Перевод — Euphony

Благодарности

Если бы мир был идеальным, я бы наверняка вспомнила всех, кого должна поблагодарить за эту книгу, но увы… Простите мне мою забывчивость, пожалуйста.

Первым делом благодарю своего агента, Александру Макинист, и редактора — Дженнифер Эндерлин. Никаких слов не хватит, чтобы выразить всю глубину моей признательности вам обеим. Когда закончатся прилагательные, мне придется пользоваться наречиями, а мы знаем, к чему это приведет. Спасибо, спасибо, спасибо!

Огромное спасибо всем из «St. Martin’s Press» и «Macmillan Audio». Я горжусь тем, что стала частью фантастической семьи.

Спасибо бета-ридеру этого проекта — Хайден Кейси. Твой энтузиазм разжег во мне огонь, и я буду вечно за это благодарна.

Спасибо всем моим коллегам из LERA и сестричкам из «Общества Красных Туфелек», которые не давали мне окончательно сойти с ума. Особенно Тэмми Бауман, чье мастерство критика достигло поистине божественных высот. Особое спасибо моей помощнице Дане, которая держит меня в форме и всегда готова угостить добрым словом и виртуальной чашечкой кофе. Ты просто бомба!

А теперь благодарю Гримлетов!!! Вы самая лучшая «уличная команда» на свете! Особое спасибо Гримлет-Мамочке. Стоит лишь подумать о тебе, как я сразу же улыбаюсь. Вы все удивительные!

Как всегда, спасибо моим родным и друзьям. Сами знаете, кто вы и что вам довелось пережить. За это я вам бесконечно признательна. В частности, благодарю бабушку Пэт за напоминание, что в горах Манцано отродясь не водились светлячки. (А жаль!)

Если ты это читаешь, то последнее и самое большое спасибо тебе — читателю, который не спит по ночам, любителю слова, который тратит свое драгоценное время на поглощение книг страница за страницей. Ты — растительные сливки в моей чашке кофе.

Коннеру Рыжие волосы, сияющие из-под невероятно длинных ресниц карие глаза, убийственная ул ...

Коннеру

Рыжие волосы, сияющие из-под невероятно длинных ресниц карие глаза, убийственная улыбка… Нам всем точно несдобровать.

Пролог

В шесть лет, посапывая на заднем сиденье папиной машины, я впервые увидела конец света. Тем утром дедушка проповедовал о любви к ближнему своему, и я уснула, пытаясь понять, каких именно ближних он имел в виду: вообще всех или только ближайших соседей.

Слава богу, Табита Синд, жившая в несколько домах от нас, ближайшей соседкой не была. Вряд ли я могла нести ответственность за то, что ни капельки ее не люблю. Она ведь таскала меня в садике за волосы, и не просто так, а нарочно!

По пути домой после воскресного обеда у меня слипались глаза, хотя я усиленно думала о том, что мне, видимо, все-таки придется найти для Табиты местечко в сердце. Так сказал дедушка. Я пыталась понять, как совершить такой сказочный подвиг. На ходу машина покачивалась, по заднему стеклу танцевали отблески солнечных лучей, и с каждым разом мои глаза оставались закрытыми все дольше и дольше, пока наконец я не погрузилась в глубокую дремоту.

Точнее так мне казалось. Уже спустя несколько секунд ослепительной вспышкой возникло видение, да еще и такое яркое, что разболелась голова. Видения у меня бывали и раньше, но только во сне. И еще никогда они не были такими четкими и отчаянными, чтобы стало трудно дышать.

Они приближаются…

И они убьют всех на своем пути.

Проснулась я под собственные крики. Мама развернулась на пассажирском сиденье и протянула ко мне руки. Папа свернул с дороги, чуть не врезавшись в фуру, и, наклонившись вбок, резко затормозил на обочине. Из-под колес поднялся столб грязи, и мир за стеклами превратился в бурый туман. Расстегнув мой ремень безопасности, мама перетащила меня к себе на колени.

А я никак не могла прийти в себя. Пока грязь оседала на стеклах машины, я кричала и кричала от ужаса, хотя и не могла взять в толк, что происходит. Но одно знала наверняка: мы все умрем. Хватаясь за мамину куртку, я умоляла родителей, самых умных людей из всех, кого знала, остановить тьму. Они обеспокоенно переглянулись. Мама прижала меня к себе и спросила у папы:

— Неужели время пришло? Так скоро?

Папа стиснул зубы, и в ясных серых глазах блеснули слезы.

— Где, звездочка? Где врата?

Дрожа как осиновый лист, я не могла как следует сделать вдох, чтобы заговорить, поэтому показала трясущимся пальцем куда-то за каньон, за черту нашего родного Райли-Свитч, за изгибы и повороты проезда Або. Туда, где до сих пор стоят руины пуэбло — священная земля, откуда на Землю придет конец света.

По земле и грязи папа поехал туда, куда я показывала, но мама умоляла его остановиться. Подождать. Привести помощь.

— Времени нет, — решительно сказал он.

Мама обняла меня еще крепче, и я перестала понимать, кто из нас сильнее дрожит.

Мы объехали покрытый травой холм и увидели то, что папа назвал вратами. Но это не было похоже ни на какие из тех ворот, что я видела раньше. Прямо посреди дневного неба зиял похожий на зигзаг молнии раскол, сквозь который сочилась ночь. Вот только то была не ночь. В густой маслянистой черноте толпились сотни темных духов, которым не терпелось попасть в наш мир. Тогда я этого не знала. Лишь через десять лет я поняла, что собственными глазами видела трещину в ткани реальности — портал между двумя мирами, который ни в коем случае нельзя было открывать.

***

Когда мы остановились, яркие края раскола искрились и потрескивали. Машину качало от воющего, как койот в ночи, ветра. В стекла со скребущими звуками бросались пыль и грязь, а я не могла отвести глаз от раскола в небе и боялась пошевелиться, совершенно не понимая, что происходит. Но где-то в глубине души я уже тогда знала, что тьма принесет с собой смерть.

Нет, не просто смерть.

Полное уничтожение.

Мама с папой тоже замерли. В их глазах я заметила ужас. Сглотнув собственные страхи, папа потянулся за лежавшим на заднем сиденье дневником, который повсюду носил с собой и куда постоянно что-то записывал прописными буквами. Я так писать еще не умела. Когда он открыл дверь, мама рванулась за ним и схватила за рукав голубой рубашки. Папа оглянулся, и в тот самый момент я разглядела всю глубину любви сильного красивого мужчины с рыжими волосами и колючей щетиной к прекрасной женщине, чьи длинные локоны цвета корицы лежали на плечах и щекотали мою мокрую щеку.

Папа взял мое лицо в большие ладони.

— Я люблю тебя больше всего на свете, звездочка. Ты ведь это понимаешь?

Мне хотелось кивнуть, но от страха ничего не вышло.

— Навсегда.

Это простое слово было девизом нашей семьи. Навсегда. Никакие другие слова нам были не нужны. Поцеловав в лоб, папа отпустил меня и прижался к маминым губам. Их поцелуй получился отчаяннее, чем я ожидала.

Оторвавшись от мамы, папа больше не оглядывался назад. С дневником в руках он выскочил из машины и побежал к расколу. Мама подхватила меня на руки и бросилась за ним, но папа уже стоял на холме сразу за руинами. Ветер был такой сильный, что мама споткнулась, и нам пришлось спрятаться за кустами. Папа читал что-то из дневника, как вдруг под натиском ветра упал на колени, но не сдался и продолжал читать, перекрикивая шум. Я едва его слышала и не понимала ни словечка.

— Он справится, звездочка, — сказала мама, прижимая меня к себе. — Вот увидишь, он закроет врата.

А я смотрела лишь на тени, которые дымчатыми змеями мчались мимо нас к холмам.

Мама начала напевать что-то похожее на молитву, но и тут я не поняла ни единого слова. Она закрыла глаза и еще крепче прижала меня к себе. От беспощадного ветра красивые волосы запутывались в ветвях куста. И вдруг все закончилось. Исчез ветер, стих шум. Мама подняла голову и посмотрела туда, где стоял папа. А секунду спустя мы сорвались с места.

Держа меня на руках, мама бежала к машине. Она велела мне закрыть глаза и бормотала какие-то ободряющие слова, но я знала, что все это неправда. Я видела то, что видела мама. Раскол в небе завихрился, и облака вокруг него закружились яростным торнадо.

С громким треском вернулся ветер и очередным порывом швырнул нас на землю. Но мама не собиралась покоряться стихии. Поднявшись на колени, она изо всех сил боролась с вихрем. До машины мы все-таки добрались. Мама попыталась открыть дверь, но вдруг застыла. Послышался тихий вздох. Оторвав от себя, мама принялась заталкивать меня под машину, а я смотрела на текущие по ее щекам слезы, на спутанные волосы и огромные от страха глаза.

А потом она прошептала мне свое последнее слово:

— Прячься.

Долю секунды спустя маму отобрали. Я цеплялась за ее блузку, и меня по инерции швырнуло вперед. Я упала, но там, где только что была мама, оказалась пустота.

Ветер отчаянно завыл. Я поднялась на четвереньки и поползла искать маму, но вместо нее рядом оказалось чудовище. Огромное, как дерево. С блестящей на солнце черной чешуей. С длинными, как мои ноги, когтями и острыми, как клыки змеи, зубами. Оно смотрело на меня и чего-то ждало. Я сжала кулаки и стиснула зубы, стараясь не замечать, как печет в глазах от волос и пыли.

А потом произошло нечто странное. Монстр рассеялся, превратился в темный блестящий туман, и я его вдохнула, ощутив горячий и едкий привкус чуждой сущности. Я проглотила этот привкус, и в горле запекло, а легкие словно обдало огнем. Чудовище исчезло. Его больше не было, но теперь мы были одним целым.

В тот момент я все поняла.

— Нет!!!

Мы обернулись, увидели бегущего к нам незнакомого человека и подумали, что он выглядит смешно.

— Нет! — снова закричал он, перекрикивая ревущий ветер, и упал возле нас на колени. У него были бледные каштановые волосы, бледные голубые глаза и кожа цвета мела. А еще у него был крайне недовольный вид. — Нет, черт возьми! — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Это я тебя призвал! Я, а не она!

Он кричал нам в лицо, и нам это не понравилось. Мы заметили неподалеку палку и решили проткнуть человека. Палка вошла ему в живот молниеносно. Мы даже слегка удивились тому, как легко кусочек дерева прорвал ткань рубашки и проткнул мышцы живота. А еще мы были рады. Мимо нас больше не летали темные духи, которые, приближаясь к нам, тут же меняли направление, как рыбки в аквариуме. Мы смотрели, как закрывались врата в небе, как стихал ветер, и как все вокруг постепенно обретало покой. Мы смотрели, как проткнутый палкой человек с распахнутыми от страха глазами отползает подальше от нас.

Потом мы легли на землю и уснули. И, пока мы спали, мы все забыли.

Нет, я забыла.

На десять лет я похоронила в памяти последнее воспоминание о родителях, пока вереница непостижимых, невероятных событий не вызвала его на поверхность моего сознания. Вот только вместе с этим воспоминанием ко мне вернулось и понимание того, что я натворила.

Я привела родителей к смерти. Указала путь. Буквально умоляла их пойти по этому пути. Как теперь мне искупить вину? Как научиться жить с тем, что я сделала?

И смогу ли я хоть когда-нибудь вернуться к нормальной жизни?

Глава 1 Размытые границы

— Когда уже закончится этот урок?

Моя лучшая подруга Бруклин драматично распростерлась на парте, имитируя смерть Дездемоны из «Отелло», и для пущего эффекта уткнулась носом в клубок из собственных рук и длинных черных волос. Честно говоря, получилось впечатляюще. Мне нравилось, как свободно она выражает мнение о самом скучном в мире предмете с тех времен, как многоклеточные организмы выползли из воды на землю, но время подруга все-таки выбрала не самое подходящее.

— Мисс Пратер, — резким тоном прервал учебную тишину наш учитель по политологии — мистер Гонсалес.

От неожиданности Бруклин подскочила, и все вокруг захихикали. Кто вежливо, прикрываясь ладонями, а кто и в открытую.

— Хотите чем-то поделиться с классом?

Подруга взглянула на мистера Гонсалеса:

— Неужели я это вслух сказала?!

Весь класс взорвался хохотом, а рот учителя превратился в длинную тонкую линию. Словно по волшебству, прозвенел звонок, и Брук буквально вылетела из класса. Я медленно двинулась следом и по пути смущенно улыбнулась мистеру Г.

Бруклин, чье лицо до сих пор выражало шок, ждала меня в коридоре.

— Забавно получилось, — сказала я и потащила ее за собой.

Мы влились в поток учеников и изо всех сил стали прокладывать себе путь на физкультуру. Что само по себе странно. Мне не нравилось выставлять напоказ свои слабости и недостатки, поэтому я не могла понять, зачем так стараюсь попасть на следующий урок.

— Да не очень, — отозвалась Бруклин, взяв меня под руку. — Я и правда не хотела говорить это вслух.

Я снова улыбнулась, несмотря на тяжесть в груди, которая, казалось, никогда не исчезнет:

— Потому-то и было смешно.

В последнее время я часто улыбалась. Это легче, чем объяснять, почему мне совсем не весело.

— Ты не понимаешь, — проговорила Брук. — Именно об этом я и говорила. Все изменилось с тех пор, как… ну, ты и сама знаешь.

И я действительно знала. С тех пор, как в городе появился Джаред Ковач и спас мне жизнь после столкновения с огромным зеленым фургоном. С тех пор, как мы выяснили, что Джаред — ангел смерти, посланный сюда вовсе не спасти меня, а наоборот, забрать раньше, чем того захочет природа. Ну или зеленый грузовик.

И еще с тех пор, как я узнала, что в шесть лет в меня вселился демон.

Однако в тот день, много лет назад, случилось кое-что похуже демона. Мои родители исчезли. Попросту испарились без следа, когда какой-то чувак (мы до сих пор не знаем, кто именно) открыл адские врата. А я привела маму с папой прямиком к ним. Тот факт, что демон (а точнее Малак-Тук, ближайший помощник Люцифера) сбежал из геенны огненной и решил обосноваться у меня, был вишенкой на торте. Но еще два месяца назад я ничего этого не знала.

После пропажи родителей я жила с бабушкой и дедушкой, пока моя и без того лишь наполовину нормальная жизнь не изменилась навсегда. И случилось это в тот день, когда по милости какого-то скейтбордиста я попала под колеса фургона.

Околосмертный опыт преподал мне ценный урок: никогда не попадай под колеса зеленого грузовика. Однако, если бы не тот случай, если бы я не оказалась на волосок от смерти, Джареда Ковача не отправили бы на землю. Пусть это прозвучит странно, но Джаред определенно стоит того, чтобы рискнуть.

События, которые посыпались одно за другим после инцидента с грузовиком, приводили в ужас и были по-настоящему судьбоносными. Я узнала, что рай и ад существуют на самом деле, как и ангелы с демонами. Узнала, что я, оказывается, пророк, причем последний в длинном ряду выдающихся женщин — потомков могущественной провидицы по имени Арабет. А еще я узнала, что во мне уже много лет сидит демон.

Даже Джаред прежде не видел ничего подобного. Большинство из одержимых темными духами, к счастью, выживают, чего не скажешь о тех, в кого вселяются демоны. Мало того, мне говорили, что одержимость демоном — довольно редкий феномен. Люди, которым не повезло оказаться в такой ситуации, не живут и месяца. Зато я почему-то все еще держусь. Все еще остаюсь самой собой настолько, насколько это возможно с демоном внутри.

Так что да, в последнее время жизнь свернула на тропинку сплошных странностей.

— Люди ведут себя странно, — продолжала Бруклин, — а в привычном мире теперь все темное и размытое. Никаких четких границ!

Не успела я предложить ей сходить к медсестре, как вдруг чья-то рука обвилась вокруг моей шеи, и что-то ткнулось в висок. Я покосилась в сторону и сразу поняла, что кто-то угрожает мне сложенными в виде пистолета пальцами.

— Гони денежки, — прорычал Глюк, разыгрывая из себя Клинта Иствуда.

Глюк — большой знаток компьютеров и прогулов, причем последние ни капельки не мешают ему получать отличные оценки. А еще он наш лучший друг и подельник в различных преступлениях. Правда, настоящими преступниками нас не назвать даже с натяжкой, так что в таких авантюрах мы подельничаем редко. Мы с Глюком вместе выросли. Он наполовину индеец и наполовину ирландец, что на все сто доказывают смуглая кожа и зеленые глаза.

Понятия не имею, чем я заслужила таких друзей. Даже узнав, что я все еще одержима, они меня не бросили. Вот что такое настоящая дружба. Или шизофрения. Один фиг.

Сбросив руку Глюка, я улыбнулась и заметила кое-что новенькое:

— Ты постригся!

Осветленные кончики исчезли, хотя черные как смоль волосы по-прежнему торчали колючими «шипами», которые Глюк творит с помощью геля, и которые придают ему почти крутой вид. Для настоящей крутости он у нас чересчур ботаник, но очень близок к такому статусу.

— Ага. — Глюк провел пальцами по волосам. — Как жизнь вообще?

— Брук чувствует себя размытой.

Встав лицом к нам, Глюк поправил на плече рюкзак и пошел вперед спиной, чтобы присмотреться повнимательнее к Бруклин.

— Размытой, говоришь?

— Я не говорила, что чувствую себя размытой. Я сказала, что в мире не осталось четких границ.

На всякий случай друг осмотрелся по сторонам, а потом снова уставился на нас. Представить не могу, как ему удавалось идти задом наперед в такой толпе. Это даже как-то воодушевляло. Рискни я изобразить такой трюк, уже давно бы превратилась в блинчик с узором следов.

Глюк задумчиво сдвинул брови.

— Я бы не сказал, что все размытое, но уж точно тошнотно-желтое. А этот цвет, по идее, должен нас успокаивать. Кстати, вы слышали? — вдруг разволновался он. — Джосс Даффи и Крус де лос Сантос вышли на поле в третьем периоде.

Бруклин остановила меня с оживленным выражением лица:

— А я что говорила? Джосс и Крус теперь не разлей вода. Все перевернулось с ног на голову!

Не хотелось этого признавать, но Брук права. Я тоже ощущала какие-то сдвиги в атмосфере. В последнее время все словно пребывали на грани. Малейшие волнения в привычной жизни выводили людей из себя. Нас предупреждали, что на носу маячит война космических масштабов. Неужели так все и начнется?

Тяжело вздохнув, я снова двинулась на физкультуру. Может быть, мы видим тайный смысл там, где его нет. Может быть, сейчас просто-напросто полнолуние. В полнолуние многие будто сходят с ума. К тому же мне ужасно не хотелось, чтобы все в мире перевернулось с ног на голову. Мне хватило перевернутостей, когда меня сбил грузовик, когда во мне обосновался приспешник Сатаны, и когда исчезли мои родители.

Временами я почти смирялась с тем, что в шесть лет в мое тело забрался демон и теперь дрыхнет у меня в груди, обернувшись вокруг позвоночника. Но порой сам этот факт доводил до ручки. В такие дни я ходила с опущенной головой и полуприкрытыми глазами. Позвонки словно варились на медленном огне неуверенности, а все остальные кости корчились от дичайшего отвращения.

Сегодня был один из таких дней.

Едва дыша, я проснулась в ужасе из-за неизбежно надвигающейся невидимой силы. Остатки кошмара рикошетили от стенок легких, сжимая их до тех пор, пока каждый глоток воздуха не стал неуловимой роскошью. Поначалу я решила, что у меня очередной приступ астмы, но потом поняла, что это всего лишь сон.

Сон, который снился мне постоянно. Я возвращалась на десять лет назад в тот день, когда вдохнула чудовище, чей вкус оказался едким, а плоть душила и царапала горло. Поскольку тогда я была ребенком, можно было бы подумать, что демон маленький — какая-нибудь мелкая сошка с нижних ступеней иерархии. Вроде уборщика. Но я его видела. Видела черные, как беззвездное небо, плечи, которые заслоняли горизонт, и огромную голову наравне с верхушками деревьев. Слово «маленький» явно не подходило для описания.

И теперь благодаря жалкой потребности в отдыхе я вынуждена переживать тот день снова и снова. Ура! Но с другой стороны, я перестала видеть сон, который снился мне с пяти лет. Про ползающих по моим ногам жуков. Жуткое зрелище, честное слово.

Однако, если бы не все эти ужасы, Джаред никогда бы не появился в Райли-Свитч. Пусть мы всего лишь крошечное пятнышко на карте Нью-Мексико, затерянное среди можжевельника и зарослей шалфея, но мы оказались достаточно важны, чтобы к нам явился сам ангел смерти. Наверняка это хоть что-то да значит.

— Кэмерон тоже ведет себя странно, — продолжала Бруклин, имея в виду пятого члена нашего отряда, если считать Джареда.

Я считала. А вот Кэмерона не видела уже пару дней, и это действительно странно.

— Это потому, что он в тебя по уши влюблен, — отозвалась я без задней мысли и тут же внутренне съежилась, увидев, как расширились глаза Глюка.

Тем не менее, он тут же взял себя в руки и отвернулся.

— Ну серьезно, — проговорила ничего не заметившая Брук, — он вечно спрашивает, все ли в порядке со мной, с тобой и с Глюком.

Глюк бросил через плечо сердитый взгляд, но и этого Бруклин не заметила.

— Нам нужно попрактиковаться, — сказала она, доставая из рюкзака пудру с зеркальцем. — Попробовать вызвать видение. Но на этот раз нужно стараться изо всех сил. Хорошенько поднапрячься.

Бруклин передала пудру мне, а Глюк продолжал сверлить ее злым взглядом. Настроение у него явно ухудшилось.

— Серьезно? Прямо здесь?

— Да, прямо здесь. Ей нужно подготовиться.

Вдобавок к остальным прелестным странностям мой очень неуверенный статус пророка означал, что у меня должны быть видения. Вот только видения нормальным явлением не назовешь, а я изо всех сил старалась вернуться хотя бы к намеку на нормальность. Это стало новой целью моей жизни. Вместе с тем, чтобы вырасти на десяток сантиметров и обзавестись грудью. Всем посвященным было известно, что видения прекратились, а не становились день ото дня ярче, забивая мою голову знаниями, которых я не просила. Именно так говорила я сама и отказываться от своих слов не собиралась.

К сожалению, внезапное отсутствие у меня видений только наполняло Бруклин решимостью. Она бесконечно подгоняла меня практиковаться, поэтому то и дело приходилось трогать ее за руку или за плечо и делать вид, будто я прилагаю все усилия, а потом якобы очень разочаровываюсь.

Я по уши погрязла в этой лжи, и мне уже не хватало духу признаться подруге, что видения приходят постоянно, а я вечно борюсь с желанием как-то от них избавиться. Мне не хотелось знать ни будущее, ни прошлое. Нормальным людям такая роскошь недоступна. А именно нормальность стала новой целью моей жизни, потому что старая (влюбить в себя Джареда Ковача и женить его на себе) была целиком и полностью испорчена бабушкой и дедушкой. И это еще одна из причин появления моих липовых улыбочек.

Но Бруклин у нас никогда не сдается. Она провела кое-какие исследования и выяснила, что экстрасенсам и медиумам помогают гладкие блестящие поверхности. Вот откуда взялись хрустальные шары. Если верить собранной информации, зеркала работают точно так же. Поэтому у меня в руках и оказалась пудра подруги.

— Мне на историю пора, — напряженно проговорил Глюк. — Если еще раз опоздаю, мистер Берк обещал содрать с меня шкуру живьем. Хотя сомневаюсь, что у него есть на это право.

— Тогда увидимся позже, — отозвалась я, со вздохом открывая пудреницу.

Меньше всего на свете мне хотелось получать видения всякий раз, когда я смотрю в зеркало. Приятным такой опыт не назовешь.

Выйдя из главного здания и направившись к спортзалу, я взглянула на блестящую поверхность. Чтобы я не упала по пути, Брук тащила меня за руку. Я притворилась, будто изо всех сил стараюсь сосредоточиться и не замечаю, что мои серые глаза сегодня кажутся темнее, а рыжие волосы — кудрявее. Минуточку… Кудрявее? Я присмотрелась к отражению повнимательнее. О да! Видимо, у богов жестокое чувство юмора, если оно у них вообще есть. Ведь это как раз то, чего мне в жизни не хватало, — еще больше кудряшек, блин.

— Мои волосы не кажутся тебе кудрявее?

— Кудрявее гладильной доски, но не кудрявее пуделя. А теперь сосредоточься. — Брук потерла ладони, с головой выдавая энтузиазм. — Пора заполучить видение, детка. Сейчас они нужны нам как никогда.

Даже при всей четкости от моих пророческих видений толку было негусто. Что, бога ради, я могу получить от зеркала, кроме еще ниже упавшей самооценки?

— Ты стараешься или нет? — спросила подруга, когда я споткнулась о камешек.

Здесь нужна серьезная координация, которой у меня вечный дефицит. Но Бруклин всеми фибрами души верила, что видения — ключ ко всему. Согласно пророчеству, я должна остановить неминуемую войну между людьми и демонами еще до того, как эта война начнется. Вот только как я должна это сделать, не знал никто. А уж я — тем более.

Почему я вообще участвую в смехотворной затее подруги? Ведь она лучше других знает: чтобы у меня возникло видение, я должна прикоснуться к человеку, о котором будет это видение. Ну или случайно столкнуться с ним в недалеком прошлом.

Но Брук решительно вознамерилась развить мои навыки, расширить их границы, чтобы видения приходили ко мне по желанию в любой момент. Пока что наши тренировки с зеркальцем имели нулевой результат. Если я ни к кому не прикасалась, ничего не происходило.

Прямо как сейчас.

Через добрых двадцать секунд я сдалась:

— Было бы куда лучше, если бы я знала, на чем нужно сосредоточиться.

Глядя в экран сотового, Брук рассеянно похлопала меня по плечу:

— Сосредоточься на сосредоточивании.

Ну и что, ради любви к «Старбаксу», это значит?

Я снова посмотрела на зеркальце. Потрясла его, чтобы убедиться, что оно работает. Отодвинула на расстояние вытянутой руки. Сощурилась. Как раз когда я уже собралась окончательно сдаться, за моей спиной возникло темное, манящее видение. Я еле слышно вздохнула, хотя прекрасно понимала, что в этом видении ничего пророческого нет.

У стены здания, из которого мы только что вышли, стоял Джаред Ковач и смотрел прямо на меня. Однако, едва наши взгляды встретились в отражении, он тут же отвернулся, и меня пронзило острой, неумолимой болью.

Закрыв пудру, я отдала ее Бруклин.

— Наверное, зеркало сломалось.

Краем глаза я заметила, как Джаред отлепился от стены. В животе все мучительно сжалось. Мне хотелось бежать, но я заставила себя остановиться и повернуться. Все равно он легко меня догонит и обгонит. На нем были привычные джинсы, низко сидевшие на бедрах, и серая футболка. На плече висела коричневая спортивная куртка. Сегодня было пасмурно, и по небу словно расплескались разноцветные пятна. Оранжевые, розовые и фиолетовые оттенки казались фоном, на котором гордо красовались широкие плечи и сильные руки. Сомневаюсь, что это совпадение. Но весь вид Джареда так и кричал о том, что мы с ним из разных лиг.

Пару месяцев назад он пришел в Райли-Свитч, чтобы сделать свою работу — появиться, забрать меня на пару минут раньше назначенной смерти и испариться. Но Джаред ослушался приказа и спас меня, тем самым нарушив один из трех законов, которым подчиняются небесные создания, включая и могущественного ангела смерти. В результате он застрял на Земле с очередным заданием — помогать мне.

Беда в том, что меня угораздило в него влюбиться. А кто бы на моем месте устоял? Да и я ему вроде как нравилась, если судить по тому, как его губы прижимались к моим. Вот только из-за наших недоотношений бабушка с дедушкой потеряли покой и сон и без моего ведома попросили Джареда держаться от меня подальше. Что он с успехом и делал. Из уважения к их желаниям, а еще потому, что возразить ему было нечего, Джаред дал слово придерживаться роли моего защитника, если в этом возникнет необходимость. Ни больше, ни меньше.

И мое сердце разбилось на миллионы крошечных осколков.

Мы с бабушкой и дедушкой всегда были близки. Десять лет они вместе с Бруклин и Глюком составляли весь мой мир. А теперь общение в доме стало натянутым и наполненным болезненными недомолвками и обиженными взглядами.

— Он ангел смерти, — говорила бабушка. — Самый могущественный из всех ангелов на небесах.

Дальше в игру вступал дедушка:

— Как бы он ни выглядел, звездочка, он не школьник. Поверь, он опасен настолько, что ты и представить не можешь.

Видимо, тот факт, что Джаред спас мне жизнь (причем дважды!) не значил ровным счетом ничего.

Пока он подходил, я старалась справиться с адреналином, который затапливал меня с головой всякий раз при одном лишь взгляде на Джареда. Темные волосы падали на лоб, привлекая еще больше внимания к сияющим глазам кофейного цвета. От ветра футболка буквально прилипла к широкой груди, демонстрируя настоящее совершенство высокой сильной фигуры. Да и вообще, в каждом движении Джареда сквозило какое-то животное изящество, завораживающее даже самых стойких зрителей.

— Как прошел последний урок? — спросил он, остановившись передо мной, но избегая прямых взглядов.

От глубокого и гладкого, как теплая карамель, голоса внутри меня все затрепетало, а лицо бросило в жар. Как может кто-то, сверхъестественный он или нет, быть настолько красивым?!

— Скучно, — ответила я, разыгрывая безразличие, которым так и несло от Джареда, но мысленно я отчаянно надеялась, что он не почувствует боли, вызванной одним его присутствием. Только таких унижений мне не хватало!

Он кивнул и оглянулся на лес за школой. Не сдержавшись, я посмотрела на его руки. Из-под рукавов виднелись полоски символов вокруг бицепсов. Это были древние знаки, несущие в себе имя, звание и что-то вроде серийного номера на небесном языке. По крайней мере именно так я определяла эти символы для себя. И мне нравилось на них смотреть. Широкие темные линии извивались и складывались в сложные угловатые узоры. И по такой полоске было на каждой руке. Мне эти символы напоминали смесь индейской пиктографии и чего-то неземного, потустороннего.

— Как вообще дела? — спросил Джаред, все еще глядя в сторону леса.

— У меня? — прикинулась я удивленной. В конце концов, интересоваться моими делами — это его работа. Здесь не было ничего особенного. — Шикарно.

— У нас обеих все замечательно, — вставила Бруклин и, убрав сотовый, обняла меня за плечи. — И нам пора на урок.

Она бросила на Джареда такой тяжелый взгляд, что мне стало его жаль. Он всего лишь выполнял просьбу моих бабушки и дедушки. Когда мы двинулись на физкультуру, он с совершенно непроницаемым лицом смотрел, как мы уходим. Мне же было ужасно сложно отвести взгляд от карих омутов в обрамлении густых черных ресниц и от красивых губ, которые целовали меня несколько незабываемых раз.

Тяжело вздохнув, я повернулась к спортзалу. Надо быть слепым, чтобы не заметить, сколько внимания привлекает Джаред одним своим появлением. А еще я, конечно же, заметила, что, когда он направился обратно к главному зданию, далеко не одна девушка из Райли-Хай остановилась на него посмотреть.

***

К сожалению, на физкультуре пришлось попотеть. Нам велели бежать по так называемой Тропе, которая на самом деле всего лишь узенькая тропинка в лесу позади спортзала. Для кого-то — забавное времяпрепровождение, а для кого-то — угроза серьезных увечий. По части неуклюжести меня можно сравнить с разваренными спагетти. Вряд ли забег дастся мне легко.

Тем не менее, ни боль, ни пот не помогли мне отвлечься от загадки по имени Джаред Ковач. С самого появления в Райли-Свитч он вроде как работал под прикрытием. Под прикрытием ученика. Во-первых, мы не знали, что с ним делать, чтобы не привлечь ненужного внимания, а во-вторых, он сам хотел быть поближе ко мне, чтобы приглядывать и оберегать. Видимо, мой статус того, кто, по идее, положит конец войне, гарантировал мне круглосуточную охрану в лице самого могущественного ангела с небес.

А еще тот самый статус гарантировал мне наличие еще одного защитника — непосредственно с земли. Ангелы сотворили нефилима — получеловека, полуангела, он же — парень по имени Кэмерон, которому поручили защищать меня задолго до того, как появился Джаред. Как правило, Кэмерон ходит за нами попятам. Отчасти это объяснялось тем, что он без ума от Брук. Но на самом деле он крайне серьезно относился к своей работе и практически не выпускал меня из вида.

Гадая, где он сегодня, я осмотрелась по сторонам. Кэмерона я не видела уже пару дней. Учитывая, что в последние два месяца он прикидывался моей тенью, его отсутствие слегка тревожило.

Я подумала о Джареде. Назвать их с Кэмероном друзьями язык не повернется. Когда Джаред только появился, они вдвоем разнесли в щепки чуть ли не весь центр Райли-Свитч. А вдруг они опять подрались? Надо было прикоснуться к Джареду, когда был шанс. Может быть, я бы узнала, что у него на уме. Само собой, мои видения никоим образом не поддаются контролю, но если они с Кэмероном дрались, здесь было бы достаточно эмоций, чтобы всплыло какое-нибудь видение. А я поклялась всем святым, что есть на свете: если они снова подерутся, их ждет страшная расплата в виде побитых коленок.

— Как нам тебя тренировать, если приходится пахать на каждом уроке? — пожаловалась Бруклин, когда мы пустились в забег по лесной траве, уворачиваясь от веток и перепрыгивая через кочки.

Зима выдалась сухая, и теперь под ногами хрустели опавшие листья. Вряд ли все это соответствует государственным стандартам по технике безопасности.

— Это же просто дикость какая-то, — согласилась я, чувствуя, что дышать уже становится тяжело. — Как можно учиться в общеобразовательном учреждении?

Я проверила карманы, чтобы убедиться, что не забыла ингалятор. Нет ничего более непривлекательного, чем синеющее от недостатка кислорода лицо.

— Вот и я о том же.

Имелось у меня подозрение, что мой «пророческий» статус приводит подругу в восторг. Она постоянно об этом говорила и вечно подначивала практиковаться, требовала сосредоточиться и «постараться, елки-палки, поусерднее». Когда в городе появился Джаред, Бруклин видела почти столько же, сколько и я, и теперь знала, что ночные кошмары не выдумки, а существуют на самом деле. Что они страшные, опасные и едва всех нас не убили. Так что винить ее за рвение было сложно, хотя я и жаловалась на каждом шагу.

— А знаешь, он ведь до сих пор по тебе сохнет.

Я ни слова не поняла, потому что была занята попытками насытить кислородом эритроциты, поэтому пришлось переспросить:

— Чего?

Брук пожала плечами, по которым прыгал длинный хвост из темных волос. Когда солнечный свет пробивался сквозь листву, темная кожа подруги почти сияла. Иными словами, Брук потрясающе красивая. А вот я белая. Даже учебный мел наверняка цветнее, чем я. И, очень может быть, обладает куда более разносторонней индивидуальностью.

— Джаред, — уточнила Бруклин.

Понадобились усилия, чтобы собрать ее слова в одну внятную мысль, после чего я бросила на подругу мрачный взгляд и, тяжело дыша, проговорила:

— Если бы Джаред по мне сох, он бы так легко не согласился на требования бабушки и дедушки.

— Тебе-то откуда знать? Может быть, в нем благородства выше крыши. И вообще, он у нас приверженец старомодных традиций. Очень и очень старомодных. Примерно с начала времен. — Я ничего не ответила, поэтому Брук добавила: — Он не упускает случая на тебя посмотреть.

Я резко затормозила, и на меня налетела девушка, бегущая сзади.

— Под ноги смотри, Макалистер, — процедила она.

Я чуть не грохнулась, но успела схватиться за ствол какого-то дерева, а в это время Брук бросилась на мою защиту — расправила плечи и уперла кулаки в бока.

— Про свои ноги не забудь, Табита.

— Я тебя умоляю! — закатила глаза барышня, когда еще трое пробежали мимо. — Можно подумать, тебе по плечу меня уделать!

Табита, она же мой заклятый враг, по сравнению с полутораметровой Бруклин, казалась настоящей великаншей. Ухмыльнувшись, она помчалась дальше в лес в ореоле блондинистых волос.

Брук протянула мне руку помощи, пока я отряхивала с шортов листья.

— Грубая барышня.

— Она всегда такая.

Тот факт, что на физкультуру мы с Табитой ходим вместе, стал печальным поворотом судьбы. Ведь именно меня она больше всех на свете презирала и именно меня третировала с особым удовольствием.

— Хотя на этот раз я сама виновата — взяла и остановилась посреди забега.

— Почему, кстати? — Глаза подруги засияли оптимизмом. — У тебя было видение?

— Нет. Я остановилась, потому что ты сошла с ума, и нам явно нужно найти для тебя помощь.

Бруклин рассмеялась:

— Но Джаред и правда постоянно на тебя смотрит. Не так, как маньяк-преследователь, конечно, а скорее с тоской. Как будто он по тебе скучает.

Я сцепила пальцы рук за головой и стала глубоко дышать, чтобы замедлить бешеное сердцебиение.

— Да не смотрит он на меня, Брук! Вообще никогда. Стоит мне взглянуть на него, как он тут же отворачивается.

— Вот именно. А отворачивается он как раз потому, что до этого смотрел. У него просто выбора нет. Приходится отворачиваться, иначе ты заметишь, как он на тебя пялится. Причем за день раз тысячу.

Слова Брук хоть и звучали неправдоподобно, но все же подарили мне искорку надежды. И тут меня осенило:

— Он смотрит на меня, потому что это его работа — защищать великую провидицу Лорелею.

— Ага, — фыркнула подруга, — продолжай себя в этом убеждать.

Внезапно что-то вдалеке привлекло мое внимание.

— Что это там?

Брук осмотрелась по сторонам.

— Специально тему меняешь?

Я ткнула пальцем куда-то за деревья, и мы обе подались вперед. Мимо спокойным шагом прошли две девочки — явно решили бросить затею с забегом. И я была с ними полностью солидарна.

— Ну что ж, — начала Бруклин, — я ничего не вижу, но, учитывая, как проходит день, нам, возможно, стоит вернуться в спортзал. Исключительно безопасности ради.

Но вот я точно что-то видела — очертания, напоминавшие голову, выглядывающую из-за дерева метрах в тридцати от нас. Я шагнула вперед, и пробившийся сквозь листву луч солнца отразился на чем-то, похожем на лезвие. Серебристого цвета.

Мне хотелось прокомментировать увиденное, но вдруг внутри что-то шевельнулось, вызвав темную, опасную рябь с привкусом недовольства. Стоило мне увидеть лезвие и отблески солнечного света на нем, как все молекулы в теле оживились

— А ты как думаешь? — спросила подруга.

Я взяла ее за локоть и шагнула в сторону тропинки.

— В чем дело? — Брук снова посмотрела вглубь леса и, поняв мои намерения, еле слышно прошептала: — Все равно я там ничего не вижу.

