хочу этого или нет. Я боялась, поэтому решила не рисковать. Мы попрощались, и Ваня обнял меня на несколько секунд, после чего ушёл. Ещё пару минут смотрела на тёмную гладь воды, думая о своём.

Иду я такая, никого не трогаю, слушаю музыку в наушниках, подпеваю. «Вдруг откуда не возьмись, появилось в рот е*ись», — так вроде говорят? Ну по крайней мере, именно это пришло мне на ум, когда меня за руку взял какой-то парень. Он ещё и посмел дёрнуть за провод наушников, из-за чего они выпали с моих ушей.

— Чего тебе? — спрашиваю, будто меня каждый день вот так гоп-стопят.

— Девушка, я с вами познакомиться желаю, а вы совсем не слышите: музыку слушаете, — мужчина разливается в улыбке. На вид парню лет до двадцати пяти, симпатичный даже, но такой жилистый, что немного пугает.

— К сожалению, не могу ответить взаимностью. Всех благ, — собираюсь уходить, а парень так и не отпускает мою руку. — Да что вы себе позволяете?! — перехожу на крик от такой наглости и пытаюсь вырваться.

— Нет, ну серьёзно, давай знакомиться! — с той же добротой в голосе чуть ли не умоляет парень.

— Тимох, отцепись от девушки, — я перевожу свой взгляд на источник звука. В толпе неизвестных людей, которые стоят возле своих мотоциклов, вижу его — виновника моих сегодняшних мучений. Тут же страх улетучивается, а взамен наступает интерес. Он стоит возле того железного красавца темно-синего цвета, который мне уже приходилось видеть.

— Ну Стас, я всего лишь хотел с красивой девушкой познакомиться! — парень отпустил меня и закатил свои глаза.

— Извини, если напугал, красавица, — так названый Тимоха подмигивает мне левым глазом. — Не хочешь присоединиться к нашей весёлой компании? — а вот это уже интересно. Во мне проснулась любопытная, стервозная сущность, наблюдая за тем, с какой неприязнью на меня смотрит Станислав Алексеевич.

========== 7. Вечер душевных откровений ==========

Сказать, что я удивилась, увидев его, — ничего не сказать.

— Да в принципе, никуда не спешу, — в моих глазах читался явный восторг. Восторг не от того, что рада видеть его, а от того, что появилась возможность поиздеваться так же, как и он издевался надо мной.

— Тим, ну ты серьёзно? Видно же: малолетка какая-то, — Станислав Алексеевич пронзил парня осуждающим взглядом. — А вы, девушка, в такое время лучше бы дома сидели, а не по улицам шлялись, — а вот и камень в мой огород. Значит, делает вид, что не знает меня? Хорошо, поиграем по вашим правилам, учитель!

— Спасибо, конечно, за комплимент, но мне уже двадцать лет, — с озорной улыбкой соврала я, парень, который хотел со мной познакомиться, потащил меня прямо к компании.

— Ну вот и замечательно, знакомься, — Тимоха начал представлять мне членов компании. — Это Вазелин, но можно просто Андрей, — парень показал на человека, стоявшего возле жёлтого мотоцикла. Он был не такой большой и накачанный, как мой новый знакомый и как учитель. Он показался мне более хилым, но его лицо было мужественным и грубым.

— Стесняюсь спросить, — совершенно не испытывая смущения, сказала я. — Кличка «Вазелин» связана с какой-то жизненной историей? — вся компания, мягко говоря, засмеялась от моего вопроса, в том числе и я. Возможно, моё воображение слишком испорчено, но на ум не приходит никакой скромной истории, после которой можно было бы дать человеку подобную кличку. В общем, реакция окружающих подтверждала мои догадки.

— Это Линда, — без комментариев мне представили девушку, единственную в этой компании. Она была одета в кожаный мотоциклетный костюм, который идеально подчёркивал спортивную фигуру. Блондинистые волосы, собранные в высокий хвост, свисали до пояса. О таких длинных волосах я даже мечтать не могла. Мечта девушек — страшный сон парикмахеров. Также среди блондинистых волос выделялись пряди синего и фиолетового цветов. Чёрный макияж в стиле «smoky eyes» с идеально выведенными стрелками, и красные губы. Одним своим видом эта девушка излучала уверенность в себе и превосходство над другими. Каким же было моё удивление, когда на её лице появились милая улыбка и ямочки на щеках. Следом за этим она протянула мне руку.

— Линда — это настоящее имя? — в ответ моя рука коснулась её нежной кожи, после чего состоялось рукопожатие.

— Нет, на самом деле, я Люся, но прошу не называть меня так, — с той же улыбкой попросила девушка. Ну, у всех бывают свои тараканы. Мне, к примеру, нравится моё имя, но предпочла бы, чтобы меня называли сокращённо: Ника. Но увы и ах. Как много мы хотим — как мало получаем.

— А это вишенка на нашем торте, — язвительно начал говорить Тимофей (он же Тимофей?). — Стас. Ты не обращай внимания, обычно он не такой серьёзный и грозный, как сегодня.

— Стас, значит? — протягивая, будто пробуя его имя на вкус, спросила я. — Вероника, — смотря прямо в глаза, протянула свою руку. Когда его рука коснулась моей, на моем лице сверкнула саркастическая ухмылка, а в его глазах читался загадочный интерес. Он сжал мою руку так, что ещё немного — и я бы вскрикнула от боли. После, видимо, поняв, что на нас странно смотрят, мы прекратили рукопожатие.

— Так чем ты занимаешься по жизни? — Тим положил руку мне на плечо. Разглядев в этом нелепую попытку подкатить ко мне, аккуратно выбралась из-под его руки и передвинулась ближе к учителю. Не то чтобы хотела этого, просто так совпало.

— Тимох, ты с такими темпами точно себе девушку не найдёшь, — проконсультировал его Стас. — Разве что запугаешь.

— Ну, а как ещё? Я уже и так, и так, а всё никак, — взгрустнув, признался парень.

— Просто будь самим собой и не строй из себя того, кем не являешься, — философски заявила я. — В любом случае, наши тараканы в голове придутся кому-то по душе, — вот в это я, конечно, уже смутно верила, но чего не скажешь, чтобы успокоить человека.

В целом, мы простояли так минут тридцать. Эти ребята оказались очень весёлыми. Всё время нашей беседы я ловила на себе осуждающие, но в то же время заинтересованные взгляды Стаса. Так непривычно, что сейчас он просто Стас. Мне нравится это имя: красивое.

На расспросы ребят обо мне пришлось соврать. Да, что-что, а это я делать умею. Так что встречайте: двадцатилетняя Вероника, которая учится в педагогическом. Почему именно там? Потому что раньше я была чётко уверена в том, что хочу быть преподавателем, а сейчас, когда поняла, что это не совсем для меня, ещё не успела понять, кем хочу быть. Уныленько, конечно, но, наверное, у многих подростков такое бывает.

— О, так Стас тоже учился в педагогическом, — заявил Тим, а я вынуждена была изобразить удивление, так как наша игра «не знаем друг друга» продолжалась. — Так что обращайся к нему, поможет, чем сможет

— Обязательно это учту, — и снова я улыбаюсь. Улыбаюсь так, что для всех это кажется милой улыбкой, а для Стаса — самой саркастичной и язвительной. Хоть чему-то я научилась у своего учителя.

— Знаешь, мне кажется, тебе нужно было не в педагогический поступать, а в театральное, — задумавшись, промолвил учитель. — Сердце подсказывает, что из тебя выйдет замечательная актриса, но пока до этого, конечно, далеко, — для всех звучит как комплимент, а я понимаю, что и тут он пытается меня задеть.

— Вероник, ты когда-нибудь каталась? — спросил Тим, головой показывая на свой мотоцикл. Я отрицательно кивнула — хоть в чем-то сегодня не пришлось врать. — Не против прокатиться? — мягко говоря, я удивилась такому предложению. Да, признаюсь, мне было страшно: меня всегда пугала скорость и всё, что с ней связано. Ну не могу же я показать, какая я трусиха?

— Знаешь, — я посмотрела на его мотоцикл темно-красного цвета, после чего перевела взгляд на Стаса, — мне больше нравится этот красавец, — затянулось неловкое молчание и вопросительные взгляды на меня, в том числе и взгляд Стаса. — Если что, я имею в виду его, — кивнула в сторону темно-синего мотоцикла, конечно же, зная, кто его владелец. Зачем? Сама не знаю. Иногда не успеваю обдумывать то, о чем говорю.

— Стас, да ты везунчик, — радостно пропел Тимоха. — Прокати девушку, — через время добавил он, а мы поняли, что наша «борьба» взглядами немного затянулась.

Он ничего не ответил, но жестом дал согласие. Пока я прощалась с ребятами, он заводил свой агрегат.

— Ты здоровская, — заявил Тим. — Обязательно приходи ещё, мы тут практически каждый день, — как же мне приятно, что смогла произвести на них хорошее впечатление. Правда, совсем не хочется думать о том, что впечатление произвела не я, а та девушка, которую я придумала. Готова поспорить: никто из них даже не заговорил бы , зная, что мне всего семнадцать лет. Но этот замечательный вечер стоил всего вранья. Пусть мне теперь в аду и придётся лизать разгорячённую сковородку.

Попрощавшись с ребятами, я подошла к Стасу, который уже завёлся. Если что, я имею в виду мотоцикл, а там, кто знает, кто знает…

Без лишних слов парень протянул мне запасной шлем. Видимо, часто ему приходится кого-то катать. По размеру он подошёл мне идеально, а учитывая размер моей головы, покупался он для девушки. Ну, по сути, что удивительного? Вероятно, был куплен для жены.

Быстро надев предложенный шлем и ещё раз помахав моим новым знакомым, которых, вероятно, больше не увижу, я села позади Стаса, мои руки держались за край мотоцикла.

— Держись за меня, — не попросил, а приказал мне Стас, — и как можно крепче.

С какой-то неловкостью я положила руки на ребра учителя, еле держась. Но вот когда он рванул с места, мои ладони резко обхватили его напряжённое, накаченное тело и схватились в замок на его груди. Щекой прижалась к его спине и снова почувствовала его приятный аромат, от удовольствия закатила глаза. Ну что поделаешь? Тащусь я от подобных вещей.

Сама того не замечая, я прижималась к Стасу всё теснее и теснее. Мотоцикл с каждым мигом набирал большую скорость, а я была заворожена видами, которые мелькали мимо нас.

Сейчас мне не было страшно, наоборот, я чувствовала свободу .

Ночь. Пустая трасса. Вокруг ни души — лишь фонари освещают дорогу. Стрелка на спидометре быстро поднимается вверх. Мотор ревет. По лицу расплывается улыбка. Я чувствую порывы ветра. Он играет волосами, спутывая их. Быстро мелькают деревья. Адреналин охватывает.

Скорость опьяняет и даёт ощущение полной свободы. Пульс учащается, сердце буквально замирает, но мне это нравится.

Это смешанное чувство страха и безмерного удовольствия, которое поглощает все больше и больше, и уже не можешь сопротивляться… Сейчас мгновение, когда нет ничего: проблемы будто исчезают, ты забываешься, теряется ход времени, когда есть только ты и бесконечность… Это полет души и тела, ты словно переносишься в совершенно другой мир, отдалённый от этого…, а ещё это адреналин, это кайф, это свобода — твоя свобода…

Сколько чудесных пейзажей, которые даже не успевала рассмотреть, я увидела за этот вечер.

Я будто была опьянена этими чувствами, видами, ощущениями, которые переполняли меня.

Когда Стас подвёз меня к обрыву где-то на окраине — казалось, что прошло всего пару мгновений, а на самом деле мы катались по пустому городу больше часа, — я встала с мотоцикла и сняла шлем, после чего подошла ближе к круче.

Это место зачаровывало своим видом… Вокруг была пустота, лишь один огромный дуб, который находился возле склона, разбавлял опустошённость этого места. Обрыв… Он наступал резко… Вот ещё есть опора под ногами, а следом тебя ожидает резкое падение. С этой местности не открывался вид на город, не было видно домов, в окнах которых горит свет, и это по-своему чудесное, непередаваемое ощущение. Будто данное место было отрешённым от всего остального мира. Только дерево, обрыв и скалы, находившиеся в нем.

Погрузившись в свои мысли, я совсем не заметила, что Стас уже присел под дубом.

— Неужели ты меня настолько ненавидишь, что решил скинуть с обрыва? — изогнув брови в удивлении, а губы в улыбке, я села рядом с парнем, под дубом, и опёрлась спиной об ствол.

— Чайковская, ты слишком высокого мнения о себе. Ты не заслужила моей ненависти, — вдохнув, проговорил учитель, смотря куда-то вдаль. Он выглядел спокойным и отстранённым от всего.

— Давайте сегодня без фамилий и без отчеств? — вполне серьёзно предложила я.

— То есть ты предлагаешь фамильярничать, но при этом зовёшь меня на «вы»? Женская логика — гениальна, — на его губах сверкнула улыбка, а я решила, что отвечать на это заявление не стоит.

— Так если это не ненависть, тогда что? — тут решила поговорить на серьёзные темы, почему бы и нет. — К другим ты нормально относишься, а меня на дух не перевариваешь, — мне даже стало обидно от своих же слов ведь по сути, так оно и было.

— Понимаешь, Ника, — начал Стас и немного ухмыльнулся, но уже по-доброму, а не, как обычно, — ты слишком эгоистична и должна с этим бороться, иначе тебе будет сложно во взрослой жизни. Эгоизм в некоторых случаях — хорошее качество, но в тебе оно слишком преобладает над другими чертами, — я внимательно слушала всё, что он говорил и осознавала правдивость его слов.

— Эгоизм и самовлюблённость должны помогать людям ценить себя. К примеру, уходить в том случае, когда нужно, не жалея об этом. А вот у тебя немного другое. Возможно, я сейчас открою для тебя огромную тайну: мир не вертится вокруг тебя, и, чтобы получить лучшую жизнь, нужно приложить усилия. К сожалению, ты пока этого не понимаешь… Считаешь себя лучше остальных и свято веришь, что тебе все что-то должны. Возможно, это юношеский максимализм, но нужно бороться и работать над собой, а ты этого не делаешь. Не знаю почему, но меня до безобразия бесит твоё отношение к жизни и к людям, собственно, поэтому наше общение именно такое.

Слова как маленькие удары тока проходили через моё тело. Обидно осознавать, что всё неприятные слова, сказанные про тебя, являются правдой. Я, вроде, всегда осознавала это, но никто не говорил в лицо ничего подобного, чтобы могла задуматься об этом и переосмыслить своё поведение.

— Спасибо, — без лишних слов: тут они не к месту.

— Ты не безнадёжна, — Стас расплылся в улыбке, — поэтому не стоит грустить.

— Ты сам заработал на мотоцикл? — я решила перевести тему в другое русло.

— Он не мой, — ответ последовал мгновенно, и мне показалось, что это было сказано с тоской. — Моего друга.

— Ничего себе, мне бы таких друзей, познакомишь, может? — я расплылась в улыбке, в шутку задавая вопрос.

— Не думаю, что это будет уместно, — кратко и ясно, но его слова были неправильно поняты мной, поэтому он решил продолжить, а я молчала, на время его рассказа затаив дыхание и не задавая лишних вопросов:

— Он в больнице сейчас. Авария произошла год назад. До сих пор под вопросом сможет ли он когда-нибудь ходить. Уже сделали несколько операций, которые не принесли результата, но надежда остаётся. По ненадобности он подарил мне свой мотоцикл. Скажу честно, никогда не принял бы его, если бы не увидел в этом возможность помочь. Ещё с ранних лет любил всё, связанное с экстримом: прыжки с парашютом, гонки, драки, паркур и ещё много чего. Мой выбор остановился именно на мотоциклах. Эти драйв и свобода, которые я испытываю на скорости, — мои личные наркотики. Именно поэтому когда друг предложил мне мотоцикл, я начал участвовать в незаконных гонках с тотализаторами. Приз в случае выигрыша немаленький. Все полученные деньги отдавал врачам, собственно, так и накопили на операции, которые уже провели.

Меня тронула история, и создала ощущение кома в горле. Хотелось плакать, но я не могла. Вопросы были лишние. Сейчас Стас показал себя со стороны, которую я раньше не видела. Я ощущала, что он рассказал мне это нехотя. Ему необходимо было с кем-то поделиться, и этим «кем-то» по стечению обстоятельств оказалась я. По сути, он открыл мне свою душу, и я в первый раз чувствовала благодарность за это.

— Ему, вероятно, сложно год находиться в больнице, одиноко, — хочу немного перевести тему, но не нахожу ничего лучшего, чем такой вопрос. Стас сидит с таким же лицом, с каким вижу его каждый день, но по глазам видно, что мои слова тревожат его. После моего вопроса на его губах появляется улыбка.

— Знаешь, мне кажется, он счастливее, чем когда-либо, — видимо, он увидел мой вопросительный взгляд и решил продолжить:

— Случилось это за месяц до аварии. Кириллу тогда было двадцать четыре. Он познакомился с девчонкой-малолеткой. Семнадцатилетняя ученица одиннадцатого класса. В общем, как и ты сейчас. Влюбился он по уши, добился её, начали встречаться. Вся наша компания, с которой ты сегодня познакомилась, включая меня, читала ему нравоучения на протяжении всего месяца. Ну какие, как казалось, могут быть отношения между взрослым мужчиной и несовершеннолетней девочкой? Тогда было её не жалко, почему-то, и каждый раз когда Лера, так её звали, приходила с Кириллом в компанию, она, вероятно, чувствовала моральное давление. Мне тогда было понятно, что с её стороны не может быть никакой любви: слишком мала для этого. Кирилл не сдавался под общим давлением на него. И знаешь, я рад, что тогда ошибался в ней. После аварии и новости о том, что Кирилл, вероятно, не сможет больше ходить, я был уверен, что она пропадёт из его жизни. Сказать, что я был удивлён, когда увидел её в больнице, возле его койки, сразу после аварии, — ничего не сказать. Я убедился в том, что настоящая любовь существует. Она не ушла — ни через неделю, ни через месяц, ни через год. Поэтому, отвечая на твой вопрос, хочу сказать: нет, ему не скучно. Лера чуть ли не живёт в больнице и отлучается только на работу. Кстати, отказалась от ВУЗа, чтобы зарабатывать и платить за палату и прочее, а Кириллу говорит, что учится. Вранье — это плохо, но в данном случае во благо.

Вторая душераздирающая история за сегодня, но после неё, в отличие от первой, остался приятный осадок. Мои слова были не к месту, все мои внутренние чувства читались по лицу.

— Поздно уже, поехали домой, — Стас поднялся и пошёл к мотоциклу.

По дороге я снова почувствовала свободу и кайф, которые ощущала каждой клеточкой тела. Казалось, то, чего я всегда боялась, стало для меня чем-то жизненно необходимым. Когда мы подъехали к моему подъезду, Стас вместе со мной снял шлем и встал, оставив мотоцикл, чтобы провести к парадной двери. Хотелось что-то сказать, но не знала, что именно. В какой-то момент я поняла, что сейчас — после этого дня, после всех откровений — мне просто необходимо это.

В одно мгновение, что я, что Стас, сократили расстояние, отделяющее нас друг от друга. Казалось, мы думали и хотели одного и того же. Наши губы соприкоснулись, и поцелуй в один момент углубился. Мои руки обнимали тело Стаса, прижимаясь ещё ближе, а его ладони были запущены в мои волосы и прижимали моё лицо к своему. От удовольствия мои глаза были закрыты. В этот момент не существовало совершенно ничего кроме нас. Я ощущала его горячие губы на своих, в то время как его язык уже по-хозяйски исследовал мой. Внутри бушевала буря эмоций, и я затаила дыхание, будто боясь спугнуть его. Но на самом деле, именно в этот момент я совершенно ничего не боялась.

Это длилось недолго. Напоследок Стас скользнул к моей нижней губе, немного прикусив ее и проведя по ней языком. После чего отстранился. Всё так же держа руками мою голову, ещё на мгновение коснулся своими губами моих. Открыв глаза, я заметила его улыбку и не смогла не ответить тем же. Он отпустил меня и ушёл, а я зашла в подъезд. Меня переполняло чувство внутреннего спокойствия и воодушевления, будто сначала из меня выдавили все силы, а потом вдохнули их обратно.

========== 8. Противоположности притягиваются или как найти приключения на свою задницу? ==========

Не успела я зайти домой, как на пороге появилась мама:

— Вероника! — женщина немного подняла голос, что было для неё не свойственно. — Ты время вообще видела? Одиннадцатый час! — в последнее время я всё чаще замечала, что мама стала более неровной, вероятно, потому что отношения с папой близятся к разводу.

Сколько бы я не готовила себя к этому морально — этот факт оставался тяжёлым для меня. Кажется, ещё немного и все мои детские иллюзии на счастливую семью рухнут и никогда не станут реальными. Должна признаться, что с этим я уже смирилась, но развод ставил крест на нашей семье, принося в жизнь каждого из нас большие перемены, которые, к слову, я не любила.

— Мам, ты чего? — я нежно улыбнулась, чтобы успокоить её. — Я сначала ходила к Маше, а потом гуляла с Ваней, — честно призналась я, но упустила из виду то, что последние три часа провела с учителем географии.

Мама ничего не ответила, но в её глазах читалось сожаление за свой повышенный голос на меня. Женщина улыбнулась и скрылась за дверью.

Я осознавала как ей сейчас тяжело и корила себя за то, что не могу ничем помочь, потому что знала — мама, как и я, не любит жаловаться и изливать кому-то душу. Видимо это у меня в неё.

Теперь я могла спокойно подняться к себе в комнату, переодеться и выполнить домашнее задание, которого накопилось больше обычного. И, конечно же, я начала готовить следующий доклад на географию на тему: “Характеристика Италии: география и территория, населения и хозяйство”. Наверное, после разговора со Стасом, я поняла что-то для себя. Возможно именно поэтому, очередной доклад не вызывал у меня такой ненависти как первый и это помогло мне нормально подготовится и усвоить важную информацию.

Перед сном я задумалась о нашем с учителем поцелуе. На самом деле, во мне не было никаких надежд на какое-либо продолжение. Я трезво осознавала, что просто так сложилось и, в тот момент, этот поцелуй был необходим нам обоим. Во мне не было ни стыда, ни страха, только лёгкость, которая осталась после проведённого дня. Чувство, что скинула с себя лишний балласт, который, до этого момента, топил. Именно благодаря Стасу я ощущаю это воодушевление, поток энергии и жизненных сил. И это непередаваемое моральное состояние. «Снять розовые очки с глаз» — сегодня я на себе поняла суть этого выражения.

***

День в школе прошёл чудесно. Наконец-то вернулась Машка, которая, ещё вчера, казалась мне полностью здоровой. С ней было что-то не так: сидит грустная, особо не разговаривает и не говорит о том, что случилось.

Ваня начал спокойно подходить ко мне на переменах и разговаривать. Конечно, без всеобщего удивления не обошлось. Как и раньше, ученики классов, начали обсуждать новые события и шушукаться за спиной. Стоит ли говорить о том, как обозлилась Инесса, которую, в придачу, ещё и с компании «выгнали». Она просто метала на меня искры из своих глаз. Естественно я немного злорадствовала и уделяла Ване ещё больше внимания, когда видела её поблизости. Мне кажется, на моем месте, так поступила бы каждая, а если и нет, то большая половина девушек. И дело тут вовсе не в человеческих и душевных качествах, а в том: как люди относятся к тебе — так и ты к ним. Закон бумеранга, но только не в поступках, а в человеческом общении.

Довольно странно наблюдать, как, второй раз за два месяца, меняется моя жизнь, цели, приоритеты и мировоззрение. Ещё в сентябре я потеряла, как мне казалось, всё и училась жить без этого, а сейчас это снова врывается и переворачивает мир с ног на голову. И вот уже вроде ничего можно не боятся, всё стало на свои места, именно как я и хотела месяц назад, о чем так трепетно мечтала, чего желала больше всего. Всё прекрасно, если бы не одно но. Во мне что-то изменилось, сломалось в тот момент когда я столкнулась с натиском, злорадством и безразличием других людей, и с того момента, как я это преодолела, меня переменило внутри.

Вероятно, прошлая Вероника, кинулась бы на шею Ване ещё в первый вечер, когда он позвал посидеть с сестрой. Но не сейчас, теперь мне нужно научиться снова верить ему. В том, что он ищет способы нашего примирения — сомнений не возникало. Это чётко читалось в его глазах, фразах, жестах, действиях. И пускай, в его голове, виноватой в нашем разрыве являлась именно я, потому что предала его доверие и изменила. Но, по правде говоря, теперь, я не считала, что он совершенно не в чем не виновен. Виновен, в том, что не поверил мне и не выслушал тогда, когда просила об этом. Не скрою, с каждым днём мы сближаемся, но я изо всех сил стараюсь держать дистанцию. Мне нужно время.

Что касается Стаса… Точнее Станислава Алексеевича, он не перестал поддевать меня и с сарказмом наблюдать за моей реакций, иногда, даже, отпуская пошлые шутки в мою сторону. Сейчас для меня это уже не казалось проявлением злобы и агрессии, потому что он такой человек, для него свойственно такое поведение и, кажется, оно начинало мне нравится, я находила в этом, что-то особенное, что влекло меня.

Наблюдая за учителем — хотелось брать с него пример. Переполняло желание жить как он, полной жизнью, в которой есть место для драйва и бури эмоций. Быть такой же открытой, весёлой, позитивной… К сожалению, моя жизнь не кишела такими возможностями и свободой, как его, но, в тайне я об этом мечтала.

Сейчас я не осуждала его вольное поведение на уроках и даже то, что позволял себе курить в кабинете, а раньше меня бесило это. Ко мне, учитель, стал более добродушным, что ли , возможно, потому что увидел мои старания. И действительно, следующие два доклада были хорошо подготовлены мною и неплохо рассказаны на уроке. За первый я получила твёрдую четвёрку, а за второй — пятёрку, которой действительно гордилась. Что касается нашего поцелуя: я была полностью права, когда решила не томить себя вопросами об этом. Что сделано — то сделано и об этом не стоит жалеть. В тот момент мне было хорошо и эти тёплые воспоминания останутся при мне.

Мы не обсуждали тот случай, нам хватило одного взгляда, чтобы понять, что между нами ничего не изменилось. Нет, это был не грозный взгляд учителя, который хотел убить меня, грешную ученицу. Всего лишь улыбка, такая спокойная, притягательная, от которой и с его, и с моей души, будто камень упал. Я не испытывала к нему чувств, кроме того, что он начал нравится мне, как человек. Не скрываю того, что в момент нашего поцелуя — была счастлива и мне это нравилось. Но, возможно, это было, потому что наш поцелуй был чем-то запретным, непозволительным для учителя и ученицы.

Время летело быстро… За окном, с неба, падали огромные хлопья снега, которые уже покрыли белой пеленой всё вокруг: город, который был охвачен подготовкой людей к наступлению нового года, дома украшенные новогодними гирляндами, которые начинали сиять как только солнце скрывалось за горизонтом, деревья, которые совсем недавно сбросили с себя листочки и сейчас, ветки которых, хрустели чуть ли не ломаясь под тяжестью навалившегося на них снега.

Вода в озёрах и речках покрылась коркой льда и, вероятно, успела полностью промёрзнуть, так как ребятня уже вовсю скользила по замёрзшему льду. Куда смотрят их родители? Смена времён года всегда привлекала меня и приводила в восторг своей красотой, и, несмотря на то, что я не люблю зиму, она тоже не оставалась без моего внимания.

В такое время особенно любила гулять по парку и наблюдать за людьми и пейзажами. Это место было наполнено звонким хохотом детей, которые играли в снежки, делали снеговика со снежной бабой или снежных ангелов. Предновогодняя суета по-своему прекрасна: люди спешат за покупками и домой, к семье, чтобы подготовить стол, кто-то только вспомнил о ёлке, и в последний момент пытается дотащить её до дома.

Это бы придавало новогоднего настроения, но как можно прибавить то, чего нет? Тридцать первое декабря, через девять часов наступит новый год. Я успешно закончила учебную четверть и начались долгожданные каникулы, которые продлятся до пятнадцатого января, что может быть чудеснее?

А я вам скажу, чудеснее может быть семейная обстановка дома, чтобы туда хотелось вернуться, а моя напоминала раскалённую сковородку с кучей масла, в которую, к тому же, влили немного воды и ты стараешься как можно аккуратнее находится рядом с ней, чтобы на тебя не прыснуло жиром, оставив ожёг на теле. Именно так. Последнее время царило чувство непонимания и недоказанности, которую я так сильно боялась и, от которой, пыталась убежать. Но, пора смирится и перестать жить в детских иллюзиях, начав принимать жизнь такой, как она есть.

С этими мыслями я поднялась на свой этаж, к слову, лифт снова не работал, поэтому мне потребовалось время, чтобы отдышаться. В руках я держала пакет с покупками к праздничному столу. С кухни ко мне вышла мама.

— Вот, — пропела я. — Купила всё, кроме хлеба… Нигде не нашла, смели подчистую, — продолжила, до сих пор, пытаясь отдышаться.

— Вероникочка, пошли на кухню, нужно поговорить, — после слов женщина развернулась и ушла. Она была взволнована. Я прекрасно понимала о чем будет разговор. И как бы не пыталась подготовиться к нему — все было зря.

Сейчас я ощущала страх, бессилие, беспомощность. Даже не сняв промокшую от снега курточку, я, на ватных от волнения ногах, направилась в кухню и села за стол, за которым уже находились родители. Моя голова была опущена, а взгляд устремлён в колени, в которые я впилась ногтями, в попытке хоть как-то успокоится. Я не смотрела на родителей, потому что пыталась сдержать слезы, предательски застывшие на моих глазах.

— У нас к тебе серьёзный разговор, — отец вывел меня из раздумий, которые, будто душили, подавляя во мне любые движения и реакцию на происходящее.

— Никуш, понимаешь, мне сложно тебе говорить, потому что я не представляю как ты отреагируешь, — взволновано начала говорить мама, но, не сдержав внутренние терзания, я её перебила.

— Ты сейчас серьёзно?! — мой взгляд резко поднялся и устремился на неё. Наверное, в нем сейчас выражалось много эмоций: боль, разочарование, непонимание, отрешённость. Мама опешила от моего повышенного тона, а из моих глаз непослушно полились слёзы. — То есть, ты думаешь, что я могу испытывать радость?

— А разве нет? — женщина в момент стала грустной, в глазах читалась печаль, по щекам начали скатываться слёзы.

— Я уже не ребёнок, но как можно радоваться разрушенной семье?! Да, пускай она не такая как раньше, но осознание того, что мы, к примеру, больше никогда не сядем ужинать вместе за этим столом — сводит меня с ума! Я знаю, что поменять ничего не могу, но как я могу этому радоваться?! — я уже совсем сорвалась на крик, а слёзы начали заливать лицо. Больше мне было нечего сказать, было слишком сложно говорить о чем-то. Я решила уйти в свою комнату и уже начала осуществлять свой план.

— Вероник, ты сейчас о чем? — изогнув брови спросил отец, который казалось вот-вот рассмеётся. — Мы хотели рассказать тебе о том, что… — в этот момент его перебили.

— Я беременна, — быстро, на выдохе, проговорила мама, вытирая слёзы с лица и ожидая реакции.

Нужно было что-то сказать, а я не могла. Слова застряли комом в горле, а всё тело, будто окатило кипятком. В этот момент я поняла, что мама со страхом ждёт моей реакции, а я молчу. Ничего лучше, чем в тоже мгновение подойти к ней и крепко обнять, я не придумала.

— Я люблю вас, — прошептала, но так, чтобы услышал папа. Носом я уткнулась в шею к маме прижимаясь к ней теснее. В ответ на это, почувствовала её объятия на своей спине, а после и отца, который подошёл и обнял нас.

— И мы тебя любим, — в один голос проговорили родители.

Неужели чудеса случаются? То, что волновало меня на протяжении многих лет, в один момент, стёрлось в порошок и исчезло из моей жизни. Я уже около часа сидела с родителями на кухне обсуждая то, как всё произошло. Они, как и в былые времена, нежно улыбались друг другу, держались за руку и мама, во время разговора, сидела у отца на руках. Уровень мимимишности не то, что зашкаливал, а просто превышал любую норму. Я даже завидовала этой нежности, белой завистью, конечно. Ощущала прилив невероятного счастья и спокойствия. Всё казалось таким волшебным, что я боялась проснуться и понять, что это был всего лишь сон. Для пущей уверенности я даже пощипала себя.

— Всё случилось как-то забавно, — с тёплой улыбкой начал рассказывать отец, прижимая маму ближе к себе и вдыхая запах её волос. — Три месяца назад твоя мама собиралась на какой-то корпоратив, к друзьям. Разоделась, намарафетилась, вся такая из себя, ну куда же я её такую отпущу? Как-то так, — после рассказа он поцеловал её в щеку. Ох, в какой же я нахожусь эйфории. Никогда бы не сказала, что они уже лет двадцать живут вместе, сейчас они напоминают мне подростков, которые только начали встречаться и перебывают в конфетно-букетном периоде.

— То есть, вы три месяца скрываете от меня свои отношения? — с серьёзным видом спросила я.

— В своё оправдание могу сказать, что о беременности я узнала только месяц назад, — мама звонко засмеялась.

В то, что мама уже на втором месяце беременности мне верилось с трудом. Возможно, раньше, я бы, в силу своего эгоизма, не была бы рада ещё одному ребёнку, но сейчас же — это приводило меня в восторг, я с нетерпением ожидала появления малыша, которого уже полюбила всем сердцем.

— Ну что, давайте накрывать на стол? — запыхавшись за готовкой спросила мама.

— Ой, я совсем забыла сказать вам, — с наигранностью, которую, надеюсь, не заметили родители, пролепетала я. — Меня Маша к себе позвала, пустите? — конечно же это было вранье, но во благо. Они были такими нежными друг с другом, что мне захотелось оставить их наедине.

— Да, конечно, мы не против, — родители переглянулись и заулыбались.

Решив не тянуть время я поднялась наверх, чтобы перевести себя в порядок и одеться в новогоднее платье. Завершив прихорашивания, попрощалась с родителями и выйдя из дома направилась в парк. Признаюсь, надеть платье было не лучшей идеей, так как на улице было довольно холодно.

Я дошла к своей любимой скамейке, с которой открывался прекрасный вид на озеро, и присела. Естественно никакая Маша меня к себе не звала, она в последнее время странно себя вела, будто злилась на что-то. Но, переступив через гордость, я попыталась её набрать. Ни в первый, ни во второй, ни в третий раз она не подняла трубку.

Желанием ночевать на улице я не горела, поэтому у меня оставался последний вариант — Ваня. Он около недели уговаривал меня встречать новый год у него дома, а после отправиться в клуб с друзьями, но я была против. Но сейчас, похоже, выбора у меня не оставалось. Я начала быстро искать номер Вани в телефонной книге, руки сильно мёрзли, казалось, уже не смогу из сжать или разжать.

Я почувствовала резкую боль и холод на своей щеке, от чего мой телефон выпал из рук. Потерев щеку рукавом и подняв телефон я осознала, что случилось.

— Здрасте, извини, я случайно, — маленький мальчик, который зарядил снежком мне в лицо, стоял, закутанный в зимний шарф, шапку, куртку, с виноватыми глазами рассматривая меня. Ответить я ничего не успела.

— Вадим, что ты уже натворил? — мужчина резко подошёл и струсив рукавички мальчика от снега, поднял его на руки. — Девушка, извините нас, пожалуйста, я уверен он не нарочно, — мужчина, с ребёнком в руках обратил свой взгляд на меня:

— Чайковская? — ошарашено спросил он.

— Здравствуйте, Станислав Алексеевич.

========== 9. Новогодняя ночь, в которую я окончательно завралась. Часть 1. ==========

Такая встреча была для меня совершенно неожиданной, казалось я с большей уверенностью могла сейчас встретить какую-то звезду, но не его. И была бы, кстати, не против. Моя щека продолжала печь и краснеть от удара снежкой, которую слепили маленькие ручки этого очаровательного мальчика.

— Не переживайте, он, как настоящий джентльмен, уже успел попросить прощение, — мои уста, как розы, рдеют и расплываются в обворожительной улыбке, пока взгляд встречается с малышом, который, также, довольно улыбается.

— Замечательно, красавчик, — учитель похвально улыбается и подставляет свою пятерню, в которую, в тот же момент, хлопает малыш. Я думаю вам доводилось встречать настолько милых и харизматичных детей, грациозности которых позавидовал бы любой актёр кино и эстрады. Этот малыш был явным примером таких детей, что, несомненно, меня умиляло. Возможно, этим прекрасным глазам, голубого цвета, я бы смогла простить даже нарочно брошенную снежку.

— Что ты делаешь тут? Через пару часов Новый год, почему ты не дома? — Станислав Алексеевич «включил» режим учителя осматривая меня с ног до головы, будто я какой-то экспонат в музее, кстати, в том самом куда «её водил Серега».

— Долгая история, — кратко и ясно дала понять, что разговаривать об этом не собираюсь. Мужчина, в то время, опустил ребёнка на ноги и поправил на нем шапку, после чего малыш побежал к недоделанному снеговику, а учитель приземлился ко мне на лавочку.

— Собираешься провести праздник одна и окоченеть в этом неприлично коротком платье? — он обратил внимание на край моего наряда, который выглядывал из-под короткой куртки. Его интонация смутила меня и заставила появится румянец на моих щеках, повезло, что щеки и так горели от мороза, и такая реакция осталась незамеченной зорким глазом мужчины. Руки схватились за подол платья, в попытке немного оттянуть его вниз.

