Глава 32
Карли прикоснулась плечом к стене, когда повернулась в коридоре. Она спешила к входной двери, ведомая инстинктом, который охватывал ее каждый раз и прежде – убежище, соседи, голос Нейта. Она вжалась спиной в узкий угол, глазами нашла цепочку безопасности в темноте, чья говорящая кривая висела от косяка двери. Это был сон, снова сказала она себе. Гребаный сон, Карли.
Все же она оставалась там, где была, прислушиваясь к тишине в квартире. Она должна была выпить снотворное. Должна была пить его каждую ночь. Она не могла доверять себе, с таблетками или без них.
Сегодня не будет голоса по другую сторону двери. Никаких копов, никакого Нейта. Только Карли и страшные картинки в ее голове.
Она оставалась там долгое время, беспокойство сжалось в тугой узел в ее теле, страх гудел в конечностях. Но холод квартиры, наконец, достиг ее, пробравшись через потную пижаму, у нее замерзли ступни ног.
Слегка пошатываясь, она прошла по коридору, потирая свои предплечья, в то время как ее взгляд всматривался в свет и тени в гостиной. Ничего не двигалось, ничего не было не на своем месте, за окнами было темно.
Как она и была уверена, французские двери были заперты. Стекло отражало ее новую стрижку, растрепанную ото сна, темные круги под глазами, кулак, потиравший грудную клетку, будто у нее было несварение желудка. Она убрала руку и потянула ее к рукаву, рефлекторно почесываясь, словно ее покусали комары, и девушка не могла сопротивляться зуду. Только вот ничего не чесалось. Обжигало болью.
Она закатала рукав. Свет с улицы был слабым, но кожа Карли была бледной, отличным фоном для двух красных полос на предплечье. Она не двигалась, не дышала, просто смотрела на них. Одна была длинной и кривой, она шла от внутренней стороны запястья почти до локтя. Другая была короткой и прямой и пересекала первую.
Дрожащими пальцами, она пощупала вздувшуюся, горячую, поврежденную кожу.
— Дерьмо.
Она потянула другой рукав, по его спине пробежал холодок. Три воспаленных полосы, одна рядом с другой.
— Вот черт.
Она хотела потереть их, стереть, прикрыть чем-нибудь. Карли вспомнила покалывание на груди под пижамным верхом и прижала к ней руку.
— Твою мать.
Свет в малой ванной комнате был ярким. Он лишил ее кожу цвета, в его свете полоса на ее груди стала выглядеть ярко-красной. Кривая как большой апостроф над кожей ее левой груди. Воспоминание билось на задворках ее памяти. Потасовка, дерганье, молотьба. Рука, толкающая ее в грудь, скручивающая волосы.
Это был сон. Это был сон.
* * *
Изучив себя в зеркале поближе, она увидела кровоподтек в виде апострофа. Под светом на руке наблюдалось больше синяков. Один след был как перфорированная линия, оторванной брошюры.
И внезапно все ее тело зачесалось и начало жалить. Она сняла кофту, исследовала свой живот, проверила спину в зеркале. Спустила штаны, пробежалась глазами по ногам, ягодицам, судорожно закрыла глаза, прежде чем исследовать себя между ног. Больше нигде, слава Богу. Только руки и грудь.
Шесть линий.
Она проверила свои ногти на предмет кожи под ними, говоря себе, что она сама сделала это с собой, когда увидела в зеркале страх, расцветающий в ее глазах за секунду, прежде чем она побежала. К дверям, проверяя замки. Включая свет, пробегая рукой в поисках пластика и щелкая выключателем, желая увидеть все внутри. Вспоминая дыру в стене. Талия сделала ее, прикрывая музыкой. У нее были страницы и страницы с нотами, заполняющие ее стены, и большое количество дыр, которые нуждались в починке. Это тоже сделала она? Она нашла путь внутрь? Тут была другая дыра в лофте.
Карли перескакивала через две ступеньки за раз, остановившись наверху, затаив дыхание, тревога распространялась как фейерверк в ее крови. Она посмотрела на комок постельного белья, подушку на полу, подняла руку и снова посмотрела на повреждение. И что-то мощное зарядило уголки ее разума.
Бьется, дергается, колеблется. Рука пихает ее в грудь, вырывая волосы.
