Кари Грегг Неофициальный справочник по выживанию на Охоте

Перевод: VikyLya

Вычитка: Лемниската

Редактура: Georgie

Русифицированная обложка: VikyLya

Посвящение

Огромное спасибо Шейну Весту, который искренне ответил на зачастую смущающие вопросы, а также соплеменникам Шейна, оказавшим поддержку в этом беспрецедентном случае нарушения договора о неразглашении сведений об Охоте. Таким образом события, предшествующие временному прекращению трансляции Цикла 2315, стали широким достоянием для всех будущих конкурентов и игроков арены.

Глава 1

Попасть на арену — это как выиграть миллион долларов в галактическую лотерею… за исключением того, что к выигрышу прилагаются острые когти, клыки и шипастый член.

— Шейн Вест

Цикл 2315

Марикет, Четвертая Арена

Первый период гона

Шейн чуть подпрыгивал, удерживая равновесие на полу транспортника на воздушной подушке, и следил за контрольной красной лампочкой над дверью. Одновременно он краем глаза изучал своих конкурентов по Охоте. На Марикет переправляли целую партию участников — очень хотелось верить, что вместе их свела случайность и назначение в подразделение еще двоих людей было просто стечением обстоятельств. Бессмысленно лгать самому себе. Ложь — пусть даже ради самоуспокоения — приводит к краху и боли. Коты никогда не оставляют ни малейшей лазейки. По какой-то им одним известной причине они приняли решение выпустить Шейна на арену с группой, включающей потенциальных союзников. Это могло означать, что по результатом скрининга тестов его посчитали слабым кандидатом, которого быстро и безжалостно выведут из строя. Или же коты сочли Шейна крайне удачной жертвой для Охоты и отобрали в качестве легкоуязвимого подарочка.

Так или иначе, когда вспыхнул зеленый свет и дверь поехала вверх, Шейн понял, что по уши в дерьме.

Он задержал дыхание, медленно втянул воздух через нос, наполняя грудь до отказа, а затем струей выпустил через губы. Паника — плохой помощник.

Пожимая плечами, чтобы рюкзак удобнее лег на спину, Шейн старался игнорировать исходящее от намбианцев острое зловоние. Их на корабле было большинство. Что, если эти изворотливые и жестокие существа могут поднимать во время гона температуру своего собственного тела? Любой кот немедленно поведется на обещание скорого траха. Зачем же за Шейном бегать? Вот и предоставим намбианцам тратить драгоценное время и ресурсы на оргии. А Шейн не шлюха. Он на Охоте не для потребы похотливых котов.

Оставалось надеяться, что намбианские твари тоже особо не задумываются над его стратегией. Если они решат устранить Шейна, то стоит только оказаться снаружи — и ему крышка.

Мигнул красный свет.

Щиты опустились, позволяя транспортнику сесть на арену.

Ждать оставалось недолго.

Сердце, пропустив удар, бешено застучало — включилась стрессовая реакция. Драться или бежать? Бежать или драться? Он поднял руку, заставляя пальцы обхватить ремень рюкзака, и закрепил его. Коты не разрешали участникам Охоты брать с собой много вещей. Но Шейн не мог себе позволить потерять свой даже такую малость. Уязвимость — это, конечно, неплохо, даже, наверное, здόрово. Однако беспомощность и глупость в любом случае непростительны.

Зеленый!

Едва дверь открылась, Шейн сделал стремительный бросок. Юркий, быстрый, он ринулся вперед, расталкивая менее расторопных сотоварищей, и нырнул проход. После сумрака корабля яркий свет арены слепил глаза. Кто-то дернул его за рюкзак. Шейн, извернувшись, отцепился и спрыгнул на твердую почву, крякнув от неприятного ощущения в ногах. Пригнулся, избегая очередной хватки. И помчался что есть мочи.

К деревьям.

Только бы добраться до густого подлеска, который начинался на границе расчищенной площадки. Тот факт, что в дебрях поджидают коты, готовые к гону, его мало беспокоил. По крайней мере, им незачем доказывать силу и превосходство. Главное сейчас — остаться целым, чтоб не покалечили или чего похуже не сделали. Тех, кто выбывал первыми, ждала незамедлительная эвакуация, что гораздо опаснее всех котов и противников вместе взятых. Это равносильно смертному приговору. Единственный шанс — отыскать место посадки другого транспортника и объединиться с более многочисленной группой людей…

Шейн несся через поле. До зарослей оставалось полпути, а вслед летел шум драки: злобные рыки, вопли, звуки глухих ударов, устрашающий стрекот спасательных вертолетов, предсказуемо появившихся в первые минуты Охоты. Деритесь, деритесь — чем меньше конкурентов, тем больше вероятность продержаться подольше. Плюс заварушка отвлекла внимание всех надзирателей. И не надо волноваться из-за вмешательства чиновников, которые подстрекали гон.

Сзади послышался тяжелый топот. Шейн не заблуждался начет того, что он самый умный на корабле и что только ему удастся вырваться из кубла этого недружелюбно настроенного сброда, застрявшего на самом старте. Наверняка нашелся и кое-кто другой с мозгами. Но Шейн должен быть самым быстрым.

Оглядев периметр безумным взглядом, он точно определил в частоколе веток небольшой просвет и со всех ног устремился туда. Кто бы его ни преследовал, — а он не один, судя по нестройному хору тяжелого дыхания, — его догоняют. Но как только Шейн ступит в лес, то сможет скрыться, если сейчас срежет путь через кустарник.

Защищая глаза поднятым локтем, он стал продираться сквозь стену листвы, сучьев и шипов. Едва Шейн вломился в проделанную дыру, они немедленно впились в тело. Плети какого-то колючего ягодника нещадно царапали руки, шею, любой открытый участок кожи. Игнорируя острые жала, он продолжал двигаться вперед. Треск раздираемой ткани — и бедро обожгла резкая боль. Вокруг ног то и дело обвивались цепкие лозы. Но он не задерживался. Когда спотыкался, просто падал и по инерции катился дальше. Вперед, только вперед. Он упал один раз, второй. Слишком быстро. Окружающее слилось в круговерть зеленых спиралей. Ноги запутались, наткнувшись на тонкое деревце; Шейн остановился. Потряс головой, чтобы избавиться от головокружения, затем опустился на четвереньки и пополз через ворох пестрых листьев. Он уже почти в лесу. Если здесь растут молодые деревья, а местное зверье явно приходило полакомиться спелыми плодами и проложило между переплетенными ветвями тропинку, то цель уже близка.

Кусты поредели.

Шейн поднялся на нетвердые ноги. Наклонился, так как выпрямиться полностью все равно не получалось. Но теперь чаща хоть стала не такой непролазной, и он мог прибавить скорость. Как раз в тот момент, когда подлесок кончился, Шейн понял, что потерпел неудачу — порванные штаны сыграли свою роль. Окрестности огласились громким пыхтением и проклятиями, эхом доносившимися со всех сторон.

От соперников оторваться не удалось.

Поскольку лиственный покров истончился, заметить сначала одного, а потом и других бегущих справа от него, не составило труда. Человек. Ниже Шейна, который считался довольно высоким у себя на Нароне, где на физическое развитие человека, как и на рост всего живого, влияли нестабильные природные условия. Остальным представителям людской расы Шейн едва доставал макушкой до подбородка, но этот казался совсем коротышкой. В драке такого совсем несложно одолеть. Не то что громадного арету слева. Хотя у того и слезились глаза — все арету плохо переносят дневной свет, — однако длинные ноги помогали быстро сократить расстояние между ним и Шейном. Шансы ничтожны, принимая во внимание острые когти и черную, почти неразличимую в наступающих сумерках шерсть.

За ними по пятам следовали еще по меньшей мере один или двое конкурентов. Но Шейну некогда было оглядываться и проверять. На посадочной площадке продолжала кипеть битва, которая теперь не страшна. Сплошная ярко-зеленая завеса заглушала крики и шум, но, тем не менее, это не означало, что опасность миновала.

От нехватки кислорода зазвенело в ушах, а пустой желудок, не выдержав бешеного темпа, начал выворачиваться наизнанку, доказывая, что все же не совсем пуст. Когда Шейн наконец остановился и согнулся, вцепившись пальцами в колени, его стошнило желчью. Арету проскочил мимо, даже не посмотрев в его сторону. Хорошо.

Человек, бегущий за Шейном, вскрикнул и упал на землю. Взметнулись и замелькали конечности — ему в спину со всего маху врезался второй, тот, что летел вместе с ним в одном транспортнике. Оба кубарем покатились по грязи, привлекая жутким ором хищников со всей арены. Просто чудесно! Если бы Шейн не был так занят опорожнением собственного несчастного нутра, он бы определенно высказал свое мнение насчет этих идиотов. Устроили здесь передвижной банкет!

Дернувшись, Шейн с отвращением шарахнулся от протянутой фляги с водой, но если уж говорить честно, ему показалось, что на пальцах, сжимающих флягу, три когтя.

— Не пить. Ополоснуть рот. — От голоса бросило в дрожь. Значит, не почудилось.

Ужас, молнией пронзивший позвоночник, вынудил выше запрокинуть голову.

Догнал, кровожадный урод!

Хотя по виду не скажешь. Намбианец, склонившийся над Шейном, больше походил на карлика — не такой высокий и мускулистый, как другие из его вида. Если Шейн выпрямится, то не дотянет до его роста всего несколько ладоней. Переливающиеся пластины чешуи были не слишком крупными — примерно с большой палец, а не с кулак, как обычно. Молодняк — взрослый ещё у корабля примкнул бы к своим, таким же рептилиям, и не побежал. Все разновидности стремятся объединиться в большие группы. Но конкуренты сразу пустят в расход более слабых — намбианца в том числе, — едва те станут им мешать. Может, Шейн и поверил бы, что молодая зрелая особь хорошо сыграет, если бы не печально известная на Охоте лояльность к приношению в жертву намбианских участников. Потерять одного намбианца, чтобы устранить троих людей — вовсе не плохая тактика, а всего лишь неудачная. Согласно теории Шейна.

— Союзники? — прошипел намбианец.

Шейн с трудом сдержал новый рвотный позыв:

— Спасибо, — ответил он своему убийце. Принял серебряную фляжку, демонстративно показывая, как у него дрожат руки, и, проливая часть содержимого на траву; заодно убедился, что в ней не кислота. Ну а если другая отрава? Рептилия следила за ним немигающим холодным взглядом. Он поднял сосуд. Словно невзначай отодвинувшись в сторону, зажал горлышко в углублении между большим и указательным пальцами, чтобы кожа закрыла отверстие, и притворился, что набирает воду в рот. Немного погонял кислую слюну, «ополаскивая», затем покорно сплюнул.

Засунув флягу в походный комплект, намбианец сжал Шейну плечо:

— Я буду смотреть, — произнес чешуйчатый, указывая глазами на двух других людей. Слышать речь, произносимую безгубой пастью, было довольно странно. — Ты оставайся.

Поскольку на него не нападали, Шейн сидел, пользуясь моментом, чтобы перевести дух. Вероятно, намбианец предпочитал избавляться от людей по очереди. Ни один человек не сравнится по силе с хитрой рептилией, даже такой молодой. Однако на данный момент люди превосходили численностью. Поэтому Шейну пока ничего не грозило. Надо терпеливо подождать, когда остальные сбежавшие с посадочной площадки попытаются сплотиться, а потом слинять при случае. Молясь, чтобы намбианец отвлекся от него, Шейн наблюдал, как тот широким шагом направляется к другим.

— Его ужалила змея. У кого есть что-нибудь острое? — спросил коротко стриженый блондин, врезавшийся в первого парня. Чешуйчатый вопросительно повернул свою жуткую голову к Шейну.

— Нет, — неохотно признался он.

Существо усмехнулось, оскалив острые клыки:

— У меня есть.

Впечатляет.

— Нет! Прочь от него, скорее! — взвыл второй человек, прижимая колено к груди.

— Укус уже распухает, — сказал блондин. — Хочешь, чтобы тебя эвакуировали так рано?

Задрав охотничью рубашку и показывая покрытый чешуей живот, намбианец достал из-за пояса запрещенный кинжал.

— Яд должен выйти, — согласился он, почему-то глядя своими черными глазами-бусинами на Шейна. — Ты мог умереть.

Как будто Шейн и так не знал, что этот гад сделает из него свою сучку, если только вовремя не убраться к чертям.

Светловолосый потянулся за ножом:

— У нас на ферме гадюки кишмя кишели, и мне приходилось удалять яд. Давай, я все сделаю.

Продолжая ухмыляться Шейну, намбианец передал парню нож.

Вот тупица.

Блондин немедленно вогнал лезвие тому между пластин и выпустил кишки, чем доказал, что род хомо сапиенсов вполне способен соперничать в коварстве с другими видами. Когда за бесхозный контрабандный кинжал разгорелась борьба, Шейн оторвал проветрившуюся задницу от земли и был таков. Причем успел до того, как чужой лес поглотил отголоски первых криков и прогремело предупреждение надзирателей: «Стоять! Оружие на землю!» Мимо Шейна пронеслись трое котов в стандартных синих комбинезонах медтехников Четвертой Арены.

Минус один намбианец — число конкурентов уменьшалось.

Хорошо бы укушенного тоже эвакуировали.

Кажется, удача начала поворачиваться к Шейну лицом.

* * *

Он бежал весь день. Посадочные площадки на пяти аренах располагались очень далеко друг от друга; до завтра другая группа игроков могла вообще не встретиться, так что на воссоединение с людьми сегодня лучше не надеяться. Но Шейн Вест не дожил бы до своих лет, если бы не отличался завидным упорством. Место стычки осталось далеко позади, и он принялся петлять по лесу, чтобы сбить блондина с толку. Погони не было. Шейн замедлил темп, высматривая следы посторонних: смазанную грязь, поломанные ветки, примятую траву.

Ничего.

Однажды на Нароне он еще почти мальчишкой скрывался от рейдеров и долго скитался по Бесплодным землям — один из братцев подстроил ему аварию. Хоть Шейн и вырос в городе, но из личного опыта знал, как ориентироваться на дикой местности.

Просто незаменимое умение в сложившихся обстоятельствах.

Коты с готовностью принимали на Охоту людей. Почему — никому не известно. Каждый цикл гона тысячи существ со всех уголков освоенного космоса подавали заявки в демонстрационный центр на Сескеране, спутнике Марикета. Из сотен претендентов после отборочного тура на арену выходили лишь десятки участников. И начиналась травля. Чаще всего выигрывали именно люди. Шейн чувствовал себя настоящей мишенью. Коты словно находили особое удовольствие в том, чтобы набрасываться на людей и играть с ними. Это действовало не нервы. Кроме того, разъяренным конкурентам тоже позарез нужен был победитель. Они предпринимали постоянные нападки на людей, которых устроители раз за разом всеми правдами и неправдами заманивали на Охоту. Ради чего? Ради их победы? Чтобы те остались на Марикете среди кошачьих? Навсегда исчезли для своего мира? Хотя в эфире взахлеб рассказывали о том, как коты балуют победителей, мало кто покупался на такие байки.

Шейн вовсе не бесился с жиру, и на Охоту его толкнул не праздный интерес, а борьба за жизнь. Веста неоднократно пытались прикончить собственные братья, и он нашел единственное место в галактике, куда не пускали непрошеных гостей — Марикет. Если Шейну повезет произвести на котов впечатление, а после окончания состязаний убедить их пойти с ним на торговые переговоры, то он станет слишком ценен для родной планеты, чтобы его просто так списали со счетов. Тогда Нарон не откажется от Шейна Веста в угоду его родственничкам. И он наконец избавится от этого сборища убийц, именуемого семьей. Шейна даже пальцем никто не посмеет тронуть.

Если только не испортить все дело спариванием с котом.

Нужно просто хорошо показать себя. Очень хорошо. Но не переусердствовать.

Шейн отложил далеко идущие планы и сосредоточился на поиске ягод, орехов или чего-нибудь хоть отдаленно съедобного. Он выбросил из головы все мысли об Охоте, котах и о своей миссии на арене. Лишнее волнение не поможет успешному выполнению задачи — есть более насущные проблемы. Например, скрыться от опасных попутчиков и соперников прежде, чем его израненное окровавленное тело станет ступенькой к пьедесталу чужой победы.

Весьма желательно.

Впереди опять показался кустарник, на верхних ветках которого Шейн приметил некрупные фиолетовые ягоды.

Следующее: найти что-то, чем можно набить голодное брюхо, чтобы убедиться в собственной самодостаточности.

Крайне необходимо.

Похоже, день уже клонился к вечеру. Время Шейн определил примерно, так как плотный лесной полог, под которым царил полумрак, не позволял разглядеть марикетское солнце. Убедившись, что поблизости нет никаких хищников, он снял рюкзак с ноющих плеч. Расстегнул молнию и достал одну из немногих разрешенных личных вещей — планшет. В отличие от большинства конкурентов, Шейна привела на Охоту не бедность, блокировка его супернадежного устройства отключалась только прикосновением руки владельца. В животе громко урчало, но надо было ждаться, пока сенсор считает отпечаток ладони и определит, что эта липкая и грязная пятерня действительно принадлежит хозяину. Экран ожил. Несколько нажатий пальцев, и Шейн уже листал электронную энциклопедию по растениям.

Пару минут спустя он удовлетворенно улыбнулся. Все указывало на то, что кустарник не ядовит: расположение листьев на стебле, форма и цвет ягод, даже темная плодородная почва. Он выключил планшет, чтобы не расходовать заряд аккумулятора, и вернул в рюкзак, выудив оттуда складной котелок.

Затем приступил к сбору урожая. Лесные обитатели уже подчистили все внизу. Чтобы скрыть признаки своего присутствия, Шейн обрывал ягоды примерно на уровне груди, не трогая плоды, росшие выше, как бы ему не хотелось скорее утолить голод. К счастью, под кустами обнаружились какие-то грибы. Если верить справочнику, вполне съедобные. Постепенно котелок наполнился.

Теперь ставки на Шейна у букмекеров по всей галактике возрастут. Еще один маленький шажок к приобретению веса в семье и к уверенности в том, что его не убьют.

Перехватив котелок поудобнее, чтобы брать иногда оттуда по горстке, Шейн пошел дальше. Сочные ягоды лопались на языке, оставляя во рту терпкий привкус. Грибы оказались неприятно мягкими и слегка резиновыми, но он набрал их достаточно, чтобы утихомирить желудок.

Уничтожив половину запасов, Шейн заметил, что отклонился от первоначального курса. Но, вероятно, боги благоволили к нему — до его слуха донёсся тихий плеск. Он двинулся на звук и вскоре наткнулся на маленькое, не больше спального отсека в его доме на родине, озерцо, заросшее самыми обычными кувшинками. Над водой, гудя и треща крылышками, роился гнус. Доедая остатки ужина, Шейн присел в зарослях гигантских папоротников и принялся визуально изучать илистый берег. К своему облегчению следов когтей он не увидел, хотя их отсутствие ни о чем не говорило. Допустим, намбианцы и другие когтистые соперники просто здесь не проходили. А коты? Хотелось думать, что поглощены сношениями, и оставили гуляющего по их охотничьим угодьям одинокого человечка в покое.

Почувствовав ночную прохладу, Шейн снова тронулся в путь — нужно уйти от источника как можно дальше, пока лесной сумрак не сменился непроглядной тьмой. Кошачьи — ночные существа. Главным образом.

Шейн шагал, пока не выбился из сил, но на сей раз удача ему изменила — ни груды скал, ни холмика, который бы не служил домом для кусачих насекомых, ни пещерки. Никакого укрытия, где можно найти прибежище. Вообще ничего. В этой части арены не попадались даже упавшие стволы. Лес, один только лес. Высоченные деревья, перемежающиеся редкими группками кустов. Снова деревья и снова кусты. Сверху хищникам раздолье для беспрепятственного наблюдения за нижним ярусом.

Проклятые коты не играют честно.

Темнота опустилась окончательно. Шейн не стал больше ждать. Другие прочесывали бы арену и после того, как погас дневной свет. Их видовые адаптационные особенности позволяли практически сливаться с черным как смоль пространством. А безоружному, лишенному способности видеть Шейну и его сила, изрядно растраченная во время бега, не помогла бы. Приходилось прятаться.

Ночевать под защитой шипов не улыбалось. Отыскав неглубокую овражек, Шейн попробовал схорониться там, засыпавшись ворохом лесного опада. Нет, совсем как в могиле. Подлесок с густой листвой показался ему наилучшим выбором. Склонившись над рюкзаком, он достал стандартный, тонюсенький на вид спальный мешок, надеясь, что тот все же его согреет. Устраиваться под каскадом растительности было чертовски неудобно. Шейну кое-как удалось развернуть постель. Потом он втащил в свою нору рюкзак, из которого сделал импровизированную подушку. Расстегнул на мешке молнию, забрался внутрь и скрючился, завернувшись в него, точно в кокон. Дрожащими руками расправил над собой нижние ветки, замок застегнул до самого подбородка. Промелькнула мысль завязать для тепла еще и шнур вокруг головы, оставив только лицо, но так Шейн бы не слышал, что творится вокруг.

Теперь его ни соперник, ни кот не заметят.

Скверно, очень скверно. Если конкуренты исчезали из поля зрения, Охота становилась скучной. Когда накал борьбы на площадках стихал, наблюдатели выгоняли участников на открытую местность.

Кроме того, чаща пугала. Просто жутко пугала. До ужаса.

Шейн не помнил, чтобы он когда-нибудь столько ходил. Тем более, бегал. Натруженные мышцы горели, колючки в ногах завтра наверняка загноятся, но он слишком спешил и не занялся ими у водоема. Истощение доконало его. Мечтая дать измученному телу хоть немного отдыха, он закрыл глаза.

И тут же широко раскрыл их, уловив отдаленный шелест в ветвях.

Всего лишь птицы.

На арене была прорва птиц и миллион мелких животных, которые тут и там оставляли следы на влажной почве. Шейн провел достаточно времени в Бесплодных землях, чтобы понимать — нельзя вскакивать при каждом шорохе, иначе рискуешь всю ночь не угомониться, а сон сейчас для него просто необходим.

Однако раньше на него не охотились. Во всяком случае, не так. Малейший звук заставлял сердце замирать: шепот листвы, хруст призрачных сучьев. Коты ещё не напали на его след. Шейн Вест действовал умно, осторожно, досконально применяя подсказки, которые он изучил в демонстрационном центре. Какой резон котам идти за ним, когда вокруг много гораздо более интересных целей: например, намбианцев? Он никогда не смотрел сводки с Охоты и не делал ставок, потому что насилие внушало ему страх — все знают, что в первое время здесь безраздельно властвует сексуальная вакханалия. Пройдут дни, прежде чем начнется настоящая Охота; коты должны устать от тупого траха. Как только рассеется туман возбуждения и они утолят свою жажду легко доступной добычей, вот тогда коты возьмутся за дело по-настоящему.

Так или иначе, чем больше сгущался мрак, тем сильнее Шейн трясся от страха. Если поднести сейчас руку к глазам, то не увидишь собственных пальцев. И не только на арене. Возможно, даже на всем Марикете. Плотно смыкающиеся кроны деревьев не пропускают ни свет Сискерана, ни мерцание звезд. Глаза Шейна не могли фиксировать происходящее, но слух обострился до предела. Едва только до него доносился какой-нибудь незначительный, самый безобидный шум, в животе все сжималось.

Бред. Нет здесь никаких котов. Тот скрежет где-то слева — это всего лишь скрип веток, трущихся друг о друга на ветру, а не охотники несутся по стволам деревьев. Ему ничего не грозит.

Но сколько Шейн себя не убеждал, он продолжал дрожать.

Потому что чувствовал, что за ним наблюдают.

Кошки вряд ли окажутся рядом, а вот надзиратели всегда околачиваются неподалеку. Для них важна только эффективность и зрелищность самой Охоты, которая привлечет больше претендентов на следующий цикл спаривания. Согласно правилам, сами они не имели права трогать Шейна или вступать с ним в какой-либо физический контакт. Но могли направлять котов и соперников, куда им вздумается. Туда, где спокойно. Или наоборот, подстерегает опасность.

Прятаться и нажить себе таких неприятностей представлялось грубой ошибкой.