Телефонный звонок не дал возможности, что-то ответить. Замёрзшими от холода руками я достала телефон, который, к слову, был мокрым после падения в снег. На экране мигало «Ваня» и звучала стандартная мелодия, не знаю почему, но не любила ставить на звонок свои любимые песни. Недолго думая, пальцем я приняла вызов и поднесла телефон к уху. Учитель, в свою очередь, внимательно наблюдал за разговором.

— Никуш, ну что? Может всё-таки согласишься провести этот день в моей компании? — голос парня звучал позитивно и таил в себе надежду. По несчастному стечению обстоятельств — учитель чётко слышал говорившего. Динамик был громким и, к слову, начал немного репеть, видимо из-за попавшего снега, который в конечном итоге растаял и превратился в воду.

— Вань, я сейчас дома и пока не знаю, что тебе ответить. Наберу тебя немного позже и дам ответ, — без лишних слов ответила я и положила трубку не дожидаясь ответа. Знаю, у меня прекрасная логика, просто божественная. Я уже трезво осознавала, что другого выхода у меня нет, только отмечать в компании с Ваней и не то, чтобы я этого не хотела. Просто знала, что этот день приведёт нас к началу отношений, к которым я ещё не готова. Именно поэтому так глупо оттягиваю время, будто пол часа что-то изменят.

— Не хорошо врать, Чайковская, — Стас с интересом, изучающе рассматривал меня, а его рука легла на спинку лавочки сзади меня. Не был бы он моим учителем — подумала бы, что меня пытаются склеить.

— Если и вру, то вру во благо, — твердо заявила я, понимая, что это скорее отмазка, которую я придумала в оправдание сама для себя, чтобы совесть не мучила. Наверное, у меня был слишком отрешенный вид, потому что, иначе, от учителя не последовало бы такого предложения:

— Значит так, идти туда, куда тебе не хочется, такое себе удовольствие, поэтому ты идёшь ко мне, — самодовольно заявил он, после чего добавил. — Возможно, идти ко мне ты тоже не горишь желанием, но меня это совершенно не волнует. Бросить ученицу замерзать на улице в новогоднюю ночь — слишком, даже для меня. Ладно в другой день, тогда бы я ещё задумался, но не в праздник.

Все мои отнекивания и зарекания «никуда не пойду», будто не были услышаны. Учитель встал с лавочки и, подняв меня за плечо, позвал ребёнка, который, за время нашего разговора, уже практически закончил лепить снеговика, которому не хватало ведра и морковки до полной готовности. После чего мы направились в неизвестном для меня направлении.

Этот человек странно влияет на меня, будь кто-то другой на его месте — я никогда не послушала бы куда мне идти, а куда нет, и, соответственно, не двинулась бы с места. Но он, пропуская мимо ушей все мои замечания и протесты, одним только видом показывает, что его решение непоколебимо. Мужественность так и сочится с каждой его уверенной фразы. Возможно, поэтому его хочется слушаться и подчиняться?

Размышляя мною не было замечено как мы добрались до подъезда и уже стояли в ожидании лифта. Довольно ухоженный подъезд, будто после капитального ремонта. Стены нейтрального цвета, лифт, на котором ещё не красуются матерные слова и заявления вроде: «Светка, из тридцать четвёртой, шлюха», и, что самое удивительное, нет неприятного запаха, который, как мне кажется, присущий каждому подъезду, будь то запах с подвала или чьих-то отходов биологического происхождения. Мой подъезд был полной противоположностью этому. Вскоре прибыл лифт, в который мы зашли, а следом за нами забежала ещё одна пара с ребёнком.

Для шестерых человек лифт был тесноват, поэтому я изначально не заметила того, что учитель был прижат ко мне. Я на секунду подняла взгляд и встретилась с его заинтересованными глазами, от чего-то, сразу, засмущавшись, перевела взгляд на пол. Его рука легонько провела по моему лицу, заправляя локон моих волос за ухо. Мои щеки начали гореть ещё более алым цветом. Вот чёрт, почему меня так смущаю его прикосновения?

На пятом этаже, пара, которая заходила с нами, покинула лифт, тем самым позволив мне вдохнуть полной грудью, а мы продолжили двигаться к седьмому этажу.

***

Спустя немного времени я успела, мельком, осмотреть квартиру, в которой жил мой учитель. Она была без особых изысков, но довольно уютная. Какие-то мелочи интерьера, как, к примеру, картины и статуэтки на полках, придавали маленькой, но вместительной, квартире какой-то роскоши. С узкого коридора взгляд падал на две комнаты, находящиеся по левую и правую стороны. Одна — спальня, в которой, к слову, было много детских игрушек, с которыми уже вовсю игрался Вадим, вторая — ванная-комната, если подумать логически, но дверь была закрыта, поэтому осмотреть её мне не удалось. Прямо следовала арка, которая вела в совмещённую гостиную-кухню. Судя по всему квартира-студия, а возможно всего лишь перепланировка.

Сейчас я сидела на кухне и пила чай, ранее предложенный мне учителем. Глотнув немного я мгновенно осознала, что это был чёрный чай — самый отвратительный для меня.

— Ты же, как и я, обожаешь чёрный чай? — видимо заметив моё перекошенное лицо парень победно улыбнулся, а сам при этом держал в руках прозрачную чашку с зелёным чаем, который я различила по лёгкому цвету.

— Не знала, что вы мстительный человек, — сглотнув неприятную оскомину мои губы расплылись в натянутой улыбке.

— Вовсе нет, всего лишь следую твоему примеру гостеприимства, — не отводя взгляд, полный язвительности продолжил он. Я старалась не отводить взгляд от него, будто это была какая-то игра: отвернёшься — проиграешь. Но, такой пронзительный взгляд своеобразно влиял на меня, вызывая неуместный румянец на моих щеках и смущённую улыбку. С чего бы это, почему он так влияет на мои эмоции? Собственно, из-за этого пришлось перевести взгляд на жидкость в кружке, что, по причине его взгляда, в последнее время, я часто делала, а точнее — постоянно. Его, похоже, это забавляло, что было понятно по его довольной ухмылке.

В кухню часто забегал Вадим показывая мне арсенал своих игрушек, которому позавидовал бы любой ребёнок. Да что там ребёнок, даже я, семнадцатилетняя девочка, завидовала. Хотелось бы мне в его возрасте иметь такое количество игрушек. И да, в детстве куклам я предпочитала пистолеты и прочие мальчишеские забавы, поэтому завидовала вдвойне.

Вадим оказался дружелюбным и общительным ребёнком, казалось мне даже удалось с ним подружиться. Дружба с трехлетним сыном учителя, а чего добились вы? Малыш сам попросил меня с ним поиграть, к чему присоединился и Стас. Было весело и забавно почувствовать себя таким же ребёнком, играя вместе с ним, парень похоже испытывал тоже самое чувство. Внутри меня грело чувство, что в скором времени в моем доме тоже появится малыш.

Нашу «семейную» идиллию прервал звонок в дверь, услышав который, Стас покинул нас и направился открывать. Я услышала женский голос, похоже не только я, так как Вадим, попрощавшись — побежал к двери. О чем был разговор не могла подслушать, как не пыталась. Собственно, поэтому, я встала и подошла к арке, которая вела к двери, прислонившись к ней, чтобы меня не было видно. Зачем я это сделала спросите вы? Не стоит, сама не знаю ответа на этот вопрос. «Глупые и непонятные поступки» — девиз моей жизни, приходится мириться с этим.

Краем глаза я увидела девушку и мгновенно вспомнила где видела её. Та самая стройная блондинка с парка, где я впервые увидела учителя с ребёнком. Она заботливо помогала Вадиму застегнуть куртку и надеть шапку.

— Фух, вроде всё, — запыхавшись в своей приталенной курточке промолвила девушка и посмотрев на Стаса расплылась в обворожительной улыбке. — Родители хотят, чтобы мы побыли на даче хотя бы недельку, поэтому приедем числа седьмого, удачных праздников, — закончив своё предложение блондинка поцеловала мужчину в щеку, в ответ он сделал тоже самое.

— Давайте, буду ждать возвращения, — искренне произнёс Стас, и, обняв на прощание Вадима, закрыл за ними дверь.

Хрен знает о чем я задумалась, но совершенно пропустила тот момент, когда Стас зашёл в комнату, в которой, собственно, я бессовестно подслушивала.

— Бесстыжая, — протянул парень и с улыбкой осмотрел меня, останавливая взгляд где-то на белом ажурном платье, которое прекрасно подчёркивало фигуру, особенно грудь и талию, а дальше уже спускалось свободной юбкой. Когда я его покупала, почему-то не учла факта, что край моих, таких же ажурных, чулок будет немного выглядывать из-под него. Ощущение, будто меня раздевают взглядом.

— Кто из нас ещё бесстыжий, — сдвинув брови на переносицу я вернулась к своему стулу и продолжила пить чай, горький вкус которого, в этот момент, совершенно перестала замечать. От чего-то стало одновременно грустно и меня охватила злость на Стаса, которую не собиралась держать в себе.

— Что ты имеешь в виду? — заинтересованно спросил он, когда понял, что я не собираюсь продолжать свою пламенную речь, присаживаясь на соседний стул и поворачиваясь ко мне, в тот момент, когда я сижу боком к нему. — Ну же, говори, — тихо произнёс он и провёл рукой по моей щеке заставляя повернуться к нему, чего делать я не собиралась.

— Ты серьёзно?! — совершенно не заметила как повысила голос на него. — Ты приводишь меня к себе домой! Домой где находится твой ребёнок и жена?! А если бы она меня увидела?! Подумала бы обо мне невесть что! — проговорила я совершенно не успевая подумать о ходе своих слов. Стас резко начал ржать. Именно ржать, как конь. Из-за этого злость взяла меня ещё сильнее. С хрена ли он заливается? Как вообще реагировать на такой выпад с его стороны?

— Чайковская, о тебе можно ржачные рассказы писать, — понемногу успокаивая произнёс он. — Уверен, на них будет нереальный спрос, — учитель пытался отдышатся, его лицо было красным от смеха, а притягательная улыбка никак не сходила с губ.

— Что вы смеётесь надо мной? Вам серьёзно не стыдно? — с презрением спрашиваю я.

— Ника, — сердце ёкнуло от того, как он, шёпотом, произнёс моё имя. В этот момент его тёплая рука легла на моё плечо, от чего я покрылась мурашками и снова залилась румянцем. — У меня нет детей и, тем более, жены, — серьёзно признался он.

— А как же… — Стас прервал меня, не дав закончить вопрос, но, всё-же, ответил на него.

— Ребёнок бывшей девушки, которая свалила в штаты с новым хахалем. Вадим живёт с бабушкой, дедушкой и её сестрой. Биологический отец не разу не виделся с ним, поэтому, я считаю, что мальчику нужно мужское воспитание и, иногда, забираю его к себе.

— А девушка? — ну не дура ли? С чего меня вообще должна волновать эта блондинка. И тем более зачем я сейчас спрашиваю у него о ней?

— Та самая сестра бывшей девушки, — ответил Стас, так, будто это было очевидно. Да, это было очевидно, но видимо не для меня. Его рука, всё также, лежала на моем плече и немного ласкала его большим пальцем, от чего тело, будто пробивало током от его прикосновений. Какого чёрта?

— А ты что, ревнуешь? — заинтересованно смотря на меня и с сарказмом в голосе спросил он.

— Тебя? Нет конечно! — резко отчеканила, как самом собой разумеется, я и после посмотрела Стасу в глаза, в этот самый момент я поняла для себя то, что не хотела признавать. Только что, я нагло соврала. Да, ревную, а почему — сама не знаю.

— Вот и прекрасно, — выдохнув произнёс Стас и, убрав свою руку, встал направляясь к чайнику. — Слишком ты мала для меня.

Он произнёс эти слова с облегчением, а для меня они стали каким-то неприятным осадком на душе.

Комментарий к 9. Новогодняя ночь, в которую я окончательно завралась. Часть 1.

========== 10. Новогодняя ночь, в которую я окончательно завралась. Часть 2. ==========

Не понимаю, что за странное ощущение грусти? Почему меня расстроили его слова о том, что я мала для него? Это же очевидно, как никак, восемь лет разницы. Я, конечно, много книг читала, в которых « возраст не имеет значения» или же «любви всё возрасты покорны», но явно не в этом случае. И к тому же, я ничего к нему не чувствую, наверное. Знаете, странно, когда сама себе не можешь дать ответ на то, что чувствуешь внутри. В здравом разуме я абсолютно уверенна, что ничего не ощущаю к Стасу, а моя ревность и реакция тела на его прикосновения говорит об обратном. Меня будто пронзают всё его взгляды, движения, прикосновения и слова в мою сторону. Да, и вообще, что мне об этом думать? Я же мала… Бесит.

***

И вот остаётся пару минут до полуночи. Пару минут до наступления нового года, который принесёт в жизнь каждого что-то новое, подарит эмоции и воспоминания, которые никогда не забудутся и будут вспоминаться на протяжении всей жизни. Для кого-то шанс начать жизнь с чистого листа, для другого — наслаждаться тем, что имеет. Год, который кишит возможностями для каждого живого человека, только вот не все ими воспользуются. Всего немного и пробьют куранты, а после, за окном раздадутся громкие звуки фейерверков, которые своей красотой и красочностью заполнят всё звёздное небо. Как там говорится: «С кем Новый год встретишь, с тем его и проведёшь»? Так почему же, именно сейчас, смотря в его глаза, я безумно хочу верить в эту фразу?

Стас сидел напротив меня, нас отделяла узкая поверхность столешницы. Начали бить куранты и послышался звук открывающейся бутылки шампанского, после чего, игристый напиток наполнил наши бокалы. Когда они оказались в наших руках и я хотела цокнуть своим об бокал Стаса, парень резко переплёл наши руки и, в момент когда пробило двенадцать часов мы опустошили наши бокалы, выпив содержимое на брудершафт.

Что касается желания, обидно, что я не успела его загадать. Мои мысли были переполнены другим. После брудершафта следует поцелуй, верно? Я не понимала, почему я с замиранием сердца ожидала того, когда в бокалах не останется игристого напитка и, видимо из-за волнения, я смогла опустошить его полностью.

Когда бокалы были отставлены Стас глянул в мои глаза, так пронзительно, что сердце пустилось в ещё больший пляс. Хорошо, что я не могла видеть себя со стороны, вероятно, сейчас я выглядела слишком волнительно. Парень взял мою руку в свою ладонь и притянул к своим горячим губам, от чего я на мгновение прикрыла глаза и затаила дыхание. Касание губ к тыльной стороне моей руки длилось недолго, но, он задержался немного, также затаив дыхание.

Отстранившись он всё ещё держался за мою руку. Наши взгляды встретились. Его — выражал улыбку, мой — смущение, которое подчёркивал румянец на щеках. Недолго думая Стас потянул меня на балкон, чтобы посмотреть на салют, который люди уже успели запустить, пока мы смотрели друг на друга на кухне.

Я восторженно наблюдала за тем, как небо заполнялось разными цветами, которые освещали весь город. Вплотную прижавшись к окну я не могла накрасоваться этой завораживающей красотой. Люди внизу радостно что-то выкрикивали, обнимались и поздравляли друг друга. Снег падал огромными хлопьями. Как же волшебен этот момент.

Я чувствую как руки Стаса дотрагиваются до моей талии, а сам он прижимается ко мне сзади.

— С Новым годом, Ника, — шепчет он прямо мне в ухо, отчего я чувствую его горячее дыхание и ощущаю как он вдыхает запах моих волос. Мои глаза закрываются, а тело становится невесомым от его прикосновений, ниже живота чувствуется приятная истома.

— С Новым годом, Стас, — на выдохе, еле дыша, произношу я.

Ощущаю, что его руки немного крепче держатся за мою талию, а он, уже не стесняясь, но с осторожностью упирается носом в мою шею вдыхая запах моих духов. Его дыхание обжигает мою шею и пробуждает в моем теле мурашки и желание, которого я не испытывала до этого момента. Я не соображаю, что сейчас происходит, но точно не хочу, чтобы это прекрасное чувство покидало меня. Понимаю, что хочу обнять его, прижаться ближе, но пошевелиться не могу.

По закону жанра наше сближение прерывает звонок телефона, который находится на кухне. Стас, громко выдохнув отстраняется от меня и идёт на кухню. Я остаюсь на балконе, слышу, что он с кем-то говорит, но не вслушиваюсь. Стук моего сердца заглушает всё остальные звуки, будто готово разорвать ребра и вырваться из моей груди.

***

— Продолжим нашу развлекательную программу? — Стас с улыбкой возвращается на балкон и вопросительно смотрит на меня.

— В смысле? — я ещё не совсем могла нормально воспринимать предложения и фразы, мысли были о другом.

— Ну я собирался в клуб, к друзьям, — пояснил парень. — Ты со мной?

— Не знаю, — честно призналась. — Зачем я буду мешать?

— Ты не помешаешь, — вполне серьёзно проговорил Стас. — К тому же, ты всех там знаешь, — ухмыльнувшись говорит парень, и я понимаю, что он имеет ввиду ребят, с которыми я познакомилась на набережной. Я киваю в знак согласия.

***

Мы стояли на пороге и одевались в верхнюю одежду. Стас выглядел совершенно спокойным, будто он напрочь забыл о том, что полчаса назад произошло на балконе. Хотя, вероятно, его это не волновало. Моё тело до сих пор не хотело забывать о его прикосновениях и все мои мысли были сосредоточены на воспоминаниях. К сожалению, теперь, это только воспоминания. В глубине души я корила себя за то, что думаю о своём учителе как о мужчине и, в тоже время, опровергала эти мысли, оправдывая нас также, как и после первого поцелуя. Обычное желание, всего-то. Но для меня, сегодняшнее, явно отличалось от того спонтанного поцелуя. Тогда мне просто было нужно, а сейчас нет, но я прочувствовала это всем своим телом и сердцем. К тому же, того поцелуя между нами будто и не было, он был не таким, каким мог бы быть сегодня. Слишком много «бы», Чайковская! Пора прекращать.

— Извини, что тебе пришлось провести со мной этот вечер, — искренне сожалея я опустила взгляд в пол. Нет, я не жалела, что мой день прошёл именно так — я была счастлива, сама не зная от чего, я переживала, что ему не было приятно в моей компании.

— Встретить Новый год с такой красивой девушкой — мечта любого парня, — признался Стас и весело улыбнулся, заканчивая обуваться.

— Честно? — мои щеки, в который раз за эти два дня заливается краской, на которую он положительно реагирует.

— А я смотрю, ты любишь напрашиваться на комплименты? — смеясь спросил Стас и я в ответ хохотнула. Этот вопрос не требовал ответа.

***

В клубе было много народу, который уже был навеселе, вытанцовывая зажигательные танцы на танцполе. Это неудивительно, мы добрались к клубу ко второму часу ночи, а остальные встречали полночь именно здесь, поэтому вся толпа была уже довольно разгорячена: кто-то пытался танцевать, кто-то быстро допивал алкоголь оставшийся на столе, а кто-то и вовсе уже спал лицом в салате, но всё же лучше чем в туалете. Да, в этот вечер я видела и такое.

Мы без проблем нашли столик, за которым сидели друзья Стаса и немедля подошли к ним. Ребята веселились и что-то активно обсуждали. Я сразу окинула взглядом присутствующих. Из тех кого я знала: Тим, Линда и Вазелин, он же Андрей. Ещё тут находилось двое парней, один из них, как я поняла по их страстным объятиям, был парнем Линды и одна девушка. На вид ей было около двадцати-двадцати двух лет. Она была одета откровенно и вызывающе, что мне изначально не понравилось.

— Ооо, наша невероятная знакомая, — Тим быстро встал с диванчика и заключил меня в дружеские объятия, немного поднимая. — Я гляжу вы познакомились поближе? — язвительно спросил парень и заинтересованно посмотрел на нас со Стасом.

— Ты сейчас что имеешь ввиду?! — осуждающе и сводя брови на переносице поинтересовалась девушка, имя которой я ещё не знала. Она также поднялась со своего места и подошла к Стасу, в одно мгновение заключая руки в замок на его шее и бесцеремонно целуя его в губы. От чего-то меня, будто ведром ледяной воды окатило. Да что там ведром… Облило как из пожарной машины.

Тим, будто в тот же момент поняв свою осечку прикусил язык.

- Кто это? — она задала вопрос, буквально вися на моем учителе, указывая жестом головы на меня. Вот же некультурщина!

— Алис, тебе не кажется, что ты себя неприлично ведёшь, по отношению к нашей новой знакомой? — вполне серьёзно спросил Стас. Спасибо и на этом. Но поражало меня, на данный момент, другое… Он не отталкивал её от себя, а, спустя пару минут, вовсе сел за стол, на диванчик, а она устроилась у него на руках. Я откровенно была разочарована и неосознанно бросала на него осуждающие взгляды. Алиса трогала его за плечи, целовала в шею, от чего мне стало противно. Стас, в свою очередь держал одну руку на её талии, а вторую на ногах. Иногда я встречалась с ним взглядом, казалось, именно из-за моего присутствия, он немного скован и не лапает девушку так, как мог бы.

Я в то время уже сидела за столиком с остальными, потому что меня притянул и усадил рядом Тим. Сидела прямо напротив Стаса. Нас, также как и раньше отделял только стол, но теперь между нами, будто образовалась какая-то бездна, чёрная и беспросветная.

Это были два диванчика, повёрнутые друг к другу, между которыми стоял низкий стол, сделанный из тёмного дерева. На нем вмещалось много еды и закуски, но в большем количестве это были сухарики, чипсы и прочая гадость, а также n-ое количество алкоголя, который, к слову, я согласилась выпить. После чего Тим наполнил мой стакан мартини.

Не то, чтобы я хотела набухаться и спать под этим самым столом, просто хотелось сделать назло Стасу. Зачем? Не знаю. И также не знаю волнует ли его вообще, что я пью и в каких количествах, но, встречаясь с его осуждающим и злым взглядом, я понимала, что он готов отобрать у меня бокал и разбить его об пол на тысячи осколков.

— Вероник, рассказывай, как учёба? — в меру насмеявшись и обсудив всё хайповые темы, внимание окружающих перешло на меня. Главное не забыть о том, что я наврала про себя в день знакомства, а, так как алкоголь уже немного ударил в голову, я могла совершить такой опрометчивый поступок.

— Сессия закрыта, волнения позади, — на одном дыхании вымолвила я. Мне было неприятно врать, но не говорить же им, что я ученица Стаса? Как минимум это поставит его в неловкое положение и выставит как лгуна. Зачем портить его репутацию?

— Почему пропала? — начала говорить Линда искренне и непонимающе пронзая меня взглядом — Мы ждали, что ты ещё придёшь к нам.

Я точно не ожидала услышать такого, но стало неожиданно приятно и я мгновенно улыбнулась.

— Как видишь, пришла — приятное чувство не покидало меня, ровно до того момента, пока я не посмотрела на Стаса, который уже целовался с Алисой, а его руки «гуляли» по её талии.

— Вероника? — знакомый голос вывел меня из «ступора», и все присутствующие, в том числе Стас с Алисой, прервав свой поцелуй, перевели свой взгляд на говорящего.

— Ваня? — я совсем опешила и не ожидала его тут увидеть. Не думала, что мы столкнёмся в этом клубе. Да что там говорить, после последнего разговора по телефону я вообще думать о нем забыла.

— Что ты тут делаешь? Ты так и не позвонила, трубку не берёшь — целую ночь пытаюсь дозвониться. Почему не дома, как говорила? — он был возмущён, а когда увидел учителя — пришёл в лёгкий шок.

В этот момент я волновалась из-за того, что Ваня сейчас может заикнутся о том, что я в компании учителя и все поймут, что мы врали о том, что незнакомы. Согласитесь, неловкая ситуация.

— Сюрприз, — проговорила я пожимая руками и удивлённо подняв брови. Внезапно заиграла следующая мелодия — медленный танец. Замечательно, это твой шанс, Вероника. — Не хочешь пригласить девушку на танец? — как бы намекая спросила я.

— Конечно, — Ваня расплылся в искренней, радостной улыбке и протянул мне руку. Как только наши ладони соприкоснулись парень настойчиво притянул меня к себе прижимаясь всем телом. Я чувствую, что парень уже слегка пьян, но я, в принципе, не лучше.

— С Новым годом, любимая, — говорит он мне и целует в щеку. Боковым зрением я замечаю как рука Стаса сжимается на талии Алисы, от чего она ойкнула. Меня забавляет его реакция и я начинаю делать ему назло. Алкоголь даёт о себе знать.

— С Новым годом, Вань, — я, немного медля, но всё-таки повторяю его движения и касаюсь его щеки своими, пересохшими от мороза, губами.

После этого парень повёл меня к танцполу и обняв меня за талию начал кружить в танце. Мои руки скрепились в замок на его шее.

Он уткнулся в мою шею, а я не переставая наблюдала за реакцией Стаса. Его это безумно злило, я видела, я чувствовала. В какой-то момент он впился в губы Алисы страстным поцелуем, мне на зло, я точно это знала.

Танец подходил к концу. За этот короткий промежуток времени Ваня расспросил меня о том, что я тут делаю и как оказалась в компании с учителем географии.

— Стыдно признаться, но я захотела к тебе, вот собственно и приехала, — соврала я совершенно не краснея, хоть что-то у меня получалось в этой тленной жизни. — Но учителя нашла быстрее, чем тебя, к сожалению.

Ваня больше ничего не дал мне сказать и резко прижался своими губами к моим пытаясь углубить поцелуй. Я была шокирована, не зная как реагировать, но, увидев реакция Стаса, который, своим взглядом, просто разрывал молодого человека на тысячу атомов. Почему-то именно в это мгновение я вспомнила как несколько минут назад он целовал Алису и меня словно переклинило. Я начала отвечать на поцелуй Вани, тем самым позволяя углублять его.

Это был страстный, пылкий поцелуй, тот, которого мне не хватало во время нашего расставания. На мгновение даже осознала, что соскучилась по этим губам, таким родным.

Внезапно парень поднял меня на руки и поднёс к столу за которым я находилась до этого. Лицо парня выражало одну эмоцию — счастье.

— Ты только моя. Больше никуда не отпущу. Поняла? — вопрос был серьёзным и я осознала, что давать задний ход поздно. Лоб парня соприкасался с моим и он ждал моего ответа. Моего положительного ответа.

— Да, — тихо ответила я и парень моментально снова поцеловал меня. Все, кто сидел за столом, начали хлопать и присвистывать. Все кроме Стаса. Мне показалось, что он был зол.

— Извините ребята, я украду у вас свою красавицу, — с улыбкой Ваня обратился к моим знакомым, сделав акцент на слове «свою».

Я успела быстро попрощаться, обменявшись объятиями с Тимом и поцелуем в щечку с Линдой. Стасу сказала лишь тихое «Пока», которое, в принципе, было обращено ко всем остальным. После этого мы с Ваней ушли.

Появился альбом в группе. Здесь вы можете найти фото героев, их наряды и прочее.

https://vk.com/albums-161494594

========== 11. Почему так…больно? ==========

Я проснулась в обнимку с Ваней. Голова раскалывалась от выпитого ночью алкоголя. Спросонья я заметила, что легла спать в том же, в чем была одета весь вечер. Аккуратно я потянулась за телефоном, который лежал на прикроватной тумбочке. « 1 января. 19:00». Пора бы собираться домой. Тихонько я выскользнула из-под рук парня, который спал мёртвым сном и направилась к выходу.

Нет, в эту ночь между нами ничего не было. Только поцелуи. Я решила не будить его, потому что не знала, что ему сказать. Вроде как, вчера, я снова стала его девушкой. Но, честно признаться, меня волновала ситуация со Стасом, я безумно хотела с ним поговорить, только вот как?

Без лишнего шума я вышла из квартиры Вани, захлопнув за собой дверь. Выйдя на улицу я почувствовала холод, который в то же мгновение пронзил всё моё тело. Особо остро я его ощущала ногами, на которых были надеты лишь чулки.

Сегодня стало ещё морознее, чем в новогоднюю ночь. Снег продолжал лететь огромными хлопьями и уже успел засыпать улицы города крупным слоем.

Включив на телефоне любимую песню и вставив наушники в уши я поплелась домой. Решила дойти пешком. Почему бы и нет? Мороз же. Я никогда не изменюсь.

Путь к моему дому прокладывался через набережную, которую я обожала, ничуть не меньше, чем парк. Именно тут было наше с Ваней место и, именно тут, я встретила в прошлый раз Стаса с его компанией. От воспоминаний того вечера на моем лице появилась улыбка.

Снег под моими ногами лип к подошве моих ботинок, было немного скользко. Я подняла свои глаза, чтобы посмотреть на замёрзшую воду в реке, но увидела Стаса, который стоял облокотившись о каменную, невысокую ограду. Сердце на мгновение замерло. Он обратил на меня внимание, но в следующую секунду отвёл взгляд и отвернулся к реке, упёршись руками об ограду. К чему этот «жест»? Я же прекрасно видела, что он заметил меня.

Ноги сами повели меня, и вот, я уже стояла рядом с ним.

— Привет, — радостно выкрикнула я, в надежде, что он хотя бы посмотрит в мою сторону. Но нет, этого не произошло.

— Здравствуй, — сухо промолвил он сжимая свои руки в замок.

Он был без мотоцикла, что было неудивительно. Какой мотоцикл в такой снегопад? Но, несмотря на это, он тут. Значит они собираются компанией в любом случае. Выходит — их связывают не только «покатушки», в чем я была уверена.

— Ребят ждёшь или Алису? — язык мой — враг мой. Ну вот зачем я это спросила. Мои глаза округлились, губы немного дёрнулись и я прикусила нижнюю с внутренней стороны. Стас повернулся ко мне. Его глаза, в которых я раньше видела шквал разных эмоций, сейчас не выражали ничего, кроме безразличия. Он окинул меня каким-то презрительным взглядом, будто увидел прогнивший помидор. Помидор — потому что мои щеки были красными от мороза, собственно как и всё лицо.

— Тебя это не должно волновать, — его мимика нисколько не поменялась, а у меня, от его тона и безразличия, прошёл холод по коже. Холод, который пронзил тело сильнее мороза на улице.

— Стас, что-то случилось? — я была обеспокоена и видимо в моих глазах это читалось.

— Чайковская, давай без фамильярностей, для тебя — Станислав Алексеевич, — меня будто окатило ледяной водой, ещё и камнем по голове приложили. Как реагировать? Что говорить?

— Ну, мы же, вроде, подружились? — промямлила я, запинаясь на каждом слове. Мой голос дрожал, собственно, как и я.

— Кстати говоря, — немного громче произнёс он и в глазах будто появились какие-то эмоции, но тут же угасли. — Мы не должны больше так тесно общаться, только на уровне учитель — ученица, — он закончил свою фразу, а во мне будто завели бомбу самоуничтожения.

— По какой причине? — я действительно не понимала и надеялась на то, что всё неправильно поняла. Глупо, знаю, но надежда, как говорится, умирает последней. Моя умирает медленно вместе с зародившимися чувствами в моей душе.

— Я не хочу продолжать это общение, — грубо и холодно, будто ножом по горлу. Я продолжаю смотреть в его глаза и мечтаю увидеть там хоть какой-то отклик, эмоции… Но нет, презрение… Ничего больше.

В моей голове возникает вопрос «почему», но я не в силах задать его. Ком в горле и слёзы обиды, которые подступают к моим глазам, но которые я умело сдерживаю. Расплакаться сейчас я себе не позволю. Это слишком низко. Он читает вопрос в моих глазах и отвечает на него:

— Это была ошибка, продолжать которую у меня нет желания. Ты ещё ребёнок, Чайковская, вчера я в этом окончательно и бесповоротно убедился, — сколько же безразличия было в его голосе, это добивало меня.

— Вы уверены? — последняя попытка. На данный момент во мне просыпается злость и овладевает всем моим телом.

— Более чем.

— Прощай Стас, и до свидания Станислав Алексеевич, — кинув это напоследок я разворачиваюсь и начинаю идти дальше по набережной в направлении своего дома, но не успела я отойти на пару метров, как сталкиваюсь с Тимом и Линдой.

— О, красавица, привет! — парень с довольным выражением лица заключает меня в дружеские объятия, на которые я не имею права ответить.

— Вероник, что-то произошло? На тебе лица нет, — констатировала факт Линда. Тим тоже взволновано посмотрел на меня. Я молчала.

— Пошли с нами погуляешь, — он начал тянуть меня в сторону Стаса, который, также безразлично, наблюдал за нами. Я резким движением вырвала свою руку. Ребята мигом опешили от такой реакции.

— Извините, но я вам врала. Я учусь в школе и мне семнадцать лет, поэтому я не достойна хорошего отношения с вашей стороны, — я вывалила это, будто в тумане, и рванула с места.

— Вероника! — окликнули меня ребята, но я не остановилась. Я бежала от них, от него, от себя.

***

Капли горячей воды греют моё промёрзшее тело. Я замёрзла не только от холода, но и от человеческого безразличия. Я, в который раз, прокручиваю в голове события прошлого дня и ночи, совершенно не понимая, что со мной происходит, почему мне так больно?

Я всегда совершенно точно знала, что между учителем и ученицей не может быть ничего, никаких отношений. Возможно дело в том, что я сблизилась с ним, не как с учителем, а как с человеком?

Я до последнего не понимаю, что чувствую к этому человеку. Его прикосновения, в новогоднюю ночь, вызывали во мне эмоции, которых я раньше не испытывала. Его поведение с Алисой пробуждало злость и желание мстить, будто он был моим и целовал кого-то другого. Не скрою, я бы хотела, чтобы он целовал меня и никого кроме меня.

Тянуло ли к нему? Однозначно — да. Есть ли в этом толк? Однозначно — нет. Тем более теперь. Своими словами он смог разрушить во мне те чувства, что ещё до конца даже не сформировались.

Боль — её я сейчас испытывала особенно остро. Вроде ничего не произошло, а ощущение, что об тебя ноги вытерли. Пора бы перестать морочить свою голову всякой херней. Я с Ваней, снова, возможно это было правильным решением. Время покажет.

***

Сегодня уже десятое января. Через пять дней закончатся зимние каникулы и начнётся новый, мучительный учебный процесс. Особенно не хотела его, по причине, что буду видеть Стаса…кхм… Станислава Алексеевича, как минимум, три раза в неделю.

За прошедшее время я практически перестала об этом думать и полностью была поглощена возобновившимися отношениями с Ваней. Каждый день он лез из кожи и придумывал свидание, которое впечатляло меня. Где мы только не были за эти дни. Но сегодня моим терзающим чувствам было суждено снова дать о себе знать.

Мы договорились встретиться на нашем месте. На набережной. Стоит ли говорить, что разговор со Стасом проходил именно там же?! Почему жизнь ко мне так несправедлива. Даже это место теперь, для меня, было связано не с Ваней, как раньше, а со Стасом.

Я уже подходила к точке нашей встречи. Кто-то удивлён, что, проходя мимо, я заметила уже знакомую мне компанию? А именно: Стаса, который стоял в обнимку с Алисой, Тима, Линду с парнем и Вазелина.

На моё счастье, они не заметили меня, потому что стояли спиной. Заметил только один человек — Стас. Я почувствовала его взгляд на себе, но не решилась посмотреть в ответ. Тело начало трусить ещё больше, когда я увидела, что Ваня, который ждал меня, стоял всего в метрах пятидесяти от этой компании. Чувствую меня ждёт замечательный вечер.

— Привет, котёнок, — парень заключает меня в тесные объятия. — Я скучал по тебе, — его губы накрывают мои, а я не могу отдаться этому поцелую полностью и ловлю себя на том, что смотрю в сторону Стаса, которым, не остался не замечен этот поцелуй. Снова осуждающий взгляд. Что же ему, чёрт возьми, нужно от меня?!

***

По моим подсчётам мы стояли тут уже минут тридцать и, неожиданно, к нам подошла Линда.

— Привет, малышка, — девушка озарила меня улыбкой и подмигнула. — Так, ты сейчас без вопросов отходишь со мной поговорить, а ты, — она указала на Ваню. — Идёшь к ребятам и ждёшь нас там.

Не успев закончить девушка оттянула меня за руку немного дальше по набережной.

— Ну и что это было? — блондинка возмущенно надула свои губы, что немного не считалось с её дерзкой внешностью. Если бы для меня сейчас не был такой напряжённый момент, я бы засмеялась.

— Ты о чем? — конечно я понимала о чем она говорит, не полная же дура.

— Почему ты тогда ушла? — серьёзно спросила девушка.

— Линда… Я вам врала и мне, мягко говоря, не по себе, — продолжить она мне не дала.

— Во-первых, нам глубоко наплевать сколько тебе лет. Ты нам понравилась ещё при первой встрече, поэтому желание общаться с тобой не пропало ни у кого, — искренне сказала она. — Во-вторых, в знак «применения» называй меня Люсей, я разрешаю, — её губы расплылись в милой улыбке.

— Но тебя же так никто не называет, — я удивлённо выгнула свои брови.

— Вот видишь на какие жертвы иду ради тебя, — Линда засмеялась и, крепко заключив меня в объятия, потянула в сторону компании, подходя к которой, я уже чувствовала на себе испепеляющий взгляд Стаса.

***

Этот вечер не был томным. Ребята встретили меня с распростёртыми объятиями, а Тим так вообще надулся на меня, что я решила тогда их «бросить». Пришлось пол вечера «вымаливать» прощение. Думаю не стоит говорить, что мы с Ваней остались в компании ребят. Кстати, парень у меня не промах, сразу понял, что лучше помалкивать, что Стас — наш учитель географии. Похвально. Я оценила.