— Зато я вижу.

Когда силуэт вышел из-за дерева и по-животному пригнулся к земле, я крепче сжала руку Брук и шепнула:

— Бежим!

Глава 2 Крысы и тонущие корабли

Слава богу, Бруклин не нужны были доказательства, чтобы мне довериться. Мы сорвались с места со скоростью света. Ну или с одной трехсотмиллионной скорости света. Плюс-минус. Внезапно кочки и ветки стали наименьшей из наших проблем. Мы спасали собственные жизни, да и адреналин был на нашей стороне.

Однако нам пришлось резко остановиться, когда кто-то в прямом смысле слова перепрыгнул тропинку прямо у нас под носом. Мы обе заорали и, грохнувшись на задницы, схватились друг за друга, как жертвы в фильме ужасов.

— Это же Кэмерон! — воскликнула Бруклин, прижимая ладонь к груди, словно это поможет отдышаться.

Мы поднялись на ноги и в ужасе стали смотреть, как Ласк мчится по лесу прямиком к жуткому силуэту. Только сейчас мы увидели, что Джаред тоже здесь. Он появился откуда-то сзади и бежал так быстро, что едва не казался размытым пятном. Зато совершенно четко я видела фигуру, которая двигалась со скоростью и изяществом дикого животного. Каждое движение казалось текучим, как у самых опасных хищников.

На бегу Джаред крикнул Кэмерону, чтобы тот увел нас в безопасное место, поэтому Ласк резко развернулся и побежал обратно к нам. Мы с Брук до сих пор тяжело дышали и кашляли, а Кэмерон остановился перед нами, ни чуточку не запыхавшись. Фигов нефилим!

Кэмерон Ласк — еще одно сверхъестественное создание в Райли-Хай, только родился и вырос он здесь. Мы с ним знакомы с детского сада, с того самого дня, когда он не дал Джоссу Даффи склеить мне веки. Но настоящего Кэмерона я узнала совсем недавно. Он наполовину человек и наполовину ангел, и создали его из-за меня. Видимо, когда на небесах поняли, что я вот-вот появлюсь на свет, а неминуемая война становится все неминуемее, архангел по имени Джофиэль вступил в отношения (как говорит мой дедушка) с мамой Кэмерона. А девять месяцев спустя родился маленький мальчик, почти такой же несокрушимый и абсолютно такой же упрямый, как самый натуральный ангел.

Сейчас Кэмерон одновременно следил за лесом и смотрел, как мы пытаемся отдышаться. Взгляд ледяных голубых глаз был пронзительным, светлые волосы покачивались на ветру и задевали плечи.

— Надо двигать, — пару секунд спустя сказал Ласк.

— Что происходит? — спросила Бруклин.

— Потом расскажу. Идем. — Кэмерон оглянулся на меня как раз в тот момент, когда я пшикнула в горло из ингалятора. — Бежать сможешь?

Засунув ингалятор обратно в карман, я кивнула, и мы побежали по тропинке обратно в школу. Мы с Брук так быстро мчались, что листва превратилась в сплошные пятна, а земля под ногами стала казаться расплывчатой массой. В общем, мы практически летели.

Но когда я оглянулась убедиться, что Кэмерон все еще с нами, пришлось остановить Брук и смерить Ласка сердитым взглядом.

— Да ты издеваешься!

Он и правда был прямо позади нас. Вот только он шел, а не бежал, причем со скучающим видом.

Решив, что с ним что-то не так, Кэмерон быстренько осмотрел себя.

— В чем дело?

Все еще задыхаясь, я закатила глаза и проговорила:

— Это, блин, уже ни в какие ворота.

Мы опять двинулись к школе, но на этот раз я не бежала, а шла. Не вижу смысла тратить больше усилий, чем того требуют обстоятельства.

Бруклин демонстративно сложила на груди руки.

— Мог бы хоть слегка прибавить газу. Сделать, в конце концов, вид, будто тебе не так уж легко за нами угнаться.

Ласк широко улыбнулся, но в глазах по-прежнему стояла тревога.

— Не моя вина, что у вас ноги короче, чем моя память.

Отказываясь слушать его, Брук махнула рукой и пошла рядом со мной.

— Мальчишки! Чтоб им пусто было.

— Полностью солидарна.

Мы почти добрались до кромки деревьев, когда я услышала позади Джареда и, повернувшись, дала себе несколько секунд повнимательнее его рассмотреть. Могло ли оказаться, что Брук права, и я до сих пор ему нравлюсь? А если и так, то почему он мне ничего не сказал? Нет, Джаред не из застенчивых. Питай он ко мне хоть какую-то симпатию, я бы давно об этом знала.

— Ну? — спросила я.

Он покачал головой и украдкой покосился на Кэмерона.

— Минуточку, — проговорила Бруклин, — Лорелея точно кого-то видела.

Лично мне брошенный на Кэмерона взгляд сказал больше любых слов. В ответ на этот взгляд Ласк кивнул, словно тоже посылал Джареду какое-то тайное сообщение.

— Нечего тут время терять, — сказал Кэмерон и пошел вперед, в то время как Джаред замыкал наше шествие.

Я дернула Ласка за куртку:

— Я видела кого-то с ножом.

— Кто бы это ни был, он уже исчез, — подал голос Джаред из-за моей спины.

— То есть он сбежал? — насмешливо уточнила я. — От тебя?

— Быть того не может, — поддержала меня подруга.

Ответа от Джареда мы не дождались. Может быть, у них с Кэмероном есть свой секретный код или тайный шифр для сведений, которыми они не хотят, так сказать, делиться с классом. Короче говоря, эти оба не лучше моих бабушки и дедушки. Я уже собралась было возражать, настаивать, чтобы они нам все рассказали, но мысли зациклились на двух сиюминутных деталях. Во-первых, Джаред был прямо у меня за спиной. Так близко, что я практически чувствовала тепло его тела и холод взгляда. А во-вторых, пару минут назад внутри меня в прямом смысле слова что-то шевельнулось. Словно проснулся давно спящий дракон. Я положила ладонь на живот и, беспокойно сдвинув брови, продолжила шагать вперед.

Машину Кэмерон припарковал сразу за спортзалом и по пути остановился взять из кузова чистую футболку. Не потому, что весь вспотел. Видимо, пробежки по лесу недостаточно, чтобы сверхъестественное существо покрылось потом. Футболка ему понадобилась потому, что, по его словам, он со вчера не переодевался.

— Где тебя носило? — спросила Бруклин, когда Ласк начал стаскивать с себя старую футболку.

Клянусь, подруга старалась изо всех сил. И все же, когда футболка оказалась на голове Кэмерона, взгляд Брук на мгновение задержался на выставленных напоказ мышцах и коже.

Я подавила в зародыше улыбку и все внимание уделила камешку под ногами, неловко прикидываясь, будто Джареда рядом нет.

— Ты как? — поинтересовался он.

— Прекрасно, — отозвалась я и выдала ему лучшую липовую улыбку из своего арсенала.

— Я верю, что ты кого-то видела.

— Класс. Спасибо.

Быстренько осмотрев меня, Джаред спросил:

— У тебя что-то с животом?

Я тут же опустила руку.

— Нет.

Вздохнув из-за моих коротких ответов, он отвернулся к лесу, а я поняла, что в руки приплыл шанс. Если крепкие орешки не хотят посвящать меня в свои секреты, я постараюсь сама все выведать у одного из них.

— Мне очень жаль, — сказала я и, обойдя Джареда, коснулась его руки.

Прикосновение отдалось током, но не из-за каких-то экстрасенсорных ощущений, а просто потому, что я впервые прикоснулась к нему за последние несколько недель. Вдобавок я его удивила. Джаред взглянул на мою руку, а потом посмотрел мне прямо в глаза и шагнул ближе. Я еле слышно вздохнула.

Темноволосая голова опустилась, и, когда красивые, чувственные губы оказались в сантиметре от моих, Джаред спросил:

— Видения были?

Мигом придя в себя, я отдернула руку.

— Конечно, нет. — Голос прозвучал резко, словно я огрызаюсь. — Никаких видений давно не было.

Джаред сложил на груди руки и с сомнениями поджал губы.

— Правда?

— На все сто.

Я закуталась поплотнее в куртку и повернулась к Бруклин и Кэмерону.

— Тебе не кажется, что все границы в мире потемнели и расплылись? — спросила подруга, когда Ласк закрыл дверцу кузова.

— Как по мне, все вокруг залито солнцем.

— Да нет же, — рассеянно отмахнулась Брук. — Я имею в виду вообще. Как будто что-то не так, и вот-вот что-то нагрянет.

Даже я на этот раз не смогла бы пропустить обмен взглядами. Кэмерон глянул на Джареда, тот — на него, а через пару секунд Ласк пожал плечами:

— Не понимаю, о чем ты.

— Еще как понимаешь! — укоризненно процедила Брук.

Должна признать, меня странное поведение парней тоже начинало доставать.

Кэмерон влез в куртку и вопросительно приподнял брови.

— Ой, завязывай уже и говори, что происходит.

Застегнув «молнию», Ласк, видимо, решил прекратить говорить загадками:

— Их нет. — Он задумчиво осмотрелся по сторонам. — Духовных сущностей в этой местности нет.

Джаред отошел от меня на пару шагов и, расправив плечи, снова отвернулся к лесу.

— В смысле? — уточнила Бруклин.

Я опять обняла себя за живот. Все плохо, уж я-то знаю. Пусть я понятия не имею, о чем говорил Ласк, ничего хорошего тут нет, раз уж ангел смерти и самый натуральный нефилим навострили уши.

— Так о чем речь? — снова спросила подруга. — О призраках? Полтергейстах?

Они с Ласком двинулись к спортзалу, и я пошла за ними. Мне хотелось услышать их разговор, но совершенно не хотелось знать, о чем они будут говорить. Все это никак не вписывалось в мой план по возвращению к нормальной жизни. Все, что касается духовных сущностей, к нормальности не имеет никакого отношения. Нормальные люди разговаривают о домашних заданиях, о противоположном поле, о планах на выходные. Они не говорят о духовных сущностях так, словно обсуждают погоду.

Джаред снова шел позади всех.

— Именно, — кивнул Кэмерон.

— А что значит «их нет»? Почему их нет?

— Знаешь, как крысы бегут с тонущего корабля? Я бы сказал, у нас тут такая же картина.

Брук остановилась и уставилась на Ласка широко распахнутыми глазами:

— То есть призраки испарились, потому что наш корабль тонет?!

Он пожал одним плечом:

— Вроде того.

— Райли-Свитч, — наконец присоединилась я к разговору. — Наш город — тонущий корабль, и они это знают.

В тот самый миг, когда слова слетели с моего языка, внутри опять что-то шевельнулось. От подбородка до коленей каждая клеточка завибрировала, словно кто-то взял мощный аккорд на нижних октавах. Я крепче сжала собственный живот, стараясь успокоить живущее во мне чудовище. А еще мне было любопытно. Почему сейчас? Почему оно просыпается спустя целых десять лет?

Джаред схватил меня за руки и осмотрел с ног до головы обеспокоенным взглядом. Неужели он тоже это почувствовал? Неужели знает, что со мной творится?

Я вырвалась из его рук и процедила сквозь зубы:

— Не смей так на меня смотреть.

А потом, как глупая обиженная школьница (что на все сто процентов было правдой), потопала в спортзал одна.

***

Я направилась прямиком к туалетам. Большинство девочек, в том числе и Табита, успели переодеться. До звонка оставалось всего несколько минут, а на мне до сих пор были спортивные шорты и толстовка. Впрочем, опоздать на следующий урок я почти не боялась, зато сразу же ворвалась в ближайшую кабинку и рухнула на колени над унитазом. Беда в том, что сегодня я не ела. Позавтракать означало провести время с бабушкой и дедушкой, а в последние дни я такого сценария избегала, как могла. Поэтому меня пару раз вывернуло наизнанку всухую. Но это все-таки лучше, чем если бы меня рвало по-настоящему.

Поднявшись, я на ослабевших ногах поковыляла к раковине. Одна из девочек смотрела на меня так, словно я отрастила вторую голову. Еще парочка спросила, все ли со мной путем. В ответ я кивнула и стала плескать в лицо холодной водой, проворчав нечто нечленораздельное, когда прозвенел звонок. Теперь-то уж точно опоздаю.

— Ты как? — спросила только что появившаяся Бруклин.

— Порядок. Вот только звонок уже был. Надо спешить.

— Лор, что случилось?

Я промокнула лицо бумажным полотенцем.

— Ничего. Просто волнуюсь из-за опоздания.

Подруга мне не поверила, что стало ясно, когда она проговорила:

— Я тебе не верю, а это значит, что нам с тобой, Лорелея Макалистер, предстоит долгий разговор.

Приехали. Она назвала меня по имени и фамилии. Все, мне крышка.

— Почему бы вам, девочки, не обсудить свои проблемы сегодня вечером?

Мы с Брук развернулись и уставились на моего заклятого врага. Табита вручила мне розовую бумажку с какими-то каракулями и маленькой картой, нарисованной от руки.

— Приходите. Можно будет поговорить о чем угодно.

Брук отобрала у меня листок:

— Вечеринка? Ты нас на вечеринку, что ли, приглашаешь?

Табита глянула в зеркало и поправила блондинистые локоны.

— Просто решила, что вам не помешает развеяться. У нас мальчики будут. — С хитрой улыбочкой она забрала бумажку у Брук и снова протянула мне. — Мы с тобой тоже можем поболтать. Ну, знаешь, о своем, о женском.

С этими словами она игриво подмигнула и ушла, а Брук уставилась на меня с отвисшей челюстью:

— Что все это значит? И с каких это пор ты разговариваешь с той, чье имя нельзя произносить вслух? Тем более после того, как она размазала тебя по дереву?

Я посмотрела на бумажку. Признаюсь, мне было любопытно, хотя и не очень сильно.

— Если ты не заметила, — наконец проговорила я, затолкав бумажку в карман, — я ни слова не сказала. Говорила она.

Бросив подругу, я пошла к шкафчику переодеваться. В спешке не было нужды. Опоздание я уже заработала.

Наверное, кто-то из школы позвонит бабушке и дедушке, и им придется выделить время, чтобы пообщаться с директором Дэвисом. Наверное, они будут волноваться, думать, что на меня нашло, и почему я не уважаю школьные правила. В общем, стыд мне и позор.

***

К директору идти не пришлось, потому что учительница тоже опоздала — разнимала дерущихся в коридоре. На этот раз дрались две девочки, которые таскание за волосы возвели в ранг искусства. Отсутствие учителя дало мне время прийти в себя после последнего обстрела видениями. На пятый урок я буквально проталкивалась сквозь бешеную давку — всем хотелось посмотреть на драку. В коридоре витало столько эмоций, что видения накатывали одно за другим. В конце концов я едва разбирала дорогу. Большинство видений было о том, что уже произошло, но одно повторялось снова и снова и показывало мне ученика Райли-Хай, которого я практически не знала, и который всерьез собирался наложить на себя руки. Остаток учебного дня, как и предполагалось, прошел в безнадежных размышлениях о черной яме депрессии, из которой я никак не могу выбраться.

Опять.

***

После школы мы с Брук пошли в «Ява Лофт» — наше любимое местечко. В основном потому, что здесь подают латте и капучино. А еще потому, что во всем нашем маленьком городишке латте и капучино подают только здесь.

За нами попятам шел Кэмерон. Когда я спросила его о Джареде, он показал на крышу картинной галереи на Мэйн-стрит, где Джаред как раз стоял на страже. Что тут скажешь? Странная у меня жизнь.

— Пойду-ка я, наверное, домой, — сказала я, засунув замерзшие руки в карманы куртки. — Что-то устала сегодня.

— В пятницу? — спросила Брук, пока я любовалась силуэтом Джареда на фоне заходящего солнца. — Да что, блин, происходит, Лор?

— В смысле?

Подруга громко вздохнула:

— В последнее время ты странно себя ведешь. Я, конечно, понимаю, тебе через многое пришлось пройти, плюс ты узнала, что случилось с тобой и твоими родителями, когда ты была маленькой, но такое ощущение, будто это еще не все.

Я тихонько рассмеялась, хотя ничего смешного тут не было.

— Не все, говоришь? То есть того, что я привела родителей к смерти, мало?

Брук тоже засунула руки в карманы куртки и молча опустила голову.

— Или мало того, что во мне до сих пор сидит приспешник Люцифера?

Подруга приподняла одно плечо:

— Когда ты так говоришь, звучит просто ужасно.

— А еще я, видимо, зря переживаю, что мои бабушка и дедушка испоганили мне единственные в жизни отношения с парнем, который даст фору любому международному шпиону с внешностью супермодели?

— Ну, вроде как да, — отвела взгляд Брук.

— То есть, по-твоему, всего этого мало?

Она шагнула ближе.

— По-моему, всего этого более чем достаточно, и все же есть что-то еще. Я тебя знаю, Лор. И знаю, когда у тебя в голове что-то происходит. — Она постучала указательным пальцем по моему лбу. — Просто я считаю, что нам с тобой нужно поговорить.

— Сегодня не могу, — отмахнулась я и соврала: — Бабушка с дедушкой настаивают, чтобы мы вместе поужинали.

— Ясно, — удивилась Брук. — Что ж, это даже хорошо. Вам тоже поговорить не помешает. Значит, увидимся завтра? Будет суббота, так что можем весь день смотреть фильмы и есть попкорн, пока не затошнит.

— Договорились.

— Ладненько.

Улыбнувшись на прощание, Брук зашла в кофейню, а я двинулась домой, но потом остановилась и обернулась к Кэмерону:

— Ты вполне можешь остаться с Брук.

Его губы сложились в тонкую линию.

— Сама знаешь, что не могу.

— Чувак, тебя два дня где-то носило. Что может измениться за полчаса?

Получив в ответ только сердитый взгляд, я сдалась и пошла к дому. Как я и думала, Кэмерон не отставал. В конце концов, чтобы не наткнуться на бабушку с дедушкой, я решила зайти через заднюю дверь. Наш дом, или точнее то, что похоже на дом, соединяется с магазином «Натуральный восторг», которым владеют мои родные. Технически, это магазин здоровой пищи, но мы продаем всего по чуть-чуть. В том числе — всякие повседневные мелочи, вроде мыла и чипсов.

— Я вернусь в школу за машиной, — сообщил Кэмерон. — Из дома не выходи. Я мигом.

— Думаю, в собственном доме со мной ничего плохого не случится, — проворчала я, начиная беситься из-за постоянного присутствия одного из моих телохранителей.

— Думай, что хочешь, лишь бы тебе спокойно по ночам спалось, тупица. Повторяю: я скоро вернусь.

Покачав головой, я как можно тише открыла сетчатую дверь. Странно все-таки находиться в ссоре с бабушкой и дедушкой. Мы всегда были близки, практически не разлей вода. Но всю мою жизнь они хранили от меня секреты, не рассказывали того, что помогло бы мне понять мои видения. Знаю: они хотели подождать и все рассказать, когда мне стукнет восемнадцать. Об Ордене, о моем наследии, о пророчествах. Но в тот день, когда меня сбил грузовик и Джареда послали меня забрать, все изменилось.

Абсолютно все.

Лишь тогда я узнала, что мои бабушка и дедушка являются членами Ордена Святости — группы людей, которые верят в учения могущественной провидицы Арабет. Она была первым пророком в истории человечества, и ее сожгли на костре, как ведьму, за много столетий до того, как это стало привычным делом. Лишь тогда я узнала о своем наследии и о том, что я прямой потомок Арабет. И лишь тогда я узнала о пророчествах, туго сплетенных вокруг моего рождения и судьбы. Не говоря уже о том, что в детстве в меня вселился демон. Иными словами, сюрприз на сюрпризе.

А теперь еще и вся эта ситуация с Джаредом. Не знаю, что бабушка и дедушка ему сказали, но наши отношения со скрипом затормозили. Само собой, я рассердилась. Между мной и родными появился огромный клин, и я стала всеми силами избегать с ними встречи. Потому что так проще.

Пробравшись в дом, я услышала из гостиной приглушенные голоса. Раздвижная дверь была закрыта почти вплотную, но в интонациях все равно угадывался горячий спор.

— Так нельзя, Билл! — сердито, с нотками отчаяния в голосе сказал какой-то мужчина. — Тем более после всего, через что мы прошли!

— Можно, и именно так я и поступлю, — ответил дедушка. — Более того, я уже составил планы.

Дальше заговорила женщина, и я узнала голос миссис Стром, которая тоже была членом Ордена Святости:

— А как же все, чему вы нас учили? Как же все ваши проповеди? Вы ведь буквально лишите нас почвы под ногами! Отнимете единственную надежду!

— Она моя внучка, черт возьми! — воскликнул дедушка, и меня будто током ударило: люди спорили из-за меня.

— А еще она пророк, Билл, — проговорила другая женщина, которую я не узнала. — Она единственная, кто может остановить грядущее.

— Найдем другой выход, — слабым, неуверенным голосом сказала бабушка, что очень на нее не похоже. — Мы не можем рисковать ее жизнью. Снова.

Что-то упало, словно перевернулся стол, и раздался низкий, полный ярости голос, от которого меня захлестнуло шоком:

— Ты собираешься отослать ее куда подальше, тогда как все указывает на Армагеддон, а она наша единственная надежда?

Мне послышалось? Меня собираются куда-то отослать?

— Остынь, Джефф, — сказал мужской голос, явно принадлежащий шерифу Вильянуэве, еще одному члену Ордена. — Это решение принимать не нам, а Биллу и Вере.

— Надеюсь, — прогремел все тот же Джефф, — Бог заставит тебя передумать, Билл. Иначе мы все поплатимся за твою глупость. Ты ставишь на кон наши жизни!

Раздвижная дверь с грохотом открылась. Из гостиной пулей вылетел Джефф, промчался по кухне и магазину и выскочил на улицу. Звякнул колокольчик на двери. За Джеффом вышли еще четверо, и мне пришлось спрятаться за холодильником.

— Пожалуйста, подумайте еще раз, Вера, — попросила миссис Стром. — Ради всех нас.

Она сморкнулась в платок и вместе с остальными пошла за бабушкой к выходу. Люди были напуганы и рассержены. Энергия искрилась и пульсировала в воздухе, словно кто-то засунул ее в блендер и нажал на кнопку.

Дедушка оставался в гостиной. Я не знала, один он или нет. Нужно было проверить. Нужно было поговорить с ним наконец. Но вместо этого я прокралась к лестнице и бросилась в свою комнату, ничего не понимая и не зная, что сказать.

Неужели меня и правда собираются куда-то отослать? Куда? Пусть я не хотела мириться ни с видениями, ни с пророчествами, ни тем более с сидящим внутри меня монстром, но уезжать из Райли-Свитч мне не хотелось ни капельки. К тому же это означало, что я останусь одна. Бабушка и дедушка со мной не поедут. И вообще никто не поедет. Что мне делать без Бруклин и Глюка? Без Кэмерона? Без Джареда?

Сердце сжалось от боли, будто я раненый, напуганный, загнанный в угол зверь.

***

Достав из кармана розовый листок, я изучила карту. Вечеринку устроили в лесу, километрах в трех от магазина. Может быть, это как раз то, что нужно. Пройти три километра пешком я могу. Если надо, пройду и больше. Лучше сбежать, чем ждать, когда тебя отошлют куда подальше, как какого-то преступника. Впрочем, сбегать из мести — не лучшая идея.

У моей двери скрипнула половица.

— Я приготовила ужин, звездочка, — сказала бабушка.

Но она прекрасно знала, какой последует ответ.

— Я не голодна, — холодно отозвалась я, стараясь охладить и собственное сердце.

Меня вполне могли заставить спуститься и поесть, и поначалу я даже удивлялась, почему этого не происходит. А потом поняла: из-за чувства вины. Бабушка и дедушка чувствовали себя виноватыми из-за того, что так долго скрывали от меня правду. Не рассказали, как я чуть не умерла, и ни словом не обмолвились о чудовище, которое обосновалось у меня внутри. Вот почему мне сходило с рук гораздо больше, чем раньше.

— Оставлю твою тарелку в духовке, чтобы не остыло, — вздохнула бабушка.

Она самый энергичный, самый умный и прямолинейный человек из всех, кого я знаю. Они никогда не закрывала глаза даже на безобидное вранье из моих уст, а теперь прощает то, что я отношусь к ним обоим, как к прокаженным. В голове не укладывается. И из-за этого я, как и они, чувствовала себя виноватой. Почти. Они пожертвовали всем, чтобы вырастить и воспитать меня. Когда исчезли родители, на носу у бабушки и дедушки маячила пенсия. Они хотели путешествовать по миру, но им в руки свалилась я. Как постоянное бремя. Как вечное напоминание о том, чего они лишились.

А я тут сижу и веду себя так, будто они мои враги. Вот только в голове начинала зудеть мысль: а вдруг они и правда мне больше не друзья?

Глава 3 Поляна

Ждать пришлось до десяти часов. За час до того бабушка и дедушка ушли спать, но прежде, чем спускаться вниз, надо было убедиться, что они действительно спят. Лестница за окном моей комнаты сразу отпадала. Все это здание когда-то было магазином, но бабушка с дедушкой переделали задние помещения в жилые комнаты. Из моего окна можно было попасть на улицу по пожарной лестнице. Частенько я именно так и делала, но металл каждый раз скрипел и брякал. Меня однозначно бы услышали.

Что еще хуже, где-то у дома торчали два моих телохранителя — Джаред и Кэмерон. Вряд ли, конечно, они каждую ночь на стреме. Надо же им когда-нибудь спать. И все же рисковать и выходить через заднюю дверь не хотелось. Джаред поселился в маленьком домике, который когда-то был складом, и который отремонтировали специально для него. И домик этот стоит прямо за магазином. Если Джаред меня не увидит, то уж точно увидит Кэмерон, ночующий во время своих «смен» прямо в собственной машине, припаркованной позади магазина. Поэтому я решила выбраться из дома через переднюю дверь.

Спустившись вниз, я прошла через магазин и вышла на улицу. Слава богу, свет нигде не горел, колокольчик тоже не звякнул, и все же мне пришлось выключать сигнализацию. С каждым нажатием кнопки пикали, я съеживалась и ждала, что меня вот-вот поймают на горячем. В конце концов я все-таки оказалась на улице и пошла к ждущей у входа машине.

— Рада, что ты позвонила, — сказала Табита, как только я закрыла дверь ее «хонды».

В машине было тепло и пахло туалетной водой «Tommy Girl».

— Спасибо, — отозвалась я и пристегнула ремень безопасности.

Имелось у меня ощущение, будто я добровольно пришла в логово врага, но любопытство попросту зашкаливало. Зачем Табите Синд приглашать старую добрую меня на вечеринку? И где ее свита? Без Эмбер, своей правой руки, Табита нигде не появляется. Может быть, все это ловушка. Может быть, Эмбер ждет нас где-то в дальнем уголке леса, где они вдвоем забьют меня до смерти палками и камнями. Вот был бы отстой.

От извилистого каньона Табита свернула к Поляне, слывшей самым популярным местом для вечеринок среди старшеклассников. Однажды я здесь была, но днем, и вовсе не на вечеринке. Я все ждала, когда наконец болтовня Табиты обретет смысл, и мне объяснят, почему меня пригласили, но она говорила исключительно о своих волосах, тесте по химии и тех, кто придет на вечеринку. В этом году Райли-Свитч вышел в чемпионат штата, и мы, видимо, до сих пор праздновали это событие. Даже спустя три недели. И неважно, что на улице холодно.

— Поможешь с сумками? — спросила Табита. Выйдя из машины, она вручила мне бумажный пакет с бутылками и подмигнула. — Папа меня прикончит, если узнает, что я копалась в его баре.

Меня же волновал другой вопрос. Как она будет идти на таких каблучищах по неровной лесной земле?

Вечеринка оказалась как раз такой, как я ожидала. Одни парочки сидели вокруг костра, другие стояли неподалеку, болтали и пили. Периодически кто-то выкрикивал в ночь какие-то подбадривающие речовки, и после каждой нужно было поднять стакан и осушить его до дна. Кто-то негромко включил музыку в машине. Отовсюду слышались шутки. То тут, то там стояли и сидели девочки с забрызганными лаком волосами. Иными словами, популярные барышни, которых постоянно приглашают на всякие вечеринки. Я, например, в школьной иерархии нахожусь где-то на границе. Популярной меня не назвать даже с большой натяжкой, но я дружу с большинством учеников. И почти все, с кем я не дружу, были на этой вечеринке. Что ж, должно быть весело.

Я отошла в тень, попутно удивляясь, почему в этом закутке как будто теплее, хотя и дрожала, даже закутавшись в куртку. Уже спустя несколько секунд меня нашла Табита, в руках у которой было по стакану, а под мышкой торчала прозрачная бутылка.

— Тебе стоит это попробовать.

Она вручила мне желтый пластиковый стаканчик, и я уставилась на бесцветную жидкость.

— Что это?

Уголок губ Табиты приподнялся от довольной улыбочки.

— Клубничная водка. Тебе понравится.

Она приподняла стаканчик к моему рту, и у меня в голове тут же завыл сигнал тревоги, очень похожий на тот, что звучит перед неминуемой ядерной катастрофой. Но я поступила так, как поступил бы любой нормальный шестнадцатилетний подросток, — проигнорировала сигнал и выпила содержимое стаканчика.

В горло потекла обжигающая, как лава, жидкость. Я ахнула, попыталась вдохнуть, закашлялась и пару раз чихнула.

— Теперь ясно, почему это называют «огненной водой».

Разыграв удивление, Табита рассмеялась, а я дала ей время перейти наконец к сути. Мы с ней не друзья. Вряд ли она пригласила меня сюда просто поболтать. К тому же любопытство продолжало расти, хотя я усиленно притворялась, будто мне все равно. Поэтому я сделала еще один обжигающий глоток и протянула стакан за добавкой.

В конце концов, я могу быть крутой. Могу тусоваться с теми, кто меня даже не замечает. Кто наверняка не знает, как меня зовут. В общем, могу быть нормальной.

Табита наполнила мой стакан из высокой бутылки, а через мгновение бутылку из ее рук забрал Джосс Даффи. Табита попыталась ее вернуть, но он поднял руку, и теперь до бутылки было не дотянуться.

— Тебя делиться не учили? — проворчал Джосс, который уже успел нализаться.

Он споткнулся, поймал равновесие и отсалютовал бутылкой.

— Это из бара моего отца, — заявила Табита. — Все не пей. Мне и так придется водой разбавлять.

Джосс кивнул, а потом вдруг подмигнул мне:

— Здорово, Макалистер. Давно не виделись.

Его куртка с логотипом школы выглядела только что постиранной. Черные и красные цвета казались яркими и новыми.

Я наспех изобразила улыбку:

— Вообще-то, мы виделись на шестом уроке.

— Ясно, — хихикнул Джосс. — Я на уроках не очень внимательно сижу.

Он решил подойти, но вместо этого опять споткнулся и навалился на меня всем своим весом. Я приготовилась сразу и к падению, и к видению, но ничего не произошло, если не считать, что я чуть не потеряла сознание от мощного столкновения и пролила в процессе клубничную водку.

— Пардон, — буркнул Джосс и поднял руки в знак примирения. — Ты сегодня классно выглядишь.

— Итак, — протянула Табита, встав перед Джоссом, явно намекая тому, что он тут лишний.

Джосс пожал плечами и, приложившись к горлышку бутылки, поковылял обратно к костру.

— Итак? — переспросила я, пригубив еще чуть-чуть из стаканчика.

Чем больше я пила, тем легче глоталась жгучая жидкость.

— Ты и Джаред, — уточнила Табита, и я поняла, что она тянула время. То есть хотела меня напоить (что неудивительно), прежде чем задавать личные вопросы. — Вы с ним вместе? — продолжила она. — Я к тому, что вы вроде как были парой минут пять, а теперь и не смотрите друг на друга. Но он все равно всегда где-то рядом с тобой. Так что у вас происходит?

Она отпила глоток из собственного стакана и с любопытством уставилась на меня поверх пластика.

Глядя на Табиту, я поняла, что мир слегка кренится влево. Алкоголь уже повлиял на мое чувство равновесия. Что ж, на удивление быстро. И пусть мне было даже весело, я сомневалась, что готова разговаривать по душам с Табитой Синд.

— Мы не вместе, — ответила я и сделала очередной глоток, чтобы спрятаться за стаканчиком.

Табита просияла:

— Мне очень жаль. Я думала, что вы…

— Не-а, — перебила я. — Мы просто друзья.

— Джаред! — вдруг пискляво воскликнула Табита, и ее голос словно разрезал холодный воздух.

Я нахмурилась:

— Ну да, Джаред. Мы с ним не…

— Ты пришел!

Табита шагнула ко мне, а значит, Джаред стоял где-то у меня за спиной. Я закрыла глаза и демонстративно вздохнула. Как, бога ради, он меня нашел?

— Не думала, что ты появишься, — соврала не краснея Табита.

Неужели она пригласила меня только поэтому? Чтобы заманить Джареда на свою дурацкую вечеринку? Я почувствовала себя использованной. Вдобавок меня затошнило. Хотя первое никак не было связано со вторым.

Не успела я даже взглянуть на Джареда, как мир вдруг накренился влево капитально. Я согнулась пополам, и меня вывернуло наизнанку. Что вряд ли было очень привлекательно.

— Ой-ой-ой! — запричитала Таб и влюбленно улыбнулась Джареду. — Похоже, кому-то нездоровится.

Она взяла его за рукав куртки. По крайней мере именно это я увидела сквозь волосы, хотя картинка и была перевернута вверх ногами.

— Может быть, оставим ее одну ненадолго?

Мой взгляд наконец прошелся по сильным ногам, стройным бедрам, большим ладоням, длинным рукам, поднялся выше к широким плечам, красивым губам, идеально ровному носу и остановился на глазах таких темных, что они буквально сияли. Только теперь я поняла, что Джаред смотрит не на Табиту, а на меня. Причем крайне недовольным взглядом.

— Кто дал ей спиртное? — процедил он.

— Что? — переспросила Табита, прижав ладонь к груди. — Разве она пила?

Джаред бросил на нее такой тяжелый взгляд, что с таким весом и динамит бы не справился, а потом наклонился, вырвавшись из цепких пальцев Табиты, и поднял меня на руки. Мир завертелся. Желудок свело. Слава богу, на этот раз без последствий.

Джаред отнес меня подальше от костра, поставил на ноги и помог устоять, когда я чуть не грохнулась.

— Какого черта ты творишь?

— А что такого? Меня пригласили на вечеринку.

Он схватил меня за руку выше локтя.

— Тут такое происходит, а ты решила на вечеринке оторваться?

Все мои чувства были в полном раздрае. Я рывком освободила руку.

— Почему ты здесь? Зачем пришел?

— В каком смысле?

Мне и самой было интересно, что я имела в виду. Вечеринку или вообще.

— Я имею право сходить на дурацкую вечеринку, если мне того хочется, Джаред. Я могу быть нормальной, как все.

— Ты не нормальная, и тебе хорошо это известно.

Пусть он говорил правду, но от этих слов все равно было больно. Он снова попробовал схватить меня за руку, и я снова вырвалась. Выражение его лица стало суровым.

— Нужно вернуть тебя домой.

— Зачем? Чтобы я была узницей до конца своих дней? Теперь так всегда будет?

— До тех пор, пока мы не выясним, кто хочет тебе навредить. Хочешь или нет, тебе придется смириться.

— Что ты несешь? Ты уже убил репортера, который хотел меня похитить.

— Его кто-то подослал. И этот кто-то достаточно умен, чтобы представить твою смерть несчастным случаем.

— В смысле? Причем тут несчастный случай?

— Сама подумай, Лорелея. Ты пророк. Единственная, кто в буквальном смысле может спасти мир. И вдруг тебя сбивает грузовик, а самой тебе суждено погибнуть. Ничего не кажется здесь подозрительным?

Начиная нервничать, я шагнула назад.

— О чем вообще речь?

— О том, что авария была подстроена. Кто-то очень не хочет, чтобы пророчество воплотилось в жизнь. Почему еще ты должна была умереть прежде, чем пророчество, которому не одно столетие, свершится?

Я прикусила нижнюю губу.

— Значит, кто-то пытался меня убить? Намеренно?

— Полагаю, что да. Возможно, именно поэтому я не смог тебя забрать, тем самым выполнив свое задание. Может быть, уже тогда я знал или подозревал, что это неправильно.

— Я думала… думала, ты не смог меня забрать, потому что…

Я заткнулась, пока не опозорилась еще сильнее. Если признаюсь, что считала, будто он меня не забрал по причине сумасшедшей влюбленности, Джаред скорее всего просто рассмеется мне в лицо.

Я попыталась пройти мимо него, но он встал прямо передо мной и шагнул ближе. Однако на этот раз не пытался меня схватить. С опущенными руками Джаред просто смотрел на меня сияющими темными глазами, которые не отражали, а поглощали отблески костра, превращая их в нечто магическое, по-настоящему гипнотизирующее.

Словно борясь с самим собой, Джаред стиснул зубы, посмотрел мне прямо в глаза и шагнул еще ближе. А затем поднял руку и провел пальцем по моим губам и щеке.

— Твои бабушка и дедушка были правы, Лорелея.

Напоминание о родных рывком вернуло меня в реальность. Я кивнула и сглотнула горечь, которая появлялась во рту всякий раз, когда Джаред говорил о бабушке и дедушке.

— Ну да. Они были правы, когда велели тебе держаться от меня подальше.

— Они такого не говорили. Всего лишь… напомнили мне о правде, которую я забыл.

— Естественно. И что же это за правда такая?

В темных глазах ничего не изменилось.

— Правда в том, что я тебя не достоин.

Даже если бы мир вдруг испарился из-под ног, я бы так не удивилась.

— Что я не имею права быть рядом с тобой, — продолжал Джаред. — Мне нечего предложить. Здесь, на Земле, у меня нет будущего.

К этому моменту я была уверена, что стою с отвисшей челюстью.

— Тебе суждено вершить великие дела. Твое появление на свет предсказали более четырех столетий назад. — Он закрыл глаза. — А я всего лишь мальчик на побегушках.

Может быть, всему виной алкоголь, но внезапно все вокруг меня расплылось, и остался только Джаред с его поразительно красивым лицом и широкоплечей, сильной фигурой.

Вдруг он сощурился, посмотрел куда-то мне за спину, затем осмотрелся по сторонам и подозрительно свел брови.

— Кто пригласил тебя на вечеринку?

Я смущенно посмотрела себе под ноги и изо всех сил постаралась не упасть от того, что просто-напросто опустила голову.

— Табита.

Джаред взял меня за локоть, продолжая изучать царящую вокруг черноту.

— И где сейчас твоя Табита?

— Наверное, где-то в толпе. — Я нахмурилась. — А что?

Джаред отпустил меня и легонько толкнул назад.

— Отвези ее домой.

— Чего?

Ответом на мой вопрос оказался Кэмерон, который появился словно из ниоткуда. Причем его шаги были такими же беззвучными, как у Джареда. Как такое вообще возможно? Я тоже хочу себе такую суперсилу!