Возле щеки заскребло лапками какое-то насекомое. Задев ветки, Шейн дернулся в спальном мешке и тихо выругался. Да уж, ни конкурентам, ни охотникам не составит труда его обнаружить. Паниковать столь же глупо, как и шуметь. Хорошо, что коты не отвлеклись от намбианцев и не воспользовались его досадным промахом, иначе в первую же ночь пришлось бы расплачиваться за свои ляпы.

Хотя он правильно поступил, что не выбрал для приюта кустарник. Надзиратели бы силой выволокли его наружу. Темнота увеличила клаустрофобную паранойю, а ощущение того, что он в этой чаще словно в ловушке, слишком нервировало, заставляя думать, что его скоро точно найдут. Вероятно, было бы надежнее сидеть, прислонившись к стволу и частично замаскироваться колючками ближайшего куста. Меньше пришлось бы тревожиться по пустякам. Да и наблюдателям бы угодил, чтобы не раздражались по поводу исчезновения игрока.

Может, тогда удалось бы отдохнуть.

Надо постараться покинуть подлесок, не переполошив всю арену. Должен же Шейн совершенствовать навык незаметного передвижения ночью, без которого в Охоте не преуспеть. Почему бы не начать практиковаться прямо сейчас, пока коты наслаждаются своими шлюхами в другом месте?

Какой первый шаг?

Расстегнуть молнию спального мешка и сделать это без шума, раскрывающего его присутствие. Опускать застежку по одному зубцу, один за другим. Медленно. Хладнокровно. Чтобы не суетиться, Шейн стал считать свое сердцебиение. Один зубец — один удар… два, три. Один. Два. Три. И так далее.

Такими темпами рассветет скорее, чем удастся выбраться из гребаных дебрей, но Шейн дал себе команду дышать глубоко, ровно. Двадцать ударов спустя застежка достигла левого плеча. Когда освободился локоть, у Веста уже зуб на зуб не попадал не столько от холода, сколько страха. Кроме того, он полагал, что оставлять заросли до утра тоже будет ошибкой, хоть и не такой катастрофической, как в них спрятаться, но у него не получилось снова свернуться в спальном мешке. Долгожданный сон всё не приходил, а просто лежать и ощущать, как бесконечно текут секунды до рассвета, казалось невыносимым. Поэтому Шейн продолжал опускать молнию, пока не смог свободно шевелить бедрами. Затем вслепую начал ощупывать ветки, которым закамуфлировал свою нору, и осторожно убирать их в стороны, пока его вытянутая рука не встретила никакого препятствия, кроме прохладного воздуха.

Он, пошатываясь, поднялся, опять непреднамеренно зашуршав листьями, затем снова присел у отверстия и аккуратно заделал его, стараясь не шуметь. Шейн замерз. Прислушался. Где-то перекликалась пара ночных существ, чья беззаботная трескотня указывала на то, что никакие крупные хищники их не тревожили. Кроме Шейна, конечно, но он нисколько не заботился о мелких паразитах, считающих лес своим домом.

Он просто нуждался в безопасном месте для отдыха.

Шейн потихоньку стал выкарабкиваться из чащи, продвигаясь вперед настолько беззвучно, что за грохотом собственного пульса не слышал, как скользило по прохладной земле тело. Чутьё подсказывало, что у просвета лучше приостановиться и только потом ползти снова, но Шейн ничего не видел, даже глаз животных, которые сейчас попискивали совсем рядом.

Как же на планете, населенной кошачьими, обойтись без крыс! Ничего удивительного.

Раз крысам вольготно, значит, побег осуществится благополучно. Сердцебиение успокаивалось с каждым вдохом свежего воздуха близкой свободы. Спальный мешок так и болтался, обернутый вокруг ног. Волочиться с ним через узкое отверстие в колючем кустарнике было настоящим испытанием. Шейна одолевало желание избавиться от него к чертям, но он сдерживался, упорно извиваясь ужом дальше и дальше. Наконец, в ягоднике кое-как удалось дотянуться до снаряжения.

Теперь осталось отыскать то дерево.

В кромешной всепоглощающей тьме.

Окончательно выпутавшись из мешка, Шейн прижал спальник с рюкзаком к груди и неуклюже пополз. Выбирая место для лагеря, он с точностью запечатлел в памяти окружающее. Не имея понятия, где засели наблюдатели, которые могли привлечь к нему внимание, он, тем не менее, хорошо знал, где находится сам и где должно быть дерево. Вест берег силы, перемещаясь максимально медленно и спокойно, даже немного привык к лесным шорохам.

Поэтому, когда к распевающим рождественские гимны ночным звукам присоединилось едва различимое сопение, замерли не только крысы.

Сердце Шейна остановилось. Оно просто перестало биться.

Глава 2

Никогда нельзя недооценивать возбужденного кота.

— Шейн Вест

Несмотря на то, что затекшие мышцы свело болью, Шейн немедленно вознамерился дать деру, но ужас словно пригвоздил к месту. Вот гадство! Нет даже пары дней! Он не знал, когда именно его угораздило перейти дорожку коту, или что он такого сделал, чтобы возбудить к себе интерес, однако, надежда, что он оттянет неизбежное и победит, скрывшись от развеселой оргии на посадочной площадке, исчезла как дым. Возможно, этот кот шел за ним по пятам от водоема. Или от ягодника. Или вообще с самого начала, едва Шейн только ступил на проклятую арену. В то время как он радовался собственному благоразумию и поздравлял себя с удачей, опрометчиво уверовав в иллюзию безопасности, на него уже велась персональная Охота.

Надо бежать.

Лоб покрылся бисеринками холодного пота, скатывающегося по вискам. Шейн инстинктивно стиснул пальцы и прижал свои пожитки к груди, вздрагивая от треска рвущихся листьев и слыша тяжелую поступь зверя, под прыжком которого качнулась толстая ветка над головой.

Бежать… Пусть догонит, чертова тварь.

Ветер донес низкий предупреждающий рык.

Сейчас, сейчас, сейчас!

Шейн вскочил на ноги, отпихивая от себя рюкзак и спальник. Взметнув ботинками комья земли, сделал бросок вперед — как можно дальше. Направление не имело значения. Так или иначе, вокруг все равно была темень.

Колени поднимались точно заведенные. Ноги пружинили с неимоверной быстротой. Горло душил страх. Шейн едва не вскрикнул, припечатавшись о первое же дерево. Пульс, казалось, грохотал в ушах, но он не заглушал низкое рычание, которое эхом разлеталось вокруг. Этот дикий звук заставлял мчаться еще быстрее. Грубая кора вновь вгрызлась в плоть, сдирая кожу — Шейн не вытерпел и крякнул. Постарался расслабить тело, и очередной ствол его не задержал.

Он бежал. Вслепую.

Врезался в другое дерево.

Затем в гребаный кустарник, ощетинившийся всеми шипами. Животное, ринувшись следом прямо в сплетение колючек, заверещало, но, чем бы там хищник не угрожал из зарослей, он уже не мог напасть сверху, и Шейн находился в относительной безопасности. Отчаявшись найти хоть небольшой просвет, он свернул в сторону. Прислушался, чтобы понять, где кот. В лесу получил несколько шагов форы, а потом ударился голенью обо что-то твердое — из Веста чуть дух не вышибло. Треск древесины. Вспышка мучительной боли чуть ниже правого колена. Пошатываясь от шока, он нагнулся и взялся трясущимися пальцами за вспоровший ногу сук. Потянул с хриплым стоном.

Первая кровь пролита.

Дерьмо. Кот еще даже еще не показался из кустов.

Штанина мгновенно промокла, но Шейн снова пустился наутек. По крайней мере, рана не мешала ему лететь вперед. Так, думай Вест. Думай. Попытаться уйти? Никакой возможности. Нет, в действительности он не ставил себе цель убежать… но все же. Привередливая зверюга им заинтригована. А это уже немалое достижение, принимая во внимание изобилие доступных конкурентов — выбирай, не хочу. Уловка удалась. Кот принял вызов.

Мозг Шейна непрерывно работал, а ноги продолжали нести его по невидимой тропе. Он поднял руки, чтобы ощупью встречать препятствия. Когда кончиков пальцев касалось что-либо помимо холодного ночного воздуха, он отклонялся и избегал столкновения. Беспорядочно кидаясь то влево, то вправо, Шейн передвигался непредсказуемо, поэтому его было сложно вычислить.

Споткнувшись в темноте, он затаил дыхание, сдержав истеричный смешок. Почему? Да потому что… серьезно… Он производил столько шума, что его местоположение обнаружит любой ребенок. Что делать? Оставаться там, где был? Сражаться? Но он же не солдат. Спрятаться? Где спрятаться от существа на его собственных охотничьих угодьях, которое имеет опыт преследования гораздо более смертоносных тварей, чем один маленький человечек, заблудившийся в ночи?

Шейн бежал. Задыхаясь, едва успевая глотать ртом воздух, бежал наперегонки со страхом.

Котяра просто играл с ним. Да если бы он захотел, то мог в любой момент сбить Шейна с ног. Ветки скрипели громче, листва шуршала в кронах деревьев — с приближением зверя в Шейна точно каскадом вливался новый поток адреналина, наполняя его дополнительной энергией, чтобы бежать еще быстрее. Дольше. Упорнее.

Хитрые и умные, аборигены Марикета мало отличаются от других представителей семейства кошачьих, обитающих во внешних мирах. За исключением одного существенного пункта: они обожают преследовать и атаковать. Единственная вещь, которую коты любят больше, чем игру с добычей, — это охотничий азарт. Пусть у Шейна нет ночного зрения, но он и с тем, что имеет, постарается добиться успеха.

В очередной чащобе у Шейна подогнулись колени, и он упал, выставив руки вперед, чтобы защитить лицо. Вместо того чтобы откатиться в сторону, он нырнул в траву и быстро пополз вперед, несмотря на шипы, которые рвали одежду и кожу. Каждый вдох заставлял внутренности сжиматься в комок, а густой подлесок мешал продвижению. Наконец, дрожа от облегчения, Вест выбрался на другую сторону.

Вскочил и снова помчался.

Кот за ним наблюдал. Он был уже близко. Звук обдираемой когтями коры, шорох листвы и хлесткий свист ветвей слышались все ниже и ниже, хотя по-прежнему откуда-то сверху. Неужели странное поведение жертвы очаровало котика? Возбудило?

Шейн сглотнул.

Лихо ухватившись за первую попавшуюся ветку в пределах досягаемости, он крутнулся, бросив тело в новом направлении. Снова скрылся в зарослях, и запетлял из стороны в сторону, вместо того чтобы выбрать прямую дорогу. Желая максимально усложнить охотнику задачу, использовал свое единственное оружие — непредсказуемость. Но никто, даже Шейн, который в учебном центре доводил себя до седьмого пота, накачивая и укрепляя мышцы, не мог бежать вечно. Иначе он бы никогда не сдался. Никогда не позволил коту себя поймать. А несся бы по лесу до последнего вздоха, пока не свалился окончательно.

Однако дышать становилось все труднее.

Воздух с громким свистом вырывался из легких. Мышцы горели, ноги подкашивались после выматывающего марафона. Пот катился градом, насквозь пропитывая одежду. Несмотря на безумное стремление бежать, посылаемое телу мозгом, Шейн замедлился. Одурманенный длительной нехваткой кислорода и колоссальным переутомлением, без конца спотыкался и валился на землю, но, независимо от того, как часто падал, он снова вставал. Если ноги отказывались повиноваться, он использовал руки и поднимался, схватившись за лиану, опутавшую ствол дерева, или за прутья ягодника, которые впивались в плоть острыми шипами.

Шейн не слабак и не лентяй. Надо двигаться, пока измученное сердце не взорвется, иначе проклятый кот догонит.

В груди нестерпимо кололо, плюс боль в мышцах усилилась до судорог. Шейн полагал, что здесь все решает случай. Игроки и раньше погибали на Охоте. Во время предварительного отбора требовалось пройти полное медицинское обследование, в результате которого все, у кого обнаруживались проблемы со здоровьем, отсеивались. Тренировки включали фитнес и сбалансированный режим питания, после которых каждый участник находился в наилучшей форме. Конкуренты нападали друг на друга, стремясь доказать котам свое превосходство в силе и ловкости, тем не менее, эвакуационные медицинские команды не всегда успевали подобрать раненых. Как бы тщательно устроители ни готовили арены, устраняя непредвиденные опасности, несчастные случаи происходили постоянно. Те же редкие яды — коты торговали ими во внешних мирах — самые токсичные вещества среди известных во всех звездных системах. Один укус насекомого, слизь безобидной на вид лягушки — и смерть обеспечена. Некоторые игроки игнорировали технику выживания и, поддавшись голоду, на свой страх и риск ели орехи или ягоды, которые вполне могли оказаться ядовитыми. Других физическое напряжение добивало еще задолго до того, как заканчивался цикл спаривания котов.

Таких, как Шейн, например.

Дрожа больше от истощения, чем от страха, он снова споткнулся. Вест так устал, что даже не потрудился подставить изнуренные, ослабшие руки, чтобы защитить себя, а просто рухнул лицом на землю; из груди с болезненным хрипом вылетели жалкие остатки воздуха. Но Шейн перекатился. Потряс головой и заставил себя опереться на передние конечности. Кое-как согнув под собой ноги, он закачался, испуская стон безысходности. Для баланса выбросил руку в сторону и, не дожидаясь, пока вернется равновесие, побежал. Бешеный темп требовал срочной передышки, но, черт нес его все дальше и дальше.

Поэтому, когда неслабый толчок между лопаток послал его прямиком обратно в грязь, Шейн лишь мысленно возблагодарил небеса. Чудовищная ночная гонка, наконец, закончилась. Несмотря на нестерпимую боль от падения, ему все равно стало как будто легче. Кот атаковал. Одной рукой он схватил Шейна за оба запястья и зафиксировал их над головой, вжав в покрытую прелой листвой почву. Другой рукой приложился по крестцу. Вест выгнулся, откинул голову и лягнул противника, чтобы хоть как-то ослабить хватку или сбросить его совсем, но для борьбы просто не было сил. Тот сжал ноги брыкающегося Шейна своими. Тяжесть, сначала просто сковавшая запястья и торс, теперь возросла. Кот в немой угрозе придавил его всей своей массой.

Лишенный возможности сделать вдох, Шейн застыл, позволяя телу обмякнуть как желе.

Зверюга ждала.

Постепенно давление уменьшилось. Вест не двигался. Он даже не пытался, зная, что сопротивление бесполезно, оно только принесет больше боли или, того хуже, вызовет у нападавшего агрессию. Посему Шейн лежал тихо, словно растекшись по земле. Охотник медленно переставал наваливаться.

Дав себе слово понапрасну не трепыхаться, Шейн зажмурился. Когда в итоге когти пропахали вдоль всего позвоночника, кромсая рубашку и оставляя от плеч до талии неглубокие, саднящие ранки, он не стерпел. Вскрикнул. О боги! Желудок ухнул куда-то вниз. Шейн, заглушив страх, сконцентрировался, чтобы оценить степень повреждений. Всего лишь царапины. Его передернуло. Свежий ветерок гладил сочащуюся кровью открытую спину — рубашка была изодрана в тряпки. Кот провел по обнаженной коже концом когтя, прослеживая отметины и словно оценивая свою работу. Или, возможно, любуясь содеянным.

Приняв решение, Шейн упрямо сжал дрожащие губы, стараясь задушить испуганные возгласы, которые так и норовили вырваться наружу, поскольку за подушечками пальцев котяры тянулись полоски кожи. Вест не мог пошевельнуться. Тот по-прежнему удерживал его сжатые в кулаки руки над головой, а Шейн никогда не испытывал склонности к суициду. Он попался. Все справедливо и по-честному. Сопротивление нет смысла. Но нежность после нанесения меток, тогда как Шейн ожидал только дикого, грубого траха, оказалась довольно неожиданной. Он захныкал, не веря, что собственное горло предает его, но кот не останавливался. Движения пальцев успокаивали, каждый их взмах тревожил и обезоруживал, пока не наступил момент, когда Шейн был уже больше не в состоянии терпеть.

— Пожалуйста, — задыхаясь, еле выговорил он.

А кот и не собирался прекращать измываться над своим призом. Куда спешить? С ним без толку заключать сделку или взывать к его милосердию. Но, тем не менее, это не помешало Шейну взмолиться снова:

— Пожалуйста.

Материя натянулась на груди, раздался треск рвущейся ткани. Поддевая остатки рубашки, кот распахнул ее и лениво прошелся ладонью вверх и вниз по дрожащим мышцам спины Шейна.

— Нет, — запротестовал он, когда осторожные пальцы запутались в волосах, впиваясь в затылок, и мягко, но настойчиво наклонили его голову в направлении сцепленных запястий. Кот стиснул руки Шейна еще крепче. От этой железной хватки кружилась голова. Воздух наполнился мускусным ароматом, настолько насыщенным и богатым, что он проглотил слюну. Как кофе и секс. Чуть земляной. Непреодолимо влекущий. Чтобы избежать опьяняющего запаха, исходящего от пышущего жаром тела возбужденного зверя, Шейн попытался дышать ртом, а не носом, но было уже слишком поздно. Член шевельнулся в штанах. Яички начало покалывать. Анус сжался и расслабился — коктейль из кошачьих феромонов ударил мощной волной, подстегивая жажду к спариванию. Воспламеняя.

Кот склонился над Шейном и потерся мехом о его голую израненную спину. Первое прикосновение обожгло, подобно раскаленному клейму. Коты горячие, обычная температура их тела на несколько градусов превышала нормальную для человека. Шейн это знал. Только вот не подготовился к ощущению гладкой бархатной шкуры на своей коже или к тому, как окутывает тепло.

Проклятый запах! Шейн разомкнул губы, чтобы глотнуть прохладного, свежего воздуха, но феромоны уже сделали свое черное дело. Кот подхватил его, отрывая таз от земли, затем с нежностью скользнул рукой по груди и вниз, по животу. Потом стал возиться с застежкой брюк; Шейн затрясся и залепетал неубедительные возражения.

Секс.

Трах с котом.

И тот еще не достаточно наточил об Шейна когти.

Дрожа от страха не меньше, чем от желания, жадно впитывая ноздрями все усиливающийся одуряющий аромат, Шейн застыл — коготь подцепил пояс его штанов и потянул. Ткань медленно сползла с ягодиц. Кот пристроился сзади, вжимаясь в него своими теплыми шелковистыми бедрами, и Веста прошиб озноб. Послышался хриплый рык — вдоль расщелины скользнул толстый мокрый член. Тело пронзило возбуждением, словно электрическим током. Несмотря на то, что Шейн был напуган до чертиков, он все равно расставил ноги как можно шире, насколько позволяли штаны, и отставил задницу.

Брхатно-шерстистая головка, обильно увлажненная естественной смазкой, которая выделялась у котов перед спариванием, поцеловала отверстие Шейна. Он разжал кулаки и, немея от ужаса, растопырил пальцы, едва не вывернув костяшки. Постарался не зажимать тугой вход. Получать лишние травмы не хотелось.

Почувствовав первый толчок, Шейн не удержался от громкого вскрика. Неимоверно натянувшееся кольцо мышц загорелось острой болью. Он напрягся — а ведь это еще только самая малая часть твердого кошачьего естества. Грудь судорожно вздымалась, набирая побольше воздуха. С губ сорвался надломленный возглас. Член кота, устроенный почти так же, как и у человека, вполне можно принять. Шейн же практиковался для гарантии в тренировочном центре с дилдо и пробками — сначала использовал имитации мужского пениса, а затем игрушки, которые соответствовали анатомии котов. В обхвате и длиной те и другие, в основном, не отличались. Только у кошачьего вокруг головки наличествовал еще и гребень из крошечных, направленных в обратную сторону шипов, чтобы удерживать партнера на месте во время акта, они не причиняли боли, пока тот не пытался вырваться на свободу. Большинство участников, выбывших в ходе Охоты, дружно утверждали, что гребень обеспечивает дополнительную стимуляцию и дает удивительные, но никак не болезненные ощущения.

Поэтому Шейну оставалось лишь смириться.

Постанывая, он впустил ствол глубже, но, перед тем как вломиться снова, кот заскользил наружу, царапая шипами чувствительные стенки ануса и вызывая вспышку незнакомых чувств. Затем задвинул опять. В голове у Шейна помутилось, он жалобно завыл в листья, прилипшие к щеке, рефлекторно дернулся и закричал — настолько мучительным показался дискомфорт. Гребень обстрелял внутренности огненной резью, эффективно наказывая за неповиновение.

Прорычав успокоительное «мур-р», кот накрыл Веста тяжелым телом, проведя свободной рукой вдоль спины до бедра. Погрузившиеся в плоть когти не только жалили, но и утешали. Если бы котяра позаботился обездвижить Шейна, то избавил бы от лишних страданий. Наконец, даже с объемистым стволом, распирающим задницу, ему удалось расслабиться. Если нет другой альтернативы, то лучше доверить заботу о процессе хозяину положения.

Тот не позволит партнеру поранить себя вновь.

Мех защекотал ягодицы; Шейн задрожал, издавая протяжный стон, сбившийся на пронзительный крик — вошла оставшаяся часть пениса. Чувствительность обострилась до предела, в кровь хлынул адреналин. Вест натужился, обхватывая сфинктером чужеродный орган, как только тот полностью уместился в заднице. Над голой спиной одобрительно завибрировала в бессловесной похвале теплая грудь. Мочку уха лизнул жесткий, шершавый язык.

Шейна колотило.

Кот засопел, опаляя его шею горячим дыханием, и начал выскальзывать из отверстия. Вест затаился, чуть постанывая — шипы массировали его изнутри, посылая вглубь разряды удовольствия, которые взорвались, едва тот прошелся своим концом по простате. Шейн задергался, но его держали крепко.

Черт побери, да это просто фантастика!

Въезжая назад, кот вновь волшебно потерся членом о предстательную железу, и Шейн опять вскрикнул. Даже если бы он и захотел бороться, то не смог бы. Жажда захлестнула его, утаскивая в водоворот ощущений. Неудивительно, что проигравшие стремились вернуться на Охоту, невзирая ни на какие опасности. Запах будоражил. Волнообразные движения в заднице приводили в восторг, а шипастый гребень дразнил еще сильнее. Ничто на свете не могло сравниться с этим обескураживающим, всепоглощающим удовольствием. Ничто.

Кот продолжал трахать, не обращая внимания на бессвязные стоны Шейна. Член сам по себе встал колом и потек смазкой. Ошеломленный, Вест принялся отчаянно вырывать запястья. Он должен дотянуться до паха, приласкать себя, попасть в ритм с толчками кота. Должен кончить, но зверюга просто зарычала на него, опять удерживая.

— Пожалуйста, — попросил он в последний раз.

К сожалению, того не интересовало милосердие. Он неторопливо и размеренно трахал Шейна. Зародившееся в заднице покалывание устремилось к яичкам, те подобрались и подтянулись. Он корчился под котом, встречая каждый его толчок, насколько позволяли когти, вонзившиеся в плоть. От мускусного запаха кружилась голова. С каждым вдохом в него проникал этот чудесный аромат, и, о господи, сладостное скольжение кошачьего члена изгоняло все посторонние мысли напрочь. Даже мурлыканье над ухом казалось прекрасным, сексуальным, властным. Полным страсти и голода.

Шейн выгнул спину и заорал в голос, потому что его неожиданно бросило в оргазм. Из члена без всякого дополнительного вмешательства пульсирующими струями резко брызнула сперма. Мир померк перед глазами. Вест стиснул зубы, на него обрушился шквал удовольствия. А зверь вдалбливался в зад, несмотря на то, что Шейна уже буквально скручивало, мышцы все сокращались и сокращались. Казалось, яйца выдоены досуха, из них вылился, наверное, целый галлон.

Кот облизал его шею и стал выходить. Все еще твердый пенис свободно заскользил внутри, вырывая еще один оглушительный крик. Шейна больше никто не держал. Рука исчезла.

Так же, как и сам хищник.

Шокированный, опустошенный, Шейн растянулся в грязи с высоко задранной задницей и никак не мог прийти в себя после мощной разрядки. Он дрожал на прохладном ветру, остужающем взмокшее от сексуальных трудов тело. Ягодицы холодила липкая жидкость, щедро размазанная котом по расщелине.

Да что же это за дьявольщина?