Мне, на удивление, даже удалось поговорить с Вазелином. Сначала, из уважения, я называла его Андреем, но он объяснил, что ему не нравится когда обращаются по имени. Честно говоря, на первый взгляд, он выглядел пугающим, но после общения я поняла, что он безумно весёлый и открытый человек. Не ко всем, конечно, но я нашла подход.

Странно, но с ними я не чувствовала себя лишней. Пусть за короткий промежуток времени, всего пару встреч, но я могла действительно назвать их своими друзьями. Тим уже который раз за вечер пытался подкатить к мимо проходящей девушке, но снова это потерпело крах.

— Что, система всё никак не даёт сбой? — всё ребята откровенно смеялись.

— Нет, просто я не изменяю своей малышке, — улыбаясь ответил Тим и положил руку мне на плечо. За вечер все, включая Ваню, привыкли к такому отношению парня ко мне. Это был лишь дружеский жест, ничего более.

А вот, кстати, по поводу «малышки», то так меня теперь называли всё в этой компании. Как бы моё « клеймо», данное за ситуацию с враньём. Ну что же, мне даже нравится.

В этот вечер мне казалось, что мы со Стасом можем убить друг друга взглядами. Чем-то напоминало ситуацию в клубе. Он обнимает Алису, я отдаюсь объятиям Вани. Он целует её, я углубляю поцелуй с ним. Детский сад, честно говоря. Но если в клубе это приносило какой-то азарт, то сейчас это отзывалось только болью и горечью. Безразличие и осуждение в его взгляде никуда не делось. Но за что? Что я сделала не так?

***

Ване позвонили и ему пришлось срочно идти домой.

— Малыш, прости, что не провожу, — целует меня на прощание с напором, рукой проводит по бедру.

— Всё хорошо, я доберусь, — ещё один поцелуй и попрощавшись с ребятами Ваня уходит и вскоре вовсе скрывается с виду.

Я чувствую напряжение. Стас с Алисой, а я одна, будто потеряла какую-то опору. Стоит ли говорить о том, что каждый сегодняшний поцелуй и прикосновение было сделано назло Стасу? Меня это ни капли не радовало, наоборот пугало.

— Ладно, ребят, поздно уже, я тоже домой пойду, — выдохнув говорю я, потому что больше не в силах выдерживать это моральное напряжение рядом с парнем.

— Малышка, я тебя проведу, — добродушно говорит Тим и снова кладёт руку на моё плечо.

— Спасибо, но я дойду, не переживай, — с улыбкой я пытаюсь успокоить парня, потому что хочу пойти в абсолютном одиночестве и подумать обо всем. Тим хотел возразить, но не успел, его перебил голос, который вызвал стадо мурашек по моему телу.

— Её проведу я, — кратко и ясно заявил Стас.

========== 12. Мой собственный мучитель ==========

В какой момент этот человек начал вызывать бурю эмоций в моем теле одним своим голосом?

Я громко сглотнула слюну. Сердце пустилось в бешеный такт, а я остолбенела от его заявления, будто мне только что предложение руки и сердца сделали. Мне стало страшно? Однозначно — да. Но дело не в том, что я боялась его. Я безумно хотела остаться с ним наедине, собственно это меня и пугало.

— В смысле? — опешила Алиса и возмутилась писклявым голосом. — По-моему, она не твоя проблема и может дойти сама! — девушка сорвалась на крик, прижимаясь ближе к Стасу.

Что касается меня, то сейчас ничего не существовало кроме его глаз, что смотрели в упор на меня. Стас резко отстранил от себя девушку и, было заметно, ему не понравился её повышенный тон.

— Ничего не перепутала? Следи за своим языком, — холодно выплюнул Стас окинув её злым взглядом. — Мне нужно кое-что забрать, — эти слова уже были сказаны мне, а не Алисе, в попытке её успокоить. Похоже его вообще не волновала реакция девушки и проблемы, которые его явно будут ждать в будущем, в виде выяснения отношений с обиженной половинкой.

Стас имел ввиду свой пиджак, тот самый, что забыл в первый вечер, когда провожал меня домой. Прошло всего четыре месяца, а для меня они оказались вечностью. Меня топили мои же воспоминания, без надежды на спасение.

Какой же он всё-таки сложный человек. Нужно бы взять и бежать от него куда подальше, а меня наоборот тянет к нему, словно в омут с головой. Мне не подвластны свои эмоции и чувства связанные с ним. Влечение, которое сама для себя не могу осознать.

Стас всегда разный, будто меняет тысячи масок. То заботливый и добрый, готовый помочь в любой ситуации, то полный сарказма и издёвок. Сначала, вроде, открывает свою душу, рассказывая о том, что тревожит, а в следующий момент отталкивает как можно дальше. Какой же ты, настоящий Стас Макаров?

Бежать куда-то поздно, сейчас я это поняла. Нас связывает какая-то незримая нить. Нить необъяснимых чувств и влечения друг к другу. И пускай отрицает это отталкивая меня, но он испытывает тоже самое, но не признает. Я уверенна в этом, я вижу, я чувствую.

Я была погружена в свои мысли и совершенно не заметила, что мы уже попрощались с ребятами и прошли половину пути. Тишина. Он серьёзный, а я напряжена до дрожи в теле, боюсь нарушить наше молчание. В голове тысяча вопросов, но есть ли в них смысл?

Мгновение и я чувствую его руку на своей. Наши пальцы переплетаются. Его ладонь горячая, моя — ледяная. Стас сжимает её до лёгкой боли, до приятной боли. Дрожь в моем теле только усиливается. Через кожу, будто пропускают электрический ток. Почему я реагирую на его касания таким образом? Даже не так. Почему я реагирую так только на его касания?!

Собравшись с мыслями, или, если быть честнее, немного отойдя от шокового состояния из моих уст всё-таки скрывается тревожный вопрос:

— Зачем?

— Не знаю, — он отвечает честно, а моя рука оказывается ещё сильнее сжата.

— Я совершенно не понимаю вас. Сначала говорите, что мы не должны общаться, а теперь… — меня перебивают. Уже не в первый раз он не позволяет закончить мне свои слова. Это безумно злит.

— Я не отказываюсь от своих слов, — серьёзно и строго говорит Стас. Что блядь? Тогда что за херня сейчас творится? Мне стоит нереальных сил сдержать сейчас себя и не вцепиться ногтями в его красивое лицо. Но такой реакции от меня не дождётся. Насколько бы не хотелось выяснить всё именно сейчас. С какой стати я должна показывать, что меня это задевает? Пофиг ему, значит должно быть по барабану и мне. Даже если это не так, незачем показывать обратное.

Весь следующий путь к моему дому мы прошли держась за руки, сжимание которых, будто передавали наши чувства лучше каких-либо слов.

— Что касается ребят, ты им действительно понравилась, поэтому без проблем можешь приходить, когда захочешь, — спокойно произнёс парень отпуская мою руку. Да, меня волновал этот вопрос, но в этот момент мой язык снова начал жить отдельной жизнью от мыслей.

— Вообще-то, мне не нужно ваше разрешение или одобрение, — возмущенно заявила я и гордо подняла подбородок вверх.

Ухмыльнувшись Стас развернулся и начал уходить.

— А пиджак? — опешив спросила я.

— Заберу в другой раз, — кинул он даже не поворачиваясь и скрылся из виду.

В какой, к чёрту, другой раз? Ощущение, что ему доставляет неописуемое удовольствие мучить меня своим присутствием и своими действиями. Серьёзно. Я отказываюсь понимать поступки этого сумасшедшего человека. По его логике — мы больше не общаемся, но пиджак он заберёт в другой раз. И это он меня называет ребёнком? Я хотя бы знаю чего хочу. Ну, или мне кажется, что знаю, а на самом точно так же не могла понять, что чувствую и чего желаю.

***

Четырнадцатое января. Воскресенье. Завтра уже нужно идти в школу. Сейчас я собираюсь сходить в магазин за всякими вкусностями и любимым ананасовым соком. Я хочу посмотреть фильм «Здравствуй, папа, Новый год 2». Очень ждала его, потому что была впечатлена первой частью. Что-что, а комедии я обожаю. Конечно мало из них мне действительно понравились, но я предвкушении и надежде, что вторая часть меня не разочарует.

Ваня сегодня на каком-то званом ужине с родителями, поэтому я могу спокойно посвятить себе целый вечер. Маша игнорирует меня ссылаясь на свою занятость. Мы толком не обсуждали её резкую смену поведения, но, всё же, она призналась, что наотрез отказывается понимать моё примирение с Ваней, якобы переживает за меня и не хочет, чтобы мне снова сделали больно. Похвально конечно, но я терпеть не могу, когда мне диктуют что и как делать, а она, по сути, это и делала. Пытаясь манипулировать мной сократив наше общение до минимума. Ну что же, пусть так.

Я, честно говоря, испытывала радость, что этот день проведу без Вани. Мне было стыдно перед ним и перед собой за то, что даже будучи с ним, мыслями я была со Стасом. Ненавижу себя за это. Ваня безумно старается, чтобы в этот раз у нас всё получилось, но при каждом его прикосновении я ловлю себя на мысли, что я не испытываю того электрического тока и дрожи в теле, как это было со Стасом.

Мне, безусловно, был дорог Ваня, но я, похоже, больше не чувствовала к нему тех нежных и трепетных чувств, как когда-то. А если говорить совсем откровенно, то он никогда не вызывал во мне такой шквал эмоций и реакций как учитель.

Я не хотела признаваться в этом сама себе и, поэтому, отталкивала от себя подобные рассуждения. Пыталась отдаваться полностью нашим отношениям и старалась не думать о Стасе. Последнее получалось хуже, откровенно говоря — совершенно не получалось.

Собственно, именно по этой причине я не появлялась в компании ребят с того вечера. Обходилась ночными разговорами с Тимом, который звонил практически каждый день, рассказывая о своих походах и неудачных подкатах к женскому полу. Я совершенно не понимала почему ему так не везёт в любовных делах. Он был поистине шикарным парнем и другом.

Выйдя из подъезда я увидела Линду, которая выполняла всякие наклоны и прыжки на месте. Мои глаза округлились и я начала откровенно смеяться.

— И тебе привет! Окоченеть можно пока ты вытянешь свою задницу из дому, — возмущенно заявила блондинка начав греть свои руки тёплым дыханием.

— Вообще-то, для таких случаев есть телефоны, — как между прочим заявила я не прекращая свой смех.

— Вообще-то, — изображая мой голос и выражение лица начала она. — Свой телефон я разбила об одного мудака!

Моё лицо мгновенно изменилось и выражало теперь не веселье, а беспокойство.

— Так, спокойно, не нужно сейчас распускать нюни, — серьёзно заявила Линда пригрозив своим указательным пальцем. — Как никак сегодня на это имею право только я. Куда ты собралась?

— В магазин, а потом хотела посмотреть фильм, — честно призналась я, но волнение за девушку никуда не делось. Люся выглядела довольно спокойной и даже весёлой, но я понимала, то, что у неё случилось задевало её. И, вероятно, я предполагала, что именно произошло.

— Замечательно, мне всё нравится! — ухмыльнувшись девушка начала куда-то шагать, после чего обернулась и посмотрела на меня. — Ну? Ты идёшь? Учти, своими вкусняхами я делиться не буду! — её лицо выражало серьёзность, будто она говорила не о сладостях, а о каких-то ценных бумагах.

***

Прошло полтора часа и мы успели просмотреть половину фильма. Как оказалось, Линда, тоже любит комедии, а ещё сопливые мелодрамы. Честно, никогда бы не подумала. Мне казалось, что она тащится от боевиков и триллеров, но уж точно не от фильмов, которые вызывали переживание за любовь и отношения главных героев.

И да, Линда не спрашивала разрешения идти ко мне на просмотр фильма. Оно конечно было и не нужно. Эта девушка дерзкая и уверенная в себе, но в тоже время хрупкая внутри.

В магазине я купила себе сок, который Линда уже допивала, ну не наглость ли, и шоколадку, от которой уже ничего не осталось. Я потянулась за шариками в шоколаде и получила хлопок по руке:

— Я же говорила, делится не буду! — возмущенно заявила блондинка испепеляя меня взглядом.

— То есть, как пить мой сок, так норм? — я удивлённо захлопала ресницами.

— Кто тебе доктор, что ты меня не остановила, — серьёзность её фразы не было предела. Вот что за человек? С её идеальной фигурой никак не вяжется тот факт, что она такая сладкоежка. Съесть две шоколадки, несколько кексов со сгущёнкой и ещё дожёвывать пачку шариков в шоколаде. Ну не обжора ли?

За время просмотра Линда рассказала мне, что поссорилась со своим парнем. С тем самым, которого я видела уже два раза. Из её истории я уловила, что они встречались уже пять лет. Ей сейчас 23, ему — 27. И какой же для меня было неожиданностью узнать причину их ссоры. « Он не хочет на мне жениться » — девушка заявила это с грустным лицом. Серьёзно? Никогда бы не подумала, что эта дерзкая девушка хочет поскорее выйти замуж и, тем более, может устроить скандал по этой причине.

Вот в её следующих словах я уже больше узнавала девушку, с которой познакомилась не так давно. Она, в порыве ярости, разбила практически всю посуду в доме, в попытках попасть в Мишу, так его звали. Собственно, телефон ожидала такая же участь.

Не скажу, что она была сильно расстроенной. Было очевидно, что она, как и я, не любит жаловаться и изливать кому-то душу. Поэтому я ценила то, что она решила поделится этим со мной. Сегодняшний день будто дал нам понимание того, что мы близки друг другу и между нами есть доверие.

— Не расстраивайся, всё наладится, — банальной фразой, но всё же, постаралась её успокоить.

— Да это очевидно, куда он денется, — глаза девушки загорелись двумя огоньками. — Тем более, я нажаловалась на него Стасу, поэтому мне даже не придётся просить прощение, он сделает это сам, — Линда хитро улыбнулась.

Из сегодняшнего дня я вынесла для себя, что Линда со Стасом очень близки, также с Тимом и Вазелином. Они были знакомы с детства и жили совершенно в другом городе, я бы даже сказала посёлке. Вскоре, Стас переехал поступать в наш город, а следом за ним поехал Тим. Ещё немного времени спустя сюда переехал Андрей и Линда. Она, можно сказать, сбежала из дома, потому что родители ни в какую не отпускали её. Как-то так. Этих четверых, действительно, связывали сильные оковы дружбы и зависимости от жизни друг друга. Редко такое встретишь.

Впрочем, Стас был для Люси словно старший брат, поэтому часто решал её проблемы, особенно когда дело касалось ссор с Мишей. Он, безусловно, понимал, что парень совершенно не в чем не виноват, но, каждый раз, после их разговора по душам, парень приходил мирится. Наверное это было правильно, потому что Линда бы первая не переступила через себя, в этом мы с ней схожи. Ей точно так же сложно даются слова благодарность и прощения.

— Кстати, — неуверенно начала я. — Алиса это девушка Стаса? — Боже, женщина, что же ты мелешь?! В эту же секунду я захотела вырвать себе язык и сварить его в ведьминой котле, чтобы он больше не усложнял мне жизнь.

— Можно и так сказать, — промолвила Линда и, увидев интерес в моих глазах, решила продолжить:

— Официального предложение встречаться не было, это я знаю наверняка. Просто, в какой-то момент, после совместно проведённой ночи она к нему «прибилась», как брошенный щенок. Стас не стал отталкивать. Как-то так это и длится на протяжении года. Мне кажется Алиса сама не знает кто она ему, но верит в лучшее. Стас сложный человек, в плане откровений и выражения своих чувств. Даже я не всегда понимаю, что он испытывает и чего желает, хотя, по сути, знаю его как никто другой.

— Она у него одна? — спросила я надеясь, что мой вопрос будет правильно понят. Мне сложно давалось говорить об этом, но, почему-то, я доверяла ей.

— Раньше, после расставания со своей девушкой, — я кивнула в знак того, что знаю о ком она сейчас говорит. Мама Вадима, которая свалила в штаты с новым молодым человеком.

— Так вот, тогда он, на протяжении двух лет, менял девушек как перчатки. Они нужны были только для удовлетворения своих потребностей, не больше. Но, на удивление, за год, что он с Алисой, он не изменил ей ни разу. Я знаю это на сто процентов.

Откровенно говоря меня ничуть не утешили слова девушки, а, скорее наоборот, сильно огорчили.

— Ты что-то к нему чувствуешь? — открыто, будто пулей, мой слух пронзил неожиданный вопрос.

— Не знаю, возможно, — я решила ответить правдиво. Она первая и последняя с кем я этим поделилась.

— Сочувствую, — глаза девушки погрустнели, а губы немного сжались. Своей рукой она потрепала меня по распущенным волосам.

========== 13. Дружеские узы ==========

Комментарий к 13. Дружеские узы

Пользуясь случаем хочу выразить огромную благодарность своим читателям. Чувствуя Вашу поддержку вдохновение не перестает меня посещать. Я рада каждому из Вас. Отдельное спасибо хочу сказать тем, кто оставляет отзывы, а именно:

Uta Sacamaki и Ашад , которые поддерживают отзывами каждую главу, а также: Rosa Vicktoria Elena Leavl, Йерим, mia_bella_dolore, Marylolipop266

Если Вы нашли тут свой никнейм - знайте, я Вами очень дорожу и хочу сказать огромное спасибо)

Проспать утро понедельника в первый учебный день, почему бы и нет? Иногда мне кажется, что вся моя жизнь состоит из таких мелких неудач. Как там говорится «Лох — это судьба»? Так вот нет, лох это я. Но даже в этом мне сложно себе признаться, хотя это очевидно.

Впрочем, неудивительно, что я не проснулась под будильник, ведь, чтобы под него проснуться, его, для начала, нужно завести, о чем я благополучно забыла. Кто-нибудь удивлён? Точно не я.

Мы с Линдой не спали часов до трёх ночи и она осталась у меня. Собственно говоря, нас разбудил телефонный звонок Тима, который набирал меня.

— Да? — сонным голосом пролепетала я. Открывать глаза совершенно не хотелось. Почему всегда, когда тебе снится сон о прекрасном принце, его прерывают на самом интригующем моменте?

— Малыш, привет, — его голос показался мне взволнованным, поэтому я моментально забыла о своём сонном состоянии и эйфории. — Ты случайно не знаешь где Линда? Мы ищем её целую ночь, она дома не ночевала.

— Она сейчас спит в моей кровати, — какой бы эта фраза не была двусмысленной, но Тима она явно успокоила. Линда, в свою очередь, даже глазом не моргнула от разбудившего меня звонка. Она, вальяжно развалившись на моей кровати, продолжала тихонько посапывать. Это настолько мило и смешно, что в другой ситуации я бы уже записывала это на видео, а потом бы использовала для шантажа.

— Стас, отбой, она у Вероники! — крикнул Тим прямо в трубку. Ну обо мне хоть бы подумал, прежде чем так громко орать. Я невольно покорчилась и немного отнесла трубку от уха.

— У какой Вероники? — послышался отдалённый голос Стаса. Готова поспорить, что он был недовольным. Видимо уже одно моё имя вызывает в нем раздражение. Что же, неплохо, рада стараться. На моих губах появилась довольная ухмылка.

— У нашей малышки, Чайковской, — как мило это звучит, аж ласкает слух. В следующую минуту послышался какой-то шорох, а после голос учителя в трубке.

— Чайковская, какого хрена ты не на уроках? У тебя через полчаса география! — недовольно высказался учитель. Именно в этот момент я осознала, что проспала целых три урока. Нет, не то, чтобы я сомневалась в своих способностях, но всё же была удивлена.

— Быстро собирайся, я буду через десять минут, — ответить ничего я не успела, потому что сразу последовали короткие гудки. Я окончательно отказываюсь понимать этого странного человека. Нет, серьёзно, он хоть сам знает чего хочет? То — уйди из моей жизни, то — буду через десять минут. Вот по сравнению со Стасом, я, возможно, даже более адекватный человек. Я хоть и не знаю чего хочу, но, хотя бы, делаю это молча.

***

Я, наверное, никогда ещё не собиралась с такой скоростью. Спустя семь минут мы с Линдой уже стояли возле подъезда. Девушка, в свою очередь, даже и не пыталась одеться. Она проспала последние минуты до выхода, а после всего лишь одела свою куртку сверху спального костюма, который я ей дала ночью. Это была махровая розовая пижамка с мишками. Девушка в ней выглядела забавно, особенно после того, как к ней прибавились чёрные сапожки и кожаная куртка. Спустя ещё пару минут подъехала машина из которой вышел Миша и Стас.

Уже краем уха я слышала как Миша, то кричит и злится на Линду, то просит прощение за вчерашнее. Посмотреть на это возможности не было, так как Стас, злость которого было видно невооружённым взглядом, она плескалась из него, как лава во время извержения вулкана, мгновенно потянул меня за руку, в сторону школы.

Его рука крепко сжимала моё запястье, можно сказать слишком. Он не останавливался ни на секунду, отчего я успела запыхаться, совсем как в тот раз, когда мы поднимались пешком на шестнадцатый этаж. Тогда у меня, хотя бы, была возможность остановиться, а сейчас этот, сорвавшийся с цепи цербер, тащит меня, без возможность передохнуть. Интересно, он во всем такой резкий?

Мои ноги скользят по образовавшемуся ночью, в последствии дождя, льду и кажется, что вот-вот я кувырком полечу носом в замёрзший асфальт. Едва удержавшись от очередного падения моему терпению пришёл конец.

— Да что ты, чёрт возьми, себе позволяешь? — я резко попыталась вырвать свою руку, но не тут-то было, Стас, который, наконец-то, остановился и окинул меня испепеляющим взглядом, сжал её ещё сильнее.

— Больно! — я скривилась и даже непроизвольно всхлипнула, отчего парень, видимо осознав, что перегнул, отпустил моё запястье.

— От тебя одни проблемы, Чайковская! — грубо произнёс он, продолжая нашу «войну» взглядами. Да, я, теперь, смотрела на него с не меньшей яростью.

— Что?! — срываясь на крик я пыталась удержать свои порывы расцарапать лицо учителя своими длинными и острыми ногтями.

— Мы искали её всю ночь! — твердо заявил Стас. Моя ярость немного приугасла, вероятно, как и его. Я поняла, что они действительно переживали. Но в чем моя вина? Я же насильно её не тянула, к тому же не знала, что будут искать.

— И вообще, какого чёрта ты не на уроках? — парень продолжил сверлить меня взглядом. Чувствую себя нашкодившим ребёнком, которого хотят выпороть отцовским ремнём.

— Я, вообще-то, не собираюсь туда сегодня идти! — какая же наглая ложь, но сейчас она показалась мне самым верным ответом на его вопрос.

— Вот тут ты глубоко ошибаешься, — ухмыльнувшись начал учитель. — Ты сейчас же идёшь со мной на географию и пишешь контрольную работу, и если ты посмеешь написать её ниже, чем на пять с плюсом, ты об этом пожалеешь, — я прекрасно слышала в его голосе сарказм, который снова приводил меня в ярость. Вот кто он мне такой, чтобы я его слушала?

Моё тело и разум боролись с желанием развернуться и уйти подальше от школы, назло этому наглецу, который вздумал мной манипулировать.

И я убежала. В сторону школы, конечно, но что поделаешь. Лишние проблемы мне не нужны. Тем более перспектива пересекаться с ним чаще положенного уроками географии.

Хотя, кому я вру, разве что сама себе. Стас вызывал внутри меня бурю эмоций. Касаниями он заставлял электрический ток пронзать мое тело и учащать скорость биения сердца до предела, а словами — приводил меня в ярость, от которой хотелось убить его на том самом месте. Ещё ни к кому я не испытывала таких противоречивых и сильных чувств.

***

В класс я забежала раньше учителя. По моим подсчётам до урока оставалось пять минут.

Я почему-то думала, что мы опоздаем, но, видимо, Стас шёл быстрым шагом, а я волоклась за ним, поэтому путь занял меньше времени, чем тогда, когда иду в одиночестве.

Я плюхнулась на свой стул и постепенно приводила своё дыхание в норму. Маша уже сидела за нашей партой.

— Ты что, от маньяка бежала? — вполне серьёзно спросила девушка. Я тем временем достала со своей сумки нужные вещи.

— Нет, просто решила начать заниматься бегом, — я, собственно как всегда, говорила первое, что приходит в мою дурную голову.

— Зимой? По льду? — в её глазах скорее считался вопрос «ты адекватная?», чем тот, что задала.

— Вполне, — отдышавшись ответила я, а подруга окинула меня взглядом, полным непонимания.

— Я хотела поговорить, — встревоженно начала Маша, опустив свои глаза в пол.

Я, в свою очередь, промолчала, в ожидании её неожиданной речи. Когда девушка поняла, что я не собираюсь что-либо говорить, продолжила:

— Извини меня. Я была не права. Просто переживаю, — прерывисто проговорила подруга и подняла свой взгляд. — Мир?

Словно в детском саде девушка протянула мне свой мизинец, в знак примирения. Я сжалилась над ней и протянула свой.

— Больше никогда не пытайся мной манипулировать, — проговорила я, после чего подруга заключила меня в дружеские объятия.

В ту же секунду в класс зашёл Стас.

— Здравствуйте, мой любимый одиннадцатый класс, — сказал он направляясь к своему столу с кучей бумаг в руках. Ученики, впрочем как всегда, бурно и радостно поприветствовали любимого учителя.

— Это хорошо, что вы в таком прекрасном расположении духа, потому что сейчас вы меня возненавидите, — с привычной всем улыбкой учитель подозвал к себе мою одноклассницу, Виолетту, и вручил в её руки кипу листков, с просьбой раздать их каждому из присутствующих.

— Именно сегодня, в первый день учёбы, мы будем писать контрольную, которую не успели сдать перед каникулами, — по классу прошли вздохи и ахи, но все оставили своё мнение при себе, перечить Стасу никто не смел, ученики его обожали.

Макаров, именно так звучала фамилия моего мучителя, написал на доске вопросы к контрольной, попутно объясняя что к чему, к тому времени как одноклассница закончила раздавать чистые листки и заняла своё место.

Учитель — мучитель. Тавтология какая-то получается. Я начала писать ответ на первый вопрос контрольной работы, предварительно подписав свой листок.

***

Вопреки всем своим стараниям я не могла подавить в себе желание посмотреть на Стаса.

Сейчас он сидел за своим столом и заполнял журнал, в то время как класс старательно писал работу. Удивительно, но никто даже не пытался найти ответы в интернете, потому что учитель всегда интересно рассказывал тему и всем легко давалось запоминать информацию.

Я знала на сто процентов, что Стас не просто так вспомнил об этой контрольной. Мы должны были писать её перед каникулами, но были слишком загружены репетициями к новогоднему выступлению, поэтому учитель над нами сжалился.

И сегодня бы он не дал нам её, просто он был безумно уставший и вымотанный. Я чётко видела это в его выражении глаз, которые не сомкнулись этой ночью, в его помятых вещах, которые не было времени приводить в порядок. Мне стало безумно грустно, что я утром не поняла его переживаний. На его месте я бы, так же не находила себе места, если бы пропал дорогой мне человек.

Ученики постепенно покидали класс, оставляя свои листки на краю учительского стола. Я уже минут десять как написала свою работу, но продолжаю изображать, что над чем-то думаю. Зачем? Фиг знает. Возможно хочу подольше побыть с ним, хоть и таким странным образом.

Маша решила меня не ждать и пошла в столовую. Помимо меня тут осталась только Виолетта Семенцова. Что-то её сегодня слишком много и это начинает конкретно раздражать. Я конечно всегда замечала, что она крутится вокруг Стаса, но сейчас воспринимаю это слишком остро и негативно.

— Стас Алексеевич, сегодня всё в силе? — кокетливо спрашивает блондинка облокачиваясь пятой точкой об парту, предварительно положив на неё свой исписанный листок.

— Конечно, Виолетта. Жду тебя после восьмого урока в этом кабинете, — вполне охотно проговаривает Стас.

Я улавливаю суть разговора и понимаю, что они договорились позаниматься дополнительно. Меня мгновенно охватывает какая-то злость и желание вырвать однокласснице её прекрасные длинные волосы. Значит, как я, так — Чайковская, а её он по имени называет. Чудесно.

Её откровенный флирт вовсе приводит меня в бешенство. Мои пальцы, которые сжимают шариковую ручку, начинают зачёркивать правильные ответы и писать рядом с тестовыми заданиями совершенно другие буквы и цифры.

Закончив я поднимаюсь и подхожу к столу, чтобы положить свой листок, одаряя учителя осуждающим взглядом и попутно толкая плечом нахальную одноклассницу, которая мгновенно начинает возмущаться.

Ну кого это волнует? Точно не меня. Одно знаю наверняка — дополнительные занятия со Станиславом Алексеевичем, сегодня, пройдут не так, как она себе фантазирует. Я уж точно приложу к этому максимум усилий.

Все последующие уроки прошли без происшествий. С Машей общение наладилось. С Ваней я проводила каждую перемену в коридоре. Успев получить учительское замечание. Угадайте от кого? А вот и нет. От директора.

Стас только безразлично окинул меня взглядом, когда увидел нас обнимающихся. Я, откровенно говоря, ожидала другой реакции. Какой? Сама не знаю. Возможно ревности. Но с какой стати ему меня ревновать?

А мне с какой? Я ведь действительно испытывала всепоглощающую ревность по отношению к Виолетте. Испытывала, но сама себе в этом не признавалась.

Я вообще не признавалась себе ни в чем, что касалось Стаса, но мои эмоции говорили всё за меня.

Апогеем этого дня стало то, что случилось в туалете. Вот серьёзно, где бы я ещё услышала этот разговор? Приспичило мне по-маленькому после седьмого урока. Да, да, я тоже человек и имею свои потребности.

Я уже закончила сие действие и поправила свою одежду собираясь покинуть кабинку, но услышав знакомый голос я решила задержаться, что сделала невероятно правильно.

— И вообще не понимаю, чего ты с ней до сих пор таскаешься? — с какой-то обидой в голосе спросила девушка, которую я, вероятно, не знала.

— Так нужно, — проговорил уже знакомый мне голос. Это была Маша, сомнений нет. Но сейчас она звучала как-то иначе, холодно что ли.

— Ты серьёзно?! Сначала ты распускаешь про неё слухи, что её выебали на вечеринке, а теперь дружбу с ней водишь, совершенно забыв про меня! — повысив тон пропищала девушка.

А вот это уже интересно. Каким бы сейчас не было моё желание утопить в этом самом туалете «подругу», любопытство о продолжении разговора перебороло злость.

— Сонь, угомонись! Это всё для дела! — строго проговорила Маша. По шорохам и звукам было очевидно, что девушки марафетятся перед зеркалом.

— Знаешь, что-то твой план хреново работает, — злорадно заметила незнакомая девушка. — Я видела как она сегодня зажималась с Ваней в коридоре.

— Любой план может дать сбой, — сдерживаясь сказала Мария.

— Может ты уже кинешь эту затею? Он похоже действительно любит её. Все уроки такой счастливый сидит, — голос девушки погрустнел.

В этот момент я поняла кто это. Соня — одноклассница Вани, с которой раньше мне не приходилось особо общаться.

— Нет уж! Я не позволю им быть вместе! — грубо заявила моя «подруга».

— Почему ты такая категоричная? — прямо спросила Соня.

— Я не позволю вытирать об себя ноги! Как трахать меня в то время, когда они встречаются — так нормально, а теперь что? Просил помочь придумать план, чтобы её бросить — получите, распишитесь. Так нет же, снова к ней побежал, — на взводе проговорила Маша.

— Тебе не легче рассказать Веронике, что вы спали? Она сама его бросит и путь свободен, — спокойно предложила девушка.

— Шутишь? Он меня теперь и так близко не подпускает, а если я такое вытворю — то могу вообще забыть о продолжении, — честно призналась одноклассница.

— Ладно, пошли, у меня время поджимает, — сказала Соня и они вышли из туалета.

Нет, ну надо же так удачно посетить это место? Я думала так только в фильмах бывает.

Что получается? Мой парень, когда мы встречались спал с другой и, к тому же, попросил её помочь бросить меня. Шикарно.

Маша, которая напросилась ни с того, ни с сего ко мне в подруги, оказывается является тем человеком, который распустил обо мне те похабные слухи.

Что я чувствую? Злость на саму себя. За то что я унижалась перед человеком, который заведомо знал, что измены не было.

Как ни странно, я не хочу плакать или страдать. Мне всё равно. Я точно знаю, что сейчас Ваня честен со мной, но это уже не важно. Важно то, что я больше не чувствую тяжести на груди от влечения к учителю.

Можно считать, что мы с Ваней в расчёте и, наконец-то, прекращать эту игру.

Почему-то, именно после услышанного разговора, я осознала, что не испытываю к нему чувств. Причём, ни злости, ни любви.

В жизни всё становится на свои места. Сегодня пришло время наших отношений, которые, к сожалению, изначально были ошибкой.

========== 14. Вечерние занятия ==========

Какое же странное чувство. Случись такое полгода назад — убила бы, что Ваню, что Машу, предварительно обрушив на них самые мучительные пытки. А сейчас ощущаю облегчение. Что изменилось за это время? Поменялась я. Даже если не особо желаю это признавать, но это факт.

Спокойно подхожу к кабинету географии и, сразу же, захожу внутрь. Мгновенно на меня смотрят две пары удивлённых глаз. Виолетта ещё успевает смешивать это удивление со злостью. Хах, ну конечно, такой вечер обломала.

Одноклассница сидела рядом с учителем за его столом. Слишком близко. Он, видимо, что-то объяснял ей, держа в пальцах ручку, которая застыла на тетради.

Вот стерва, ещё и расстегнула три пуговицы на своей блузке, даже край лифчика видно. Я, конечно, на размер своей груди не жалуюсь, но тут явно не конкурент. О чем я вообще думаю?

— Что ты тут забыла? — тишину нарушила Виолетта, Стас продолжал молча смотреть на меня. Его взгляд сменился. Теперь на меня смотрели с явным интересом и, конечно же, куда без этого, с язвительным выражением лица.

— Работу пришла переписать, — я заметила, что наши листки, всё так же лежат на краю учительского стола.

Кстати, классный у него стол, не такой как у других учителей. Не обращала раньше внимания. Он был сделан из тёмного дерева и лакирован.

— С чего взяла, что у тебя есть такая возможность? — кашлянув Стас задал вопрос, продолжая сверлить своим недовольным взгляд. Ощущение, что он увидел что-то, крайне противное.

— Я не спрашиваю, — его вид придавал мне какой-то смелости и желание делать назло. Халк — ломать, Халк — крушить.

С моих губ не сползала довольная лыба. Подойдя к столу я начала копаться в груде листков и, найдя нужный, направилась к своей парте.

— Станислав Алексеевич, она будет нам мешать, — скорее утвердительно, чем вопросительно заявила Виолетта. Вот сучка. Единственный кто тут лишний — это ты. Ну уж точно не я.

Стас промолчал и продолжил объяснять однокласснице какую-то тему. На меня больше не смотрел, в отличии от неё. Хм, интересная реакция, даже не попытался выгнать.

Я открыла свой двойной листок и офигела. Все мои ответы были перечёркнуты красной ручкой, а ниже красовался вопрос, написанный рукой учителя: «Ревнуешь?»

Ох, как же начало биться моё сердечко, то ли со злости, то ли с отчаянья.

Я начала жадно вдыхать воздух, пытаясь не показывать своего состояния. Боковым зрением я прекрасно видела, что довольный Стас сейчас наблюдает за моей реакцией.

Будто ничего не случилось, я вырвала листок со своей тетради и начала переписывать контрольную работу, но уже с изначальными ответами.

За окном уже темнело, а освещение в кабинете казалось слишком интимным. Виолетта, с каждой секундой, казалось подвигалась всё ближе к Стасу. Ох, как же чешутся мои кулаки.

Пару раз я пыталась съязвить, но внимания на меня никто не обращал. Раздражают.

Я уже, честно говоря, минут двадцать как закончила переписывать свою работу, но продолжала тут сидеть. Хреновое чувство, они, похоже, не собираются заканчивать.

Решив, что с меня хватит, я начала складывать вещи в сумку, но меня прервал звонок телефона. Кто бы, как не Ваня, мне сейчас звонил. Изначально проскочила мысль не брать трубку и вообще избегать его, но сразу показалась нелепой и глупой. Что за детский сад? Легче сразу поставить точку. Поразмыслив я протянула зелёную кнопку ответа вправо.

— Коть, ты где? Ждать сегодня? — его голос был спокойным. Конечно, он ведь даже не представлял какой информацией я теперь владею.

— Я в школе. Нет, не жди, — в том же духе произнесла я. Стас внимательно вслушивался в наш разговор, хоть и пытался не подавать виду.

— Чего ты там? Забрать? — взволнованно спросил Ваня.

— Нет, забирать не нужно, — продолжала говорить беззаботным голосом.

— Почему? Что-то случилось? — с каждой секундой парень был более обеспокоенным.

— Вань, я знаю про Машу и «план», — я продолжала сидеть за своей партой и чётко уловила прищуренный взгляд Стаса в свою сторону. — Я прошу, не разводи сейчас цирк.

— Конец? — голос Вани был грустным, я бы даже сказала отчаянным. В глубине души мне было его жаль.

— Да, — тихо промолвила я и скинула его вызов. Казалось мой голос немного дрогнул.

Как бы там ни было, ставить точку в отношениях с людьми всегда трудно. Будь то дружба или любовь. В один момент, когда-то близкий тебе человек, с которым связывает бесконечное количество воспоминаний, становится чужим.