Покалывающее, бросающее в пот онемение устремилось волной вверх от ее стоп. Она стала задыхаться, хвататься за перила обеими руками, в то время как лестница раскачивалась и кружилась в ее глазах. Паника. Поток паники, наполняющий жидким страхом. Она не могла оставаться в лофте, не хотела разбиться насмерть, упав с лестницы, так что она сжала зубы и заставила себя двигаться. Ее колени подкашивались, ладони вспотели, она осторожно перебирала ногами весь путь до низа. Ее зрение затуманилась, она с жадностью рывками глотала воздух. Она добралась до кухни и рухнула на пол.
* * *
Карли свернулась на боку, когда ее дыхание, наконец, замедлилось до приближенного к нормальному. Пот остыл на ее коже, на щеках высохли слезы. У лица лежали крошки и капли воды. Карли, дрожа, села. Она была слабой. Страх, что кричал и шипел, сейчас поутих, был подавлен, будто его захлопнули.
Сегодня ночью ты хороша, Карли.
Он трогал пальцем ей щеку там, где тепло от его слов ее коснулось.
Ты – моя лучшая, Карли.
Она хотела быть лучше, достойным человеком. Было ли это отвратительной игрой разума, в которую она играла сама с собой? Или…
Она уронила руку себе на грудь, ощутила чувствительность касания. Кто-то сделал это с ней?
* * *
Дин Квентин ждал ее за столом справок в полицейском участке, он только что закончил ночную смену и переоделся. Он не спросил, почему она хотела увидеться с ним, улыбался, когда пожимал ей руку со смесью профессиональной серьезности и радости от встречи. Он направил ее к паре стульев в углу.
— Чем я могу помочь?
Теперь, когда она покинула квартиру, у нее обосновалась усталость в самих костях от взволнованного хождения, достигшего своего предела. От этого ей казалось, что в участке слишком жарко, а кожу головы защипало от пота.
— Это насчет проникновений в частную собственность.
Он смотрел на нее, ожидая подробностей.
Она подумала о Нейте и Лиаме, прежде чем обратиться к Квентину, и решила, что ей не требуется секс или ободрение, ей нужен тот, кто может что-то сделать.
— Это все еще происходит?
Она размотала свой шарф, ее пальцы дрожали.
— В действительности, это не прекратилось, я просто перестала звонить в полицию. Прошлой ночью, это было… — она сбросила пальто с плеч, посмотрела в потолок в поисках всеобъемлющего объяснения. — Это ужасно напугало меня. — Он кивнул. — Вы сказали, что я могу поговорить с вами. И, полагаю… — Она развела руки в сторону ладонями вверх.
— Готовы ли вы сделать что-то насчет этого?
— Я хочу это прекратить.
— Это хорошее начало.
Облегчение заставило ее немного расслабиться, и она слегка улыбнулась.
— Вы можете объяснить это мне? — спросил он.
— В том-то и дело. Я не уверена, что смогу. Вот почему я здесь. Получить другое мнение.
— Это тот, кого вы знаете?
— Без понятия. Может быть. Там темно, я не могу толком видеть, я не совсем… — проснулась. Сплю, — …уверена. А затем это может быть… — ничем. Ее фантазией.
— Но вы думаете, что кто-то там?
— Да.
Сердцем, даже если это не имело смысла, да. Да, она так думала.
— Где вы видели его?
— В лофте.
— Это единственное место?
— Что вы имеете в виду?
— Этот человек, он не в вашей квартире, не так ли?
Она нахмурилась.
— Что в действительности происходит, Карли?
Она замерла на какое-то время, оторвала руки от пальто, сложив их на коленях, пытаясь понять его вопрос. Он что считал, что она преувеличивает свою историю, лишь бы он выслушал ее?
— Я не знаю, что происходит. Вот почему я здесь.
Он задвигал плечами, будто корректировал свой подход.
— Тогда расскажите мне, что знаете.
— Я просыпаюсь, и кто-то находится в моей спальне. Там темно, я не могу толком видеть. Он лежит сверху меня, а затем уходит.
Он пробежал языком по нижней губе, сомневаясь.
— Я знаю, — она вскочила, прежде чем он что-либо сказал. — Мои двери заперты, нет никаких отпечатков пальцев. Я позвонила также своему психологу. Я не сумасшедшая.
Она выдавила из себя смех. Выражение лица Дина не изменилось.
— Послушайте, я не звонила в полицию с тех пор, как вы сказали мне не делать этого. Я не хочу, чтобы меня арестовали за то, что я напугана. Но мне страшно, и вы сказали, что я могу поговорить с вами.