Святые небеса! Размякшее тело не повиновалось. Шейна Веста оприходовал марикетский кошак, подарив лучший трах в его жизни. И даже не кончил. Ничего пока не кончилось…

Эта мысль наконец заставила Шейна двигаться. Или типа того. Задыхаясь, он качнулся на коленях вперед, а так как руки тоже не слушались, ему только и удалось, что зарыться лицом в лесную подстилку еще глубже. Отплевываясь, Шейн замотал головой и взвыл.

Надо смываться, бежать отсюда без оглядки. К черту Охоту вместе с его долбанной стратегией вызвать у кота более чем мимолетный интерес на одно спаривание. Шейн должен бежать. А он все страдал и, словно наркотика, жаждал возвращения этого животного.

Но делать нечего — Вест собрался с силами и оттолкнулся от земли. Чтобы помочь себе подняться, оперся вялыми руками о соседнее дерево, с трудом вставая на ноги. Тяжело дыша и спотыкаясь, заковылял в темноту. Едва только он более или менее очухался, как сразу перешел на неловкую рысь. Шейн снова бежал. Но на сей раз не от кота. От этой охоты не убежать.

Шейн Вест бежал от самого себя.

Продирался вперед, ничего не видя перед собой. Натыкался на деревья. В него вонзались сучья, царапали шипы, которые были повсюду. Он даже не вспомнил, что надо натянуть обратно штаны на свой голый, все еще покалывающий зад, пока не оступился и не затормозил юзом по земле, пропахав по острым камням и без того израненным левом бедром. Заскулив от боли — какой теперь смысл осторожничать, ведь кот его уже попробовал, — Шейн дернул брюки вверх, прикрывая наготу. Поднялся и побежал. Приказал нетвердым ногам двигаться быстрее. Ничто не могло заставить его остановиться: ни бесконечная ночь, ни препятствия, таящиеся на каждом шагу в коварном инопланетном лесу.

Кот сделает это с ним опять. Трахнет его еще. Одурманит гипнотическим запахом, вынудит Шейна кончать и кончать. И Вест сам будет хотеть его.

Единственный выход — это бежать.

Прошло довольно много времени — целая вечность, — когда рядом снова раздался громогласный кошачий клич. Шейна швырнули на ствол корявого дерева. Грудь сдавило, перед глазами завертелись круги. Он беспомощно задрожал, а когти уже сорвали с плеч остатки рубашки, затем с силой ударили по штанам, разрезая шов, чтобы оголить полностью. Кот на сей раз не обеспокоился прелюдией и не пустил ему кровь, не стал снимать с него брюки. Одним движением освободив зад Шейна от ткани, он накрыл его горячим, пушистым телом и вогнал член внутрь.

Шейн заорал.

Боль на фоне белого шума от пульсирующих ран, ушибов и царапин, испещеривающих спину, он почти не замечал, но грубый толчок причинил ее достаточно. Он исторг вопль долгожданного облегчения, и это пугало больше всего. Напряженное естество терлось о кору дерева, вминаясь в неё каждый раз, когда кот вбивал в дырку Шейна свое скользкое орудие. Общий запах их секса приводил в трепет. Вест лихорадочно цеплялся пальцами за ствол в поисках трещины или сучка, чтобы хоть за что-то держаться, но не находил ничего кроме жестокого удовольствия, росшего в заднице, и неконтролируемого возбуждения, которое поглотило его полностью. Кот зарычал, ускоряя темп. Пригвожденный Шейн стонал. Чувства потонули в хаосе совокупления. Плечи, позвоночник, ягодицы и бедра горели, сжигаемые неумолимым кошачьим теплом. От этого было так чертовски хорошо — ощущение мягкого меха на коже отдавалось в паху бурей эротического наслаждения. Кошачий член наносил стремительные удары, тело покачивалось в такт с резкими толчками.

Яйца поджались, Шейн заскулил.

Господи, хотя бы недолго теперь.

Кот трахал его, ухватив за бедра и гортанно рыча, заставляя вздрагивать раз за разом. Выпустил когти и снова впился ими в плоть, чтобы не давать дергаться, а больше ничего и не требовалось.

Издав необузданный крик, Шейн напрягся. Мозг разлетелся на мелкие кусочки. Кору изрисовали потоки спермы, которые член выстреливал длинными струями. Задница стискивала в своем нутре пенис кота, но тот опять продолжал вламываться в нее через оргазм, выжимая последние капли удовольствия из измученного тела Шейна. Когда в голове чуть прояснилось и он смог выплыть из ошметков потрясенных разрядкой чувств, то услышал у затылка мурлыкание. Прежде чем на губах смолк стон наслаждения, кот уже вынул член из отверстия и прыгнул прочь.

Без поддержки Шейн рухнул в корни дерева. Он задыхался, содрогаясь и обливаясь потом. Бурный секс вымотал до предела, даже пошевелиться не было сил. Но надо. Вест поднял тяжелую как свинец руку. Независимо от того, как бы ни гудело тело и не пощипывало перепачканный член, надо идти.

Потому что кот так и не кончил.

Он все еще не покончил с Шейном.

Вест скомандовал упрямым, точно окостеневшим мышцам слушаться. Уперся ладонями в шероховатую кору и поднялся, отталкиваясь от места своего недавнего позора. Когда Шейн переместил туловище, чтобы сделать шаг, ноги запутались в порванных штанах, он потерял с таким трудом обретенное равновесие и с отчаянным стоном свалился на землю, только тогда про них вспомнив. В сердцах начал пинать изодранную кучку тряпья, но от ботинок никак не желали отцепляться остатки. В конце концов, и от тех удалось избавиться.

Вздрагивая, потому что член чувствительно реагировал на каждое прикосновение, Шейн вытер пот с липкого паха обрывками ткани и отбросил их от себя. Голый, он растянулся на земле, сгреб руками опавшие листья и тонкие ветви, чтобы добраться до почвы, врылся в грязь и подался вперед. Подтянув непослушные ноги, пополз. Когда бешенный стук сердца немного утих, снова поднялся.

Шейн теперь понятия не имел, ни где он находится, ни куда направляться.

Просто знал, что кот с ним не закончил и нужно бежать. Он споткнулся. Опрокинулся и упал. Тело горело от новых и новых ран и ушибов, он всхлипнул — с каждым разом приземляться было все болезненнее, но Шейн вставал и двигался дальше, теперь уже в полусогнутом состоянии и волоча ноги. Нельзя, нельзя поддаваться слабости и сдаваться. Вест продолжал идти.

Кот куда-то делся. Ни малейшего признака его присутствия.

Может, ему уже наскучило? Шейн ведь не очень-то взаимодействовал. Он не боролся, нет. Кроме кратких вспышек паники, Вест уступал перед его сладострастием, но и не предлагал себя сам, несмотря на атаку феромонов, которые доводили сексуальную потребность до крайности. Даже два выносящих мозг оргазма не убедили Шейна отдаться по собственной воле. Он просто предоставлял тело, когда у него не было другого выхода. Но в действительности не подчинился.

Котам нравился вызов. Шейн на это рассчитывал.

Его упорство показалось чересчур утомительным? Арены переполнены изобретательными любителями потрахаться, охотно подставляющими задницы. Зачем тратить время на охоту за одним несговорчивым человеком?

Всепоглощающее удовлетворение боролось внутри него с безнадежным страхом. И тут кот набросился снова, на сей раз вжав Шейна на уровне талии в выступ скалы, поросшей мхом. Дезориентированный, Вест закряхтел, поскольку котик так согнул его под своим тяжелым весом, что аж порода раскрошилась. Потом бесцеремонно схватил за поясницу и перевернул на спину. Ошарашенный Шейн протестующее застонал, рефлекторно взмахнув ватными руками — ладони вляпались в грязь над головой, но ссадинам и ранкам на плечах мягкий влажный мох показался райским ложем. В копчик впился камень. Шейн засучил ногами, чтобы хоть чуть-чуть поменять положение, но кота все устраивало, и тот быстро усмирил его, придавив мускулистой рукой поперек живота.

Член обволокло горячим и влажным.

Шейн вскрикнул.

Кот лизнул — внезапное ощущение шершавого языка на головке ужаснуло и потрясло, — потом начал сосать. Нервы Шейна натянулись и тревожно зазвенели.

Нет, только не это.

Только не снова.

Кот, не убирая руки с живота, прижимал его к жесткой мшистой поверхности и с удовольствием причмокивал, будто лакомился изысканным блюдом. Выкрикивая невнятные возражения, Шейн потянулся к совершающей мерные кивки кошачьей голове, трясущиеся пальцы наткнулись на что-то тонкое и остроконечное, увенчанное кисточкой — наверное, ухо. Колено инстинктивно дернулось, защищая пах от терзаний. В ответ кот сердито заворчал с членом во рту, заскрежетал друг о друга когтями и ударил — бедро обожгли новые полосы царапин. Шейн задохнулся, хватая того за руки. Очередное предупреждение. К сожалению, боль не отвлекала. Котяра урчал вокруг его члена, сердце отбивало глухие, тяжелые удары. Шейн раздвинул ноги, давая коту полную свободу действия.

И обреченно всхлипнул. Невероятно, но он снова возбудился. Вцепился пальцам в прохладный мох и наслаждался извращенным удовольствием, в то время как кот сосал его пенис. Яичек невесомо коснулся коготь, заставляя вздрогнуть, однако на смену тут же пришли нежные, пушистые пальцы. Кот ласкал шары, перекатывая их в ладони, и Шейн понял, что никогда не испытывал ничего более ошеломляющего. Ощущения настолько захватили его, что он даже не запротестовал по привычке, когда кошачья рука двинулась вниз, и волшебные пальцы подобрались к анусу.

Яйца ныли и пульсировали, пытаясь наполниться.

Шейн корчился и задыхался. Вжал кулаки в грязь, как будто это могло помочь удержаться за каменный выступ, но когда кот обвел кончиком пальца вход, он запрокинул голову назад, разрывая ночную тишину низким хриплым стоном и словно объявляя о своем голоде всей вселенной. Кот с жадностью полировал член. Шейн принялся вскидывать бедра, толкаясь в теплое горло, и задрожал, почувствовав, как в зад проник палец — внутри еще с прошлого спаривания было влажно и скользко от кошачьей смазки.

Кот играл с его телом. Красиво. Мастерски.

Шейна накрыло оргазмом. В неистовом завершающем крике слышалась мука: он кончал слишком часто и быстро, но боль, прострелившая горячий мокрый член, не затмила удовольствия, ослепительно вспыхнувшего сверхновой звездой. Победно замурчав, кот высосал все, что пролилось из члена Шейна. Вероятно, уже не очень много. Несмотря на инъекции, стимулирующие выработку спермы, которые ему делали в центре подготовки, такие короткие перерывы между разрядками не давали организму достаточно отдыха, и он не восстанавливал свои функции в полной мере.

Шейн без сил откинулся на камень, продолжая слабо постанывать, пока кот вылизывал его досуха. А потом ускользнул в темноту, снова оставив разбитого, выжатого Шейна в одиночестве.

Пожалуйста, не уходи. Не покидай меня…

Слава богу, у него не было ни настроения, ни воздуха в легких, чтобы произнести это вслух.

Кот снова растворился в черноте ночи.

— Нет! — вскричал Шейн. Слишком поздно.

Подавленный, он растянулся на скале. Кот попользовался им и бросил одного содрогаться в агонии оргазма. Потную кожу обдувал холодный ветер. Где-то вдали завыл кот — другой кот. Не его. Сердцебиение начало понемногу выравниваться.

Шейн должен встать.

Должен идти, но онемевшие ноги не двигались. Он все еще чувствовал в себе тот палец. Но этого было недостаточно. Он нуждался в большем.

Горько усмехнувшись, Шейн разжал кулаки и отнял пальцы от земли. Сделал глубокий вдох — к знакомому аромату собственного семени и пряному мускусу кота примешался запах лесной зелени. Божественно. Ничто теперь не пахло для него лучше, слаще и правильнее. Во всем виноват кот. Сезон спаривания, изобилие феромонов, которые источало его тело, чтобы привлечь партнеров — специальная адаптация под кошачьих действовала безошибочно. Шейн хотел кота больше… больше всего на свете. Хотел до мурашек по коже, он так отчаянно жаждал, чтобы тот кончил в него, наполнил своим семенем и влекущим ароматом. Но не любой кот. А только один, конкретный.

Скатившись с выступа, Шейн шмякнулся на землю в прелые листья. Он заскулил от неутоленного желания и отчаяния — трахаться с котом хотелось просто до смерти. Наблюдает ли сейчас он за ним, далеко ли бродит? Вест насквозь пропитался мускусным запахом пота и смазки, которыми тот пометил его, казалось, с головы до пят. Бог свидетель, Шейн не мог ничего ни видеть, ни слышать вокруг. Вдруг, его котик совсем рядом? Стоит только протянуть в кромешную темноту руку, и можно будет рвануть его на себя…

Ослабший Шейн медленно пополз. Встать уже не пытался — какой смысл, если на ногах он не сделает и нескольких шагов, а израненное тело больше не вынесет падений в грязь. Задница, растянутая и мокрая от гребаного кошачьего полового секрета горела, но не настолько нестерпимо, как царапины на спине и бедре. Грудь болела. Он чувствовал себя так, будто его жестоко избивали, а не бросили на ствол дерева, потом придавили к земле и имели до потери сознания.

Минет разрушил остатки этого самого сознания окончательно.

Рот наполнился слюной.

Какой голод. Просто зверский.

Он жаждал изведать поцелуя кота, попробовать, каков он на вкус. А сперма должна быть не менее восхитительна, чем аромат.

Вест полз по земле, стеная от тоски. Расстановка сил на Охоте поменялась, как всегда происходило на арене. Шейн не планировал соблазнять кота в первый же день. Он не был готов. Едва возбудив его любопытство, он побежал, а тот не мог устоять против преследования. Этого требовали инстинкты хищника — охотиться, атаковать, заявлять свои права, брать.

А инстинкты Шейна кричали ему, что нужно убегать.

И вот теперь он больше не бежал. Он хотел, чтобы его поймали. Трахнули. Выплескивал глубокое невысказанное горе в громком крике, искал свою пару в непроглядной темноте ночи. Потому что суть Охоты заключалась не только в сексе. Беспощадная зверюга привязала к себе партнера с таким расчетом, что глупый Шейн пронесся через весь лес в полной уверенности, что это он склоняет кота к спариванию.

Капитулировать будет нелегко. Котяра об этом позаботится.

Шейн поднялся и спотыкаясь побрел через глухую чащу — искать своего кота до тех пор, пока истощение не сотрет его в мелкий порошок. В конце концов, он снова упал, перевернулся на спину и остался неподвижно лежать на земле, затаив дыхание. Кота не было видно во тьме, но Шейн слышал его пыхтение, громко звучащее в ушах. Он до безумия снова хотел агонии, страха, чтобы исчезла эта невыносимая пустота.

— Пожалуйста, — слетело с дрожащих губ. Он раздвинул колени и поднял их к груди, выставляя зад навстречу ночи. Из темноты леса появился кот. Забрался сверху и лег между разведенных ног. Подгреб Шейна под себя, укрыв пушистым шелком горячего тела. Потом вошел в страждущее отверстие и вернул ощущение твердого члена внутри. Он успокаивал и успокаивал Шейна, беря его медленно, нежно, сладко, как в их первый раз. Мурчал, вибрируя грудью. Гипнотизировал своим ароматом. Покусывал ухо зубами, достаточно острыми, чтобы ранить, но Шейн повернул голову на бок, предлагая больше. С каждым толчком, с каждым уколом зубов по горлу перед глазами кружилось быстрее и быстрее. У Шейна все болело — ушибы и ссадины после безумной гонки по лесным дебрям беззвучно кричали в знак протеста. Длинные царапины от кошачьих когтей на спине пульсировали в унисон с толчками, а бедра так вообще болели адски. Израненная кожа натянулась и зудела. Однако дыхание перехватывало от удовольствия, доставляемого ритмичными движениями. Шейн не мог поверить, но его член, зажатый между их животами, снова налился от трения.

Кот уже не держал Веста. В этом не было необходимости, потому что Шейн сам цеплялся за него, обвив ногами за неуклонно покачивающиеся бедра. Он обхватил руками его плечи. Почувствовал под пальцами мех. Невероятно мягкий, шикарный. И такой дьявольски теплый, что Шейн словно вспыхнул. Вся энергия, которую Вест мог собрать в данный момент, устремилась к нужной точке. Кот толкнулся в него последний раз и прокусил плечо. Шейн задрожал и пролился между их корчащимися телами, пачкая богатый мех. Внутренности затопила сперма — еще более горячая, чем Шейн ожидал. Кот не отпускал его, погружая острые как бритва клыки глубже. По груди стекали влажные липкие струйки. Пальцы судорожно вытянулись, затем зарылись в густую шерсть — на шее и голове у кота она была гуще. Шейн вдохнул земляной, острый аромат секса. Кот лизал рану на его плече, лакая кровь. Ошалевший Шейн захныкал от боли.

— Драгоценный, — прошептал кот.

Он прижимал его к себе, так крепко, что Шейн ощущал только его самого, а не медный запах собственной крови. Просто кот и опьяняющий мускус их соития.

Потом Шейн, к счастью, потерял сознание.

Глава 3

«Объединение в стратегические союзы и борьба за звание фаворита Охоты являются основополагающими факторами на арене. Без них путь к праву стать заласканной игрушкой для траха будет более тернистым и сложным».

— Шейн Вест

День второй

Под пологом леса

Шейн проснулся от звука своего собственного стона.

Судя по ощущениям, он был укутан в кокон из густого меха, мягкого, точно ласка нежного любовника. Измученный Вест, не открывая глаз, прислушался к себе. Тело, покрытое после ночной погони ушибами и ссадинами, ныло и пульсировало. Особенно болел укус в плечо. Задний проход так воспалился, что о сексе сегодня лучше даже и не думать. Шейн скрючил пальцы, борясь с желанием почесать царапины, которые зудели, точно сумасшедшие. Он хотел, чтобы отметины от кошачьих зубов дали ему временную защиту и не затягивались подольше, а когда это случится, кот их обновил. Но не самому же способствовать задаче.

Шейна порядком помяли, хорошо, хоть ничего не сломано. Можно вполне обойтись без медицинской помощи. Экстренная эвакуация, слава богу, не потребуется. Подстрекаемый гормонами и инстинктами, кот сначала загнал его, а потом затрахал до изнеможения, но это пустяки — последние нападения собственных братьев доставили куда больше неприятностей. Вест выкарабкивался и из худших переделок.

Убедившись, что ранен не настолько серьезно и удаления с арены можно не опасаться, Шейн сосредоточил свое притупленное мировосприятие на том, чтобы определить, где он и чего ждать от грядущего дня.

Нос щекотали запахи древесного дыма и сочного мяса, к ним примешивались ароматы леса: зелени, сырой земли, прелых листьев. Время от времени утреннее щебетание птиц прерывалось шипением жира, капающего в огонь.

Мускус сильно не ощущался, лишь чуть-чуть пахло его котом.

Шейн осторожно приподнял веки и осмотрелся сквозь ресницы. В животе екнуло, глаза широко распахнулись, узрев листву той самой чащи, в которой его так опрометчиво угораздило спрятаться прошлой ночью. Он лежал, укрытый грудой толстых шкур, их водонепроницаемая кожа с внешней стороны защищала от сырости, а мех сохранял тепло его тела. Рядом потрескивал костер, оранжевые и желтые языки пламени лизали окорок на вертеле. Ближе к огню мясо уже подрумянилось.

Вест потер рукой лицо. Без привычной бодрящей порции кофеина с утра, после которого мозг обычно включался работу, он с трудом силился осмыслить весь этот набор подсказок и знаков.

Котяра вернул его на место неудачно выбранного вчера лагеря, что являлось плохим признаком. Катастрофически плохим. Но он также позаботился о Шейне, завернул в меха. И костер разжег, чтобы согреть. Шейн не мог сказать наверняка, но блестящий вертел, на котором жарилось мясо, был сделан из серебристого металла, а металл на аренах считался верхом роскоши. Нет, кот не станет расточительствовать в самом начале охотничьего периода.

Шейн втянул носом воздух, насыщенный ароматом мяса, приправленного специями. Травы здесь росли в изобилии, нужно только уметь их определять, но даже кот, стремящийся снискать расположение добычи, не стал бы заниматься сбором растений и оставлять партнера без присмотра. Солидных размеров окорок человек тоже не мог осилить в одиночку. Даже вдвоем такой кусок вряд ли прикончить. Так что трапеза явно рассчитана на компанию.

Проморгавшись и стряхнув остатки сна, Шейн попытался соединить кусочки загадки воедино. Итак, подарок в виде еды исходил не от его кота. И если тот этого не делал…

Скорее всего, события прошлой ночи впечатлили наблюдателей.

Ссадины хоть и раздражали, но были пустяковыми. Прививки гарантировали, что на арене такие повреждения исчезнут довольно скоро, их место займут новые, нанесенные следующим котом, — спаривание не должно ограничиваться одним контактом. В отличие от царапин, глубокие раны от зубов на плече никак не соотносятся с временной меткой; больше похоже на проявление активного интереса. Быстро не заживут. Кот скрылся, но он не бросил Шейна посреди Охоты на произвол судьбы просто потому, что захотелось попробовать других конкурентов — только не после такого укуса.

Однако это не означало, что кот не придумал какую-нибудь хитрость. Оправданную.

Или наблюдатели проголосовали, чтобы помочь Шейну вернуть кота.

Застонав от неловкости и одновременного мрачного удовлетворения, он приподнялся и сел. Устроившись в шкурах, приготовился ждать, пока котик не примет или не отклонит подачку. Глядя на щедрость устроителей, Вест задался вопросом, сколько на него сделано ставок и на какие суммы. Сейчас его имя, должно быть, возглавляет рейтинг текущего цикла, раз Шейн удостоился такого великодушия. Разногласий по поводу него было много — из-за того, что он человек. Это сказалось в самом начале, но благодаря своему усердию в освоении навыков выживания в демонстрационном центре он достиг превосходных результатов. Интересно, а как восприняли успехи отец и братья? Его хорошая игра упрочивала высокое положение и влияние семьи Шейна на родине. Если повезет, то участие в Охоте может даже поколебать стремление родственничков любыми путями избавиться от него. Пока все складывалось удачно.

Наличие окорока сулило неплохие перспективы, раз уж Вест решил покинуть арену — если только не нарушит свою стратегию и удержится в числе самых сильных проигравших, постоянно спариваясь с котом. Поскольку наблюдатели срочно подсуетились, чтобы кот возвратился к нему, Шейну пока нечего опасаться своей возможной победы. Если бы все обстояло так серьезно, он проснулся бы на верхушке дерева придавленный тяжелыми ручищами посапывающего в спину котика, который заловил его в темноте. После того как Шейн отключился, его кот должен был обращаться с ним крайне осторожно. До такой степени осторожно, что Шейна обеспечили достаточным количеством мяса, чтобы заманить не одного кота, а целую тройку или даже четверку.

Ладно.

Невзирая на боль, он улыбнулся, вообразив, как ощетинится кот всеми своими шерстинками при мысли, что его добыча может попасть в лапы голодных охотников, привлеченных сытной едой и аппетитным кусочком беспомощной, оставленной в одиночестве человечинки. Это ненадолго развлекло Шейна.

Однако котяра, судя по всему, бродил где-то неподалеку. Вест был готов поспорить, что за ним наблюдают. Разумеется, сам кот — да и устроители тоже — хотели оценить его реакцию на такое скоропалительное спаривание.

Полный решимости не разочаровать ни того ни других, Шейн откинул шкуры, которые продолжали сползать с плеч, и метнулся к костру. Поморщился — натруженные мышцы запротестовали против таких резких движений, — дотянулся до своего рюкзака и затащил в меховое гнездо. Исходящий от шкур аромат сразу же взбудоражил измученный вчерашними упражнениями член. Не успел Вест тронуть пальцами собачку молнии, как сразу понял, что кот похозяйничал в его вещах. Заметив, что все перевернуто, он еще больше в этом уверился.

А котик-то любознательный. Очень любознательный.