— Могла бы и за дверью поговорить, — прошипела одноклассница. — Мешаешь вообще-то!

Спорить мне не хотелось, тем более и так уже собиралась уходить. Я подошла к столу учителя и положила свою исправленную работу.

— Семенцова, приходи в другой день, — резко заявил Стас, раскладывая по местам вещи.

— Почему? — её глаза округлились, мягко говоря, она была шокирована. Собственно, я тоже.

— Потому, что сейчас у меня другие дела, — строго проговорил учитель, продолжая сидеть на своём месте. Одноклассница пыталась оспорить его просьбу, но, награждённая злым взглядом, удалилась из кабинета.

Я всё так же стояла возле его стола, а он сидел. Мы сверлили друг друга глазами и соблюдали эту, повисшую в кабинете, тишину.

Через пару минут Стас поднялся и стал напротив меня, соблюдая дистанцию. Я, в свою очередь, имела наглость облокотиться своей пятой точкой об его стол.

— Зачем ты тут? — с серьёзностью в голосе спросил учитель.

— Не знаю, — честно ответила я. На моих губах появилась улыбка, когда я вспомнила, что когда-то он одарил меня таким же ответом.

Но, когда Стас снова посмотрел мне в глаза, осознала, что нагло соврала и, в ту же минуту, улыбка пропала с моего лица.

— Потому что я не согласна с тобой, — тихо промолвила я, отводя глаза в пол.

— В чем? Что ты имеешь ввиду? — он прекрасно знал, о чем я говорю, но всё равно заставлял говорить об этом вслух.

— С тем, что нам не нужно общаться, — как же сложно мне дались эти слова, а ещё я боялась быть неправильно понятой им. Хотя, как он мог понять правильно, если даже для меня смысл этих слов был слишком неоднозначным.

В кабинете был сумрак, но уже не от плохого освещения, а от лампочки, которая вовсе перегорела.

Мы стояли молча несколько минут. Стояли и смотрели друг на друга, будто пытаясь что-то понять.

— Обними меня, — шёпот сорвался с моих губ, а сердце начало бешено биться в груди. Это говорила не я, а эмоции внутри меня, которым, в данный момент, я покорялась.

— Ника… — обречённо начал он, но договорить я ему не дала. Ну не только же ему меня перебивать.

— Замолчи и просто обними! — я повысила голос, но продолжала говорить шёпотом.

Страшно, мне было невыносимо страшно. Не из-за своей просьбы, а из-за того, что он сейчас вышвырнет меня из этого кабинета. Из-за страха, окутавшего меня, я закрыла глаза, в ожидании его реакции. Казалось я совершенно не дышала. Лишь чувствовала сердце, которое гулко колотилось внутри. Оно казалось таким громким, что хотелось закрыть уши руками. Весь мир, будто перестал существовать в этот момент. Осталась только я и мой страх.

Всё изменилось в тот момент, когда я почувствовала его крепкие руки, прижимающие к себе. Из глаз хлынули слезы, а руки крепко схватились за его рубашку на спине. Я начала жадно хватать воздух, улавливая вместе с ним приятный запах Стаса. Запах, от которого с первого дня я сходила с ума.

Одна его ладонь зарылась ко мне в волосы и прижимала лицо к своей груди. Вторая — успокаивающими движениями гладила мою спину.

Мы молчали. К тому же, слова тут явно были лишними.

Я продолжала вдыхать его запах, который влиял на меня каким-то успокаивающим действием.

Он так же жадно вдыхал аромат моих волос. Похоже, что не я одна тут токсикоман.

Не знаю, сколько времени так прошло, вероятно немало, но я решила нарушить тишину одним, волнующим меня, вопросом:

— Значит ты будешь со мной общаться? — как-то нелепо и по — детски спросила я, продолжая дышать в его грудь.

— Куда мне от тебя деваться, — обречённо проговорил Стас и поцеловал меня в макушку.

***

Я была безумно довольна. Стас, в тот вечер провёл меня домой, после чего развернулся и ушёл. Жаль, я надеялась на ещё одни объятия. Ну да ладно, обойдусь.

Откровенно говоря, я вообще не понимаю кто мы теперь друг другу. Не скрою, что я рассчитывала больше чем на дружбу, хоть мне и страшно в этом признаться.

Но, похоже, Стас так не думает и расценил это чисто за жест «примирения».

***

Долгожданный школьный день. Со Стасом, к сожалению, уроков сегодня нет, но его я увижу вечером. Да, Линда попросила погулять сегодня с ними. У неё опять что-то стряслось.

Я, в предвкушении, зашла в класс и села на своё законное место. Маши, к счастью, еще не было. Сейчас у нас урок литературы, а преподавательница, за успеваемость, готова меня на руках носить. Правда возраст не позволяет. Поэтому, ничего не помешает исполнению моего «плана». Не только же у Маши могут быть планы.

«Подруга» зашла в кабинет за минуту до начала урока. Удачно, что преподавательницы ещё нет, всё же не хочу лишний раз расстраивать этот божий одуванчик.

Со своей обычной притворной улыбкой она начала раскладывать вещи на парте. Сейчас, мне как нельзя кстати, было на руку то, что Маша сначала выкладывала вещи с сумки, и только потом присаживалась на своё место.

В кабинете литературы уже собрались абсолютно все одноклассники, и, будто ожидая чего-то, смотрели в нашу сторону. Но, к сожалению, нет. Даром предвидения из них никто не владеет, а жаль. Просто они вслушивались в очередную историю подруги, которую та мне начала рассказывать с порога.

И вот он, этот момент. Маша кладёт последнюю вещь на парту — свою ручку. Я резко сталкиваю все её шмотки со своей парты. Мгновенно на полу оказываются книга, тетрадь, канцтовары, косметичка, которую девушка постоянно достаёт и прочая ересь, включая саму сумку.

Я слышу треск, видимо в её косметичке что-то поломалось. Одноклассники начинают переговариваться друг с другом, в ожидании продолжения, а Маша смотрит на меня выпуклыми глазами, вообще не понимая, что происходит.

— Со шлюхами не сижу, — громко и с победной улыбкой заявляю я.

Сказать, что класс выпал со смеху — ничего не сказать. «Подруга», окинув меня яростным взглядом, быстро собрала свои вещи и вылетела с кабинета, будто пробка с шампанского, которое хорошенько взболтали перед открытием.

Одноклассники продолжали ржать и восхищаться мной на протяжении всего дня. Оказалось, что после моего вчерашнего разговора с Ваней, он признался своим друзьям в том, что моя измена — это липа.

В итоге, его признание быстро разнеслось по всей школе, включая подвиги Маши. Вранье всегда становится явным. Я всегда это знала, но не ожидала такого поступка от Вани. В глубине души была ему благодарна за мужество признаться.

Не знаю почему, но на него я зла не держу. Да и на Машу, впрочем, тоже, но её необходимо было проучить.

Да, возможно вам покажется, что я сделала это как-то по-детски, но нет. Маша ничем не дорожила так, как своей репутацией, которая и без того была подорвана. Она однажды, в четвёртом классе, надудонила в штаны, прямо на уроке.

Дети очень жестоки, поэтому никого не волновало, что у неё тогда были проблемы со здоровьем и она стала заложником обстоятельств. Долго она от этого «отмывалась».

Да, я поступила жестоко, мне даже жаль её. Но будет знать, как переходить мне дорогу. Она поступила не менее паскудно.

Ну что же, а теперь меня ждёт вечерняя прогулка с компанией Стаса. Конечно, он тоже там будет. Возможно сегодня я, наконец-то пойму, что между нами.

========== 15. Ну и прогулочка ==========

Наверное, каждый испытывал то чувство, когда с нетерпением чего-то ждешь. Будь то праздник, день рождение, поездка на море, каникулы и прочее. Сейчас это ощущаю я.

Но, то чего жду с таким невыносимым рвением, признаться честно, меня пугает.

Я в предвкушении вечера и моей встречи со Стасом. Хотя, кому я вру, только встречи со Стасом, остальное меня мало волнует.

В голове уже тысячу раз прокрутила, как это будет. Интересно, он обнимет меня при встрече? Сегодня в школе мы, к сожалению, не виделись. Урока географии не было, а на переменах пересечься не удалось. Жаль. Возможно, это дало бы мне хоть малейшее представление о том, кто мы теперь друг другу.

Через десять минут уже нужно выходить, а я в пятый раз решаю, что нужно сменить наряд. Такого, признаться, со мной ещё не было.

В итоге, я надела свою повседневную одежду и смыла макияж, который так старательно делала. Ох уж эти женщины, странные существа.

В общем, у меня подкашивались ноги, когда я подходила к ребятам. Были даже мысли убежать. Сбежать в другую страну, если быть точнее. Вот же глупая, на что я вообще надеюсь? Вот ведь даже не знаю, нужно ли оно мне. А если и нужно, то что именно?

Но мой обморок от волнения откладывался на неопределённый срок. Тут были все, кроме Стаса. Он ещё не пришёл. Вроде теперь можно дышать спокойно, но нет. Волнение окутало меня с ещё большей силой. Он ведь может прийти в любой момент, а вдруг я буду не готова? И к чему я вообще должна быть готова? Ужас, эти мысли сведут меня с ума.

Ребята встретили меня, как всегда радушно, а Тим, как всегда, начал тискать. Ощущение, что это его дружеский фетиш, по отношению ко мне. На самом деле, очень приятное чувство. Он относился ко мне по-особенному, что не могло не радовать. Постоянные обнимашки и всякие милости — залог нашей дружбы.

Из объятий парня меня вытащила Линда и, в который раз, потащила в другую сторону, чтобы выговориться.

Только вот она молчала, пока я не начала говорить первая.

— Ну и? Что случилось? — мой голос был немного возмущённым, потому что она успела обидеться. Вот вы представляете? Обидеться ни на что. Я даже слова не успела сказать, а она уже губы надула. Похоже, я начинаю понимать мемы про обидчивых девушек.

— Ты у меня ничего не спросила! — тонким голоском заявила Линда. — Значит тебе не интересно.

Ох ты ж ё, мой мозг не выдержит этой нагрузки. Ну не привыкла я кого-то успокаивать. И к тому же, мне жаль Мишу. На меня девушка обиделась впервые, а он такое терпит каждый день. Любовь — страшная сила.

— Мы снова поссорились, — сказала она, видимо, потому что заметила мой яростный взгляд.

— Причина? — с безразличным выражением лица спросила я. Нет, мне не всё равно, просто ссоры для этих двоих — смысл жизни. Похоже, что без этого им скучно.

— Мне не понравилось кольцо, — пожав плечами, проговорила Линда.

— Какое кольцо? — ох, как же не люблю вытягивать с человека по одному слову. Кстати, она прекрасно это знает и делает это специально. Видимо, мстит за моё наигранное безразличие. Ах да, забыла сказать, у нас тоже довольно странные дружеские отношения. Но, как бы там ни было, мне всё нравится, даже более чем.

— Обручальное, — спокойно ответила девушка и надула розовый пузырь из своей жвачки.

И тут мой дар речи исчез, будто и не было его никогда. Кажется, мне стало не хватать воздуха, чтобы выразить своё недовольство. Но я взяла себя в руки.

— То есть, он сделал тебе предложение, а ты отказала, потому что кольцо не понравилось? — сдерживая голос, чтобы не повысить его, спросила я. Лицо старалась сохранять в таком же безмятежном состоянии, но удавалось с натяжкой. Кажется, глаз начал нервно дёргаться.

— Ну да, — ну неужели, я добилась того, что было нужно: её голос немного дрогнул, а глаза выдавали сомнение.

Отличие Линды от других девушек в том, что её не нужно успокаивать и подтирать сопли, всего лишь стоит дать понять, что она не права. К тому же, незаметно подвести к этому, чтобы решение было принято лично ей. А, учитывая эмоциональность Линды, делать это нужно часто.

Моя миссия выполнена и, с гордо поднятой головой, возвращаюсь к ребятам, а краем уха слышу, что подруга уже набирает Мишу, чтобы извиниться. Ох, чувствую себя купидоном-психологом. Пора бы начать брать деньги и установить прейскурант.

А вот, похоже, пришла моя очередь осознавать, что совершила ошибку. Когда я подошла к ребятам, Стас уже пришёл, но не один, а с Алисой. И, судя по тому, что стояли в обнимку, они ещё состоят в отношениях.

— Привет, — практически синхронно поздоровались со мной.

Я, так же, кинула сухое приветствие в ответ. Стас смотрел на меня, в упор, а его руки продолжали удерживать за талию Алису, которая сегодня была в отличном расположении духа.

И снова дурное ощущение, что я здесь лишняя. Хочется под землю провалиться. Неприятно. Спасибо хоть Тиму, который не умолкает, щипается и зажимает в объятиях. И Линде, которая помирилась с Мишей и не перестаёт благодарить меня. Правда, он ей сказал, что предложение пока отменяется, чтобы в следующий раз головой думала. Весёлая из них семейка получится.

И так, барабанная дробь… Да, чёрт возьми, я ревную! И уже признаюсь в этом сама себе. Не могу смотреть как он обнимает другую, целует и шепчет что-то на ушко. Хочу разорвать их на этом самом месте или же скинуть через парапет прямиком в воду.

Возможно, я себя накручиваю, но ему тоже неприятно, когда меня трогает Тим. В такие моменты Стас начинает дерзить и задирать его так, чтобы парень был вынужден от меня отойти.

— Малыш, если не найду себе девушку, женюсь на тебе, — внезапно заявил Тим, обняв сзади. Сейчас мы стояли напротив Стаса и Алисы, в идентичной позе.

— Ты потише, ей ещё восемнадцати нет, посадят, — в шутливой форме проговорил Стас, наблюдая за действиями друга.

— У нас всё по обоюдному согласию. Да, малыш? — последние слова Тим прошептал прямо на ушко. Я поморщилась и засмеялась, потому что было щекотно.

— Да, — спокойно ответила я.

Да, наше общение с Тимом довольно сложно назвать дружеским, но таким оно и является. Тут нет намёка ни на какие отношения, как может показаться со стороны. Скорее можно сравнить с отношением старшего брата к сестре. Всё здорово, смешно, забавно, приятно, но чувств любовных в этом нет. Ни капли. Причем, с его стороны тоже.

— Какие могут быть отношения с малолетками? — язвительно спросил Стас. Специально, чтобы задеть меня, видно же. — Другое дело девушки лет двадцати — двадцати трёх, — продолжил он и поцеловал Алису в шею. Она выгнулась от удовольствия, а я отвернулась, чтобы не видеть этого, неприятного для меня, поступка.

— Вот не скажи, — весело начал Тим, — у твоей через десять лет обвиснут сиськи и появятся морщинки, а моя будет в самом рассвете сил! — парень чмокнул меня в щёчку. Пришла очередь Стаса выражать недовольство одним взглядом.

Как бы я сейчас не улыбалась — мне больно. Теперь я точно могу признаться, что надеялась на развитие отношений со Стасом. Меня тянуло к нему. Как к мужчине. Я ревновала. Но, видимо, он не считает так же.

Грустно и тревожно на душе от того, что осознала. У меня была надежда, но сейчас её нет. У него есть девушка и, похоже, она важна для него. Выходит, что я придумала себе то, что нас, якобы, связывало.

Вечер прошёл весело. Для всех, кроме меня. Меня будто разъедало изнутри, до жути противное чувство.

За Линдой приехал Миша, Алиса была вынуждена уйти куда-то. Осталась я, Тим, Вазелин и Стас. К слову, Тим снова начал мучить меня щекоткой, которую я до жути боялась.

— Отпусти её, — твердо проговорил Стас, а после, взяв меня за запястье, потащил куда-то.

У них это воздушно-капельным передаётся? Постоянно норовят меня утащить в сторону. А Стас так вообще, то весёлый, то злой, как чёрт-хрен поймёшь.

— Что с тобой происходит? — как ни в чём не бывало спросил он, отведя меня подальше от компании.

— В смысле? — выпучив глаза ответила вопросом на вопрос.

— Твоё поведение. Ощущение, что ты готова мне внутренности выпотрошить, — спокойно произнёс парень, не переводя с меня взгляда.

— Тебе показалось, — я пыталась говорить как можно беззаботнее, но получалось плохо. Кулаки сжались, а лицо скривилось. Я была зла, очень зла.

— Кому ты врёшь, — скорее прозвучало утвердительно, чем вопросительно.

— Я, в отличии от некоторых, хотя бы делаю всё искренне, — хотелось как-то задеть его, чтобы не только меня душила обида и разочарование. Мои руки сложились на груди, а ногти впивались в нежную кожу.

— Хм, — Стас ухмыльнулся. — Типа камень в мой огород? И что же, по твоему, я делал неискренне? — парень просто испепелял меня взглядом.

А мне уже было всё равно, злость и отчаяние захватили меня целиком. Хотелось надавать ему пощёчин и убежать куда глаза глядят. Сердце бушевало внутри грудной клетки. Дыхание было сбито. Нет, плакать я не собиралась, не настолько слаба. Не могу такого позволить.

— Обнимал меня, — ответила на его вопрос. Голос дрогнул, хотя пыталась сказать как можно грубее.

— Ты попросила — я сделал, что не так? — пожав плечами Стас продолжал пялиться на меня. С виду он был спокоен, особенно по сравнению со мной. У меня, наверное, пар из ушей шёл.

— Блять, — не выдержала я, — а если бы я попросила меня поцеловать, ты бы потом тоже стоял и зажимался с ней?

Как же было сложно и отвратительно признавать свою слабость, но в этот момент я мало думала о своих словах и поступках, впрочем как всегда.

— Так ты значит, — Стас ухмыльнулся, что разозлило меня ещё больше, — ревнуешь?

Ну всё, это слишком даже для меня. Я тут сейчас с ума сойду от эмоций, которые меня переполняют, а он ещё смеяться смеет.

— Да пошёл ты! — грубо выплюнула я и, развернувшись, начала уходить.

Но, не тут то было. В ту же секунду, Стас, дёрнул меня за руку и, повернув к себе, впился в мои губы поцелуем. Я совершенно не соображала, что сейчас происходит и не хотела соображать. Эмоции накрыли с головой, не оставив места каким — либо мыслям.

Этот поцелуй не был похож на наш первый, их даже сравнивать нельзя. Стас крепко прижимал меня к себе, одной рукой за спину, а второй, как обычно, за голову. Трепетно и одновременно грубо исследуя мой рот своим языком. Я отвечала на поцелуй.

Он поглотил меня полностью, хотелось, чтобы это мгновение длилось вечность. Мои руки безвольно свисали и я ничего не могла сделать. Готова поспорить, что если бы Стас не держал меня так крепко, я бы упала. Всё тело стало ватным и невесомым.

Он кусал мою нижнюю губу, а после нежно проводил по ней своим языком. Такого страстного и горячего поцелуя у меня ещё никогда не было.

Это выражало все его эмоции. Пускай он и делал вид, что его ничего не волнует, но теперь я знаю, что это не так, чувствую. Стас был разозлён не меньше меня и в поцелуе это чётко выражалось.

Нам двоим не хватало воздуха, но это не останавливало. До тех пор, пока от недостатка кислорода не начала кружиться голова и темнеть в глазах.

Он отстранился от меня и, подняв мою голову за подбородок, внимательно посмотрел в глаза. После последовал очередной поцелуй, от которого мне буквально крышу сносило. Я не знаю, что я чувствовала к нему, но одно знала точно — мне это необходимо.

========== 16. Страсти-мордасти ==========

К огромному сожалению, одного желания, чтобы этот момент длился вечность — мало. И тот факт, что воздуха нам катастрофически не хватало, снова дал о себе знать.

Когда Стас отстранился от моих губ, он не опустил руки, будто знал, что я нахожусь в такой эйфории, что могу упасть на ровном месте.

Меня охватило смущение от его пристального, заинтересованного взгляда. Больше не оставалось злости или обиды, потому что все эмоции были вложены в поцелуй, который окончательно лишил меня сил и, в тоже время, одарил чувством лёгкости.

— И что это было? — я решила начать первая, так как его пронзительный взгляд, вызывал всё более яркий румянец на моих щеках.

— Ну ты же сама говорила что-то о поцелуе, — с язвительной ухмылкой произнёс Стас. В этот же момент он отпустил меня из своих объятий. С огромным трудом, но я смогла устоять на ватных ногах.

— Я не просила меня целовать! — попытки сказать это как можно грубее, увенчались провалом: голос продолжал дрожать, впрочем, как и я.

— Ещё скажи, что была против, — проговорил он, присаживаясь на лавочку, которая стояла рядом.

И сказала бы, но язык не поворачивается. Я желала этого поцелуя всеми фибрами своей эгоистичной души. Ну как он это делает? Пару минут назад всё было так прекрасно, а сейчас снова начинаю его ненавидеть.

— Ты меня бесишь, — выплюнула я, скрещивая руки на груди и прищурив глаза от недовольства.

— Взаимно, — ухмыльнувшись промолвил Стас. Его лицо снова было безмятежным и не выдавало абсолютно никаких эмоций.

— И зачем же ты тогда меня поцеловал? — а вот я, наоборот, была возмущена и не скрывала этого.

— Не знаю, — его голос был настолько спокойным, что хотелось зарядить пощёчину, чтобы разозлить.

— Тебе не кажется, что в наших отношениях слишком много «не знаю»? — сжимая свои кулаки, пыталась сдержаться, чтобы не убежать. Глупо, наверное, смотрелось бы.

— А у нас есть отношения? — наигранно удивившись спросил учитель.

— По-моему, взаимную ненависть, можно считать видом отношений, — пожав плечами объяснила я. Бред, но по его довольной ухмылке, можно заметить, что он одобряет ход моих дурных, непонятных никому, мыслей.

— Хм, мне нравится, — наконец-то, на его лице, появились эмоции: он был заинтригован.

— Но мне категорически не нравится, когда меня целуют парни, у которых есть девушка, — не знаю, на что я надеялась, когда произносила эту фразу.

— Ты такая правильная, что аж тошно, — наиграно скривился Стас.

— Какая есть, такую и любите, — вздохнув произнесла я, а потом немного исправила свои слова, — ну, точнее, ненавидьте.

— Учту, — спокойно заявил он, а я даже не смогла понять, к чему именно это было сказано.

— Пошли, что ли, домой проводишь, — через несколько минут тишины промолвила я.

— Тебе часто говорят, что ты наглая? — прищурившись, спросил Стас.

— Никогда, — честно призналась. Сейчас я уже не испытывала никакого смущения, общение давалось легко.

— Или ты мне врёшь, или врут тебе, — он встал со скамейки и мы пошли в направлении моего дома, предварительно попрощавшись с Тимом и Вазелином.

***

Всю дорогу мы обменивались колкостями.

— Скучная ты, Чайковская, — зевая заявил Стас.

Ну нет, он, по-моему, вкрай обнаглел. Я, недолго думая, толкнула его в ближайший сугроб, но не учла того, что он раза в два больше меня, а про силу я вообще молчу.

Собственно, поэтому, в следующее мгновение, в гору снега летела я, причём прямо лицом.

Я почувствовала холод от мороза на коже, но подняться сразу не смогла, только перевернулась на спину. Кто бы знал, как громко и звонко может заливаться смехом мой учитель. Хорошо, что от снега моё лицо и так покрылось красными пятнами, иначе он увидел бы, какая я злая.

— Помочь? — вдоволь насмеявшись, Стас протянул мне руку.

— Обойдусь, — недовольно фыркнув, я попыталась встать, и смогла бы подняться если бы не Стас, который упал на меня и прижал весом своего тела.

— Ты уверена? — с язвительной ухмылкой на губах, он вглядывался в мои глаза, находясь на расстоянии пару сантиметров от моего лица.

Честно говоря, дышать стало труднее, то ли от такого тесного контакта, то ли от его веса.

— Даже не думай, — возмущенно промолвила я и попыталась отвернуть голову, но сделать он мне этого не дал, удерживая голову своими руками. — Я же говорила, с занятыми — не целуюсь! — хотелось кричать, но, от волнения, получался только полушёпот. Тело снова начало трястись.

— Разве я спрашиваю? — подняв брови, спросил Стас и, в следующую секунду, накрыл мои губы своими.

Он нежно провёл языком по моей нижней губе и я, невольно, приоткрыла рот, забыв о своих праведных убеждениях. Я не хотела отвечать на поцелуй, но и противиться не получалось. А возможно, это просто самоубеждение, чтобы совесть так не мучила.

Пользуясь случаем, Стас углубился. Каждый наш поцелуй разный, но, во время него, меня, будто прошибают удары электрического тока и я испытываю неописуемое удовольствие и лёгкость. Все приятные ощущения окутываются и скапливаются внизу живота, создавая тягучее чувство.

В этот раз Стас был необычайно нежным. Он целовал медленно и сладко. Сердце трепетало внутри грудной клетки. Его дыхание сбилось, так же, как и мое. Я совершенно не заметила, что он уже не удерживает мою голову, а я продолжаю отвечать на поцелуй.

Он плавно отстранился от моих губ и снова посмотрел в глаза.

— А говорила, что не целуешься, — прошептал Стас и одарил меня довольной улыбкой.

Мои щеки горели, нет, просто пылали от смущения.

— Причём тут я? Ты сам, — быстро затараторила я, пытаясь вырваться из его цепкой хватки, но, естественно, мне не удалось.

— По-моему, ты не сопротивлялась, — констатировал Стас и был абсолютно прав. Ох, как стыдно.

— Зачем? — вопрос, который действительно меня волновал. К тому же, волновал, ещё со времён прошлого поцелуя.

— Захотел, — спокойно признался он, а я была шокирована. — Разве ты не хотела того же, — это прозвучало, как утверждение, поэтому я решила не отвечать, тем более и не смогла бы признаться в этом так открыто.

— Больше так не делай, — попросила я, когда мы поднялись на ноги и начала стряхивать с одежды снег.

Стас лишь пожал плечами и посмеялся с меня. Остальной путь к моему дому, мы прошли относительно спокойно. Похоже, нас двоих утомил сегодняшний день. Я, к примеру, спать хотела ужасно.

Когда мы подошли к моему дому, Стас развернулся и ушёл, как всегда, не попрощавшись. Не пойму, у него ритуал такой? Ну и пусть, глаза слипаются, поэтому нужно, как можно скорее, подняться в квартиру.

И снова лифт не работает. И всё бы ничего, если бы перед этим я не увидела, что он доехал до двенадцатого этажа — люди вышли, а когда я начала его вызывать — хрен там, снова поломался.

Вы, когда-нибудь, думали о том, что неодушевлённые предметы могут вас ненавидеть? А я о таком не то, что думала, а была полностью уверена.

Не круто подниматься на шестнадцатый этаж, когда невообразимо как хочешь спать. Несколько раз меня посетила мысль лечь прямо в подъезде, но промокшая одежда не дала мне воплотить эту задумку в жизнь.

Когда я поднялась, поняла, что родителей нет дома. Они, как влюблённые подростки, ходят по кафешкам и кино, гуляют по паркам и аллеям. Недавно, кстати, даже работу прогуляли. На домашний телефон позвонил начальник и рассказал о том, что сотовые они не берут. Так стыдно было. Наверное, они испытывают такое же, когда звонят с моей школы.

Обидненько, когда у родителей жизнь насыщеннее, чем твоя. Хотя, спустя время, я осознаю, что такие мимимишные отношения не для меня. Романтика, конечно, должна быть, но главное не перебарщивать с ней, иначе такие отношения не для меня.

Но, несмотря на это, на них я смотрела с замиранием сердца и с неподдельными эмоциями радости и счастья. Хорошо, когда твои родные люди любят и живут в полной идиллии, давно мне не приходилось такого наблюдать.

***

Угадайте кого я встретила по дороге в школу? Хотя, нет, я бы сама не догадалась. Алису. Ага. Именно. Девушку Стаса. Почему бы и нет? Впервые я подумала, что утро выдалось замечательным, я даже не стукнулась ни обо что, как было каждое утро, так нет же, и это подосрали.

Она шла ко мне на встречу и я решила просто кивнуть в знак приветствия. Она поступила так же, но в следующую секунду пришлось развернуться к ней:

— Подожди, — окликнула меня Алиса.

— Ммм? — я вопросительно приподняла брови и прикусила губу. Возможно, я неправильно сужу о людях, но она не понравилась мне ещё с первого дня нашего знакомства. Причины вполне очевидны, но я, как всегда, не спешу себе в этом признаться.

— Тебе не стыдно рушить чужие отношения? — довольно спокойно спросила Алиса, но было видно, что она подавлена чем-то.

— Ты о чем? — честно, стыдно мне не было, но стало немного не по себе, потому что я подумала, что она видела нас вчера. Меня и Стаса. Не хотелось бы, чтобы из-за меня у него были проблемы.

— Дурой не прикидывайся, — мне показалось, что она вздрогнула и едва сдерживала слёзы. — Стас вчера сказал, что нам нужно расстаться. И не делай вид, что ты тут ни при чем. Я не слепая и замечала каждый твой взгляд в его сторону! — она вроде и злилась, но при этом оставалась спокойной. Я, признаться честно, не смогла бы так.

Моё сердце дрогнуло, собственно, как и я. По коже пробежался неприятный холодок. В смысле «сказал, что нужно расстаться»? Неужели и правда из-за меня? Вот, на моё удивление, теперь мне стало стыдно перед ней. Только я хотела ответить, она продолжила свой монолог, не дав мне сказать:

— Знаешь насколько обидно? Я всегда знала, что он со мной не из-за любви, а скорее из жалости, чтобы поддержать меня морально, но никогда не думала, что кто-то, вроде тебя, сможет заставить его предпринять такой шаг, — с каждым словом её голос дрожал сильнее.

— Алис… — я хотела успокоить её и сказать, что ни на что не претендую, но она снова перебила.

— Помолчи, — она смотрела с какой-то мольбой в глазах, и я решила выслушать до конца. — Ты же совсем его не знаешь, он очень сложный человек, но я была с ним, потому что нуждалась в этом, потому что искренне любила. Ты, хотя бы, понимаешь, что вы совершенно разные? И « противоположности притягиваются» однозначно не про вас. Вы возненавидите друг друга, если попробуете сблизиться, это я гарантирую. И уж поверь, если он захочет — я вернусь, а он захочет, — закончив свою пламенную речь, Алиса ушла, а я так и не успела ничего сказать.

Странное чувство после всех её слов. Я ведь даже не знаю, почему Стас её бросил, а она уже всю жизнь мне расписала, причём, не самые лучшие её аспекты. Мне жаль Алису, похоже, что она действительно сильно любит Стаса, но не я же заставила его расстаться. Или всё же я?

Чёрт, голова разрывается ото всех этих мыслей. По правде говоря, меня греет мысль о том, что Стас теперь свободен и, вроде бы, больше нет факторов, которые мешают нашим поцелуям. Но не стоит думать об этом, пока не поговорю с ним лично.

========== 17. Школьные интриги ==========

Уроки плелись один за одним. Сегодня было крайне нудно на них сидеть, видимо, потому что я сгорала от нетерпения и нуждалась в разговоре со Стасом.

Одновременно я испытывала страх, злость и какой-то трепет в душе. Мне был непонятен его поступок, и мысль, что он сделал это из-за меня, враз вызывала во мне радость и недовольство.

На уроке я обменивалась SMS с Ваней. Он не переставал просить прощения, пытался объяснить свои чувства, которые толкнули его на такой поступок. Нет, он не оправдывал себя, а, наоборот, полностью признавал свою вину.

Сошлись мы на том, что решили общаться как друзья. Пусть глупо, но меня устраивало. Возможно, если бы узнала об этом после нашего первого расставания — никогда бы его не простила, но сейчас всё как-то иначе.

Я прекрасно знала, что, в этот раз, он не врал о своих чувствах и был искренен. Да и я, откровенно говоря, была рада, что всё вышло именно так.

Терять Ваню, как близкого человека, я не хотела, к тому же, он тоже. Поэтому мы решили продолжить наше общение. Как бы там ни было, за год он стал для меня родным человеком. Но, к сожалению, я поздно поняла, что больше как брат, нежели парень.

География была третьим уроком, и, чтобы поговорить со Стасом, я пренебрегла походом в столовую. Хотя, с моим режимом питания, это не имело особого значения.

Подходя к его кабинету, я чувствовала, что моя уверенность иссякла, а колени начали подкашиваться. Но, несмотря ни на что, я резко опустила ручку вниз, и вошла в кабинет.

Стас перебирал какие-то бумаги на своём столе, однако, отвлёкся на секунду, чтобы окинуть меня беглым взглядом.

— Зачем ты Алису бросил? — воскликнула я, но мой голос выдавал волнение.

— С каких пор тебя волнует моя личная жизнь? — спокойно спросил Стас, не отвлекаясь от своих бумаг, его голос не выдавал никакого переживания.

— Просто, если из-за меня, то зря, — жалобно произнесла я. — Между нами в любом случае ничего не может быть.

Стоит ли говорить, что во мне таилась надежда на то, что он опровергнет мои слова? Эта фраза была сказана мной специально, чтобы стало понятнее, что между нами.

— Какой же ты ребёнок, Чайковская, — ликующе заявил он. — Неужели думаешь, что я настолько хреновый человек, что могу продолжить встречаться с девушкой, которая безоговорочно мне верит, после того как целовал другую?

— Но… - опешивши начала я, но была прервана.

— Ты совершенно не при чем, — уверенно заявил Стас, а мне стало грустно. — Наши отношения в одни ворота, нужно было давно прекращать: Алиса достойна человека, который будет её любить. Просто не было причин причинять ей боль, но, вчерашний вечер, поставил всё на свои места.

— То есть, ты целовал меня, потому что нужна была причина? — мрачно промолвила я, вопросительно смотря на собеседника.

— Глупая, — язвительно ухмыляясь, прошептал Стас. — Я поцеловал тебя, потому что хотел.

Ох, как же затрепетало моё сердечко от этих слов, но я старалась не подавать виду, однако, счастливую улыбку и блеск в глазах, скрыть не удалось.

— Но это не имеет значения, — он отрицательно покачал головой и продолжил перебирать бумаги. — Ты ведь уже решила, что быть ничего не может.

Снова его язвительность доводит меня до белого каления. Может он закончил курс «Как довести человека до ярости одним взглядом»?

И что мне теперь делать? Отказываться от своих слов и убеждений, тем самым признавая, что меня к нему тянет? Нет уж, увольте, до такого я не опущусь.

Скрывая своё внутреннее огорчение и злость, я вышла в коридор, решив, что мне нужно немного успокоиться. Но, в удовольствии хлопнуть дверью, как можно сильнее, я себе не отказала.

В коридоре я наткнулась на Машу и Инессу. Да, именно на ту, которая побила меня в туалете. Кто бы мог подумать, что они будут стоять и мило беседовать друг с другом. Наверное, придумывают коварный план по завоеванию Ваниного сердца.

— Ого, и давно вы создали общество «Брошенных шлюшек»? — оптимистично спросила я.

Сказать, что они были ошарашены моим появлением — ничего не сказать. Первый раз вижу столько ярости в чьих-то глазах.

— Молчала бы, — возмущенно фыркнула Инесса, а Маша, в свою очередь, смотрела на меня настороженно, видимо побаивалась после прошлого раза.- Нас, хотя бы, не бросали.

Ой, сейчас помру со смеху, не бросали их, конечно же. Думают, что я не знаю, что каждую из них он послал так далеко, что мой словарный запас вообще исключает такие слова.

Ответить какой-либо колкостью я не успела, потому что подошёл Ваня.

— Ты написала рецепт пирога моей маме? — весёлым голосом спросил он, обнимая меня в знак приветствия.

Да, она просила у Вани рецепт фирменного пирога моей мамы, который я передавала несколько дней назад.

— Извини, замоталась, я SMS-кой скину сегодня, — заверила я, отвечая на объятия.

Маша и Инесса стояли и сверлили меня злобным взглядом, полным желчи. Ваня так же окинул их раздражённым взглядом.

— Смотри долго с ними рядом не стой, а то, похоже, их тупость воздушно-капельным передаётся, — ехидно предположил Ваня, а они, мгновенно покраснев от стыда, ушли прочь с моих глаз.

***

Прозвенел звонок и мне пришлось вернуться в класс географии. Чёрт меня дёрнул сесть на первую парту, которая стоит впритык со столом преподавателя.

Стас обратил на это внимание, но промолчал, но его язвительную ухмылку я не могла не заметить.

— Вероника, какого хрена ты делаешь за моей партой? — писклявый голосок Виолетты отвлёк меня от детального изучения учителя.

— На ней не написано, что она твоя, — конечно, я прекрасно знала, что на уроках географии Семенцова постоянно сидит здесь.

Одноклассница начала сверлить меня негодующим взглядом, а я наблюдала за реакцией Стаса, которого, видимо, забавляла наша перепалка.

— Или садись рядом, или шуруй дальше, — лениво проговорила я, начиная раскладывать свои вещи.

Виолетта села рядом, сморщив от недовольства свой маленький носик.

Пол урока пролетело быстро и, от теории, мы перешли к выполнению тестов.

Стас сидел за своим столом. Я довольно часто ловила его изучающий взгляд на себе.

Другие ученики писали в своих тетрадях и тихонько перешёптывались о чем-то своём.

— Станислав Алексеевич, у нас с вами, после восьмого урока, будут дополнительные? — интригующе спросила Виолетта, полушёпотом.

Естественно, она хотела «пометить» свою территорию, куда без этого. Только вот она, очевидно, не знает, что нас связывают не только отношения учитель-ученица.