— Серьезно? — спросил Кэмерон, смерив меня насмешливым взглядом. — Думала улизнуть от нас через переднюю дверь?

— Заткнись.

— Ну просто воплощение незаметности, — ухмыльнулся Ласк. — Ты прямо-таки ниндзя.

Сложив на груди руки, я собиралась ответить очередной колкостью, но не успела. Он встал передо мной, закрыв от меня Джареда. Я попробовала наклониться вбок, но Ласк снова заблокировал мне весь вид. В итоге я поднялась на цыпочки, в надежде посмотреть поверх его плеча. Естественно, ничего не вышло, зато я в подробностях рассмотрела его лопатку. Это уже ни в какие ворота!

Схватив Кэмерона за руку, я все-таки сумела заглянуть ему за спину.

— На что вы смотрите, народ?

Крепко сжав мое запястье, Ласк шагнул к Джареду.

— Это не моя битва, жнец. Меня волнует только она.

Джаред оглянулся на него:

— С чего ты взял, что они здесь?

— Кто — они? — опять задала я вопрос, на который не получила ответа.

Вечно они так: разговаривают, спорят, игнорируют.

И я была сыта этим по горло.

Вырвавшись из пальцев Кэмерона, я обошла его сзади.

— Хватит уже всего этого загадочного дерьма. Я серьезно. Что происходит? Что вы там увидели?

— Присутствие, — ответил Кэмерон и сжал кулаки, готовясь к чему-то нехорошему.

— Ты же сказал, что в лесу никого не было. Что крысы сбежали с тонущего корабля.

Теперь заговорил Джаред:

— Обычные духовные сущности ушли. Здесь что-то иное. Такое, чего здесь быть не должно.

Что ж, это точно не к добру. Но если уж быть до конца честной с самой собой, я чувствовала то же, что и Брук. Какой-то неясный сдвиг, будто что-то пошло не так. Впрочем, не стоит забывать, что я только что заправлялась клубничной водкой.

Джаред снова повернулся к нам:

— Между материальным и духовным мирами существует равновесие. Свет и тьма. Когда равновесие нарушается, когда одна чаша весов становится тяжелее другой, воцаряется хаос. Бурлят эмоции. Люди слетают с катушек. Подавляемые десятилетиями враждебность и гнев всплывают на поверхность. Учащаются случаи жестоких преступлений. На тех, кто изначально склонен к насилию, дисбаланс влияет сильнее, чем на тех, кто к насилию не склонен. А последних считают попросту слабыми.

— На людей влияют не только стресс и телевидение, — добавил Кэмерон. — Признают они это или нет, но духовный мир — такая же часть их жизни, как и все остальное.

Я вспомнила, как бабушка и дедушка ругались с членами Ордена. Неужели и на них сказалось это влияние?

— Пока не поймем, что нарушает равновесие, — продолжал Ласк, снова взяв меня за руку, будто боялся, что я сбегу, — тебя нужно оберегать.

— Отвези ее домой, — снова велел Джаред. — Далеко не все сущности способны повергнуть мир в хаос. — На его губах заиграла угрожающая ухмылка. — Много времени это не займет.

Через мгновение там, где он стоял, уже было пусто. Я едва расслышала, как он бежит между деревьями, а Кэмерон тем временем усиленно помогал мне (то есть буквально тащил) дойти до пикапа.

Стараясь не растянуться на земле, я глянула на него:

— Что ты имел в виду, когда сказал, что это не твоя битва? Почему в ней должен участвовать Джаред?

Ласк приподнял одно плечо:

— Тогда это казалось подходящей фразочкой.

Ни капельки не аккуратно он затолкал меня в кабину и пошел к водительской двери.

— Как вы меня нашли?

— Твою ауру трудно не заметить, — ответил он под аккомпанемент просыпающегося движка.

— А причем тут моя аура?

Ласк ухмыльнулся:

— Она как долбаный костер. Куда ярче того жалкого подобия, которое вы тут развели.

— Я вообще ни при чем, — огрызнулась я. — Говорю на случай, если из-за костра сгорит дотла весь лес.

Мне ужасно хотелось знать хоть чуточку больше. Увидеть хоть чуточку больше. Поддавшись отчаянию, я внутренне приготовилась ко всему на свете и схватила Кэмерона за запястье.

Он бросил на меня мрачный взгляд:

— Я нефилим, тупица. От меня ты не получишь ничего, если я сам того не захочу. Ну или если не буду в таком офонарении, что лишусь способности трезво мыслить. В общем, прости, конечно, но больше не смей пробовать на мне свои фокусы.

Я собиралась обидеться, но почему-то не смогла. А Кэмерон уже объехал дом и остановился за магазином. Как только он вырубил двигатель и уже собрался выходить на улицу, я спряталась чуть ли не под сиденьем.

— Если каким-то чудом бабушка с дедушкой не услышали твою зверюгу, то по пожарной лестнице мы подниматься не будем. Ее они точно услышат.

— Может, им и стоило бы поймать тебя с поличным, — проворчал Ласк, идя за мной к дому и глядя на меня так, будто я непослушная школьница, которая заслужила наказание.

— Я тебя умоляю! — Я скрестила на груди руки. — Можно подумать, ты никогда не пил пива.

Состроив безразличный вид, Кэмерон зачем-то забросил меня себе на плечо. В знак протеста я взвизгнула.

— Пиво я пробовал. Никакого особого эффекта.

— Это ужасно неудобно, — пробормотала я, пока он тихо, как церковная мышь, лез по пожарной лестнице. — Я должна научиться тому, как вы, парни, это делаете.

— Делаем что?

— И что ты имел в виду, когда сказал «никакого эффекта»? Тебе не нравится, как ты себя чувствуешь после пива?

Признаваться вслух я, естественно, не собиралась, но тут я была согласна с ним на все сто. Пьяная, под мухой, навеселе — как ни назови, ощущения отстойные. Клянусь, как только мир перестанет вращаться, я сойду и буду ждать следующего.

Открыв окно, Ласк усадил меня на подоконник.

— Нет. Я имел в виду, что ничего не происходит. Я не чувствую никакой разницы между до и после пива. Видимо, я просто не способен опьянеть, как ты.

Голос Брук показался мне грохотом товарняка, который мчится по полночному городу:

— Ты пьяная, что ли?

Я залезла в комнату, споткнулась о ножку стула и зажала рукой рот подруги. В спальне горела одна-единственная лампочка, которая давала больше теней, чем света, но я все равно разглядела шок в широко распахнутых глазах подруги.

— Ты пила? — прошамкала она мне в ладонь.

— Да тише ты!

— Спиртное?!

Прижав указательный палец свободной руки к собственным губам, я шепнула:

— Капельку.

Брук убрала со рта мою руку.

— Лорелея Элизабет Макалистер!

Класс. Видимо, пришло время для очередной взбучки.

— Что ты здесь забыла? — спросила я и сняла куртку.

Тем временем Кэмерон влез в окно и закрыл его за собой, чтобы не впускать в дом холодный воздух.

— Мне Кэмерон позвонил.

Бросив на предателя сердитый взгляд, я рухнула на кровать. Нисколько не впечатлившись моими стараниями, Ласк отвернулся и уставился во тьму.

Брук села рядом.

— Зачем ты пошла на эту вечеринку, Лор? Что ты собиралась там найти?

— Не знаю.

Прислонившись спиной к изголовью, я прижала к груди подушку. Как рассказать подруге, что мне всего лишь хотелось узнать, каково это — быть нормальной? Почувствовать себя частью чего-то? Не говоря уже о том, что мне было страшно любопытно, почему Табита решила меня пригласить.

На лице подруги отразилась обида, но Брук быстро взяла себя в руки.

— Может быть, ты решила, что станешь ближе к крутым ребятам, если пойдешь на вечеринку без меня?

— Что? Ничего подобного. Почему ты вообще говоришь такие вещи?

— Зачем тогда тебе сдалась эта кретинская вечеринка? Особенно учитывая все, что происходит?

— Ну уж нет, — бросила я, начиная раздражаться. — Именно из-за всего, что происходит, мне и хотелось пойти на вечеринку. А тебе самой не хочется взять и обо всем забыть? Притвориться, будто с нами все в порядке?

Бруклин обиженно отшатнулась.

— То есть с нами не все в порядке?

— Господи, Брук, да посмотри же ты на нас! Единственное нормальное звено в нашей цепи — это Глюк, и то утверждение, мягко говоря, сомнительное. Среди нас ангел, нефилим, барышня, которая была одержима, в доказательство чего может предоставить трещину в ауре…

— Не обижай мою трещину.

— И наконец я. Вообще ни на что не годная единица. О да, мир однозначно будет спасен. И кто его спасет? Все верно, мы — горстка отщепенцев из округа Торренс. И мы, видите ли, должны предотвратить войну между добром и злом? Мы? То есть люди, которые с трудом вовремя в школу приходят? Это нам-то поручили защищать человечество?

С понимающим видом Бруклин положила ладонь мне на колено.

— Речь идет только о тебе, Лор.

Я застыла и молча заглянула ей в глаза.

— Войну должна предотвратить ты.

От такого ничем не прикрытого напоминания я тяжело сглотнула.

— Я больше ничего этого не хочу. Ни пророчеств, ни видений — ничего.

— Но почему? — вдруг оживилась подруга, и все ее жесты стали слишком нарочитыми. — Видения — это же круто. Когда они у тебя были, ты могла с их помощью менять жизни людей, Лор. Ты могла помогать людям.

Мне хотелось посмеяться над ее словами. А потом рвать и метать, долго и нудно рассказывая о том, как она ошибается.

Бруклин задумчиво прикусила нижнюю губу, и я прямо-таки увидела, как у нее в голове вращаются шестеренки.

— Тебе только нужно больше тренироваться. Вот и все. Уверена, видения к тебе вернутся.

Следующие мои слова были сказаны еле слышным шепотом, но я не могла и дальше гнуть эту линию. Это нечестно ни по отношению к Брук, ни по отношению к любому из нас.

Собравшись с духом, я прошептала:

— Они никуда и не девались.

— В смысле? — словно пришла в себя подруга.

Я отодвинулась подальше и стала нервно мять подушку.

— Видения. Они никуда не исчезали. — Я посмотрела на Брук в надежде понять ее реакцию. — Наоборот, стали такими мощными и яркими, что я не могу их контролировать. Они атакуют меня, как ракеты. Бьют прямо в нутро. Рвут на части сердце. Мне больно. От каждого видения.

Бруклин придвинулась ко мне:

— То есть ты по-прежнему их видишь?

— Да.

Судя по ошеломленному выражению лица, она и правда не догадывалась.

— Но почему ты мне не сказала? Зачем врала?

— Потому что не нужны мне никакие видения.

— Почему? Почему ты отказываешься от чего-то настолько чудесного?!

— Чудесного? — На этот раз я действительно насмешливо фыркнула. — То, что происходит со мной, ты называешь чудом? — Резко вдохнув, я приготовилась выложить подруге всю правду и ничего, кроме правды, и, впившись пальцами в подушку, с горечью поинтересовалась: — А ты в курсе, что в прошлом году ученицу из нашей школы изнасиловали? — Глаза Брук распахнулись, но я продолжала, потому что если остановлюсь, то вряд ли сумею начать заново: — Она ничего никому не сказала, потому что считает виноватой только саму себя. И она до сих пор хранит эту тайну. — Я наклонилась к подруге. — Ты знаешь, каково это — подвергнуться насилию, Брук? Я знаю. Теперь точно знаю, во всех подробностях. Это непостижимая, невероятная жестокость, которую претерпевает не только тело, но и душа.

— Я… я не знала, — запинаясь, пробормотала Бруклин.

— Тогда, может быть, ты знала, что один из учеников Райли-Хай собирается наложить на себя руки?

Выражение ее лица превратилось в смесь шока и сочувствия.

— Нет, не знала.

— Он не просто думает об этом, а детально планирует. И собирается использовать пистолет отца. Ты представляешь, что значит чувствовать такое отчаяние? — Я не дала подруге ответить и снова спросила: — Знаешь, что чувствует человек, когда пуля проходит сквозь нёбо и вылетает из макушки?

Меня затрясло от воспоминаний о том, чего еще не произошло. Живот скрутило, когда в мыслях я снова услышала грохот выстрела и на одно короткое мгновение ощутила, как пуля проходит сквозь мозг, после чего все покрывается чернотой.

— Лорелея, — дрожащим голосом проговорила Брук, — мне очень, очень жаль.

— Знала ли ты, что еще один ученик следующим летом попадет в аварию на мотоцикле и погибнет? А другой окажется на волосок от смерти из-за обезвоживания, потому что поедет с другом в Юту лазать по горам и заблудится в пустыне? Знаешь, как это, когда отказывают почки, а язык разбухает в три раза, и ты не можешь ни говорить, ни глотать?

Бруклин коснулась моей руки:

— Прости, Лор.

— Ты не понимаешь. Я не просто вижу, что с ними происходит. Я это чувствую. Каждый нюанс страха и ужаса. Каждую волну тошноты. Каждый укол боли в сердце. Все это я переживаю вместе с ними — все их эмоции, все болезненные ощущения. Это приходит ко мне ослепительными вспышками, которые повергают в ступор. И это не проходит сразу. Я днями не могу потом ни есть, ни на чем-то сосредоточиться.

Брук прижала ладонь ко рту, и по ее щекам потекли слезы. А я смотрела в ее огромные карие глаза и надеялась (нет — молилась!), что она наконец все поймет. Я не хотела ее обидеть. И не пыталась специально подглядеть, когда увидела, что с ней произошло. Я бы никогда так с ней не поступила. Видение само пришло ко мне, когда я его совсем не ждала. Когда мы сидели в лаборатории и корпели над научным проектом.

— Может быть, ты знала о том, что одну из учениц нашей школы чуть не похитили, когда ей было семь лет? Мужчина свесился из окна машины и схватил девочку, когда она шла домой из магазина. Ей было так страшно, что она обмочилась.

На мгновение Брук застыла, а потом упала в воспоминания, как падает с самолета парашютист до того, как откроется парашют. На ее лице не осталось ни единой эмоции — она целиком погрузилась в тот момент своей жизни.

— Ей удалось вырваться, но она порвала футболку и измазалась в апельсиновом мороженом, когда выронила его из рук. Всю дорогу до дома она мчалась со всех ног, боясь кричать и плакать. И она ничего не рассказала маме, потому что ей строжайше запрещали ходить в магазин одной. Того, что ее накажут, она боялась больше, чем сдать похитителя. Никто ничего так и не узнал.

Заново пережив уже знакомый ужас, Брук поднялась и отошла к стене, пытаясь переварить тот факт, что мне все известно.

— Как, по-твоему, я должна была сказать о таком этой девочке? — тихим, сочувствующим тоном спросила я. — Девочке, которая обмочилась от страха, а маме сказала, что упала в лужу? Как я должна была подойти к ней и сообщить, что знаю самую сокровенную ее тайну? Думаешь, она бы мне поверила?

Естественно, я заметила, как сжались кулаки Кэмерона и заострились скулы. Он переживал за Бруклин, и это было более чем очевидно. А я была этому рада. Хорошо, когда на твоей стороне настоящий нефилим. Суперсильный и супербыстрый, он мог бы защитить Бруклин от многих бед. Включая педофилов.

— Ничего этого я больше не хочу, Брук. Ни-че-го.

Она моргнула, но ответить не успела — в окне появился Глюк.

— Что я пропустил? — спросил он, глядя по очереди на нас обеих.

Как только его взгляд остановился на Брук, на лице друга отразилась тревога. А потом еще раз, когда он посмотрел на меня. И до меня дошло, что я плачу.

Гневно вытерев мокрые щеки, я направилась в ванную. Видимо, Кэмерон созвал всю банду.

— Что тут произошло? — спросил Глюк у Бруклин буквально перед тем, как я закрыла за собой дверь и стала заново вытирать текущие слезы.

Я злилась на видение. На то, что шокировала Бруклин и причинила ей боль, узнав о тайне, которую она давно спрятала в самых дальних уголках сознания в попытках все забыть.

О да. Видения — это офигеть как круто.

Глава 4 Плавали — знаем

Раз уж я была честна с Брук, правду о видениях пришлось сказать и Глюку. Он удивился. Слегка обиделся. Потом чуточку рассердился и проявил участие. А когда секунд через двадцать под смуглой и спокойной поверхностью эмоции совсем разбурлились, решил остановиться на понимании и поддержке.

— Если получится, можем остаться на все выходные, — сказал друг, — но серьезно, Кэмерону надо сгонять за пиццей.

Ласк оглянулся с мрачным видом:

— Не вопрос. А пока меня не будет, позащищаешь Лорелею от всякой сверхъестественной гадости?

— Значит, за пиццей схожу я, — исправился Глюк.

Слава богу, по пятницам и субботам пиццерия открыта до полуночи.

Через час у нас уже была полномасштабная вечеринка с ночевкой в компании пиццы с пепперони, апельсиновой газировки и киношки восьмидесятых годов, в котором дети-уголовники по каким-то невероятным причинам умудрились подружиться.

— Разве Джаред уже не должен вернуться? — нервничая с каждой минутой все сильнее, спросила я у Кэмерона.

Тот откусил еще пиццы и пожал плечами. Ну прямо-таки кладезь информации.

Я встала и отошла к окну.

— Бабушка и дедушка собираются меня куда-то отослать.

Все тут же застыли и уставились на меня с отвисшими челюстями.

— Из-за этого они поругались с несколькими членами Ордена, но настроены все равно решительно. Думают, что опасность слишком велика, и поэтому хотят отправить меня куда подальше.

Кэмерон нахмурился, словно сама задумка моих родных не укладывалась у него в голове.

— А ты им сказала, — подал голос Глюк, — что это сущая дикость?

— Я вообще с ними не разговаривала. Я все подслушала.

— Тогда я еду с тобой, — заявила Бруклин, вскинув голову. — Им нас не разделить. Мы практически близнецы.

***

Глюк лег на полу, а Кэмерон занял кровать Бруклин, поскольку оттуда мог всю ночь пялиться в окно, но при этом хоть немного отдохнуть. К тому же Брук настояла, чтобы он лег именно там, а сама решила переночевать со мной. Мы, конечно, обе маленькие, но все равно пришлось лечь едва ли не в обнимку. Полуторные кровати на полутораметровых людей не рассчитаны, тем более — на двоих. И все же было приятно знать, что лучшая подруга так близко. Прошел примерно час после того, как все устроились, а я никак не могла уснуть и выбросить из головы мысли о Джареде. Где он сейчас? Вернулся домой? Спит или стоит где-то на страже?

Кэмерон старался не спать изо всех сил. Даже сидел на кровати, вместо того чтобы удобно улечься. Но и он вскоре задремал. Глюк уснул сразу за ним и сопел лицом в ковер, потому что выделенную ему подушку затолкал между коленями и обнял обеими руками. Утром точно проснется с узором на щеке.

— Что произошло с Глюком и Кэмероном? — шепнула мне на ухо Бруклин. — Ты видела в видениях, что у них случилось в лагере на весенних каникулах?

Я повернулась к ней, и между нашими носами остались считанные сантиметры.

— Нет, — прошептала я в ответ, надеясь, что не разбужу Кэмерона, о котором мы и говорили. — Честно говоря, я очень старалась ничего о них не видеть. Это… это как беспардонное вторжение в личную жизнь.

— Но если не делать этого специально, тем более что ты не можешь контролировать видения…

— Я тоже об этом думала. Но сейчас максимум, на что я способна, — это пережить день в школе так, чтобы меня не вырвало где-нибудь в углу и не обуяли мысли о самоубийстве. Короче говоря, всеми силами стараюсь избегать любых видений.

Брук сжала мои ладони и поднесла их к губам.

— Мне ужасно жаль, Лор. Я тебя постоянно подначивала, а ты всего лишь пыталась пережить очередной день.

— Ты не виновата.

— Жаль, что я ничего не знала. Мне бы хотелось поддерживать тебя, а не портить тебе жизнь еще сильнее.

Я улыбнулась и в тысячный раз задумалась о том, чем заслужила такую подругу.

— Ты не смогла бы еще сильнее испортить мне жизнь, даже если бы я тебе заплатила.

Яркая, как небо Нью-Мексико, улыбка на губах подруги заставила меня передумать.

Брук сморщила нос:

— Держу пари, еще как смогла бы.

— Ладно, — тихонько усмехнулась я, — я тоже уверена, что тебе это по плечу.

Перестав улыбаться, она посмотрела на меня из-под попросту абсурдно густых ресниц:

— Почему ты ничего мне не сказала, Лор?

Я с сожалением закрыла глаза.

— Я хотела сказать, но потом увидела, что с тобой произошло, и не знала, как начать разговор. Чувствовала себя так, будто совершаю ужасный поступок. Вторгаюсь туда, куда не следует. И мне ужасно хотелось, чтобы все это прекратилось.

— Понимаю, — кивнула Брук. — Честное слово, понимаю. Но тебе все равно придется заплатить. И немало. Ты ведь это знаешь?

— Наверное, — улыбнулась я.

— И я не собираюсь облегчать тебе задачу только потому, что мы лучшие подружки.

— Я и не надеялась.

— Возможно, в расплате будут участвовать плоскогубцы. И огненные муравьи.

Я пожала плечами. Хорошо хоть про пауков не упомянула.

— И пауки.

Вот блин! Жестокая у меня подруга.

***

В воскресенье утром Брук во всю глотку распевала классику, чтобы поднять мне настроение, но ничего не получалось. Джаред так и не вернулся домой, а я превратилась в комок нервов. И не в простой комок, а в дрожащий.

Когда мы уже сидели на церковной скамье, Брук подалась поближе и прошептала:

— Хочешь, я еще раз спою «Tainted Love»?

— Нет, — нахмурилась я.

— А «Love Is a Battlefield»?

— Не-а.

— Тогда, может быть, «Love Shack»?

Тут я не удержалась и улыбнулась:

— Давай «Love Shack».

Она глубоко вздохнула, и мне пришлось закрыть ей рот рукой — в ужасе я заметила сердитые взгляды со стороны самых строгих прихожан. Когда к ним присоединилась и бабушка, состроив в наш адрес убийственное выражение лица, мы тут же сели ровнее. Брук ткнула в меня пальцем и закатила глаза, мол, я совсем безнадежна. Ну все, она за это заплатит.

Наши с бабушкой взгляды встретились, и я быстренько отвернулась. Даже не глядя я знала, что ее глаза полны печали, но не могла заставить себя делать вид, будто все в порядке. Они с дедушкой в очередной раз строили планы на мою жизнь, даже не поинтересовавшись, чего хочу я. Куда вообще они собираются меня отправить? Родственников у нас нет. Мы в своем клане последние. Кажется, у бабушки есть какая-то престарелая тетя, но больше точно никого. Да и та живет в Оклахоме. Неужели туда меня и планируют сослать? К незнакомой дальней родственнице, от которой не было ни единой весточки несколько десятилетий подряд?

Гоня от себя эти мысли, я пыталась сосредоточиться на дедушкиной проповеди, но голова была забита другими вещами.

Как и во многих церквях, в нашей была дверь прямо за кафедрой проповедника, которая вела в подвал. Точнее так я думала раньше. Дедушка показал мне, какой глубокий у нас церковный подвал, когда проводил экскурсию по штаб-квартире Ордена Святости.

На первом этаже сразу под землей находилось нечто вроде подсобки. Именно такую темную, сырую и слегка пугающую комнату ожидаешь увидеть в церкви. А вот под первым этажом скрывался второй подвал, который казался обыкновенным только на первый взгляд. Когда дедушка открыл дверь, мне на ум пришло только одно сравнение. Этот этаж напоминал огромный склад.

В похожем на бункер помещении одна за другой располагались большие комнаты, разделенные перегородками, которые доходили лишь до половины высоты самого «склада». На высоченных потолках виднелись металлические балки. Комнаты были похожи друг на друга, кроме одной.

Эта комната была, собственно, настоящей комнатой — с толстыми стенами и одним входом. Внутри толпились металлические ящики. Такие же полки висели на стенах. А вот в ящиках и на полках хранились древние тексты и документы Ордена Святости. Другими словами, эта комната служила архивом.

Документы передавались из поколения в поколение и были по-настоящему бесценными. В них содержались пророчества самой Арабет или кого-то из ее дочерей, записанные давным-давно и переведенные со временем на разные языки разными же писцами. В некоторых говорилось о пророках из других линий, но это всегда были женщины, которые так или иначе меняли мир и оставляли в нем заметные следы. Вроде известной греческой поэтессы Сапфо и невероятно вдохновляющей Жанны д’Арк, причисленной к лику святых.

Должна признаться, я испытывала гордость от того, что у меня настолько храбрые и благородные корни. То есть эти женщины, конечно, происходили из других ветвей нашего рода, но все-таки мы были родственниками. По крайней мере именно так это виделось мне.

К сожалению, во мне нет ни капли той же храбрости и благородства.

Как можно незаметнее Брук, внимательно смотревшая на дедушку, передала мне записку. Я развернула бумажку и прочла: «Надо вернуться сюда вечером и хорошенько покопаться».

Значит, Бруклин хотела вернуться в церковь и провести кое-какие исследования. Вот только я уже наисследовалась по самое не хочу. И мне ужасно хотелось знать, что случилось с Джаредом.

Написав в ответ «Плавали — знаем», я передала записку обратно подруге.

За последние несколько недель мы не раз пробирались в архив. Мной овладело какое-то болезненное любопытство. Я не хотела быть связанной ни с войной, ни с видениями, но, едва появлялся шанс, с головой зарывалась в пророчества. Надеялась, они подскажут мне, что делать, как бороться, как победить. Но каждый раз поиски оказывались бесплодными, и мне приходилось закрывать очередную толстую книжку со вздохом разочарования. Пророчества были странными и скучными. В переведенных текстах говорилось что-то вроде «И возникнет нужда в Последнем, но лишь мгновение отменит сотворенное злом». И как, блин, это должно мне помочь? О чем последнем там речь? О пророке? Меня ведь так и называли — последним пророком из рода Арабет. Что явно не сулит ничего хорошего детям, которые у меня могут когда-нибудь появиться. Раз уж все пророки были женщинами, то, если я переживу войну и когда-нибудь все-таки нарожаю детей, все они будут мальчиками. Получается, что один вопрос из списка можно убрать.

«Но лишь мгновение отменит сотворенное злом».

Если это пророчество обо мне, приятно знать, что на исправление всех ужасов мне потребуется всего лишь мгновение. Вот только это неправда. Я уже пыталась щелкать пальцами, скрещивать руки, подмигивать и шевелить носом — без толку. Магия явно не входила в число моих талантов.

Вдруг я почувствовала, что мне под пальцы опять сунули записку. «Возможно, мы что-то узнаем о твоих видениях и о том, как их контролировать».

В этот самый момент я кое-что поняла. В переведенных текстах не было ни слова о видениях. Там записывалось лишь то, что кто-то уже видел, и нигде не имелось никаких указаний, как именно что-то увидеть или не увидеть. Короче говоря, передавались только сами видения.

Хорошенько подумав, я написала подруге ответ: «Вряд ли нам так повезет».

***

После проповеди мы с Бруклин помчались к заднему выходу из церкви, пока бабушка и дедушка разговаривали с членами прихода. Под сердитыми и обиженными взглядами они созвали специальное собрание Ордена. Причем взгляды шли не только от меня. Многие разозлились на то, что меня хотели отослать. О подслушанном разговоре я с бабушкой и дедушкой еще не разговаривала. Хотела узнать, сколько им понадобится времени, чтобы самим все мне рассказать. Может быть, они вообще планировали попросту связать меня и отправить куда-то против воли.

За церковью нас уже ждали Кэмерон и Глюк. Мы с Бруклин буквально выскочили на улицу, пока нас никто не остановил. Все вместе мы собирались в лес, на поиски Джареда.

В конце концов мы петляли между деревьями в пикапе Кэмерона. Бедная машинка выглядела так, словно на ней ездили военные корреспонденты на Ближнем Востоке. К кузову с крышей прилагалось несколько покрытых ржавчиной вмятин. Мы подпрыгивали и тряслись, пока не остановились у Поляны, которая днем смотрелась совсем иначе. Удивительно, но после вечеринки мусора почти не осталось — только пара бутылок и пустых банок. И еще несколько бревен вокруг обугленных остатков от костра.

— Итак, — начал Глюк, застегнув на «молнию» толстовку, — где вы его видели в последний раз?

Пытаясь собраться с мыслями, я обернулась вокруг своей оси.

— Вон там, — ответил Кэмерон, указав на деревья сразу за Поляной.

— Точно, — подтвердила я. — Он ушел туда.

Я уже направилась было к деревьям, как вдруг Кэмерон сказал:

— Стой, — и подошел к месту, где горел костер.

— В чем дело? — спросила подошедшая к Ласку Бруклин.

— Запах чувствуешь?

Любопытство взяло верх. Я вернулась на Поляну, принюхалась и почти сразу же ощутила острый, едкий запах.

Брук тоже принюхалась и закашлялась в рукав:

— Чем это воняет?

— Похоже на уксус, — сморщилась я.

Кэмерон присел у обугленных веток.

— Ну и? — нетерпеливо поинтересовался Глюк.

Ласк уставился на него ледяным взглядом:

— Что не так с этой картинкой?

Глюк решил обидеться:

— Ну конечно! Я же индеец, а значит, автоматически знаю все о кострах.

— Вообще-то, я подумал о бойскаутах, но и твой вариант сойдет.

Как только Кэмерон упомянул о бойскаутах, Глюк словно окаменел. В глазах засиял гнев, а Кэмерон злобно улыбнулся — явно не случайно поднял эту тему. Мы с Брук переглянулись, в тысячный раз задаваясь вопросом, что же произошло между парнями много лет назад на весенних каникулах. Вместе с отрядом бойскаутов Глюк тогда ходил в поход в горы, и там произошло что-то очень нехорошее. Я знаю, что к этому как-то причастен Кэмерон, но подробностей мне никто никогда не рассказывал. Даже Глюк. Случившееся той весной стало источником постоянного любопытства. Что могло встать между двумя мальчиками, сделав из них врагов?

Ухмыльнувшись, Кэмерон решил не продолжать игру в молчанку:

— Я лишь имел в виду, что после костра деревяшки не становятся синими.

Мы все подошли ближе и увидели, что обугленные ветки действительно синеватого оттенка, причем слегка перламутрового, как жемчуг.

— Ничего себе! — вздохнула Бруклин и присела, чтобы поднять ветку из остывшего костра, но Кэмерон схватил ее за руку.

— Не стоит, — сказал он и оттащил Брук подальше.

— Почему?

— Мы не знаем, что это такое. Поэтому лучше ничего не трогать. К тому же тут кровь. — Он кивнул на что-то сбоку от костра. — Много крови.

Обалдев, я рванула посмотреть собственными глазами.

— Думаешь, это кровь Джареда?

— Без понятия.

— Пойдемте там поищем, — сказала я и направилась туда, где в последний раз видела Джареда.

Поднявшись на ноги, Кэмерон развернулся на сто восемьдесят градусов.

— Его здесь нет.

Я оглянулась поспорить, но вдруг поняла: если кто и может знать такие вещи, то уж точно Кэмерон. Меня затопило разочарованием.

— Ты уверен?

Он кивнул, глядя на деревья так, словно они вот-вот на нас нападут.

— Уверен. И нам пора уходить.

— Почему? — спросила Брук.

— Помнишь, как ты ощущала размытость границ? — спросил Ласк, подошел ко мне и схватил за куртку.

— Помню, конечно.

Бруклин начала волноваться, как и Глюк. Оба настороженно заозирались по сторонам и пошли к пикапу.

— Вот тут все гораздо размытее.

Внезапно Кэмерон остановился, положил ладонь мне на спину и, сощурившись, стал вглядываться в лес.

— Что ты увидел? Джареда? — прошептала я.

Он покачал головой и шагнул назад, оттащив за собой и меня.

До машины оставалось всего несколько метров, когда я снова рискнула спросить:

— Кэмерон, в чем дело?

В этот самый момент я заметила за деревьями мальчика лет тринадцати. На нем была огромная зеленая армейская куртка, размера на три больше, чем надо, и серая толстовка с капюшоном. Рассмотреть лицо было трудно. Никого похожего в школе я не знала, зато узнала силуэт. И, разумеется, нож, который держал в руке мальчик.

По спине поползли мурашки.

— Это же мальчишка из леса за школой!

— Ты его знаешь? — спросил Кэмерон.

— Нет, а ты?

— Нет, — с нажимом ответил Ласк, словно делал официальное заявление.

Спросить что-то еще я не успела — мальчик исчез за деревьями. Продолжая пятиться к машине, мы прошли мимо костра, где в нос снова ударил едкий запах, а потом все залезли в пикап.

Пристегнув ремень, Брук решила прояснить ситуацию:

— Ну и что это было?

— Не знаю. Мне нужен список всех, кто был на вечеринке.

— Сомневаюсь, что смогу всех вспомнить.

— Еще бы! — воскликнула подруга. — Ты же напилась до чертиков.

— Ничего я не напилась, — нахмурилась я.

— А еще, — продолжал Ласк, — я хочу, чтобы вы обе сидели сегодня дома. — Он посмотрел на меня в упор. — И никаких прогулок.

— Тогда ты должен объяснить почему.

Он врубил заднюю скорость.

— Ничего я не должен.

— Еще как должен!

В моем голосе явно звучала липовая бравада. Почему-то мальчик в армейской куртке страшно меня напугал. Может быть, потому что выглядел он жутковато, да еще и ходил по лесу с ножом. Но сам он был довольно юным и не особенно большим.

Развернувшись, Кэмерон утопил педаль газа в пол и поехал вниз с горы.

— Чтоб вы обе знали, — проговорил он, когда машина задела боком кусты, — мне разрешили вас связать, если вы добавите мне проблем.

— Врешь! — ахнула Бруклин.

Кэмерон усмехнулся:

— А ты у предков своих спроси.

Стиснув зубы, подруга сложила на груди руки. Глюк молча смотрел в окно и явно злился, вот только я не знала почему: из-за напоминания о бойскаутах или из-за того, что Кэмерону разрешили связать Бруклин.

***

Когда пикап остановился за магазином, я все-таки решила поинтересоваться:

— Что не так было с тем мальчиком?

Разминая шею, Кэмерон наклонил голову сначала в одну, потом в другую сторону.

— Меня беспокоил вовсе не он. Когда ты сможешь достать мне список?

— Могу начать хоть сейчас, но, ей-богу, я видела далеко не всех. Да и вряд ли вспомню всех тех, кого видела.

— Для начала сойдет.

— Для какого начала? — вставила Бруклин.

— Надо с ними поговорить. Узнать, не пропал ли кто с вечеринки. Или, может быть, кто-то вел себя странно.

— Как Лор? — уточнила подруга, и я ткнула ее локтем в бок.

Уголок губ Ласка приподнялся.

— Вроде того.

Бабушку с дедушкой не порадовало, что мы ушли из церкви, не сказав им куда, но я тоже, мягко говоря, была ими недовольна, поэтому решила, что мы квиты.

Было любопытно, как прошла встреча, хотят ли меня до сих пор куда-то отослать, или члены Ордена все-таки сумели переубедить моих родных. После легкого допроса нам все же разрешили подняться наверх, где мы и должны были оставаться под страхом оказаться связанными по рукам и ногам.

***

— Тебе нужно отдохнуть.

Я всмотрелась в темноту у окна, где Кэмерон установил пост наблюдения, прислонившись спиной к стене.

— Кэмерон, это уже просто смешно. Тебе тоже нужно отдохнуть. Какая от тебя будет польза, если ты будешь засыпать на каждом шагу?

В тусклом лунном свете лица его я не видела, но была уверена, что оно мрачное.

— Это моя работа, Лор. И со мной все будет в порядке. А вот с тобой…

— И что, блин, это значит?

— Ты видела, во что превращаются твои волосы, когда ты не высыпаешься?

Он знал, что рыжие кудри постоянно доставляют мне неприятности. Я бросила в Кэмерона подушку. Он ее поймал и засунул себе под голову.

— Спасибо.

Судя по голосу, Ласк был ужасно доволен, что я лишилась самой ценной для себя вещи. Точнее одной из двадцати самых ценных вещей.

— С ним все путем? — спросила я, и Кэмерону не нужно было уточнять, о ком я спрашиваю.

— Сам бы хотел знать.

Я приподнялась на локтях.

— Я думала, вы оба… ну… вроде как чувствуете друг друга.

— Так и есть. Видимо, сейчас он слишком далеко. Уже давненько я не ощущаю его присутствия.

— Думаешь, что-то произошло? — разволновалась я.

Он покачал головой, но этот жест не означал «нет». Это значило, что Кэмерон не знает ответа на мой вопрос.

— Ты в курсе, что происходит?

— Мне известно ровно столько же, сколько и тебе.

Я улеглась на бугристую, гораздо менее ценную подушку.

— Ну уж нетушки. Если я в чем и уверена, так это в том, что ты знаешь намного больше, чем я.

Ласк уставился на меня. Пусть я этого не видела, зато прекрасно ощущала его взгляд.

— Каково это? — с искренним любопытством спросил он.

— Что именно? Иметь друзей?

Он улыбнулся:

— Жить с демоном внутри.

— А-а. — Ну конечно, ему хотелось узнать о Малак-Туке, моем внутреннем демоне. Каково с таким жить? Хороший вопрос, однако. — Ну, кажется, однажды я его чувствовала. Точнее знала, что он есть. Но потом, наверное, забыла об этом. Сейчас трудно сказать, чувствую ли я его. Видимо, просто привыкла, что он внутри.

Жуткая мысль, но логика тут есть.

Будучи нефилимом, Кэмерон видит то, чего не видим мы. Например, полтергейстов и ауры людей. Меня это по-настоящему завораживает. Как-то он сказал, что у меня необычная аура. Что раньше он никогда такого не видел.

— Думаешь, у меня странная аура из-за демона?

— Нет. — Ласк наклонился вперед, поближе ко мне. — Такой она была у тебя и раньше.

— И ты это помнишь?

— Я помню, что увидел твою ауру, когда был совсем маленьким. Вообще-то, это одно из первых моих воспоминаний. — Кэмерон склонил голову набок. — О девочке, окруженной огнем.

Классное описание. Джаред говорил мне, что моя аура похожа на огонь. Удивительно!

— А когда исчезли мои родители и появился демон, моя аура изменилась?

Ласк опустил голову, словно сожалел о том, что собирается сказать:

— Ненадолго. Стала темнее. Но потом огонь снова взял верх.

— Жаль, что я всего этого не вижу.

Кэмерон глянул на спящую Бруклин. У нее тоже странная аура — с трещиной, поврежденная с тех пор, как Брук была одержима. Только в нее вселился не демон, а злой дух. Насколько я понимаю, одержимые духами люди выживают, а вот одержимые демонами — почти никогда. Понятия не имею, почему я до сих пор жива. Дедушка вместе с членами Ордена изгнал дух из Бруклин, в результате чего она чуть не умерла. Впрочем, скорее всего она бы не выжила, если бы родители не привезли ее в Райли-Свитч, когда она училась в третьем классе, и не обратились за помощью к Ордену. Видимо, если бы в мои шесть лет из меня попытались изгнать демона, я бы точно распрощалась с жизнью. И именно этого боялись мои родные.