Запасная форма, выдаваемая всем участникам, оказалась приятным сюрпризом, если принять во внимание, что котяра вчера первым делом разодрал на нем рубашку и штаны. Некоторые его собратья терпеть не могли одежду и, как только дело доходило до настоящего спаривания, крали ее у игроков. Но, похоже, этот кот отличался от других. Хоть не придется все оставшееся время бегать по арене голышом. Найдя зубную щетку в правом кармашке, вместо левого, Шейн тут же схватил ее, сунул в рот и начал чистить зубы. Ботинки отсутствовали, потерянные бог знает где в лесу прошлой ночью. Он вынул сменный набор и на свое счастье увидел на дне рюкзака мокасины, что поистине было еще одним подарком судьбы, так как подошвы старых тяжелых бутс оставляли глубокие следы.

Наблюдатели не единственные, кто возблагодарил Шейна. Не может быть, чтобы кот просто так расщедрился. Неужели его так проняло ни с чем не сравнимое удовольствие от преследования?

Шейн, нахмурившись, ощупал вещмешок, чтобы убедиться. Выдернул зубную щетку изо рта и отложил, решив еще раз все проверить.

Планшет исчез.

Также котяра конфисковал пакет первой помощи.

— Тебя пометили. — Сердце пронзительно забило тревогу. Шейн подскочил и забрался назад под шкуры. Из-за деревьев на него смотрели прищуренные темные глаза давешнего блондина, который спрашивал у намбианца контрабандный нож: — Твое плечо. Поздравляю.

Пульс стучал все быстрее, мышцы напряглись. Готовый к немедленному бегству, Шейн молча изучал своего конкурента. На левом виске у того наливался синяк, но в остальном парень не казался особенно потрепанным после премьеры на арене. По правде сказать, он находился в лучшем состоянии, чем Шейн, но это не являлось признаком успеха на Охоте, разве нет? И блондина не эвакуировали. Он все еще принимал участие в борьбе, что было уже хоть маленьким, но достижением. Выше Шейна ростом, но фигурой уступал — несколько рыхлый в талии, какой-то весь мягкий. Вест не ожидал, что мужик продержится, несмотря на то, что распотрошил намбианца. Но хотя Шейн теперь знал, насколько внешность обманчива, и понимал, что с таким противником надо держать ухо востро, это вовсе не делало того менее опасным. Наоборот, он станет жестоким врагом. Или более выгодным союзником.

— Спасибо, — сказал Шейн, решая, что выбрать. Раз парень беспрепятственно приблизился к нему на такое расстояние, кот предлагает Шейну взять того в союзники. Вест, скрепя сердце, согласился и произнес: — Болит адски.

— Такой глубокий укус долго не заживет, даже если сразу наложить повязку. — Рот блондина чуть дернулся. — Но кот, конечно же, реквизировал у тебя аптечку. — Он указал подбородком в сторону рюкзака, который Шейн по-прежнему сжимал в руках. — Ведь так?

Запоздало последовав той же самой утешительной логике, Шейн кивнул:

— Возможно.

— Тогда расслабься. Ты сможешь стать первым победителем этого цикла.

Вест скривился.

Губы парня изогнулись в подобии сочувственной улыбки:

— Успокойся, твой кот и на шаг бы меня к тебе не подпустил, если бы считал, что я чем-то наврежу его новой игрушке.

При напоминании об этом внутри все сжалось. Наверное, кот действительно искал себе пару, иначе не стал бы помечать жертву так тщательно, но маркировка накладывала на конкурентов только временное ограничение. Страх перед карательными мерами вынуждал большинство из участников держаться в стороне от территорий спаривающихся котов, и любой, кто посмеет нарушить запрет, очень рисковал. Коты были непостоянными, их интерес мимолетен. Укус в плечо мог означать многое.

Или ничего.

Слишком рано делать выводы. Хотелось надеяться, что кот не станет понапрасну рисковать, но ведь тот не ставил на кон собственную жизнь или безопасность. Он ставил жизнь Шейна. Да, котик, возможно, неплохо оттрахал его, глупого, вчера вечером, что никоим образом не являлось основанием для доверия сегодня. Вест хмуро глянул на блондина:

— Как ты меня разыскал?

— Пошел на запах жареного мяса. Разве тебе не любопытно, что происходит в другой части арены? А вот твоему коту очень даже. Стоял бы я здесь, если бы он не хотел узнать свежие новости. — В животе у блондина заурчало. — Кстати, я Фэллон.

Обменяться информацией показалось Шейну не плохой идеей.

— Где кинжал?

— Конфисковали. — Глаза Фэллона вспыхнули негодованием. — Обычно нас не очень шерстят, так как котам нравится выяснять, что за контрабанду мы там пронесем, но они не потерпят оружие. Когда начнется следующий сезон спаривания и объявят новую Охоту, то сразу вспомнятся все смертельные случаи. Вот они и отобрали нож.

Не лишено смысла.

Кроме того, блондин прав. Шейну, как и его коту, необходимо знать, что твориться вокруг, и Вест не отступился от своего намерения добраться до другой посадочной площадки. Он все же склонялся к мысли найти себе союзника. Судя по размеру куска мяса, которым его одарили устроители, в напарники ему выбрали Фэллона.

— Есть хочешь? — спросил Шейн.

Тот просиял и расслабил плечи:

— Ужасно. — Вытянув ладони, он подошел к костру с противоположной стороны и опустился на землю. Шейн встревожился, когда Фаллон даже не оперся руками. Парень должен просто феноменально контролировать мышцы ног. В своем нынешнем положении Вест был намного слабее. — Черт, как же это здорово, — сказал тот, сбрасывая рюкзак и с усталым стоном потирая шею. — Я целый день на ногах. И всю ночь. А ты?

Шейн покачал головой:

— Кот сцапал меня, когда я остановился, чтобы переждать темноту.

— Я топал через всю арену и ни одного не сподобился соблазнить, а ты управился, строя из себя недотрогу. — Фэллон запрокинул голову и расхохотался.

Уголок губ Шейна дрогнул:

— Я не строил.

Посмеиваясь, Фэллон кивнул на окорок над потрескивающим огнем:

— Кажется, еда уже готова.

— Угощайся. Я вегетарианец.

Блондин зыркнул в него глазами и фыркнул:

— Шутишь, да?

Шейн со злорадным удовлетворением ответил:

— Нет.

— А ты понимаешь, что если победишь, то будешь связан с плотоядным животным?

— Мой куратор в центре уверял меня, что коты способны адаптироваться к пищевым потребностям партнеров из внешних миров. Мало кто не употребляет мяса, но я не первый. — То, что вегетарианство сделает его менее привлекательным и уменьшит шансы на победу, было просто маленьким бонусом. — Их желудок не переваривает фрукты, овощи, зерно и производные белков. Они не виноваты, что не могут питаться по-другому, но я сам ничего не имею против тех, кто ест мясо. — Он махнул в сторону костра: — Жуй давай.

Сардонически приподняв бровь, Фэллон выудил из своего походного набора вилку, наклонился над огнем и вонзил её в окорок, отхватывая кусок мяса. Костер зашипел от новой порции сока и жира.

— Ну, делись новостями, — напомнил Шейн.

Заработав челюстями, Феллон выложил, что сразу после того как он расправился с намбианцем, на посадочную площадку нагрянули надзиратели и медслужба. Во время гонки через чащу третьего человека с корабля действительно укусила змея. Фэллон не извлек яд, поэтому, неудачника эвакуировали. Намбианца тоже. Наблюдатели хотели дисквалифицировать Фэлллона из-за использования запрещенного оружия, но в конечном счете сошлись на том, что его не стоит наказывать — ведь правила нарушил другой игрок.

— Откуда мне знать, когда соизволят явиться наблюдатели и разоружат ублюдка, а, показав кинжал, тот понял, что у него мало времени, чтобы пустить его в ход. Не пырни я эту тварь первым, он нанес бы удар мне.

Скорее всего, так.

Жаль, что Фэллона не выдворили с арены. Блондинчик ни сложением, ни внешностью не вышел — явно не во вкусе котов, — однако он был грозным соперником.

Откусывая мясо, тот рассказывал Шейну, какая у него выдалась унылая ночь, скрашенная лишь эпизодической стычкой с кучкой намбианцев, на которых он набрел в восточной части охотничьей территории:

— Остальные пока у посадочной площадки. Оттуда до сих пор доносятся рычание и крики — видно, коты разгулялись на славу. Так что оргия не скоро закончится. Не возражаешь, если я возьму еще? — Он указал вилкой на окорок.

— Не стесняйся, бери.

— Ты сам не знаешь, чего теряешь, — отрывая другой кусок, застонал тот, когда сок полился в огонь. — Я смотрю, тебя мало волнует, что наблюдатели не одобрят, что ты не принял их подарок?

Да, Фэллон не настолько глуп, чтобы не заметить металлический вертел. Шейн поставил ему еще один плюсик в уме.

— Мясо предназначалось коту. А не мне.

— Такой кусочище. — Фэллон облизал жирные пальцы. — Уверен, что пир не должен был привлечь союзника?

— И это тоже. — Шейн вздохнул. — Но, тем не менее, сей банкет накрыт не для меня.

— Все для тебя. Коты просто жаждут раннего победителя, всегда жаждали, и по тому, что я видел, ты — их лучшая надежда на Арене 4.

— Нет, если умру от голода. — Шейн снова принялся копаться в вещмешке. — Я же теперь без планшета, по которому сверялся, что можно есть, а что нет, — проворчал он. — Чем они предлагают мне питаться?

— О-о, — протянул Фэллон.

Шейн вздернул подбородок.

— Что?

Тот вытер жирные пальцы пучком листьев;

— Твои преимущества были очевидны, судя по пари перед охотой. Я думал, что ты сам поймешь.

— Пойму что? — спросил Шейн, начиная раздражаться.

— Твой кот хочет, чтобы ты от него зависел.

Шейн свел брови:

— Правила Охоты запрещают котам предпринимать любые действия, которые непосредственно и преднамеренно препятствуют способности игрока конкурировать.

— Он обеспечит тебя всем, что нужно, и, в случае необходимости, вернет планшет, если вашему удачному спариванию будет что-то угрожать. — Фэллон ухмыльнулся. — А пока он за тобой ухаживает. Не забывай: они тоже должны нас завлекать.

Шейн вздрогнул, вспомнив смущающие детали вчерашнего виртуозного соблазнения.

— Но я ведь здесь? Мне бы не удалось пройти через все эти демонстрационные тесты, если бы я не осознавал, что спаривание является на арене моей единственной целью, — сказал он, стараясь, чтобы наблюдатели не догадались по его лицу, что он лжет.

— Я тоже. Единственная цель: приманить котика. Получить его. — Фэллон подмигнул. — Для меня это кратчайший путь в дипломатический корпус. А для тебя?

Подавив усмешку, Шейн мысленно послал своих братьев куда подальше:

— Скрываюсь от своих родственничков-убийц.

Фэллон окинул Шейна взглядом, оценивая его раны:

— Даже так? А перспектива оказаться брошенным толпе одержимых стояком котов лучше? Безопаснее?

— Закрой-ка рот, — усмехнулся Шейн, впервые действительно сожалея, что он встретил Фэллона на арене. Почему они не увидели друг друга позже? Побег с Нарона спас Шейну жизнь, но он оставил всех, кого знал. Даже бабушке не сообщил, что благополучно достиг центра подготовки, опасаясь, что его кровожадные братцы ей отомстят: ведь та помогла Шейну скрыться. Он отчаянно нуждался в друге, но только не здесь, не сейчас. Самый близкий, кого допустимо позволить себе на арене, это… — Союзник?

— Союзники. — Фэллон отправил в рот последний ломоть мяса. — Твой укус кровит. Какая Охота обходится без царапушек… Однако если начнется заражение, то тебе прямая дорога на эвакуацию. Плохо только, что так рано, — добавил он. — Хочешь, поделюсь антибиотиками из моей аптечки?

Шейн точно не знал, сослужит ли отметина, полученная прошлой ночью, хорошую службу или приведет к фатальным последствиям — проклятый котяра, сволочные гормоны, чертова жажда совокупления — но сойти с дистанции в его планы точно не входило.

— Хочу.

Когда тот обошел вокруг костра, чтобы передать тюбик с мазью, из кроны дерева прямо над ними раздалось угрожающее ворчание.

Побелевший как мел Фэллон отдернул руку.

В животе похолодело, но Шейн выдавил фальшивую улыбку. Вот так — а коту, видать, понравилось с ним развлекаться. Загнав подальше страх и неуместное предвкушение, Вест вытащил из своего рюкзака мокасины и сунул в них ноги.

— Двигай отсюда, а я его отвлеку, — бросил он Фэллону. — Встретимся позже. Сам меня не ищи. Если ему не нужна информация, он тебя все равно прогонит.

— Ясно. Договорились. — Фэллон сглотнул: — Спасибо.

— Ну, увидимся. — Шейн на это надеялся.

Он закрепил шкуру, чтобы не спадала, и бросился в лес — слава богу, кот не атаковал сразу же. Скрежет когтей о древесину, шуршание листвы над головой — вместо того чтобы устроить засаду на Фэллона, тот увязался за Шейном. Уже хорошо. Ему ведь нужен союзник, а заполучить такового не представлялось никакой возможности, если его котик охранял свою территорию — сейчас конкретно Шейна — слишком рьяно.

Углубляясь в чащу, он подумал, что в конечном итоге кот опять его поймает — от этих мыслей в животе запорхали бабочки. Ночью Вест мог ориентироваться только на тактильные ощущения да на запах. Одурманенный феромонами и сексом мозг в основном воскрешал в памяти виртуозный шипастый член и вызванные им ощущения. Марикет населяли племена котов. Некоторые из их представителей были так огромны, что почти вдвое превосходили человека ростом, хотя он почему-то думал, что его кошак не настолько большой. Любая крупная особь просто порвала бы его во время траха. Кроме того, когда тот подминал Шейна и накрывал своим телом, он чувствовал себя замечательно беспомощным, но отнюдь не раздавленным. Это сужало список возможных разновидностей. Может, кто-то из пантер? Они на планете преобладали, хотя существа из семейства кошачьих вообще не так уж редки, особенно пумы, которые, как известно, предпочитают охотиться по одиночке и преимущественно гонят добычу с заходом солнца и практически до зари.

Шейна настиг охотник-одиночка вскоре после наступления темноты.

Получается, он прельстил пуму? Вест, дрожа, ступал по каменистой земле, вездесущая ежевика цеплялась за укутывающую тело шкуру. Сердце билось урывками. Кот преследовал его всю ночь, выматывая и трахая свою жертву, пока сопротивление не сломилось. Тиграм и ягуарам просто не хватило бы для этого терпения — характер не тот. Даже щедрая подачка наблюдателей имела смысл. Перед видами, которые сбивались в группы, одинокий кот был уязвим не меньше Шейна. Они оба нуждались в поддержке.

Итак, пума или, иначе, кугуар.

Наверняка пума. И если это так, то Шейн мог бы рассчитывать…

Подозрительное шевеление на противоположной стороне поляны. Он повернул голову, дыхание застряло в горле.

Его и правда угораздило спариться с кугуаром.

Сильное тело, сплошь состоящее из литых мышц, покрывала короткая золотистая шерсть от кончиков ушей, торчащих на голове, до подушечек пальцев босых ног. Четыре пальца, хотя Шейн вчера насчитал пять. Эти самые пальцы обхватывали Шейна за бедра, впиваясь выпущенными когтями в плоть, царапали спину. Эти руки притягивали его и держали, когда сопротивляться не оставалось сил.

Вест перевел взгляд выше.

Золотой мех от загривка к голове постепенно темнел, переходя в ярко-рыжевато-коричневый. Кончики ушей, которые Шейн жаждал потрогать, венчали темные кисточки, почти как у рыси. Из одежды на коте была только полоска черной ткани, обмотанная вокруг бедер, чтобы прикрыть пенис. С такого расстояния, Шейн отчетливо мог различить на ней маслянистое пятно, свидетельствующее, что гон у того в самом разгаре и он готов к сексу. Тело Шейна мгновенно отреагировало ответным покалыванием.

Наконец хвост — длиной где-то с треть высоты роста, — нетерпеливо подергивался из стороны в сторону, демонстрируя степень возбуждения своего хозяина, который, тем не менее, старался сдерживать себя и не набрасываться сходу. Кот не принуждал, он ухаживал.

Возможно, Фэллон был прав, высказав предположение, что Веста прочат в победители.

Боже, Шейн всей душой надеялся, что это не так. Он внимательно всматривался в его лицо, выискивая признаки ослабления интереса. Но черты были столь чуждые и непохожие на человеческие, что Шейн ничего не мог по ним прочитать. Раскосые желтые глаза с вытянутыми зрачками, сужающимися до черточек, тупой нос, что-то вроде баков, обрамляющих крупный чувственный рот.

Тот самый рот, который отсасывал Шейну накануне.

Временно или нет, но на данный момент этот кугуар его пара. Вест никогда не видел создания более экзотичного и прекрасного. Член встал, скорее всего, рефлекторно — во время Охоты коты прививали претендентам привычку подчиняться, а механизм адаптации организма к условиям запускался сразу с момента первого преследования.

Терпкий мускус феромонов влек Шейна пересечь травяное море, отделяющее его от кота. Витающий в воздухе запах пота и секса будоражил кровь, рот наполнился слюной. Несмотря на тяжелые травмы, Вест испытал неконтролируемый порыв тут же упасть на четвереньки и гостеприимно приподнять задницу.

Наверное, уже от одного только взгляда на эту скульптурную живую мощь, воплотившуюся в великолепном хищнике, Шейна захлестнула бы похоть. Желающие валом валили на Охоту и терпели долгий процесс изнурительных тренировок в надежде вкусить плотских утех с неуловимыми котами. Конкуренты выходили на арены каждый по своим собственным эгоистичным соображениям: большинство преследовали деловые цели, как Шейн и Фэллон, но были и такие, которые лишь хотели, чтобы их оттрахали самые изощренные и искусные любовниками в известных мирах.

Причина, в данный момент заставляющая Шейна гореть огнем, уже не имела никакого значения. Ничто не имело значения — ни подготовка, ни феромоны, ни даже опасная хищная красота.

Важен был лишь инстинкт, требующий одного: отдаться, принадлежать. Это необъяснимое влечение перечеркивало все остальное: намерение Шейна соблюдать безопасную дистанцию, боль, пронзающая все тело, глупое стремление усложнить коту Охоту.

Вест просто испытывал потребность. Настолько непреодолимую, что снова капитулировал.

Одуряющий аромат притягивал, звал, воспламенял, и Шейн безропотно двинулся на зов. Он шел, не отводя от своей пары пристального взгляда. Молчание ничуть не смущало. Скорее даже поощряло преодолеть расстояние как можно скорее. Он хотел соединиться со своим котом. Хотел вздрагивать от его прикосновений, таять от его нежности.

Шейн облизал губы.

Он просто должен его попробовать.

Вест приблизился и остановился, чувствуя на своих губах чужое дыхание, с каждым рваным вдохом соски задевали поросшую коротенькой шерстью грудь.

— Сокровище, — проговорил кот и подался навстречу, наклоняя голову. Безумно хотелось поцелуя, но тот лишь взял Шейна за подбородок: — Мое. И такое голодное.

Из горла вырвался полный вожделения возглас. Кугуар был в расцвете лет — наверняка за свою жизнь не раз участвовал в Охоте и гораздо лучше Шейна знал, как заполнить пустоту в его изнывающем теле. Вопиющая несправедливость, конечно, но что тут скажешь?

Кот поднял руку и, запустив пальцы Весту в волосы, обхватил его голову ладонью. Надавил, привлекая к себе; Шейн не сопротивлялся. Он хотел этого, хотел почувствовать тяжесть горячего тела, твердость упругих мышц. Кот прижал его лицо к своей шее, и Шейна затрясло.

— Вдохни, — шепнул тот. Вест глубоко втянул воздух и застонал — в нос ударил еще не выветрившийся запах вчерашнего секса. Закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на знакомом успокаивающем ощущении шелковистого меха и этого восхитительного аромата. Прильнул ближе, член немедля окреп. Ответом послужило довольное мурчание, На пораненное бедро легла рука, притягивая прямо в удобную ложбинку между мускулистыми ногами. Господи, какое упоительное чувство… Шейн потерся щекой об атласные волосинки на горле кота и был вознагражден тихим смешком: — Упрямый… — одобрительно сказала он хриплым голосом. — Но любвеобильный.

Шейн за собой раньше любвеобильности не замечал, однако сейчас был просто уверен: все, что с ним происходит, правильно и нисколько не грязно. Он снова погладил щекой мех, немного подвинулся, распахивая свою импровизированную накидку, чтобы всем телом, с ног до головы обнаженной кожей ощутить тепло своего кота.

— Жестокий… — блаженно вздохнул Шейн, — но обольстительный.

Тот со смехом склонился, мазнул по страждущим губам моргнувшего от удивления Шейна быстрым поцелуем и бесцеремонно перекинул через плечо. Из Шейна едва дух не вышибло. Кот присел, затем подскочил и устремился в кроны деревьев. Воздуха не хватало, твердая почва с каждой секундой все удалялась. Шкура держалась на нем каким-то чудом — вероятно, упасть ей не давал его собственный вес, поэтому случайные ветки не так больно стегали и не причиняли особого вреда. Вест только охал от особенно резких толчков. Кугуар перепрыгивал с ветки на ветку, выше и выше в густой полог. Земля исчезла из виду — между ярко зеленой листвой мелькали только размытые коричневые кляксы.

Они перемещались в верхнем ярусе леса. С каждым скачком Шейна ощутимо встряхивало, хотя он уже большой мальчик, потерпит. Котяра не успокоится, пока его новая игрушка в опасности, а Фэллон представлял угрозу, когда пытался до него дотронуться; значит, Шейну грех жаловаться. Но он так и не расслабился по-настоящему, пока кот не спустился, и они снова не очутились в траве.

Сцепив руки на мощном загривке, Шейн соскользнул вниз, едва устояв на дрожащих ногах. Он не спешил отпускать надежную шею, наслаждаясь мягкостью роскошного меха под пальцами.

Он ожидал, что кот утащит его в свое логово на каком-нибудь дереве, однако тот пока не спешил торопить события. Видимо, боялся спугнуть.

Отлично.

Повеселевший, немного испуганный, слегка возбужденный Шейн откинул голову и заглянул в странные, раскосые глаза:

— Поцелуй меня еще раз.

Глаза потемнели.

Вдруг беззаботный утренний щебет птиц нарушил вопль — кричал человек, затем крик резко оборвался и по лесу прокатился громогласный, леденящий кровь рев.

Фэллон попался!

Но это не кот. Ни один кот не способен издавать такие звуки.

Кот настороженно повернул голову. Выпустив на мгновение когти, коротко резанул Шейна по плечу и оттолкнул:

— Беги. — Прыгнул и скрылся в направлении криков; от следующего вопля волосы встали дыбом. — Беги! Спрячься на дереве. Я тебя найду.

Сердце ухнуло — судя по треску ломаемой древесины, долетевшему со стороны их недавно покинутого лагеря, там разгорелось сражение; Шейн повиновался. У него не было ни когтей, как у кота или других соперников, ни оружия, ни врожденной способности скакать с дерева на дерево. И он ничего не знал о хищниках, которые обитали в джунглях Марикета, но Вест и без того понимал, что для человека вступить в схватку с любой тварью, нарушившей щит безопасности — чистое самоубийство.

Душераздирающие крики Фэллона говорили сами за себя.

Учтя это красноречивое предупреждение, Шейн рванул с места, уходя как можно дальше от диких звуков, и так быстро, как только мог.

Впопыхах наступил на край шкуры, которая хоть и спасала от колючек, но сейчас мешала, не задумываясь скинул — скорость важнее. Побежал в одних мокасинах. Легкие горели от нехватки кислорода. Он остановился, шаря глазами по деревьям в поисках удобной ветки.

Поздно. Что-то живое и тяжелое распластало его по земле. В спину врезались камни и острые сучья, припорошенные тонким слоем опада. Шейн задохнулся.

Кот.

Каждый нерв тревожно зазвенел — пахло почти так же, как и от его кота, но все же по-другому.

Какой-то кислятиной.

Неправильно.

Это другой кот.

Вест задергался, лягаясь и пинаясь изо всех сил.