— Да, время есть сегодня, приходи, — медленно проговорил Стас, заполняя классный журнал.

— Замечательно, — ликующе прощебетала одноклассница.

Пфф, как бы не так. Я буду не я, если, в очередной раз, не обломаю вам всю малину. Откровенно говоря, никогда не думала, что я настолько ревнивый человек.

Недолго думая, впрочем как всегда, я вырвала листок с тетради, и, выведя на ней красивым почерком текст, протянула учителю на стол.

«Может прогуляемся после восьмого урока?»

Стас окинул меня любопытным и испытывающим взглядом.

— Виолетта, у меня на сегодня планы появились, перенесем дополнительные на другой день, — ледяным тоном отрезал он, встречаясь глазами с моими.

Сложить два плюс два было проще простого, но Стаса, как и меня, видимо, это не волновало.

— Но мне удобно сегодня. На остальные дни у меня дела, — жалостливо пролепетала она, очевидно, в надежде, что Стас передумает.

-Ну, значит не судьба, — он пожал плечами.

Было видно, что Виолетта не ожидала такого ответа. Она окинула меня осуждающим взглядом.

— Нет, нет, — воскликнула одноклассница. — Для вас я найду время, — на её лице засияла наигранная улыбка.

Ну что же, сегодняшний вечер он проведет со мной. И только сейчас я поняла, какую глупость я сотворила. Сама же дала понять, что он мне не безразличен.

Ох уж эта ревность, никогда до добра не доводит. И что теперь делать? О чем с ним вообще говорить?

Вот обидно, серьезно. Сама сказала, что ничего не может быть, и сама же зову гулять.

Я не отрицаю, что хочу этого, но было бы лучше, если бы инициативу проявил он. Да и вообще, я окончательно запуталась во всём.

Оставшиеся уроки прошли без каких-либо инцидентов, но были необычайно скучными.

Я целый день переписывалась с Ваней в социальных сетях, и, наконец-то, написала рецепт пирога его маме.

На переменах меня продолжали испепелять взглядом Маша и Инесса, которые окончательно спелись.

Забавно, что сама Маша, когда находилась со мной на уроках, боялась даже взглянуть в мою сторону. И, скажу честно, правильно делала.

После моей прошлой выходки, с ней перестали общаться ребята из класса, а некоторые вообще начали оскорблять, потому что были осведомлены о произошедшей ситуации.

И, откровенно говоря, мне не было её жаль. Сама заслужила всё то говно, в котором теперь оказалась.

Ну, а мне остаётся, с нетерпением, волнением и лёгким страхом, ждать окончания восьмого урока.

========== 18. Ревность не сулит ничего хорошего ==========

После окончания восьмого урока, в моей голове проскочила мысль: убежать, куда глаза глядят. С кем не бывает? Струсила немного, но всё же решила взять все свои силы в кулак, чтобы доказать, хотя бы себе, что не трусиха и умею отвечать за свои слова.

Когда я проходила мимо кабинета географии, увидела, что Стас закрывает его.

Он окинул меня пристальным, заинтересованным взглядом.

Мои щёчки стали алыми, и я поспешила отвести глаза в противоположную сторону.

До ворот школы мы шли в тишине и на некотором расстоянии друг от друга. Дело было не в том, что мы боялись, что кто-то надумает себе невесть что, а в том, что я слишком сильно смущалась и переживала. Что насчёт Стаса, так его, похоже, забавляла такая реакция.

— Никогда бы не подумал, что ты такая ревнивая, — живо отозвался он, когда мы покинули территорию школы.

— Что ты имеешь ввиду? — вкрадчиво, стараясь говорить спокойно, спросила я.

— Да брось ты, — воскликнул он с лёгкой укоризной. — Я читаю тебя, как открытую книгу.

Эти слова учитель прошептал мне на ухо. Я почувствовала его горячее дыхание на своей нежной коже, которая в то же мгновение покрылась приятными мурашками, а сердце бешено затрепетало в груди.

Я промолчала, одарив его нежной улыбкой, которая невольно образовалась на моих губах. Стас направился в сторону парка, того самого, в котором мы встретились тридцать первого декабря. К тому же, повёл меня к той самой лавочке, на которой мы разговаривали в тот день.

Мы присели и обменялись изучающими взглядами.

Этот момент был для меня слишком интимным. Дыхание сбивалось, а бабочки в животе разрывали изнутри. Мне сразу вспомнился момент, когда мы были на его балконе, и поэтому щёки запылали ещё сильнее.

— Странно всё это, — глухо отозвалась я.

Похоже, что моё волнение и сбитое дыхание было очевидно.

Стас громко выдохнул. Я резко посмотрела на него с непониманием, после чего он обнял меня за плечо и притянул к себе так, что я уткнулась носом в его грудь. У меня вновь была возможность вдыхать его крышесносящий запах, и я не собиралась её терять.

В этот раз я почувствовала его губы у себя на макушке.

Этот момент был настолько прекрасным, что я боялась просто-напросто в нем раствориться. Боялась, но растворялась, не жалея ни о чем.

Мне просто было до одури хорошо в его объятиях, и не хотелось думать о правильности происходящего и его последствиях.

— Что именно? — уточнил Стас, вдыхая запах моих волос.

— То, что тянет к тебе, будто нутеллой намазано, — выдыхая призналась я, прижимаясь ещё ближе к такой желанной груди.

— Значит ты — сладкоежка? — воскликнул он, зарываясь пальцами в мои волосы.

Какое же это офигительное, дурманящее чувство. Ощущение, будто пребываешь в какой-то невесомости и, чёрт возьми, готова в ней навсегда остаться. Откровенно говоря, я никогда в жизни не испытывала такого.

— Выходит, что так, — и я имела ввиду вовсе не сладкое, но, похоже, он это понял.

Нашу идиллию прервал телефонный звонок. Звонили Стасу.

К моему большому сожалению, ему пришлось встать, чтобы достать его.

— Да, — мелодично протянул он, встав напротив меня.

Я, в свою очередь, стеснялась смотреть ему в глаза, поэтому отводила взгляд в сторону. Момент был нарушен и теперь мне стало как-то неловко, будто я совершила что-то противозаконное.

— Во сколько? — Стас был сосредоточен на разговоре, а мне, признаться честно, было интересно кто звонил. — Давай тогда у меня, ближе к девяти.

Закончив разговор, он убрал свой телефон, продолжая сверлить меня взглядом.

К слову, смущения я уже не испытывала, её сменила злость.

Вот здорово, да? Сидишь тут, зажимаешь девочку, а следом с другой по телефону о встрече договариваешься.

В том, что Стас разговаривал с девушкой — сомнений не было. Не с парнем же он встречу на вечер, у себя в квартире, назначает.

— Меня, признаться честно, пугает твоя ревность, — выдохнул он. — Я ненавижу контроль и считаю, что отношения должны строиться на доверии.

— Пфф, я ревную? Тебя? Не зазнавайся! — недовольно фыркнула я, складывая руки на груди. — Отношения? — ошарашено воскликнула я, когда до меня дошёл смысл его слов.

— Отношения, но не в том смысле, в котором бы тебе хотелось, — иронично проговорил Стас.

Я, наверное, прожгла бы в нем дырку своим взглядом, если бы это было возможно.

Мне было сложно переварить сказанные им слова и понять, что он имеет ввиду.

— Глупая, — Стас язвительно ухмыльнулся, — тебя тянет ко мне, и чёрт знает, что с этим делать.

Мне захватило дыхание от этой фразы, сказанной им. Со стороны я, наверняка, напоминала рыбу, которую штормом выбросило на берег, и она судорожно пытается выжить, открывая и закрывая рот.

— Ты сначала с какой-то бабой о встрече договариваешься, а потом признаешься мне в своих странных чувствах? — возвысив голос затараторила я, сжав свои руки в кулачки.

Ну что поделаешь, мой противный характер всегда даёт о себе знать, даже в самые неподходящие моменты.

— Вот у нас даже нет отношений, а твоя параноидальная ревность меня уже заебала, — Стас окинул меня неодобрительным взглядом, после чего ушёл.

Да, вот так просто, ничего не сказав. Конечно же бегать за ним я не нанималась и считала, что полностью во всем права. Считала ровно до того момента, пока мне не позвонил Тим, когда я уже была дома.

— Привет, малыш, — весело начал он, — родители отпускают тебя с ночёвкой к друзьям?

— Ну, в принципе да, а что? — его вопрос меня немного озадачил, я даже забыла поздороваться.

К тому же, мою невнимательность можно списать на то, что я до сих пор была яростно зла на поведение Стаса.

— Мы сегодня гуляем у Стаса на квартире, всю ночь, — авторитетно заявил Тим. — Поэтому, подтягивай свою ленивую задницу к девяти. Адрес скину SMS-кой.

Тим скинул вызов, чтобы не слышать моих отмазок, а я, шокированная этим разговором, продолжила стоять как вкопанная.

Мне редко бывает стыдно за своё поведение, но сейчас я испытываю жуткую неловкость.

Сложить два плюс два совсем не сложно. Выходит, что Стасу звонила не какая-то баба, а Тим.

Вот почему я постоянно попадаю в такие неловкие ситуации?

И с чего я вообще посмела себя так вести?

Маловероятно, что Стас будет рад меня видеть. Собственно, поэтому я решила остаться дома. Придумала отмазку для своей трусости.

Мои раздумья прервал звук пришедшего на телефон сообщения. В нем был указан адрес квартиры Стаса и предложение забрать меня прямо из дому, от которого я благополучно отказалась.

И всё-таки, телефонный звонок Линды, которая была негативно настроена по отношению к моему отказу, заставил взять себя в руки и начать собираться.

Мой выбор пал на светлые, зауженные джинсы, свободную, лёгкую блузку мятного цвета, которая немного просвечивалась и открывала вид на лифчик такого же цвета.

Я нанесла лёгкий, неброский макияж. И, когда была полностью готова, надела чёрную, приталенную куртку, и обула высокие замшевые сапожки.

Родителей всё ещё не было дома, но я предупредила их о том, что сегодня, возможно не вернусь домой. Хотя, откровенно говоря, я более чем уверена, что вернусь сегодня: либо Стас сразу меня пошлёт, не впустив в дом, либо я немного посижу и пойду домой.

В любом случае, оставаться с ночёвкой в квартире своего учителя, к которому неровно дышишь — опрометчиво. Кто знает, что я могу вычудить. В ком, в ком, а в себе я не уверена.

Закончив свои сборы, я вышла на улицу. Зима была тёплой, и снег уже растаял, оставляя огромные лужи по всему городу. Но, на удивление, это не было мерзко или противно: грязи практически не было, что позволяло спокойное передвижение по городу.

И вот я уже несколько секунд как стою возле этой чёртовой двери и не решаюсь нажать на звонок.

Ну же, соплячка, соберись и сделай это!

Мои мысли были прерваны дверью, которой меня чуть не пришиб Стас, что выходил из квартиры.

— Привет, — смутившись и пытаясь спрятать взгляд, произнесла я.

— Виделись, — окинув меня взглядом, ответил он. — Заходи, — отойдя от входа в квартиру, предложил Стас.

— А ты куда? — настороженно спросила я, а голос слегка дрожал от волнения.

— В магазин: ребятам не терпится выпить горячительного, — пояснил он. Вид у него был спокойный, но недовольный.

— Если хочешь, могу уйти, — пожав плечами, предложила я.

— Ника, — резко воскликнул он, а я аж дрогнула, — не зли меня ещё больше.

Я послушно зашла в квартиру, а Стас направился в магазин. Предлагать сходить вместе я не стала: риск быть посланной, куда подальше, меня не привлекал.

***

Прошло около получаса моего нахождения здесь. Ребята, как всегда, тепло меня приняли. Кроме Тима, Линды, Миши и Вазелина, было ещё пару человек. Даша — девушка Андрея. Смешно то, что даже она не называла его по имени. Бойкая, весёлая девчонка, старше меня лет на пять, которая, за этот короткий промежуток времени, рассказала мне столько анекдотов, сколько я за всю жизнь не слышала.

Кристина — девушка, которую привёл Тим. Сама же она просила, чтобы её называли Кристи. Пфф, сколько пафоса. Именно поэтому я решила вообще к ней не обращаться.

Не люблю таких самовлюблённых. К тому же, за Тима было рано радоваться: они познакомились пару часов назад, и он всего лишь решил совместить приятное с полезным. Вечеринка — приятное времяпрепровождение, секс — полезен для здоровья.

В квартире играла громкая музыка, которую, на моё удивление, не было слышно, когда я была в подъезде, видимо, здесь очень хорошая звукоизоляция.

Большую часть времени я проводила в компании моей новой знакомой, Даши.

Уж очень сильно она любила поговорить. Даже Линда, которая успела поссориться с Мишей, не смогла утащить меня от неё и, сдавшись, пошла мириться со своим возлюбленным.

Я, честно признаться, сидела в ожидании возращения Стаса. По-моему, за полчаса, можно было уже раза три сходить в магазин, как минимум.

И конечно же, как только я отвлеклась от мыслей о нём — пришёл.

Довольные визги ребят, музыка погромче, алкоголь разливающийся по стаканам.

***

Признаюсь, я позволила выпить себе шампанского, имею право, как никак уже есть семнадцать лет.

Поговорить со Стасом сразу не удалось: все присутствующие хотели с ним о чем-то поговорить. А возможно просто я боялась и оттягивала этот момент.

Но, как бы я не переживала, этот разговор должен был произойти.

Мы сидели в гостиной и играли в игру «Я никогда не…». Думаю правила известны всем, а если нет, то расскажу: первый игрок говорит «я никогда не…» и затем рассказывает, чего он никогда не делал. Игроки, которые никогда этого не делали, не поднимают руку, а те кто делал — наоборот. Но у нас была игра для более взрослых: те, кто делал это — выпивал.

Одним словом — прекрасный способ узнать своих друзей и знакомых получше.

Я сидела между Линдой и Стасом на огромном диване, а возле Стаса сидела Кристина, которая целый вечер пытается аккуратно его склеить.

Ну не сука ли? Пришла сюда с Тимом, а сама… Ну, не скажу, что я удивлена, но проучить я её обязана. Нехрен слюну на моего учителя пускать.

========== 19. Я никогда не работал сантехником по вызову ==========

Начало игры было скучноватым, видимо, потому что все ещё были трезвые. Самые обычные утверждения типо: я никогда не купался в океане, я никогда не летал самолётом, я никогда не был в машинном отделении локомотива и тому подобное. Дальше было интереснее и жарче, что позволило мне лучше узнать людей, которые меня окружают.

— Я никогда не работал сантехником по вызову, — со смешком заявил Вазелин.

После этих слов, его взгляд встретился со злыми глазами Тима, который сразу потянулся за своей рюмкой и, налив коньяка, залпом опустошил её.

— А ты разве разбираешься в этом? — сдерживая смех, спросил Стас.

— Нет, в любви, как и на войне, все средства хороши, — пожав плечами, Тим усмехнулся и приобнял Кристину.Она, в свою очередь, пыталась подвинуться поближе к Стасу. Видимо, кроме меня, этого никто не замечал.

— Вряд ли таким образом можно найти любовь, разве что венерические заболевания, — проговорила я, сморщив нос.

Ребята оценили мою шутку и дружно посмеялись. Каждый, находящийся в этой квартире, был уже на навеселе от выпитого алкоголя. Пусть вопросы до этого были ординарными, но пить приходилось часто и многим.

— Я никогда не мазался вазелином, думая, что это солнцезащитное средство, — в отместку проговорил Тим.

Думаю, не стоит говорить о том, что единственный человек, который потянулся к рюмке, был Андрей?

Линда, Стас и Тим начали заливаться громким смехом, после к ним присоединились все остальные, кроме Андрея, конечно.

— Теперь я знаю, почему Вазелин, — гордо заявила я, пытаясь успокоиться и перестать ржать как конь.

— Хочешь ещё тебя развеселю? — Тим интригующе посмотрел на меня. — Он мазался им каждый день на пляже. Всё лето. Три, чёртовых, месяца!

Пресс, которого у меня не было, болел от приступа смеха.

— А что же вы молчите, что это вы меня надоумили? — недовольно фыркнул Вазелин. — Представляешь, Вероник, какие замечательные друзья, воспользовались тем, что я на два года младше, и заставили поверить пятилетнего мальчика, что вазелин — это солнцезащитное средство.

Как бы мне не было жалко маленького Андрея — ржать я не перестала, было слишком весело. Я уже молчу о его рассказе о том, как он постоянно доставал этот вазелин, и как удивлялись родители, что это средство постоянно куда-то испарялось. Ну, тому что они не замечали запаха вазелина, от своего ребёнка — я не удивлена. По его словам, он был предоставлен сам себе: родители постоянно работали.

— Ох, нелёгкая у тебя жизнь: один раз осёкся, а теперь всю жизнь напоминают, — угомонившись, промолвила я, конечно же, не став повторять то, что эта «осечка» продолжалась три месяца.

— Он не поэтому Вазелин, — ухмыльнувшись, признался Стас, оглядывая Андрея, который снова злостно смотрел.

Нет, он не обижался, ему, как и нам, было весело.

— А почему тогда? — я вопросительно посмотрела на учителя, но тот промолчал.

Ответ на свой вопрос я получила от Тима, которого накрыло новой волной смеха.

— В школе у нас было, что-то, вроде урока полового воспитания, или как там его называют… Урок был предназначен для девятого, десятого и одиннадцатого класса, таким образом в класс, невообразимо как, влезло пятьдесят человек, — пытаясь перебороть свои эмоции, начал он. -Нам читали лекцию. Вдруг преподаватель спросил «Вы знаете что такое виагра?». Тишина. «Виагра — это средство для улучшения потенции. Вы знаете что такое потенция?». Тишина. Кроме этого, преподаватель сказал, что все, сидящие в кабинете, готовы к деторождению. В конце урока, когда учитель подошёл к Андрею, который был отвлечён и играл в телефон, спросил у него о том, что он запомнил. Тут то Андрей и выдал: «За этот урок я понял две вещи: я готов к деторождению и вазелин — средство для улучшения потенции.»

Да, видимо, для Андрея это детская травма. В этот раз смеялись все, включая «виновника».

— Я никогда не ходил голым по улице, — восторженно проговорил Андрей.

Сказать, что я офигела — ничего не сказать. За рюмками потянулись Люся, Стас и Тим. Ох, играть в эту игру в компании друзей, которых знаешь с самого детства, чревато последствиями.

Ну, а когда следом за ребятами к рюмке потянулась моя новоявленная знакомая Кристина, я вообще выпала в осадок.

— Мы, как бы, просто проспорили Вазелину, и пришлось бежать стометровку, тебя то, как угораздило? — сдерживая смешок, спросила Линда.

— Без комментариев, — с улыбкой ответила Кристина, «стреляя» глазками в Стаса.

Меня выводит этот открытый флирт с её стороны. И Стас тут ни при чем. Мне жаль Тима. Да-да, именно так, и никак иначе.

— Я никогда не каталась на мотоцикле, — заявила Кристина, когда до неё дошла очередь.

Как и предполагалось, все потянулись к рюмке.

— Стас, а прокатишь меня как-нибудь? — прошептала она ему на ухо, но я услышала, потому что сидела рядом.

Мои глаза чуть ли не повыпадали с орбит от такой наглости. Тим только минуту назад отошёл в туалет, а она уже перешла в наступление.

— Думаю, тебе лучше об этом Тимура попросить, — спокойно проговорил Стас.

Всё, моя жизнь никогда не станет прежней. Я то думала, что он Тимофей… Стыдненько. Ещё подругой называюсь.

— Ну, а если я хочу с тобой? — прощебетала Кристина, подвигаясь вплотную.

— Хотеть не вредно, — Стас пожал плечами и, встав с дивана, ушёл на балкон.

Я, в свою очередь, показав язык этой овце, пошла за ним. Ой, да, глупо, знаю, конечно же, ну мне как-то пофиг.

Стас стоял и курил в окно, а я закрыла за собой дверь.

Ух, какие же тёплые воспоминания… Аж дрожь по телу.

— Почему ты не сказал, что звонил Тим? — я нарушила тишину.

Стас выглядел отстраненным, даже не посмотрел на меня.

— Зачем? — спокойно ответил он вопросом на вопрос.

— Ну, я ведь тебя обвинила насчёт баб. Мог бы сразу объяснить, — пожала плечами я.

— Ник, мы не в детском саду, и мне не семнадцать лет, чтобы играть в эти любовные кошки — мышки, — пояснил он, затягиваясь сигаретой.

— То есть, ты намекаешь на то, что я ребёнок? — я недовольно фыркнула.

— Почему же? Я, по-моему, открыто говорю, и не в первый раз, — его голос не выдавал ни капли сомнения или переживания.

Откровенно говоря, меня задели его слова, но я не подала виду.

— Мм, а пару часов назад заливал мне, что-то про отношения, — возмущенно пролепетала я.

— Я не удивлён, что ты не так меня поняла, — хмыкнул Стас.

Я вопросительно уставилась на него.

— Я уже говорил тебе, что в любых отношениях главное - доверие. Вся эта параноидальная ревность — мне нафиг не сдалась, — честно признался он, а я вздрогнула от этих слов. — Насчёт отношений… Я не имел ввиду парень-девушка, я говорил о том, что нас тянет друг к другу. И нет, я не имел ввиду, что влюбился в тебя. Сам понять не могу, чем ты мне интересна, откровенно говоря, — Стас закончил свой монолог.

— Жёстко, — единственное, что я смогла проговорить. Мне было неприятно. На самом деле, я была уверена, что он испытывает ко мне влюблённость, хотя бы. Обломчик.

— Уйдёшь? — спросил он, не поворачиваясь ко мне и продолжая докуривать сигарету.

— Нет, — чётко проговорила я.

От автора:

Дорогие читатели!

За эту неделю прочитала несколько фанфиков по этой заявке. Вы не поверите, но в каждом из них — у главного героя был мотоцикл. Ох, как же я расстроилась. Расстроилась потому, что во всех предыдущих рассказах, которые я читала, такого не было. Поэтому хочу сказать пару слов об этом. Я ввела в рассказ мотоцикл для того, чтобы рассказать историю друга Стаса, к которому ещё вернусь. И нет, я не пыталась таким образом сделать Стаса каким-то крутым. Каким крутым, если он даже не его?

Ещё пару слов по поводу характеров героев. Genio_Del_Male_KSH хочу поблагодарить за критику, если бы не ты, я бы не обратила внимание на то, что стоит написать как и что я вижу.

О Веронике. Она эгоистична и считает, что весь мир, мало того, что крутится вокруг неё, так ещё и настроен против, в силу своего юношеского максимализма.

К тому же, как я считаю, каждый человек думает так же. Просто у некоторых это присутствует минимально, а у Ники, в силу возраста и характера, это просто кишит.

Её поведение в прошлой главе, когда она решила, что Стасу, по-любому, звонит девушка. Да, глупо и раздражает даже меня, но я не собираюсь делать героев идеальными.

В силу своего характера, она не могла подумать иначе. И это будет не единственный поступок, который может Вас взбесить, или который будет непонят.

Конечно, у каждого поколения отношения по разному. К примеру, когда я была в возрасте Вероники, подобная необоснованная ревность была сплошь и рядом. И это касалось не лично меня, а всех моих сверстников. Поэтому я сужу именно так. Возможно, те кто сейчас в её возрасте, или же старше меня, будут судить по-другому.

Что насчёт Стаса, а точнее его нежности в прошлой главе. Скажем так: у него просто был порыв, но это совершенно не значит, что он влюбился.

Спасибо, что читаете и оставляете отзывы. Ценю каждого из Вас.

========== 20. Ночные разборки ==========

— Уйдёшь? — спросил он, не поворачиваясь ко мне и продолжая докуривать сигарету.

— Нет, — чётко проговорила я.

Откуда во мне взялось столько уверенности? Фиг его знает. Просто захотелось остаться. Сейчас. С ним.

Стас молчал, а я ждала, сама не знаю чего. Дышать вдруг стало сложнее, возможно, потому что именно в этот момент я сократила расстояние между нами, и обняла его, носом уткнувшись в его спину.

На секунду мне показалось, что он вздрогнул, но после продолжил спокойно стоять.

А моё сердце пустилось в бешеный такт, пытаясь вырваться из грудной клетки. «Зачем?» — повторялось у меня в голове, а я всё также продолжала прижиматься к Стасу. Радует то, что он не отталкивал.

Я терзала себя изнутри за то, что сейчас делаю. Но я так хочу. Мне кажется, что так правильно. Так хорошо. По крайней мере, мне.

— Покатаемся? — предложил Стас, когда тушил докуренную сигарету.

Пришлось нехотя отпрянуть от его спины.

— Зима ведь, — с явным непониманием, произнесла я.

— Ну снега же нет, — пояснил Стас.

И правда. Снег уже успел смениться лужами, что я сама заметила, когда шла сюда.

— Я не против, — полушёпотом проговорила я, изучающе смотря на пол.

Сейчас мне уже было немного неловко за свой недавний поступок.

— Ещё бы, — ухмыльнулся Стас и вышел с балкона, я пошла за ним.

Мы вернулись в гостиную, к ребятам, которые уже танцевали под песню «A-Dessa — Женщина, я не танцую». Немного странно. Особенно, когда знаешь, что каждый из присутствующих здесь — фанат рока. Страшные вещи с людьми творит алкоголь.

— Мне нужно отъехать, — громко заявил Стас, прерывая музыкальную композицию, которая как никогда была по душе всем ребятам. — Вазелин, как бы смешно это не звучало, но ты остаёшься за старшего.

Действительно смешно, так как он на два года младше своих друзей. Но, если выбирать на кого возложить такую ответственность, я бы тоже отдала предпочтение Андрею.

— А почему, собственно, он? — возмущенно возразил Тим, зажимая в объятиях Кристину.

— Потому что, если вы разгромите мне дом, я оторву ему голову, — вполне серьёзно объяснил Стас.

— Вопросов нет, — поспешно пробубнил Тимур.

Вполне очевидно, что учитель специально проговорил эту фразу. Просто Андрей более ответственен ко всему, нежели Тим, который наоборот боится возложить на себя лишние обязанности. Похоже, что Стас ещё и неплохой психолог: и друга не обидел, и квартира, вероятно, останется целой.

Я подошла к дивану, чтобы забрать свой телефон.

— Стопэ, — протянула Линда, чем привернула всеобщее внимание. — Куда ты забираешь мою девочку? — она подошла ко мне и заключила в дружеские объятия.

Было заметно то, что Люся уже была пьяна, но это делало её ещё более милой. Ох уж эта привычка меня тискать, чувствую себя плюшевым мишкой, которого обычно обнимаю перед сном.

— Покататься, — спокойно заявил Стас, надевая на себя кожаную куртку.

— Пфф, значит со мной кататься не захотел, а с этой — без проблем? — Кристина недовольно фыркнула.

— Или ты сейчас закроешься, или я тебе помогу, — возмутилась Люся, злостно покосившись на неё.

Стас промолчал, видимо, чисто из уважения к Тиму, с которым и пришла эта неприятная особа.

— Охуеть, какие мы дерзкие, — с наигранным удивлением пролепетала Кристина.

Вот зря она, конечно. Разъярённая Линда в долю секунды сократила расстояние, которое отделяло их друг от друга, и вцепилась в её волосы, резко оттянув их вниз. Девушка громко закричала и начала очень нецензурно выражаться, пытаясь вырваться их цепкой хватки.

— Тим, прости, конечно, что порчу тебе незабываемый секс с этой потаскушкой, но сил моих больше нет, — Люся всё так же удерживала девушку за волосы.

— Не парься, потаскушка уже уходит, — проговорил Тим, освобождая Кристину из рук подруги и указывая на дверь.

Та, не упустив момента, прокляла каждого из нас и накрыла трёхэтажным матом.

Вот серьёзно, столько матерных слов я ещё не слышала, даже от парней. Как там говорится? « Материшься, как сапожник»? Так вот, нет, забудьте: «Материшься, как Кристина» — вот это да, вот это я понимаю.

Но зря, конечно. В очередной раз. Ничему человека жизнь не учит.

Откровенно говоря, в этот момент я безумно обрадовалась, что Люся моя подруга и меня не ждёт подобная участь.

В этот раз она схватила её за волосы и резко приложила о свою коленку.

Я опешила, не зная, что делать. Одно дело, когда сама бьёшь всех и вся, но когда видишь, как это делает другая девушка — становится жутковато.

Пока я раздумывала, Люся с Кристиной уже валялись на полу. Парни еле-еле разняли их и развели по разные стороны.

Всё лицо Кристины было в крови. Видимо, она шла из носа после того, как Линда приложила её об коленку. А вот сама подруга, что не удивительно, была цела и невредима.

— Уводи, иначе я её прибью, — нежным голоском и с ангельской улыбкой на лице пропела Люся, которую зажимал Миша.

Тим решил не медлить, и в следующее мгновение их с Кристиной уже не было в комнате, а через пару минут он вернулся без неё.

Удивительно, но тишина, которая царила пару минут, пока не было Тима, сразу же была нарушена.

— Чтобы вернул мне её, целой и невредимой, — снова обнимая меня, приказала Люся, — иначе сверну тебе шею, — всё с такой же ангельской улыбкой.

Похоже, что моя подруга — это единственный человек, которому Стас позволяет говорить с собой в таком тоне. Хотя, учитывая уровень их отношений, это неудивительно. Как никак, с пелёнок вместе. Я всегда считала, что это невообразимо круто — иметь друга детства. Особенно классно, когда вы вырастаете, влюбляетесь и женитесь. Но, видно, не судьба. Мой единственный друг детства — жуткий зануда, в которого я никогда не смогла бы влюбиться. Все детство он забирал у меня игрушки, за что я постоянно с ним дралась. Радует, что уже тогда, я была намного сильнее, поэтому он в слезах бежал жаловаться своей маме, которая по совместительству была подругой моей.

— Долгие прощания — лишние слёзы, — проговорила я, пытаясь отстранить от себя пьяную Люсю, которая, похоже, провожала меня на войну.

Наконец-то, мне со Стасом, удалось выйти из квартиры и быстро скрыться за съезжающимися створками лифта.

— Фух, — я облегчённо выдохнула.

— Когда вы с Линдой успели так подружиться? — с неким интересом спросил Стас, пока мы спускались на первый этаж.

— В тот раз, когда она оставалась у меня, — пожав плечами предположила я. Эта дружба, для меня, была уже чем-то само собой разумеющимся.

— Странно, — задумчиво проговорил он.

На мой последующий вопрос он не ответил и направился к своему мотоциклу. Из его квартиры мы взяли два шлема: один — ему, второй — мне. Я послушно надела его на голову и, как в прошлый раз, уселась позади Стаса, который уже успел завести мотоцикл. Немного смутившись, я обвила торс парня, заключая его в тесное кольцо своих рук. В этот же момент мотоцикл рванул с места.

Меня в очередной раз охватили эти непередаваемые эмоции: драйв, адреналин, кайф, чувство свободы. Одним словом — дух захватывало.

Спустя время мы решили покататься без шлемов. И вот я нисколько не пожалела, что пренебрегла правилами безопасности. Это оказалось ещё в тысячу раз круче.

Волосы развевались на ветру от бешеной скорости. Фонари ночных улиц мелькали перед глазами, но разглядеть что-либо не удавалось. Я уткнулась носом в спину парня, сжимая его в объятиях ещё крепче. Нет, не потому что было страшно, а потому что было нереально хорошо.

Мы выкрикивали что-то. Кричали тексты любимых песен: как оказалось, музыкальный вкус у нас схож.

Наверное, я ещё никогда не чувствовала себя настолько свободным человеком, как в этот незабываемый момент.

Меня никогда ни в чем не ограничивали родители, но, всё равно, сейчас я почувствовала себя живой, как никогда.

Будто до этого я просто существовала, а теперь мне открыли глаза на то, каким прекрасным и ярким может быть этот жестокий мир.

Мы долго ездили по ночному городу, а после мотоцикл остановился у подъезда Стаса.

— Не совсем похоже на мой двор, — призналась я, вставая с мотоцикла.

— Ночуешь сегодня у меня, — спокойно приказал Стас. — Или твои родители будут в восторге, что их выпившая дочь, заявилась домой в три часа ночи? — прочитав вопрос в моих глазах, добавил он.

Удивительно, что я совершенно не заметила, как долго мы катались.

Я молча последовала за Стасом в его квартиру.

К моему огромному удивлению, ребят здесь уже не было, а они ведь собирались гулять до утра.

— А где все? — разуваясь, спросила я.

— Вероятно, ушли, — Стас проговорил очевидную вещь, и я смутилась из-за того, какой глупый вопрос задала.

Только вот, через несколько секунд, смущение охватило меня с двойной силой. Ночевать с учителем, у него в квартире, наедине. К такому жизнь меня не готовила.

— Так может я всё-таки домой? — предложила, остановив движение собачки на своей куртке.

— Никто тебя насиловать не будет, — выдохнув, произнёс Стас и скрылся за аркой, которая вела в гостиную.

Я ещё несколько секунд не решалась снимать куртку, застыв в одном положении. Но не настолько же я трус? Тут уже взыграли принципы: доказать самой себе, что не боюсь остаться здесь. Ага, принципы, конечно же, они…

Когда я зашла в гостиную, Стас протянул мне свою футболку, а я одарила его вопросительным взглядом.

— Нет, ну если хочешь, можешь спать в джинсах, мне вообще по-барабану, — он пожал плечами, а я, забрав предложенную футболку, ушла в ванную комнату.

Впервые, когда выдалась возможность её осмотреть. Маленькая, но уютная. Вся в кафеле: на стене, до середины, положен белый кафель, а ниже — чёрный, который сливается с полом, такого же цвета. Вместительная душевая кабинка, умывальник с огромным зеркалом и, соответственно, чёрный унитаз. Совершенно ничего особенного, но взор привлекало.

Я, к своему счастью, жуткая чистюля. Могу купаться три раза в день, если предоставляется такая возможность. Именно поэтому, я мгновенно залезла в душ и начала свои водные процедуры, пользуясь гелем и шампунем Стаса. Теперь-то понятно, почему от него всегда так круто пахнет.

Купалась я около часа. Ну, а если сказать точнее, просто тащилась от горячей воды и запаха мужской парфюмерии.

После душа я надела футболку, которую дал мне Стас. Вот зараза. Она мне едва ягодицы прикрывает.

Волосы вытерла полотенцем, насколько это было возможно, но они оставались довольно влажными.

Выйдя из душа — сразу направилась в гостиную, где, судя по звукам, находился Стас.

Свет был выключен и комнату освещал только ноутбук, который стоял на столе, рядом с диваном, на котором я нашла лежащего Стаса.

— Вот только не говори, что у тебя не было футболки подлиней! — скорее утвердительно, чем вопросительно возмутилась я.

— Ну извини, тут тебе не бутик одежды, — разводя руки, заявил он, даже не отвлекаясь от экрана ноутбука.

— Ты здесь будешь спать? — удивлённо спросила я.

— Ну не с тобой же, — довольно фыркнул Стас, а вот мне, честно признаться, было обидно от такой реакции на мой вопрос.

В это самое мгновение я услышала голос героя, с динамиков ноутбука. Нет, я не могла ошибаться. Это точно был он.

— Сверхъестественное? — я вылупилась на экран ноутбука. — Подвинься, — оттолкнув ноги парня с дивана, я уселась рядом.

— Ну ты и наглая, — спокойно заявил Стас, поджимая ноги под себя.

— Почему я не помню этой серии? — вслух спросила я сама у себя.

— Наверное, потому что она вышла сегодня, — шёпотом произнёс он мне на ухо.

Стая мурашек мгновенно пробежалась по моему телу.

Я промолчала и мы продолжили просмотр. Где-то в середине серии Стас, видимо устал поджимать ноги под себя, и, со словами «Да ну нахрен», развалился на диване, положив меня к себе на грудь.

Дыхание мгновенно сбилось, вероятно, потому что я на минуту его задержала. Сердце стало биться быстрее. И как только я набралась сил что-то сказать, меня перебили.

— Чайковская, не порть момент, — шёпотом произнёс Стас, убирая прядь моих волос за ухо. Вторая его рука лежала у меня на талии.

Мы продолжали смотреть серию, но я окончательно и бесповоротно не могла на ней сосредоточиться. Мысли были совершенно о другом.

Почему-то, я поймала себя на мысли, что мне сейчас очень хорошо. Лежать, вот так, в его объятиях, когда одной рукой он продолжает поглаживать меня по волосам.

Это кажется жутко необходимым и желанным. Моя ладонь лежит на его плече, но я до одури боюсь пошевелить ею. Боюсь, но безумно хочу.

Я не переборола свой страх, но это не помешало мне нерешительно провести большим пальцем по его плечу.

Мгновение. Всего лишь одно мгновение, и он резко притянул меня за подбородок и накрыл мои губы своими.

Стас начал довольно жадно целовать мои губы, периодически покусывая их, а я позволила углубить поцелуй, потому что хотела этого больше всего на свете.

Его рука крепко сжимала мою талию.

Через некоторое время Стас приподнялся и облокотился об спинку дивана. Теперь я сидела у него на руках, расставив ноги, от чего футболка неприлично задиралась, но сейчас я об этом не думала.

Он продолжал страстно и напористо целовать меня. Одной рукой зарываясь ко мне в волосы, а второй лаская кожу на бедре, отчего пробирали мурашки.

Однозначно то, что такого возбуждения я не испытывала никогда в жизни. Низ живота приятно тянуло, а разум был совершенно опьянён.