И все-таки мне бы очень хотелось увидеть необычную ауру Бруклин так, как видит ее Кэмерон.

— Трещина все еще есть? — спросила я, понимая, что не могу стереть с лица улыбку.

— Думаю, она всегда была слегка треснутой.

Я хихикнула:

— Надо ее так и называть — Трещина.

— Именно поэтому я зову ее конфеткой.

Любопытство зашкалило.

— А причем тут конфеты?

Ласк потянулся и зевнул.

— В пятом классе я увидел в магазине треснутую конфету. Причем трещина была прямо посередине. Сразу вспомнилась аура Бруклин.

Я не удержалась и рассмеялась в подушку:

— Теперь все понятно.

Кэмерон тоже рассмеялся, но вдруг Брук заерзала, и мы тут же умолкли. Хотя образ треснутой конфетки я теперь буду лелеять до конца жизни.

В итоге мы с Кэмероном проговорили полночи. Потихоньку я узнавала, каково ему было расти с такими способностями и видеть то, чего не видели другие. С одной стороны, мысль о том, чтобы замечать призраков и видеть ауры, казалась поразительной. А с другой, на его месте я бы пугалась до потери пульса. Сомневаюсь, что ребенку, даже если он нефилим, нужны такие знания. Как он все это объяснял себе в детстве? Повлияло ли это на формирование его психики и поведения? Кэмерон всегда казался замкнутым одиночкой. Вокруг него не было кучи друзей. Теперь я понимаю почему.

Когда меня все-таки стал одолевать сон, я взглянула на часы. Два ночи. Завтра в школе буду выглядеть ужасно. Особенно после того, как через три часа я проснулась от сдавленных звуков собственного дыхания.

Глава 5 Клубничный шампунь и булочки с корицей

Кошмар. Мне приснился кошмар, из-за которого начался приступ астмы. Хорошо, что как раз на такой случай кто-то догадался придумать ингаляторы.

Стоя босиком в ванной, в окружении клубов пара, я протерла запотевшее зеркало, наклонилась вперед и внимательно всмотрелась в свое отражение. Изучила зрачки собственных серых глаз, постучала пальцем по серебристой поверхности и шепнула спящему внутри меня демону:

— Я знаю, что ты там.

Почему-то казалось, что разговаривать с ним куда лучше, чем ломать голову над тем, куда подевался Джаред. Даже бабушка с дедушкой начали задавать вопросы, в ответ на которые я лишь пожимала плечами. Узнай они, что он пропал, наверняка бы тут же отправили меня паковать вещички. Ради моего же, само собой, блага.

А может быть, Джаред вовсе не пропал. Может быть, его призвали обратно. В конце концов, у ангела смерти имеются обязанности. Мог ли он уйти, даже не попрощавшись?

От одной только мысли об этом грудь болезненно сжималась.

Наступил понедельник, а выспаться мне все равно не светило, поэтому я вытащила себя из постели в безбожную рань и затащила свое не желающее сотрудничать тело в душ. От теплой воды стало лучше, но кошмар не развеялся. Этот сон снился мне неделями, заставляя снова и снова переживать момент, когда в меня вселился демон, словно это случилось вчера. А после сна оставалось какое-то зловещее марево, в удушающей густоте которого нечего было и думать о том, чтобы нормально провести день.

Я сощурилась на собственное отражение, надеясь, что демон выглянет и посмотрит на меня так же, как я — на него. Вести себя невежливо, конечно, не хотелось, но ведь это он влез в мое тело, а не наоборот.

— Если сейчас же не вылезешь, я тебя за когти вытащу наружу и скормлю падальщикам!

— Да неужели? — Из-за душевой занавески выглянула Бруклин, по чьим длинным темным волосам сползала пена от шампуня. — Ставлю пять баксов, что тебе и в лучшие дни меня не уделать.

— Я обращалась к Мэлу, — сказала я, все еще пытаясь высмотреть его в зеркале.

Мое внутреннее чудище мы решили прозвать между собой Мэлом. Малак-Тук — слишком официально. Вот интересно, как Сатана обходится без своего помощничка, который обосновался у меня в кишках?

— А Мэл тебе отвечает? — поинтересовалась Брук.

— Если и да, то я не слышу.

— Ну, если ответит, дай знать.

Едва договорив, подруга внезапно резко вдохнула и закашлялась, попутно что-то сплевывая. Или шампунь проглотила, или подцепила что-то страшное, вроде скарлатины или Эболы.

Я даже чуть не запереживала, когда из-за занавески стали доноситься звуки рвоты.

— Твой шампунь на вкус просто ужасный.

— Правда? — как будто удивилась я. — А пахнет приятно.

Опять повернувшись к зеркалу, я увидела в окне комнаты Кэмерона. Он ушел с утра пораньше на разведку. Понятия не имею, что это значит, но звучало очень важно. Завязав потуже халат, я пошла открывать окно. Когда Кэмерон наклонился через подоконник, в комнату тут же ворвался порыв холодного ветра.

— Совсем в извращенца заигрался? — буркнула я, не давая Ласку заговорить первым.

— А что? — Он посмотрел в сторону ванной. — Брук там?

Я сдвинулась, чтобы заблокировать ему обзор, но вряд ли что-то вышло, учитывая, что Кэмерон выше меня на добрых полметра.

— Узнал что-нибудь? — спросила я, имея в виду пропавшего члена нашей команды.

Ласк покачал головой, причем вид у него был встревоженный, что совсем не в его духе.

Понадобились усилия, чтобы от таких новостей не упасть еще глубже в яму депрессии. Все-таки Джаред большой мальчик. Как минимум лет на тысячу старше меня. Мои волнения на его счет можно сравнить разве что с волнениями букашки в адрес лазерной боеголовки.

— Эй! — крикнула Бруклин. — Мое полотенце взяла ты?

Я стиснула зубы и заговорщицки подмигнула Кэмерону.

— Нет. — Потом сняла полотенце с головы и пошла заталкивать его за кровать Брук. — Понятия не имею, где оно.

Ласк ухмыльнулся:

— Я могу принести ей полотенце.

— Не можешь.

Он пожал плечами и, заметив, что я дрожу, нахмурился.

— Увидимся внизу.

Он уже собрался спускаться, но я успела схватить его за рукав куртки.

— Кэмерон… Ты его чувствуешь? Ну, как раньше. Ему больно? Он где-то заблудился? — А потом я озвучила свой главный страх: — Он ушел?

С сочувствием в голубых, как лед, глазах Кэмерон снова покачал головой:

— Не знаю.

— Это значит, ты его не чувствуешь?

— Это ничего не значит, — бросил он и перед тем, как закрыть окно, добавил: — Одевайся потеплее.

— Ты точно не видела мое любимое полотенце? — спросила Бруклин, уже завернутая в другое, не считавшееся ее любимым.

Обняв себя за талию, я поплелась обратно в ванную.

— Наверняка его Глюк брал. Сама знаешь, какой он у нас невнимательный.

— Ага, как же.

Ну да, так она мне и поверила.

***

Когда мы наконец были готовы встретиться лицом к лицу с миром, я собралась с духом, чтобы пережить маячившее на носу испытание — завтрак с моими родными, глубоко вздохнула и шагнула на первую ступеньку.

— Привет, — поздоровалась я с бабушкой, сойдя с лестницы.

Перед другими людьми мы делали вид, будто все в порядке, а поскольку Бруклин была прямо у меня за спиной…

Бабушка неуверенно улыбнулась и, задумчиво сдвинув брови, снова посмотрела на свой новый телефон.

— Привет, звездочка. Как спалось?

— Не очень.

— Здравствуйте, бабушка, — сказала Бруклин, по-фирменному спрыгнув с лестницы.

— Доброе утро, милая.

Схватив яблоко, Брук вгрызлась в него и заговорила с набитым ртом:

— Никто из нас толком не выспался. Вряд ли дотянем до вечера, чтобы не впасть в кому.

На этот раз бабушка на нее даже не взглянула:

— Уверена, что вы справитесь. А если кто-то потеряет сознание, сразу пишите мне. Надо же мне на ком-то тренироваться.

Брук хихикнула и, намазав на кусочек яблока арахисовое масло, бросила на меня сочувствующий взгляд:

— Как ты пережила детство в окружении такого пренебрежения и равнодушия?

Иными словами, подруга изо всех сил старалась усадить нас с бабушкой за стол переговоров. Что ж, зря тратит силы.

Открылась задняя дверь, и заползший с улицы морозный воздух пробрался мне под свитер. Вздрогнув, я покосилась на вошедшего дедушку, который снял куртку и повесил ее у двери.

— Привет, звездочка, — сказал он слегка напряженным голосом. — Привет, Бруклин.

— Здрасьте, пастор Билл, — отозвалась подруга. — Как вам новый телефон?

Подойдя ко мне, дедушка неуверенно чмокнул меня в щеку.

— Да никак.

Свой поцелуй получила и Брук.

— А мне мой нравится, — заявила бабушка, все еще не отрываясь от экрана.

В ее глазах сияла чуть ли не похоть. Знать не знала, что бабушку так заводят технологии, но с новым сотовым у нее явно намечалась большая любовь.

Бабушка нажала на какую-то кнопку, и секунду спустя пикнул дедушкин телефон. Тяжело вздохнув, дедушка вытащил сотовый из чехла на ремне и несколько долгих секунд пытался вывести сообщение на экран. Вдруг его лицо превратилось в знакомую маску гнева, которая напомнила мне об одном парне на ярмарке. Я пыталась убедить его, что имею право прокатиться на «Кошмарном торнадо» без разрешения родителей. Мне тогда было четыре.

— А просто поздороваться не судьба? — спросил дедушка. — Я же прямо перед тобой стою.

— Так не пойдет, — нетерпеливо отмахнулась бабушка. — Напиши мне это в ответ. Представим, что у нас медовый месяц.

Бруклин поперхнулась молоком и следующие две минуты переживала приступ кашля, причем с такими же звуками, с какими наелась моего шампуня.

Видимо, дедушка решил, что надо просветить подругу:

— Во время медового месяца мы страшно разругались и не разговаривали несколько дней подряд.

— А вот если бы у нас были такие телефоны, — добавила бабушка и для проформы потрясла сотовым под носом у дедушки, — нам бы и не пришлось разговаривать. Классные штуки.

Сотовый дедушки снова пикнул.

— Ну елки-палки, Вера! Я же здесь!

— Чего? Я тебя не слышу.

Бабушка рассмеялась, как бывалый пациент психушки, и я чуть не улыбнулась. Наверное, идея с новыми сотовыми не самая удачная.

Задняя дверь опять открылась, и в комнату вошел взъерошенный Кэмерон.

— Ты сейчас очень похож на перекати-поле, — хриплым от кашля голосом заметила Бруклин.

В социальных навыках Ласк никогда не был силен, поэтому в ответ просто пожал плечами и кивнул бабушке с дедушкой:

— Здравствуйте, пастор и миссис Джеймс.

— Привет, Кэмерон, — отозвался дедушка, а вот бабушка до сих пор была вся в телефоне.

Но Кэмерон, похоже, и не думал возражать. Засунув руки в карманы, он прислонился к стене и стал ждать. Вот только когда Бруклин не видела, он то и дело поглядывал на нее с горячим интересом. И это в тот момент, когда подруга изо всех сил пережевывала остатки яблока. Вдруг телефон Кэмерона пикнул. Ласк достал его из кармана, нахмурился и уставился на бабушку, которая сейчас крайне довольно улыбалась. Неловко откашлявшись, он пробормотал:

— Я тоже рад вас видеть, миссис Джеймс.

Бабушка кивнула. Ну все. Ситуация официально становилась смехотворной.

— Откуда ты узнал, что это бабушка? — спросила я. — У нее же только появился этот телефон.

Кэмерон наклонился вперед, будто собирался доверить мне страшную тайну:

— Она написывала мне всю ночь.

— Ба! — обалдела я, вмиг нарушив обет молчания, и в шоке посмотрела на бабушку. — Нельзя вот так запросто посреди ночи писать сообщения школьникам. Тебя же арестуют!

Рассмеявшись, Кэмерон двинулся к двери.

— Шутишь, что ли? У меня теперь есть рецепт ее знаменитого чили кон кесо.

— Класс. — Бруклин взяла куртку и рюкзак и пошла за ним. — Потом приготовишь.

Прихватив яблоко, чтобы съесть по дороге в школу, я тоже взяла куртку и рюкзак.

— Можно с тобой поговорить, звездочка? — спросил дедушка.

Я притормозила, но не обернулась.

— В школу опоздаю.

— Тогда позже поговорим, — тихо и печально отозвалась бабушка.

К горлу подкатил ком. Я кивнула и пулей выскочила из теплого дома на морозный ветер, растрепавший мне волосы. Сразу стало ясно, что, вопреки предупреждению Кэмерона, оделась я не по погоде. Жаль, что теплые рабочие комбинезоны и лыжные маски нынче не в моде.

Мы помчались к побитому жизнью «шевроле» Ласка. Двигатель работал, поэтому пикап рычал и дергался, пока мы залезали внутрь. Несмотря на измученный внешний вид, в машине было очень тепло, и даже сквозь открытые двери внутрь не проник холод. О большем и мечтать было нельзя.

— Наверное, тебе стоит поискать Джареда, пока мы на уроках, — предложила я, когда Кэмерон поехал к школе.

Он покачал головой, и меня с головой захлестнуло разочарование.

— Почему?

Глубоко вздохнув, он смерил меня тяжелым взглядом.

— Джаред не моя забота, Лорелея. И ты прекрасно это знаешь.

Ну конечно. Его забота — я. И из-за этого лучший шанс отыскать Джареда сам по себе испарился.

— А вдруг он ранен?

— Это вряд ли, — сказал Кэмерон, заехав на стоянку.

— Но что, если все-таки ранен?

Ласк выключил двигатель.

— Тогда я заплачу тому, кто его отделал, пятьдесят баксов. Чтобы он сказал мне, как ему это удалось.

Я демонстративно отвернулась.

— Это совсем не вежливо.

— Правда редко бывает вежливой.

На улице морозный ветер мигом пробрался под одежду. Даже зубы застучали. Но все равно такая погода мне нравилась. В воздухе буквально пахло холодом и влажностью. Может быть, пойдет снег. Мало что может превзойти снежные дни. Разве что горячий шоколад. И глаза Джареда.

У бокового входа в школу нас поджидал Глюк с целой коробкой маминых булочек, но ни теплый аромат корицы, ни растопленное масло не вытащили меня из депрессии. Хотя старались изо всех сил.

Когда мы вошли в здание школы, Бруклин застонала, выражая восторг от первого кусочка. Кэмерон заграбастал сразу две булочки, чем заслужил гневный взгляд Глюка.

— А это кто такой? — спросила я, облизав пальцы и кивнув в сторону.

— Новенький, наверное, — ответил Глюк. — Слышал, нам кого-то подкинут.

Мы остановились рассмотреть новичка, весь вид которого так и кричал о ретро. На нем было длинное и свободное серое твидовое пальто. Из-под черного берета выглядывали светло-каштановые волосы. А еще новенький оказался очень, ну прямо-таки очень-очень высоким.

Не сговариваясь, мы с Бруклин одновременно уставились на еще одного очень-очень высокого ученика Райли-Хай. Точнее на одного из двух. В мире есть просто высокие люди, а есть очень-очень высокие. Как раз к последним и можно было причислить Кэмерона, Джареда и новичка.

— Еще одна каланча, — буркнула я себе под нос.

Брук задрала голову и заглянула в глаза Ласку:

— Не твой родственничек, случайно?

Вот только Кэмерон тоже вовсю разглядывал новенького, причем с крайне настороженным видом. Не знай я его, сказала бы, что Ласк чем-то всерьез озадачен.

Новичок разговаривал с мистером Дэвисом, который ткнул пальцем куда-то дальше по коридору. Видимо, объяснял, что и где находится. Новенький повернулся и посмотрел прямо на нас. То есть прямо на меня.

Симпатичное лицо оказалось каким-то непропорциональным. Словно было в нем нечто странное, не вписывающееся в общую картину. Может быть, само лицо было слишком длинным, или углы — слишком острыми. А может быть, дело в близко посаженных глазах.

По-хорошему, надо было бы отвернуться и перестать пялиться, но никто из нас и не подумал так поступить. Мы стояли и смотрели на новичка, словно в жизни не видели других людей. Наверное, сейчас мы сильно смахивали на персонажей «Сумеречной зоны». В конце концов парень перевел взгляд с меня на Бруклин и Глюка, затем будто смерил рост Кэмерона, а несколько секунд спустя их с Ласком взгляды встретились, и в воздухе повисло ощутимое напряжение.

Впрочем, вид у Кэмерона был не привычно-насмешливый, а скорее удивленный.

Новенький кивнул, едва заметно улыбнулся и пошел туда, куда показывал мистер Дэвис.

Глюк покосился на Кэмерона:

— Ты его знаешь?

Но Ласк застыл, как статуя, явно пораженный увиденным. Брук пощелкала пальцами у него под носом, и он наконец моргнул.

— Все в порядке, Кэмерон? — спросила я.

— Идем на урок.

Наверное, резкий тон должен был пресечь любые дальнейшие вопросы, вот только сегодня мне не хотелось играть в послушную девочку.

— Да что происходит? — крикнула я уже вдогонку Ласку, который сорвался с места и двинулся по коридору. Не так уж просто поспевать за очень-очень высоким парнем, когда в твоем распоряжении ноги, соответствующие росту в полтора метра. — Достала уже эта твоя фирменная, блин, загадочность.

Он бросил на меня беспокойный взгляд.

— В воздухе рябит какое-то волнение. И этот чувак меня беспокоит.

— Правда? — вставила Бруклин. — В каком смысле беспокоит?

— В беспокойном.

Подруге тоже явно надоели недомолвки. Схватив Ласка за рукав куртки, она развернула его к себе.

— Кто это был?

Ответил Кэмерон на сразу:

— Не знаю. Но на других он не похож. — Когда Брук нахмурилась, он добавил: — У него размытые очертания.

***

Среди всех школьных учителей во всем мире мисс Маллинз — моя стопроцентная любимица. Ее урок у нас с Брук был сегодня первым. В такие дни утро не казалось мне слишком уж отвратительным. Все скрашивала мысль, что я вот-вот увижу любимую учительницу. Понятия не имею, что делает ее такой для меня особенной. Мисс Маллинз — миниатюрная женщина с темными волосами и сияющими глазами, которые смотрят на жизнь так, словно в ней есть что-то гораздо важнее запоминания клеточной структуры дождевого червя. То есть это нам тоже нужно знать, но мисс Маллинз учит нас видеть науку (скажем, естественный отбор) даже в повседневных вещах.

К сожалению, благодаря такому подходу любая мысль о том, что я нравлюсь Джареду, становится еще более сомнительной.

— Здравствуйте, мисс Маллинз, — поздоровалась я, когда Кэмерон оставил нас в классе.

Уходить ему явно не хотелось, но что еще он мог сделать? Торчать в коридоре не вариант. Ласку ведь тоже нужно ходить на уроки и чему-то учиться.

Мисс Маллинз подняла голову и свела брови:

— Ты вовремя.

Я улыбнулась и пошла за парту.

— Но сегодня же понедельник.

Пришлось разыграть обиду:

— По понедельникам я часто не опаздываю. — Учительница лишь поджала губы, и я исправилась: — Ну, то есть часто думаю о том, чтобы не опаздывать по понедельникам.

Честно говоря, у меня, наверное, меньше опозданий, чем у любого другого ученика. Что тут скажешь? Я скучная и предсказуемая. А новичок оказался размытым. Что, блин, происходит?

Утро прошло в попытках не прикасаться к людям, чтобы меня не атаковали видения, и в выслушивании тысяч теорий Брук по поводу того, почему у новенького размытые очертания. Причем подруга просчитала все варианты: от редкой тропической болезни до атаки зомби в лесу во время вечеринки. Может быть, именно поэтому на Поляне так невыносимо воняло.

К сожалению, на уроках без Бруклин мне приходилось вариться в собственных мыслях, а они были куда хуже ее догадок. Впрочем, довольно быстро выяснилось, что до творческого подхода подруги мне очень далеко. Додуматься удалось лишь до того, что у новичка, возможно, бронхит. Потому что атака зомби даже мне казалась не слишком реалистичной. И это говорит та, внутри кого сидит демон.

К физкультуре Брук пришла к выводу, что новичок — колдун. Ведьмак, перешедший на сторону зла, которого выгнали из викканского клана, отсюда и наличие размытых очертаний. Она даже придумала план, как заставить колдуна наложить какое-нибудь страшное заклятие на Табиту. Например, чтобы у нее выпали все волосы. Или навсегда покрасить ей ногти в черный цвет, чтобы она была похожа на готку. Все утро мне удавалось избегать встреч с Табитой, и, как бы странно это ни звучало, она отвечала мне тем же. Никаких подзуживаний, никаких выпытываний. Прямо-таки глоток свежего воздуха.

Пока Бруклин вовсю описывала детали своего плана, я в раздевалке чистила зубы после не самого приятного инцидента с черной лакрицей. Как что-то может быть таким противным на вкус? Хорошо, что я давным-давно на всякий случай положила в шкафчик зубную щетку. Когда Брук принялась объяснять ритуал, в результате которого Табита должна была пострадать от разрушительных и крайне болезненных последствий, в раздевалку вошли Эшли и Сидни Сатерн.

С того самого дня, как пару месяцев назад мы вломились к ним домой и изгнали злобную сущность, которая им досаждала (разворотив в процессе роскошнейший отцовский особняк и превратив в кучку щепок потрясный рояль), этих красоток мы обходили десятой дорогой. И весьма успешно. Даже ни разу с ними не разговаривали с тех пор. Какой же смысл начинать сейчас?

Однако близняшки, похоже, были решительно настроены завести беседу. Что сразу стало ясно, как только они загнали нас в угол со словами:

— Мы хотим поговорить.

— Ла-адненько, — протянула я с полным ртом пены.

Однако мне не хотелось грубить и полоскать рот прямо при них. Ну или давать им повод приложить меня лбом о раковину, как это делают в кино.

Бруклин подошла ко мне поближе (сила ведь в количестве) и сложила на груди руки. К сожалению, близняшки Сатерны намного выше нас обеих. А еще они удивительно гибкие. Я высоко ценила поддержку Бруклин, но если дело дойдет до драки, то бить будем не мы, а нас. Нам светит разве что изобразить пару-тройку шлепков.

— Ты забыла это у нас дома.

Эшли, а может, и Сидни, протянула мне золотой кулон в форме родителей с ребенком на руках.

Ахнув, я отобрала кулон и с обожанием уставилась на него. Потом перевернула и прочла гравировку «НАВСЕГДА». Этот кулон с цепочкой подарил мне Глюк на десятую годовщину исчезновения родителей. И не видела я этого украшения с тех пор, как… ну да, с того самого дня, как мы вломились в дом Сатернов. И тут меня осенило. Найти кулон они могли только в одном месте. В собственной гостиной.

Решив не терять лицо, я так и эдак покрутила кулон, откашлялась и протянула обратно близняшкам. В конце концов, у меня в руках была улика, свидетельствующая о нашем преступлении.

— Это не мое.

Сидни шагнула ближе. А может, и Эшли. Серьезно, им нужно носить бейджики с именами.

— Мы знаем, что это была ты.

Я глянула на блокнот у нее в руках, на котором было написано «ЭШЛИ».

— Понятия не имею, о чем речь, Эшли.

— А даже если это и была она, — начала Бруклин, уперев кулаки в бока, — хотя, конечно же, ни разу не она, потому что зачем ей делать то, чего она никак не могла сделать, то все равно не стоит на нее вот так наскакивать.

Не лучшая подружкина речь, конечно, но она почему-то сработала. Близняшки словно расслабились, и Сидни снова протянула мне цепочку.

— Мы тебе очень благодарны.

Мысленно я сделала шаг назад — такой реакции я точно не ожидала. Настороженно взяв украшение, я сжала прохладный металл в кулаке и в замешательстве глянула на красоток Сатерн.

— Призрак, — уточнила Эшли. — Мы знаем, что ты для нас сделала, и очень за это благодарны.

На меня украдкой покосилась Брук, и кожу закололо от неловкости. Я не знала, что сказать.

— Мы думали… — начала Эшли, но не договорила и смущенно отвела взгляд.

— Мы думали, это наша бабушка, — закончила за сестру Сидни.

— Призрак, — снова уточнила Эшли.

Но я и так уже все поняла. Полтергейсты гадкие и противные. И конкретно этому удалось как-то убедить девочек, что он — их бабушка. А это само по себе неправильно во всех смыслах.

Я решила сознаться — поздно уже что-то отрицать:

— Простите за рояль.

Эшли усмехнулась:

— Шутишь, что ли? Теперь мы как минимум на несколько недель освобождены от занятий по музыке.

— У вас очень красивый дом, — мигом смягчилась Бруклин и опустила руки. — Наверное, все особняки такие.

— Ага, если тебе такое нравится, конечно, — пожала одним плечом Сидни, и все же она не улыбалась, как ее сестра. — Папа построил этот дом для мамы. Да только без толку.

Я сочувственно поджала губы:

— Мне очень жаль. Должно быть, вам пришлось нелегко.

Сидни принялась изучать ногти, поэтому заговорила Эшли, которая явно была более открытой из этой парочки:

— Мама совсем спятила, раз ушла от папы. Кем надо быть, чтобы все бросить и сбежать с инвестиционным брокером?

— Папа не идеален, — заявила Сидни, — но ты права. Инвестиционный брокер? Я даже не знаю, что это значит.

Лично я не знала ни брокера, ни маму близняшек, но вынуждена признать, что та ситуация меня удивила. Да весь город был в шоке. Это же такой скандал!

— Что ж, спасибо за кулон.

Сжав цепочку еще крепче, я вернулась к раковине выплюнуть пену, пока не начала ею давиться. Сатерны двинулись за мной, а Брук — за ними.

— Это еще не все, — сообщила Эшли, нервно покусывая нижнюю губу.

Теперь мне стало любопытно. Я прополоскала и вытерла рот, а потом взглянула на часы в сотовом. Даже бегом мы не успеем к началу пятого урока. Надеяться на очередную драку, которая задержит учителя, явно не стоило. Снова пробраться в класс незаметно мне уже не светит. Поэтому все свое внимание я уделила близняшкам:

— Слушаю.

— Мы знаем, кто ты.

Стоявшая рядом Бруклин словно окаменела.

— Правда? — беззаботно усмехнулась я. — Разве я не обычная девушка?

— Правда, — отозвалась Сид. — Только Эш должна была сказать, что мы знаем, на что ты способна.

— Ясненько.

Эш опять шагнула ко мне:

— Вокруг творится что-то странное.

Сид оглянулась и добавила почти шепотом:

— Очень-очень странное!

Обе стали подходить еще ближе, и я внутренне напряглась.

— Это я вижу.

Бруклин потихоньку придвинулась ко мне:

— В каком смысле странное?

— Люди странно себя ведут, — ответила Эшли. — Даже парень Сид, Айзек. Мы потому и пришли. Подумали, может, ты к нему прикоснешься или еще что.

Айзек был на вечеринке. Помню, что в тусклом свете все-таки заметила его в окружении друзей возле деревьев. Он один из тех, кого я могла назвать другом, и тогда на Поляне он улыбнулся мне и помахал.

— Ты встречаешься с Айзеком Джонсоном? — с энтузиазмом просияла Бруклин, словно сто лет была не разлей вода с красотками Сатерн. — Класс! Держу пари, вы с ним самая красивая пар…

— Брук! — перебила я подругу, иначе она могла бы нахваливать прекрасную пару сутками.

— Да я же просто так сказала, — насупилась она, потом приложила пальцы к уху, словно говорит по телефону, и одними губами сказала Сидни «Позвони мне».

Сид наконец-то улыбнулась — робко и очень-очень мило.

Я ответила тем же и спросила:

— Откуда вы знаете, на что я способна?

Украдкой обменявшись взглядами с сестрой, Эш ответила:

— Нам сказала та штука в доме. А еще сказала, кто вы с Кэмероном и Джаредом такие. — Ее глаза чуть-чуть расширились. — Только не говори Джареду, что мы все знаем. Мы никому ничего не скажем.

— Клянемся, — с мольбой в глазах кивнула Сид.

— Обещаю, я ничего ему не скажу. Но он хороший парень и не причинит вам вреда за то, что вы что-то знаете. — Судя по выражению лиц, близняшек я не убедила, поэтому решила сменить тему: — Так что конкретно вас беспокоит?

— Айзек странно себя ведет, причем уже пару дней, — почти шепотом ответила Сидни. — Думаю, что-то произошло в пятницу на Поляне. Может быть, кто-то его запугивает.

Мы с Брук переглянулись и стали ждать объяснений, где нужно посмеяться. Вот только никто ничего не объяснил.

— Минуточку, — наконец проговорила подруга. — Наверняка вы нас разыгрываете.

— Речь точно об Айзеке Джонсоне? — Я многозначительно приподняла брови. — О самом здоровенном защитнике, который когда-либо ходил по коридорам Райли-Хай? Мы точно об одном и том же парне говорим?

— И его кто-то там запугивает? — поддержала меня Брук.

Близняшки одновременно кивнули.

— Мы знаем, звучит дико, — начала Сид. — Но он такой не один. Почти все члены футбольной команды из СА ведут себя странно. Как будто кого-то боятся.

— Или чего-то, — подхватила Эшли. — И так с самой вечеринки.

Чтобы войти в СА, то есть в Спортивную Ассоциацию, ученик должен заниматься хотя бы одним видом спорта. Футбольный сезон закончился, но члены команды каждый день собираются в спортзале и тренируются. И это еще не все. Они по-прежнему вместе ходят на вечеринки. Да и на Поляне наверняка была как минимум половина команды. Единственное, что я помню довольно четко, — это как видела одну спортивную куртку с логотипом школы за другой.

— Он что-нибудь говорил? Упоминал какие-то имена? — спросила Бруклин. — Может быть, рассказывал о вечеринке?

— Нет. И это еще одна странность. Айзек сказал, что плохо помнит тот вечер, а теперь вообще отказывается говорить на эту тему.

Мы с Брук опять переглянулись, а Сидни обняла себя за талию.

— Вот мы и подумали, что ты могла бы к нему прикоснуться и сотворить свой трюк.

— Эм-м, я не очень-то секу в трюках.

— А призрак говорил нам совсем другое, — заметила Эшли. — Не словами, конечно, а образами, пока мы спали.

Сидни кивнула:

— Он показывал нам всякие картинки о тебе и Джареде. Мы и подумать не могли, что такое возможно, пока не просмотрели запись с камеры.

Тут все мои мысли со скрипом затормозили.

— Запись с камеры? — переспросила я, а когда до меня дошло, о чем речь, пульс зачастил от страха и здорового отрицания.

— Не переживай, — отмахнулась Сид. — Папе мы сказали, что камера глючит.

— Но это неправда. — Красивое лицо Эшли озарилось широкой улыбкой. — Мы все видели. Все-все.

— Это было потрясающе!

— Спасибо. — Я глянула на Бруклин, но та с распахнутыми глазищами все еще варилась в собственном отрицании. — Почему вы мне раньше не сказали, что все знаете? Это ведь было два месяца назад.

— Ждали подходящего момента, — усмехнулась Эшли, и ее глаза лукаво засияли. — Такого, как сейчас.

У меня отвисла челюсть.

— Значит, это шантаж.

— Стопроцентный, — подтвердила Сид. — Технически это вроде как принуждение, но, в общем, та же фигня, только в профиль.

Эш нарочито обиженно похлопала длиннющими ресницами:

— Ты прикончила мой любимый рояль.

— Вы же сказали… — Когда лицо Эш превратилось в насмешливую маску, я сдалась: — Ладно! Я попробую, но на мои видения полагаться не стоит. Очень может быть, я вообще ничего не увижу.

— Сойдет, — согласилась Сид. — Мы только и хотели, чтобы ты попыталась.

Я стиснула зубы:

— Если после этого я наложу на себя руки, клянусь: я вернусь и буду повсюду вас преследовать.

— Договорились, — подытожила Эш.

Глава 6 Красотка Сатерн

Пока Брук наваливала на тарелку высоченную кучу салата, я положила себе несколько скромных ложечек. Глюк с Кэмероном выбрали пиццу. Ага, удивили.

— Кретин, — процедил Кэмерон, вытирая штаны, после чего с мрачной миной уселся рядом с Бруклин.

— Такой же, как ты, — парировал Глюк.

— Что ты уже натворил? — подозрительным тоном спросила подруга. Мы с ней давно знаем Глюка, причем очень хорошо.

— Он пролил на меня воду.

Глюк ухмыльнулся:

— Ну и? Жить будешь?

— Ох уж эти мальчики! — разочарованно поцокала языком Брук, а потом осмотрелась по сторонам. — Надо же, газета вышла. Пойду и нам возьму.

Все вокруг и правда читали школьную газету. Ну или как минимум просматривали фотки. Пока не было Бруклин, я вовсю поглощала хрустящую растительность, щедро сдобренную заправкой. Честно говоря, именно заправку я и хотела, потому что в ней есть бекон. Если в чем-то присутствует бекон, оно наверняка получит одобрение Лорелеи Макалистер.

— Спасибо, — поблагодарила я, когда подруга вручила мне газету.

Протянув вторую Глюку, Брук повернулась ко мне:

— Что скажешь?

— О газете?

— Нет. Газета для того, чтобы мы выглядели, как все.

Еще одну она передала Кэмерону, который наконец-то прекратил играть в гляделки с Глюком. Вырвав из рук Бруклин страницы, Ласк откинулся на спинку стула и уставился в газету, вместо того чтобы продолжать сверлить взглядом психа, который почему-то считал, что может выжить после схватки с Кэмероном Ласком.

— Отличная идея, — кивнула я.

— О Сатернах, — уточнила Брук. — Что ты о них думаешь?

С самым беззаботным на свете видом я развернула газету, как это мог сделать только опытный шпион.

— Я думаю, нужно проверить их историю, — ответила я, подозрительно поглядывая по сторонам. Разумеется, как опытный шпион. — Ты замечала, чтобы люди вели себя странно? Ну или страннее, чем обычно?

Бруклин тоже развернула газету и заговорила из-за страниц:

— Разве мы уже не обсуждали эту тему?

— Тоже верно, — откликнулась я.

— Будем держать ухо востро. Кэмерон и Джаред говорили, что в последние пару дней ощущали нечто необычное. Может быть, на вечеринке Айзек что-то увидел.

— Точно. — Я быстренько глянула поверх газеты. — Что-то не от мира сего. К тому же внезапно нарисовался новенький, еще и огромного роста.

Брук тоже глянула поверх страниц:

— Думаешь, тут есть связь?

— Я бы не удивилась. Высокие парни в нашем городе частенько связаны со всякими странностями.

Прикончив пиццу, Глюк тоже спрятался за газетой и счел нужным сообщить:

— Смешной у вас видок, ей-богу. Я бы и раньше предупредил, но о чем тогда мне рассказывать будущим внукам?

Он прав. Мы отложили газеты, но я продолжала подозрительно коситься по сторонам. Потому что это весело. А еще я изо всех сил надеялась, что в какой-нибудь момент в столовой появится Джаред.

Кэмерон был занят тем, что смотрел на нас с Брук поверх собственной газеты. Брови его сошлись, словно он за нас переживал.

— Ты читать-то умеешь? — поинтересовался у него Глюк.

Видимо, недавно у нашего друга появились суицидальные наклонности. Иначе как еще объяснить постоянные попытки поддеть Кэмерона? На такую глупость способен только самоубийца. С самого похода во втором классе между парнями были напряженные отношения. Вот только ни о каком напряжении между ними еще пару месяцев назад мы и не догадывались.

После похода Глюка словно подменили. Я понятия не имела, что могло повергнуть друга-второклассника в клиническую депрессию, но дела обстояли именно так. Сто раз я пыталась все узнать, заставить его открыться, но он наотрез отказывался говорить на эту тему.

Лишь недавно я выяснила, что со всем этим как-то связан Кэмерон. Что он тоже ходил тогда поход. Глюк знал, что Кэмерон невероятно сильный. Практически неуязвимый. Но почему-то в последнее время то и дело подначивал его, дразнил и едва ли не умолял развязать драку. И в этой драке Глюк может выжить только чудом, да и то до конца своих дней останется овощем.

И оказывается, все из-за девушки.

Я удивленно вздохнула. Еще один факт, который я недавно выяснила, — Глюк неровно дышит к Бруклин. Мне и в голову не приходило, что он видит в ней кого-то большего, чем просто друга, пока Кэмерон не начал оказывать ей знаки внимания. Единственное, что нам оставалось, — как-то сдерживать друга. Ласк может убить его одним мизинцем, и Глюку это известно лучше, чем кому бы то ни было.

Бруклин подтолкнула меня под столом коленом и кивнула на Кэмерона, который сидел, как изваяние, и смотрел куда-то мимо меня. Я обернулась и поняла, что он смотрит на новичка. А тот, между прочим, явно заводил новых друзей. Он сидел за столом со спортсменами, но они почему-то не шутили и не смеялись, как обычно. Более того, они вообще не разговаривали, а молча сидели, словно погрузились в собственные мысли.

Внезапно взгляд новичка остановился прямо на Кэмероне. И вид у новенького был такой, словно все происходящее невероятно его забавляет.

— Кэмерон, что с этим парнем не так? — спросила я, но он не ответил, а продолжал смотреть на новенького странным взглядом, будто пытался что-то осознать.

— Он похож на неандертальца, — поделился мнением Глюк, а потом глянул на Ласка. — Наверняка вы с ним родственники.

Никто не успел понять, что произошло, но уже через мгновение Кэмерон схватил Глюка одной рукой за воротник куртки и поднял на ноги. Ну, точнее даже не на ноги, а сантиметров на пятнадцать от пола.

Глюк пытался вырваться, но Кэмерон, на секундочку, нефилим. А значит, очень высокий, очень сильный и очень-очень быстрый.

— И что же ты об этом знаешь, Глюк? — процедил Ласк, и в каждом слове так и сквозило сарказмом. — Или после похода ты так ничего и не понял?

— Кэмерон! — прошипела я, стараясь не привлекать внимания дежурных учителей. — Сейчас же поставь его на пол!

Бруклин схватилась за руку Кэмерона и попыталась отодрать его от Глюка. Наверное, быстрее она пробила бы кулаком дырку в бетонной стене. К сожалению, единственного человека в Райли-Свитч, который мог бы выстоять против Кэмерона, здесь не было. А смуглая кожа Глюка усиленно приобретала бордовый оттенок.

— Кэмерон! — чуть громче повторила я.

— Прошу прощения…

Мы все обернулись на голос и увидели Эшли Сатерн с подносом в руках. Глаза красотки застенчиво поблескивали.

— Можно мне присесть к вам?