— Нет! — выкрикнул он. Неподъемная туша, навалившаяся сверху, почти совсем лишила его доступа воздуха. Ноги теперь были скованы мощными бедрами, но кулаки продолжали отчаянно молотить по железобетонным мышцам. — Нет! — заорал он еще громче.

Не переставая рычать, чужой кот захватил сначала левое запястье Шейна, затем правое, завел ему за голову и, ломая сушняк, больно вдавил в каменистый грунт. Шейн снова закричал, взбрыкнул, старясь стряхнуть зверя с себя, но все безуспешно. Слишком он громаден и силен. От смрадного дыхания, кружилась голова, желудок сводило приступами тошноты, но Вест упрямо изворачивался и бился. Кот проигнорировал метку на его плече, как и запах секса, оставшийся после предыдущего спаривания. Наоборот, когти зверя вгрызлись в кисти до костей, а от устрашающего рыка завибрировал позвоночник.

— Нет! — снова завопил Шейн. Он орал, в то время как кот свободной рукой метнулся вниз к дергающимся бедрам и вонзил в плоть полностью выпущенные когти. Боль обожгла, словно тот ударил кинжалами, в голове помутилось.

Вест без передышки горланил, продолжая отчаянно бороться, чем лишь усугублял свое положение. Когти погрузились еще глубже. Хватка на запястьях усилилась, кости хрустнули. Адская мука. Несмотря на порванную мышцу и кровь, стекающую по паху из распоротого бедра, Шейн попытаться увернутся.

Вдруг придавливающий вес куда-то исчез.

Шейн резко откатился в сторону — прочь от злобных рыков, которые раздавались буквально в двух шагах и от которых звенело в ушах. Опираясь на руки, он пополз вперед, затем уткнулся лицом в землю; раздробленные запястья отказывались держать его. Не обращая внимания на вопли и скрежет кошачьих когтей, пустил в ход локти и двинулся дальше. Едва только его перестало обдавать брызгами крови и чуть приглушились звуки ударов, Шейн поднялся на ноги. Его шатало, пульс гулко стучал в висках, но он сделал шаг… другой… третий.

И побежал.

Каждый вздох давался с трудом, на сей раз из-за того, что он без остановки орал как безумный. Зловоние постороннего кота, дикая боль в обоих запястьях… Коты всегда сражались за территории и потенциальных сексуальных партнеров, но едва только тех помечали… Шейн споткнулся. Брякнулся на землю — благо, что падение вышибло из груди воздух, положив конец его истошным воплям. Он схватился за лианы, опутавшие толстое дерево, из последних сил цепляясь за них корявыми пальцами. Но только вымазал кровью ствол, оставив четкий след. Попытка дотянуться до спасительных ветвей оказалась безуспешной, он горестно взвыл — кисти рук пульсировали и совсем не слушались. Пришлось с грехом пополам заставить передвигаться ноги.

Ослабший, измученный, Шейн не успел сделать и нескольких шагов, как снова упал. Срикошетив от встречного дерева, рухнул. Истерзанное тело разъехалось по грязи, но Вест так и не встал. Запястья пылали, тело сотрясалось от крупной дрожи. Ветер холодил открытую рану, по бедру ручьем лилась кровь.

Шейн не понимал, какого черта все пошло наперекосяк.

Он не мог больше бежать. Со сломанными запястьями, мягкими как кисель и совершенно бесполезными, не мог даже подняться. Израненный, до смерти перепуганный, лучшее, что он мог сделать и на что были способны его руки — это зарыться в опавшую листву.

Из зеленой завесы стрелой вылетела темная фигура. Подхватила и притиснула к теплой шерстистой груди. Шейн вскрикнул — мир померк. Снова высокие деревья, листья, ветки… затем знакомый шепот:

Сокровище. — У Веста от сердца отлегло.

Его кот победил чужака.

А вот насчет исхода сражения возле лагеря Шейн с уверенностью бы не сказал. Он гадал что за существо добралось до Фэллона, жив ли тот или погиб. Арены перед Охотой тщательно зачищались, периметр каждой строго проверялся, любые тоннели и лазейки, обходящие щит безопасности, перекрывались, чтобы смертоносные хищники Марикета не воспользовались малейшей брешью в защите. На Фэллона не должны были напасть дикие звери, а на Шейна — другие коты, так как его спину все еще украшали метки первого.

Даже в тесных объятиях своего кота, Шейн чувствовал, что теряет остатки самообладания. Обхватив того за шею, он неловко повис на нем. Застонал, точно от удара, когда они покинули верхний ярус и с глухим звуком приземлились на лесную подстилку. Кот снова понесся через редеющие деревья.

— Он трогал меня, — зачем-то сказал Вест. Кожу саднило, в душе поселились отвращение, безотчетный слепой страх. И еще горечь. Шейн цеплялся за кота, терся о его шелковистый мех, но не мог вытравить назойливую кислую вонь, точно въевшуюся в кожу. — Он трогал меня.

Головокружительный прыжок.

Они с размаху плюхнулись в теплую воду и камнем пошли ко дну; Шейн закричал, захлебываясь. Рот и нос немедленно залило, но кот с шумным всплеском быстро вынырнул на поверхность. Озерцо, по-видимому, питал минеральный источник. Насыщающие его газы перебили все, включая запах пота его кота. Сокрушенный потерей, Шейн затрепыхался, но кот просто сильнее прижал его к своей груди. Пульс немного успокоился и уже не грохотал так бешено в ушах, когда послышался голос:

— Его больше нет. Он мертв, — певуче мурчал он. — Ты в безопасности. Тебя больше никто не тронет.

Шейн застонал — если на то пошло, никто и не должен был его трогать.

— Вдохни, сокровище. — Кот притянул голову Веста к ложбинке между своим плечом и шеей. Здесь неповторимый аромат ощущался наиболее сильно. Чистый, без примеси пота, смытого водой. От мерзкой вони чужака не осталось и следа — хорошо, очень хорошо. Но кровь все же чувствовалась. Его собственная. Казалось, что он никогда не сможет избавиться от жутких воспоминаний и отмыться до конца. Вокруг бедер по воде расплывалось темно-красное облачко, раны на запястьях тоже кровоточили. А в непосредственной близости от кота обоняние жадно ловило лишь упоительный мускус спаривания, который стал еще гуще. Интенсивнее. — Просто дыши.

Дрожащий, обессиленный, истекающий кровью Шейн повиновался. Сдался. К черту бессмысленное сопротивление. Он обвил своего кота руками и ногами — длинный кошачий хвост, гладил его под водой вдоль спины. От потери крови и пережитого шока кружилась голова, но кот действовал на Шейна умиротворяюще. Дыхание выравнивалось, мышцы постепенно отпускало напряжение.

Хотя дрожь не унималась.

Господи, как же больно…

Они плавно двинулись к кромке пруда. Стонущего Шейна мягко вытолкнули на мшистый берег, который от воды с кровью сразу же окрасился розовым. Кот обдирал с камней мох, прикладывая к ранам и говоря:

— Это чтобы остановить кровотечение. — Потом выбрался из источника сам, уложил Шейна на спину и навис над ним, словно защищая. Зашипел: — Оставьте его в покое. Отойдите!

Полубессознательный Шейн в панике пытался хвататься за своего кота, но пальцы не гнулись.

Незнакомый голос:

— Ему надо помочь, Лор. Он теряет слишком много крови.

— На него напали!

— Мы знаем. Он нуждается в квалифицированной помощи. — Голос убеждал, успокаивал. — Его не эвакуируют, обещаю.

Рядом мелькнул синий комбинезон медицинской службы Четвертой Арены.

Кот — Лор — ощетинился:

— Вы заберете его только через мой труп.

Перед глазами поплыло, сердце остановилось от страшной догадки — Шейн уставился на своего кота.

Вот черт!

Он стал победителем.

Нет! Только не он. Не так скоро. Это же не имеет никакого смысла.

Находясь на грани смерти, Шейн плохо понимал, что происходит, но дух борьбы никак не желал покидать его окончательно. Вест изогнулся, пытаясь заставить непослушные руки… оттолкнуть кота как можно дальше? Привлечь ближе? От боли мутилось в голове, кожей он все еще ощущал призрачную хватку…

— Надо перевязать его, Лор. — Кот зарычал, но медик продолжил: — Я объясню, как потом лечить, но сейчас ты должен позволить нам помочь ему. Если этого не сделать немедленно, будет еще хуже. Сначала я дам успокоительное. Только и всего. Клянусь.

Под его руководством Лор обложил бедро Шейна дополнительными пучками мха. Вест выгибался от нестерпимой боли — кот удерживал. Медтехник передал ему сканер, чтобы тот смог проверить степень повреждения запястий, а сам следил, как он накладывает шины, чтобы сломанные кости сошлись правильно. Лор лично наложил Весту на все пять глубоких ранений на бедре фиксирующие повязки, которые заменили мох, впитывавший кровь. Инъекции тоже сделал Лор: две в ягодицу и третью в плечо. Верный своему обещанию, медик почти не прикасался к Шейну.

Но его это мало волновало.

Шейн орал, пока не осип, как бы терпеливо Лор ни старался заставить его лежать смирно и сколько бы ни прятал его лицо на своей груди. Шейну и не нужны были глаза, он и так знал: здесь незнакомец, чужой, враг; кто-то кроме Лора опять трогал его. Кругом посторонние запахи. Шейн всем существом чувствовал их неправильность.

Он кричал и кричал до тех пор, пока не отключился под действием транквилизатора.

оставить свою "спасибу"

Глава 4

“Жизнь. Страх. Секс. На арене нет четких границ, все кажется ирреальным. Равно как и ваши понятия о том, что правильно, а что нет”.

~ Шейн Вест

День третий

За зеленой завесой

Охота проводилась на аренах уже в течение нескольких поколений. Верхний ярус леса коты приспособили для своих нужд. В стволах деревьев были выдолблены пустоты: внутри делали логово, которое расширялось и обустраивалось непрекращающимся потоком охотников, дабы увеличить уют и комфорт. В логове Лора оказалось достаточно места для двоих. Укрытые шкурами, они прильнули друг к другу на подстилке из свежих листьев. От внешнего мира их скрывали густые лианы с толстыми стеблями и огромными — где-то с экран исчезнувшего планшета Шейна — синими цветами. Судя по их размеру, они с котом очень высоко в кронах, так как ниже, где царил постоянный полумрак, распускались только мелкие и не такие яркие цветки.

Запястья болели. Кот обнимал Шейна сзади, прижимая к своей груди.

Лор лизнул укус на плече, заставляя вздрогнуть от острой боли. Шейн напрягся, вздохнув: в расщелину уперся скользкий член и мягко погрузился внутрь. Удивительно, но когда тот заполнил его, к Шейну вернулась способность думать яснее — впервые за все это время. Казалось, с момента, как кот настиг его, пролетели века.

Его звали Шейн Вест. Он бежал с Нарона, где братья пытались его убить, и последняя попытка едва не увенчалась успехом. Попасть на Марикет ему помогла бабушка, надеясь спрятать на Охоте. Понравившегося интересного игрока коты могли сделать официальным представителем его мира, и никто не посмел бы из-за семейного бизнеса покушаться на столь ценное для родной планеты приобретение, а наследником объявили бы одного из братьев. И Вест бы жил, никогда больше не увидев Нарон вновь. Без дома, без семьи. Один. Но зато в безопасности.

Если бы только не пустил все насмарку, став победителем Лора. Что было недопустимо.

Точно так же, как злобные твари, шныряющие по аренам.

Как нападения на участников, помеченных другими котами.

Недопустимо.

Но на деле обернулось совсем не так. Шейн чувствовал, что, если бы он проснулся, а Лора нет за спиной, и некому его вот так наполнить, он бы сошел с ума.

Словно вся его пустая жизнь разверзла перед ним свое зияющее нутро. Потеря себя прежнего, вкупе с сомнениями насчет того, кто он теперь, обескураживала и мучила сильнее, чем боль от ран. Сейчас он не хотел, не мог ни о чем думать, мысли только мешали.

— Трахни меня. — Сорванный голос сипел.

Простора для действия в логове не хватало; кот просто начал тихонько покачивать бедрами, но Шейна это устраивало. Грубого секса, как во время их первой ночи, он бы все равно не выдержал. Анус по-прежнему горел. Но нежные движения кошачьего члена внутри заставляли забыть о неприятных ощущениях. Шейн охал и корчился, встречая каждый толчок, в заднице росло восхитительное покалывание, затмевая все остальное. Лор укусил его прямо в рану — Шейн выгнулся, из горла вылетел хриплый возглас, однако член не утратил упругости, несмотря на боль. Наоборот, когда челюсти Лора клещами сжались на плече, тот еще больше окреп. Кровь сочилась по груди слишком быстро, чтобы кот успевал ее слизывать своим ненасытным ртом.

Их соитие было прекрасным, всепоглощающим. Жестоким.

Лор в безмолвном предупреждении сжал на мгновение запястья Шейна, потом опустил руку к его бедру, явно сожалея, что ему не сделать там новых меток из-за непроницаемых повязок, надежных, как барьеры арен Марикета. Чистые и белые бинты, которые выглядели в диком лесу довольно странно, закрывали глубокие царапины, нанесенные посторонним котом. Но Лор не рискнул оставлять на Шейне шрамы от чужих когтей. Он переместил ладонь на его незащищенный живот чуть выше подрагивающего члена и полоснул. Раз, другой — кожу рассекли пять длинных борозд, затем еще пять.

— О, боги, — выстонал Шейн, резко подаваясь назад и приветствуя вонзающуюся в него плоть.

Низко рыкнув, кот вонзил зубы так глубоко, что у Шейна слезы выступили на глазах. Хорошо… просто невероятно хорошо. Даже боль утешала, обещая, что это не сиюминутная прихоть и его будут желать не только сегодня. Он больше не один. Метка Лора вне всякого сомнения давала Шейну уверенность, приют и защиту как его избраннику. Тот тем временем перестал терзать вновь закровоточившее плечо и, переключив внимание на ухо, прихватил мочку; Шейн окончательно слетел с катушек.

— Хочешь получить мое семя, Сокровище?

Шейн задрожал, удовольствие от ануса вмиг устремилось к яйцам, а затем к пульсирующему члену.

— Да. Пожалуйста. Я… я бы отдал ради тебя целый мир. — Пока ошеломленный и жаждущий Шейн лихорадочно пытался сообразить, почему и как случайное спаривание переросло в постоянное и что пошло неправильно, кот, обхватив рукой его окровавленный живот, начал трахать уже всерьез.

Кто из них совершил ошибку, Лор или сам Шейн, что творится внизу на арене — все это внезапно перестало иметь значение.

Запах секса смешался с лесными ароматами и терпким, отдающим медью запахом крови. Звук тяжелого дыхания, перемежающегося прерывистыми стонами, нарушали лишь смачные шлепки о задницу Шейна. С каждым толчком он вздрагивал, тыкаясь членом в ладонь Лора. Тот вбивался в него короткими ударами, отголоски которых прошивали тело словно разряды молний. Удовольствие в паху накапливалось, и когда безумие захлестнуло полностью, Шейн взвыл, проливая на пушистые шкуры перламутровые струи.

Лор, перестав удерживать Шейна на месте, гладил его по животу и облизывал. Шершавый язык слегка царапал восприимчивую, точно наэлектризованную кожу и странно успокаивал. Резкие выпады в многострадальную задницу замедлились.

Шейн подавил всхлип.

Кот даже не кончил. Выдержке проклятого зверя можно было позавидовать — подобной выносливостью не обладал ни один вид, насколько Шейн знал. И он отчаянно нуждался в нем, хотел, чтобы тот затопил его своей спермой, насквозь пропитал своим запахом.

Не размыкая объятия, Лор перекатился на спину, увлекая Шейна за собой и поворачивая к себе лицом, так что он оказался сверху. Твердый член внутри него казался необходимым как воздух. Дрожа и капая кровью, сочащейся из царапин от когтей чужого кота, Шейн попытался опереться на грудь Лора, чтобы принять того еще глубже, но запястья подломились от вспышки нестерпимой боли. Он бы неминуемо рухнул, если бы его не подхватили.

— Погоди. — Лор взял Шейна под локти и продел их через переплетения лиан, так что он повис, будто на крюках — А теперь скачи, сокровище. Покажи мне, как сильно ты жаждешь, чтобы я наполнил тебя семенем.

После преследования, закончившегося их первым животным совокуплением, отверстие у Шейна стало очень чувствительным. Тело остро реагировало на чрезмерную стимуляцию. Кисти рук вновь пульсировали. Ныли ссадины, доставшиеся после спаривания с Лором и той бешенной гонки, когда его нещадно стегало ветками. В иссушенных яйцах не осталось, наверное, ни капли. Шейн никогда не испытывал так много оргазмов. Сколько прошло дней? Один? Два? Он не в состоянии кончить опять. Не так скоро. Но просто дико хотелось, чтобы кошачий член оросил его изнутри поразительным насыщенным соком, и Вест, трясясь, приподнял бедра. Ствол твердой плоти, распирающей проход, выскользнул из задницы по самую головку. Шейн с размаху опустился вниз и заскулил, когда тот пронзил напряженное тело. Кот, мурча, глядел из-под полуприкрытых век своими янтарными глазами, побуждая продолжить. Вытянулся под Шейном, вскидываясь ему навстречу и задевая шерстистым пахом царапины на бедрах.

Шейн подпрыгивал, задействовав верхнюю часть тела и опираясь на лианы. Член с мокрыми шлепками бился об измазанный кровью живот в такт ритмичным сокращениям мышц пресса. Обливаясь потом вперемежку с собственной спермой, он выдаивал Лора, изо всех сил пытаясь подвести к вершине наслаждения, и звуки, которые тот издавал, музыкой звучали в ушах. Вскрикнув, он насадился на его член настолько резко и глубоко, что сердце пропустило удар. Лор одобрительно зарокотал, вибрируя грудью:

— Вот так…

Шейн обрабатывал член кота усердно, как только мог. Сказывалась потеря крови — его лихорадило. Но он чувствовал, что Лор уже на грани. Пенис внутри был тверд как гранит, маслянистая жидкость, выделяемая котом в период гона, хлюпала в расщелине. Шейн задыхался, будто скакал на нем целую вечность, а не несколько минут — тело все-таки подвело.

— Пожалуйста, — еле выдохнул он, дрожа. — Помоги мне.

Лор подсунул руки под покачивающийся зад и принялся сам направлять его, толкая вниз, когда подбрасывал свои бедра. Шейн исторг возглас облегчения. Мучительное удовольствие, боль от трения и ускоряющегося темпа скачки — все слилось воедино. В ту же секунду, как острые когти впились в ягодицы, член Шейна точно опалило искрами. Сопротивляться надвигающейся волне первобытного удовольствия не было ни мочи, ни желания. Кот вбивался в его тело, а он, дергая за лианы, ревел как раненый зверь. Член налился, удлинился, стремясь к разрядке. Яйца снова и снова ударялись о пах Лора. Истощенный организм никак не мог достичь долгожданного финала.

Но Шейн это сделает, вопреки всему.

Кот заставит его.

Лор рванулся вверх, и Вест наконец признал, что не властен над своим телом. Если кот хочет, чтобы он кончил, он кончит.

— Отдай мне твое семя, сокровище. Кончи для меня, и я заполню тебя своим до краев, так что ты всегда будешь ощущать меня в себе.

Шейн изогнулся дугой и повиновался. Член прострелило оргазмом, сокрушительным, мучительно-болезненным но, тем не менее, из отверстия на конце брызнула тонкая слабая струйка. Шейн стиснул зубы, чтобы не заорать в голос. Руки напряглись, бицепсы взбугрились; кот победно зарычал. Последний выпад в задницу, когти глубже врезались в ягодицы, резко обжигая плоть, — и член Лора взорвался. Вест содрогнулся — его словно ошпарило кипятком изнутри. Лор усилил хватку, вынуждая принимать каждое извержение горячей влаги, омывающей кишки. Шейн всем существом поглощал это тепло. Невозможное, живительное.

Теряя остатки контроля, он взвыл, с треском обрывая стебли растений, на которых болтался. Лор со стоном прижал Шейна к мокрой от пота груди; его бедра продолжали неустанно покачиваться, а член — выплескивать новые потоки.

— Дай мне свой рот.

Вслепую наклонив голову, Шейн приоткрыл губы, в то время как Лор все наполнял и наполнял его агонизирующее в оргазме тело.

Их первый настоящий поцелуй был опьяняющим, плавящим, чувственным сплетением языков с каким-то невыносимо особенным привкусом, который придал ему разлитый в воздухе аромат крови и спермы.

Как Шейн мог стать победителем Лора, ни разу не отведав?

И откажется ли от этого теперь, когда познал?

Сгорая от возбуждения и смущения, он раскрылся шире, предлагая Лору свободу действия. Тот принялся исследовать его рот, щекоча стенки шершавым языком. Когда кошачий язык потерся о его собственный, Шейна точно ослепило удовольствием — рассудок потек вместе со спермой из задницы.

Поглощенный лавиной ощущений, унесшей последние крохи здравомыслия, Шейн тесно прильнул к Лору и присосался к его языку, даже не дышал, чтобы не упустить ни капли из того, что ему дарят. А как же кислород? Да кому он нужен! А вот в чем Шейн действительно сейчас нуждается, так это…

Тело все еще потряхивало конвульсиями. Спрятав когти, кот оторвал одну руку от задницы Шейна и засунул палец в расщелину, проталкивая в отверстие рядом с чуть опавшим членом. Вест замычал — грубый палец причинил жгучую боль. Затем выскользнул наружу, Шейна прошибло потом. Лор прервал поцелуй, поднеся руку к его рту:

— Открой.

На пальце блестело густое семя.

Для возражений не было сил, он покорно разомкнул покалывающие губы, и впустил палец внутрь. Запах ударил по рецепторам, заставив слабо дернуться. На языке разлился кисловато-горький вкус.

— Оближи, — потребовал Лор. Вест беспрекословно повиновался и с очевидным наслаждением втянул палец в рот, облизывая… Господи, этим невозможно насытиться! Шейн обсасывал и обсасывал, попутно лаская палец языком. Когда тот вынул его, Шейн инстинктивно потянулся за ним губами — даже за волосы пришлось оттаскивать. Погрузив палец ему в зад, Лор набрал новую порцию спермы и предложил Шейну. Процесс кормежки повторился еще дважды.

У изможденного Шейна голова пошла кругом от вкуса своего кота, он жадно съел сексуальное лакомство и, опустив ресницы, прошептал:

— Пожалуйста, еще…

Кот усмехнулся, вибрация от его груди передалась Шейну:

— Для тебя, сокровище, — все, что угодно. — И подтолкнул его вниз к промежности. Одурманенный Вест обернул губами поросшую шерстью кошачью плоть. Какая-то часть сознания призывала его остановиться. Этот член только что побывал в его заднице — да ради бога, пускай. Шейн ничего на свете не жаждал больше. Изголодавшись, он заглотил головку, собирая языком вязкую сперму со слипшегося короткого меха.

— Не так глубоко, сладкий, — выговорил Лор сквозь рваные вздохи. — А то поранишься шипами.

Кот вцепился ему в волосы, удерживая голову на месте, и подался бедрами вверх, в горло ударила струя семени. Шейн поперхнулся, едва не захлебнувшись. Но все равно сосал и глотал. Онемевшие пальцы скреблись ногтями по бедрам кота, безмолвно умоляя не останавливаться.

Еще.

Ну еще хотя бы чуть-чуть.

Решительно выдохнув, кот вытащил член. Почувствовав, что рот опустел, Шейн сделал попытку вернуть вожделенный приз. Но Лор не позволил, насильно прижав его голову к своей ноге. Шейн закрыл глаза и наконец уступил требованиям кота и своего изнуренного тела.

— Хватит, любовь моя, — сказал Лор, гладя Шейна по волосам. — Сейчас отдохни.

* * *

У Шейна все болело, даже там, где он никогда не предполагал, что может болеть. Плечо пульсировало в унисон с сердцебиением. Когда он захотел поднять одну руку, чтобы оценить повреждения, другая рука тоже дернулась — они оказались перевязаны. И теперь оба предплечья немилосердно ломило.

— В его состоянии нельзя оставаться на арене, — тихо пророкотал Лор где-то неподалеку снаружи. — Слишком сильно он пострадал и ослаб.