Стас резко потянул меня за волосы, тем самым позволяя себе спуститься поцелуями к моей шее, оставляя на ней грубые поцелуи и, вероятно, засосы, которые сводили меня с ума. Непроизвольно с моих губ сорвался стон, в ответ на который Стас стал более напористым. Его ладонь поднялась с моего бедра на талию, под футболку.

Поцелуи в шею сменялись не менее требовательными поцелуями в губы. Я прекрасно чувствовала бугорок на его штанах, в который сейчас упиралась самым откровенным местом, отчего Стас переходил на рык, а я изредка продолжала издавать стоны, которые, без сомнений, нравились ему и возбуждали с новой, неистовой силой.

— Прости, — охрипшим голосом промолвила я. Буквально в одно мгновение, меня будто холодной водой окатило. Я очевидно к этому не готова. Тем более с собственным учителем.

Стас сжал кулаки и, закрыв глаза, откинулся на спинку дивана, громко выдохнув.

Я встала с него и уселась на своё прежнее место, предварительно перемотав на момент серии, на котором мы отвлеклись.

Досмотрели мы её в тишине. Мне было невообразимо стыдно за то, что я вытворяла несколько минут назад, а ещё более стыдно за то, что это приносило мне неимоверное удовольствие.

Как бы там ни было, это не отменяет того факта, что Стас мой учитель.

Признаться честно, я совершенно не задумываюсь об этом, когда мы проводим время вместе.

Он для меня как непрочитанная книга. Причем, книга то на латыне, которую сейчас никто даже не изучает. Кроме медиков и тому подобных.

Иногда кажется, что он что-то испытывает ко мне, но, в следующее мгновение, я понимаю, что мы невообразимо далеко друг от друга, несмотря на все поцелуи и моменты близости, которые у нас были.

Я совершенно его не знаю, а он не дает мне узнать себя получше.

Я не понимаю, зачем он подпускает меня так близко, а потом снова отталкивает.

Я не понимаю, что чувствую к нему, но, определенно, мне нравится находиться рядом с ним, чувствовать его поцелуи и прикосновения.

Меня безумно захватывают эмоции, которые он мне дарит с каждой нашей встречей: ярость, которую он одним взглядом вызывает во мне, свободу, которую он открывает для меня, страсть, в которой я порой рискую утонуть.

Он слишком противоречивый, чтобы я могла дать ответ самой себе на вопрос: что я к нему чувствую?

Каков же ты настоящий, Станислав Алексеевич? Стас…

========== 21. Обратная сторона ==========

— Что ты имел ввиду, когда разговор зашёл о Линде? — после окончания серии, я решаюсь нарушить тишину и задать вопрос, который волновал меня, с момента нашей поездки в лифте, но случай разузнать поподробнее представился только сейчас.

— Ты о чём? — Стас спокойно облокачивается на спинку дивана и закидывает голову, будто потолок разглядывать гораздо интереснее, чем меня.

Для меня остаётся вопросом: почему он любит играть со мной? Явно же, что понимает о чем я веду речь, но всё равно заставляет меня «разжёвывать» свой вопрос.

— Не строй из себя дурака: у тебя плохо получается, — заявляю я, с вызовом смотря на учителя. Он лишь на мгновение смотрит мне в глаза, довольно хмыкает, и снова возвращает взгляд вверх.

На данный момент мне не страшно, да и стеснения поубавилось. Как бы там ни было, он тоже целовал меня, а значит хотел этого. Почему тогда только я должна смущаться?

Наверное, только теперь я понимаю, что веду себя не совсем правильно, что ли. Он взрослый мужчина, и вряд ли эти поцелуи для него имеют какое-то значение. Выходит, что я не должна выдавать своих эмоций и своей призрачной влюблённости в собственного учителя. Хотя, она ли это? Сама себе ответить не могу.

Но пускай не думает, что мои чувства к нему больше, чем его ко мне. Обойдётся. Слишком я горда для этого.

— Я жду, — вызывающе проговариваю, продолжая в упор смотреть на Стаса, который проигнорировал мою прошлую реплику.

— Знаешь, ты забавная, — с ухмылкой говорит он, одаряя меня взглядом своих карих глаз, в которых, уже привычно, читается сарказм. — Минуту назад смущалась, а теперь пытаешься показаться дерзкой и неприступной. Не боишься запутаться в масках, которые сама на себя надеваешь?

Я громко выдыхаю. Напряжение нарастает. С последних сил пытаюсь не отводить глаза , чтобы не прервать наш зрительный контакт. Если отвернусь — признаю свою слабость.

Его взгляд выражает превосходство. И он прав, его слова до невозможного верны. Только я не боюсь запутаться, потому что уже давно не понимаю, какова я на самом деле.

Ощущение, будто меня настоящей и вовсе не существует. Есть только обрывки меня, но не личность.

С детства я для всех была бойкой девчонкой, которая готова подраться с мальчиком за пирожок. И совершенно ничего не боялась. Была сильной, как мне казалось. После случая, когда меня избил тот амбал, появился страх ввязываться в драки и дерзить на каждом шагу. Как бы я не пыталась объяснить это и найти себе оправдания — это была самая настоящая боязнь. Вероятно, тогда поняла, что не сильна духом. Вся моя сила заключалась в кулаках, а вот в моральном плане я очень слаба, как бы не пыталась показать обратного.

Стас прав, я ребёнок. Ребёнок, который идёт на поводу у своих чувств и эмоций. Сильные так не делают, они выше этого.

— В психологи записался? — начинаю дерзить, потому что не вижу другого выхода: ненавижу, когда лезут в душу. — Сам многим отличаешься от меня? Лично я каждый раз вижу перед собой абсолютно разного Стаса.

— Неважно, какой ты для окружающих, главное, что внутри ты остаёшься собой, — парирует он, продолжая нашу войну взглядов.

— Честно, я совершенно тебя не понимаю, — отвожу взгляд, громко выдыхая. — Ты играешь со мной. Зачем? Что ты ко мне чувствуешь? — сейчас я испытываю какое-то душевное истощение.

Изо всех сил пытаясь понять этого человека, я снова и снова захожу в тупик. Он влечёт меня, а я ощущаю себя марионеткой в чужих руках. Мало того, что сам не хочет открываться, так ещё и запускает во мне механизм самоуничтожения, потому что я начинаю копаться внутри себя, в поисках настоящей Вероники Чайковской, той, которой возможно никогда и не было.

— Всё просто. Иногда я поддаюсь каким-то непонятным порывам. Но я, наконец-то понял, что меня влечёт в тебе, — я начинаю смотреть Стасу в глаза, в которых горит какой-то огонёк. — Когда я успокаивал твою истерику, подумал, что ты самая обычная девчонка, которая страдает от неразделенной любви. Скучно, честно говоря. На следующий день ты показала себя с другой стороны: я слышал слухи, которые о тебе ходили, но ты будто не обращала на них внимания, держалась молодцом, что говорит о сильной стороне твоего характера. Мне стало интересно — как в одном человеке, может уживаться столько противоречий. Как оказалось потом, в тебе их гораздо больше. Ты сама запуталась в том, кем являешься.

Я держусь из последних сил: заплакать сейчас, значит разрушить своё, и без того расшатанное, самолюбие полностью.

Меня задевает его откровения. Сама нарвалась — за язык никто не тянул.

— И что с этого? Тебе какое дело до того, какая я? — руки сжимаются в кулаки, кажется, сил выслушивать это — совершенно не осталось, но я продолжаю сидеть тут, потому что меня тянет к нему, и это глупо отрицать.

— Меня раздражают твои противоречия, да и твой характер в целом, — откровенно признается Стас. В этот момент с моих глаз стекает единственная слезинка, которую я не смогла удержать. От этих слов я чувствую противный укол в самое сердце.

— Но именно это, чёрт возьми, в тебе и цепляет, — вновь откинув голову, добавляет он.

Сложно. Всё слишком сложно для моего понимая. Я уверена, что Стас и сам не понимает, что к чему. Я вроде получила ответы на свои вопросы, но они ещё сильнее меня запутали.

— Ты влюблён? — решаюсь спросить, заранее осознавая глупость и детскость этого вопроса. Но сейчас чувствую острую необходимость задать именно его.

— Ника, по-моему, «влюблённость» и «любовь», в наших головах, совершенно разные понятия, — спокойно проговаривает Стас. — Нет, не влюблён, и вряд ли когда-нибудь влюблюсь.

Словно молотком по голове, болью отзываются его последние слова. Правильно, наверное, в таких слабых, как я, не влюбляются.

— Тогда почему я здесь? — голос предательски дрожит.

— Не задавай вопросы, на которые я сам не знаю ответов, — просит Стас. — Закроем тему? Или ты ещё не окончательно во мне разочаровалась?

Я не даю ответа на его вопрос. Разочаровалась. Только вот не в нем, а в себе. Кажусь себе слишком жалкой и слабой. Как с этим бороться? Как стать сильной?

Мне больно ото всех его слов, потому что они до невозможности правдивы. А я влюблена. В своего учителя, который, пару минут назад, открыто признался, что не почувствует подобного ко мне.

— Так что насчёт Линды? — нахожу силы и перевожу разговор в другое русло.

Стас опускает на меня взгляд своих изучающих глаз, и улыбается.

Я изгибаю губы в подобии улыбки, но получается, видимо, неправдоподобно.

Просто хочу закрыть эту тему, забыть об этом разговоре. Пускай всё будет как раньше. Боюсь, что он оттолкнёт меня.

— Сложно поверить, что вы сдружились, — начинает говорить Стас. — Она никогда не признавала женскую дружбу и всегда считала, что эта штука создана самим дьяволом.

— У неё никогда не было подруг? — удивленно переспрашиваю я.

— Нет, только я, Тим и Андрей. Девушек в своём обществе она не признавала с раннего детства. Поэтому в школе часто дралась с ними, наподобие сегодняшнего случая с Кристиной.

— Странно, почему тогда со мной она сдружилась, — скорее констатация факта, нежели вопрос.

— Ты зацепила её, — ухмыльнувшись заявил Стас. — Собственно, как и меня. Есть в тебе что-то особенное.

Я невольно улыбаюсь и смущаюсь. Стас, заметив это, пододвигается ко мне и рукой прижимает к себе, что позволяет мне удобно расположить голову у него на груди.

Он вдыхает запах моих волос, а я его парфюма, от которого по-прежнему сносит крышу.

Наши недоотношения до безумия странные, непонятны даже для нас самих, но именно в этом моменте я готова раствориться. В его объятиях я чувствую неописуемое спокойствие и будто нахожу себя. Сейчас мне наплевать на всё, что он говорил пару минут назад, главное - ощущать тепло его тела, от которого пробирают до одури приятные мурашки.

Пусть он не испытывает того же, пусть это закончится в следующую минуту или через неделю, но пока есть возможность, я буду наслаждаться нашей близостью. Неисправимая эгоистка.

— Кстати, насчёт Тима, — прерываю тишину, продолжая прижиматься к учителю. — Почему он так странно ведёт себя с девушками?

— Он с детства боится ответственности, — отзывается Стас, рукой поглаживая моё плечо. — Поэтому и ведёт себя, как ребёнок. Сам по себе он весёлый и, если понадобится, глотку перегрызёт, но близких в обиду не даст. У него были довольно жестокие родители, поэтому он был предоставлен сам себе. Заботился о младшей сестре, которую любил всем сердцем. Сашка была на два года младше Тима. И пыталась одно время «прижиться» в нашей компании, но это категорически не понравилось Люсе, которая привыкла к исключительно мужской. Сестра Тима не захотела мешать и нашла себе других друзей. Всё детство она оставалась для него самым близким человеком, а потом уехала учиться в Англию, нашла там парня и осталась с ним. Для Тимура это было жестоким ударом, он будто разочаровался в людях. Откровенно говоря, до сих пор не могу дать ответ на вопрос — что он к ней испытывал? Чисто родственные чувства или же больше. Не могу точно ответить на твой вопрос. Это либо боязнь открыться ещё одному человеку, или же оставшиеся чувства к Саше, если они, конечно, были.

Я решаю промолчать, потому что полученная информация слишком задевает меня, и совершенно не укладывается в голове. Такой неудачный жизненный опыт, как мне кажется, и делает людей сильными. Никогда бы не подумала, что за маской вечного шутника и раздолбая скрывается столько боли.

Стас абсолютно прав, я ещё ребёнок. И как же не хочется быть такой в его глазах. Он сильный духом человек, поэтому я должна брать с него пример, пока есть возможность. Ему не нужна слабачка, которой я сейчас являюсь.

Размышляя над этим, засыпаю у него на плече.

***

Воскресенье. Последний выходной вечер на этой неделе. В субботу, когда я проснулась у Стаса, мы не успели обменяться и парой слов, потому что мне позвонила Люся, которая уже второй день обитает в моем доме.

Вы когда-нибудь ссорились со своим парнем из-за того, что он не заметил как вы подстригли кончики? Правильно, такое было у многих. Но подруга превзошла все мои ожидания: сначала она обиделась, что Миша не заметил новой причёски, а когда он признал это и сделал комплимент, добила тем, что не делала ничего с волосами.

Теперь живёт у меня, в ожидании пока бедный Миша признает свои косяки. Сумасшедшая парочка.

За два дня, проведённых с Люсей, успела пересмотреть огромное количество фильмов. Сегодняшний вечер не был исключением.

Как обычно, во время просмотра подруга ела мороженное и закусывала его чипсами со вкусом краба. Ей богу, не представляю, что будет с её вкусовыми предпочтениями, когда она забеременеет. Бедный Миша. Надеюсь он выживет.

— Люсь, — растягивая её имя, начинаю разговор. — Можешь рассказать о Стасе?

Ощущаю неловкость от резкого взгляда подруги в свою сторону.

— Между вами что-то есть? — нахмурив брови, спрашивает она.

Не знала бы, какие у них отношения, решила бы, что подруга ревнует.

— Возможно, — неуверенно пожимаю плечами.

— Зря, — парирует Люся. — Лучше закончи это, пока не поздно.

Её слова больно режут слух, отчего становится неприятно. Мне казалось она будет рада.

— Почему? — решаюсь спросить, но не уверена, что желаю получать ответ.

— Вы слишком разные, — резко проговаривает она. — Ничего не получится.

— Ты осуждаешь меня? — смело отзываюсь, поднимая взгляд на Линду.

— Я предупреждаю, — выдыхая отвечает она. — Я с тобой, просто помни мои слова.

Подруга заключает меня в дружеские объятия, а потом, вероятно, читая на моем лице кучу вопросов, поясняет свои слова:

— Я уже говорила тебе, что Стас сложный человек. Тут дело не только в его характере. Я, Тим, Стас и Андрей сдружились потому, что нас объединяет трудное детство: у Вазелина никогда рядом не было родителей, они променяли его на карьеру, у Тимура личная драма, его совсем не замечали, всё внимание было удостоено его младшей сестре. У меня немного другая ситуация: слишком много контроля со стороны родителей, от которого я задыхалась, поэтому начала бунтовать. А вот Стас… У него самый трудный жизненный опыт. Когда нам было по пять лет, мы жили друг напротив друга, так и сдружились. Как раз в это время отец Стаса ушёл из семьи к любовнице, а мать начала пить. Всё разрушилось очень быстро, будто карточный домик. В шесть лет Стасу уже приходилось искать возможность заработать себе на жизнь: он собирал урожай, когда был сезон, помогал соседям по дому, расклеивал листовки. А мать продолжала бухать на деньги, которые сын зарабатывал на еду. Начала приводить в дом мужиков, которые часто гоняли и били Стаса. Мы помогали ему, чем могли. Уже в столь раннем возрасте он был сильным и гордым: ему пришлось таким стать, иначе бы не выжил.

Моё тело начало дрожать от рассказа подруги, а глаза колоть от непролитых слез. Больно это слушать. Душу будто на части разрывает. Выдержав короткую паузу, Люся продолжила рассказ:

— Обратный отчёт начался, когда мать сдала его в детский дом. Такой жестокости не ожидал никто. Радует одно: заведение находилось в нашем посёлке, что позволяло нам поддерживать отношения. С семи лет Стасу приходилось привыкать к детдомовским правилам, которым он упёрто не хотел подчиняться. Драки со старшиками стали для него обычным делом. Изначально, конечно, он только получал травмы, но со временем подрос, возмужал и смог бороться до победного конца. В тринадцать лет его захотели забрать из детского дома. Семья, которая только переехала в наш посёлок. Стас противился, но поделать ничего не смог. За год он ужился с ними, хотя изначально не открывался и не доверял. Как оказалось потом: у них умер сын, который был в возрасте Стаса, такой же упёртый, бойкий мальчик, собственно поэтому выбор и пал на него.

Я заметила, что подруге нелегко даётся воспоминать об этом, а тем более рассказывать, но на моё предложение закрыть тему — Люся отмахивается.

— За год, проведённый с приёмными родителями, Стас успел полюбить их всей душой. Они заменили тех, кого у него, по сути, никогда не было. Они и сами в нем души не чаяли. Спустя ещё полгода, женщина забеременела и родила Стасу сестричку — Лилиану. Счастливая семья, ничего не скажешь. Стас обожал родителей и сестру, поэтому, даже в столь юном возрасте, готов был любого порвать за них.

Линда выдержала длинную паузу и громко выдохнула, прежде чем продолжить:

— Они погибли в автомобильной аварии. Возвращались с города, куда ездили за покупками, пока Стас был в школе. Он не посмел заплакать на похоронах, не потому что не хотел, а потому что не мог, а жаль. Ему бы стало каплю легче.

Тогда мои родители стали его опекунами, чтобы снова не забрали в детский дом. Жить с нами он отказался, сам зарабатывал и оплачивал жилье, а после окончания школы уехал сюда поступать. Педагогический — мечта его матери.

Люся закончила, а я поняла, что никогда не увижу в Стасе того невежду, которым порой он казался.

Теперь я поняла больше: с этого момента, вообще не могу представить слабую себя, рядом с ним.

— Именно поэтому у вас ничего не получится, — парировала Люся. — Ты маленькая, наивная… Просто не сможешь выдержать его. Вряд ли он когда-то сможет полностью открыться или искренне полюбить: слишком плачевно ему такое аукается.

— Но ведь с Алисой он встречался? — предпринимаю последнюю попытку переубедить подругу, хотя уже сама сомневаюсь в правильности происходящего.

— Алиса… Он был с ней из жалости, — пожимает плечами подруга. — Согласись, не самая завидная участь? Тем не менее, ты уж прости, но как бы мне не была противна эта особа, она поистине сильная, раз выдержала рядом со Стасом столько времени. Одной любви тут мало.

Кажется, у меня совершенно нет шансов быть с человеком, в которого влюблена. Но я должна хотя бы попробовать.

Комментарий к 21. Обратная сторона

Дорогие читатели!

Мало в это верится, но надеюсь, что не сильно разочаровала Вас этой главой. Изначально она должна была быть совершенно другой. Просто, это тот момент, когда характер героев сам проявляется и текст льется сам собой.

Я уже писала, что не вижу в этой истории “розовые сопли”, именно поэтому, если здесь будет ХЭ, то вполне заслуженный, который не обойдётся без жертв.

Ника и Стас слишком разные. В главе это четко порисовалось, что даже для меня стало неожиданностью. Но так даже интереснее.

Я, честно признаться, недооценила Стаса, его моральную силу и выдержку.

Надеюсь, что Вероника сможет последовать его примеру, хотя бы ради желаемого счастья.

Спасибо огромное за поддержку. Отдельное спасибо тем, кто оставляет отзывы. Не устану это писать, потому что хочу, чтобы Вы навсегда запечатлились в памяти этой работы.

Uta Sacamaki, Ашад , Rosa Vicktoria Elena Leavl, Йерим, mia_bella_dolore, Marylolipop266 , within885, SheIsCoffr, Kisly, Kapitan Levi, Genio_Del_Male_KSH, Девчуля, Lina Filatova, XXXmir, Adam_Kua.Px

========== 22. Клиника, палата и разговоры по душам ==========

Прошёл месяц. С тех выходных, когда мне удалось откровенно поговорить со Стасом и Люсей, многое изменилось. Но я осталась прежней, как бы не пыталась показать, что изменилась — это была очередная маска.

Да и кому собственно показывать? Родителям? Они любят меня такой, какая есть. Люсе, которая ценит в мне искренность? Или же Стасу, постоянно читающему меня, как открытую книгу, азбуку, если быть точнее?

Война внутри меня продолжалась и не обходилось без потерь. Дни шли, а осознание того, какая я на самом деле и чего я стою, так и не приходило.

Наши недоотношения со Стасом вышли на новый уровень. Мы проводили вместе много свободного времени: катались на мотоцикле, гуляли по парку, смотрели фильмы у него дома, когда я оставалась с ночёвкой. Приходилось врать маме, что у Вани или Люси. Но, по её взгляду, было ясно, что она подозревает что-то. Если бы не беременность, на которой были зациклены родители, без выяснений точно бы не обошлось.

Оказалось, что мы со Стасом любим одинаковые фильмы и сериалы, у нас есть общие любимые музыкальные группы и мы вдвоём обожаем пиццу.

Нет, мы не встречались. Просто проводили вместе время, что нравилось и мне, и ему.

Но, если быть до конца откровенной, не обходилось без поцелуев. Мы не акцентировали на этом внимания. Случалась это само собой, после нашей очередной перепалки.

О да, бесить друг друга мы не перестали. Теперь я с уверенностью могу сказать, что нет на земле человека, который раздражает меня больше, чем мой любимый учитель.

Возможно в этом и есть прелесть наших недоотношений?

Я не считаю Стаса своим, но всё же, когда ему звонят девушки, или же клеятся ученицы, чувствую укол ревности. Только вот перестала это показывать, стараюсь держать в себе. Вряд ли Стас на это ведётся, так как, после очередной попытки какой-то барышни его закадрить — я становлюсь до ужаса дёрганной и раздражительной.

О наших отношениях и о том, к чему они ведут — мы не говорили: Стас, потому что ему не было до этого дела, а я чисто из гордости. Он не должен знать о моей глупой влюблённости, которая будет для него пустым звуком. Как-никак гордости и самолюбия во мне предостаточно. Как писал Ремарк: «Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого? Ты только никого не подпускай к себе близко. А подпустишь — захочешь удержать. А удержать ничего нельзя…»

До боли правильные слова. Стас, без сомнений, даёт мне эту «каплю тепла», которой я наслаждаюсь в полной мере. Он не отталкивает. Возможно, пока между нами такая связь, я смогу избавиться от своих тёплых чувств к нему, или же наоборот они накроют меня с головой, и когда придёт время расстаться — ещё больше пожалею о том, что позволяю себе его близость. А это время, непременно, настанет, сомнений и быть не может. Только я слишком эгоцентрична, чтобы не воспользоваться моментом, и не насладиться им сполна.

Сегодня четырнадцатое февраля — день всех влюблённых. Стас попросил ничего не планировать после уроков. Конечно, я не рассчитывала на какой-то сюрприз, потому что мы не относимся к категории людей, для которых предназначен это праздник, но меня радовала мысль о том, что этот день мы проведём вместе.

Только вот и в праздничной суматохе, когда девятиклассницы разносили валентинки по кабинетам, не обошлось без моей со Стасом баталии.

Валентинки было решено раздать на третьем уроке, как раз в том момент, когда у меня была география.

Не скажу, что удивлена тому, как на учительский стол высыпали «-дцать» валентинок, очевидно, от влюблённых учениц.

И, как не странно, ни одной от меня. Слишком низко признаваться в любви таким способом, тем более, когда девушка признается парню: как по-мне — это ужасно, нельзя до такого опускаться.

Вот, к примеру, наш физрук, который на год старше Стаса, и не уступает ему по красоте, не пользуется таким спросом, хотя был бы не против.

Главное ведь, что Стас не даёт им повода, даже наоборот, отшивает их. Наверное, его неприступность и холодность и влечёт моих одноклассниц и других учащихся.

Я испытаю рвение разорвать их и выбросить в мусорный бак, но, уже в следующий момент, девочка подходит к моей парте и кладёт на неё девять валентинок. Одна из них от Вани. « Если ещё один парень начнёт задавать вопросы о тебе — сверну ему шею. Люблю тебя. Улыбайся чаще» — гласит её содержимое, написанное его красивым почерком.

Я невольно расплываюсь в улыбке. С Ваней мы по-прежнему друзья: он приходит в гости, в редкие моменты, когда меня там можно застать. Он не знает про отношения с учителем, но чётко замечает то, что у меня кто-то появился.

Что касается остальных восьми валентинок — я не удивлена. Меня теперь пытается склеить каждый старшеклассник. После того, как Ваня признался, что его бросила я — интерес ко мне появился неугасаемый. Ну конечно, рассталась с главным красавчиком школы. Что говорить о парнях, когда ко мне подкатывала девочка с параллельного класса?

— Чайковская, хватит лыбиться, живо к доске, — раздраженный голос Стаса вырывает из раздумий.

Поднимаю глаза и вижу, что он готов испепелить меня взглядом. Встаю и подхожу к доске.

— Дай характеристику региона Юго-Западной Азии и Индии, — с вызовом приказывает учитель.

Знаю, что нет толку говорить о том, что мы ещё не проходили данный материал: эта тема припадает где-то на конец учебного года.

Радует, что Стас меня настолько «натаскал» по своему предмету, что я проштудировала всю книгу и не поленилась почитать дополнительные материалы. Проще говоря — дорога в географы мне открыта.

К тому же, сейчас, когда я раздражена не меньше него, будет неплохо утереть ему нос.

— На территории Юго-Западной Азии находятся полуостров Аравия, равнины Месопотамии и Сирийско-Палестинские горы. В геологическом строении есть свои особенности: восточная часть территории это предгорный прогиб альпийского возраста, а большая часть земель это обломок Африканской платформы, — спокойных голосом и с победной улыбкой на лице, провозглашаю я.

— Сколько штатов в Индии? — продолжает спрашивать Стас.

— Двадцать девять штатов и семь союзных территорий, — мгновенно парирую.

— Какое население? — учителя задевает мои познания, что напрягает его ещё больше.

— Станислав Алексеевич, — нашу перепалку перебивает Лёха, мой одноклассник. — Мы ведь это ещё не учили.

Ух ты, кто-то заметил. Спасибо Алексею, который тоже мечтает о школьной медали, иначе чувствую, что мы бы прямо сейчас приступили к сдаче экзамена.

Вот именно в такие моменты нам помогают поцелуи, которые успокаивают лаву внутри, что вот-вот прорвётся и уничтожит всё живое вокруг. Но целоваться в школе, к сожалению, не выход, тем более на уроке.

— Чайковская ведь у нас отличница, — с сарказмом провозглашает он. — Должна идеально знать материал.

— Станислав Алексеевич, а давайте вы и со мной так позанимаетесь? С вами я готова дотянуть до золотой медали, — флиртуя, пролепетала Виолетта.

— Позанимаемся, Виолетта, обязательно позанимаемся, — с довольной ухмылкой даёт согласие, при этом с интересом наблюдая за моей реакцией.

А я улыбаюсь, самой милой улыбкой, на которую только способна. Точно с такой же улыбкой, я бы сейчас влепила ему пощёчину и вырвала ей патлы.

От будущей уголовной ответственности меня спасает звонок.

***

После праздничного концерта мы со Стасом встретились возле школы и пошли в неизвестном мне направлении.

Я до сих пор была зла.

— Даже не спросишь, куда мы идём? — наигранно удивляется он.

— Я вообще поражена, что ты сейчас тут: как же повышение интеллектуальных способностей Виолетты? — пытаюсь утихомириться, чтобы голос не выдавал полной меры моего возмущения.

— Не переживай на этот счёт, — с сарказмом парирует он. — Завтра я ей займусь.

Ещё минут двадцать мы продолжаем путь в тишине. А я копаюсь в глубинах своего сознания, пытаясь вспомнить, когда началась эта неразбериха между нами.

— Когда ты понял, что тебя тянет ко мне? — с интересом спрашиваю, наблюдая за его реакцией, которая так и не последовала.

— Не так давно, возможно в новогоднюю ночь, — ответил Стас, а я покрылась мурашками от мыслей о том дне.

— А как же твои объятия, когда ты второй раз провожал меня домой? Мне казалось, я тебе интересна, — без доли сомнений продолжаю разговор. Слишком я сейчас напряжена, чтобы испытывать смущение.

— Мне было тебя жалко, — честно признается он. — Казалось, что ты можешь наложить на себя руки от неразделенной любви.

Мой нос и лоб недовольно сморщились: жалость — противное чувство, особенно когда его испытывают по отношению к тебе.

— А наш вечер откровений и первый поцелуй? — продолжаю вспоминать, чтобы получить ответы на все волнующие вопросы.

— Наверное, это был единственный раз, когда я решил кому-то высказаться. Для ребят тема про Кирилла, очень тяжёлая, поэтому предпочитаю такое с ними не обсуждать. Откровенно говоря, я это и за поцелуй не посчитал, — беззаботно объяснил Стас.

Собственно, для меня тоже это не было чем-то стоящим. Просто так нужно было в тот момент, ни больше, ни меньше.

— Почему тогда утром, первого января, ты сказал, что не хочешь продолжать общение? — задаю свой последний вопрос.

— Потому что понял, какой ты ещё ребёнок, — услышав это, я вопросительно посмотрела на него. — Сначала позволила мне прикасаться к себе, а затем возобновила отношения с бывшим.

— Только чтобы не всплыл факт, что мы с тобой учитель и ученица, — я недовольно фыркнула.

— Ты хоть себе не ври, — Стас победно усмехнулся. — Просто приревновала меня к Алисе и захотела, чтобы я тоже забеспокоился. Глупо, Ника, очень глупо.

Прекрасно понимаю, что он сейчас абсолютно прав, но ответить ничего не успела, так как услышала краткое «пришли», когда передо мной открылась дверь частной клиники.

Я не задавала вопросов. У меня были догадки, но я отгоняла их, так как уверенна, что Стас не стал бы знакомить меня с таким близким человеком.

Клиника выглядела дорого. Изящные, длинные коридоры в светлых тонах. Стены украшены картинами. Есть комфортабельные сидения. Огромные окна, которые впускают яркий солнечный свет. Весь персонал одаряет милой улыбкой. Тут совсем не хочется сдохнуть, как, например, в моей больнице, по месту жительства. Где-где, а там, как и во многих бюджетных заведениях такого типа, обшарпанные стены, цвета болотных выделений, тусклое освещение, как в дешёвом фильме ужасов и полный арсенал злых бабулек, которые ходят туда, как на работу. Зато мотивация: побывав там хоть раз — болеть совершенно не хочется.

Мы поднялись на третий этаж и, дойдя до предпоследней двери левого крыла, Стас пропустил меня внутри палаты.

Первым, что я увидела, был парень, который лежал на больничной койке. Он выглядел болезненно: тощее тело и бледный цвет кожи подчёркивали его бессилие. Единственное, что придавало ему привлекательности, это счастливый блеск в глазах, которые выражали надежду и любовь.

— Ника, знакомься, это Кирилл, — начал представлять нас Стас. — Кир, это Ника.

Я беззаботно улыбнулась и, кивнув, выдавила тихое «привет».

Стас поманил меня рукой, чтобы я села возле него на стул, что стоял рядом с больничной койкой.

Моё внимание ненадолго приковала инвалидная коляска, но я быстро отвела от неё взгляд, возвращая лицу былую улыбку.

— Где Лерка? — ликующе спросил Стас.

— Вы разминулись, она побежала звонить маме и хвастаться подарком, — проговорил счастливый Кирилл.

Я поражаюсь его стойкости: попасть в подобную ситуацию, но продолжать так искренне улыбаться — многого стоит.

— Я так понимаю, она согласилась? — интригующе проговорил он.

— Ещё как, медсёстры подумали, что кому-то плохо стало: такие громкие были вопли, — пояснил друг Стаса. — Поэтому, через месяц, жду вас на своей свадьбе.

Я не стала акцентировать внимание на том, что вряд ли смогу там быть, но искренне радовалась тому, что услышала. Это ведь прекрасно. Вот она, настоящая любовь не знающая границ. Далеко не каждая девушка сможет остаться с человеком в подобной ситуации, даже не смотря на то, как сильно его любит.

Наше обсуждение прервал стук в дверь, следом за которым в палату зашла девушка, на вид лет двадцати пяти.

— Стас, привет, — защебетала она. — Можно тебя?

Как-то пошло прозвучала её фраза.

— Конечно, — кратко ответил он и вышел вслед за девушкой в коридор.

Я встретилась взглядом с Кириллом, который с интересом смотрел на меня. Как-то неловко, что мы остались одни, а я продолжаю молчать как истукан.

— Я рада за вас с Лерой, — ничуть не соврала я.

— Спасибо, — он печально улыбнулся. — На самом деле, я сомневаюсь в правильности своих действий.

— Почему? — я спросила не из вежливости, а потому что действительно интересно.

— В этом месяце у меня последняя операция, — с горечью начал он. — Если она не поможет — надежды уже не будет. Я думаю стоило дождаться результат, и, в случае негативного результата, не портить Лере жизнь. Но поздно я об этом подумал.

Я понимала, что этому человеку не нужны слова поддержки и уж тем более жалость.

— Остаётся ждать, и верить в лучшее, — с улыбкой предложила я. — Лишний повод пойти на поправку.

— Хорошая ты.

Возможно это во мне заложено: нравиться друзьям Стаса?

— У вас тут красивые медсёстры, Лера не ревнует? — решила немного перевести тему, вспомнив о блондинке, которая нагло увела Стаса.

— Это мой лечащий врач, — объяснил Кир. — А Лера уже всем заявила свои права на меня, даже одному санитару: как ей показалось — он гей.

Я не сдержала смеха.

— А с каких пор такие молодые врачи? — удивилась я.

— Не переживай, ей тридцать пять, — беззаботно заявил он, а у меня отвисла челюсть

Хотелось бы и мне выглядеть так в таком возрасте.

Мы говорили ещё минут десять, а потом вернулся Стас с незнакомой мне девушкой.

Она немного ниже меня, худенькая, волосы тёмного цвета с белым мелированием, достают до поясницы. Ярко-голубые глаза и длинные, чёрные ресницы.

— Привет, — она протянула мне свою руку. — Я Лера.

— Вероника, — я ответила на её рукопожатие.

Внимание привлекло блестящее колечко на её безымянном пальце.

— Рада знакомству, — её губы растянулись в нежной улыбке.

Мы просидели в палате около часа, а потом Лера попросила сходить с ней в магазин: я согласилась, решив оставить Стаса с другом наедине.

Только вот в магазин мы так и не пошли. Девушка остановилась на углу больницы и, достав сигарету с пачки, закурила.

— Ты только Киру не говори, пожалуйста, — встревожено попросила она.

— Я не лезу не в своё дело, — честно призналась. — Давно куришь?

— Со дня аварии, -на одном дыхании проговорила Лера.

С виду она очень маленькая и хрупкая, настолько, что легко можно перепутать с ребёнком, но внутри, вероятно, очень сильная. Я уверена, что ей сейчас даже тяжелее, чем Кириллу. Она ведь даже не представляет, что в случае неудачной операции он оттолкнёт её.

Но мне, почему-то кажется, что она не сдастся. Как-никак, ребята изначально были против неё, а она до сих пор рядом с Киром, несмотря на всё проблемы, это о многом говорит.

Друзья Стаса невообразимо сильные: он подбирает их под стать себе. Каждый из них — личность. Совсем разные истории и жизненные ситуации, но такое похожее стремление к жизни и противостояние проблемам.

— Ты пока в палате была, туда не приходит санитар-гей? — серьёзно спросила Лера.

— Нет, — я отрицательно покачала головой.

— Вот и отлично, значит урок усвоил, — она довольно захлопала ресницами.

— Ты его побила? — в шутку спросила я.

— Да, — вполне искренне отозвалась Лера, и увидев в моих глазах вопрос, добавила:

— Я не ревнивая, просто нечего заглядываться на моего Кирилла.

Мы весело засмеялись.

— А ты уверенна, что он гей?

— Ты его мелирование видела? Шикарнее моего будет, — недовольно фыркнула Лера, докуривая сигарету, а затем заедая её всеми возможными жвачками и конфетами.

— Помогает? — с интересом спросила я.

— Кир думает, что я сладкоежка, — пережёвывая две шоколадные конфеты, ответила Лерка.

Мы вернулись в палату и пробыли в ней до вечера. Весёлый выдался вечер.

Попрощавшись с друзьями Стаса, мы покинули клинику.

— Ты сегодня у меня ночуешь? — он вопросительно посмотрел на меня. — Там серия «Сверхъестественного» вышла.

— Конечно, — без раздумий проговорила, набирая сообщение маме, о том, что сегодня ночую у Люси.

Смотреть вместе этот сериал, уже вошло в привычку.

========== 23. Раздражайте друг друга ==========

Под главу идеально подходят эти песни: Barns Courtney - Kicks и Barns Courtney - Fire

Придя к Стасу домой, мне пришлось сообразить что-то на ужин: это уже входило в мои обязанности, в те дни, когда я оставалась у него с ночёвкой.

После первой такой экзекуции желудка Стаса (показалось, что яичницу я слишком пересолила), пришлось экспериментировать дома, так что теперь мои кулинарные способности продвинулись дальше.

Сегодня решила испытать судьбу и сделать картофельную запеканку в духовке. Когда я пробовала дома, получилось только один раз из пяти.

Признаюсь, немного переборщила с сыром, но сделала вид, что так и нужно.

После ужина мы переместились в гостиную, чтобы начать просмотр «Сверхъестественного».

— Ты уже точно решила на счёт педагогического? — спокойно спросил Стас, когда начались титры.

— Нет, я выбрала себе другую специальность, — призналась со стеснением.