Глюк вовсю издавал булькающие звуки, которые не прекратились и тогда, когда Кэмерон наконец его отпустил, зато стали еще страшнее и глубже. Кэмерон на Глюка даже не взглянул, но приподнял брови, словно спрашивал нас с Брук, разрешаем ли мы Эшли сесть за наш столик. Словно только что не душил нашего лучшего, блин, друга.

Первой в себя пришла я:

— Конечно, Эшли. Садись.

— Надеюсь, я вам не помешала, — проговорила Эш и поставила свой поднос рядом с подносом Глюка.

Так уж случилось, что я заметила, какие сочувственные взгляды она бросает в адрес нашего друга. Может быть, Эшли просто волновалась за него, что само по себе более чем понятно. Жуткие звуки, которые он издавал, становились громче. Брук положила ладонь на плечо Глюку, и он ее сбросил. Совсем на него не похоже.

Обиженно ахнув, Бруклин, тем не менее, решила обратить свой гнев на Кэмерона:

— И что это было, фиг тебя дери?

Кэмерон по-прежнему сверлил Глюка мрачным взглядом.

— Последствия того факта, что Синий-Паук не знает, когда заткнуться.

Настоящим именем Ласк называл Глюка, только когда хотел его поддеть.

Насмешливо фыркнув, Глюк хрипло проговорил:

— С чего вдруг тебя вообще волнует, что я говорю? — Он оглянулся на новичка, которого откровенно интересовало происходящее за нашим столом. — Разве что в этом парне есть что-то такое, чего ты нам не рассказываешь.

Похоже, Кэмерон немного успокоился.

— Держи его от меня подальше, Лор.

— Значит, ты действительно от нас что-то скрываешь, — заключила Брук, и ее глаза распахнулись от нетерпения. — Выкладывай!

Ласк откинулся на спинку стула и раздраженно стиснул зубы:

— Я уже говорил. Он размытый.

Он покосился на Эшли, явно не зная, можно ли при ней говорить открыто.

— Все путем, — сказала Брук. — Она помогает нам понять, что происходит.

Через секунду Кэмерон сдался:

— Уже несколько дней я ощущаю всякие отклонения от нормы, только не могу определить, что не так. Но как только нарисовался неандерталец, все прекратилось. Остался только низкий гул энергии. Так бывает, когда слышишь гудение динамиков еще до того, как появляется машина, в которой играет музыка. Что-то буквально маячит на носу, и я не знаю, что именно.

— То есть он не колдун? — спросила Брук.

— Кто? — Подруга молча сунула в рот еще салата, и Кэмерон уточнил: — Откуда вообще взялась эта идея?

— Ну, так. Просто догадка.

Кэмерон нахмурился. Стало ясно, что он волнуется, потому что к пицце даже не притронулся. Такого еще никогда не было.

— Джаред на твоем радаре не объявлялся? — в тысячный раз спросила я.

Отодвинув пиццу в сторону, Ласк покачал головой.

В тишине мы просидели добрых полчаса, и в конце концов Эшли решила попробовать свой сэндвич.

— Как это работает? — спросила она, прожевав кусочек. — Я о твоих видениях. Как ты это делаешь?

Глюк удивленно уставился на нее. Надо будет позже все ему объяснить.

Было как-то неловко говорить на эту тему с кем-то, кроме друзей и родных. Я не знала, сколько можно рассказать Эшли, но ведь она два месяца хранила нашу тайну. Само собой, причины у нее были далеко не благородные, раз уж в ее планы входили принуждение и шантаж, но хранить секреты она явно умеет.

Убедившись, что Глюк уже нормально дышит, я ответила:

— Иногда я к кому-то прикасаюсь и вижу картины из прошлого и будущего этого человека. Но только в том случае, если там есть что увидеть. Не всегда срабатывает. — Я наколола на вилку кусок морковки. — А иногда срабатывает чересчур хорошо.

Эшли свела брови.

— Что значит «есть что увидеть»?

Я откинулась на спинку стула.

— Ну, слава богу, видения возникают не каждый раз, когда я к кому-то прикасаюсь. Если есть что-то важное, я это вижу, но не всегда. Видения то приходят, то нет, и я не знаю, как это объяснить.

Смерив всех нас неуверенным взглядом, Эш спросила:

— Ну а с Айзеком как? Ты сумеешь увидеть, в чем там дело?

— Не узнаю, пока не попробую. Надеюсь, что сумею.

И я действительно надеялась. Если Айзек что-то видел или что-то знает о происходящем в Райли-Свитч (но что важнее — о том, что случилось с Джаредом), я хотела это выяснить.

— Я тоже на это надеюсь, — тихо проговорила Эшли.

Бруклин подалась ко мне:

— Ты уверена, Лор? Ты ведь сама говорила, что это может быть опасно.

— Ситуация стоит того, чтобы рискнуть моим душевным здоровьем. Если он знает что-то, что может нам помочь…

— Поняла. Только не делай этого без меня, договорились?

Я уже собралась было спросить почему, как вдруг услышала чей-то голос:

— Улыбочку для фото!

Моргнув, я осмотрелась по сторонам, но мой взгляд тут же прилип к чему-то справа. Столовка рассеялась. Появились деревья и игровая площадка для маленьких детей. Я оказалась в видении, но ни к кому не прикасалась. Мало того, никого, к кому я прикасалась в последнее время, в видении не было.

Снова осмотревшись по сторонам, я увидела девочку из одиннадцатого класса. Кажется, ее зовут Мелани. Она фотографировала детей, совсем еще малышей. Наверное, из садика. Среди них стояло несколько старшеклассников, и все позировали для фото, держа в руках большой плакат. На плакате были десятки разноцветных отпечатков детских ладошек, а посередине ярко-красными буквами было написано «СПАСИБО».

Образы проплывали мимо меня, словно я оказалась под водой. Не слишком четкие, но и не очень расплывчатые. Звуки казались лишь слегка приглушенными, а свет — чуточку ярче привычного.

— Скажите «ДА» грамотности! — воскликнула Мелани, и дети наперебой стали кричать за ней слова, пока она делала несколько снимков подряд.

На последней фотографии, как раз когда плакат выскользнул из руки какой-то девочки, меня ослепилось яркой вспышкой. Я снова моргнула и увидела четырех людей, которые сидели вместе со мной и разговаривали. Я вернулась в столовую, где Бруклин вовсю распекала Кэмерона на тему приличного поведения за обедом.

На меня с любопытством посмотрела Эшли:

— С тобой все в порядке?

— Вы это видели?

Брук тут же замолчала и заозиралась по сторонам:

— Что видели? У тебя было видение?

— Ага. Вроде того. Но оно было очень странное.

Подруга придвинулась ближе, и все последовали ее примеру.

— Я видела Мелани Как-то-там. Она одиннадцатиклассница, если верить ежегоднику. И она фотографировала маленьких детей на какой-то площадке.

— Минуточку! — с придыханием влез Глюк. — У меня тоже видение! — Одну руку он поднял над головой, а пальцы другой прижал ко лбу. — У них в руках был плакат с надписью «СПАСИБО»?

У меня распахнулись глаза.

— Точно!

Брук сложила на груди руки и разочарованно развалилась на стуле.

— Так и знал, что я экстрасенс! — вздохнул Глюк.

Эш терпеливо улыбнулась.

— Очень смешно, Лор, — помрачнела Бруклин. — Я ведь и правда волнуюсь. Если нам предстоит спасти мир, ты должна серьезнее относиться к своим обязанностям. И к своему душевному здоровью тоже.

Сказать, что я озадачена, было бы капитальным преуменьшением.

— О чем вообще речь?

Кэмерон постучал пальцем по столу, и я поняла, что он вовсе не улыбается, как остальные, а смотрит на меня с искренним любопытством. Я глянула туда, куда он показывал. То есть на газету, которую принесла Брук, и которая лежала на столе под моим локтем. На первой странице в качестве иллюстрации к статье о грамотности красовалась та самая фотка, которую сделала Мелани в моем видении за секунду до того, как плакат выскользнул из руки девочки. Малыши махали и смеялись. Старшеклассники улыбались и держали в руках по ребенку. Плакат располагался прямо перед героями снимка, только сам снимок был черно-белый, а мое видение так и играло красками.

— Вам предстоит спасти мир? — переспросила Эшли.

Стиснув зубы, я мрачно покосилась на Бруклин.

— Нет. То есть не совсем. Не весь мир, а скорее одну кафешку.

— Ага, — тут же подхватила подруга. — Всего лишь кафе. У него неприятности. В финансовом смысле.

Эшли тихонько рассмеялась:

— Лжецы из вас, ребята, никакие!

В этот момент она мне показалось удивительно красивой. Темные волосы до плеч, большие карие глаза… Мне тоже хотелось карие глаза. У всех крутых ребят карие глаза.

Как раз когда я собралась защищать свои скудные навыки во вранье, к нашему столику приплыло создание, чье имя лучше не произносить вслух. И глаза у этого создания были, кстати, голубые.

Остановившись возле стола, барышня осмотрела нас по очереди, явно выискивая Джареда, а не найдя его, демонстративно отвернулась. Похоже, нашей так называемой дружбе пришел конец. Мы разошлись, как в море корабли. Или как два самолета в час пик, которые едва не сталкиваются в воздухе, попутно чуть не погубив десятки невинных жизней.

— Эш, — начала Табита, перебросив за плечо блондинистый локон, — что это ты удумала?

От одного только звучания ее голоса я все съежилась, словно в нем заключалась какая-то парализующая суперсила.

— В смысле? — уточнила Эшли.

— Это не наш столик! — фыркнула Табита.

— Надо же, я и не знала, что мы успели обзавестись недвижимостью. — Эш махнула рукой, имея в виду всю столовую. — Я-то думала, что могу сидеть, где хочу. Дикость, правда?

— Ясненько. Ну, как тебе угодно. — С этими словами Табита переключилась на меня и состроила липовую жалостливую мину. — Сожалею по поводу твоего наряда.

Бруклин тут же бросилась на мою защиту:

— А я сожалею по поводу твоей физиономии.

Кажется, огрызаться у нее получается все лучше и лучше.

Усмехнувшись, Табита посмотрела на Эмбер — свою подругу и подельницу:

— Ну и ну! Похоже, меня поставили на место.

— И весьма удачно, — согласилась Эмбер.

Эшли наклонилась вперед и улыбнулась так же мило, как улыбалась Глюку:

— Если что и вызывает сожаление, так это вполне взрослые девушки, которые до сих пор носят розовое с оранжевым.

У Табиты словно дыхание сперло. Она глянула на свой розовый наряд, а потом — на оранжевый браслет.

— В общем, — продолжала Эшли, — одеваются, как в третьем классе.

Бледная кожа Табиты приобрела ярко-алый оттенок. Губы сложились в тонкую линию, но довольно быстро изобразили натянутую улыбочку.

— Наверное, ты права. Что ж, увидимся на тренировке.

— До скорого! — широко улыбнулась Эш.

— Обалдеть! — выдохнула Бруклин. — Теперь ты моя героиня.

Эшли снова улыбнулась, но на этот раз застенчиво:

— Нужно всего лишь знать, как с ней обращаться. Чем быстрее ее заткнешь, тем лучше для всех.

Глава 7 Апельсиновый сок с горчинкой

Решение Эшли пообедать с нами сразило меня наповал, а совсем в затоптанный коврик превратил тот факт, что она то и дело поглядывала на Глюка.

У нас с Бруклин было четыре совместных урока, и седьмой урок по питательным веществам оказался одним из них. Опоздали мы секунд на пять, но мисс Фиппс даже не заметила. Похоже, ей нездоровилось: она решила показать видео, вместо того чтобы вести урок. Поскольку мне не хотелось слушать очередные лекции, я была только за. Мне и так на день хватит информации с головой.

Я ткнула Брук локтем в бок. Притворившись, будто нам плохо видно экран, мы сдвинули парты поближе друг к другу.

— Чего? — спросила Брук, косясь на мисс Фиппс, сидевшую за своим столом в солнцезащитных очках. Может, у нее похмелье. Я ничего об этой женщине не знаю, поэтому вполне могло оказаться, что она и вовсе запойная. — Я пытаюсь уснуть.

Я подалась ближе и прошептала:

— Я заглянула прямо в картинку!

Брук зевнула и кивнула на экран:

— Скучнее рассказывать про еду просто невозможно. Всегда думала, что салат должен быть зеленый. В какую ты там картинку заглянула?

— Фотка из газеты. Я прикасалась к ней локтем, а потом оказалась прямо внутри. В тот самый момент, когда сделали ту фотографию.

Подруга нахмурилась:

— Не понимаю. Причем тут твой локоть?

— Да ни при чем, Брук! Сосредоточься. Я оказалась рядом с Мелани Как-то-там в тот самый момент, когда она фотографировала детей на площадке. И я там была. Прямо посреди самого события.

Губы Бруклин слегка приоткрылись — до нее наконец дошло.

— То есть у тебя было видение?

— Да, только не уверена. Это было не просто видение, а как будто я буквально вошла в снимок. Была прямо там вместе со всеми.

Подруга подалась поближе:

— Почему ты сразу мне не сказала?

— Не хотела ничего говорить при других. Я ведь даже не представляю, что все это значит.

— Это значит, что ты наикрутейшая барышня из всех, кого я знаю.

Я поджала губы:

— А кроме этого?

— Ну, я тоже не представляю. Но, что бы это ни значило, мы обязаны над этим поработать. Попытаться отточить навык. — Брук растопырила пальцы. Уж не знаю зачем. А потом продолжила: — Этот нюанс может оказаться частью твоего дара.

— Обожаю, когда ты называешь это даром, — с сарказмом заметила я.

— Извини, но это и есть дар. Тебе сложно так к нему относиться, потому что с каждым видением у тебя возникают суицидальные мысли.

— И вовсе не с каждым. Но на меня все рассчитывают, Брук! Бабушка с дедушкой, Джаред. Даже те, кто умер сотни лет назад, если верить древним текстам в архиве. Это полный отстой!

— Понимаю. И мне очень жаль, Лор. — Немного помолчав, Брук поинтересовалась: — А теперь серьезно. Когда ты уже закончишь вариться в жалости к себе любимой?

Я тяжело вздохнула:

— Скоро. Дай мне еще минутку.

— Не могу. — Подруга зачем-то нырнула с головой в рюкзак. — Надо работать как можно быстрее.

— Чего? Не хочу я как можно быстрее. Побеждает тот, кто движется вперед медленно, но уверенно.

Из рюкзака Бруклин появилась с улыбкой и фоткой, которую протянула мне:

— Попробуй, как в столовке.

Я отдала фото обратно. О да, моя подруга — опасный человек.

— День был долгий, Брук. По-моему, у меня кончились видения. Да и передышка не помешает.

— Ладненько, это я могу понять.

Она отвернулась к экрану, где показывали что-то мягкое и желтое и клялись, будто эта субстанция помогает наращивать мышцы и поддерживать стройность, но по тону подруги я знала, что наш разговор и близко не закончен. Ну и, естественно, секунд двенадцать с половиной спустя она опять повернулась ко мне.

— Когда шарахнет апокалипсис и миру придет конец, ты ведь скажешь мне, закончилась твоя передышка или нет? А то, знаешь ли, пропустить такое событие было бы непростительно.

Я закатила глаза так, что увидела звезды, и все-таки взяла фотку. Даже не глядя на меня, Брук злобно улыбнулась. Такой улыбкой гордился бы и Стивен Кинг, ей-богу.

— Я даже не знаю, что делать, — заявила я. Пусть прозвучало скорее как жалоба, но все же это было заявление.

— То же, что и в прошлый раз.

— Прикоснуться к снимку локтем?

Брук хихикнула, но тут же спохватилась и глянула на мисс Фиппс.

— По-моему, она в отключке, — шепнула я.

Учительница сидела совершенно ровно, не двигая головой, словно все ее тело превратилось в статую.

— Как можно спать в такой позе? — поразилась Бруклин.

— Понятия не имею, но была бы не против научиться.

Мы тихонько рассмеялись, и Брук отобрала у меня снимок.

— В общем, скажи, если что-то увидишь.

С этими словами она приложила фотографию к моему локтю, и мы рассмеялись еще громче. Не будь у мисс Фиппс сиесты, нас точно ждало бы замечание.

Пока мы не разбудили учителя, я снова взяла фотку, глубоко вздохнула и сосредоточилась на изображении. Это была фотография Брук на ее седьмой день рождения. То есть примерно за год до нашего знакомства. Над дверью висел баннер с надписью «Поздравляем с семилетием, Бруклин!».

Подруга толкнула меня плечом и прошептала:

— Я хочу, чтобы ты ответила мне на три вопроса. Первый: что было у меня в ботинке?

— Ответ «твоя нога» не сойдет?

Брук улыбнулась:

— Нет.

— Ладно, пардон. Второй вопрос?

— Как оно туда попало?

— С возрастом ты становишься все более и более требовательной.

Тут она подалась еще ближе:

— И третий: почему эта фотография так для меня важна?

Класс! Интрига! Я внимательнее всмотрелась в снимок, в лица детей, которые ели мороженое и улыбались в камеру. К фотографии явно не готовились, а просто сделали настоящий, случайный снимок среди прочих в тот день. С открытым от удивления ртом Брук к кому-то бежала — к высокому темнокожему мужчине.

Что ж, я должна хотя бы попробовать. Я смогу.

Несколько минут я так и эдак концентрировалась на фото, но ничего не происходило. Задерживала дыхание и щурилась — без толку. Стискивала зубы и приказывала себе прямо-таки войти внутрь снимка — и снова полный ноль.

Брук опять наклонилась ко мне:

— В столовой ты не пыталась сосредоточиться. И вообще никогда не пытаешься, когда к тебе приходят видения. Может быть, в этом и заключается наша ошибка. Наверное, я слишком на тебя давлю.

— Да неужели?

— Хорош острить. А теперь расслабься. Подумай о чем-то другом. — Помолчав, она добавила: — Только не о Джареде.

Она права. Положив пальцы на фотографию, я несколько раз глубоко вздохнула, успокоилась и словно отгородилась от всего мира. Вдыхала я носом, а выдыхала ртом. Потом представила в мыслях прозрачный занавес и так же мысленно попыталась до него дотянуться, сдвинуть в сторону. Пару раз он прошел сквозь пальцы, как дым, но вдруг я отчетливо ощутила ткань и отодвинула. Чуть-чуть поморгала, пока картинка за завесой не стала четкой, и шагнула внутрь.

Все, что осталось на периферии зрения, рассыпалось. Цвета смешались, а потом снова стали ясными. Молекулы клубились, пока не сформировались в предметы мебели, стоявшей в гостиной Пратеров девять лет назад. В день, когда Бруклин исполнилось семь.

— Мам! — послышался голос маленькой девочки, которая очень старалась перекричать гул голосов младшеклассников.

Я оглянулась и обалдело уставилась на семилетнюю Бруклин.

— Митчелл опять налил мне сока в ботинок!

Значит, сок и Митчелл Пратер, младший брат Брук. И у меня два ответа из трех.

Из кухни вышла мама Бруклин, красивая афроамериканка, и, вытирая руки полотенцем, строго посмотрела на сына:

— Митч, если не умеешь себя вести, я сейчас же отправлю тебя наверх, и ты пропустишь все веселье.

— Нет! — перепугался он, словно перед лицом самой смерти. Он сидел на стуле, не доставая ногами до пола. Скрестив маленькие ножки в лодыжках, Митчелл положил руки на колени. — Я больше так не буду, честное слово.

Папа Бруклин усмехнулся и взял сына на руки. В целом, мистер Пратер смахивал на тонкую трость цвета песка в рубашке поло. Высокий, худой, с бледной кожей и песочными волосами, он казался прямой противоположностью миниатюрной темнокожей женщины. Когда мы с Брук познакомились, я даже не сразу поняла, что эти двое взрослых женаты. А потом начала замечать всякие мелочи в их отношениях. Папа Бруклин до безумия любил ее маму, а та из него попросту веревки вила. О да, они точно были женаты.

— Кое-кто пришел повидаться с твоей сестрой, — с лукаво сияющими глазами сказал мистер Пратер и кивнул куда-то за спину Бруклин.

Брук обернулась и завизжала:

— Дядя Генри!

Подскочив на месте, она помчалась к мужчине, и в этот самый миг меня ослепило яркой вспышкой. Как и в прошлый раз, странное видение закончилось в момент, когда сделали фото.

Вернувшись в реальность, я моргнула и почувствовала, как от шока покалывает во всем теле.

— Возможно, ты слишком сильно стараешься. Не стоит перенапрягаться. — Брук пошевелила плечами. — Представь, что ты вся из себя расслабленная и раскованная девица.

— Там был твой дядя Генри, — тихо от удивления проговорила я. — Ты была так рада его видеть, что забыла про сок, который налил тебе в ботинок брат.

Бруклин медленно повернулась и уставилась на меня с отвисшей челюстью. А через несколько долгих секунд спросила:

— Что с ним случилось? Что произошло с моим дядей?

В ее глазах блестели такие мощные эмоции, что до меня дошло, кем был тот мужчина из видения. Это был тот самый дядя — паршивая овца в семье матери Брук. Много лет его никто не видел. Может быть, даже с того самого дня.

Когда он звонил в последний раз, он жил в приюте где-то на юге Техаса. Он попросил у мамы Брук денег и исчез. Она звонила в приют, но там сказали, что он больше не появлялся. Тогда она обратилась в полицию, но и там о нем ничего не слышали. В итоге мама Бруклин обзвонила все поисковые агентства в Техасе и Нью-Мексико, но так ничего и не выяснила.

— Ты должна вернуться! — Голос Брук взлетел на добрую октаву. Она схватила меня за руку и запустила ногти в кожу. — Прикоснись к нему и скажи мне, где он.

— Брук, я не могу ни к кому прикоснуться. Я только вижу, что происходит. Меня ведь там по-настоящему даже нет.

— Ты могла попытаться, но не попыталась! — Она ткнула пальцем в снимок. — Вернись и прикоснись к нему.

— Хорошо, я попробую, но сомневаюсь, что что-то получится.

— Нет-нет, я все понимаю. И не обижусь. Просто попробуй.

Вот только я уже капитально перенервничала и никак не могла снова пробраться за занавес. На этот раз он больше смахивал на дверь банковского хранилища, где для доступа нужно просканировать сетчатку и предоставить образец ДНК. А может быть, дважды в одну и ту же фотографию войти попросту невозможно.

Несмотря на неудачи, я пробовала снова и снова до самого звонка. Потом покачала головой и вернула снимок подруге:

— Прости.

Брук разочарованно нахмурилась, а когда мы стали собирать вещи, прикусила губу и сказала:

— Извини, Лор. Я не хотела тебя пугать. Просто все это дико невероятно.

— Тебе не за что извиняться. Я знаю, как много значит для тебя твой дядя. — Мы прошли мимо мисс Фиппс, которая сидела все в той же позе. — Она вообще жива?

— Если нет, вину скинут на нас, потому что мы вечно во что-нибудь влипаем. Быстрее, пока сюда не набежали детективы из убойного. — Уже в коридоре Брук продолжила извиняться: — И еще раз прости. Меня занесло.

— Брук, — я взяла ее за руку, — я все понимаю. Мне очень жаль, что я не могу сказать тебе, где он.

— И все-таки это потрясающе! В смысле я и подумать не могла… Надо рассказать твоим бабушке и дедушке.

— Нет! То есть не сейчас, — уже тише добавила я. — Давай немного подождем, ладно?

Под взглядом, которым наградила меня подруга, сломался бы и матерый преступник. А вот я совсем не преступница, и уже тем более — не матерая. Я скорее мягкая и податливая, блин.

— Лор, тебе придется смириться с тем, как они когда-то поступили. Дай им шанс все объяснить.

Остановившись посреди коридора, я повернулась к подруге:

— Я всего лишь хочу побольше узнать об этой своей новинке.

— Твои родные могли бы помочь.

— Дело не только в них. Все в меня верят, полагаются на мои способности. И я не хочу раздувать эти надежды еще сильнее. Мы ведь до сих пор понятия не имеем, что на самом деле происходит. Или что произойдет. Зачем подливать масла в огонь и волновать всех без веских причин?

На щеках подруги появились ямочки.

— Ну, это я могу понять. На тебя и правда возлагают огромные надежды со всем этим спасением мира. Если облажаешься, будет полный отстой. Так что все, никаких подначиваний и давления.

— Спасибо.

— Не за что.

***

Как всегда, на улице нас ждал Кэмерон, а на стоянке мы встретились с Глюком. Ему нужно было помочь отцу с какими-то непонятными техническими штуковинами, но он обещал вернуться позже. Ну и ладно. Всех остальных я торопила, как только могла. Хотела узнать, вернулся ли Джаред. Однако после уймы толканий и впихиваний в машину меня ждало очередное разочарование.

Небо посерело от нависших туч. Я постучала в деревянную дверь Джареда, заглянула в окна. Квартирка, которую выделили ему бабушка с дедушкой, была все так же пуста, как и во время последних пятидесяти моих проверок. Рассказывать родным о его исчезновении я по-прежнему не планировала — меня наверняка тут же куда-то сошлют. А меньше всего на свете хотелось уезжать из Райли-Свитч, когда Джаред пропал.

— Можно поговорить с тобой, звездочка? — позвала бабушка, когда мы вошли в дом через заднюю дверь.

Выражая недовольство, я мрачно покосилась на Брук, оставила рюкзак на лестнице и прошла через дом в магазин, заранее готовясь к чему угодно.

Кассовый аппарат привычно звякнул, оглашая очередную продажу.

— Всего доброго, — улыбнулась бабушка покупателю, которым оказался мистер Пенья, и повернулась ко мне: — Как дела?

Я взяла брусок мыла, чтобы было куда смотреть, и пожала плечами:

— Задали кучу домашки.

Судя по выражению лица, бабушка расстроилась.

— Дедушка ушел в церковь. И он спрашивал об Азраэле.

— Его зовут Джаред, бабушка, — огрызнулась я. — Теперь он просто Джаред.

— Звездочка…

Обойдя прилавок, бабушка положила ладонь мне на плечо. Ссориться с родными я совсем не привыкла. Такого никогда еще не было. То есть, конечно, я и раньше на них иногда сердилась за какие-нибудь наказания, но еще никогда наши отношения не опускались до такого уровня обиды и возмущения. И дело не только в Джареде, а вообще во всем. Во всем, чего они мне не сказали. В каждом секрете, который утаили, и в каждой лжи, которую придумали для меня. А теперь они еще и хотят сплавить меня куда подальше, не потрудившись спросить, чего я хочу?

— Даже описать сложно, как мы ему благодарны. Дело вовсе не в том, что нам не по душе его присутствие здесь.

— А в чем тогда? — спросила я, уж не знаю зачем.

Вести этот разговор не хотелось ни капельки. Пусть это и по-детски, но я до сих пор их не простила, а беседа по душам неизбежно толкала к такому финалу.

— Просто мы… мы волнуемся. Вот и все. Он намного опаснее, чем ты можешь себе представить.

— Я в курсе. — Пришлось заставить себя принять безразличный вид. — Вы уже говорили. Теперь я могу заняться домашними заданиями?

Глубоко вздохнув, бабушка кивнула, а я снова постаралась не замечать боли в ее глазах.

— В кухне есть фрукты.

— Надеюсь, в виде начинки в тостах? — спросила Бруклин, которая пришла к нам, как только исчезла угроза нежелательных сантиментов.

— Не без того, — отозвалась бабушка и посмотрела мимо нас куда-то в сторону кухни. — Кэмерон, перекуси чем-нибудь. Скоро будет ужин.

Ласк робко улыбнулся:

— Спасибо, миссис Джеймс.

Вздохнув, я пошаркала в кухню делать Кэмерону тост. Мне самой есть нисколько не хотелось. Настроение посерело в тон небу.

— Что ты творишь? — шепнула мне Брук.

— Делаю перекус для Кэмерона.

— Сейчас? Нам, вообще-то, есть что обсудить.

Я перевернула вишневый тост и стала доставать его наружу одной вилкой. А что? Я могу быть беспечной. Опасность — мое второе имя.

— К тому же Кэмерону надо обойти периметр, — добавила Брук и потянула меня за руку.

— Надо? — удивленно переспросил Ласк, забрал у меня тост и подул на него.

— Еще как надо!

— То есть вы гоните меня на улицу? — улыбнулся он нам обеим, потом только Бруклин и откусил кусок как ни в чем не бывало.

Брук уже затащила меня на лестницу, но все-таки повернулась к нему:

— Конечно, нет. Просто нам нужно поговорить о своем, о женском.

— Я думал, вы домашкой займетесь, — сказал Ласк достаточно громко, чтобы услышала бабушка.

Я внутренне съежилась и бросила на него сердитый взгляд, но уже через секунду Кэмерон исчез из поля зрения.

— Мне, вообще-то, больно, — процедила я, когда Брук затолкала меня в мою же спальню.

На улице бушевала настоящая буря. От ветра, казалось, трясло весь мир. В окно бился мощными волнами натуральный ливень. И снова я могла думать лишь о том, что Джаред где-то там, посреди этой бури, и молиться, чтобы ему удалось найти приют.

— Надо торопиться, — заявила Брук, копаясь в рюкзаке. — Я знаю, ты не хочешь никому рассказывать о своем новом таланте, поэтому нам стоит потренироваться, пока не вернулся твой телохранитель.

Иными словами, старая добрая Бруклин вернулась во всеоружии. Я-то думала, что получила передышку, когда рассказала ей, как именно переживаю каждое новое видение. Видимо, ошиблась.

Я почесала внутреннюю сторону предплечья.

— Я не шутила по поводу того, что мне больно. У тебя мертвая хватка, блин.

— Мы должны изучить твой новый талант.

— Во всех смыслах мертвая.

— Ты сама сказала, что хочешь узнать об этом побольше, прежде чем кому-то рассказать.

— Вот только никаких видений я не хочу, забыла?

— Но тут нет никаких опасностей. Ты видишь только то, что запечатлели на фотке, причем в тот самый момент, когда был сделан снимок. Никаких эмоций, никаких будущих кошмаров и мыслей о самоубийстве. Наверняка будет даже весело. Садись.

Брук явно не замечала, как я раздражена. Я села на кровать, а подруга достала фотоальбом, пролистала его и протянула мне выбранное фото.

— Что ж, давай посмотрим, что из этого выйдет.

Демонстративно громко вздохнув, я придвинулась к изголовью. Брук села на свою кровать, но прислонилась спиной к стене, чтобы иметь возможность наблюдать за мной, отчего мне было только слегка не по себе.

Я глянула на снимок. Это была фотография Кэмерона с отцом у озера. Ласку было лет двенадцать, не больше. Светлые волосы он стриг короче, чем сейчас, но уже тогда был высоким, хотя и намного худее. В глазах, казалось, стояла печаль. Отец обнимал его за талию и улыбался. Белые зубы почти сияли на фоне смуглой кожи. А вот улыбка Кэмерона выглядела какой-то натянутой, осторожной.

— Где ты это взяла? — спросила я у Брук.

— В машине Кэмерона. Сам бы он фотку не отдал, поэтому пришлось стащить.

— Брук! — обалдела я.

— А что такого? Он знает, что фотка у меня. Я прямо при нем взяла ее из кармашка на козырьке и засунула в карман. — Подруга словно задумалась. — Он ничего не сказал, только странно на меня глянул, как будто не мог взять в толк, зачем вообще мне понадобилось его фото.

— Наверное, его не назвать самым уверенным в себе парнем.

— Есть такое дело, но выражение его лица на этом снимке вызвало у меня любопытство. Вот я и подумала, что ты, возможно, увидишь, в чем там дело было.

Теперь мне тоже стало любопытно. Вот гадство! Глубоко вздохнув, я сосредоточилась и представила себе прозрачный занавес. Первые попытки отодвинуть его ни к чему не привели. Занавес проходил сквозь пальцы. Только там, где я вроде как к нему прикасалась, клубился дым. Я сделала паузу, тряхнула головой и попробовала еще раз.

Наконец с пятой попытки занавес сделался осязаемым и пропустил меня в невероятно яркий день. Я моргнула и попыталась прикрыть рукой глаза от солнца, но, похоже, никакой руки у меня здесь не было. Потому что и меня самой здесь по-настоящему не было. В смысле в материальном виде. Казалось, будто я иду по канату в трехстах метрах от земли и все жду, когда появится что-то твердое, за что можно держаться, и чего на самом деле попросту не существует.

Я осмотрелась по сторонам. На берегу озера стоял Кэмерон в ярких шортах, без футболки и босиком. К ногам льнула вода и слегка разбрызгивалась в стороны.

— Похоже, эта штука не работает, — послышался голос мистера Ласка.

Я глянула влево. Мистер Ласк пытался разобраться с фотоаппаратом.

Даже здесь, с темной кожей и такими же волосами, он был намного ниже Кэмерона и представлялся едва ли не полной противоположностью своему бледнокожему сыну.

— Может, просто надо на кнопку нажать?

Мистер Ласк смерил сына шутливо-сердитым взглядом, и Кэмерон тихо рассмеялся, а потом отвернулся посмотреть на синюю гладь. Когда я снова взглянула на мистера Ласка, оказалось, что он пристально глядит на сына. Словно изучает. В его взгляде одновременно плескались печаль и гордость.

— Ну наконец-то, — сказал он, поставил фотоаппарат на камень и, подбежав к Кэмерону, обнял его одной рукой.

Кэмерон улыбнулся для снимка.

Уже в таком юном возрасте Ласк возвышался над отцом. И даже если бы им заплатили, они не могли бы выглядеть еще более непохожими друг на друга. Кэмерон был высоким, худым и очень светлым, а мистер Ласк — крепким, среднего роста и весь в темных оттенках. Даже по коже становилось понятно, что этот человек годами работал на улице. Он был красивым, как и Кэмерон, но его привлекательность была совершенно другой.

Конечно же, все это объяснялось тем, что мистер Ласк не настоящий отец Кэмерона. Его настоящий отец — ангел Джофиэль. Но мистер Ласк обожал сына и во всем поддерживал.

— Я горжусь тобой, сынок, — сказал он, пока оба ждали, когда сработает таймер.

Кэмерон неловко переступил с ноги на ногу.

— Спасибо, пап.

Буквально перед щелчком камеры мистер Ласк добавил:

— И она тоже тобой гордится.

Улыбка Кэмерона почти полностью угасла, а мистер Ласк, наоборот, широко улыбнулся. Секунду спустя полыхнула вспышка, и я вернулась в свою комнату.

Моргнув, я глубоко вздохнула, словно только что вынырнула из воды, и отложила фотографию подальше, внезапно почувствовав себя так, будто вторглась туда, куда не приглашали.

— Что ты делаешь? — разволновалась Бруклин. — Продолжай попытки. Нельзя просто так сдаваться…

— Получилось.

Брук застыла.

— Но ты же только что тряхнула головой. Буквально за долю секунды до того, как отложила фотку. И все получилось? Тебе удалось туда попасть?

— Ага. Причем я пробыла там не меньше минуты. А может, и дольше.

Подруга задумчиво сползла по стене.

— Надо же, как странно! Тебя… — Она глянула на меня, подбирая слова. — Ну, тебя не было всего мгновение. Как будто время там течет иначе. Должно быть, видения у тебя длятся всего секунду, а твой мозг интерпретирует увиденное как более длительный процесс.

Брук достала блокнот, в который вечно что-то записывает, и нацарапала туда то, что только что произошло. Оставалось только молиться, чтобы никто и никогда не нашел этот блокнот. Впрочем, даже если кто-то и найдет, наверняка решит, что все это выдумки.

— Возможно. Понятия не имею, как это работает.

— Так что ты там увидела?

Я опустила голову.

— Прямо перед тем, как была сделана фотография, отец Кэмерона сказал ему, что гордится им.

— И почему это так расстроило Кэмерона? — Брук взяла в руки фото. — Он тут очень грустный.

— Потому что еще мистер Ласк добавил, что мама им тоже гордится.

— Ого… — Похоже, я застала подругу врасплох. — Теперь все ясно.

— Посмотри на дату на фотке.

Брук посмотрела на цифры и уставилась на меня.

— Мама Кэмерона, — объяснила я, — умерла за девять лет до того, как сделали снимок. Это была годовщина ее смерти.

Бруклин резко выдохнула:

— Почему я сама не додумалась? Ну и дура же я!

— Ничего подобного.

— Надо вернуть фотографию Кэмерону. Так будет правильно.

— Если бы он хотел ее вернуть, то так бы и сказал. — Я придвинулась поближе к подруге. — Думаю, ему нравится, что эта фотография теперь у тебя.

Ее губы сложились в подобие улыбки.

— Расскажи, как это происходит.

Сразу было ясно, что она имеет в виду видения через фотки. Я рассказала Брук о занавесе, о том, как отодвигаю его в сторону и как будто вхожу в снимок. Рассказала, как я себя чувствую, находясь внутри картинки и не имея физического воплощения. Описать ощущения было нелегко, но Бруклин умная девочка. Она вполне способна вообразить все, что угодно, и поставить себя на мое место.

— Выходит, каждый раз, когда ты возвращаешься, ты сначала видишь вспышку, как раз когда делают фото?

— Да, но я уже начинаю думать, что этот свет вовсе не вспышка камеры, а как бы мой путь обратно в настоящее.

— Должна сказать, Лор, что в мире нет ничего круче. И все это происходит в тот момент, когда я решила, что круче тебе становиться уже некуда.

Я неуверенно хихикнула:

— Даже не знаю. Какой от этого толк? Этот мой талант ничуть не приближает нас к тому, чтобы остановить дурацкую и якобы неминуемую войну. В общем, я по-прежнему совершенно бесполезна.

— Ну нам-то откуда знать? По-моему, нужно все рассказать твоим бабушке и дедушке. Они точно поймут, что делать. Может быть, есть какое-то пророчество, где объясняется важность этого таланта.

— Я расскажу. — Когда Брук бросила на меня недоверчивый взгляд, пришлось добавить: — Обещаю, я все им расскажу.

— Когда?

— Скоро. Может, завтра.

Укоризненно поджав губы, подруга сложила руки на груди.

— Клянусь на мизинчике!

В этот момент пиликнул сотовый. Спасение пришло в виде рингтона, блин. Бабушка написала, что собирается заказать пиццу. Меня обуяло чувство вины. Я знала, что она собиралась готовить энчиладу, но, видимо, решила, что я откажусь. Если бы мне предложили поесть с родными, то тут бабушка не ошиблась, и все-таки чувство вины от этого не уменьшалось.

Поскольку на весь вечер мы застряли в моей комнате, мы с Брук решили пораньше приготовиться на боковую, пока не доставили пиццу. Да и поесть в постели — это удобно и уютно. Кэмерон появился дважды, а потом ушел в машину, несмотря на кошмарную погоду. Несгибаемый товарищ.

— Жаль, что моих родителей здесь нет, — поделилась я с Бруклин. — Они бы сказали нам, что делать. — Я взяла с тумбочки фотографию мамы и папы. — Мне почему-то кажется, что папа знал обо всем, что происходит, гораздо больше, чем бабушка с дедушкой. Все-таки он рос с этими знаниями с самого рождения и уж точно понимал, что значит быть потомком провидицы Арабет.