— Мои медтехники наготове, только скажи.

Шейн вздрогнул, услышав чужой голос. Кот, незнакомый. И хуже всего, что он командир бригады медицинской службы. Один из наблюдателей. Проклятые раны! Чертова гордость! Шейн заполз под меха.

— Ему будет гораздо удобнее поселиться в своем новом…

Фразу прервал смех того, другого:

— Ты набросился на него и спарился под влиянием гона. Поэтому он так отозвался. Ты, кстати, тоже.

— Он принял меня, а я его.

— Вы оба одурели от гормонов и секса. — Наблюдатель утомленно вздохнул. — Если через несколько дней запечатление не пройдет…

— Он не протянет нескольких дней! Это твои слова. Для него здесь не безопасно.

— Для него нигде не безопасно, — проворчал незнакомец. — И чтобы он выжил, одного твоего стояка маловато.

Дерево затряслось, прямо у входа в логово раздался звук глухого удара.

— Его больше никто не тронет.

— Отпусти меня, ради всего святого, или я распоряжусь тебя усмирить. — Наверное, Шейн как-то выдал себя и насторожил незнакомца, потому что тот вдруг сбавил свой резкий командный тон. Голос, мурлыча, увещевал: — Он нуждается в тебе, Лор. Не заставляй его иметь дело с нами… то есть в одиночку, без тебя. Если человек действительно твой победитель…

— Он мой победитель.

— Тогда твой долг успокоить его, чтобы он не потерял веру, пока его разум не приспособится к тому, с чем уже познакомилось тело.

— Он приходит в равновесие.

— Да этот бедняга просто боится, — недоверчиво фыркнул начальник медслужбы. И добавил более спокойно: — Всего вокруг. И тебя в том числе.

— Ты ошибаешься. — Лор сунул голову между занавесом из лиан, нащупывая Веста под шкурами и мягкой листвой. Он оставался на месте. А куда тут деваться? Лор вытащил его из логова, взяв на руки, Шейн зажмурился от яркого солнечного света, пряча лицо на груди своего кота и, игнорируя сильную боль в запястьях, крепко вцепился в короткую шерсть пальцами. На расплывчатый силуэт в синем комбинезоне наблюдателя Четвертой арены он даже не взглянул, предпочитая притвориться, что они с Лором одно целое и запах постороннего кота не вынуждает сердце стучать как загнанное.

— Он мне доверяет, — сказал Лор.

Наблюдатель пристально посмотрел на обоих желтыми глазами:

— Ты накормил его.

Шейн облизал губы, вспомнив о незабываемом горьковато-соленом вкусе своего кота, которым никак не мог насытиться.

Лор пожал плечами:

— Близость, разделяемая между двумя избранниками, умиротворила его.

Тот уставился на них долгим, холодным, без тени сочувствия взглядом. По спине поползли усики липкого страха, сковывая позвоночник; чужой кот наконец переключил внимание на Лора:

— Как зовут твоего человека? — Лор моргнул. Щеку Шейна обдало жаром. — Он когда-нибудь рассказывал тебе, что привело его на арену, о своей жизни, мечтах, которые ты, возможно, разрушаешь?

— Нет, но он правда доверяет мне. — Шейн поднял глаза и увидел, как Лор прижал уши к голове. — А это уже многое значит.

— Посмотри, он смущен не меньше тебя, — презрительно бросил другой кот. — Победитель? Ты ничего о нем не знаешь, кроме того, что он красиво смотрится у тебя на члене.

Лор нахмурился:

— Если бы на его месте был кот, мы даже и не завели бы этот разговор.

— Если бы на его месте был кот, то он не нуждался бы в такой заботе. Инстинкты, владеющие им сейчас, несвойственны его виду. Люди с наибольшей готовностью реагируют на инъекции гормонов во время тестирования, что проявляется только физиологически. Но сердцем и умом они каждый раз сопротивляются нам. — Наблюдатель испустил усталый, подавленный выдох: — Я пришлю медтехников, надо удостовериться, что его запястья заживают, сменить повязку на бедре тоже пора. — И прыгнул на ветку. — Недостаточно просто настичь и трахнуть жертву. А затем накормить. Если ты хочешь удержать его, поговори с ним. Докажи нам, что он твой настоящий победитель, и вместе с тем, донеси эту мысль до него самого.

Руки, обнимающие Шейна, напряглись:

— Вам всем наплевать на наше спаривание. Вы просто хотите, чтобы я расспросил его и выведал что-нибудь о его семье.

— И дикий леопард, который на него напал, и тот второй ублюдок, оба пренебрегли легкой добычей, чтобы следить за ним. Их интересовал именно он. И его семья играет здесь не последнюю роль. — Кот кивнул. — Да, я хочу, чтобы ты расспросил его. Под угрозой не только его жизнь.

— А другой человек?

Шейн невольно содрогнулся.

— Когда не вопит, что арена кишит дикими тварями, а на игроков набрасываются бродячие коты, имеется с Маэро. Нападение сломило несчастного, вероятно, навсегда. — Листья зашелестели. — Ты этого желаешь для своего избранника? Мой тебе совет — побеседуй со своим человеком. Помоги нам спасти ему жизнь.

Как только наблюдатель исчез в зеленом пологе, Шейн повернул голову, глядя на притихшего, точно окаменевшего кота.

— Ухватись за меня, — сказал Лор и побежал по длинной ветке. Когда они оказались на ее конце, та опустилась под тяжестью их общего веса, кот подскочил. С душой, замирающей от злости на самого себя, беспомощности и страха, Шейн плотно закрыл глаза. Ветка спружинила, и они взлетели ввысь. Словно на крыльях. Затем последовал новый толчок — Вест почувствовал, что Лор уже на другом дереве, тот на секунду прижал его к себе, гася шок от приземления, снова разбежался и прыгнул. Через несколько ужасающих прыжков их путь завершился, как понял Шейн.

— Ш-ш-ш, — замурлыкал кот, руки теперь просто обнимали и успокаивали. — Мы живем на деревьях. И умеем по ним перемещаться. Я никогда не уронил бы тебя.

Шейн понемногу перестал дрожать. Отлично. Страх уступил место гневу.

Если Лор и видел, что его собираются бить, то никак не помешал этому и не уклонился. Вест откинул голову, перевязанные запястья были бесполезны, но он со всей силы двинул котяре в челюсть локтем.

Тут уж Лор в самом деле уронил его. Однако Шейн не упал. Босых подошв коснулась гладкая влажная дощатая поверхность. Он стоял на каком-то подобии платформы между деревьями и не ударился, хотя в животе так ухнуло, что Шейн снова пришел в бешенство. Сожалея, что не может достать до лица, он ударил Лора в живот.

Тот только посмотрел на него и потер челюсть:

— Тебе нужна вода, чтобы напиться и вымыться. — Он поднял голову, указывая на висящий сверху и какой-то неуместный здесь желтый кусок непромокаемого брезента, завязанный конусом, откуда капала дождевая вода, собираясь в лужу у ног. — И еда.

— Это ты виноват. — Шейн знал, что не прав, но он… все ненавидел. И мешанину в своей голове, и раны, от которых на нем живого места не осталось. Ненавидел, потому что опять хотел ощущать проклятого кота в себе. — Пока ты не нарисовался, я был в полном порядке.

— Тебя преследовал не я один, но и другие хищники. К счастью мне удалось опередить их. — Ощерившись, Лор выбросил вперед руку с втянутыми когтями и рывком притянул напрягшегося Веста назад в свои объятия. — Как твое имя, сокровище?

Неправда, Шейн еще не победитель. Он не может быть победителем. И, пока не доверится, он им не станет. Шейн озлобленно глянул на Лора:

— Другой кот, который напал на меня, и тот негодяй, что настиг Фэллона… Они целенаправленно шли за мной?

— Я отвечу на твои вопросы, когда ты скажешь, как тебя зовут.

— С Фэллоном все хорошо?

Кот просто уставился на него.

Вест нахмурился, затем смягчился:

— Шейн. — Лор выгнул бровь, так что Шейн неохотно продолжил: — Вест. Шейн Вест. Почему…

— Родная планета? Семья?

Шейн снова пихнул его локтем:

— Ты не можешь просто… Нет, как бы ты хорошо не трахался, меня этим не возьмешь. Я не останусь на Марикете. Пока мы только и делали, что сношались, и я не стану…

Его отвлекло движение руки Лора. Когда тот взял свисающую мокрую веревку, у Веста мелькнула мысль закрыть глаза и рот, но кот уже потянул за конец. Из примитивного водосборника каскадом хлынул прохладный поток, окатив их обоих. Шейн опустил лицо вниз, чтобы вода не заливала нос, и скрипнул зубами — укус на плече очистился и с новой силой вспыхнул болью.

— Я положил твой рюкзак к своим вещам. — Кот чуть отпустил веревку, замедляя поток до тонкой струйки, и сунул ладонь в дупло в дереве, извлекая непочатый тюбик бальзама с антибиотиком; такая мазь включалась в набор первой помощи каждого игрока на охоте. — Но тебе необходимы лекарства. Сморщившись от боли, Шейн стоически ждал, пока кот щелкнул крышкой, выдавливая крем на палец. Приложил к ране — Шейн вздрогнул. Пространство между ними буквально завибрировало от тихого низкого мурчания. Кот тщательно намазал плечо тонким слоем. — Заживет.

Легкий ветерок ласково погладил кожу. Шейн опять вздрогнул.

— Это не означает, что мы действительно пара, что я твой победитель.

— Нет. — Лор улыбнулся. — Но это начало.

Глава 5

“В том, чтобы быть сексуальной игрушкой, тоже есть своя прелесть”.

— Шейн Вест

Лор нашел подходящую толстую ветку, застелил грубую кору шкурами из логова, чтобы с комфортом устроить Шейна, который сейчас полулежал на ней, опираясь спиной на ствол и вытянув ноги. Избавленный от каждодневных забот, он лениво млел, подставив обнаженное тело лучам марикетского солнышка, пробивающегося сквозь листву на такой большой высоте. Мышцы таяли, словно превращаясь в жижу. Глаза закрылись, птичий гомон убаюкивал, сливаясь в симфонию из трелей, карканья и щебета под аккомпанемент криков странных животных — какие-то показывались, другие прятались, но Лор заверил, что они не опасны.

Покой и благодать.

Если бы не вой дерущихся в отдалении котов, все-таки долетавший до их убежища. Но Шейн притворялся, что не слышит.

Это же другие коты. Не его. Сюда они не придут. Не тронут. В качестве предупреждения Лор пометил новыми царапинами деревья на обширном участке вокруг логова, и наблюдатели подтвердили, что никто к ним не сунется. Кроме того, те договорились с охотниками держать остальных конкурентов подальше от территории Лора. Чтобы ему не мешали спариваться с Шейном, для них создали какое-то подобие уединения, насколько это возможно на арене. Ведь организаторы и букмекеры собирают ставки по всем звездным системам, им нужно получить интересное шоу о том, как развиваются отношения между человеком и котом.

Или наоборот, как все идет прахом.

Ветка качнулась, запах его кота наполнил ноздри.

— Открой.

Шейн, не поднимая век, покорно разомкнул губы, захватывая ими какую-то ягоду. На вкус та оказалась сочной и сладкой, он открыл рот для новой порции.

— Имя первого любовника? — без предисловий спросил Лор и поднес к губам Шейна очередную ягоду.

Вест улыбнулся, продолжая жевать. Кот целыми днями задавал разные вопросы: о его прошлом, о предпочтениях и целях, требуя немедленных ответов. По всей видимости, ему невдомек, что это больше походит на перекрестный допрос, чем на выражение обычного интереса к будущему спутнику. Все коты, в том числе и виды, предпочитающие жить в стае, как правило, не отличаются коммуникабельностью. Молчаливые. Властные. И Лор не исключение, но, судя по неловким попыткам нащупать точки соприкосновения, он действительно старается найти общий язык. Пока получалось плохо. Наблюдателям же такое упорство явно импонировало.

Только не Шейну.

Он проглотил угощение и опять приоткрыл рот в надежде получить еще.

Лор, дразня, провел ягодой по его губам:

— Упрямый.

Сердце забилось быстрее. Подняв ресницы, Шейн встретился с пристальным кошачьим взглядом:

— Жестокий.

Тот положил лакомство Шейну в рот:

— Мне что, соблазном вытягивать из тебя слова? — спросил он, склоняясь над Шейном, нагретый солнцем мех чуть коснулся кожи. Но этого оказалось достаточно, чтобы Веста прошила дрожь.

Он раздвинул бедра, приглашая Лора в уютное местечко между ними.

— Тебе же самому нравится меня обольщать.

— Да. — Лор заменил кушанье своими губами. Вглубь рта проскользнул язык, и Шейн совсем потерял разум. Он никак не мог насытиться этим шершавым языком, переплетающимся с его, обожал чувствовать ласковое, но властное нажатие твердого бедра, когда кот игриво потирался пахом. — И ты становишься таким нежным, после того как кончишь.

Шейн застонал, выгибая спину.

Лор, в отличие от Шейна, не отрицал их обоюдную жажду к спариванию. Феромоны с гормонами били ключом. Голая кожа к мягкому меху — непередаваемые ощущения, абсолютно правильные. Такое просто не могло быть неправильным. То, что происходило, когда они сливались воедино, казалось волшебством, чудом. И ни один из них не думал с этим бороться — оставалось лишь извиваться и корчиться от страсти. Рот Лора неистово терзал губы Шейна. Толчки шелковистого кошачьего члена, шипы на головке, восхитительно приятно царапающие напряженное естество — все приводило в восторг, обволакивая ощущениями, точно коконом, голова шла кругом от желания.

И Лор тоже казался правильным.

Когда все закончилось и над ухом раздалось удовлетворенное урчание, а потные дрожащие тела слиплись от спермы, Шейн позволил себе открыться чуть шире, уступая Лору еще немного информации:

— Мейсон, — сказал он, уткнувшись тому в плечо. — Моим первым бойфрендом был Мейсон Денбо, младший сын делового партнера моего отца. Нам обоим тогда исполнилось по пятнадцать.

Лор невесомо провел пальцами вверх-вниз по голени Шейна.

— Был?

Шейн приподнялся, потянувшись за лаской, и Лор вознаградил поцелуем.

— Погиб спустя несколько дней после того, как его объявили наследником семьи. — Он облизал губы, смакуя вкус кота.

— Посмотри на меня.

Шейну не хотелось слушаться. Сейчас он ждал от своего партнера проявления нежности и заботы. Сознание будто погружалось в летаргический туман удовольствия, внушая странное, обманчивое чувство безопасности. Но даже в тот первый раз, когда Лор только начал его преследовать, Вест не выказал открытого неповиновения. Пусть тот и считал его своим победителем, он и теперь не собирался этого делать. Неохотно разлепив ресницы, вздохнул. Ну почему Лор не мог ему позволить просто наслаждаться близостью? Почему нельзя плюнуть на стратегию, Охоту и чертово спаривание? Остались бы только они вдвоём.

Напрасные надежды.

Котомка с добытыми ягодами все еще болталась у Лора на плече, хотя не далее как несколько мгновений назад они отчаянно сотрясались в оргазме. Кот навис над Шейном, ухватившись рукой за торчащий выше сучок, чтобы ветка как можно меньше прогибалась под весом.

Однажды Лор внезапно прыгнул на дерево, где отдыхал Шейн, и он так шарахнулся, что едва не свалился. Случай убедил кота больше не рисковать. От него тогда буквально запахло страхом. Он быстро поймал Веста, который отделался только парой новых ушибов, сошедших к утру. С тех пор Лор старался лишний раз не качать ветки.

— Я слышал, как ты говорил другому человеку, что твоя семья хочет убить тебя. Ты поэтому и подался на Охоту. Чтобы здесь скрыться.

Шейн отвернулся в сторону и уставился на листья, колышущиеся на ветерке:

— Ты оставишь меня ни с чем.

— Я не оставлю тебя. Никогда не оставлю. Теперь мы вместе, и это не ничто, а очень много. — Лор потерся щекой о гладкую щеку Шейна, он побрился, так как котяра все-таки вернул некоторые из личных вещей. — Ради твоей безопасности, сокровище. Пожалуйста. Ты идешь на поправку, но все еще слишком уязвим. Я должен знать, чего мне ожидать, чтобы защитить тебя.

— Я могу защитить себя сам.

— Где-нибудь в другом месте, возможно. — Лор покачал головой: — Только не на арене.

Наверное, к нему следовало прислушаться. С тех пор как Шейн подростком стал наследником семейного бизнеса, покой ему только снился. Почему же сейчас что-то должно измениться?

— Секьюрити на Сескеране работает безупречно, даже мои братцы не пробились. — Вест поежился под внезапным порывом ветра. Холодало. Приближалась ночь. — Я думал, что если подойду по данным, то смогу…

— Они убили твоего первого любовника.

Шейн фыркнул:

— Это сделали родственники Мейсона. Моим было все равно, в кого я влюблен или с кем сплю. Все семьи думают лишь о том, чтобы следующий, кто встанет у руля, правил твердой рукой и оказался сильным. Изворотливым. И неважно, насколько зверские испытания ему устроят. — Он выдавил кривую улыбку. — Естественный отбор. Вот так у нас на Нароне заведено. — Ему надоели постоянные подножки, он устал убегать от судьбы. Шейн протянул руки и обрисовал пальцами рельефную грудь Лора. Твердые мускулы под шелковистой шерстью. Он здесь на своем месте. — Покорми меня еще теми ягодами. Или трахни. Без разницы.

Лор положил сочный плод Шейну в рот и, обняв, толкнул назад.

— Упрямый.

— Но любвеобильный. — Шейн продолжал ласкать кота ладонями. — Очень любвеобильный.

— Наблюдателей мне не убедить, что ты завоевал меня только этим, они не позволят нам покинуть арену, если мы не будем разговаривать. — Кот вздохнул, сжимая его в объятиях. — Ладно. Тогда бери командование на себя.

Шейн с готовностью открыл рот, но Лор остановил:

— Нет, не так. Ты еще слишком слаб.

За прошедшие дни задница Шейна не знала передышки — грубый секс, нежный секс, яростное совокупление, сладкие занятия любовью — запас жизненных сил иссяк, но секс значительно упростил существование на арене. Стал основой. Не надо было ни о чем думать. Прикосновениями кот полностью захватывал Шейна в плен животных инстинктов, не позволяя вспоминать, ни кто он, ни о том, что застрял в этих зеленых джунглях. Ему больше не мерещились ни призрачное эхо криков Фэллона, ни злобное шипение того кота. Он даже забывал, что по существу они с Лором оба заложники, пока организаторы не раскроют, каким образом на Охоте случились нападения на двух игроков и что пошло не так. Мир для Шейна словно переставал существовать. Он не чувствовал ничего, кроме завораживающих ласк.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — промурлыкал кот у горла Веста.

Он хотел улететь домой.

Вот только не мог.

Ведь тогда пришлось бы бросить Лора. Немыслимо. Ночь без кота? Нет, Шейн не вынесет. Без живительного тепла его тела он замерзнет, погаснет, умрет — внутри останется лишь пустота, столь же холодная, как царила в его сердце до Охоты. Иногда Шейн сбрасывал наваждение, ощущая себя прежним, и тогда события казались ему полуправдой — просто результатом разыгравшихся гормонов, которые исказили его восприятие, чтобы свести с Лором. Но постепенно он пришел к мысли, что это та, другая действительность, была ложью. К чему стремиться домой? Что его там ждет, кроме новых покушений? Новых страданий, новых смертей?

Чем сильнее Шейн привязывался к Лору, тем больше старался отгородиться от него. Вест совсем запутался в своих чувствах и желаниях, но одно знал наверняка: он никогда не стремился в победители. И принял участие в Охоте, чтобы его ценили как делового партнера; ради бизнеса, а не для того, чтобы стать возлюбленным марикетского самца.

Он просто не помнил причину.

В голове царил полный беспорядок. Вест уже и сам не знал, чего хочет.

— Я дам тебе все, что угодно, — пообещал Лор, обдавая кожу теплом дыхания, отчаянно сжимая Шейна руками. — Только попроси.

Слабея, Шейн наклонился к нему:

— Я хочу на землю. — По тому, как Лор замер, Шейн понял ответ, но это его не остановило: — Ты сказал, служба безопасности прочесала всю арену и охрана удвоена. Особенно рядом с нашим логовом, из-за того что за мной могут следить. Но они же ничего не обнаружили, даже других животных не заметили.

— Арены слишком большие. Такую огромную площадь невозможно охватить и полностью держать под контролем. — Кот покачал головой, мягкий мех мазнул по коже, посылая волну дрожи. — И не проси, это исключено. Не могу отпустить тебя. — Шейн жадно огладил пальцами грудные мышцы Лора, но тот был непреклонен: — Внизу слишком опасно. Понимаю, ты боишься потерять свободу передвижения, но мои соплеменники уже начали перепланировку моего жилища для того, чтобы тебе было удобнее. — Гибкий хвост ласкал бедро Шейна. — Его оснастят специальными платформами, навесными переправами. Веревочными мостиками. Лестницами и роликовыми транспортерами.

— Я не попрошу впредь. — Шейн вздернул подбородок, уверенно посмотрев на своего кота. — Поохотишься на меня, как тогда. Дай мне всего один раз. Последний. Пожалуйста.

Необыкновенные янтарные кошачьи глаза сузились.

Шейн затаил дыхание. Сам он понимал, что, просясь сейчас вниз, не планировал туда возвращаться в дальнейшем, тем самым формально признавая себя победителем Лора. Он просто должен был снова почувствовать под ногами твердую почву, чтобы попрощаться с ней и своим прошлым. А потом начать новую жизнь с Лором.

— Хорошо, — сказала кот.

— Лор! — послышалось из листвы где-то под ними. — Это я. Не нападай, у меня есть свой человек.

Лор напряг мускулы. Вест тоже насторожился. Он ненавидел кошаков. Ну, кроме его пумы, конечно, однако другие ему не нравились. Даже медтехники, которых посылали, чтобы о нем заботиться, нервировали, а появление наблюдателей — вообще плохой знак. Вопросы. Всегда одни вопросы. Много вопросов. Как будто он все выложит. Проклятые твари впутали его в это дело. Их интересовала его семья, они могли сколько угодно расспрашивать, но Шейн знал, это ни к чему не приведет; он удовлетворил бы жажду крови братьев только став жертвой на Охоте. Вот если бы его рано эвакуировали, покушения прекратились бы. С другой стороны, если бы Лор с ним не спарился и не привлек к нему внимание, то дикий кот никогда бы на него не напал. И с Фэллоном тоже ничего плохого бы не случилось.

Почему никто из них этого не понимал?

Руки крепче вцепились в мех Лора; скрежет когтей чужого кота раздавался громче. Шейна замутило, живот подвело от тревожного ощущения.

Лор расслабился и потерся щекой о макушку Шейна.

— Успокойся, это друг — Маэро. — Очевидно, на Марикете слово «друг» что-то и значило. Должно быть, что-то хорошее. Шейн просто спрятал лицо во впадинку на шее Лора. — Он не подойдет слишком близко, — сказал Лор с хриплым рыком. — Или, может, друзьям и здесь нельзя доверять? По крайней мере, во время периода гона. — Что тебе надо? — бросил Лор чужаку.

Шейн решился на того взглянуть. Кугуар, чернильно-черный, в отличие от золотистого Лора, кивнул ему:

— Наблюдатели сообщили, что твой человек преуспел, и весь вопрос только в том, насколько быстро вы с ним составите пару. Но я не поверил им на слово.

Поглаживая Шейна по бедру, Лор испытующе смотрел на гостя:

— Что тебе надо? — Повторил он.

Маэро прислонился к ветке в нескольких прыжках от них, явно не собираясь нарушать дистанцию: плечи расслаблены, уши прижаты к голове:

— Фэллон — мой победитель.

Шейн вздрогнул, прильнул к Лору.

— Поздравляю, — ответил Лор, еще крепче прижимая Веста к груди.

Посторонний кот издал горький и безнадежный смешок:

— Ему не становится лучше. — И холодно, оценивающе покосился на Шейна. У Веста чуть яйца не застыли. Затем снова обратил взгляд к Лору. — Его телесные раны заживают, — Маэро постучал пальцем по виску, — но здесь он сломлен. Наблюдатели считают, что повреждения могут быть слишком серьезными. Фэллона хотят эвакуировать.