— Какую? — он приготовился внимательно меня слушать.

— Ты смеяться будешь, — предположила я.

— Если ты пойдёшь учиться в медицинский — люди моментально перестанут болеть и начнут следить за здоровьем, лишь бы не попасть к тебе на приём, — засмеялся Стас.

— Ты не угадал, — произнесла кратко и чётко.

— Фух, я уже переживать начал, — наиграно выдохнул он. — А что тогда? Психолог? Они обычно выводят людей из депрессии, а ты будешь наоборот — вводить.

Я отрицательно покачала головой, прекрасно понимая, что Стас пытается меня разозлить, чтобы я, наконец-то, призналась, куда буду поступать.

— Международные отношения? Хотя нет, тогда разрушатся вообще какие — либо отношения. Философия? Тоже промах: ты не похожа на старенького мужичка, который будет без остановки объяснять о смысле жизни. На химическом факультете ты, на хрен, вселенную взорвёшь, с твоим-то везением, а на физическом — сломаешь ноги и руки будущим непослушным ученицам, — Стас совершенно не собирался останавливать свой монолог, но моих сил терпеть больше не осталось.

— Актёрское или театральное, — громко заявила я, с гордо поднятой головой.

В голове сразу прозвучали слова учителя, которые он тогда сказал — « — Знаешь, мне кажется тебе нужно было не в педагогический поступать, а в театральное. Сердце подсказывает, что из тебя выйдет замечательная актриса, но пока тебе до этого, конечно, далеко.»

И как же стыдно признаться в том, что именно после того случая я задумалась об этом.

Надеюсь он давно забыл о том разговоре.

— М-м-м, значит прислушалась к моему сердцу? — с сарказмом и нагло ухмыляясь, протянул Стас.

— Ты тут не при чём, не беси, — прошипела я, кидая в него подушкой, которая лежала у меня под спиной.

— Ну, конечно, ни при чём, — иронично проговорил Стас. — Ты ещё скажи, что не приревновала сегодня, тогда точно тебе поверю.

— Больно нужно. Это же не я пыталась завалить тебя вопросами по темам, которые мы будем проходить в конце года, — наиграно улыбаясь, прощебетала я.

— С чего мне тебя ревновать? — Стас злостно окинул меня взглядом.

— Заметь, я ничего не говорила про ревность, — не менее эмоционально заявила я.

Напряжение в комнате нарастало с каждой секундой, подобно раскалённой сковородкой с маслом, в которое попала вода.

Всё банально просто: во мне злость бушевала ещё со школьного дня и выплеснуть её просто необходимо, иначе она разорвёт меня изнутри. А вот почему Стас так завёлся, я не то что не знаю, а даже не располагаю догадками.

К тому же, наше умение раздражать друг друга одним взглядом, постоянно берёт верх, надо всеми адекватными суждениями и эмоциями.

— Не беси, — строго парировал Стас.

— Иди в задницу, — психанув, прошипела я и поднялась с дивана, чтобы собраться и уйти домой.

Но мои планы были прерваны. Стас резко потянул меня за руку и прижал к себе. Я совершенно не успела среагировать и даже не сразу поняла, что произошло. Осознавать, что случилось я начала тогда, когда его губы накрыли мои. Поцелуй был напористым и страстным. Возможно, если бы мной не правила ярость и желание, губам было бы больно.

Я отвечала и позволила углубить его. Он кусал мои губы, а после сплетался с моим языком в резком поцелуе. Одним движением он распустил мои волосы и зарылся в них рукой. Вторая ладонь бродила по моему телу и в какой-то момент, оказавшись под футболкой, начала ласкать оголённую кожу моей талии.

Тело мгновенно покрылось приятными мурашками, а его прикосновения, будто разряды тока, проходили через моё тело, зарождая внизу живота приятное, тягучее напряжение.

Я сидела на нем, коленями упираясь в спинку дивана. Стас сжал мои волосы в кулак и, оттянув их немного вниз, припал к моей шее. Это невероятно яркие ощущения, которые заставляют выкинуть все мысли из головы и испытывать только, нарастающее с каждой секундой, желание.

Он периодически покусывал нежную кожу на шее, а после целовал, немного засасывая.

После, его губы остановились на мочке моего уха, покусывая его, а горячее дыхание заставляло желать большего.

Ладонь Стаса, быстро справившись с застёжкой лифчика, уже поглаживала мою спину.

В какой-то момент, он притянул меня ещё ближе к себе, чтобы я смогла ощутить его возбуждение. Сейчас было не до стеснений, потому что я нуждалась в нем не меньше, чем он во мне.

Когда я, впервые, накрыла его губы в напористом поцелуе, он подхватил меня за ягодицы, а я обвила его торс ногами.

Прошло не больше минуты, прежде чем я почувствовала матрас кровати под своей спиной. Теперь Стас был сверху. Он продолжал терзать мою шею своими губами, а я извивалась от нахлынувшего желания.

Я резко стянула с него футболку, чтобы была возможность ощутить тепло его голого торса.

Долго ждать не пришлось, и, в следующее мгновение, Стас стянул с меня верх, вместе с лифчиком, который уже давно был расстёгнут.

Его рука медленно прошлась по оголённому животику и остановилась на груди. Губы Стаса проделали тот же путь, что и ладонь, из-за чего из моих уст сорвался стон, в тот момент, когда мой сосок оказался у него во рту.

От нахлынувших ощущений я выгибалась и прижималась к нему ещё ближе.

Моя рука зарывалась в его волосы, пока он продолжал ласкать мою грудь.

Поцелуями Стас спускался вниз, и добравшись до джинсов, быстро справился с застёжкой и снял их с меня, вместе с трусиками.

Я не осталась в долгу и проделала то же самое с его одеждой.

Теперь мы вдвоём были полностью обнажённые. Стас снова прильнул к моим губам в требовательном поцелуе.

Его ладонь спустилась к моему клитору и сразу же начала его ласкать. С моих уст сорвался очередной громкий стон, вызванный новыми ощущениями.

Я совершенно упустила тот момент, когда Стас успел надеть презерватив. Он, дразнящим движением, провёл головкой члена по моим половым губам.

Страха не было, было только бешеное желание почувствовать его внутри себя.

И оно осуществилось. Буквально через несколько секунд я почувствовала, что Стас резко вошёл в меня.

Я вскрикнула от боли и вцепилась ногтями в его спину.

Было не так больно, как мне рассказывали и не так волшебно, как я читала. Просто неприятное ощущение, из-за которого хочется сжаться.

Но моё желание никуда не делось, и было куда сильнее дискомфортных ощущений.

— Потерпи, — Стас встревожено смотрел в мои глаза и припал к моим губам в очередном поцелуе.

Было ясно, что он не ожидал того, что я окажусь девственницей: не удивительно, учитывая то, какие слухи обо мне ходили.

Стас продолжил движения. Дискомфорт никуда не уходил, но мне было безумно приятно, поэтому я не хотела, чтобы он останавливался.

Его ладонь сжимала мою ягодицу, а мои губы ласкали его шею.

Стоны непроизвольно срывались с моих уст и заполняли собой тёмную комнату.

Стас набирал темп и с каждым разом всё резче двигался внутри меня.

В какой-то момент, когда всё ощущения были накалены до предела, я почувствовала резкое расслабление и лёгкость всего тела.

Стас ещё некоторое время продолжал двигаться, всё жёстче входя в меня, а после сорвался на рык и, тяжело дыша, прилёг рядом со мной.

Он, буквально на секунду, встревожено на меня посмотрел, а после, поцеловав в макушку, прижал к себе.

Даже если он больше не позволит быть рядом, даже если это больше никогда не повторится: я никогда не пожалею о том, что сегодня произошло. Это было слишком незабываемо и желанно, чтобы о таком жалеть.

Комментарий к 23. Раздражайте друг друга

Дорогие читатели!

Вот и глава на ночь. Второй раз в своей жизни пишу НЦу, поэтому извините, если не оправдала Ваших надежд. Обязательно пишите, что Вам не понравилось, или же наоборот.

Глава меньше по размерам, чем обычно, но я думаю суть это компенсирует: что-то ещё тут лишнее.

Спасибо Всем кто читает и отдельное спасибо тем, кто оставляет отзывы. Ценю Вас.

========== 24. Доброе утро, милый ==========

Проснулась я без будильника. За окном только начинало светлеть: всегда любила рассветы, ими можно любоваться вечно.

После произошедшего, мы со Стасом заснули в том же положении, обнимая друг друга.

Он ещё спал и, видимо, очень крепко, потому что мои шевеления, когда я выбиралась из объятий, его не разбудили.

Теперь я могла спокойно сходить в душ, который был мне необходим.

Струи горячей воды стекали по моему телу, а голову разрывали мысли о прошедшей ночи.

Сейчас это просто не укладывалось в голове, будто произошло вовсе не со мной, или же просто приснилось.

Единственное, что заставляло поверить, что это не издёвки моей больной фантазии — тяжесть и дискомфорт внизу живота. Не то, чтобы это было больно, просто я слишком акцентировала своё внимание на ощущениях, которые испытывала.

Ничего не изменилось, я по-прежнему не жалею о том, что мой первый раз был именно со Стасом. Ведь каждая девушка мечтает сделать это с человеком, в которого влюблена. Я не исключение.

Глупо отрицать, что к учителю меня тянуло, как к никому другому: даже к Ване, откровенно говоря, никогда не испытывала такого влечения и желания. Ничьи прикосновения не вызывали на моей коже табун мурашек, ничьи слова не заставляли сердце отбивать чечётку внутри грудной клетке, никто не мог вывести меня из себя одним взглядом. Только Стас. Человек, с которым мне, вероятнее всего, ничего не светит, как бы мне этого не хотелось.

Мне безумно интересно и тревожно одновременно, изменилось ли между нами что-то?

Скорее всего нет. И вообще зря я об этом думаю. Главное, что сейчас мне хорошо, а там будь, что будет.

Закончив все утренние процедуры и надев футболку Стаса, в которой обычно хожу здесь, я направилась на кухню: хотелось приготовить что-то для него. Правда у нас ещё оставалась вчерашняя картошка, но это меня не остановило и я сделала тосты с омлетом и лёгкий салат. Сама я, уже по привычке, «позавтракала» апельсиновым соком, который нашла в холодильнике.

Только закончила с готовкой и решила посидеть в социальных сетях, как на кухню зашёл сонный Стас.

— Доброе утро, — промямлил он, потягиваясь.

— Доброе, — я оторвалась от своего телефона и, посмотрев на Стаса, сразу же отвела взгляд в сторону: смущение всё же было. — Садись кушать.

— Ничего себе ты заморочилась, — протянул он, не скрывая своего удивления и присел за стол, рядом со мной.

Буквально на несколько секунд, я почувствовала его тёплые губы у себя на лбу, после чего он отстранился и начал есть.

— Почему ты не завтракаешь? — спросил Стас, окидывая меня недовольным взглядом.

— Я уже, — быстро соврала я, наверное, слишком резко для того, чтобы он поверил в это.

— Сок — не еда, — произнёс учитель, расправившись уже с половиной своей порции.

Вот почему-то почувствовала, будто сейчас дома нахожусь и меня, как обычно, отчитывает мама. Ну ей хоть по «должности» положено.

— А ты не родитель, чтобы контролировать, — спокойно парировала я. Возможно грубовато, но терпеть не могу, когда мной пытаются помыкать.

— Твоё дело, — пожал плечами Стас, продолжая есть.

Я снова погрузилась в свои мысли. Теперь я могла зайти на свою страничку вк и просмотреть всё мемчики, которые мне отправили Ваня и Люся. У них это было каким-то хобби: казалось, что они специально листают ленту, чтобы найти то, что понравилось бы мне. Именно поэтому я создала беседу, в которую добавила этих двоих: мне так было легче, чем открывать каждый диалог по очереди.

Вот бывало у вас такое, что вы начинаете дико ржать с какой-нибудь глупой гифки? У меня — да. Именно это произошло со мной только что, когда я открыла очередную СМС-ку от Люси, с подписью «Когда лень выгуливать собаку».*

Стас смотрел на меня, как на умалишённую, когда я продолжала смеяться уже где-то под столом.

Это ещё хорошо, что я сейчас нахожусь не в общественном месте, как, например, на прошлой неделе в школе, когда я раздалась диким смехом на весь класс, а потом выслушивала нотации от преподавателя художественной культуры, который подумал, что я смеюсь над обнажённой женщиной с картины Рубенса «Союз Земли и Воды»**

— Чёрт меня дёрнул, связаться с ненормальной, — с сарказмом заявил Стас.

Злиться на него сейчас я не могла: смех не прекращался, да и, по сути, он был полностью прав. Я протянула ему свой телефон, с открытой в нём гифкой.

Я, конечно, знала, что он оценит, но точно не ожидала, что в следующее мгновение будет ржать похлеще меня, разделяя со мной место под столом.

Вы когда-нибудь целовались под столом? Зря. Правда я не знаю, в какой именно момент этот идиотизм перерос в страстное слияние наших языков.

Совершенно упустила то, как мы оказались в спальне и одежда, на замену которой приходили поцелуи, быстрыми темпами оголяла моё тело.

Он пробудил во мне желание сразу же. Нельзя так влиять на людей, у меня ведь мгновенно мозг отключился от его крышесносящих прикосновений.

В этот раз он был грубым, видимо, из-за сильного желания, которое его переполняло.

А мне невероятно нравились эти сильные руки, которые сжимали мою шею, ягодицы, волосы: это возбуждало с новой силой.

Я всё ещё ощущала дискомфорт, когда Стас резким движением вошёл в меня.

Было намного приятнее и ощутимее: только потом я поняла, что он не надел презерватив.

Возможно в спешке, или же намеренно, но чувствовать его плоть без резинки — доставляло мне ещё больше удовольствия.

Ногти безобразно впивались в кожу на его спине, оставляя очередные царапины, а громкие стоны, совершенно безудержно, срывались с моих уст.

Его движения были рваными и грубыми. Совсем скоро я почувствовала волну наслаждения, которая прошлась по моему телу. Стас продолжал двигаться ещё несколько минут, а потом резко вышел и кончил мне на бедро.

Мои щёки сразу залились ярким румянцем.

— Какие мы стеснительные, — довольно хмыкнул Стас, вытирая своё семя какой-то тканью.

Я покраснела пуще прежнего и, завернувшись в простынь, молча пошла в душ.

Да и как тут не смущаться? Одна мысль о том, как раскрепощено я вела себя пару минут назад, вгоняет меня в краску. Будто у меня не второй секс в жизни, а несколько лет работы путаной за спиной.

— Собирайся, скоро первый урок начинается, — оповестил меня Стас, как только я вышла с душа.

Он уже расхаживал по спальне в чёрных джинсах и расстёгнутой, белой рубашке, которая ему безумно шла.

— Долбанутые у нас отношения, — произнесла в слух свои мысли, когда, прыгая по комнате, пыталась натянуть джинсы.

— У нас отношения? — хмыкнув спросил Стас, но на его губах была, уже знакомая, ухмылка.

Я ничего не ответила, решила просто показать язык: сейчас это показалось лучшим решением, которое я когда-либо принимала.

— А что тебе, собственно, не нравится? — продолжил он.

— В том то и дело, что всё нравится. По-моему это ненормально, — пролепетала я, застёгивая пуговицу на джинсах.

— Быть нормальным — скучно, — парировал он.

— Но такими темпами и свихнуться можно, — предположила я, шастая по комнате в поисках кофты.

— По-моему уже, — улыбнувшись, заявил Стас.

Наши взгляды встретились. В этом моменте было что-то особенное. То, что понятно только нам.

— Ну, не знаю, как ты, но я вполне адекватная, — на моем лице сияла победная ухмылка.

— Серьёзно? Это мне говорит человек, который по десять раз проверяет закрыл ли он двери и выключил ли газ? — засмеявшись, спрашивает он.

— Я просто очень осторожна, — пожала плечами.

— Именно поэтому, мы возвращались обратно, когда почти дошли до школы, на прошлой неделе? — парировал Стас.

— Ну, мне показалось, что я оставила воду включённой.

— Ой, точно, — протянул он. — Но ты ведь её даже не включала.

— Подумаешь, с кем не бывает, — хмыкнула я. — Я хотя бы не храплю.

— Я тоже не храплю.

— Мне, наверное, лучше знать? — конечно же, это было вранье. Просто в голову ничего не приходило.

— Ника, — прошептал мне в ухо, отчего тело покрылось мурашками. — Я знаю, когда ты врёшь.

Я резко повернулась к нему лицом, его губы находились в нескольких сантиметрах и, поддавшись порыву, я накрыла их своими. Стас ответил сразу же. Поцелуй был плавным и мягким.

— Ладно, каюсь, соврала, но ты ведь тоже не идеальный, — я искренне улыбнулась.

Только вот, откровенно говоря, я не видела в нем минусов, что меня очень настораживало.

Влюбляться в него по уши, не входило в мои планы.

— Ну, я ведь и не утверждаю обратного, — выдохнул он мне в губы. — Быстро собирайся, иначе строгий учитель по географии поставит тебе двойку за опоздание.

— Пф-ф, напугал, — театрально закатила глаза. — У меня есть связи, поэтому двойка мне не светит.

— Увы, но твои «связи» не влияют на оценки, — ухмыльнулся Стас. — Хотя, вру, влияют, поэтому теперь я буду требовать с тебя вдвое больше.

Эту самодовольную улыбку нужно только видеть, будто в лотерею выиграл.

Сегодня Стас не такой как обычно и это меня немного настораживает. Он будто подпускает меня ближе, чем раньше, но почему? Неужели из-за нашей ночи?

«Цеплять» его таким образом — это точно не то, чего я хотела.

***

Школьный день начался спокойно, если не брать в счёт спонтанную драку с Инессой: кто-то написал на стене в туалете о том, что она девушка лёгкого поведения, только в более грубой форме. Конечно же, она сразу подумала на меня. Моему удивлению не было предела, когда, только зайдя в холл школы, меня резко потянули за распущенные волосы.

Отвесить мне пощечину Инесса не успела, потому что в следующую минуту уже летела лицом в стену: как-никак, я давно хотела это сделать.

— Я бы не стала тратить своё время на такую шмару, как ты, — с гордо поднятой головой заявила я.

Вокруг нас собралось пол школы: всем было интересно.

Инесса не учла того, что я всё-таки сильнее, чем она. Нападать со своей свитой на обессиленную меня, как тогда в туалете, одно дело, а теперь, когда я полна сил, могу за себя постоять.

Мне не было её жалко, совершенно. Всеми фибрами своей души не переношу таких гнилых людей.

Урок географии был первым и Стас, как и обещал, спросил меня с пристрастием: кажется мы даже, каким-то образом, перешли на историю. С таким учителем никакие экзамены не страшны. Разбудите меня ночью — расскажу весь курс географии наизусть.

— Станислав Алексеевич, — приторным голоском пропела Виолетта, приблизившись к учительскому столу, как только прозвенел звонок с урока. — Сегодня всё в силе?

— Да, подходи после уроков, — не отрываясь от заполнения журнала, ответил он.

Да, возможно я сильно заостряю на этом внимание, но не могу не реагировать на подобные выпады других девушек в сторону Стаса.

Я слишком ревнива, слишком эгоцентрична, слишком глупа и это всё слишком на меня давит, настолько, что кажется неподъемным грузом. Но это я, это мои чувства и переживания, какими бы идиотскими не казались — они раскрывают меня, как личность.

— Люся тебе уже звонила? — я приблизилась к столу Стаса, когда одноклассники покинули кабинет. — Они с Мишей сегодня устраивают тусу, что-то типа мальчишник-девичник, только совмещённый.

— Да, только я задержусь и подъеду позже, — спокойно объяснил он.

— Почему? — я сделала вид, будто не слышала его недавнего разговора с Виолеттой.

— Дополнительное занятие.

— А ей не много дополнительных? — недовольно фыркнула я, скрестив руки на груди.

— Учитывая то, что последние три занятия ты сорвала — в самый раз, — парировал Стас.

— Я ничего не срывала, — соврала. — Если бы её интересовала география, а не молодой учитель, я бы так не поступала.

— Ты только что сама призналась, что намеренно мешала нам проводить занятия, — выдохнул он. — Она сдаёт экзамены по этому предмету, какие претензии?

— Совершенно никаких, хоть всю ночь тут зубрите свою географию, мне пофиг, — я пыталась говорить как можно убедительнее, только вот ладони всё сильнее сжимались в кулаки.

— Врёшь, — самодовольно ухмыльнулся Стас.

— Да иди ты, — фыркнула и пулей выскочила из кабинета: ещё немного и я перестала бы отвечать за свои действия.

Ну вот, в очередной раз я не смогла сдержать свои эмоции. Может какую-то систему поощрений себе придумать, чтобы мотивация была?

***

Последующие уроки и перемены я не видела своего любимого, во всех смыслах этого слова, учителя.

Пришлось сбежать с последнего урока, которым была физкультура, чтобы помочь Люсе с подготовкой к празднику. Он должен проходить в клубе, в котором мы праздновали Новый год: оказалось, что владелец — младший брат Миши. Алекс — так его зовут — по годам ровесник ребят, ему двадцать четыре. Довольно весёлый парень, который скрасил нашу нудную подготовку зала к торжеству своим чёрным юмором, который пришёлся мне по душе.

— Почему вы так рано решили устроить девичник, заявление ведь ещё не подавали? — спросила я у Люси, пытаясь надуть воздушный шарик.

Всегда боялась, что он лопнет в тот момент, когда я буду держать его во рту. Страх детства, скажем так.

— Миша сказал, что не доверяет мне и что я ещё сто раз передумаю, а на мальчишнике погулять хочется, — со смешком объяснила подруга.

— А почему праздник совмещён?

— Потому что, будь он раздельным, я бы точно передумала, — серьёзно заявила Люся, а я даже не сомневалась в правдивости её слов. Лучше уж провести такое торжество без жертв, тем более человеческих.

— Как дела со Стасом? — внезапно спросила она.

И вот он, этот момент: шарик лопнул в ту минуту, когда я его надувала. Скажем так, не зря я всегда этого боялась, довольно неприятные ощущения.

— Живая? — спросил Алекс, который подошёл на шум.

— Вроде как, — губы покалывало, поэтому я приложила к ним холодную ладонь.

— Печально, — с наигранной грустью произнёс он.

— В смысле? — мои глаза округлились настолько, что Люся, заметив это, начала ржать.

— Ну, могли бы совместить торжества и сделать три в одном, — пожал плечами Алекс. — Экономия как-никак.

— Меня поражает твоя доброта, — засмеялась я.

— Да ладно, такие красавицы нам нужны, — Алекс подмигнул и снова отвлёкся на телефонный звонок.

Я не считала себя особо красивой, просто умела себя правильно подать и заинтересовать человека, в этом цены мне не было. Возможно это и сыграло важную роль в выборе будущей специальности.

***

Я заранее предупредила маму, что буду праздновать девичник Люси, поэтому лишних вопросов не было.

Время уже близилось к одиннадцати и вечеринка была в самом разгаре: куча выпивки, еды и мужской/женский стриптиз, который я видела впервые в жизни.

Одно только нереально напрягало: Стаса до сих пор не было.

— Потанцуем? — предложил Алекс, когда заиграла медленная песня.

— Почему бы и нет, — я вложила свою ладонь в его протянутую руку и, в следующее мгновение, мы уже находились на танцполе, двигаясь в такт песне, которая мне безумно нравилась.

Где-то в середине песни, мой взгляд наткнулся на Стаса, который только зашёл в помещение, но уже смотрел на меня изучающим взглядом.

* https://vk.com/id187141471?w=wall187141471_4719%2Fall

** https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/d/d8/Rubens%2C_Pieter_Paul_-_The_Union_of_Earth_and_Water_%28Antwerp_and_the_Scheldt%29.jpg/1200px-Rubens%2C_Pieter_Paul_-_The_Union_of_Earth_and_Water_%28Antwerp_and_the_Scheldt%29.jpg

Комментарий к 24. Доброе утро, милый

Дорогие читатели!

Хочу поблагодарить всех, я Вас очень ценю.

Отдельное спасибо тем, кто оставляет отзывы: Вы помогаете мне находить силы, вдохновение и двигаться дальше.

Uta Sacamaki, Ашад , Rosa Vicktoria Elena Leavl, Йерим, mia_bella_dolore, Marylolipop266 , within885, SheIsCoffr, Kisly, Kapitan Levi, Genio_Del_Male_KSH, Девчуля, Lina Filatova, XXXmir, Adam_Kua.Px, NNick24, lonely.star24.

========== 25. Механизм самоуничтожения ==========

Его взгляд был осуждающим и одновременно безразличным, из-за чего стало до безумия обидно.

Он продолжал смотреть на нас до конца песни, а для меня, казалось, растворилось всё: торжественно украшенное помещение, танцовщики, ребята, суматоха, которая сейчас окружало. Остались только глаза Стаса и руки Алекса на моей талии.

— Что-то ты загрустила, неужели я так плохо танцую? — Алекс изобразил расстроенное выражение лица.

— Нет, ты прекрасно двигаешься, — моментально ответила я: это была чистая правда.

— Отлично, я бы не поверил в обратное, — ухмыльнувшись, пошутил Алекс.

Песня уже закончилась и мы вернулись за стол, который был заставлен едой и выпивкой.

Людей было не особо много и практически со всеми я была знакома, а с теми, кого не знала — имела честь познакомиться ещё в начале вечера.

Стас уже успел поздравить Люсю и Мишу, вручив им какой-то презент.

— Вижу, скучать тебе не приходится, — ухмыльнувшись, заявил он, присаживаясь рядом со мной на мягкий, кожаный диванчик.

— Ну у тебя ведь явно были дела поинтереснее, раз пришёл так поздно, — пожала плечами я.

— Дверь заклинило, не могли выбраться из кабинета, — спокойно признался Стас.

— Не удивлюсь, что имя этому «заклинило» — Виолетта.

— Я совершенно не ожидал от тебя другого предположения, — недовольно фыркнул он.

Чувствовала себя какой-то сварливой женой, которая уличила мужа в измене. Сейчас я

кое-что для себя поняла: после того, что между нами было, я не намерена продолжать «свободные» отношения. Ей-богу, не шлюшка же я какая-то, чтобы спать с человеком, который, возможно, спит ещё с кем-то.

Вот сейчас-то я и поняла, почему его поведение утром было не таким, как обычно.

— Можешь быть свободен, — проговорила я, скрещивая руки на груди. Откровенно говоря, слова вылетели до того момента, как я успела обдумать их: как обычно, в общем, ничего нового.

— В смысле? — ошарашено спросил Стас, но его лицо оставалось беззаботным.

— Мне надоело приходиться тебе непонятно кем, — честно призналась я. — И мне не нужна твоя жалость, я её терпеть не могу.

Да, это была именно жалость. Что бы он не говорил, но после того, как понял, что был у меня первым — почувствовал ответственность. Вполне возможно, что такие же чувства он испытывал к Алисе. Только вот я так не хочу: это не для меня.

Сейчас я чувствовала в себе огромное количество решительности и плакать совсем не хотелось: только внутри всё жгло, будто кипятка налили.

— Хм, — Стас довольно ухмыльнулся. — Ты уверена?

— Более чем, — быстро проговорила я.

Следующее, что я почувствовала — руки на моём затылке, которые резко притянули мои губы к губам Стаса. Напористый и грубый поцелуй, именно такой, который запускает во мне механизм самоуничтожения, такой, от которого я забываю обо всем, такой, который мне настолько необходим, ради которого хочется жить.

Сквозь « пелену» затуманенного сознания слышу удивлённые возгласы, а после счастливые аплодисменты и присвистывания.

Не знаю, сколько длился этот неистовый поцелуй: «очнулась», когда Стас прислонил свой лоб к моему.

— Ты всё ещё уверена? — он смотрел прямо в глаза, а руками удерживал мою голову, видимо, чтобы я не имела возможности отвернуться.

— Да, — еле слышно произнесла я. В моём голосе уже не было столько решительности, как в первый раз.

Сейчас я ожидала чего угодно, к примеру, что-то вроде «ну, ок, досвидос», но точно не того, что случилось.

— Тогда я тебя не отпускаю, — с ухмылкой заявил он.

— В смысле? — теперь настала моя очередь ошарашено хлопать глазами.

— В прямом, можешь считать, что теперь у нас отношения, если тебе этого для счастья не хватает, — Стас снова приблизился и легонько укусил меня за нижнюю губу. — Ты моя.

Срочно окатите меня холодной, святой водой: я отказываюсь верить в происходящее.

— Зачем? — как полоумная спросила я.

— Хочу так, — пожал плечами он. — Есть какие-то возражения?

— Да… — начала говорить я, но была перебита.

— Оставь их при себе, — Стас облокотился на спинку дивана и прижал меня к себе.

В очередной раз прозвучали аплодисменты: присутствующие всё время наблюдали за нашими действиями.

— Снова жалость? — с грустью в голосе предположила я.

— В этот раз нет, — честно признался он.

Больше не хотелось ничего спрашивать, хотелось верить.

— Это самое необычное предложение встречаться, — со смешком заявила я, прижимаясь ближе к своему «парню».

— Ты и сама необычная.

— Это комплимент? — подняв бровь, спросила я.

— Вряд ли, — он ухмыльнулся.

Вечеринка продолжилась, но изучающие взгляды, которые были направлены на нас со Стасом, никуда не делись. Люся так вообще до сих пор была в подвешенном состоянии: именно это выражали её глаза, которыми она меня «пожирала».

— Так эта красавица с тобой, — констатировал Алекс, изобразив огорчение. — Жаль.

— Настолько приглянулась? — с интересом осведомился Стас.

— Ты же знаешь, в окружении никогда не помешает очередной человек, у которого целых две почки, — его губы расплылись в улыбке: я привыкла к его чёрному юмору ещё с первой минуты знакомства. — А учитывая то, что она интересный собеседник и замечательно танцует, заставляет вдвойне расстраиваться из-за ваших отношений.

— У меня много недоброжелателей с двумя почками, — внезапно заявила я. — Могу номерки написать.

— Отлично, я как раз хочу ещё один клуб купить, — серьёзно проговорил он.

— Тогда я требую долю, — на моих устах расплылась улыбка.

— Для тебя, что угодно, — подмигнул Алекс.

Стас с ухмылкой наблюдал за нашим диалогом.

— Я смотрю, вы уже спелись, — подытожил он.

— Пока только станцевались, — довольно заявил владелец клуба. — Но всё впереди.

Мы успели перекинуться ещё парой фраз, после чего Стас с Алексом решили покурить на улице: душно им тут, видите ли. Конечно же, никого не волнует, что Люся, как бульдозер, несётся ко мне, сметая всё на своём пути.

— И что это было? — став в позу «руки в боки», спросила она.

— Поцелуй? — неуверенно протянула я, громко сглатывая слюну.

Нет, ну, а что? Я вот до сих пор помню, как она «обнималась» с Кристиной: детская травма, так сказать.

— То есть, он просто так взял и зализал тебя?! — возмущенно прошипела подруга. — Было не похоже, что это ваш первый поцелуй. Возможно, сотый, но точно не первый.

Похоже, сейчас меня спасёт только нереальное везение, которого у меня никогда не было.

— Я просто не успела тебе рассказать, — чистое вранье. Я, конечно, хотела поделиться, но не знала как.

— Живи пока, — Люся надула губки. — В субботу я ночую у тебя, поэтому готовься к инквизиции.

На этой весёлой ноте вечеринка продолжилась. Много я не пила не только потому что не хотела, а потому что Стас контролировал, а когда он отходил, Алекс забирал у меня рюмки с текилой: так я и не попробовала этот мексиканский напиток.

Первая ночь со Стасом, в роли моего парня, не отличалась от двух предыдущих, но всё же на душе было теплее.

***

Суббота для меня прошла плачевно. Люсю слишком задело то, что я с ней не поделилась информацией о наших со Стасом отношениях. Было сложно уговорить её смилостивиться: пришлось откупаться сладостями и просмотром «Три метра над уровнем неба», в пятый, чёрт его, раз за пол года.

Ну как оказалось, это были цветочки, кактусы я бы сказала. Когда фильм закончился, подруга, с довольным выражением лица заявила: « Ты же знаешь, что вышла новая часть пятидесяти оттенков», тут-то я и поняла, что мои дела плохи. Вот как, оказывается, выглядит инквизиция в наше время.

Учитывая то, что я умудрилась посмотреть вторую часть с цензурой и вырезанными эротическими сценами, а значит упустила все прелести фильма, третью часть я совершенно не ждала.

К тому же, сопливые фильмы мне хочется смотреть, когда всё совершенно плохо: депрессия, проще говоря. Сейчас всё было с точностью наоборот. Уже второй день, как я являюсь девушкой Стаса: не скажу, что многое между нами изменилось, наши отношения остались такими же долбанутыми как и прежде, но осознание этого факта делало меня счастливой.

В воскресный вечер мы договорились собраться компанией на набережной, как обычно: некоторые только сегодня отошли от прошедшего мальчишника. Ничего не предвещало беды, но, как оказалось, эта неделя для меня оказалась слишком богатой на неожиданные события и на этот раз совсем неприятные.

— Привет, — протянул Тим, подойдя к нам с девушкой.

Мне сразу же захотелось протереть глаза, чтобы убедиться, что это не галлюцинация.

— Ой, здравствуйте Станислав Алексеевич, — девушка, которая пришла с Тимуром, смущённо отвела взгляд в пол.

— Здравствуй, Мария, — без особого интереса проговорил Стас.

— Вы знакомы? — Тим вопросительно поднял бровь.

— Он мой учитель по географии, — пояснила она.

Мне бояться было нечего, ребята знали, что я учусь в школе, в которой преподаёт Стас

— А что она тут делает? — настороженно спросила я.

— Ой, малышка, я совсем забыл вас представить, — затараторил Тим, видимо не поняв то, что мы, как минимум, учимся в одной школе. — Маш, это Вероника, я тебе про неё рассказывал, Ника, это Маша, моя девушка.

Сказать, что моя челюсть поцеловалась с полом — ничего не сказать.

— Мы одноклассницы. Да, Веронь? — Маша улыбнулась настолько мило, насколько только была способна.

— К сожалению, — проговорила я, продолжая сверлить Тима взглядом, требующим объяснений.

Стас, видимо, почувствовав, что дело пахнет жареным, немного крепче сжал мою талию. Странно, что это ускользнуло от внимания Маши.

— Что-то не так? — непонимающе спросил Тим.

— Ты просто не представляешь, в какое говно вляпался, — честно ответила я, подразумевая под этом словом одноклассницу.

— Ну зачем ты так? — состроив расстроенную мордашку, прошептала Маша. Казалось, что вот-вот заплачет, но я то знала, какая она замечательная актриса.

— Ну серьёзно, чего ты? — с грустью в глазах спросил Тим, прижимая к себе расстроенную девушку.

— Тим, лучше брось её, от греха подальше, — попросила я. — Такие, как она, не достойны нормальных парней.

— Ты не права, — уверенно проговорил друг. — У нас всё серьёзно.

От последней фразы мне стало не по себе.

— Тогда удачи, — резко проговорила я. — Не собираюсь проводить время в компании с таким гнилым человеком.

Я ушла. Радует, что Стас пошёл со мной.

Комментарий к 25. Механизм самоуничтожения

Дорогие читатели!

Вот вам мини от лица Тима, надеюсь кто-то этого ждал: https://ficbook.net/readfic/6664060

========== 26. Каша в голове, а у меня на неё аллергия ==========

Комментарий к 26. Каша в голове, а у меня на неё аллергия

Дорогие читатели!

К сожалению, две мои беты, уже n-е количество глав, не проверяют написанный текст по сложившимся обстоятельствам.

Времени на вычитку у меня совершенно нет.

Если не сложно, отмечайте ошибки через ПБ.

Заранее благодарю.

Настроение у меня было никудышнее. Я злилась не на Тима, а на себя: для меня действительно важно, чтобы Маша не сделала ему больно, а на другое она, кажется, и не способна. Один раз убедившись, я в этом не сомневаюсь.

В этот вечер мне пришлось ночевать дома: мама начала переживать, что я злоупотребляю добротой своих друзей. Знала бы она где я провожу время на самом деле.

Утро выдалось более располагающим, нежели предыдущий вечер: я получила смс от Тима.

«Встретимся? Нужно поговорить» — и вот думай теперь хотят с тобой помириться или обсыпать угрозами, чтобы и в мыслях не было грубить прекрасной Марии.

Времени размышлять на эту тему у меня не было. Я ответила Тиму согласием: в любом случае, хуже уже не будет, я надеюсь.

Мы встретились на набережной, где вчера расстались на довольно неприятной ноте.

Утром здесь так мало людей, практически никого, кроме тех, кто спешит на работу проходя тут. Печально, ведь из-за постоянной спешки люди не замечают этой красоты: солнце ласкает водную гладь, ярко озаряя всю красоту этого места, а вокруг царит тишина и спокойствие.

Именно это я считаю настоящей свободой: возможность вдохнуть свежего воздуха и насладится такой неописуемой гармонией с природой. Жаль, что многие не разделяют этих взглядов и живут в постоянной череде проблем и забот.

Я подошла к Тиму, который стоял спиной ко мне, также залюбовавшись утренними лучами солнца.

— Привет, — нерешительно промолвила я.

Сейчас стало как-то стыдно за своё поведение.

— Я расстанусь с Машей, — кратко сказал он.

— Если это из-за вчерашнего, то не нужно: я не имела права лезть в твою жизнь, — признаю свою ошибку.

— Да, из-за вчерашнего, но ты совершенно не имеешь к этому отношения, — с какой-то печалью в голосе признался Тим.