— Согласна, — сказала из ванной Брук, — но твои бабушка с дедушкой прекрасно справляются, учитывая, что ни о каком Ордене они знать не знали, пока не познакомились с твоим папой. Им пришлось немало взвалить на плечи.

Она права. Может быть, я слишком строга с родными.

— Молодцы они, правда?

— Не то слово, — отозвалась подруга с булькающими звуками. Явно чистила зубы.

— Мы же пиццу будем есть. Зачем ты зубы чистишь?

— Не знаю. Почему-то кажется, что надо почистить. — Брук сплюнула в раковину. — Хочешь попробовать еще одну фотку?

— Нет. Чувствую себя ужасно. Как будто лезу, куда не просят.

Брук высунулась из ванной.

— Ты пророк, Лор. А вы, пророки, этим и занимаетесь — лезете, куда не просят. Смирись.

Да уж. Если надо, она может быть жестокой.

Наверное, мне все же стоит попытать счастья с еще одним снимком. Я посмотрела на фото, которое держала в руках, и на котором были изображены мы с мамой и папой. Провела пальцами по стеклянной рамке. На фото я только что родилась. Мы все еще в больнице, а я похожа на буррито с лицом ребенка. Медсестры запеленали меня в розовое одеяльце. Со спутанными локонами и улыбкой на губах мама казалась уставшей, но счастливой. Папа с густыми рыжими волосами и проницательными глазами гордо улыбался в камеру.

А вдруг я могу снова и снова переживать эти моменты? Снова могу увидеть родителей, как увидела Брук на ее дне рождения? Это было бы так легко…

Загоревшись новой целью, я сняла заднюю стенку рамки и взяла фотографию в руки. Я собиралась сесть у изголовья, сделать несколько глубоких вдохов и хорошенько сосредоточиться, но едва пальцы коснулись снимка, я практически провалилась внутрь. Прозрачный занавес сам по себе расступился, и я очутилась в больничной палате, где мама с папой с радостью рассматривали новорожденную меня.

Я крепко спала. Видимо, меня так туго запеленали, что не хватало кислорода. Кончиком пальца папа коснулся моего подбородка:

— Как у моего отца.

Как бы я ни старалась, я не смогла бы объяснить, откуда во мне взялась гордость, раздувшая несуществующую здесь грудь.

Родители были прямо передо мной. Так близко, что я почти могла к ним прикоснуться. Ужасно хотелось подбежать к ним и за все поблагодарить. Казалось, от эмоций я не могу дышать. Но разве можно вообще дышать в месте, которого нет?

Хотелось стоять тут вечно и купаться в близости родителей. Словно они вернулись. Словно снова были со мной. Но я не знала, как остановить этот момент, и он стал ускользать против моей воли.

Мама подняла голову и взглянула на папу:

— Нужно сказать ей, когда подрастет.

Я шагнула ближе. Сказать мне что?

Папа печально покачал головой:

— Это не наш секрет. Кроме того, разве ей будет полезно знать правду? Знать, что он все еще жив?

Это еще что значит? Кто жив? Какую правду?

— По-моему, с этим я уже разобрался, — прозвучал мужской голос, и, когда мама с папой посмотрели на его обладателя, меня ослепило яркой вспышкой.

Я вернулась в комнату, на свою кровать, где все еще держала в руках фотографию, а Брук бормотала что-то о долге и о том, что шпионить — благороднейшая из традиций. И это на все сто доказывает Джеймс Бонд.

Глава 8 Неясная правда

О чем говорили родители? О какой правде?

— Угу, — прогудела я, притворяясь, будто слушаю подругу.

Снова закрыв глаза, я коснулась пальцами фотографии и сосредоточилась, но, как и с фоткой Брук, ничего не произошло. Может быть, у меня всего одна попытка. Никаких повторений и переигровок. Я старалась изо всех сил, но без толку. А потом сделала точно так же, как с фотографией Кэмерона: глубоко вздохнула и расслабилась. Накатило ощутимое спокойствие, возникшее в кончиках пальцев и пронесшееся волной по всему телу. Появилось ощущение, будто мои молекулы потускнели, стали полупрозрачными, как акварель. Затем все вокруг окутало туманом. Время ускользало прямо из-под ног. Воздух задрожал, и появился занавес. Я двинулась вперед, потянула за несуществующую ткань и оказалась внутри.

Сидя на краю кровати, папа наклонился надо мной пощекотать мне подбородок. Мама ворковала что-то ласковое и легонько покачивала меня на руках. В этот раз я постаралась увидеть больше, и мама показалась мне удивительно красивой и изящной, как сказочная принцесса. Но я хотела не только увидеть, а и узнать побольше из каждого слова, каждого жеста.

— Как у моего отца.

Едва папа произнес эти слова, по маминому лицу пробежала печаль. Она взглянула на папу с мольбой в глазах:

— Нужно сказать ей, когда подрастет.

Папа опустил взгляд и с сожалением покачал головой, а потом снова посмотрел на маму:

— Это не наш секрет. Кроме того, разве ей будет полезно знать правду? Знать, что он все еще жив?

Мама поникла.

— По-моему, с этим я уже разобрался.

Голос был похож на дедушкин, но наверняка сказать было сложно.

Позы изменились, родители улыбнулись в камеру, полыхнула молниеносная вспышка, и я вернулась обратно в свою комнату.

— Ты вообще меня слушаешь?

— Конечно, — ответила я Бруклин и опять нырнула в снимок.

Я повторяла этот трюк снова и снова, стараясь увидеть что-то новое, найти какую-нибудь подсказку, о ком говорили мама и папа. Даже успела выяснить, что могу влиять на собственное местоположение. Один раз я стояла прямо перед кроватью, в другой — у окна. Когда управлять мыслями стало проще, и я уже смогла двигаться по пространству без риска оказаться вышвырнутой из снимка, я отошла к окну и повернулась. У стены стояла бабушка и показывала дедушке что-то в фотоаппарате, а дедушка, который выглядел здесь моложе и стройнее, почему-то легонько ее оттолкнул.

— Нужно сказать ей, когда подрастет, — проговорила мама, и бабушка с дедушкой так быстро переглянулись, что я едва не упустила этот момент.

— Это не наш секрет. Кроме того, разве ей будет полезно знать правду? Знать, что он все еще жив?

Явно встревожившись, дедушка стиснул зубы и процедил:

— По-моему, с этим я уже разобрался.

Он поднял камеру, палату залило ярким светом, и я опять вернулась в настоящее.

Они знали! О каком бы секрете ни говорили мои родители, бабушка с дедушкой тоже знали эту тайну. Плюс мама заговорила о чем-то, что мне стоит рассказать, сразу после того, как папа упомянул своего отца. Вот только родители папы умерли еще до моего рождения. Может быть, разговор шел как раз об их смерти? Точнее о том, как именно они умерли? Но потом родители сказали, что какой-то «он» жив…

Я резко выпрямилась и почему-то почти шепотом сказала:

— Брук!

— Лорелея! — в тон отозвалась подруга, выйдя из ванной в полной пижамной экипировке.

Я сгребла собственную пижаму и рванула в ванную.

— Сейчас такое расскажу — не поверишь!

— Дай угадаю. Ты смоталась в фотку с родителями, сделанную сразу после твоего рождения?

Я высунулась из-за двери.

— Откуда ты знаешь?

Брук подняла фотографию.

— Ясно. — Я продолжила переодеваться. — Но это еще не все. Я могу так делать снова и снова.

— С одной и той же фоткой?

— С одной и той же фоткой.

Подскочив, подруга притопала ко мне, села на крышку унитаза и зачарованно спросила:

— Ты понимаешь, что это значит?

— Естественно! — Тут я задумалась. — То есть нет. Не совсем.

Бруклин поморгала.

— Ага, я тоже не понимаю.

— У них был какой-то секрет. — Я натянула через голову топ пижамы. — В смысле у моих родителей.

— И ты об этом узнала, прикоснувшись к фотке?

— Ну да. Они говорили о каком-то секрете. А ком-то, кто был жив, но мне нельзя было рассказывать, кто это. — Замолчав, я уставилась на подругу в упор. — Думаю, мой дедушка по папе до сих пор жив.

У Брук отвисла челюсть.

— Я думала, он умер.

— Я тоже так думала. Потому что так мне сказали родители. Но внутри фотки они обсуждали мой подбородок и то, как он похож на подбородок папиного отца. А потом…

— Нравится мне это местечко, — прошамкал с полным ртом только что вошедший Глюк.

Бруклин вышла из ванной.

— Стучать не учили?

— Дверь закрой! — прошипела я и промчалась мимо Глюка закрыть дверь.

В каждой руке у него было по куску пиццы.

— Что тут у вас происходит?

Брук умоляюще покосилась на меня:

— Можно я ему расскажу? Пожалуйста! Я за тебя алгебру сделаю.

— За домашку, — фыркнула я, — я тебе и по лицу его отпинать разрешу. Договорились.

— По лицу? — опять прошамкал Глюк.

— У Лорелеи новый талант! — объявила подруга.

Глюк тяжело сглотнул.

— Танцы на шесте туда входят?

— Нет, — закатила глаза Бруклин. — Прекрати отвлекаться. Боже мой, как вкусно пахнет!

— Ладно уже, — проговорила я, — пойди и возьми себе пиццы. Мы подождем.

— Ни за какие коврижки. — Она упрямо сложила на груди руки. — Ты сама ему все расскажешь.

— Не расскажу.

— Еще как расскажешь! Лучше я возьму кусочек у него.

— И не мечтай, — огрызнулся Глюк и попятился, будто его только что приговорили к расстрелу.

Как раз в этот момент в дверь постучали. Брук открыла, и на пороге оказался Кэмерон.

— Приветик, — пробормотала подруга, придерживая дверь и давая Ласку знать, что прямо сейчас ему тут не очень рады. — Ты проверяешь окрестности?

Он сощурился и заглянул в комнату.

— Наверное. Заскочил узнать, как у вас дела. Все в порядке?

— Все супер.

Продолжая глазеть на Кэмерона, Брук для пущего эффекта улыбнулась, и он кивнул:

— Ладно, буду на улице. Занавески лучше задернуть.

— Будет сделано.

Захлопнув дверь, подруга помчалась к занавескам, задернула их и, вернувшись к двери, уставилась на меня подозрительным взглядом. Ну конечно! Делать мне нечего, кроме как рисковать домашкой.

— Что происходит? — поинтересовался Глюк.

— Ничего. Займи ее чем-нибудь, пока я не вернусь. И не давай ей говорить!

— Поверить не могу, что ты настолько мне не доверяешь, — разобиделась я, но Бруклин уже ускакала, поэтому пришлось крикнуть вдогонку: — И мне кусочек возьми!

Глюк уселся за мой стол и тоже крикнул:

— Апельсиновую газировку прихвати!

— И мне!

Я присела на край кровати.

— Класс. У нас тут как будто обслуживание номеров.

— Ты говорить собираешься или как?

Я покосилась на друга. В одной руке он держал кусок пиццы, а другой проверял свою почту на моем компе.

— Бруклин меня придушит.

На это Глюк просто оглянулся и злобно ухмыльнулся.

Однако сказать я ничего не успела. В комнату вихрем ворвалась Брук, держа в одной руке тарелку с несколькими кусками пиццы, а в другой — две бутылки апельсиновой газировки.

— Она что-то говорила?

— Боже мой! Ты просто дико скоростная!

Губы Глюка сложились в разочарованную линию.

— Ни слова.

— Отлично.

Вручив мне пиццу, Брук села, откусила кусочек от своего куска, положила его на тарелку и, вытерев руки салфеткой, все внимание переключила на ничего не знающего Глюка.

— Итак, Глюк, будь предельно внимателен.

Он отвернулся от компьютера и сжевал кусок пиццы.

— Лады.

Бруклин нетерпеливо улыбнулась:

— Лор может входить в образы.

— Это замечательно, — выдал неуверенную улыбку Глюк. — Не знал, что ты хочешь играть на сцене.

— Да не в эти образы! — отмахнулась подруга, словно стирая сказанное Глюком. — Я про те образы, которые запечатлены на фотографиях.

— То есть ты хочешь стать фотографом? — уточнил Глюк и отпил газировки.

Со всем драматизмом актрисы немого кино Брук закрыла ладонью глаза и распростерлась на кровати.

— Моделью, что ли? — снова предположил друг. — А ты не низковата?

— Ради любви к пепперони, пусть он замолчит!

— Ну признай, Брук, — рассмеялась я и откусила пиццу. — Твои слова звучат чересчур неопределенно. Придется поднатужиться и объяснить подробнее.

— Ладно. — Она выпрямилась и предприняла еще одну попытку все рассказать. — Итак, у Лорелеи обнаружилась способность прикасаться к фотке и оказываться внутри нее. Она может увидеть, что происходило, когда делали снимок. То бишь войти в этот образ, осмотреться на месте и даже услышать, о чем говорили люди с фотки.

— Но как только загорается вспышка, — вставила я, — меня выбрасывает обратно. Я вижу только то событие, которое предшествовало моменту съемки.

Глюк пялился на нас во все глаза, и мы не стали его торопить — дали время все обдумать.

— Это вроде как круто, — пробормотал он наконец.

— Вроде как круто? — обалдела Бруклин. — Да это круче всего на свете! Разве что кроме того, что Джаред оказался ангелом смерти. Такое переплюнуть трудно.

Я глянула на подругу, и в знак согласия друг с другом мы обе пожали плечами.

— Нет-нет, это и правда круто, — проговорил Глюк. — Но что все это значит?

— Сами хотели бы знать, — отозвалась Брук.

— Бабушке с дедушкой уже рассказала?

— Пока нет. Эта новинка все еще на стадии тестирования. Как только пойму хоть чуточку больше, сразу же все им расскажу.

— Ты обещала завтра, — Брук смерила меня укоризненным взглядом. — На мизинчике поклялась.

— Да расскажу я! Расскажу.

— Лор…

— Брук…

— Может, вернемся к фокусу с фотками? — предложил Глюк, все еще не переваривший новости.

Ей-богу, даже бумажка впитала бы новую информацию быстрее.

Следующий час мы провели за объяснениями всех нюансов. Пару раз даже пришлось продемонстрировать, как именно у меня получается попадать внутрь фотографий. Что тут скажешь? Вокруг одни скептики. Однако умница Бруклин додумалась прихватить несколько фоток из младших классов. Я попробовала пару штук и пересказала, что происходило в момент съемки. С каждым разом удавалось все лучше и лучше. Я даже научилась не только перемещаться в пространстве и смотреть на события с разных углов, но и видеть то, что находилось за пределами фотографии.

Глюк не знал, что и думать. Не понимаю, почему переварить такое ему было труднее, чем смириться с моими видениями или тем фактом, что Джаред — ангел смерти, но другу явно приходилось нелегко.

Потом он решил уточнить:

— А с цифровыми фотками как? На телефоне, например, или на компе?

Почему-то я о таком даже не думала.

— Не знаю, не пробовала.

Глюк вывел на экран снимок самого себя на грязном мотоцикле, на котором он катается по горам.

— Кто фоткал? — спросила я.

Он усмехнулся:

— Вот ты мне и скажи.

С большими сомнениями я коснулась экрана и сосредоточилась. Точно так же, как и во все прошлые разы, меня утянуло вперед в запечатленную на фото сцену, и прямо перед глазами расступился пиксельный занавес. Подняв огромный столб грязи, мотоцикл Глюка так пронзительно взревел, что я закрыла руками уши. Или точнее почувствовала себя так, будто закрыла руками уши. Больше вокруг никого не было. Пока меня не вышвырнуло из снимка, я отодвинулась в сторону посмотреть, кто сделал фотографию, но оказалось, что телефон Глюка с включенным таймером стоял на бревне. За секунду до съемки я вгляделась вдаль и увидела на расстоянии от бревна с камерой папу Глюка. Полыхнула вспышка, я вернулась и поморгала.

— Ты сам себя сфоткал. Ну и на кой фиг поднимать столько грязи?

Улыбка Глюка угасла.

— Минуточку. Как это он сам себя… А-а! — выдохнула Брук. — У тебя в телефоне таймер есть.

Забрав у меня сотовый, она принялась тыкать по кнопкам.

— Есть, но вы-то как узнали?

— Мы же тебе только что все рассказали. — Подруга возмущенно уставилась на меня. — Вот никогда он нас не слушает!

— Все я слушаю! — обиделся Глюк. — Просто это… поразительно.

— А знаешь, что еще поразительнее? — спросила я. — В тот день за тобой наблюдал отец.

У Глюка отвисла челюсть.

— Откуда ты… — начал он, но вовремя остановился. — Ты права. Он приходил, а я тогда об этом даже не знал. — Откинувшись на спинку стула, он задумчиво свел брови. — Ну и что все это значит?

Я тяжело вздохнула:

— Вот именно. Что, блин, все это значит? Я могу прикоснуться к человеку и заполучить видение. Могу глянуть на фотку и увидеть, что там происходило. Но если смотреть на всю картинку целиком, какую пользу могут принести мои способности хоть кому-нибудь?

— Ты себя недооцениваешь, Лор. — Брук окатила меня сердитым взглядом. — Впрочем, как всегда.

— Я вообще ничего не оцениваю. Мне всю эту белиберду подсунули бесплатно и не дали выбора.

Еще немного поплакавшись о своих несчастьях, я рассказала Глюку о разговоре между моими родителями в больнице.

— И ты считаешь, они говорили о твоем дедушке по линии отца? — спросил друг.

— О ком же еще? Папа сказал «У нее подбородок, как у моего отца», а через секунду мама сказала, что мне нужно что-то рассказать, когда я подрасту. И это приводит меня к плану А.

— Вот блин! — вздохнул Глюк. — Каждый раз, когда вы начинаете нумеровать буквами свои планы, на голову начинают сыпаться проблемы. А когда мы доходим до плана Д (а мы всегда доходим, потому что все предыдущие вылетают в трубу), вокруг уже творится полный абзац.

— То есть ты выходишь из игры? — со всезнающим выражением лица поинтересовалась Бруклин.

Глюк фыркнул:

— Не дождетесь. Я по уши в игре. Просто хотел предупредить: если мы таки докатимся до плана Д, я делаю ноги. Куда-нибудь подальше. И скорее всего сменю имя.

Мы все рассмеялись.

— Все не так плохо, — сказала я, чтобы успокоить друга. — Я ведь знаю, где хранятся записи. Как только бабушка с дедушкой лягут спать, я прокрадусь в подвал и поищу все, что касается папиного отца. Наверняка что-нибудь найдется.

— А потом можем в интернете покопаться, — добавил Глюк. — Хотя можно и сейчас начать. Как его звали?

— Я знаю только прозвище.

— Блин, — разочарованно вздохнула Бруклин. — Это нам вряд ли поможет.

— Не узнаем, пока не попробуем, — отозвался Глюк и развернулся к компьютеру. — Как там его называли?

— Эм-м, Мак.

Друзья одновременно уставились на меня.

— Серьезно? — ехидно спросила Брук. — Чувака с фамилией Макалистер называли Мак? Вот же дичь!

— С этим можно начать поиски. Ты знаешь что-нибудь еще, Лор? Может быть, откуда он родом?

— Знаю только, что он откуда-то с северо-востока. Возможно, из Мэна. В Нью-Мексико его семья переехала задолго до того, как папа познакомился с мамой.

— Что ж, надо вспомнить что-нибудь еще.

Бруклин взглянула на часы.

— Когда бабушка и дедушка спать укладываются?

— Приблизительно в девять-десять. У нас еще несколько часов. — Я широко улыбнулась. — Куча времени, чтобы ты успела сделать за меня алгебру.

— Я уже сделала домашку. Может, просто спишешь?

— Это жульничество! — притворно ахнула я. — К тому же мне придется писать самой. — Я вручила подруге лист с заданиями и карандаш. — И постарайся почерк подделать.

***

— Лорелея!

Повернувшись на зов, я попыталась выбраться из сетей сна.

— Лорелея, проснись.

Это был Кэмерон, которого я узнала по голосу и не слишком ласковым тычкам в бок. Неужели я в школу опоздала?

Я открыла один глаз. На улице все еще было темно и ветрено, и по-прежнему шел дождь. Для таких пробуждений просто обязаны существовать особые обстоятельства.

Тут я резко села и осмотрелась по сторонам.

— Я уснула!

Брук спала. Глюк растянулся на полу и положил руку на подушку — то есть туда, где должна была лежать голова. Бедняга. Вряд ли спать без подушки удобно.

— Я не собиралась спать. У нас же был план А!

Уголок губ Кэмерона пополз вверх.

— Ваши планы не всегда срабатывают. Может быть, даже к лучшему, что вы уснули.

Последнее, что я помню, — как Брук показывала квадратное уравнение из домашки. Этим, видимо, и объяснялся внезапный приступ нарколепсии.

— Лорелея, — загробным голосом начал Ласк, — ты сейчас ясно мыслишь?

Я потерла глаза и слабо отозвалась:

— Почти. Мы опаздываем?

— Нет.

Взяв за подбородок, Кэмерон заставил меня поднять голову.

Я беспокойно нахмурилась:

— Что случилось?

— Он вернулся.

В уточнениях необходимости не было. Я выпрыгнула из постели и помчалась напяливать халат, а Кэмерон пошел тихонько будить Бруклин. Вот только для «тихонько» времени не было.

— Брук! — завопила я, и Ласк от неожиданности подскочил едва ли не на полметра. Мне стало не по себе.

— Хочешь своих перебудить? — процедил он.

И был прав. Даже не спросив, где сейчас Джаред, я пинком разбудила Глюка и высочила из комнаты, но Кэмерон успел схватить меня за руку.

— Он на улице.

— На улице? В такую погоду?!

Ласк кивнул на окно, и я помчалась его открывать, по пути чуть не наступив на просыпающегося Глюка. На земле, у металлической пожарной лестницы, лежал Джаред. Без сознания.

— Боже мой! — выдохнула я, уже вылезая в окно.

По лицу бил ужасно холодный дождь. Спустившись, я присела рядом с Джаредом. Видеть его без сознания было даже не тревожно, а по-настоящему страшно.

— Лор, ты что творишь?! — крикнула Бруклин, но тут же замолчала и убежала искать что-то из одежды.

Кэмерон просто спрыгнул вниз и приземлился рядом со мной, пока я внимательно всматривалась в лицо Джареда. По виску и из уголка распухших губ стекала кровь.

— Шевелись, Синий-Паук! — велел Кэмерон, стараясь говорить тихо, но так, чтобы его услышали в шуме дождя.

Только сейчас до меня дошло, что Глюк, все еще в джинсах и футболке с длинными рукавами, стоял за спиной у Ласка.

Одним легким с виду движением Кэмерон поднял Джареда, который вряд ли весит с пушинку, и забросил себе на плечо.

— Открывай дверь, — скомандовал он, и я поняла, что Ласк имел в виду квартирку Джареда.

Глюк рванул вперед, достал спрятанный над дверью ключ и, открыв замок, распахнул дверь пошире, чтобы Кэмерон мог зайти внутрь со своей ношей.

— Нам нужны лекарства, — сказал Ласк, включив свет.

В этот самый момент Джаред шевельнулся и спросил сонным голосом:

— Что происходит?

А секунду спустя перевернулся и повалил Кэмерона. Все случилось так быстро, что я успела лишь затаить дыхание. Только что Кэмерон нес Джареда в кухню, а через мгновение уже лежал на полу.

Джаред прижал колено к его подбородку. Красивое лицо так и дышало гневом.

— Джаред!

Я бросилась к ним и глазом моргнуть не успела, как крепкие пальцы сжали мне горло. Земля покачнулась. Комната поплыла перед глазами. А через секунду я уже валялась на полу рядом с Кэмероном и изо всех сил боролась за следующий вдох. За то, чтобы не потерять сознание.

Обхватив ногами грудь Джареда, Ласк умудрился его сбросить и встать.

— Это мы! — прохрипел он.

Я наконец вдохнула полной грудью и увидела, как Джаред замер на четвереньках, глядя на нас, как на обед.

Кэмерон затащил меня себе за спину и, подняв свободную руку, повторил:

— Это мы.

В конце концов Джаред коснулся раны на голове, измазав пальцы в крови, и застонал от боли. Мне хотелось подойти, но Ласк держал меня стальной хваткой.

Ко мне украдкой пробралась Бруклин и взяла меня за руку, не спуская глаз с противника. Однако уже через миг Джаред моргнул и смерил нас всех пристальным взглядом.

— Что случилось? — спросил он, глядя на меня.

— Мы не знаем, — ответила я. — Ты исчез, и тебя три дня не было.

На красивом лице мелькнуло удивление, но Джаред быстро взял себя в руки.

Кэмерон помахал перед его лицом:

— Пришел в себя, или как? — А когда Джаред молча нахмурился, показал ему средний палец: — Сколько пальцев я показываю?

***

Через полчаса Джаред в синем одеяле из нашего шкафа сидел за так называемым обеденным столом, а Кэмерон заштопывал ему рану на руке. На столешнице рядом с пропитанными кровью бинтами и полотенцами лежала целая куча медикаментов. Само собой, полотенца придется постирать, чтобы бабушка ничего не увидела.

Над рассеченной бровью Джареда свисали влажные волосы. Рану на голове, из которой постоянно текла кровь, и которая оказалась прямо у линии роста волос, зашили, и она уже начала затягиваться, став едва заметной.

Брук с Глюком убежали переодеться во что-то сухое, а я никак не могла заставить себя уйти. Вдруг, пока меня не будет, Джаред снова исчезнет? Поэтому я настояла на том, что буду помогать Ласку, хотя руки тряслись неимоверно.

Джаред посмотрел на меня в упор из-под густых ресниц и не моргнул даже тогда, когда с волос на щеку упала розовая от крови капля дождя. Карие омуты казались темнее, чем обычно, а взгляд — еще пристальнее.

Теплыми пальцами Джаред коснулся моей шеи.

— Извини.

— Все в порядке. Я за тебя беспокоилась.

Ответить он не успел — Бруклин постучала пальцем по моему плечу:

— Я принесла тебе одежду, — и вздрогнула, когда Кэмерон потянул за нить, чтобы сделать шов потуже.

Рану на руке мы заметили не сразу, но она оказалась довольно глубокой. У меня подкашивались колени каждый раз, когда Кэмерон втыкал в кожу иглу, тянул и завязывал узлы. Медработником мне однозначно не быть.

— Меня уже поджидали, — проговорил Джаред, по-прежнему глядя мне в глаза. — Целая группа.

— Кто? — спросил Кэмерон и кивнул мне, а я взяла ножницы и обрезала нить. — Группа кого?

Брук села за крошечным столом вместе с нами, а Глюк взгромоздился на барную стойку.

— Если не группа разъяренных индийских буйволов, то я весьма озадачен, — заметил он. — Потому что поверить, что тебя кто-то уделал, пусть даже группой, довольно трудно.

Наконец Джаред отвел взгляд и посмотрел на Кэмерона:

— Потомки.

Ласк застыл. Интересно почему? Кто такие эти потомки? И чьи они, собственно, потомки?

— Я думал, их уже не осталось, — отозвался Кэмерон пропитанным тревогой голосом.

— Их немного, но главный вопрос: зачем им на меня нападать?

— Готов выслушать твои идеи.

Игла снова проткнула кожу, и мир вокруг завертелся. Отобрав ножницы, Бруклин усадила меня на стул. И даже в таком состоянии я заметила, как Глюк сложил на груди руки и сердито уставился на Брук, которая стала помогать за меня Кэмерону. Однако стоило Джареду взять меня за руку (чему я одновременно удивилась и обрадовалась), мне стало резко до лампочки, бесится Глюк или нет. После долгих недель отчуждения со стороны Джареда проявление тепла было приятным.

— Я бы хотел вспомнить, — начал Джаред, — но не могу. После атаки в голове чистый лист. Помню, как сражался и даже, смею добавить, побеждал, а миг спустя уже был здесь.

— Глюканутый прав. — Кэмерон закрепил очередной шов. — Даже сотне потомков так запросто тебя не уделать. И как же им это удалось?

Джаред повернулся к нему демонстративно медленно, определенно бросая вызов.

— А в чем дело? — наконец спросил он веселым тоном, словно хотел поддеть Ласка. — Тебе нужны подсказки?

— Просто в это сложно поверить.

— В реалити-шоу тоже, но вы же верите.

Комнату заполонила тишина, в которой ощущалось густое напряжение.

— Кто такие эти потомки? — все-таки влезла я.

Все мы давно знаем, как общаются эти двое. Сейчас не время мериться характерами. Когда Джаред и Кэмерон ругаются, страдает городская архитектура.

— И зачем, бога ради, им на тебя нападать? Видимо, они не в курсе, кто ты такой.

Еще несколько долгих секунд Джаред смотрел на Ласка, а потом повернулся ко мне:

— Они прекрасно знают, кто я. И они потомки изначальных нефилимов, созданных столетия назад.

— То есть они нефилимы? — удивилась Бруклин. — Как Кэмерон?

Отрезав нить от последнего шва, она промыла рану Джареда перекисью.

— Точнее упрощенная версия Кэмерона, — объяснил он. — Поскольку они произошли от изначальных нефилимов, в них много человеческого. Все равно что взять каплю пищевого красителя и добавить в галлон молока. Цвет чуть-чуть изменится, но молоко останется молоком. За такое количество времени ангельская ДНК очень сильно разбавилась.

— Это точно, — вставил Кэмерон. — Будь они на все сто нефилимами, я бы почувствовал.

Намазав на швы антибиотиковую мазь, Брук наложила повязку.

— Ради сохранения чистоты расы, — продолжил Джаред, разглядывая работу Бруклин, — потомки скрещивались между собой. Насколько я понимаю, у них не все в порядке с головой.

— Тогда вы точно родня, — сказал Глюк Кэмерону.

— Нападение на Джареда доказывает, что они однозначно чокнутые, — проговорила Брук, не обращая внимания на слова Глюка. — Чего вообще они надеялись этим достичь?

— Оставить Лорелею без защиты, — ответил Кэмерон.

— Меня? — занервничала я. — Зачем я сдалась этим потомкам?

— К сожалению, я понятия не имею, чего они от тебя хотят, — сказал Джаред.

Ласк уставился на него тяжелым взглядом:

— Они тебя выследили. И, судя по всему, продолжали за тобой следить с тех пор, как ты здесь появился.

— Или их кто-то позвал, — обвиняющим тоном возразил Джаред и смерил Кэмерона убийственным взглядом. — Ты гибрид. Как и они.

— Я никого из этих тварей в жизни не видел, — процедил сквозь зубы Кэмерон, стараясь держать себя в руках. — А до твоего появления даже не знал наверняка, существуют ли они.

— И все-таки существуют.

— Как и ты, — в тон отозвался Кэмерон, бросая вызов тому, кто может поубивать нас всех одной лишь силой мысли.

Мало того, Ласк смотрел на Джареда так, словно раньше никогда его не видел. Словно теперь он как-то изменился.

А Джаред откинулся на спинку стула и поскреб пальцами лицо.

— Должно быть, у них есть план. Просто так нападать на меня они бы не стали. — С этими словами он мрачно воззрился на меня. — Скорее всего они охотятся на тебя. Других причин я не вижу.

Зря он мне это сказал.

— И все-таки я считаю, что тебе нужно в больницу, — сменила я тему, чтобы отвлечь от себя внимание. — Вдруг у тебя сотрясение?

— Эй! — оскорбленно воскликнул Кэмерон. — Я как бы понимаю намеки.

Уголок рта Джареда приподнялся от ленивой ухмылки. Взгляд остановился на моем халате. Я завязала пояс потуже, пригладила волосы и изо всех сил постаралась не замечать, как сияют темные глаза и какими могучими кажутся широкие плечи. Даже с ранами он излучал силу и чистейшее превосходство.

— Знаю, прозвучит глупо, но ты уверен, что с тобой все путем?

Меня все еще поражало внимание, которое он мне оказывает. Словно вернулся старый Джаред. Раненный, уставший и усыпанный синяками. Ну да, перед нами точно сидел старый Джаред.

Он улыбнулся шире, и я заметила, что взгляд у него странный, как бывает при высокой температуре.

— Со мной все в полном порядке. Через пару часов буду готов идти в школу.

— В школу?! — ошалела я. — По-моему, учитывая твои раны, денек-другой можно пропустить.

— Она права. Тебе лучше остаться дома, — поддержал меня Кэмерон.

Я просияла:

— Вот видишь!

— С травмами ты для нас бесполезен, — продолжал он.

— Я совсем не это имела в виду.

Джаред посмотрел на Кэмерона:

— Нам нужно выяснить, что происходит.

Ласк кивнул:

— В школе появился новенький, на которого тебе стоит взглянуть.

— Думаешь, он один из них? — ахнула Брук. — Из потомков?

— Я бы не удивился, — замогильным голосом отозвался Ласк.

Глава 9 Безразличие

Утром мы собирались в школу в относительной тишине, если не считать доставучих жалоб Глюка, которому в душ довелось попасть последним. Между прочим, холодная вода бодрит.

— Позавтракаете? — предложила бабушка, когда мы гуськом спустились вниз.

Она сидела с дедушкой за столом, пила кофе и читала раздел спорта в газете. Понятия не имею, зачем ей новости спорта, которыми она никогда не интересовалась.

Я отвела взгляд:

— Разве что хлопьями.

— Вот тебе и здоровый образ мышления, — отозвался дедушка.

На самом деле мое мышление больше склонялось к чем-нибудь шоколадному, ну да бог с ним. Я взяла с полки коробку с надписью «Злаки». Бруклин поморщилась и ушла делать себе тост, а Глюк нырнул в холодильник.

Поскольку план А благополучно вылетел в трубу, захватывающие приключения пришлось отложить до вечера. Зато Джаред наконец-то вернулся. И эта мысль занимала девяносто восемь процентов функций моего мозга. Еще пара процентов оставалась на план А. Нам бы не помешало провести кое-какие исследования и подопрашивать ключевые фигуры. Наверняка родным что-нибудь известно о моем дедушке по папе. Десять лет они не рассказывали мне правды об исчезновении родителей, и даже потом мне пришлось чуть ли не силой вытаскивать из них сведения. Сомневаюсь, что узнала бы хоть что-то, если бы не появился Джаред и события не посыпались одно за другим.

Я тихонько откашлялась.

— А знаете, я тут просматривала старые фотки и поняла, что у меня совсем нет фотографий папиных родителей.

Бабушка поперхнулась кофе и на добрую минуту закашлялась. Вот интересно: из-за моих слов или из-за того, что я вообще с ними заговорила?

С распахнутыми от удивления глазами дедушка похлопал бабушку по спине и сказал:

— Кажется, у нас и нет их фотографий. Когда твои родители вернулись в город, твой отец почти ничего из личных вещей не взял.

Разыгрывая безразличие, я съела ложку хлопьев.

— Мне интересно, похож ли мой подбородок на подбородок второго дедушки. — На лицах родных отразился такой шок, какого я еще не видела, поэтому и решила продолжить: — На ваши мой подбородок совсем не похож, вот я и подумала, что он мне достался от второй половины семьи.

Первым в себя пришел дедушка:

— Ну, ямочка у тебя точно от отца. По-моему, это фирменная черта Макалистеров. Я прав, Вера?

Бабушка не ответила, и дедушка ткнул ее локтем в бок.

— Прав, — наконец-то включилась она в беседу. — Фирменная черта. Просто-таки точная копия. В подбородочном смысле.

— А не могли где-нибудь сохраниться фотографии папиных родителей?

— Ну, в подвале есть старые документы, — сказала бабушка. — Возможно, там и снимки найдутся.

— Круто. Попозже покопаюсь. Чисто из любопытства.

Теперь мне практически разрешили ковыряться в старых бумагах, и я сразу почувствовала себя лучше.

Брук поджала губы и смерила меня мрачным взглядом. В ответ я показала ей язык и продолжила ее игнорировать.

Хорошо хоть Кэмерон вовремя нарисовался.

— Машину прогрел, — сообщил он.

— Если вам, народ, не бывает холодно, — начала Брук, вешая на плечо рюкзак, — к чему вам куртки?

— Общественности не слишком нравится, когда кто-то разгуливает на морозе без верхней одежды. Мне хватило издевок в младших классах. Сейчас народ разве что бросает косые взгляды. Гораздо проще всего лишь соответствовать ожиданиям.

— Ясненько.

На этом Брук вышла на улицу с эскортом в лице всех нас.

— Хорошего дня, звездочка, — с надеждой пожелала бабушка.

— И вам, — шепотом отозвалась я, но так и не обернулась.

Джаред встретил нас у пикапа. В куртке и джинсах. Куртка на широких плечах смотрелась отлично, а коричневый цвет прекрасно подходил к высокому росту.

— Привет, — сказал Джаред мне одной, и внутри я чуть не растаяла.

Раны уже практически зажили. По крайней мере те, что были видны.

— Привет.

Он коснулся пальцем моих губ, и от легкого прикосновения меня будто током ударило.

— Хорошо выглядишь, — еле-еле выдавила я.

На холоде его пальцы казались очень теплыми.

— Спасибо.

Джаред посмотрел куда-то мимо меня. Оказалось, за спиной остановился Кэмерон, который смотрел на него с фирменной мрачной миной.

Задорно, совсем по-мальчишески улыбнувшись, Джаред в знак капитуляции поднял руки, а потом открыл мне дверцу машины. И все же краем глаза я заметила, как он покосился на дом, словно хотел узнать, наблюдают ли за нами мои родные.

Выпрямившись, он сплюнул в грязь. Само собой, так делают все парни, но видеть это в исполнении Джареда было странно.

— Ну, хоть солнце вышло из-за туч, — заметила Бруклин, залезая в пикап со стороны Кэмерона.

Без всякого предупреждения Глюк прошагал к своей машине. Смены настроения у него в последнее время просто поразительные.

Чтобы освободить место Джареду, я подвинулась ближе к середине. Он забрался на сиденье и закрыл за собой дверь с пассажирской стороны. Теплом его тела тут же пропиталась вся моя одежда.

— Судя по всему, — начала я, стараясь не выдать голосом тревоги, — эти ваши потомки не слишком умные товарищи. Кому хватит глупости нападать на тебя? Кроме Кэмерона, конечно.

Бросив на меня суровый взгляд, Кэмерон свернул на Мэйн-стрит. Клянусь, он просто мастер мрачных мин. Возможно, даже изобрел парочку таких, которые нынче популярны у молодежи.

Бруклин ответила собственной версией мрачной мины:

— Она всего лишь называет вещи своими именами. Ты, наверное, уже забыл, как вы вдвоем совсем недавно разворотили весь центр Райли-Свитч. На такое способен далеко не каждый.

Брук права. Когда пару месяцев назад Джаред пришел, чтобы забрать меня в момент смерти, Кэмерон уже знал, кто он такой. И поскольку Кэмерона буквально создали, чтобы защищать меня, он, мягко говоря, не очень гостеприимно отнесся к появлению Джареда в городе. Тем более — без приглашения. В итоге они подрались. И дрались так мощно, будто каждый был могучим богом, повернутым на идее стереть наш маленький городок с лица Земли.