— Мне жаль, — сказал Лор, мурлыча, поскольку Шейн, охваченный страхом и одновременно облегчением, буквально вплавился в него. Оказывается, естественный отбор управляет ходом вещей не только на Нароне. Но и на Охоте. Это понимали все: и сами коты, и соперники. Если Фэллон оказался слишком слаб духом для спаривания, то, наверное, эвакуация с арены будет для бедняги только благом.

Помотав головой, Шейн моргнул. Какого черта?

Если организаторы рассматривали такой вариант, то тогда парень безусловно победил. Не Шейн. В отличие от Фэллона, Шейну суждено остаться в марикетских лесах, его никогда и никто не увидит вновь… разве что в рекламе, чтобы зазывать представителей внешних миров на следующую Охоту. А Фэллон, который едва не составил пару коту, будет играть главную роль на торговых переговорах, получит концессии для своей родной планеты, за что она вознаградит его щедрыми подарками и повысит положение в обществе.

Шейну не нужны подарки. Только его кот.

Кот значил для него все. Больше, чем богатство. Больше, чем общественное положение и вся власть аристократии Нарона вместе взятые. Вероятно, даже больше, чем перспектива никогда не ходить по земле. Больше, чем пресловутая безопасность без Лора.

Мысли путались, клубок из противоречивых эмоций, желаний и отчаяния толкал его еще крепче держаться за своего кота.

— Но я могу спасти Фэллона, — сказал Маэро, хвост метался от волнения, хлеща по листьям за его спиной. — Он убежден, что арена полна опасностей, и мы ему лжем. Он внушил себе, что на него обязательно опять нападут хищники, боится и не хочет стать мне парой из страха, что какой-нибудь другой кот убьет его. — И, хмуро глянув на Шейна: — Он думает, что твой человек мертв.

— Но… — Шейн недоуменно запнулся: — Почему?”

— Крики, сокровище. — Взяв Шейна за подбородок двумя пальцами, Лор поцеловал его в лоб. — Он слышал, как ты кричишь.

— Желание спариваться накатывает стихийно, сказал Маэро. — Ты сам знаешь, что это так. Гормоны и наниты, которые нам вводят и которые делают нас физически совместимыми с инопланетными расами… сводят нас с ума. Как и их. Все мы слетаем с катушек, немного.

Лор улыбнулся и снова поцеловал Шейна. — Или полностью.

Маэро кивнул:

— Паранойя — распространенный побочный эффект, пока инстинкты, побуждающие к спариванию, не стабилизировались. Шипы тоже могут причинить значительный вред…

— Они же являются причиной, заставляющей конкурентов бороться друг с другом. И с нами.

— Добавь собственнические чувства, тайна, агрессивная сексуальность и недоверие.

Шейн до корчи жаждал, чтобы Лор терзал его своим ртом. Вернее, до дрожи, потому что усугубляющийся разлад между ощущениями и эмоциями, которые он испытывал, был только что клинически охарактеризован как неудачный побочный эффект того… что коты с ним сделали во время подготовки к Охоте и чем напичкали после.

Однако непреодолимое влечение, возникшее между ним с Лором, не могло быть просто результатом препаратов, гормонов и секса. Не в их случае. Это не правда.

— Реакции Фэллона все более бурные, но они не выйдут за рамки допустимой нормы, если убедить его больше доверять мне, ведь твой человек полагается на тебя. Значит, нашу пару можно спасти.

Лор вздохнул у губ Шейна:

— Искусственно можно вызвать вожделение, но не доверие. Любовь — вот признак истинного победителя.

— Я выбрал его, и он признал меня. Фэллон мой, — зашипел другой кот.

Черный кугуар принял устрашающий вид: мышцы бугрятся, уши сплюснуты, странные глаза полыхают гневом. Но даже сейчас по лицу Лора нельзя было понять, как он это воспринял. Шейн еще только учился читать своего возлюбленного, различать миллионы сигналов, которые подскажут то, о чем не мог поведать социально неловкий кот. Но эмоции Маэро плескались на поверхности — страдание, глубокое и неприкрытое.

Как и на Шейна, на Фэллона напали дважды: в первый раз — бродячий кот, во второй — дикий зверь. Из того немного, что сообщили наблюдатели, Шейн понял, что парень, ставший его союзником, ранен гораздо серьезнее, чем он сам. Кроме того, Лор заботился о Шейне, успокаивал. Вест ему доверял, как никому другому в своей жизни.

У Фэллона не было ничего. Только боль. Страх. И безумие Охоты, вышедшей из-под контроля, и только любящему существу под силу принести ему облегчение.

Человек, которого Шейн надеялся назвать другом, выиграл… проиграв.

Они обязаны, должны ему помочь.

— Что от нас требуется? — осмелился спросить Шейн, преодолев волнение и беспокойство; он испугался даже больше, чем сам признавал.

Хвост Маэро дернулся:

— Навестите его.

Вокруг закаменевшего Шейна обвилась рука, мир резко качнулся, поскольку Лор одним движением отдернул его от чужака.

— Покажи Фэллону, что ты жив, что я не обманывал, — проговорил Маэро. Он молил взглядом Шейна, а не Лора. Тот, вибрируя грудью, издал низкий, грозный рокот. Маэро просил: — Помоги мне доказать, что он может доверять мне.

— Фэллон слишком пострадал, его нельзя брать в логово на деревьях. Он все еще на земле, — прорычал Лор, выпуская когти.

— Твой человек будет в безопасности под нашей с тобой охраной и надзором команды наблюдателей, назначенных Фэллону. Это лучшая защита. — Черный кот нахмурился: Твое возбуждение растет, но это ошибочные инстинкты, Лор.

— Мои инстинкты привлекли ко мне победителя. — Лор, рыча, продолжал отступать, пока не прыгнул на другое дерево, увеличивая расстояние между ними и черной пумой. — Ты слишком много просишь.

— Нет, это же идеально, — возразил Шейн, светясь от радости и нетерпения. — Давайте встретимся в нижнем ярусе, вас же двое, значит, и площадь контролируемой территории увеличится в два раза. А наблюдатели проследят за тем, чтобы туда и мышь не прошмыгнула. Все равно ты обещал дать мне последний раз походить по твердой земле.

Лор презрительно ухмыльнулся Маэро:

— Так это они тебя науськали? Ни перед чем не остановятся, ради того чтобы вычислить, кто нарушил щит арены. На все остальное им плевать. В том числе и на наших людей. — Когти погрузились в обнажённый живот Шейна, прижимая к мягкой шерсти. — Ты в отчаянии, поэтому и идешь на поводу наблюдателей, но я не подвергну Шейна опасности.

— Нет. Ты это сделаешь, — сказал Шейн, с металлом в голосе. — Иначе я не покину арену. Визит к Фэллону — подходящий случай, раз нас будут охранять.

— Они же используют тебя в качестве приманки!

— Я всю свою жизнь прожил, будто с мишенью на спине. — Шейн выставил вперед подбородок: — Что здесь для меня нового? Решено. Ты спустишь меня к подножию леса.

Маэро хохотнул:

— Он точно твой победитель.

Поглаживая Шейна по животу, Лор склонил голову и уткнутся носом ему в шею, насупившись глядя то на другого кота, то на Веста. И, содрогнувшись, крепче стиснул его в объятиях:

— Замолчи.

Глава 6

“Никогда не выпускайте своих врагов из поля зрения. Их легко вычислить по повадкам — помните, с кем имеете дело”.

— Шейн Вест

События, оставшиеся за кадром

Шейн не мог с точностью сказать, сколько прошло дней с начала Охоты, но он провел на деревьях достаточно времени и теперь, обхватив Лора сзади за шею, не вздрагивал каждую секунду. Сливающееся сплошное зеленое пятно листвы больше не вызывало головокружения. Тело привыкло расслабляться, чтобы гасить толчки от приземлений после перелетов с ветки на ветку. Пальцы знали, где лучше всего уцепиться за теплый кошачий мех в момент прыжка. Возможно, однажды, когда к услугам Веста будут навесные переправы, веревочные мосты и другие приспособления, которые коты придумали для передвижения своих партнеров по Марикету, он почувствует себя совсем уверенно, хотя упасть не боялся уже теперь.

Правда сердце все равно учащенно колотилось в груди.

Оттого что на сей раз Лор спускался вниз. На землю.

Стоило лишь закрыть глаза, и Шейн представлял, как босые подошвы приминают рыхлую почву, пальцы увязают в жирной грязи, а поверхность не качается, не трясется. Воспоминания всплывали, словно в насмешку. Если бы у него была уверенность, что земля не предаст и неожиданно не уйдет из-под ног, Шейн бы бросился бегом. Пусть ему никогда не прыгать по верхушкам деревьев с кошачьей грацией, но ведь для сохранения равновесия и не понадобится много усилий. У него просто выработается навык. Когда-нибудь потом, когда волосы поседеют, тело одряхлеет, когда забудется запах прелой лесной подстилки и звон бурлящих весенних ручьев, он не будет сожалеть о сомнительном удобстве чавкающей под ногами липкой жижи. Однако сейчас Вест с нетерпением ждал встречи с землей.

Она стремительно приближалась, тут и там мелькали случайные вспышки — мимо проносились какие-то животные. Шейн был реалистом. Раз он согласился пойти к Фэллону, значит, тем самым давал понять, что отказывается от дальнейшей борьбы.

Лор тоже.

Хотя они с Маэро дружили, психическое равновесие Фэллона не должно волновать Лора, который доверяет наблюдателям ровно настолько, насколько и Шейн, а он им вообще не верил. Лор заботился только о Шейне. Земля представляла опасность для котов даже на тщательно охраняемых аренах, зачищенных от наиболее смертоносных хищников Марикета. Целая жизнь запрограммировала его считать землю местом, полным непредсказуемых опасностей. Кроме того, если один дикий зверь смог проникнуть через барьеры, то и другому это не составит труда. Никакие причины не убедили бы Лора подвергнуть жизнь партнера риску, который подстерегает на земле.

Только любовь.

Лор согласился на это ради Шейна, чтобы доставить ему удовольствие. Желая показать, что он любит его не только членом или добывая орехи, зелень и ягоды ему на обед. Кот понял, что физической близости не достаточно. Сухая информация о любимом цвете или неестественные разговоры о загубленной карьере не помогли бы делу. И коварный кот нашел средство, способное растопить сердце упрямца.

Шейн жаждал ступить на землю.

В последний раз.

Вест еще не объявил его избранником. Шейна не удалили с арены и не поселили с племенем кошачьих в новом доме Лора, и тот должен осознавать, что Весту неизбежно придется это сделать. Теперь уже скоро. А Шейн тянул время, пока получалось. Но каждый раз, когда кот держал его в объятиях, когда устремлял на него взгляд, воля слабела. Он не мог устоять и, отдавая себя по частям, заполнял холодную пустоту внутри. Сколько бы Шейн ни разрывался между желанием остаться со своим котом навсегда и жизнью, за которую он так упорно боролся, выбор в пользу Лора был предрешен. Вопрос состоял только в том, когда произойдет окончательная сдача.

Итак, он победитель. Большую часть времени Шейн наслаждался своим положением. Он хотел Лора больше всего на свете. Больше, чем твердой земли.

Но понимал, что как только окажется за пределами арены, ему уже не видать никакой земли. Биологические особенности и врожденные способности не давали кошачьим преимущества перед местными животными, обитающими в нижнем ярусе леса, кроме одного — селиться высоко на деревьях. Коты спускались вниз только чтобы охотиться или вести обмен с внешними мирами, да и то с огромными предосторожностями. Допустить к себе наблюдателей из чужаков? Никогда.

Выбрав в пару кота, Шейн распрощается с землей навсегда.

Лор идет рядом, обнюхивает почву, изучает следы зверей. Он обещал подарить ему еще одну персональную охоту, как только Фэллон убедится, что Вест жив. Потом Лор бросится в погоню. Поймает Шейна и трахнет. А после они вместе искупаются в озерце, плещущемся среди кувшинок, с чистой водой, не окрашенной алой кровью. Он хотел, чтобы Лор занялся с ним любовью на перине изо мха, которым тот обкладывал тогда его раны, и чтобы никто не нарушил их уединения. Просто они вдвоём. Только он и Лор. Шейн хотел стереть воспоминания о страхе и боли, испытанных им на земле в прошлый раз, заменить их чем-то хорошим, приятным и правильным. Ведь это будут последние впечатления, и, живя высоко в зеленом пологе со своим котом в любви и счастье, он хотел, чтобы мысль о них вызывала улыбку.

Лор сделал ему единственный подарок, который что-либо значил, который значил… все.

Последний день в качестве игрока на Охоте.

Ночь уже вступала в свои права. Когда темнота накроет арену своим черным одеялом, Шейн уже будет далеко отсюда. Он, держась за плечи Лора, повиснет у него за спиной, и тот понесется с ним, перепрыгивая с дерева на дерево по самым верхушкам. В пути к настоящему дому, о котором Шейн столько мечтал, но которого никогда не имел.

Сегодня ночью он признает себя победителем Лора, это по-честному. Ведь Лор уже его.

Они приземлились на ветку, такую низкую, что Шейн мог бы легко спрыгнуть с нее сам, если бы ему дали свободу двигаться. Тем не менее, он даже не дернулся, какой бы манящей не казалась толстая подстилка из хвойных иголок и как бы не кружил голову ее свежий аромат. Лор лучше знал Марикет, а Шейн не дурак, чтобы не доверять его мнению. Кот отпустил бы его гораздо раньше, если бы был уверен, что на земле безопасно.

— А ты молодец. — Кот, пыхтя, снял Шейна со спины, перемещая вперед. — Вполне разумен, когда добиваешься своего.

Шейн сцепил руки вокруг шелковистой шеи, прильнув в ответ к груди Лора:

— Да. Я такой. — Он чуть склонился, чтобы предложить Лору свой рот. — И ласковый, к тому же.

Лор прикусил Шейну нижнюю губу, тут же зализав маленькую ранку:

— Твой рюкзак под деревом, другой человек — к востоку отсюда. И нечего ластиться, сокровище.

Кольнула досада:

— Поцелуй меня.

— Я поцелую своего победителя. — Сверкнув глазами, Лор целомудренно мазнул Веста губами по подбородку. — Позже. — Проклятый котяра. Шейн нахмурился. — Спускайся. Оденься. Иди. Повидай того человека.

— Ты будешь следить за мной сверху?

— Маэро тоже. Мы оба.

Шейн слез с дерева, охотничий мешок действительно лежал у ствола. Посматривая на Лора, Вест стал возиться с застежкой-молнией. Хотя по его предположениям с момента их встречи с котом прошло не очень много времени, снова ощущать на себе одежду казалось странным. Форменные штаны, которые выдавали всем соперникам на Охоте, сковывали движения. Он натянул запасную рубашку — гладкая гигроскопичная ткань не могла сравниться с бархатистой шерстью Лора. Материал грубый. Кожа от него зудела. Особенно на изгибе шеи и плеча, где все еще не зажил укус. Возможно, инстинкты спаривания сделали тело особо чувствительным. А может, Шейна просто раздражало, что метка теперь закрыта.

В общем, ему это не нравилось.

Тем не менее, он оделся и сунул ноги в мокасины — после нападения дикого кота наблюдатели наверняка укомплектовали рюкзак, иначе тот был бы пуст. Лор принес из логова зубную щетку и гель для бритья. Теперь все необходимые пункты в наличии. Медтехники ежедневно осматривали Шейна, снабжая лекарствами, которые Лор давал ему, чтобы сломанные запястья срослись. Пропавшая аптечка первой помощи не включала ни шин, ни шприцов со специальными препаратами для сращивания раздробленных костей, так что Шейн ни в чем не нуждался. И при этом не заботился о походном снаряжении, предоставляемом каждому участнику — фляга, спальный мешок, веревка, кремень, котелок и кастрюля. Зачем, если организаторы так уютно оборудовали логова для спаривания?

Однако же Шейн все еще сильно тосковал по своему планшету.

Вест был готов поклясться, что личные вещи, включая и планшет, уже ждут в доме Лора. По крайней мере, они скоро вернутся к хозяину.

Шейн не стал вешать сумку на плечо: оно иногда тянуло болью от укуса, несмотря на лечение. А просто бросил под деревом — его новое племя присмотрит. Он присел, рассматривая камни, выступающие из-под хвойного опада. С той стороны, где слой мха гуще, — восток. Набрав полную грудь насыщенного сосновым ароматом воздуха, Шейн встал. И медленно, но уверенно двинулся вправо.

Несмотря на то, что душу грызло беспокойство, он шагал с улыбкой на губах. Земля не проваливалась под его весом. Вест расправил плечи, хотя все равно готовился к тому, что вот-вот упадет. Просто у него так получалось само собой, но ничего не происходило, почва лишь чуть пружинила. Это будоражило, опьяняло. А что если пуститься бегом, раз опора не качается под ногами?

Еще Шейн стал явно лучше слышать. В свой первый день на арене он не обращал внимания на едва уловимый треск веток в кустах, говоривший о присутствии вдали животных, однако теперь малейший шорох воспринимался им как сигнал тревоги. Лор исчез в листве, но Шейн различал осторожный и успокаивающий скрежет когтей о ветки. Он чувствовал присутствие своего кота — роскошь, отнюдь не казавшаяся приятной в самом начале Охоты.

Шейн изменился. И продолжит меняться.

Те инъекции, что Лор в него впрыскивал по указанию медтехников, не были обычными болеутоляющими, антибиотиками и наноботами, способствующими восстановлению костной и мышечной ткани.

Вест знал. Вернее, догадывался. Избранники из внешних миров не выжили бы в марикетском лесу без генетических модификаций, как бы тщательно коты не помогли им приспособиться к окружающей среде. Чтобы выстоять, они нуждались в лучшем душевном равновесии. А также в более остром слухе, чтобы выявлять врагов и потенциальные угрозы. Марикет слишком опасен для людей, слишком смертоносен. Коты не могли просто перекроить Шейна или представителей любых других рас, конкурирующих на Охоте. Вест — человек. Он останется им всегда.

Но его можно изменить.

Шейн никогда не противился уколам. Даже не подвергал их необходимость сомнению. До тех пор, пока шприц с иглой в руках Лора. От своего кота Вест мог стерпеть практически что угодно.

Он все время был победителем.

Странно, но это его почему-то больше не трогало.

На стволах стали появляться глубокие царапины, заплывшие древесной смолой — началась территория Маэро. Судя по звукам и запахам, лагерь Фэллона неподалеку. Вокруг витал сильный аромат жарящегося мяса и свежего дрожжевого хлеба. Хлеб! Рот наполнился слюной, Шейн ускорил шаги, не сдержав голодного вздоха. Ветер донес смутно знакомый мотив — кто-то напевал слова полузабытой песни явно человеческим голосом. Шейн узнал старинную народную балладу, популярную на его родине. К мелодии присоединился мерный стук топора и треск разлетающихся веток. Шейн с трудом продирался сквозь густой подлесок, думая о том, что Фэллон ограничен только нижним ярусом, а это делало его очень уязвимым. Ну, снабдили наблюдатели Фэллона топором, и что с того? Они же подарили Шейну металлический вертел для жарки? Его ведь тоже можно использовалось как оружие.

Никакой опасности нет. Ни ему, ни Фэллону ничего не угрожает.

Однако к тому, что открылось перед ним на поляне, когда он преодолел преграду из кустов, Шейн оказался не готов и потрясенно замер.

Это не просто ранения. Несчастный же практически искалечен.

При виде Шейна человек резко подскочил; он не имел ничего общего с улыбчивым блондином, который сидел у его костра, наверное, целую вечность назад. Вся левая сторона головы — в бинтах. Между полосками потрепанной марли торчат пучки грязных желтых волос, слипшихся у корней от крови; череп обмотан повязкой, закрывающей один глаз. Медицинская лента, скрепляющая все это нагромождение, окаймляла гордую линию носа и уходила за ухо. Как и Шейн, на плечах Фэллон носил шкуру, но под ней на груди и животе тоже виделись бинты и повязки. Не обращая внимания на руку в слинге и ногу в гипсе — наверное, зверь разодрал ему всю левую сторону, — Фэллон присел на походную постель, разложенную возле затухающего огня, и угрожающе поднял топор. Даже смешно стало: живого места нет, а готов кинуться в драку, хотя любое его действие заведомо обречено на провал. Орудие, которое позволили Фэллону наблюдатели, представляло собой просто грубый инструмент с настолько тупым лезвием, что острый язык, и то порубил бы щепки быстрее.

Фэллон уставился на Шейна. Неперевязанный карий глаз сверкал ледяной расчетливостью; в памяти невольно воскресла история с намбианцем, которого тот распотрошил у посадочной площадки.

Возникла запоздалая мысль, что раненое животное может быть агрессивным, когда загнано в угол. Страх сжал сердце.

— Ты что, п-п-привидение? — наконец выдавил Фэллон, запинаясь.

Шейн сглотнул, пытаясь справиться с натянутыми нервами, звенящими, словно та полузабытая народная баллада:

— Нет, парень. Я живой.

Пальцы, сжимающие ручку топора, напряглись, суставы неестественно побелели, соперничая по цвету с бинтами, покрывающими его раны. Фэллон облизал губы:

— Шейн? — Скрипучий голос дрогнул.

Вест кивнул, но никак не мог заставить себя сделать единственный шаг навстречу человеку, которого он надеялся назвать другом. Шейн действительно хотел помочь Фэллону, причем настолько искренне, что не задумываясь решился прийти к нему. Однако Лор, наверное, был прав — это не слишком мудрый поступок. Человек перед ним представляет угрозу. Пусть слабый и израненный. Но и потенциально очень опасный.

Никак не друг.

Будто прочитав его мысли, Фэллон начал опускать топор — медленно, осторожно, постепенно, — пока не уронил на груду веток, нарубленных для костра. Он глядел на Шейна, почти не мигая:

— Так ты не умер?

Ощущение неправильности, которое Вест изо всех сил пытался определить начиная с того самого момента, когда на Фэллона набросился дикий кот в старом лагере, вспыхнуло с необычайной яркостью:

— Нет.

— И не ранен.

— Только вот здесь. — Шейн поднял больше не связанные друг с другом запястья, но все в фиксаторах. — Еще несколько царапин на бедре.

Фэллон окинул Шейна изучающим взглядом от макушки до носков мокасин:

— Мне казалось, что… я же слышал…

— Одичалый кот. — Шейн постарался не замечать холодка, поползшего вдоль позвоночника. — Лор прикончил его.

— Лор? Это твой кот? — Шейн кивнул, продолжая внимательно следить за Фэллоном. — Ты зовешь его по имени, — констатировал он, выгнув бровь точь-в-точь так тот Фэллон, которого Шейн встретил у костра, перед тем как Охота превратилась в хаос. — Тогда ты его победитель.

Отказываться или отнекиваться не было никакого смысла:

— Да, — усмехнулся Вест.

Здоровый глаз Фэллона расширился, бровь поползла вверх, исчезая под торчащими из-под бинтов волосами. — И ты доволен?

Действительно, счастлив ли он? В основном Шейн чувствовал постоянное неутихающее возбуждение. И дурман в голове.

— Думаю, да.

Фэллон улыбнулся, поглядев на угасающее пламя, над которым подрумянивался ломоть мяса:

— Ты по-прежнему вегетарианец? — Он откинул меховую накидку, чтобы подтянуть к себе сумку. — Сейчас посмотрю, принес ли Маэро кедровые орехи.

— Ты тоже называешь своего кота по имени. — Хороший знак. Есть надежда, что это все-таки друг.

— Однако моя родня не столь кровожадна, как твоя. Они просто бедны. — Издав хриплый смешок, Фэллон пожал действующим плечом. — Ну, давай. Садись. Поешь со мной.

Стараясь не показать, насколько ему неловко, Шейн сел. Ему не нравилась лежанка из кучи шкур, но походный костер был разведен рядом с поваленным стволом дерева со свежими срезами в тех местах, где Фэллон обрубил ветки и тонкие сучья для топлива. Кто-то — наверное, Маэро — поставил у огня накрытый шкурой пень. На него Шейн и взгромоздился.

— Слышал, тебя хотят эвакуировать. И ты больше не веришь котам.