— Что-то случилось? — встревоженно спросила я.

— Она не та, кого я люблю, — он вдохнул свежего воздуха. — И вряд ли когда-нибудь смогу полюбить.

— Проблема в Саше? — я спонтанно вспомнила имя его сестры, о которой мне рассказывал Стас. Я решила продолжить вопрос, восприняв молчание друга, как положительный ответ. — Вы виделись?

— Да, к сожалению, — тихо проговорил, будто пытаясь осмыслить свои слова.

— Не говори загадками, — парировала я.

— Вероника, я не готов к этому разговору, — было видно, что Тим полностью опустошён. — Когда-нибудь, но не сейчас.

Впрочем, слова тут были лишние. Мы обнялись на прощание, убедившись, что обид и недопонимания между нами больше не осталось, и разошлись по своим делам.

Следующая неделя прошла более спокойно, если не считать того, что с этой сантой-барбарой у меня появились хвосты по некоторым предметам, а у мамы так не вовремя проснулся материнский инстинкт. Папе, конечно, было ещё хуже, чем мне: до сих пор не пойму, где можно достать арбуз зимой.

Из-за сильного контроля, всю неделю я ночевала дома и практически не выходила вечером гулять. Соответственно, моё времяпровождение со Стасом значительно сократилось. Совру, если скажу, что не скучаю по нему. Только вот не знаю, взаимно ли это?

Стучу в дверь его квартиры, в надежде, что он дома и мой приход не окажется напрасным.

Через минуту слышу звук дверного замка, а следом и щелчок ручки.

— Вероника, — довольно кричит Вадим и обхватывает мои ноги своими объятьями. — Стас говорил, что ты обязательно придёшь со мной поиграть.

— О, пришла, — удивлённо, но с присущим сарказмом констатировал Стас, который мгновенно появился в прихожей. — Зайдёшь или вам сюда игрушки принести? — подмигнув, продолжил он. Его цвет лица был не таким, как обычно. Возможно, я просто отвыкла?

Пройдя в прихожую, я сняла с себя верхнюю одежду и разулась.

— Ты не говорил, что ты не один, — прошептала, когда Стас поцеловал меня в макушку. — Я бы не стала мешать.

— Понимаешь, без тебя совсем скучно, поэтому я взял Вадима к себе: уже привык, что тут постоянно какой-то ребёнок, — пошутил Стас.

— То есть, ты скучал? — спросила я, ухмыльнувшись.

— Ника, ты неисправима, — закатив глаза ответил он. — Пошли, будешь нас кормить.

Вечер прошёл очень насыщенно: кажется, у Вадима больше энергии, чем у любого другого ребёнка. К тому моменту, когда за ним пришла тётя, я уже была совершенно лишена сил.

— Устала? — послышался вопрос за моей спиной, а следом я почувствовала руки, на своей обнажённой талии.

Вот умеет же выбрать момент: тёмная спальня и полуголая я, которая не успела надеть излюбленную мужскую футболку.

— Нет, — соврала, ещё как устала, но удовольствия получила не меньше.

— Теперь ты понимаешь, как мне с тобой сложно? — с иронией спросил Стас.

— Точно не сложнее, чем мне с тобой, — парировала я, развернувшись к нему.

Мои руки начали расстёгивать пуговицы на его рубашке, в то время как его продолжали ласкать мою талию и плавно переходили к груди.

Я безумно скучала по нему: его голосу, его запаху, его телу. Мне нужно было почувствовать его прямо здесь и сейчас.

Смотря в его глаза, которые горят желанием, я начинаю трогать его подкачанный торс.

На секунду, я ловлю в его взгляде какую-то нервозность, будто его чем-то кольнуло и он еле сдержался, чтобы не отшатнуться от меня.

Мои попытки отстраниться, чтобы понять в чём дело, не увенчались успехом: меня мгновенно прижали к стене, терзая губы жадным поцелуем.

В этот момент я практически забыла о том, что волновало меня секунду назад: желание было сильнее чего-либо.

Только вот, когда Стас спустился поцелуями к моей шее, я немного «пришла в себя», осознав, что могу дотянутся рукой до выключателя. Почему-то сейчас это казалось необходимым.

Когда комнату озарил свет люстры, мой взгляд целеустремлённо пал на обнаженный торс Стаса.

Часто ли у вас бывает такое, что предчувствие вас не подводит? Радуетесь ли вы этому? Я бы, например, была счастлива, если бы моё шестое чувство на этот раз меня подвело.

На груди и прессе Стаса, красуются багрово-фиолетовые ссадины. Они имеют настолько тёмный цвет, что невозможно сразу понять, есть ли открытые раны: к счастью, таких нет.

— Что это? — рука непроизвольно тянется к синякам, но я вовремя её отдёргиваю.

— Ерунда, не обращай внимания, — махнув рукой, Стас попытался снова прижать меня к себе.

— Ты шутишь? Откуда у тебя это? — я повторно вырвалась с его цепких объятий.

— Ника, не раздражай: сказал же, ничего, значит ничего, — напряжённо ответил он, предприняв последнюю попытку закончить начатое дело.

— Пока не скажешь откуда у тебя эти ссадины, можешь ко мне не прикасаться, — на полном серьёзе заявила я.

Наверное, в этом и заключается критическая проблема наших отношений: он не переносит манипуляции подобного рода, а я не сдерживаю себя, потому что выражение « молчать в тряпочку», совершенно, не про меня.

Стас, ничего не ответив, вышел из комнаты. Думать тут было не о чем, поэтому я вышла следом, но в отличии от него, направилась ко входной двери.

Когда верхняя одежда была надета, я вышла из квартиры, громко стукнув дверью напоследок.

От обиды, которая разгорается внутри, хочется разрыдаться, но я не могу себе этого позволить.

Решив, что мама точно разволнуется, увидев меня в таком подавленном состоянии, я решила переночевать у Люси. Впервые не пришлось врать маме о том, где я буду спать, чем не повод для радости?

До дома подруги я дошла пешком: он находился неблизко, но, за собственными переживаниями и раздумьями, проделанный путь остался незамеченным.

Вот я уже стучу в её дверь и понимаю, что забыла предупредить о своём приходе. Неловко, однако. К счастью, дверь распахнулась.

— Проходи, — потирая сонные глаза, предложил Миша.

Казалось, на секунду он удивился, но потом, видимо, осознав, что я — это я, понял, что логику в ночном визите искать бессмысленно.

Обидненько, мы ведь с Люсей и половину наших сумасшедших идей не воплотили в жизнь, а такие выходки с моей стороны уже считают нормальными. Нужно всерьёз задуматься о своей адекватности.

— Мне, наверное, лучше уйти, — во мне проснулась совесть, если она у меня, конечно, имеется.

— Нет, посиди с этой истеричкой, а я к Стасу поеду, я так понимаю он сейчас один дома? — Миша окинул меня интересующимся взглядом, а я кивнула в ответ.

Без лишних слов, я разделась и направилась в спальню, чтобы разбудить подругу, но не тут-то было: она развалилась на диване в гостиной, поедая свои любимые сладости и смотря какой-то мультфильм, если не ошибаюсь, «Холодное сердце».

— Мне бы такой хороший обмен веществ, — саркастично проговорила я. — На твоём месте, если бы столько ела, пришлось бы расширять дверные проёмы.

— О, привет, — сначала удивлённо, а после радостно, поздоровалась подруга.

Её мимике нет равных: из нас двоих, в театральный поступать нужно явно не мне. Единственное, на чем я отменно играю — это на нервах, но никак не на сцене.

Я плюхнулась на диван, рядом с подругой, отломив себе кусок от её шоколадки. Люся, как всегда, окинула меня прищурено-ненавидящим взглядом.

— Ничего не знаю, — я пожала плечами. — У тебя скоро свадьба, а там и до детей недалеко, а вот им сладости без раздумий отдавать придётся, поэтому привыкай и радуйся, что мои услуги бесплатны.

— Свадьбы не будет, — махнула рукой Линда.

— Что на этот раз? — я тяжело выдохнула. — Планеты не так выстроились или не подходит цвет глаз жениха?

— Если честно, то я уже забыла, на что обиделась, — задумавшись выдала подруга. — Но это точно было что-то серьёзное. А у тебя что стряслось?

— Да там… — дело не в том, что я не хочу рассказать Люсе, просто, как всегда, я не хочу на что-то жаловаться.

— Со Стасом поссорилась? — проницательно спросила подруга, а я утвердительно кивнула. — Из-за чего?

— Да надоела его скрытность, — возмущенно буркнула я. — Аж тошнит уже от того, что от меня постоянно что-то скрывают.

Лицо Люси, на мгновение, изменилось, но она сразу же попыталась сделать вид, что ничего подобного не было. Увы, было поздно: за полгода я успела изучить подругу, её привычки и уловки.

— Говори, — кратко приказала я.

- Ты о чём? — что-что, а притворяться глупышкой у неё получается отменно.

— Вот лучше не зли меня, — с прищуром попросила я.

— Ладно, — Люся глубоко вдохнула. — Стас участвует в боях без правил.

Я, конечно, безумно рада, что Линда всегда рассказывает мне правду, но сейчас я, вероятно, была не готова такое услышать.

— Что? Зачем?! — я знала, что криком тут не поможешь, но он вырвался непроизвольно.

— Стас проиграл гонку, деньги с которой нужны на операцию. В ближайшее время заездов с такими суммами не предвидится, а операцию откладывать противопоказано.

— И ты спокойно позволила ему пойти на это? — скептически спросила я.

— Успокойся, — грустно попросила Люся. — Я только сегодня узнала.

— Видишь, тебе он доверяет такие вещи, а собственной девушке — нет, — по-детски надулась.

— Не переживай, никто мне не рассказывал. У него лицо избитое было, когда я его увидела: помогала замазать всю эту красоту тоналкой.

В этот момент, во мне будто что-то щёлкнуло. А ведь и правда, я же сразу заметила, что с цветом его лица что-то не так. Долбанная эгоистка.

— Его ведь там убить могут, — в мою голову начали лезть совершенно не оптимистичные картины. Я боялась за жизнь Стаса.

— Мой тебе совет: лучше не лезь, — серьёзно проговорила подруга.

— Издеваешься? — моему удивлению нет предела.

— Он никогда не оставляет дело на полпути, всегда доводит до конца, — грустно призналась Люся. — К тому же, вопрос касается Кирилла, что ещё больше усугубляет его рвение сдохнуть, но достать нужную сумму. Будешь лезть — испортишь отношения до конца.

Я не знаю, сколько мы ещё просидели в гостиной: говорить совершенно не хотелось, мысли полностью поглощали меня.

Заснуть этой ночью мне также не удалось, сомкнула глаза только под утро.

“Как? Что? Почему? Зачем?” — вопросы, которые не переставали терзать меня и ответы, на которые не находились.

Я не понимаю, что мне делать и стоит ли, вообще, что-то делать.

Каша в голове, а я, как уже известно, не переношу каши.

========== 27. Губительно, но жизненно необходимо ==========

Ужасное чувство, когда не можешь разобраться сама в себе. С одной стороны — злость за недоверие разрывает на части, а с другой — сочувствие в примесь с моими тёплыми чувствами кричат о том, чтобы плюнуть на все мнимые обиды.

Только вот я не могу ничего решить, будто парализованная в своём выборе. Дико, странно, отвратительно. Кажется, я всегда тверда в своём выборе и решениях: никогда не возникало таких «грызущих» сомнений. А сейчас… Просто в замешательстве от того, что мне предпринять.

Кто-то говорит, что строить отношения легко? Бред. Это огромный труд, даже тогда, когда вы схожи со своей второй половинкой. А в случае, когда вы несопоставимость разные, это является глобальной проблемой, как в моем случае, к сожалению.

Миллион раз я прокручиваю в голове момент, в который это «безумие» перевернуло всю мою жизнь. Рада ли я, что Стас стал для меня больше, чем учитель географии? Однозначно — да. Я будто стала взрослее. Наверное, у каждого бывает ощущение, когда «перерастаешь» сам себя и смотришь на свои предыдущие поступки, которые казались неебически правильными, с отвращением.

С его появлением, я многое переосмыслила: пересмотрела своё отношение к жизни, к окружающим, к выбору будущей профессии. Стас сделал меня лучше, взрослее. Только вот неприятные аспекты моего характера никуда не деть. Упрямство и эгоцентричность когда-нибудь меня погубят. Не спорю, для создания карьеры эти качества — залог успеха, но когда они проявляются в отношениях с другими людьми — являются губительными.

Все, кто теперь окружает меня, поистине сильны в своих решениях и действиях, а я продолжаю оставаться упрямым ребёнком, который считает, что мир крутиться вокруг него. Самое отвратительное в этой ситуации то, что даже осознавая свою проблему, я не могу поспособствовать её решению.

Стас. Мысли о нём занимают большую часть моего времени. Наверное, из общего у нас только то, что мы одинаково плюнули на всю неправильность и аморальность наших отношений, даже не вспоминая впредь о нашем положении в обществе. Ведь и правда, мы особо никогда не задумывались о том, что отношения между ученицей и учителем, в нашем случае, есть чем-то неправильным. Признаться честно, вне школы Стас и вовсе не представлялся мне в амплуа учителя.

Кажется, с таким отношением к жизни и к данной ситуации, у нас не должно быть проблем. Как бы не так. Только сейчас я в полной мере осознаю, что наши характеры несовместимы. Минус на минус даёт плюс? Только у нас, наверное, плюс на минус: как ни шамань — будет минус.

Стас не тот человек, которому нужна слабачка, а я таковой и являюсь. Наши отношения пропитаны страстью, непонятной тягой к друг к другу и взаимном раздражении, но, почему-то, их не хочется прекращать. Это будто камень, который тянет тебя на глубину Марианской впадины, а ты не отпускаешь его, потому что уже являешься его частью. Губительно, но, в тоже время, жизненно необходимо.

Три дня я игнорировала Стаса, в попытках разобраться в себе. Он, собственно, тоже не обращал никакого внимания.

Но сегодня, после последнего урока, я всё-таки решила поговорить с ним. Ноги сами привели к его кабинету и, постучавшись, я зашла внутрь.

Какая неожиданность, Стас был не один, а в компании Виолетты: видимо, снова пришла на дополнительные занятия, чтобы их.

На меня мгновенно уставилась пара удивлённых глаз: одни с уже привычным сарказмом, вторые — с нескрываемым раздражением.

— Снова ты, — громко выдохнув, констатировала одноклассница.

— Я тоже рада тебя видеть, — недовольно фыркнула я, сверля учителя взглядом.

— Чайковская, что ты хотела? — безразлично поинтересовался он.

— Чтобы вы позаботились о своём здоровье: такое количество дополнительных занятий может грозить перегрузкой, — заявила я с явным укором.

Ну серьёзно, меня уже раздражает, что Виолетта постоянно вьётся рядом с, попрошу внимания, МОИМ молодым человеком. Возможно, если бы у неё были чистые побуждения и тяга к знаниям, я бы так не реагировала. Только вот это не о ней, одноклассница, чуть ли не в открытую, кадрит учителя.

— Я польщен, у тебя всё? — отстранено спросил Стас.

Моему возмущению нет предела. Я уже развернулась, чтобы уйти из кабинета, как снова услышала голос сзади.

— Виолетта, приходи в другой день, — Стас резко попросил её уйти, а я так и замерла возле двери.

Одноклассница, видимо, уже привыкшая, что её бесцеремонно просят уйти, собрав вещи, покинула кабинет географии. Конечно же, куда без осуждающего взгляда в мою сторону.

— Говори, — краткое слово, нарушило тишину комнаты.

Я застыла на месте, будто меня заморозили с помощью рентгеносима.

Почему-то, сделать то, что собиралась, стало в разы сложнее.

— Я всё знаю, — продолжаю стоять спиной к учительскому столу, заявила я.

— Я бы поспорил, — саркастично проговорил Стас.

— В смысле? — наконец-то повернулась в его сторону.

— Формулу Планка знаешь? — спросил он, вопросительно подняв бровь.

— Что? — я совсем перестала понимать происходящее.

— Ну вот, а говоришь, что всё знаешь, — наигранно расстроился учитель.

— Я имела в виду бои без правил, — быстро выпалила я и в кабинете повисло неловкое молчание.

— Тебя это не касается, — недовольно заявил он.

— Почему ты такой? Неужели так сложно было рассказать сразу, чтобы не возникало ненужных ссор?

— Ника, если пришла мириться — хорошо, если собираешь продолжать выяснения — я тебя не держу, — на полном серьёзе заявил Стас.

Наверное, в любой другой ситуации, я бы ушла без раздумий, но не сейчас.

Я направилась к нему, а он, в свою очередь, встал изо стола, чтобы заключить меня в объятия. Пару секунд и наши губы уже сливаются в грубом, настойчивом поцелуе.

Тот момент, когда я ни капли не жалею, что переступила через свою гордость. Безумная тяга к Стасу, тоска по его рукам и прикосновениям сводила меня с ума изо дня в день. А сейчас, в его крепких объятиях, я понимаю, что виноватой в этой «каторге» была именно я.

Нужно мирится с недостатками других людей, особенно, если решили связать с ними вашу жизнь. Пойти на уступок — не значит быть униженной.

Его руки изучают изгибы моего тела, проникая под ткань рубашки, а мои — уже расстегивает последнюю пуговицу и обнажают его торс. В этот момент не возникает мысли о том, что мы находимся в школе, к тому же, в незапертом кабинете. На всё наплевать. Эту тоску нужно заполнить именно сейчас, почувствовать его, убедиться, что он рядом.

Рваное дыхание, крепкие руки на моем, уже обнажённом теле, губы, которые ласкают кожу на моей шее. Ощущение, будто сходишь с ума от накрывающих чувств.

В тот момент, когда мы остаёмся абсолютно голыми, Стас, лёгким движением руки, поворачивает меня спиной к себе, а я, понимая к чему идёт дело, опираюсь руками об учительский стол, прогнувшись в спине.

Он входит в меня грубо, резко, именно так, как я хотела. Рваные толчки, сдержанные стоны, которые заполняют тишину комнаты, страсть, которая чувствуется каждой клеточкой тела.

К пику блаженства мы приходим практически одновременно. Достигнув разрядки, всё тело ослабевает, а мысли кажутся «лёгкими».

— Мирится приятнее, чем ссориться, — полушёпотом говорю я, застёгивая пуговицы на своей рубашке.

— Однозначно, — ухмыльнувшись, подтвердил Стас, поцеловав меня в макушку.

— Прости меня, — резко, сложно, но необходимо.

Тишина. В глубине души боюсь, что меня сейчас засмеют. Но, нет. Стас заключает меня в объятия, одной рукой перебирая волосы, а второй — поглаживая спину.

Как бы не было сложно переступать через себя, но, ради любимого человека, стоит идти на такое.

***

Конец апреля. Природа радует тёплыми деньками и живописной природой, проснувшейся от долгих морозов. На меня грядут выпускные экзамены и поступление, которым я пытаюсь уделять побольше свободного времени. Хотя, кому я вру, всё свободное время я уделяю Стасу.

Наши отношения остались такими же неадекватными: ссориться по всяким мелочам уже вошло в привычку. Месяц назад мы отгуляли свадьбу Кирилла. Стас успел собрать нужную сумму, но, к сожалению, операция не помогла, а в повторной не было смысла. Кирилл хотел отменить торжество, чтобы не портить Лере жизнь, но та успешно вразумила его. Ведь действительно, бывает такое, когда и в горе, и в радости, тебе нужен только один человек для счастья.

Мама узнала, что я рассталась с Ваней, и, вероятно, догадалась, что я уже нахожусь в отношениях. Повезло, что не требовала знакомства и давала мне время на то, чтобы я сама во всем призналась. Тем временем, её живот стремительно рос, а до появления моей сестры оставалось всё меньше времени.

Тим таки расстался с Машей, как и обещал. Слышала о том, что его сестра всё-таки вышла замуж, поэтому он стал более погруженным в свои проблемы, но маску веселья одевал с завидным постоянством.

Люся с Мишей до сих пор не могли решить женятся они или нет. Постоянно возникали споры, из-за которых я летала к ним, как к себе домой, чтобы успокоить горе-невесту.

Прогулка по парку всегда вызывает во мне вдохновение и внутреннюю гармонию, особенно, когда я вспоминаю о том, что именно здесь, фактически, началась моя со Стасом история.

Сегодня я решила сделать ему сюрприз и заявиться к нему без приглашения. К сожалению, в последнее время, у меня не было возможности приходить к нему в гости и всё встречи происходили на нейтральной территории, либо же у меня дома, когда родители отсутствовали.

Классное ощущение, когда, после долгого перерыва, посещаешь места, с которыми связаны самые приятные воспоминания в твоей жизни.

Хорошо отделанный подъезд, лифт и уже привычная железная дверь, в которую я впервые вошла пять месяцев назад.

От ностальгии на лице появляется неподдельная улыбка, а рука тянется к дверному звонку, нажимая на него. Долго ждать не приходится, в следующую минуту дверь раскрывается.

— Привет, — озадаченно проговаривает Алиса, но, увидев моё остолбенение, её выражение лица становится лучезарней.

— Что ты… — шёпотом произношу я, но не могу продолжить, дар речи пропал.

— Глупая, я ведь говорила «если он захочет — я вернусь, а он захочет», — Алиса процитировала свои слова. — Захотел, как видишь.

Слов не было, а победное выражение лица бывшей девушки моего парня, причиняло несносную боль. Подавляя в себе слёзы, я позорно сбежала по лестнице и вышла из подъезда.

До одури противно и необъяснимо то, что сейчас произошло и почему человек, которому я доверяла, со мной так подло поступил. Предательские слёзы таки сдержать не удалось: они текли весь мой путь домой. Повезло, что родителей дома не было. Закрыв за собой входную дверь, я сползла по ней на пол и продолжила рыдать с новой силой.

Произошедшее картинками вновь и вновь всплывало в моей памяти, а слова Алисы эхом раздавались внутри головы. Хотелось рвать и метать, но сил совершенно не было. Это никак не поддавалось разумным объяснениям.

Я продолжала сидеть, даже когда слёз не осталось. Внезапно послышался дверной звонок, а следом и стук в саму дверь. Только сейчас я заметила, что у меня куча пропущенных от Стаса, который в очередной раз звонил на мой мобильник.

— Ника, открой, — Стас продолжал настойчиво стучать в дверь. Огромный минус, что в моей квартире отстойная звукоизоляция: последнее, что сейчас хочется — слышать его голос. — Я слышу звонок твоего телефона.

— Уходи, — оборвано прокричала я.

— Что с тобой?! Я тебе четвёртый час дозвониться не могу! — злостно заявил он, находясь по ту сторону двери.

— Вали к своей чёртовой Алисе, — дрожащим голосом продолжала я.

— К какой, нахрен, Алисе? — удивлённо спросил Стас.

— Блять, не прикидывайся дураком, я была у тебя дома, — устало объяснила.

— Да ты всё не так поняла, — мгновенно ответил.

— Расскажешь кому-то другому, противно слышать твой голос, — честно призналась я и, поняв, что он не перестанет стучать в дверь, нашла в себе силы, чтобы подняться на второй этаж, в свою комнату.

***

Следующая неделя пролетела быстро для всех, кроме меня. Я попросила маму, чтобы та договорилась с врачом о справке для меня: идти в школу ужасно не хотелось. Повезло, что у меня понимающая мама, которая не стала лезть с расспросами, а просто находилась рядом всю неделю, успокаивая меня, когда я внезапно начинаю плакать, и поглаживая по голове в те редкие моменты, когда мне удаётся заснуть.

Я попросила родителей, чтобы они не впускали никого, кто приходит, под предлогом, что я куда-то уехала на неделю. Таким образом ни Люся, ни Тим, ни Андрей не могли попасть ко мне. Сим-карту я выбросила на следующий день, потому что телефон разрывался от звонков и SMS-ок Стаса, которые я удаляла даже не прочитав.

Обида и боль буквально разрывала изнутри и я ума не приложу, сколько бы я ещё страдала, если бы в один день у меня жутко не разболелся живот. Я к такому уже привыкла, но в этот раз боль была слишком острой, поэтому мама настояла на поездке к врачу.

В частной клинике было комфортно и уютно, чем-то напоминало ту, в которой когда-то лежал Кирилл. От воспоминаний снова стало не по себе. В больнице я провела немало времени: куча врачей, анализов и вопросов, на которые я отвечала чисто машинально.

Пришлось пройти всех врачей, чтобы мне выписали лечение от выявленных проблем с желудком. Я, конечно, всегда знала, что моё редкое питание приведёт когда-нибудь к проблемам, но предпочитала не думать, что это произойдёт так скоро.

Все анализы я сдавала чисто на автомате, будто находясь в другом месте.

Из «транса» меня вывел голос врача-гинеколога, которая обратилась ко мне после осмотра со следующей фразой:

— Так что же вы молчали, что беременны? Вам пока нельзя начинать тот курс лечения, который был назначен, — озадаченно проговорила женщина средних лет.

— Ммм? — единственное, что я смогла из себя выдавить.

— Так вы не знали? — подняв бровь спросила она, но так и не дождавшись ответа, продолжила. — В таком случае, поздравляю, у вас первый месяц.

Туман, который окутывал меня всю эту неделю, будто стал ещё гуще: я совершенно перестала понимать происходящее. Ощущение, что всё происходило вовсе не со мной.

— Вы ведь собираетесь оставлять ребёнка? — настороженно спросила она, наблюдая за моей реакцией.

— Можете не говорить родителям? — первое, что пришло мне в голову. Повезло, что мама ждала меня за пределами кабинета.

— Я дам тебе визитку, позвонишь, когда решишь, что собираешься делать, — осуждающе заявила женщина. Видимо, такие случаи тут происходят часто.

Всю дорогу домой я не могла прийти в себя. В голове кружилась тысяча мыслей, из которых я не могла сосредоточится ни на одной. Родители задавали вопросы: их интересовало почему мне всё-таки не подходит лечение и зачем нужно ждать, чтобы прописали новое.

— Мам, я схожу к Люсе, — выходя из машины, пробубнила я.

— Ты уверена? — недоверчиво спросила она.

— Пожалуйста, — с надеждой прошептала я, а мама кивнула головой, поцеловав меня в лоб на прощание.

Как бы мне хотелось рассказать ей обо всем, но не могу. Нужно самой для начала в этом разобраться. Медленно я пошла в сторону квартиры Люси и Миши, впервые миновав путь, который лежал через, ещё недавно любимый, парк.

Долго решаясь, я всё-таки нажимаю на дверной звонок.

— Ты вернулась? — улыбнувшись, спросил Миша и пропустил меня в квартиру. Я лишь утвердительно кивнула и поздоровалась.

Разувшись, я прошла в гостиную, застав Люсю за необычным занятием: она читала книгу и была чем-то расстроена.

— Привет, — хрипло поздоровалась я.

Подруга в ту же секунду посмотрела на меня и, встав с кровати, подбежала с обнимашками.

— Ужас, как же я переживала, — крепко сжимая меня, проговорила она. — Как ты могла уехать и не сказать мне, — уже обиженно пролепетала подруга.

Только сейчас я поняла, что мне её, действительно, безумно не хватало.

— Извини, — произнесла я, удивившись тому, как легко мне это далось. Люся, видимо, тоже была шокирована, поэтому, без лишних слов, потащила меня пить чай.

Около часа мы говорили о чем-то отстранённом: было заметно, что подруга боится задевать больную тему.

— Так ты завтра в школу? — спокойно спросила она, попивая чай.

— Да, но безумно не хочу, — грустно осознала.

— Чего? — Линда удивилась.

— Я ещё не готова его увидеть, — честно призналась я.

— Ты и не увидишь, — Люся мгновенно изменилась в лице.

— Почему? — мне действительно было интересно, что значат её слова.

— Уехал.

— Куда? — машинально. Хотя, кого я обманываю: с начала этого разговора мне стало катастрофически не хватать воздуха в лёгких.

— Не знаю, он никому не рассказал, просто попрощался, — подавлено рассказала подруга.

— С Алисой? — резко спросила.

— Ника, ты всё неправильно поняла, — прискорбно заявила она. — У Алисы проблемы с жильём, поэтому он разрешил ей пока пожить у себя, а сам обосновался в моей комнате, в общаге, где я жила до переезда к Мише.

— Стоп, — я попыталась остановить поток новой информации. — Почему он мне ничего не сказал?

— Переживал, что ты опять закатишь истерику на пустом месте, — пожала плечами подруга.

Я ещё никогда не чувствовала себя настолько дурой, как в этот момент. Надо же, поверить бывшей, которая, наверняка, до сих пор влюблена в твоего парня.

Ох уж, Алиса… Ты, оказывается, ещё та змея.

А я…Я не лучше: обещала, что буду доверять ему, а сама поверила невесть кому, даже не выслушав его.

*отсылочка к «Sims 4»; D

**Формула Планка — выражение для спектральной плотности мощности излучения (спектральной плотности энергетической светимости) абсолютно чёрного тела, которое было получено Максом Планком для плотности энергии излучения.

========== 28. Останови наш циферблат, дай нам чуть-чуть больше времени ==========

Мы с Люсей ещё долго обсуждали мою глупую доверчивость, но это, ровным счётом, ни к чему не привело. Обзвонив всех, кого только можно, отыскать Стаса не удалось. Возможно, если бы я позвонила со своей сим-карты, он взял бы трубку? Как жаль, что я этого никогда не узнаю.

Рассказать подруге про беременность я так и не решилась: мне бы для начала самой осознать всю ответственность, которая легла на мои плечи. Думала ли я о том, чтобы избавиться от ребёнка? Однозначно — нет. Мне кажется, что я на такое не способна, но, тем не менее, с мыслями о том, что стану мамой, смирится также не готова.

Дай мне не уснуть.

Приди ко мне ночью, холодным ветром,

И ускорь мой пульс,

Чтобы я снова глотал те таблетки.

Ночевать я отправилась домой. В первую очередь понимала, что мама и так волнуется за меня, во вторую — нужно было побыть наедине со своими мыслями. Ночь выдалась бессонной, закрыть глаза удалось только под утро. Уверена, если бы у меня ещё остались слёзы, я бы рыдала. Только вот во мне будто что-то перемкнуло, и теперь, вместо бессилия, истерии и агрессии, которые сменяли друг друга, появилась абсолютная апатия. Ощущать себя живым овощем такое себе удовольствие, скажу вам честно.

Я не могу сказать о чём я думала всю ночь: обо всем и не о чём одновременно. Мысли сменяли друг друга, но ничего путного из этого не выходило. Очередная каша. В один момент испоганить всю свою жизнь из-за какой-то глупой шутки? Почему бы и нет. Наверное, в этом вся я.

Единственное осталось неизменным — я продолжала бояться принять на себя ответственность и за ребёнка, и за избавление от него. Признаться честно, было жутко страшно.

Проснулась я также спонтанно, как и заснула. Всё же, боль в животе никуда не ушла. Решив принять утренний душ, я направилась в ванную. То, что произошло в следующие часы, снова перевернуло всё с ног на голову: начались критические дни. Кажется, я совершенно перестала понимать всё происходящее, но не скрою, что вздохнула с облегчением, списав всё на ошибку врача.

Холодные ветки машут в окно. Холодные ветки метро.

С неба, каплями ток. Чернила, листок…

Я снова люблю — мимо нот, по проводам в телефон

Тысячи слов. Я бы ответил, если бы мог…

В школу таки решила сходить: не хватало, чтобы испоганили аттестат перед выпуском. Ничего особого следующие три дня не происходило. Я пыталась вернуться к обычной жизни, которая было до Стаса, но давалось это нелегко, проще говоря — вообще никак.

Каждый уголок напоминал о нас. Особенно кабинет географии. Нового учителя не удалось найти так быстро, поэтому предмет у нас заменял преподаватель истории. Получалось у него так себе, если быть откровенной.

В один чудесный день, я вспомнила о странной просьбе Стаса: за неделю до расставания, он зачем-то попросил постирать его пиджак, который забыл на моих плечах, когда впервые провожал меня домой. Я быстро нашла его и, не раздумывая, вдохнула его запах. Его, конечно же, практически не было, но в моей голове он воссоздавался слишком отчетливо. Пока я его тискала, вероятно, из кармана, что-то выпало и звякнуло об деревянное покрытие пола. Отыскать вещь труда не составило.

Золотое колечко с утонченными камушками и гравировкой «Моя малышка». Ожидала ли я увидеть такое? Никогда. Я, не раздумывая, надела кольцо на безымянный палец правой руки и оно, на удивление, подошло. Без слёз, в этот вечер, не обошлось.

В среду, по пути домой, из терзающих мыслей меня вывел телефонный звонок.

— Да? — моё обычное приветствие, когда звонит незнакомый номер.

— Вероника Чайковская? — уточнил женский голос на другом конце.

— Допустим, — устало выдохнув, ответила. В последнее время, любое общение утомляло меня: апатия продолжалась, как бы я не пыталась с ней бороться.

— Деточка, что же ты так и не позвонила мне? — взволнованно защебетала она. — Это Галина Федоровна, гинеколог.

— Ах, да, здравствуйте, — поприветствовала надлежащим образом. — Вы, вероятно, ошиблись. С моим циклом всё в порядке, обычная задержка, для меня это обычное дело.

Я не врала, это явление было частым для меня, ещё до моего первого раза со Стасом. Именно поэтому я не обратила должного внимания на очередную задержку.

— Ой, милочка, что же вы, — опечалено выдохнула женщина. — Ничего я не ошиблась, это вы поздно спохватились. Жду вас на повторный осмотр, желательно прямо сейчас.

Ответить я ничего не успела, закончив фразу врач мгновенно положила трубку.

Ты будешь в каплях, что потащила на дно бы.

Мы катастрофа — нас двое, и по рукам, что не очень.

И в ночь теперь мы бок о бок, где не столкнёмся на воле,

Где атмосферы нам кроме, теперь ты — ветер, но тепло-холодный…

Сбитая с толку, я таки направилась в больницу. В любом случае, лечение для желудка мне по-прежнему требовалось. В этот раз я заметила, что кабинет гинеколога довольно уютный: отделанный в пастельных тонах и украшен множеством безделушек, которые создают чувство комфорта.

— Ещё раз здравствуйте, — протараторила я, присаживаясь на стул. — К чему такая срочность?

— Солнышко, неужели ты ничего не понимаешь? — с грустной улыбкой поинтересовалась Галина Федоровна.

— А что я должна понимать? — с интересом спросила я.

Женщина выглядела, действительно, расстроенной.

— У тебя выкидыш на раннем сроке, — вынесла вердикт она. — Впрочем, молоденькая, родить ещё сможешь, если, конечно, начнёшь за здоровьем следить.

— В смысле? — ощущение, будто я нахожусь в каком-то вакууме, через который не проходит информация, снова вернулось.

— В прямом, — опустив глаза, проговорила она. — Выкидыш произошёл только из-за того, что ты довела свой организм до такого ужасного состояния.

Всё, что происходило позже, было будто не со мной. Во всяком случае, я находилась где-то далеко от своего сознания. Врач отправил меня на какие-то процедуры, а после — выписал лечение.

Я снова отстранилась от общения с внешним миром и замкнулась в себе. Только с родителями вела себя так, будто иду на поправку: вскоре родится сестра, поэтому лишнее волнение маме противопоказано.

Дни сменялись один за одним: до выпуска оставалось две недели. Я каждый день ждала, что Стас всё-таки вернётся, но его не было. Я приняла для себя твёрдое решение: выпускной — последний день, когда во мне будет теплится надежда на его возвращение. Если нет, то пора начинать жизнь с чистого листа.

Месяц этой моральной каторги изменил что-то во мне. Ужасно осознавать, что твой ребёнок не родился из-за твоей безответственность. Сломало ли это меня? Однозначно — да. Только вот, с течением времени, я начала карабкаться вверх, осознала, что нужно быть сильнее. И, видимо, у меня это получилось.

Я начала под другим углом смотреть на всю свою жизнь и осознавать прошлую детскость своих поступков. Только вот насколько бы я не хотела стать сильнее, это слишком жестокий жизненный урок. Хорошо обдумывайте свои желания, иногда она осуществляются слишком прискорбными способами.

Ощущение, будто я — это не я, а кто-то другой, тот, кого я совершенно не знаю. Более жестокая, решительная, здравомыслящая. Только кому это нужно таким путем?

Что касается Стаса, у него оставалось всего пару дней, чтобы вернуться. Как бы там ни было, решение уехать принял он, тем самым отказавшись от меня. В любой ссоре виноваты двое. Так, вроде, говорится?

Какие бы чувства меня не переполняли, я боялась этого дня, когда я навсегда вычеркну Стаса со своей жизни. Во мне, однозначно, таилась надежда, что он вернётся.

И вот он, этот праздничный день. Я стою на сцене в шикарном вечернем платье, с макияжем и причёской. Зал заполняют голоса моих одноклассников, с которыми мы поем последнюю групповую песню.

Глазами я не перестаю искать Стаса, но надежды уже не остаётся. Его нет.

Аплодисменты. Слёзы на глазах учителей и родителей. Мы спускаемся со сцены, заканчивается торжественная часть. Последний раз пробегаю глазами по залу, но нет. Не пришёл.

Увы, но обещание, данное самой себе, я не нарушу.

Я больше не жду тебя, Стас Макаров.

Глаза в глаза, я твой огонь. Опять оставишь укусы мне.

Не забывай, как за любовь, нужно бороться, чтоб быть нужней.

Останови наш циферблат, дай нам чуть-чуть больше времени.

Ну дай же нам ещё лишь шанс, чтобы потом не жалели мы.