Пусть они и отложили свои разногласия ради того, чтобы разобраться со всей этой грядущей войной, но враждебность между ними так до конца и не угасла.

Пожав плечами, Кэмерон молча согласился с логикой Брук. А вот Джаред по-прежнему смотрел на него с вызовом во взгляде.

— Видимо, их оказалось больше, чем я ожидал, и меня застали врасплох.

Кэмерон все-таки решил поделиться мыслями:

— Какому архангелу не по зубам справиться с кучкой захудалых потомков?

Джаред зацепился за эти слова, как хулиган, которому только дай повод затеять драку:

— Такому, который может остановить твое сердце в мгновение ока.

Мы уже заехали на школьную стоянку, и Брук покосилась на Джареда. От магазина до дома — всего три квартала, но ехать в теплом пикапе Кэмерона было куда лучше, чем не ехать в теплом пикапе Кэмерона.

— Не могли бы вы не начинать заново это дерьмо? Прошел не один месяц. Откуда опять взялась агрессия? — Когда Джаред отвернулся к окну, подруга глянула на меня: — Говорила же! Все ведут себя странно.

И снова она была права. Стоило нам выбраться из машины, как все стало еще страннее. Правда, не сразу. В целом, это был обычный вторник. Ученики столпились в привычные группки. Учителя со здоровенными чашками кофе в руках пытались разогнать народ по классам. Директор Дэвис бросал на детей сердитые взгляды. Иными словами, самый обыкновенный день в Райли-Хай.

И так было до того, пока мы не вошли в школу. То есть дети вели себя, как прежде: копались в шкафчиках, спешили на урок. А вот в коридорах было необычайно тихо. Повсюду — опущенные взгляды, торопливые, почти нервные движения.

— Вот блин, — буркнула я, чувствуя себя не в своей тарелке. — Неужто ввели запрет на разговоры в коридоре?

— Надеюсь, что нет, — отозвалась Бруклин, которая в этот момент читала сообщение в телефоне и одновременно пыталась лавировать в молчаливой толпе. — Твоя бабушка передает привет.

— Она пишет тебе прямо сейчас? Ей-богу, эта женщина становится опасной.

— Она у тебя веселая, — вставил свои пять копеек Кэмерон, прилипший к нам, как банный лист. Уж чересчур серьезно он относился к своей роли защитника.

— Рада, что ты так думаешь.

Заметив у красного шкафчика Гектора Салазара, я махнула в знак приветствия. Мы с ним знакомы с детского сада. Он из добросовестных ботанов и гордится этим едва ли не до крайнего высокомерия, однако я никогда за это его не винила. Чувак дико умный и прекрасно это знает. Кто я такая, чтобы возражать? Впрочем, каким бы умным он ни был, он всегда махал мне в ответ. Но не сегодня. Он опустил голову и смерил меня безразличным взглядом.

— Чем, блин, я насолила Гектору? — спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Чего? — переспросила Брук, так и не перестав пялиться в сотовый.

Зато Кэмерон схватил меня за руку и заставил остановиться. Учитывая, что он силен, как фиг знает кто (то бишь сверхъестественно силен), остановилась я сразу же.

— Что ты сказала? — спросил он.

Я удивленно моргнула. Бруклин наконец повернулась к нам, а Джаред подошел поближе и угрожающе уставился на Ласка.

Мне вдруг стало страшно не по себе.

— Гектор странно на меня посмотрел.

Кэмерон выпрямился и оглядел толпу с высоты своего роста. О да. Этот парень очень, ну просто очень-очень высокий.

— Что значит странно?

Джаред тоже осмотрел народ и только потом опять взглянул на меня.

— То и значит. Не знаю. Я помахала, а он просто уставился на меня в упор. — Я пожала одним плечом. — Я ему с первого класса ничего плохого не делала. Да и тогда он был сам виноват. В смысле я лично всеми конечностями за то, чтобы делиться, но есть дележка, а есть самый натуральный грабеж одноклассников средь бела дня.

Бруклин рассмеялась:

— И чего он от тебя хотел?

— Хотел забрать у меня синий ватман. Причем весь, ей-богу. А ватман на деревьях, на секундочку, не растет.

Снова осмотрев толпу, Кэмерон уставился на Джареда. Тот ответил тем же, и игра в гляделки пошла заново. Я ткнула подругу локтем в бок. Брук запрокинула голову, оценила ситуацию и взглянула на меня, вопросительно приподняв брови.

Во взгляде Кэмерона плескались сомнения, а глаза Джареда с вызовом сощурились, что совсем на него не похоже. Скорее так мог бы смотреть Ласк. То есть они ни с того ни с его поменялись ролями. Что, спрашивается, происходит на бывшей планете Плутон?

— Куда подевался Глюк? — спросила Бруклин, оглядываясь по сторонам.

— Пошел сразу на урок, — ответил Кэмерон и прошел мимо нас.

Мы посеменили следом.

— Серьезно? И ведь ни слова не сказал.

— Новенького я пока не вижу. Давайте отведем вас на физику.

Еще одна странность: как правило, уроки в список приоритетов Кэмерона не входят.

На первый урок парни провожали нас с таким видом, словно совсем утонули в своих мыслях. У дверей класса мы остановились, и я повернулась попрощаться. Хотя, наверное, на самом деле попрощаться мне хотелось только с Джаредом. Вдруг есть шанс увидеть, что с ним произошло за время отсутствия?

— Уверен, что с тобой все путем? — спросила я, потихоньку подходя поближе.

Он слабо улыбнулся и спрятал все эмоции за безразличием.

— На все сто.

— Можешь объяснить, что происходит?

Он сложил руки на груди.

— Нет.

Я подалась вперед и коснулась его пальцев.

— Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне о чем угодно?

Прикусив нижнюю губу, он посмотрел мне прямо в глаза. Ничего сексуальнее я в жизни не видела. Уголок прекрасных губ приподнялся, а в темных глазах засияли веселые искорки.

— Чувствуешь что-то особенное?

Я уронила руку и закатила глаза.

— И откуда ты все знаешь? — А потом, тяжело вздохнув, отмахнулась: — Забудь.

Он схватил меня за куртку и подтянул к себе.

— Вот так запросто сдаешься?

На периферии зрения окружающий мир словно споткнулся и начал рассыпаться.

— Нет. — Я перевела дух и добавила: — Ни за что.

— Пора на урок, — рявкнул Кэмерон, напрочь разрушив владевшие мной чары.

Мы с Джаредом одновременно повернулись к нему. В основном потому, что Ласк подошел непростительно близко.

Бруклин втиснулась между ним и Джаредом:

— Мы просто так в кучку сбились, или есть особая причина? — Она посмотрела на всех нас по очереди. — Терпеть не могу, когда остаюсь не в курсе событий.

Губы Джареда растянулись в улыбке, от которой захватывало дух. Протянув руку над головой Бруклин, он оттолкнул Кэмерона. Не агрессивно, но достаточно сильно, чтобы Ласк понял: зря он вклинился.

Однако Кэмерон и не думал уходить — шагнул ближе и процедил:

— Я не уйду, пока не уйдешь ты, жнец.

— Увидимся позже, — сказал мне Джаред. — Не хочется доводить блондинчика до припадка.

Кэмерон насмешливо фыркнул и отошел назад, явно ожидая, что Джаред последует примеру.

— Ты расскажешь наконец, что тут творится? — спросила я.

— Нет, пока сам не узнаю больше.

— Ну и фиг с тобой. — Я обеими руками махнула Джареду уходить. — Иди в класс. История вечно ждать не будет.

— По-моему, — усмехнулся он, — мистер Берк от меня не в восторге.

— Это может измениться, если ты перестанешь его исправлять.

Джаред поднял руки в знак согласия.

— Ваши учебники по истории кишат ошибками. Я лишь пытаюсь помочь.

***

На физике мы изучали воздействие сахара на клеточную структуру. А я изучала воздействие Джареда на мою нервную систему. А что? Тоже наука. Джаред был раздражителем, а я — подопытным образцом. Но вот ведь странность: каждый раз в присутствии раздражителя клетки подопытного образца переполнялись адреналином. Учитывая неоднократные опыты, результат можно было считать вполне себе валидным. Мне надо научные статьи публиковать, ей-богу.

Однако меня преследовал один и тот же вопрос. Что произошло? Чтобы победить Джареда, нужна невероятная сила. Он ведь практически неуязвим. Так кому или чему такое по плечу? Более того, он вел себя откровенно странно. Отрицать это было бы глупо.

И все же он так улыбнулся…

В семитысячный раз я проигрывала в уме его улыбку, когда вдруг почувствовала тычок сзади и рывком вернулась в реальность. Перед классом с явно написанным вопросом на лице стояла мисс Маллинз и смотрела прямо на меня.

— Эм-м, да?

Учительница улыбнулась:

— Верно, Лорелея! Ну хоть кто-то здесь чему-то учится.

Когда она отвернулась к своему слайд-шоу, я сползла по стулу и облегченно закатила глаза.

Сидевшая сзади Брук наклонилась ко мне и прошептала:

— Пронесло!

— Сейчас я раздам вам ваши тесты, — продолжала мисс Маллинз. — И, учитывая вчерашние оценки, сделаю вам одолжение и предупрежу: восемьдесят процентов класса тест в пятницу не сдадут, если не начнут учить. Потому что нынешние оценки оставляют желать лучшего. — Добравшись до меня, учительница разочарованно проговорила: — А вы могли бы и лучше, мисс Макалистер.

Еще сильнее вжавшись в стул, я взяла свой тест. Оценка была не такой уж и страшной. За «четверку» меня бы не наказали, но нотацию бы выписали. Бабушка бы уж точно не удержалась. Она у нас известная любительница «пятерок», блин. Вот только в тот день у меня было кошмарное видение, после того как я нечаянно коснулась старшеклассницы с булимией. Должно же это хоть что-то значить?

— Да! — воскликнула Брук — еще одна помешанная на «пятерках».

И, конечно же, получила очередную. Опять. Я повернулась к ней:

— В следующий раз точно спишу.

— Не советую, — тут же послышался голос мисс Маллинз, которая уже возвращалась по проходу к своему столу.

Ахнув от неожиданности, я посмотрела на учительницу, абсолютно точно не успела переиграть виноватое выражение лица и глупо рассмеялась:

— Да я просто так брякнула…

Глянув на меня лукавым взглядом, она обратилась ко всему классу:

— Что ж, у нас осталось десять минут. Надеюсь, это время не пройдет для вас даром.

Проходя мимо, она задела мое плечо, а я открыла учебник, надеясь на очередное чудесное «пронесло». Или это уже слишком, чтобы повезло дважды за один день? Как бы там ни было, когда мисс Маллинз меня задела, гравитация сдвинулась. Все равно что ветер, который только что дул в одну сторону, резко развернулся и задул в другую. Весь мир накренился.

Миг спустя послышался приглушенный щелчок. Я попыталась ухватиться за парту, но пальцы прошли насквозь чего-то теплого и липкого. Стул подо мной исчез, и я отчаянно замахала руками, ища опоры, но все-таки упала. От удара о плитку позвоночник и лопатки тряхнуло, а долю секунды спустя я стукнулась затылком о твердую поверхность и, ничего не понимая, осмотрелась по сторонам. Парты исчезли. Одноклассники кричали, визжали и разбегались на поиски укрытия, а я вдруг поняла, что лежу рядом с безжизненным телом мисс Маллинз.

Глава 10 Лавина

Сразу стало ясно, что у меня видение. Вот только нагрянуло оно лавиной и вышибло дух. Даже в глазах защипало, как от арктического ветра. Таких ярких, таких бешено живых видений у меня отродясь не бывало. Я ощущала липкую кровь, в которой барахталась, стараясь доползти до мисс Маллинз. Слышала крики, рожденные чистейшим страхом, пока ученики пытались хоть где-нибудь укрыться. А еще слышала громкие звуки выстрелов, ощущала запах пороха и видела струйки дыма.

Откуда ни возьмись появился мистер Дэвис. Пробираясь к нам, он оказался лицом к лицу со стрелявшим. Снова прогремел выстрел, и пуля угодила директору в грудь. Но он не остановился, а продолжал двигаться вперед, решительно стиснув зубы, и упал лишь после пятой пули. Развернувшись ко мне, он рухнул на колени. Спереди на рубашке расплывались такие же ярко-красные, как галстук, пятна. Лицо директора превратилось в маску шока. От ужаса я окровавленными руками зажала рот.

Во всем этом хаосе мне так и не удалось рассмотреть стрелка. Я видела запястье, пальцы и пистолет. Дальше зрение отказывало. Наверное, потому, что дуло нацелилось на меня, и ничего другого я попросту уже не могла увидеть. И все же стрелок оказался прямо передо мной, только размытый, словно был фоном для своего пистолета. Парень опять нажал на спусковой крючок, и я почти рассмотрела ухмылку на его губах, а долю секунды спустя пуля попала в цель — прямо мне в лоб. Голова дернулась назад. Внутри взорвалась адская боль, расколовшая череп и мысли. А потом все заволокло чернотой.

— Лор?

В диком кошмаре голос Бруклин прозвучал немыслимо спокойно, и я рывком вернулась обратно на свой стул. Стул начал падать. Я отчаянно замахала руками, но все-таки грохнулась на бетонный пол.

— Лор! Ты как?!

В тот же миг подруга оказалась рядом. Короче говоря, я просто-напросто рухнула вместе со стулом назад и, заозиравшись по сторонам, поняла, что несколько учеников открыто хохочут. Я подняла руки и стала крутить ладонями так и эдак в поисках следов крови, а потом посмотрела на лица одноклассников, с ужасом осознав, что теперь не доверяю никому из них.

— Что случилось, Лор?

Несмотря на острую головную боль, я кое-как поднялась на ноги и повернулась к классу, пытаясь отыскать глазами преступника. Вот только рассмотреть его достаточно четко я не успела.

— Лорелея, — позвала меня мисс Маллинз.

Она сидела за своим столом, но медленно поднялась, глядя на меня настороженным взглядом, словно знала, что упала я не случайно. Она тоже посмотрела на учеников, и веселье на их лицах мигом сменилось замешательством.

Не успела я толком прийти в себя, как вдруг накатила тошнота. Слишком свежими были в памяти запахи крови и пороха. Я согнулась пополам, и меня вывернуло наизнанку. Организм попросту не справился с нахлынувшим адреналином. В общем, я оставила завтрак на полу мисс Маллинз. Вот уж точно не самое привлекательное зрелище.

— Фу, блин! — сказал кто-то неподалеку.

Этим кем-то оказался Нейтан Риттер. Подскочив, он убрался подальше от организованной мной вонючей лужи, и его примеру последовали все, кто находился рядом. Одни вовсю боролись с собственными рвотными позывами. Другие мычали от отвращения.

Мисс Маллинз, которая не намного выше нас с Бруклин, взяла меня за руку и помогла дойти до двери.

— Нейтан, попроси мистера Гонсалеса присмотреть за классом. У него как раз окно. И позови уборщика.

— Что угодно, лишь бы поскорее отсюда свалить, — пробормотал Нейтан и умчался выполнять просьбу.

Поугрожав остальным страшными контрольными и дополнительными домашними заданиями за плохое поведение, мисс Маллинз повела меня к медсестре. Собрав наши вещи, Брук пошла следом и, прекрасно зная, что произошло, всю дорогу молчала, а вот учительница засыпала меня вопросами, пытаясь выяснить, была ли у меня с утра температура, и кружилась ли голова.

Я остановилась и взглянула на мисс Маллинз, безошибочно разглядев в ее глазах искреннюю тревогу. В видении она лежала возле меня с мертвенно-бледной кожей, потому что в ее теле за считанные секунды почти не осталось крови. Из горла против моей воли вырвались рыдания. Оглянувшись, учительница похлопала мня по руке и заторопилась дальше по коридору.

— Все это неважно, дорогая.

Но это не так! Как могло произойти что-то настолько ужасное? Кто мог бы так поступить с мисс Маллинз? И с мистером Дэвисом?

У кабинета медсестры учительница остановилась и со всей серьезностью заглянула мне в глаза.

— Все это неважно, — повторила она и, заключив мое лицо в ладони, прошептала: — То, что ты увидела, не имеет значения. Все можно изменить.

От удивления я просто-таки приросла к месту. Уставившись на мисс Маллинз, я уже открыла было рот, но тут же закрыла, боясь ляпнуть что-то лишнее. Откуда она знает, что мне было видение? Мисс Маллинз не член Ордена. Она даже в церковь нашу не ходит, хотя, конечно, не каждый, кто ходит, является членом Ордена. Точнее даже далеко не каждый. Ну и откуда ей знать о моих видениях?!

С печальной и понимающей улыбкой она похлопала меня по плечу и практически затолкала в кабинет медсестры.

***

Едва я оказалась в кабинете, под дверью тут же нарисовались Кэмерон с Джаредом. Первый, как обычно, бессменно бдел на свой странный, в духе хищника, манер, а последний застыл на пороге, не спуская с меня глаз. Даже когда медсестра велела ему возвращаться на урок, он молча отказался и следил за каждым ее движением, пока она проверяла у меня пульс и давление. Мало того, он словно оценивал каждое решение, принятое на мой счет, и все это время наблюдал за мной из-под густых ресниц. Взгляд был таким пристальным, что согревал до мозга костей. Меня с ног до головы трясло, но, как только рядом появился Джаред, весь организм как будто начал успокаиваться. Я даже не осознавала, что нахожусь на грани гипервентиляции, пока не задышала ровнее и ритмичнее.

Медсестра Макки проверила, есть ли у меня сотрясение.

— Я позвоню твоим родным. Им стоит приехать.

Класс. Еще до ночи меня сплавят куда подальше.

Потом она смерила суровым взглядом Кэмерона и Джареда:

— А вам надо как можно скорее вернуться на урок.

С этими словами она вышла из кабинета, где были только стол, кушетка, на краю которой я сидела, и пара стульев.

Когда медсестра ушла, Ласк спросил:

— Что случилось?

— У меня было видение.

— Тебя кто-то ударил?

Я удивленно моргнула:

— В видении?

— Нет, — покачал он головой. — Только что.

Я совсем запуталась.

— Нет. Было только видение. А что?

Однако ответить он не успел — в кабинет на всех парах примчался Глюк. От неожиданности я подскочила на полметра.

— Я здесь! — объявил он, тяжело дыша, будто убегал от стада быков. Потом согнулся, уперся ладонями в колени и тяжело сглотнул, пытаясь перевести дух. — У меня получилось! — просипел он между шумными вдохами. — И со мной все путем. Что тут стряслось?

— У Лорелеи было видение, — ответила Бруклин, и все повернулись к Глюку.

На мгновение он застыл, потом выпрямился и посмотрел на нас так, словно все мы спятили.

— Видение? И все?

— Плохое, — объяснила Брук и сжала мою ладонь.

— Я серьезно, народ. Видение? Это которые у нее постоянно?

— Такое — впервые, — проговорила я, и снова накатила тошнота.

Наконец до Глюка начало доходить.

Кэмерон настороженно покосился на Джареда, который, даже не глядя на него, поинтересовался:

— Чего уставился?

Ласк снова повернулся ко мне. Когда-нибудь эти двое подружатся. А пока нам придется терпеть их ругань. Они как два первоклассника, готовых подраться за последний в коробке красный мелок.

— А вы, ребятки, опять решили друг друга ненавидеть? — спросил Глюк, все еще тяжело дыша. Сколько же он пробежал? — Если что, меня этот вариант устраивает.

— Глюк! — рявкнула Бруклин и погрозила ему пальцем.

— А что такого? — огрызнулся он. — Вполне логичный вопрос.

Вздохнув, Кэмерон отошел на шаг в сторону.

— Не знаю, откуда этот дисбаланс и волнения в воздухе, но это точно на тебя влияет, Лорелея.

— Что было в видении? — спросила Бруклин.

Я тяжело сглотнула и обо всем рассказала. О мисс Маллинз и мистере Дэвисе. О стрелке и пистолете. Умолчала только о подробностях вроде запахов и звуков. Ей-богу, настолько реальных видений у меня никогда еще не было.

— И на мистере Дэвисе был красный галстук.

Странно, наверное, помнить такие детали, но я и правда помнила.

— Ясно, — пораженно выдохнула Бруклин. — Этот галстук он носит в дни матчей. Значит, если это и случится на самом деле, то не раньше пятницы, верно? Только пятница может быть вообще любая. Что было на мисс Маллинз? Это может стать для нас подсказкой.

— Кровь на ней была, — раздраженно буркнула я.

Брук поежилась.

— Помнишь, какого цвета на ней была одежда? Или хотя бы обувь?

— Красная и красная. Клянусь, я помню только кровь. Заметить что-то еще, кроме крови, было трудно.

— Нужно найти новичка, — заявил Кэмерон.

— Потомок он или нет, он тут точно ни при чем, — отозвалась я. — Это был обычный школьник. Озлобленный парень, который решил сорвать злость на всем мире сразу.

— Не на всем мире, Лорелея, — возразил Ласк, подходя ближе, — а на тебе.

Я беспокойно осмотрелась среди собравшихся. Глюк задумчиво опустил голову. Джаред сложил руки на груди. Брук заметно побледнела.

— Нет, — упрямо проговорила я, отказываясь верить словам Ласка. — Он стрелял в мисс Маллинз и мистера Дэвиса. А значит, я ему была не нужна.

— И все-таки он прицелился тебе в голову, — не унимался Кэмерон, — и выстрелил аккурат промеж глаз.

Джаред смерил меня тяжелым взглядом:

— Похоже, он стрелял в других только потому, что они мешали добраться до тебя.

— Ему нужна была ты, Лор, — напирал Кэмерон. — Пророк. Единственная, кто, согласно пророчеству, может остановить войну еще до ее начала. — Он присел передо мной. — Поверь мне, он хотел твой смерти. И я уверен, что его сюда кто-то послал.

— Думаешь, из-за этого парня ты и ощущаешь эти странности в воздухе?

— Может быть. А может, все дело в чуваке, который открыл адские врата. Мы все еще считаем, что именно он науськал того репортера тебя похитить. Нам остается только выяснить, кто он такой.

— А ты единственная, кто его видел, — вмешалась Брук.

— Ага, когда мне было шесть лет.

В основе малюсенького шанса остановить якобы неминуемую войну лежал тот факт, что десять лет назад я видела человека, открывшего врата ада. Может быть, все и правда так просто. Я вспомню его и в нужный момент узнаю. Иначе как еще мне остановить сверхъестественное побоище?

Глюк притащил мне апельсиновую газировку, которая помогла угомонить и нервы, и тошноту. Мне удалось всех убедить, что чувствую я себя достаточно хорошо, чтобы остаться в школе.

— Ей нельзя оставаться в школе, — сказал Кэмерон Джареду. — Это опасно.

— Кэмерон, жизни мисс Маллинз и мистера Дэвиса угрожает опасность. Сейчас я точно не могу взять и смыться.

В кабинет вернулась мисс Макки вместе с моими родными и задумчиво свела брови, когда бабушка назвала Джареда «Ваше Высочество». Бабушка настаивала на титуле, хотя Джаред не раз говорил ей, что ни ангелы, ни архангелы у себя в мире так не называются. Видимо, решив, что это не стоит внимания, медсестра объяснила моим родным, что произошло, и постаралась их успокоить, прежде чем снова оставить нас в своем кабинете.

Подскочив, Брук предложила стул медсестры дедушке, но он жестом отказался, а бабушка села рядом со мной на кушетку. Джаред с Кэмероном закрыли дверь в кабинет и подошли ближе.

— Что случилось? — беспокойно спросил дедушка, сев передо мной на свободный стул.

— Ничего. Просто голова закружилась.

В мыслях вспыхнули образы из видения, и меня опять затрясло. Сидевшая рядом бабушка обняла меня обеими руками, и на минуту я просто окунулась в теплые объятия. Вот только она то и дело косилась на Джареда, а меня это бесило, поэтому я тихонько высвободилась из ее рук. Как-то чересчур сильно она волнуется по поводу Джареда. Что, бога ради, он может сделать? Сжечь меня дотла одним взглядом прямо здесь и сейчас, потому что невероятно опасен? То есть он, конечно, опасен, но не до такой же, блин, степени! Тут явно крылось что-то еще.

Бабушка расстроенно опустила руки, и на меня нахлынуло чувство вины. В итоге я решила поведать им с дедушкой один секрет. Такой, за который меня не отправят сию же секунду за тридевять земель.

Робко посмотрев на обоих, я тихо проговорила:

— Мисс Маллинз знает, кто я. — Все глядящие на меня глаза удивленно распахнулись, и я добавила: — Она сказала мне, что все можно изменить. И неважно, что я там увидела. Она знает.

— Не может быть! — воскликнула бабушка, чье лицо превратилось в маску шока.

— Ну почему же? — удивленно улыбнулся дедушка. — Очень даже может быть. Она та самая. И как это я раньше не понял?

— Не поняли чего? — уточнила Бруклин.

Когда дедушка взглянул на бабушку, она пробормотала что-то нечленораздельное, на мгновение задумалась, а потом вдруг ахнула:

— Господи! Ты прав!

— Да в чем дело-то?! — Любопытство меня так и разъедало.

Дедушка глянул на Джареда, который стоял рядом с понимающим выражением лица.

— Ты знал, да?

— Да, но узнал недавно. Она оговорилась, и я все понял.

— Дедушка, елки-палки! — процедила я, начиная раздражаться.

— Она наблюдатель, — усмехнулся он. — И всегда им была.

— Поверить не могу! — Бабушкины глаза, в которых сияла любовь, обратились ко мне. — Твой отец не раз нам говорил, что существует наблюдатель — некий человек со стороны, который следит за тем, чтобы силой Ордена Святости не злоупотребляли. Как правило, никто из Ордена не знает, кто этот человек. Но как только становится известно, кто он, его обязанности принимает кто-то другой, чтобы пост наблюдателя не был скомпрометирован.

— Наверняка это мисс Маллинз, — добавил дедушка. — Она переехала в город сразу после свадьбы твоих родителей. Как раз тогда она только-только закончила педагогический и сразу подружилась с твоей мамой.

— Нет-нет! — поправила бабушка. — Они с Кэролин подружились через книжный клуб. Вспомни, сколько раз она приглашала мисс Маллинз на чашечку кофе, а та отказывалась?

Дедушка просиял

— И то правда! Теперь понятно, почему она так долго не соглашалась выпить с твоей мамой по чашечке.

Бабушка кивнула и глянула на меня:

— Мисс Маллинз всего лишь выполняла свой долг, но твоя мама так просто никогда не сдавалась.

Я не удержалась и улыбнулась.

— Что теперь будет, раз уж мы все знаем?

Дедушка похлопал меня по руке:

— Ее отзовут. Поскольку мы установили ее личность, она не может и дальше оставаться наблюдателем.

— То есть из-за нас ее уволят?! — обалдела я.

— Наверное. Зато теперь она может к нам присоединиться. Стать членом Ордена, если, разумеется, захочет. — Дедушка с надеждой посмотрел на бабушку. — Для нас она была бы ценным пополнением.

Надеюсь, так и будет. И мисс Маллинз не слишком расстроится, потеряв должность наблюдателя. Во всяком случае, работа учителя останется при ней. Вопрос вот в чем: перед кем она отчитывалась?

***

К счастью, следующим уроком была физкультура, где меня верно ждала зубная щетка. Ужасно не терпелось избавиться наконец от привкуса рвоты. А еще медсестра снабдила меня запиской, благодаря которой я на всю неделю освободилась от необходимости переодеваться в спортивную форму. Класс. С легкой руки мисс Макки четвертый и пятый уроки прошли как по маслу, но к тому моменту день был прожит лишь наполовину.

— Интересно, может ли этот день стать еще страннее? — вздохнула Бруклин, когда мы шли на обед.

Нас догнал Глюк, а Кэмерон встретил на полпути.

— А в чем дело? Опять что-то случилось? — спросил друг, не преминув бросить на Ласка злобный взгляд.

Видимо, Глюку хотелось прояснить, как он относится к Кэмерону, на тот случай, если за семнадцать тысяч предыдущих злобных взглядов до Кэмерона еще не дошло.

— Нет, — равнодушно ответила Брук. — Все как обычно. Сплошные необъяснимые события и околосмертные переживания, которых пруд пруди в Райли-Хай. Кстати о птичках. Надо потренировать твой новый трюк. Я составила расписание.

Она вручила мне расписание с точным временем наших «тренировок». Точнее тренироваться буду я, а подруга, как обычно, будет настаивать и принуждать. Во мне взыграло чувство оскорбленной невинности. Брук решительно вознамерилась развить мою новую способность, тем более что та была намного безопаснее обычных видений. А вот я, между прочим, готова была держать пари на все деньги, отложенные на поступление Глюка, что Нострадамуса никто ни к чему не принуждал.

Я наградила подругу гримасой отвращения:

— Серьезно? В семь утра по воскресеньям?

Брук усмехнулась:

— Так у нас будет отмазка, чтобы дрыхнуть все выходные напролет.

Блин, а она молодец! Я глянула на Кэмерона.

— Где сейчас Джаред?

— Почему ты у меня спрашиваешь?

— Даже не знаю. Между вами что-то вроде космической связи. Похоже, каждый из вас точно знает, где находится другой в любой конкретный момент. Разве что кроме тех моментов, когда на Джареда нападают гадские потомки, и он валяется где-то без сознания.

— И вы оба все из себя такие таинственные и загадочные, — добавила Бруклин.

Я кивнула:

— Точно. И оба сильные.

— А еще очень-очень высокие.

Кажется, на Кэмерона мы впечатления не произвели.

— То есть я должен присматривать за жнецом, потому что мы оба высокие?

— Вроде того, — отозвалась Брук.

— Ты нам в конце концов расскажешь, откуда между вами опять взялась эта враждебность? — спросила я.

— Нет.

Ну, попытка не пытка.

— И никакая это не враждебность. По крайней мере не думаю, что дело в ней. Сам не знаю, что это значит.

Когда мы вышли из главного здания и по пути в столовую свернули за угол, Кэмерон ни с того ни с сего схватил нас с Брук за руки и грубо припечатал к кирпичной стене.

— Ты что творишь? — прошипела Бруклин, но Кэмерон развернулся к нам спиной и еще сильнее вжал в кирпичи.

Секунду спустя прямо с небес упал Джаред и приземлился на ноги, причем лишь слегка присел, чтобы удержать равновесие.

Улыбнувшись Кэмерону, он склонил голову набок и глянул на нас с Бруклин.

— Я всего лишь хотел их чуть-чуть напугать.

— Ты с крыши, что ли, спрыгнул? — обалдела Брук.

Джаред опять посмотрел на Ласка и ответил, даже не глядя на мою подругу:

— Да.

Я обошла торчавший передо мной барьер.

— А на крышу тебя зачем понесло?

Джаред шагнул ко мне, и Кэмерон опять влез между нами.

— С тобой все в порядке? — спросил Ласк у Джареда, держа меня за спиной стальной ручищей.

— Кэмерон, какого фига?

— Почему ты интересуешься? — ответил вопросом на вопрос Джаред, с заметной готовностью принимая вызов Кэмерона.

— Сегодня ты сам на себя не похож, — сказал Ласк, оттолкнув меня назад еще дальше.

— А ты, видимо, знаешь меня как облупленного.

Да что тут происходит, елки-палки? Я попробовала опять обойти Кэмерона, но ничего не вышло.

— Я хочу поговорить с Лорелеей, — заявил Джаред. — Наедине.

Ласк чуть-чуть склонил голову набок:

— Это вряд ли.

— Кэмерон! — Я треснула его по руке. — Что, спрашивается, ты удумал?

Такой агрессии между ними не было с самого появления Джареда в Райли-Свитч, когда они чуть не поубивали друг друга, разворотив в процессе полгорода.

— Ну ладно, ребята, — влезла Брук, привычно взяв на себя роль босса, и примирительно подняла руки. — У нас у всех явно упал уровень сахара в крови. Пойдемте поедим.

Она схватила Кэмерона за рукав. Ласк схватил за рукав меня, а я — Глюка.

Несколько долгих мгновений Джаред стоял на месте и сверлил Кэмерона таким взглядом, будто прикидывал размеры гроба.

— Идем, Джаред! — позвала я, оглянувшись за плечо.

Честно говоря, я не знала, что и думать. Не знала, что сказать. Стоит признать, Джаред действительно вел себя иначе. Жесты и движения стали какими-то другими. Даже выражение лица теперь излучало что-то странное и незнакомое.

В конце концов он демонстративно медленно двинулся за нами.

Взяв свои обеды, мы расселись за столом. Парни к своей еде едва притронулись. Кроме Глюка, который буквально проглотил бургер в один присест. Наблюдать за процессом было даже весело. Снова спрашивать у Кэмерона и Джареда, какая муха их укусила, было бесполезно, поэтому я глотнула воды и подняла другую тему, которая успешно от нас ускользала:

— Странно, что сегодня мы ни разу не видели новенького.

— Нужно выяснить, как его зовут, — заметил Кэмерон, — и где он живет.

— Можем вломиться в кабинет Дэвиса.

— Можно к вам?

Мы все взглянули на Эшли, которая определенно становилась постоянной добавкой к нашей компании.

— Конечно, — ответила я и подвинулась, чтобы она могла втиснуть свой стул. — Джаред, ты ведь помнишь Эшли?

Он молча кивнул, но я была и за это благодарна, учитывая, в каком он пребывал настроении.

Эшли робко улыбнулась:

— Ну и когда?

— Когда — что? — уточнила Брук.

— Когда мы вломимся в кабинет Дэвиса?

Мы с подругой рассмеялись.

— Наверное, придется подождать, — ответила Бруклин. — Но твое отношение к делу мне нравится.

Несколько раз Эшли украдкой покосилась на Глюка, который ничего не заметил, потому что был занят намазыванием кучи кетчупа на каждый кусок жареной картошки, а потом тихо проговорила:

— Я не хотела вас перебивать, но ужасно хотелось послушать, о чем речь.

— Да ерунда, — отозвался Глюк. — Ты, случайно, не в курсе, кто наш новичок? Нам нужны имя и адрес.

— Его зовут Винсент, — усмехнулась Эшли, — а вот адреса я не знаю. Но могу попробовать выяснить. На последнем уроке я дежурю в приемной.

— Класс! — взбодрилась Бруклин. — Это было бы замечательно. И, возможно, спасет нас от ареста за проникновение со взломом.

Я согласно кивнула и откусила кусок от своего сэндвича с индейкой. В этот самый миг нарисовалось создание, чье имя не стоит упоминать вслух. Прямо-таки из ниоткуда. А я тут, понимаешь, сижу с крайне непривлекательно набитым ртом.

Глаза барышни тут же остановились на Джареде. Ужасный сюрприз. Ее глаза всегда останавливаются на Джареде, блин. Словно он — последнее озерцо чистой воды в выжженной пустыне, а она просто умирает от жажды.

— Привет, Джаред.

Несколько секунд Джаред смотрел на меня, а потом улыбнулся Табите, которую нисколько не волновало, что улыбка была формально дружелюбной, а не искренней. Улыбка есть улыбка, и она, естественно, подбодрила Табиту.

— Ты уже обдумал мое предложение?

Предложение? Пришлось выпить воды, чтобы протолкнуть возникший в горле ком. Твою дивизию! Как же она меня бесит!

— Что за предложение? — спросила я у Джареда.

Он улыбнулся мне точно так же, как до этого — Табите. От обиды я тихо ахнула, но все-таки сумела взять себя в руки. Мы с Джаредом давно вышли за рамки формального дружелюбия, но демонстрировать чувства на глазах у Табиты — опасная затея.

— Табита предложила мне позировать на уроке рисования.

Держите меня семеро!

— Ты учишься рисовать? — спросила я у Табиты, изо всех сил стараясь расцепить зубы.

— Да, хожу на занятия в местном колледже. Нам нужны натурщики. — Ее глаза заблестели от предвкушения. — Я подумала, что раз Джаред живет один, ему не помешают лишние деньги, вот и предложила ему попозировать.

В последние месяцы Джаред присутствовал в каждой мысли, которая рождалась у меня в голове, но подумать о том, что ему наверняка нужны деньги, я почему-то не удосужилась. Все, что ему требовалось, давал Орден. Точнее наш магазин и отдельные члены Ордена. Ей-богу, женщины из Санктуария пекут больше и чаще, чем сеть булочных.

Но, как ни крути, Джаред мужчина. И ему наверняка нужны вещи, которые нравятся мужчинам. Ну, например, крем для обуви или еще что… Мне и в голову не приходило помочь ему с поиском работы или хотя бы предложить подработку в магазине, чтобы у него появились деньги на карманные расходы. Почти все время он был занят тем, что находился где-то рядом и присматривал. Другими словами, его привычки были пугающе похожи на привычки Кэмерона. Каждый из них очень серьезно относился к своим обязанностям.

— Честно говоря, я до сих пор не принял решения. Поговорим об этом чуть позже?

Табита просияла:

— Конечно! — и вручила ему визитку. — Позвони, когда решишь.

У нее, блин, есть визитки?!

Наконец она натянуто улыбнулась всем нам и взглянула на меня:

— Привет, Лор. Надеюсь, тебе уже лучше.

— Спасибо. Мне и правда лучше.

— Увидимся на тренировке, Эш.

— Жду не дождусь!

Брук прыснула от смеха, а я чуточку утонула в шоке. Отныне Эшли официально стала и моей героиней.

Табита тоже рассмеялась и помахала нам на прощание кончиками пальцев:

— Чао!

За всю свою жизнь на планете Земля мне ни разу не доводилось слышать, чтобы кто-нибудь говорил слово «чао». Культурное разнообразие в Нью-Мексико по-настоящему поражает воображение. Оказывается, у нас целая куча вариантов попрощаться. От «хагоони», что на языке навахо означает «до свидания», до «чао».

Я глянула из-под ресниц на Джареда. Он не отшил Табиту сразу, и этот факт словно воткнул мне нож в кишки. Очень может быть, прямиком в поджелудочную. Но кого я обманываю? Джаред красив, как супермодель, и точно заслуживает находиться в окружении таких же, как он.

Пусть эту битву выиграло создание, чье имя не стоит произносить вслух, но я еще успею сравнять счеты. Ну или обо мне будут хорошо думать после смерти. А как будут думать о Табите? Уж точно не очень хорошо.

— Любопытно, каким ветром тебя сюда занесло, Кейси.

Я так глубоко погрузилась в собственные мысли, что даже подскочила от неожиданности, когда у стола появился мистер Дэвис.

Вытерев салфеткой рот, Глюк взглянул на директора.

— В смысле, сэр?

Мистер Дэвис сложил руки на широкой груди.

— Видишь ли, в школе ты весь день числишься среди отсутствующих.

— Такого не может быть! — фыркнул Глюк, и получилось у него не очень натурально. У Брук от разочарования даже челюсть отвисла. — Должно быть, здесь какая-то ошибка. Какой-нибудь глюк в системе, — добавил друг и рассмеялся над собственной шуткой.