Хмурясь, Фэллон оторвал кусок от жарящегося окорока.

— А ты веришь?

— Я доверяю Лору. Он — кот.

Фэллон проворчал:

— Членом ты думаешь.

Возможно, оно так и было, когда Лор в первый раз спарился с Шейном. Вероятно, все продолжало обстоять именно так и когда он очнулся в логове, но ведь не член же просил Лора отпустить его на землю. Гормоны тоже не смогли убедить Шейна открыться тому.

— Наблюдатели контролируют всех котов на аренах. Просочился только один нарушитель. — Шейн кивнул на сломанные запястья. — Нам не хотят причинять боль. — Спина напряглась: — Маэро не сделает тебе ничего плохого.

— Ему этого не остановить. Никому из них не остановить. — Фэллон устремил в лесную чащу неподвижный отсутствующий взгляд: — Повсюду рыскают хищники.

— Напавший на тебя зверь мертв.

— Кто знает, сколько их еще здесь… — буркнул Фэллон.

У Шейна мороз по коже пробежал:

— Каждый день наблюдатели вместе с котами патрулируют территорию. Никто не заметил никаких признаков…

Где-то в отдалении прогремел страшный рев, сердце Веста ухнуло вниз, а волосы встали дыбом. Ужас, дикий и первобытный, вызвал мощный выброс адреналина. Шейн стремительно обернулся и посмотрел на лес — одни лишь деревья. Листья. Ничего подозрительного… кроме наступившего затем безмолвия. Как только рычание стихло, все словно замерло, даже мелкие животные перестали копошиться в кустах. Птицы смолкли.

Вот дерьмо.

— Так что ты там говорил? — Голос Фэллона прозвучал насмешливо, даже самодовольно.

Неестественную тишину разорвал высокий пронзительный кошачий вой, Шейном начала овладевать паника. Это не его кот. Он узнал бы голос Лора даже на расстоянии. Вопли продолжались — гневные, грозные, перемежающиеся с гортанными рыками, от которых подгибались колени и кровь стыла в жилах.

— Мы должны покинуть нижний ярус. — Лор не появился. Скорее всего, умчался на помощь Маэро, чтобы дать отпор той твари, что вторглась на арену, однако на земле, куда Шейн так стремился, они с Фэллоном, считай, трупы. Он огляделся, отчаянно ища хоть какие-нибудь достаточно низкие ветки. — Мы залезем наверх.

Откинув перебинтованную голову, Фэллон разразился саркастическим хохотом:

— Залезем? — переспросил он и похлопал по шине, сковывающей его левую ногу от бедра до пальцев. — Мне осталось только ползать.

— Я тебе помогу. — Шейн сам не очень-то в это верил. Фэллон довольно крупный, да еще в таком скверном состоянии. Повиснет мертвым грузом, и тащи его как куль. Хотя, пожалуй, при необходимости Вест бы справился. И почему он не послушался Лора? Ведь тот же предупреждал, что на землю спускаться рискованно. Теперь, когда спаривание полностью свершилось, не ставил ли он под угрозу заодно и счастье своего кота?

Единственное безопасное место — на деревьях.

Он выбрал ветку, за которую смог бы ухватиться, и в тот самый момент по лесу прокатилось разъяренное рычание Лора, усугубляя страх Веста. Что он будет делать, если Лор ранен? Убит? А если Лора заберут у него? Это Шейна вина. Больше ничья.

— Сюда, — сказал Шейн, бросаясь к Фэллону и поднимая того на ноги. Лор сможет защитить себя. Никакое другое существо не обладает такими способностями и физическими данными, чтобы противостоять злобными монстрам, населяющим Марикет. И он уверен, что Шейн примет все необходимые меры предосторожности, пока опасность не минует. Кот не простит Шейну напрасного риска. — Просто держись за меня и…

Удар обрушился настолько неожиданно, что Шейн даже моргнуть не успел, как лезвие топора вонзилось ему в грудь. Он уставился на нелепую короткую ручку, отказываясь верить своим глазам. Покачнувшись от шока, он споткнулся и неуклюже шагнул назад — ноги одеревенели.

Фэллон выдернул топор, Шейн закричал.

Перед глазами плясали черные точки.

Кровь лилась как из ведра, пропитывая разодранную рубашку c левой стороны.

Новый удар пришелся по плечу вскользь. Лезвие рассекло ткань, глубоко порезав кожу, но не задело мышцу. Шейн захрипел от боли, взорвавшей грудную клетку, и попытался позвать:

— Лор!

— Далеко отсюда, дерется с хищником, которого заманил на арену Маэро, — проговорил Фэллон, зловеще надвигаясь на Шейна и сжимая стальной хваткой свой дьявольский топор. Шейн лежал на земле, не заметив, когда упал. Боги, он даже думать был не в состоянии; агония поглощала все его силы. — Он не придет, Шейн. Никто не придет. Они свалили, чтобы прикончить зверя, который проскользнул мимо их заслонов, и защитить нас, слабых и беспомощных людей. Наблюдатели считают, что я сумасшедший. — Фэллон согнулся, нависая над Вестом: — Для выполнения контракта мне не нужен арсенал. Слишком велико вознаграждение.

Шейн открыл рот, пытаясь хоть что-то ответить. Сказать, как он страдает, закричать. Но горло не издало ни единого звука, кроме жалкого бульканья, которое прорывалось сквозь кровавую пену, пузырящуюся на губах.

— Это не оружие, а так, дерьмо — Фэллон бросил взгляд на ржавый топорик. — Но я убежден, — медленно, словно бы удивляясь, протянул он, — что уже с первого раза проломил им тебе ребра, которые сейчас врезаются в легкое. — Он не торопился наносить следующий удар. Наклонившись ниже, хлопнул Шейна по челюсти: — Обрати внимание. Мне ведь и премия светит, если я расскажу, почему ты умираешь.

Сознание гасло, Шейн корчился в муках, боль распространялась от груди вниз к животу, дальше к конечностям и кончикам пальцев. Даже волосы, казалось, болели.

— Братья.

— Думаешь, это они тебя заказали? — Фэллон фыркнул. — Твои братцы заботились только о том, чтобы придумать тебе испытания поизощреннее, так как хотели быть уверены, что семью возьмет в руки самый сильный и самый способный её член. После того как ты отказался от своих прав и покинул Нарон, ты перестал для них существовать. Да они теперь твое имя вряд ли вспомнят. — Фэллон повел плечом, избавляясь от слинга, поддерживающего его вроде бы увечную руку, показывая, что на самом деле та отлично действует, потянулся к Шейну. Сгреб кулаком его волосы в узел и дернул вверх, приподнимая торс над мягкой землей. — Зачем им тратить деньги впустую?

Зачем?

Хороший вопрос — Шейн бы сам никогда не нашел ответа. Кровь по-прежнему хлестала из груди. Ноги дергались, отказываясь повиноваться командам, которые отчаянно посылал мозг. Руки судорожно ловили пустоту. Его лихорадило, тело цепенело от холода, пробирающего до костей.

Вест умирал.

— Не смей терять сознание. Еще рано. — Фэллон затряс Веста, пытаясь привести в чувство тычком в зубы. — Слушай сюда. Думаешь, такая операция дешево стоит? Найти среди котов сообщника, склонить на свою сторону, уговорить обменять половину вознаграждения, чтобы привлечь достаточно сообразительных хищников, пустить по твоему следу, чтобы те отыскали тебя на арене по запаху. Представляешь, что натворили бы дикие звери, если бы стали бросаться на всех подряд без разбора? Утолили бы свой голод на более легкой добыче, а наблюдатели бы закрыли арену до того, как я выполнил свою миссию. И ты бы остался жив! Когда животные не смогли тебя найти, я был вынужден заплатить моему союзнику, чтобы тот сам напал на тебя. Ни один кот не продаст ни сородичей, ни людей даже за довольно большую сумму, а я отвалил целое состояние по меркам Марикета. У твоих братьев есть столько денег?

Пока Фэллон разглагольствовал, Шейну удалось поднять руки к груди — господи, кровь. Он теряет слишком много крови. Куда запропастился Лор? Где наблюдатели? Из леса доносились отголоски драки, вой и рычание. Слишком далеко. Шейну не продержаться, если не остановить поток крови, выкачивающий жизнь. Он накрыл рану ладонями, застонал — глубокая, даже от легкого надавливания боль страшная, — но он благодарил судьбу, что Фэллон все же не достиг цели. Чуть правее — и в сердце.

— Сконцентрируйся, Шейн! — Снова сильный удар по лицу, голова беспомощно мотнулась назад. — Твои братья располагают такими средствами, чтобы убедить кота предать свое племя, свой родной мир?

Скользкая, горячая влага продолжала течь между пальцами, Шейн уставился на Фэллона. Как глупо.

Нет.

Его братья не обладали таким богатством.

— Ну а я? Моя цена? — Губы Фэллона скривились в злобной ухмылке: — За твою смерть мне должны были предложить достаточно высокую плату, чтобы я рискнул Охотой и хватило на солидную взятку для кота… двух котов! Первого угробил твой проклятый любовничек, и мне пришлось найти другого. Обезумевшие, помешавшиеся от жажды секса коты не так часто встречаются, как ты думаешь. Я обещал отдать Маэро долю того мертвого одичалого и поклялся стать его победителем только при условии, что он приведет тебя сюда.

Шейн в ужасе раскрыл рот. Если Маэро тоже замешан, то Лор в опасности.

Он может погибнуть!

Кровь сочилась, Шейн все больше слабел, А ведь он давно понял и знал, что, вероятно, ему не выжить в Охоте. Шансы были ничтожны, принимая во внимание намерения семьи убить его, если он не выступит на арене удачно. Шейн и не надеялся встретить свой следующий день рождения. Но решил попытать счастья. Не стал безропотно подчинятся судьбе. А боролся, чтобы остаться в живых. Хотя и не полагал, что преуспеет.

Смирился с тем, что, скорее всего, умрет.

Но он не мог — не желал — смириться со смертью Лора.

— Ну, пораскинь мозгами, Шейн. У кого есть такие средства? Деньги, куча денег? Связи, чтобы мы оба прошли отбор в демонстрационном центре на Сискеране и нас посадили на один и тот же транспортер на воздушной подушке, чтобы мы попали на одну ту же арену? Кто наставлял тебя, помогал, кто изначально подбросил тебе мысль сбежать с Нарона на Марикет?

Шейн опустил ресницы, чтобы не смотреть на Фэллона — удовольствие на лице убийцы, с которым тот рассказывает о предательстве, причиняло не меньше страданий, чем зияющая дыра в груди. Как можно быть настолько слепым?

Услышав смех Фэллона, Вест вновь открыл глаза.

— А-а. Теперь до тебя дошло. — Тот перехватил топор и с самодовольным удовлетворением смерил Шейна горящим взглядом. — Или, по крайней мере, ты думаешь, что дошло.

Отчаянно соображая, пытаясь игнорировать боль и отпихнуть ее прочь, Шейн сглотнул. Время. Ему нужно время. И подходящий момент.

— М-моя бабушка, — пробормотал он.

Фэллон кивнул:

— А знаешь, почему?

Шейн проглотил накопившуюся во рту кровь.

— Потому что она сумасшедшая сука?

Фэллон вдруг резко отпустил его волосы, голова откинулась, стукнувшись о камень, торчавший из земли. Вест был не готов к очередному удару. Кости хрустнули. Из носа, в котором точно загорелось огнем, брызнула кровь.

— Она не сумасшедшая.

Нет. Она просто настоящий дьявол.

— Ваш дед тоже участвовал в Охоте. Он никогда не упоминал об этом? Или не успел — родной сын порешил его раньше? — Широкая усмешка говорила, что Фэллон знает ответ. — Он по-настоящему влюбился в одного кота, не будучи ни его партнером, ни победителем; спаривание не удалось. Но так и не забыл своего любовника. Даже после возвращения на Нарон он продолжал любить его. Ваш бизнес процветал благодаря дедовой безответной преданности. К несчастью он не смог отпустить любовь, когда женился на вашей бабке.

Это сделала она, бабушка. Женщина, которая подарила мужу много детей и обожала его до безумия. Шейн помнил. Как помнил ее горькую ярость, когда отец Шейна подстроил убийство, позволившее ему принять управление семейными делами. Дед даже не позаботился, чтобы обеспечить вдову в случае смерти, и та была вынуждена принять ухаживания одного щедрого аристократа, чтобы сохранить положение в обществе и вернуть былое богатство. Вернуть? Бабуля его преумножила. Теперь она спала с главным канцлером Нарона.

И, тем не менее, никогда не забывала о своем клане. Особенно о Шейне.

— Ты похож на него, на своего деда, — сказал Фэллон, крепче сжимая пальцами ручку топорика. — Она всегда это ненавидела.

Потом вонзил лезвие. Прямо в раненное бедро, но слава богам, не слишком глубоко, кровь не пошла сильно. Шейн закричал от невыносимой боли. Действительность уплывала, все страхи начала укрывать спасительная чернота.

Он не может потерять сознание. Не может умереть.

Лор в опасности.

Шейн набрал воздуха, насколько позволила опустошенная грудь, и напряг зрение, чтобы сфокусироваться. Засыпать нельзя, нельзя сдаваться, погружаться в небытие. Жить. Еще хоть немного прожить.

— Её за это казнят, — наконец выдохнул он.

Фэллон покачал головой:

— Денежный след приведет к твоим братьям и отцу, Шейн. Вся ваша семья будет приговорена. Казнена. — Он улыбнулся: — И котов сия участь не минует. Звездные системы закрывают глаза на случаи смерти конкурентов, когда те погибают от руки друг друга. Но дикие коты? Хищники? Убийцы на арене? Они запретят это действо и вторгнутся на Марикет, если коты перестанут торговать с иномирянами без того, чтобы проверять посредников на Охоте. — Фэллон обвел взглядом лес. — Всему этому наступит конец.

Шейн уже практически видел звезды. Фэллон присел и потянул топор из плоти — вот он, тот самый удобный момент.

— Кошаки сдохнут, — прозвучало злорадно, как раз когда Шейн, превозмогая боль, неожиданно вывернулся сам.

Он на удивление легко вырвал топор из хватки Фэллона.

Истекая кровью и не обращая внимания на будто пылающее бедро, Вест замахнулся доставшимся орудием, целясь в забинтованную голову, стараясь вложить в удар всю силу, какую только мог собрать. Фэллон в изумлении поднял руку, пытаясь отклонить его, но слишком поздно спохватился — лезвие топора врезалось ему в череп. До конца не зажившие запястья Шейна заныли от вибрации, которая, прошив предплечья и бицепсы, отдалась в плече.

Потрясенные глаза Фэллона закатились, он рухнул на бок.

Напрягая свое изувеченное несчастное тело, Шейн поднялся, двинувшись за Фэллоном и, охваченный яростью, вновь занес топор.

— Нет! Он — мой победитель! — раздался позади крик Маэро. — Не надо!

Но не это заставило Веста опустить топор, вместо того чтобы прикончить негодяя. Какое Шейну дело до Маэро, толкнувшего его и Лора в лапы убийц, обманом заманившего того в чащу, якобы бы для осмотра территории? Кто усыпил бдительность наблюдателей, давая другому зверю возможность проникнуть на арену и ринуться с Лором в драку, в то время как Фэллон расправляется с Шейном?

Не жалость и не милосердие растопили его разбитое ожесточенное сердце.

— Стой! — заорал Лор. — Сейчас же!

Вест разжал скользкие от крови пальцы и выпустил топор; надорванный крик смолк на губах, которые уже терзал рот возлюбленного.

Это было чудесное ощущение. Прекрасное. Нежные руки бережно опустили его на когда-то столь желанную землю, где он подверг риску собственную жизнь и жизнь Лора. Даже после нападения сбесившегося кота раны не причиняли Шейну столько мук. Но когда Лор перевернул его, зашипев сквозь сжатые зубы, видя то, во что превратилась его грудь, Шейн понял: боль не имеет значения. Любовь, светившаяся в обезумевшем от горя пристальном взгляде — вот, что важнее всего. Властные ладони испуганно ощупывали тело, слуха коснулся отчаянный крик:

— Медтехники!

Силы уходили с каждой секундой, Шейн улыбнулся:

— Я бы хотел остаться с тобой навсегда.

— Так и будет. Ты же мне должен. Каждый день, каждую секунду ты проведешь здесь, со мной, — говорил Лор, зажимая разверзнутую в его грудной клетке дыру, чтобы остановить хлещущую из нее кровь. — Смотри на меня. Продолжай смотреть на меня.

Шейна уже не пугали чужие коты в синих форменных комбинезонах Четвертой арены. К чему бояться, когда его кот глядел на него с неоспоримо откровенным обожанием? Шейн не замечал ни жалящих игл, которыми его кололи санитары, ни сетчатых прокладок и бандажей, ложившихся на глубокие раны, многочисленные царапины и порезы. Не думал о медиках, занимающихся своим делом… Лор с ним. Лор рядом. Такой надежный и сексуальный.

— Я люблю тебя, — сказал Шейн. Глаза закрывались, но он был счастлив, что может произнести это вслух.

Усы Лора дернулись. На губах появилась улыбка:

— Потом повторишь, когда не будешь накачан лекарствами и голова проветрится.

— Не обольщайся, — прохрипел Шейн, задыхаясь от боли, полный решимости оставаться для Лора в сознании пока может, — это не означает, что ты все еще не должен мне. Последнее преследование. Заключительная охота. Ты обещал.

Вокруг суетились медтехники, они боролись за жизнь Шейна. А Лор привлек его к себе ближе и, касаясь губами его уха, шепнул:

— Идет.

Эпилог

“Я ни о чем не жалею”.

— Шейн Вест

Долго и счастливо

Пульс грохотал в ушах; Шейн мчался через зеленую завесу. Босые стопы ловко обхватили толстый сучок, пальцы уцепились за кору. Оказавшись на конце ветки, он присел и вскочил на платформу, которую они с Лором закончили строить накануне вечером. Пятки ударились о свежеструганные доски. Шейн спрыгнул на вторую, более старую платформу, соединяющую дерево, где был душ, с навесной переправой.

Смеясь и тяжело дыша, он повис на петле натяжного блока, даже не беспокоясь о ремне безопасности, заскользил под тяжестью собственного веса вперед. И под наклоном вниз.

Ветер развевал его волосы, пока Шейн стремительно летел к охотничьему сараю, где Лор складировал парализаторы и копья — раньше их использовали для ловли хищников, которых продавали во внешние миры. С навесной переправы он заскочил под навес, пронесся мимо ловушек и сетей, выбежав через проход с другой стороны.

Позади раздавался шум хлещущих ветвей, Лор дышал практически в затылок.

Ну да ничего. Вест все равно уже у лифта.

Наронские родственнички в ужас пришли бы при виде этого примитивного подъемно-спускового механизма. Да и сам Шейн глядя на него содрогнулся бы в прежние времена.

Только не теперь.

Мгновение спустя он уже был на лифтовой платформе и дергал за простой рычаг, который удерживал противовес. Лес огласили крики торжества, а разочарованное кошачье рычание вперемежку с проклятиями звучали все дальше и дальше. Шейн поднимался ввысь сквозь густую растительность. Желудок больше не тяжелел. Голова не кружилась от мелькания лиан и листьев, хотя при такой скорости глаза и не могли уследить за стремительным движением зеленого полога.

Иногда казалось, что процесс адаптации никогда не завершится. Но Шейн привыкал, становясь истинным жителем Марикета.

Хотя и не достаточно быстро.

Вест достиг верхнего этажа лесного дома и, встав на гладкую дощатую поверхность, тут же почувствовал неслабый толчок между лопаток. Споткнулся — выбило не только опору из-под ног, а заодно и весь дух, так как Шейн с размаху растянулся на полу маленькой платформы, которая служила им логовом.

Лор вжался в спину теплым мехом:

— Я выиграл.

Шейн не мог отдышаться, но все равно засмеялся:

— Тогда требуй свой приз, — Выпятил зад и упёрся им Лору в живот.

Вместо того чтобы вломиться членом внутрь, Лор поднялся. Шейн задрожал, лишенный тепла своего кота и ощущения шелковистой шерсти. Он не сопротивлялся; Лор взял его за бедро, перевернул, плечи Шейна коснулись половиц. Он заглянул в странные, до боли знакомые янтарные глаза, но Лор не смотрел ему в лицо.

Его пальцы проследили широкую розовую полоску, пересекающую брюшной пресс Шейна с левой стороны.

— Эй, — тихо позвал Вест, скользнув ладонями по животу возлюбленного. Фиксаторы с запястий давно сняли, кости срослись. — Мне уже даже не больно.

Судорожно выдохнув, Лор с трепетом принялся гладить шрам, напоминающий о том, что Шейну довелось пережить.

— Ты мог умереть.

— Маэро обманул Фэллона, не уходил далеко от лагеря, работал с наблюдателями, помог пронести на арену клетку с мастиффом, чтобы Фэллон ему поверил. Тот купился и начал воплощать свой жуткий план. Мне не грозила по-настоящему серьезная опасность.

— Я думал, что Маэро мой друг.

— Он и есть твой друг.

Лор покачали головой:

— Он подверг тебя риску

— Слишком важно было завершить дело. Кроме того, Маэро не знал, что у Фэллона хватит сил причинить мне реальный вред. Он и медтехников одурачил. — Бабку Шейна арестовали, судили и заключили в тюрьму. Ослепленная жаждой мести, леди задумала уничтожить котов, пытаясь разжечь межзвездную войну, однако потерпела неудачу. Благодаря ухищрениям Маэро и наблюдателей, Марикет и Шейн теперь были в безопасности. С наступлением нового сезона спаривания, начнется и Охота — только для других. Шейн уже нашел свою любовь. Прижав Лора к себе, он мысленно поклялся, что никогда не позволит тому уйти. — И перестань об этом думать. Уже все в порядке.

Лор провел растопыренной, покрытой тонким ворсом ладонью по шраму:

— Это никогда не закончится, пока жив твой убийца. Он мог спастись. И сюда когда-нибудь доберется.

— Хромой и с партнером, который держит под постоянным надзором? Пройдет пешком полпланеты? — Шейн поднял глаза к небу. — Да ведь теперь за мою смерть и платить некому, так что будь спокоен.

— Его следовало казнить. Если бы Маэро не сотрудничал с учредителями Охоты, то Фэллона по меньшей мере выслали бы с планеты.

— Но его же взяли под стражу и изгнали, — усмехнулся Шейн, вскидывая бедра и притираясь пахом к твердому члену Лора. Тело прошила дрожь. — Хватит. Я не затем тратил столько времени и сил на выздоровление, чтобы ты зажал обещанное мне преследование. Так и любовь скоро завянет, если начать нарушать данное слово.

— Ничего я не зажимал, — возмущенно сверкнул глазами Лор, прижав уши. — Как только закончится Охота, арены снова будут в нашем распоряжении. И тогда ты всласть набегаешься по своей проклятой земле.

— Я не могу ждать. Более того, не хочу. Для победы мне не нужна ни трава, ни твердая почва: ведь побеждая, я сдаюсь тебе. — Шейн поднес руку к щеке Лора. — Разве не так?

— Ты сам знаешь, что так. — Уголок рта Лора изогнулся, и кот с нежностью прижался к ласковой ладони. — Я принадлежу тебе. Умом, сердцем, телом и душой.

Шейн подвигал бедрами, увеличивая контакт, чем спровоцировал сладостное покалывание в обоих членах.

— Ты сейчас меня поймал. Честно и справедливо.

— Верно. — Лор толкнулся навстречу, от совместной возни возбуждение только усилилось. — И ты мой. Так же, как я твой.

— Тогда ни о чем не думай. Забудь Фэллона, наблюдателей, Охоту, других котов. — Напрягая брюшной пресс, Шейн приподнялся с пола, чтобы поцеловать Лора в податливые губы. — Займись со мной любовью.

Лор прижался в ответ, скользнул языком в рот, словно пробуя на вкус. Сексуально, обескураживающе. Гипнотически. Шейн не мог насытиться. Когда у него приятно пошла кругом голова, Лор прервал поцелуй. — Это тот приз, который требует мой победитель?

Он потерся губами о губы Шейна. В груди разлилось тепло:

— Да. Он самый.

Конец

Переводы сайта best-otherside.ru