Вот только никто больше не смеялся. Джаред бросил на него подозрительный взгляд, а Кэмерон пялился на директора с видом точно такой же липовой невинности.

— Что ж, я поговорю с твоими учителями, и мы исправим эту ситуацию.

— К-конечно, — запнувшись, отозвался Глюк, явно теряя самообладание.

Мистер Дэвис кивнул:

— Еще увидимся. — Прежде чем уйти, он несколько секунд посмотрел на руки Джареда, а потом перевел взгляд на меня: — Рад, что тебе уже лучше.

С этими словами директор развернулся и ушел, не оставив мне шанса сказать спасибо.

Само собой, на Джареде была куртка, вот только мистер Дэвис и так знал о витиеватых символах на его руках. Потому что сам их видел, когда несколько недель назад Джаред с Кэмероном решили подраться прямо на школьной стоянке. Видел он их и раньше, лет в десять, когда заметил Джареда рядом со своим старшим братом Эллиотом за пару секунд до того, как Эллиот умер. А потом Джаред исчез прямо у него на глазах.

Я давно гадаю, каково это — увидеть в детстве нечто подобное. Как повлияла на мистера Дэвиса эта неразгаданная тайна? Его брат умер по естественным причинам. Джаред его не убивал, лишь вмешался чуть-чуть в течение времени в ответ на чьи-то молитвы. То же самое он должен был сделать и со мной, пока не решил, так сказать, взбунтоваться и спасти меня, вместо того чтобы забрать. И за это я всегда буду ему благодарна.

— Ну давай, — сказала Брук Глюку, когда мистер Дэвис ушел, — колись.

— Я ведь уже сказал, это ошибка. Что я могу поделать, если учителя меня в упор не замечают? Я темный, вот и сливаюсь с фоном.

— Ты опять прогуливаешь, да?

— С чего мне прогуливать? Чтобы все вот это пропустить? — Он развел руки, показывая на все, что нас окружало.

Пока Глюк продолжал посвящать нас в опасности прогулов, я заметила, как подозрительно поглядывает на него Джаред из-под полуопущенных ресниц, и как он сводит брови, глядя на Кэмерона. Естественно, Кэмерон отвечал ему тем же.

Нет. Мне этих двоих никогда не понять.

Глава 11 Шедевр Айзека

На шестом уроке, которым была история, мы с Брук сели в передней части класса, и подруга тут же полезла за фотоальбомом.

— Наконец-то появился шанс! — шепнула я.

Брук подняла голову:

— Какой шанс?

Вместо ответа я кивнула на задние парты, где сидел Айзек Джонсон.

— А-а, ну да, — прошептала подруга и продолжила копаться в альбоме, пока не нашла подходящую для своих издевательских планов фотку. — Как ты собираешься это провернуть?

Я изо всех сил вглядывалась в фотографию, заранее зная, о чем попросит Бруклин.

— Прикоснусь, как всегда.

— Да нет же! С Айзеком. — Она подалась ближе. — Как ты планируешь подвалить к нему достаточно близко, чтобы заполучить видение?

Айзек сидел в задней части класса в окружении друзей. На историю с нами ходит несколько футболистов. Как правило, они гарцуют по классу и подшучивают друг над другом, но сегодня в их компашке царила полнейшая тишина. Джосс Даффи сгорбился за партой и пялился на собственные руки. Крус де лос Сантос теребил выбившуюся из куртки нитку. А Айзек Джонсон, бойфренд Сидни, почти лежал на парте, пряча лицо за здоровенными ручищами. Надо признать, он просто огромный. В девятом классе он легко разделался с университетской командой и мигом стал защитником со статусом школьной звезды. По коридорам давно ходили разговоры о спортивной стипендии, но я слышала, что Айзек хочет пойти по стопам отца и стать военным. Мало того, он замечательный парень. Вежливый и отзывчивый. Поэтому, когда он поднял голову и посмотрел на меня с не очень понятной гримасой, от которой черты его лица посуровели, я, мягко говоря, слегка опешила.

— Пока не знаю, — ответила я подруге. — Честно говоря, мне не слишком хочется к нему подваливать. По-моему, он сегодня не в духе.

Бруклин оглянулась, но Айзек снова опустил голову и продолжил заниматься тем, чем занимался.

— Что ж, давай начнем со снимка. Нам надо поработать над тем, чтобы развить твои возможности. Может быть, тебе удастся заглянуть еще дальше в прошлое и увидеть вокруг фотки намного больше, чем раньше.

В класс вошел мистер Гонсалес, поэтому Брук наспех сунула мне фотографию и запихнула сумку под парту. Я развернулась лицом вперед. Почему-то мистеру Гонсалесу не нравится, когда я на уроке сижу к нему спиной и болтаю с Бруклин. Удивительно!

Он бросил на стол стопку только что распечатанных бумажек и заговорщицки подмигнул:

— Первому, кто угадает, чем мы сегодня займемся, дам десять дополнительных баллов за контрольную.

Почти все ученики попытались слиться с партами, зато Брук с энтузиазмом чирлидерши на экстази подняла руку. Я оглянулась и усмехнулась. Вот ведь зубрила!

— У нас сегодня контрольная? — предположила она с очень ненормальной по меркам простых смертных улыбкой.

Мистер Гонсалес ткнул в нее пальцем, как ведущий телешоу:

— Точно! Десять баллов получает мисс Пратер. Остальные, берем карандаши и убираем все с парт.

Пока все выполняли приказ, класс заполнился несчастными стонами. Я сунула рюкзак под парту, вспомнила, что забыла про карандаш, достала рюкзак и повторила весь процесс. Быстренько оглянувшись, я увидела, что футболисты и не думают готовиться к контрольной, а сидят, как и сидели. Айзек все так же сидел с опущенной головой, сгорбившись над тем, что делал. Брайан Кляйн тоже не послушался, но он вообще никогда не слушается учителей.

Не желая упускать шанс приблизиться к Айзеку, я подняла руку:

— Мистер Гонсалес, я могу раздать всем контрольные.

— Ладно.

Я специально начала с противоположной стороны класса. На моем месте любой просто посчитал бы нужное количество работ на ряд и положил бы стопку на первую парту, чтобы ученики сами передали друг другу листы. Но я пошла от парты к парте, раздавая контрольные как можно быстрее, лишь бы мистер Гонсалес не решил, что я тяну время.

Почти все брали в руки контрольные и тут же горестно морщились, а вот футболисты просто сидели и ничего не делали. Пришлось класть листочки им на парты и идти дальше. Когда я оказалась рядом с Бруклин, она улыбнулась и ободряюще кивнула. Весь мой план заключался в том, что Айзек был последней остановкой. Я попыталась вручить ему контрольную, но он и ухом не повел. Как же мне якобы не нарочно к нему прикоснуться, если он не хочет брать бумажку?

Наверное, я могла бы постучать его пальцем по плечу, вот только видение мне это не подарит. На Айзеке была спортивная куртка, а для видения необходим контакт с кожей. Но Айзек даже головы не поднял! Время уходило, и я решила подсунуть листок под руку, которой он прикрывал то, что делал на парте. В итоге я положила контрольную прямо у его локтя и стала проталкивать листок дальше, как вдруг Айзек схватил меня за руку и ошпарил взглядом, полным ненависти.

По позвоночнику будто ток пропустили. Я попыталась отойти, но Айзек держал меня за запястье стальной хваткой. Видение так и не пришло, зато того, что я видела перед глазами, хватило, чтобы заморозить и меня саму, и мои мысли. Все это время Айзек вырезал на парте складным ножом глубокие линии, похожие на колючую проволоку. На первый взгляд, этот акт вандализма не представлял ничего, кроме острых углов и толстых, яростных полосок. Но рассмотрев картинку целиком, я слегка обалдела.

На парте было вырезано мое имя, причем таким почерком, каким мог бы написать первоклассник, а не отличник из старших классов. Тут до меня дошло, что Айзек все еще испепеляет меня взглядом, а пальцы на моем запястье с каждой секундой сжимаются все крепче и крепче. Я попробовала вырваться, но он так сильно сжал мне руку, что еще чуть-чуть — и наверняка бы сломал.

Я вздохнула и взглянула на мистера Гонсалеса, но тот читал что-то за своим столом.

— Айзек… — прошептала я. Не хотелось втягивать его в неприятности. В конце концов, он хороший друг, но руке уже было не на шутку больно. — Отпусти, пожалуйста.

Однако он не только не отпустил, а еще и дернул меня к себе. Мы оказались нос к носу, и я заметила у него на лбу размазанное темно-красное пятно. Внезапно выражение лица Айзека совершенно изменилось — он словно хотел извиниться. Но в другой руке он держал нож, который вдруг сжал за само лезвие, и на шедевр на парте закапала кровь.

— Айзек…

— Они хотят твоей смерти, Лор, — проговорил он с нотками паники в голосе.

Я не могла сказать ни слова. Все мысли, которые формировались в голове, застревали в горле. Единственное, что мне оставалось, — это смотреть в испуганные глаза Айзека.

— Айзек! — крикнул кто-то из передней части класса.

Это была Бруклин. Должно быть, она увидела, что происходит, и примчалась к нам по проходу.

Естественно, это привлекло внимание мистера Г. Он встал из-за стола и двинулся к нам, но именно Бруклин привела Айзека в чувство и заставила его отпустить мою руку. С явно написанным на лице шоком он поднялся на ноги и уставился на нож в окровавленной руке так, словно впервые видел.

— В чем дело? — спросил мистер Гонсалес, чей взгляд метался между рукой Айзека и вырезанными на парте буквами.

Вот уж у кого точно была причина впасть в шок, так это у учителя. Айзек — один из самых замечательных парней, которых я знаю. Несмотря на свои внушительные размеры, он и мухи не обидит.

Все еще глядя на собственную руку, словно не понимая, чья она, Айзек выронил нож. Со зловещим стуком тот упал на мое имя, отскочил и скатился на пол. Сказать никто ничего не успел. Как детектив на месте преступления, мистер Гонсалес поднял нож двумя пальцами, взял Айзека под локоть и повел к выходу.

— Всем сидеть тихо! Я скоро вернусь.

Однако, стоило двери закрыться за учителем, класс взорвался от шума. Одни спрашивали у меня наперебой, что случилось. Другие подбежали посмотреть на парту. Разогнав толпу, Брук отвела меня к моему месту.

— Вот блин! Сид не шутила про странное поведение своего бойфренда.

Ну правда, разве мог этот день стать еще страннее?

Эх, знала бы я раньше…

***

В итоге меня опять занесло в кабинет медсестры. На этот раз — ради стильной синенькой упаковки льда для запястья, после чего мы с Бруклин отправились на последний урок, радуясь, что день подходит к концу. Слава богу, на уроках по питательным веществам стрессов ожидать не приходилось. И все равно я надеялась, что у мисс Фиппс опять будет похмелье. К сожалению, такой роскоши мы не дождались: учительница устроила нам опрос по видео, которое мы смотрели на прошлом уроке. Если бы я хоть чуточку действительно смотрела, то, возможно, и сдала бы.

А вот Брук, будь она неладна, знала все ответы. В этот самый момент, ставший поворотным в наших отношениях, я осознала простую истину: подруга продала душу дьяволу. Иначе не объяснить, каким макаром ей удалось справиться с опросом, учитывая, что никто из нас видео на прошлом уроке не смотрел.

— Тут фишка во всасывании, — заявила Бруклин, когда мы за дополнительные баллы согласились остаться и прибраться в столовой. Школьные коридоры к тому времени почти опустели. — Я всасываю информацию, как губка.

— Скорее как сфинктер, — ляпнула я, не подумав.

Но и не пожалела о сказанном. Ну все, у меня точно проблемы. Злость и зависть — не ответ на все вопросы.

Явно насмехаясь над моими огрызаниями, Брук надменно приподняла бровь, а потом посмотрела куда-то мне за спину:

— Джаред идет.

Я тут же развернулась. Так быстро, что потеряла равновесие и, чтобы не грохнуться, схватилась за Бруклин.

И это от меня, елки-палки, зависит судьба мира!

Ей-богу, нам всем конец.

Подходя к нам, Джаред улыбнулся. Вот только теперь в нем все было иначе. Да и сам он был другим. В глазах плескалась непривычная беспечность, шаги казались скорее надменными, а не просто решительными, походка будто смеялась над окружающими.

Джаред остановился передо мной.

— Такие люди — и без охраны! Не так уж просто застать тебя без телохранителя на хвосте.

Я поискала глазами Кэмерона, который, как правило, либо ждал у класса, либо стоял где-то в коридоре. Достав сотовый, Брук отошла что-то прочитать. Мой телефон тоже пикнул, но я не обратила на него внимания.

— Зачем тебе искать меня без Кэмерона поблизости?

Улыбка, которая озарила красивое лицо, больше смахивала на оскал. Сунув большие пальцы в карманы джинсов, Джаред прислонился к стене. Ученики по большей части разбежались. Остались только мы и парочка задержавшихся у шкафчиков.

Бруклин похлопала меня по руке:

— Проверь сотовый.

Я взглянула на подругу, но та вовсю пялилась на Джареда, недоверчиво сдвинув брови.

Естественно, он заметил выражение ее лица и насмешливо ухмыльнулся. Я все-таки достала телефон, и, как только экран засветился, услышала стук каблуков. К нам в ореоле блондинистой гривы шла Табита, сверкая белоснежными зубами.

Внезапно я почувствовала, что меня тянут за блузку, и отшатнулась. Джаред оттянул мой воротник и, клянусь, заглянул туда, куда не приглашали. Я прижала ткань ладонью к груди.

— Ты только что мне под блузку заглянул?!

И что мне делать? Трепетать от восторга или оскорбиться?

— А ты всегда строишь из себя хорошую девочку? — Улыбку как ветром сдуло. Джаред стоял и смотрел на меня из-под полуприкрытых век. Без всякого выражения. Без единой эмоции. — Ты в курсе, что давным-давно сыны Божии, серафимы, пришли на Землю, чтобы взять в жены дочерей человеческих?

Из-за внезапной смены темы я моргнула и глянула на телефон. Там висело сообщение от Кэмерона. Одно-единственное слово: «Беги».

— В курсе, — ответила я, задумчиво нахмурившись. Что значит «беги»? Куда «беги»? — У них рождались дети, которых, кажется, называли нефилимами. Такие, как Кэмерон.

Взгляд Джареда прошелся по мне сверху вниз и остановился где-то в районе бедер.

Я засунула телефон обратно в сумку.

— Джаред, я не понима…

— Ты точно не понимаешь, кто я. — Его голос прозвучал так резко, что полоснул по слуху, как острейшее лезвие. Джаред склонил голову. В обрамлении густых ресниц сверкали темные глаза. — Знаешь ли ты, что за одну ночь я забрал первенцев у десяти тысяч семей лишь за то, что один-единственный человек отказался признать власть выше собственной?

Я попыталась отойти, но он схватил меня за подол блузки.

— Это был египетский фараон, — пробормотала я.

Историю о том, как Моисей предупреждал фараона, и как тот потерял собственного сына, я слышала десятки раз.

— Я убивал принцев и нищих, царей и рабов лишь по велению слова. По приказу. Не задумываясь, я могу убить всех до единого в этом городишке. — Тут Джаред наклонился ко мне и прошептал на ухо: — Я уже делал это столько раз, что сбился со счета.

Ну точно, надо было бежать. Теперь я это поняла на все сто.

— И за все это время я так и не сумел понять, что так манит моих братьев все бросить ради людей. — Черты его лица ожесточились. — Пока не встретил тебя.

Большая ладонь легла мне на спину и прижала меня к Джареду.

Я уперлась руками ему в грудь и так спокойно, как только могла, проговорила:

— Отпусти меня, Джаред.

Он глянул на идущую по коридору Табиту.

— А быть может, сойдет любая.

Увидев нас вместе, Табита задрала нос и явно собиралась пройти мимо. С жестокой улыбкой, словно желая меня наказать, Джаред, все еще не отрывая от меня взгляда, тихо проговорил:

— Подойди.

И Табита послушалась. Остановилась, повернулась к нам и подошла к Джареду.

— Может быть, сойдет даже она.

Взяв ее за подбородок, он наклонился и прижался губами к ее губам.

У меня из-под ног ушла земля.

***

Я не верила собственным глазам. То есть, конечно, Джареда можно понять. Он сногсшибательный. А я… ну, нет. Если и искать для меня какое-нибудь прилагательное, это точно не будет «сногсшибательная». Я не высокая, не красивая, не блондинка и не брюнетка. Я низкая рыжая плоская доска с кудрями и веснушками. Ей-богу, Джаред заслуживает кого-то такого же сногсшибательного, как он сам.

Но увидеть это, получить такую мощную пощечину от реальности прямо сейчас было чересчур. Зачем он так поступает? Чтобы проявить жестокость? Но почему? Что такого я сделала?

Когда их с Табитой губы соприкоснулись, я попробовала отвернуться. Попыталась вырваться, когда она вжалась всем телом в Джареда. Точнее — в нас обоих. В глазах запекло от слез, но все усилия оказались напрасными.

— Уже перескочил на темную сторону, Азраэль?

Я застыла и, испытывая просто кошмарное унижение, глянула на Кэмерона, который добавил:

— И почему меня это не удивляет?

Не успела я и глазом моргнуть, как он влетел спиной в противоположную стену. Причем я даже не заметила, чтобы Джаред шевельнулся. Гипсокартон треснул. Скрытые за ним опорные балки прогнулись. Стоило Ласку прийти в себя, перед ним оказался Джаред и схватил его за горло. Снова впечатав Кэмерона в стену, он угрожающе склонил голову.

Вот только Кэмерон такой же быстрый и сильный. В мгновение ока он освободился, схватил Джареда за горло и с размаху влепил в пол так, что задребезжали окна. Послышался пронзительный визг Табиты, которая отчаянно отползала подальше, и до меня дошло, что я тоже упала. Рядом появилась Бруклин, вцепилась в мою ногу и потянула в сторону.

Мне уже приходилось видеть, как дерутся Джаред и Кэмерон, и какие последствия остаются после их обмена любезностями. От одних только воспоминаний я впала в шок, едва все началось. Уже сейчас мне было плохо и страшно.

Вдруг в коридоре прогремел чей-то внушительный голос:

— Что здесь происходит?

К нам со всех ног мчался мистер Дэвис. Если он увидит всю нечеловеческую силу и жестокость Джареда и Кэмерона, то получит еще один кусочек к своему пазлу. Еще одну подсказку, которая приоткроет завесу прошлого.

— Ласк! — гаркнул директор, когда Кэмерон поднял Джареда и снова впечатал в пол.

Я начинала переживать за Джареда. Пусть он сам на себя не похож, но избиением до смерти ничего не исправить. Я пошла вперед, но что-то меня остановило. Что-то темное. А потом я заметила улыбку на губах Джареда. Точнее крайне довольную ухмылку.

Он оглянулся на меня, подмигнул, а долю секунды спустя они с Ласком поменялись местами. Джаред треснул Кэмерона о пол и буквально обрушился на него всем весом, придавив коленом горло. Плевать, из чего сделан Кэмерон. После такого удара не выжить никому. Вдруг Джаред перекатился на пол и в прямом смысле слова швырнул Ласка вдоль по коридору.

В общем, все происходило в точности так же, как раньше. Драка не была похожа на человеческую. Это была сверхъестественная, иномирная борьба, на которую не способен ни один простой смертный. Но в прошлый раз я была единственным свидетелем, потому что Джаред остановил время. А сегодня это видели и те, кто находился рядом. Включая мистера Дэвиса.

Табита пришибленно сидела на полу, и я ее прекрасно понимала. Едва Кэмерон снова влетел в стену в конце коридора, Джаред с сияющим в глазах презрением развернулся к директору. Сейчас Джаред был хищником, которого рассердили, и в его действиях не было ни грамма здравого смысла.

Я вырвалась из рук Бруклин, рванула вперед и остановилась между ним и мистером Дэвисом. Джаред улыбнулся, но без намека на тепло или веселье. Не успела я понять, что происходит, как рядом оказалась Брук с огромными глазищами.

— Не подходи, — процедила она.

Насмешливо рассмеявшись, Джаред шагнул вперед.

Я попыталась затолкать Брук себе за спину и смерила Джареда сердитым взглядом:

— Стой.

Темные глаза остановились на мне, и он поднял руки в знак капитуляции.

— Я всего лишь хочу воссоединить его с братом.

Медленно и осторожно мистер Дэвис взял нас с Брук за плечи и начал отступать вместе с нами. Джаред смотрел на нас с очевидным весельем. Словно мы — мышки, а он — ягуар, решивший поиграть с добычей перед тем, как съесть.

Едва он сделал шаг вперед, в воздухе послышался резкий щелчок. Джаред развернулся и вытащил из плеча что-то похожее на дротик с транквилизатором. Буквально сразу же прозвучали еще два щелчка, и он вытащил очередные два дротика — из груди и руки. А секунду спустя перед ним уже стоял Кэмерон с ружьем в обеих руках. Размахнувшись, Ласк ударил Джареда прикладом в челюсть. Я была уверена, что после такого Джаред упадет, но он лишь тряхнул головой и уставился на Кэмерона таким злым взглядом, что я вдруг осознала: мы понятия не имеем, кто перед нами стоит.

Шагнув вперед, Джаред вдруг замер и упал на одно колено. Потом посмотрел на свои руки, словно впервые их видел, и Кэмерон нанес очередной удар.

Чтобы не закричать, я обеими руками схватилась за горло и в ужасе наблюдала, как Джаред падает на пол.

— Быстрее! — гаркнул Кэмерон через плечо. — Он скоро очнется!

В этот момент я увидела, что к нам бежит шериф Вильянуэва с цепями и кандалами в руках. С настоящими, блин, кандалами!

Джаред застонал.

— Быстрее, — повторил Кэмерон, сунул ружье шерифу и взялся за цепи. Пока шериф перезаряжал ружье, Ласк принялся за работу. — Поверить не могу, что прошло так много времени. Он должен был сразу вырубиться.

За всем этим с широко распахнутыми глазами, не зная, что и думать, наблюдал директор.

Бросив на него быстрый взгляд, Кэмерон процедил сквозь стиснутые зубы:

— Уведите их отсюда. — Директор даже не шелохнулся, и Ласк рявкнул: — Дэвис! Уведите Лорелею и Бруклин в свою машину.

Придя в себя, мистер Дэвис почему-то послушался приказа и стал подталкивать нас с Брук к выходу. Я притормозила, чтобы поднять с пола Табиту, и все вместе мы двинулись к двери, выходящей на стоянку.

— Подождите, — пробормотала я, когда Табита отупело присела на ступеньки. — Я должна вернуться.

Брук схватила меня за уже пострадавшее запястье. Клянусь, нам с ней предстоит серьезный разговор на тему ее ногтей.

— И думать забудь! Что-то не так, Лор. Это не он.

Мистер Дэвис опять потянул меня вперед, а я опять потащила за собой Табиту. Кажется, директор был рад выбраться из школы, а вот Табита явно пребывала в шоке. В конце концов мы все залезли в директорский джип и рванули со стоянки.

По пути мистер Дэвис достал сотовый и кому-то позвонил. Может быть, в полицию.

От слез перед глазами все плыло. Ужасно хотелось позвонить бабушке, но порыв пришлось подавить. Вдруг затрезвонил мой телефон — бабушка позвонила сама.

— Лорелея, — сказала она, едва я взяла трубку, — как ты?

Не знаю, почему я вдруг решила ей что-то рассказать. Слова сорвались с языка сами собой.

— Кэмерон и шериф Вильянуэва схватили Джареда.

— Я знаю, солнышко. Где ты?

— Знаешь?

Откуда она знает?!

— Милая, где ты?

— Я с Брук. И с нами мистер Дэвис.

В трубке послышался вздох облегчения.

— Слава богу! Пусть везет вас в Санктуарий. У нас почти все готово.

— Готово к чему? — уточнила я, с каждым вдохом волнуясь все сильнее. Что они задумали?

— Мы все узнали совсем недавно, милая, и действовать нужно было быстро. Мне очень жаль, что мы ничего не могли тебе рассказать. Но мы не знали, где Джаред, сможет ли он нас услышать или прочитать сообщение, если я пошлю тебе эсэмэску. Мы не знали, правда.

— Что ж, сейчас его здесь нет. — Внутри вспыхнул горячий гнев. В который раз меня оставили не у дел! — Что происходит?

— Мистер Дэвис меня слышит? — спросила бабушка, и я покосилась на директора, который отдавал кому-то приказ включить пожарную сигнализацию и эвакуировать здание.

— Вряд ли.

— Рисковать нельзя. Я все объясню, когда вы приедете, а пока скажи ему, что не знаешь, в чем дело.

Ну, хоть врать не придется.

Я глубоко вздохнула:

— Ладно, — и повесила трубку. — Бабушка хочет, чтобы вы отвезли нас в церковь.

— Я собирался ехать в участок шерифа, — удивился мистер Дэвис.

— Шериф встретится с нами в церкви, — проговорила я.

Директор явно был сбит с толку, и я целиком и полностью его понимала.

— Ну еще бы, — процедил он, и я почти расслышала, как скрипят стиснутые зубы. — Дротик с транквилизатором, значит. В него стреляли транквилизатором! Кто вообще такое выдумал?

Я осмотрелась по сторонам в поисках хоть каких-нибудь признаков шерифа и Кэмерона.

— Не знаю.

— Естественно, не знаешь.

Мистер Дэвис злился и волновался. Это было видно по глазам. А еще в них сиял страх. Когда Джаред упомянул о брате директора, я практически ощутила, как в нем вспыхнул этот страх. Ничего удивительного. Джаред рассказывал, что в день, когда он пришел за братом директора, мистер Дэвис посмотрел прямо ему в глаза и запомнил этот момент на всю жизнь.

Как только мы въехали на церковную стоянку, я заметила подъезжающих с другой стороны шерифа и Кэмерона. Они резко притормозили у бокового входа, и из-под шин полетели комья грязи. У дверей уже стояло несколько членов Ордена. Ну и скольких посвятили в этот план?

Когда джип остановился, я выскочила на улицу и рванула к боковому входу. Брук не отставала ни на шаг. На заднем сиденье машины осталась Табита, которая по-прежнему смотрела в никуда. Из парадных дверей церкви выбежала бабушка и перехватила мистера Дэвиса как раз в тот момент, когда он собрался пойти за нами. Я слышала, как она что-то ему говорит, но слушать, что именно, времени не было.

С дороги боковой вход не видно. Кэмерон, шериф Вильянуэва, дедушка и мистер Уолш, один из старейшин, занесли Джареда в Санктуарий, спустились с ним по лестнице и прошли мимо маленьких комнат к главным помещениям в задней части огромного подземного пространства. После последнего удара Кэмерона у Джареда текла кровь. От шеи до щиколоток он был связан цепями промышленной прочности с металлическими кандалами, которые будто взяли прямиком из фильма ужасов.

— Дедушка, что происходит?

— Лорелея! — удивился дедушка. — Уходи отсюда. Ты с ума сошла? — Оглянувшись, он заметил кого-то из Ордена, кто только что спустился. — Забери ее!

К нам торопливо зашагала Бетти Джо, лучшая подруга бабушки, и, взяв меня за плечи, потащила к лестнице.

— Да подождите же! — воскликнула я, вот только Брук уже принялась помогать женщине. Пришлось бороться с обеими сразу. Я не дура. Я знаю, что лезть на рожон — плохая идея, но мне нужны были хоть какие-то ответы. — Дедушка! Что вы собираетесь с ним делать?

Джаред издал глубокий, похожий на рычание звук, и в руках у дедушки появился шприц.

— Держите его изо всех сил!

С этими словами он воткнул иглу в ногу Джареда. В ответ Джаред наградил его взглядом, полным чистейшей, жгучей ненависти.

А потом вдруг задергался, вырвался из цепких рук и с глухим стуком упал на пол. Он явно собирался перекатиться на колени, но не рассчитал силы и едва не растянулся во весь рост. Тряхнув головой, будто не понимая, где находится, Джаред весь напрягся и тяжело задышал. То, что ему вкололи, начинало действовать. В конце концов он все же рухнул на пол, и цепи громко звякнули.

— Тащите его туда, — велел дедушка. — Быстрее, пока не выветрилось.

Подняв Джареда с пола, люди понесли его в архив. Архив в Санктуарии похож не на обычную комнату, а скорее на банковское хранилище, созданное специально для хранения передававшихся из поколения в поколение древних текстов. Зачем Джареда потащили туда?

— Скорее! — Дедушка не отставал. — Закройте дверь.

Джаред уже приходил в сознание. Народ изо всех сил старался как можно скорее закрыть дверь, на которую я раньше не обращала ни малейшего внимания. Она всегда была открыта и заставлена коробками, которые теперь пришлось наспех убирать.

— Быстрее, Билл! — крикнула бабушка.

Видимо, ей все-таки удалось избавиться от мистера Дэвиса, потому что сейчас она стояла рядом со мной и не сводила глаз с Джареда.

Я тоже посмотрела на него. Снова тряхнув головой, он опять перекатился на колени.

— Билл… — еле слышно от страха прошептала бабушка.

Видеть ее испуганной мне не нравилось ни капельки. Я подошла ближе и взяла ее за руку. В этот самый момент глаза Джареда остановились на мне, и на его губах заиграла уже знакомая высокомерная улыбка, от которой воздух показался гуще и тяжелее. Сосредоточившись, Джаред одним выверенным движением расправил плечи, и цепи порвались, соскользнув с его тела на пол, как легчайший шелк.

— Пожалуйста, Билл!

Руки Джареда все еще были скованы за спиной. Чтобы разорвать и эти цепи, ему понадобились усилия, с которыми я могла бы порвать, скажем, тонкую ниточку.

Я едва расслышала, как бабушка повторила:

— Билл…

И от безнадежности в ее шепоте у меня разбилось сердце.

Глава 12 Камера ночного видения

— Навались! — сдавленно крикнул дедушка, борясь с тяжеленным куском стали.

Не отрывая от меня взгляда, Джаред рванулся вперед, но долю секунды спустя металлическая дверь все-таки закрылась.

Он врезался в сталь, и шестеро мужчин, придерживавших дверь, в прямом смысле слова отъехали на пятках назад. Двое даже упали. Однако прежде чем Джаред предпринял очередную попытку вырваться, Кэмерон со стиснутыми зубами и покрасневшим лицом изо всех сил надавил на дверь.

По помещению разлетелось эхо от очередного мощного удара, и на этот раз дверь с трудом, но выдержала. Чтобы запереть хранилище, дедушка поспешно повернул ручку. Ласк сполз по двери на пол и закашлялся, схватившись за поврежденное горло. К нему тут же метнулась Брук.

Кэмерон взглянул на шерифа:

— Долго же вы добирались.

— Прошу прощения. Никак не мог найти дротики нужного размера. В наших запасах только те, что подходят для небольших медведей.

— А на Джареде вы какие использовали? — обалдела я.

— Такие, которые вырубают слона. Поскольку слонов в наших краях немного, пришлось повозиться.

Кэмерон улыбнулся дедушке:

— Давно пора смазать дверь.

Тяжело дыша от усилий, дедушка кивнул и повернулся к Бетти Джо:

— Что во фразе «забери ее» тебе непонятно?!

В жизни не слышала, чтобы он хоть с кем-то говорил таким тоном. А уж с лучшей бабушкиной подругой — и подавно.

— Ты знаешь, что он мог с ней сделать? Понимаешь, какие могли быть последствия?!

— Извини, — пробормотала Бетти Джо и тут же добавила: — Но она сильнее, чем кажется.

Не успела она даже моргнуть, как дедушка оказался прямо перед ней. Пришлось влезть между ними.

— Дедушка, она не виновата.

— Верно, — проговорил он и обрушил весь свой гнев на меня: — Виновата ты! — Он ткнул пальцем в сторону выхода из хранилища. — Когда я говорю тебе выметаться…

— Что-что? — дерзко перебила я. — Опять начнешь рассказывать, как был прав, настаивая, чтобы Джаред держался от меня подальше? Опять станешь хранить от меня секреты, которые могли бы пригодиться, если я попаду в очередную рискованную ситуацию? Кстати, уже решили, куда меня сослать?

И бабушка, и дедушка замерли на месте.

— Билл, — проговорила бабушка и, чтобы успокоить, взяла дедушку за руку.

В эту самую секунду снова послышался громкий удар.

Вот только мой собственный гнев, вспыхнувший ядерным взрывом, уже было не унять.

— Давайте-ка расставим все по местам. Вы постоянно что-то от меня утаиваете, относитесь ко мне, как к идиотке, а я должна молча подчиняться вашим приказам, как какой-то робот?

Кажется, дедушка наконец пришел в себя. Будто пораженный своим поведением, он сделал шаг назад.

— Мне очень жаль, звездочка.

От мысли, что меня куда-то сошлют, в груди заныло. Из-за попыток не зареветь сморщился подбородок. Неужели они и правда считают меня настолько глупой, чтобы планировать мое будущее, даже не спросив меня саму?

Я стояла посреди подвала и обвиняющее смотрела на родных людей. Как будто мне снова шесть лет, родители только что исчезли, и у меня нет ни сил, ни возможностей влиять на собственную жизнь. А впереди лишь один путь — неизбежный конец.

— Мы хотели тебя защитить.

— Тогда прекратите мне врать! Хватит хранить секреты!

По глазам было видно, что дедушка хотел сказать что-то еще, но почему-то передумал и взглянул на Бетти Джо:

— Бетти, мне так жаль… Я…

— Нет, — перебила она, — ты прав. Ослушавшись твоих приказов, я все поставила под угрозу. Просто я… я… очень испугалась.

От этих слов дедушке стало еще хуже. Печально поджав губы, он положил ладонь на плечо Бетти Джо.

— Нет, это я во всем виноват. Я должен был все осознать еще тогда, когда Кэмерон впервые это почувствовал.

— Что почувствовал? — спросила я у Ласка, но ответить он не успел, потому что в помещении прогремел очередной удар. — Так его не удержать, — беспокойно продолжила я. — Куда бы вы его ни засунули, он дематериализуется и пройдет сквозь что угодно. Я видела это собственными глазами.

— Оттуда ему не выбраться, звездочка, — отозвался дедушка. — Эту комнату специально строили для того, чтобы держать взаперти все сверхъестественное. Помнишь символы на стенах?

Я задумалась и кивнула. В металлических стенах кто-то вырезал сотни символов, но я всегда считала, что это просто для красоты.

— Это непроходимые решетки для сверхъестественных сущностей. Как для нас — клетка из стали. Сквозь эти символы не пройти никакому сверхъестественному созданию. Так что ему не выбраться.

Я была всерьез поражена:

— Вы построили эту комнату специально для Джареда?

Совершенно измотанный, дедушка сел на складной стул. Бабушка присела рядом и, сжав дедушкину ладонь, проговорила:

— Нет, солнышко. Мы построили эту комнату для тебя.

Я глянула на толстенные стены хранилища и тяжелую стальную дверь.

— Кто-нибудь здесь знает значение слова «чересчур»? Уверена, мне бы хватило и малюсенького чулана. Чем я, кстати, заслужила шанс оказаться взаперти?

Дедушка грустно улыбнулся:

— Мы построили хранилище после того, как ты стала одержимой. Решили, что если нам удастся изгнать из тебя демона, то понадобится место, где его можно будет держать. Иначе он запросто вселится в кого-нибудь еще. К тому же мы не знали, что ты будешь делать, не решишь ли напасть на нас. Нам пришлось принять меры.

— Понятно. Что ж, огромное спасибо, что об этом вы мне тоже не рассказывали.

Теперь я уже впала в ребячество. Что еще они могли сделать? В конце концов, в меня вселился демон. Выбора у них просто-напросто не было.

— Ты права. Мне очень жаль, звездочка. Ты уже достаточно взрослая, чтобы со всем этим справиться. Больше мы не станем ничего от тебя утаивать.

Уж не знаю почему, но в этом я сильно сомневалась.

— По-моему, выдержит, — сообщил мистер Уолш, который до сих пор выискивал в металлических стенах хранилища изъяны.

Бруклин сидела под дверью рядом с Кэмероном. Впервые за все это время я заметила, что подругу трясет, и уже собиралась подойти, как вдруг кто-то крикнул:

— Готово!

Все повернулись на голос. У выхода стоял Глюк и жестами звал всех за собой.

— Глюк? — удивилась Бруклин. — Откуда ты здесь взялся?

Он подмигнул ей и уставился на моих родных:

— Есть картинка и звук, но только в нашу сторону. Наладить в обратную не было времени.

По помещению пронесся очередной удар. Такой сильный, что содрогнулись стены. Брук с Кэмероном встали, и мы все пошли за Глюком, который привел в нас в маленькую каморку с другой стороны хранилища. В комнатушке оказался монитор с кучей всякой технической дребедени.

— Это ты все устроил? — обалдела я.

— С помощью мистера Ласка. В смысле отца Кэмерона.

Из-под стола выглянул мистер Ласк и махнул в знак приветствия.

— Кэмерон, жить будешь?

Кэмерон потер шею.

— Буду, но, возможно, понадобится пиво.

Мистер Ласк нахмурился, и я тоже:

— На тебя же пиво не действует.

— Тогда аспирин.

Я всмотрелась в монитор, тускло сиявший зеленым свечением камеры ночного видения. На экране был Джаред. Я упала на стул и оторопело стала смотреть, как он мечется из угла в угол, будто запертый в клетке зверь. Широкие плечи ссутулились. Движения казались резкими и отрывистыми.

Глюк прибавил звук.

— Жаль, времени было мало, но пока и так сойдет.

В эту самую секунду я услышала тяжелое дыхание, неразличимую ругань шепотом и едва слышный звук шагов.

— Мы его слышим, а он нас нет. Говорю же, мне не хватило…

— Ты уверен? — перебила Глюка Бруклин, которая заметила то же, что и я. — Как только ты это сказал, он обернулся.

Джаред действительно обернулся, когда Глюк заговорил, и сейчас смотрел прямо в камеру тяжелым, решительным взглядом.

Чтобы проверить догадку, я наклонилась к монитору:

— Джаред, ты меня слышишь?

Медленно, методично его губы растянулись в улыбке, к которой я успела привыкнуть: ни намека на веселье или теплоту, сплошное презрение и безразличие.

— Что с тобой случилось? — тихо спросила я.

Он шагнул к камере.

— Открой дверь, и я отвечу.

— Не могу.

— Я заберу тебя быстро, Лорелея. Без боли. Если дверь откроется прямо сейчас.

Ахнув, бабушка тут же прикрыла рот ладонью. Дедушка обнял ее одной рукой за плечи.

— Почему ты хочешь, чтобы я умерла? — продолжала я.

Джаред склонил голову набок.

— Такова моя суть.

Сердце болезненно сжалось, не давая дышать. В глазах запекло. Неужели все это было игрой? С самого начала и до поцелуев?

— Пойдем, звездочка. — Дедушка взял меня за руку, чтобы помочь встать со стула. — Ни к чему это все.

— Останься, — сказал Джаред спокойным тоном, в котором отчетливо звучала угроза. Я уже успела встать, и он подошел еще ближе к камере. — Останься, или все умрут.

Секунду я раздумывала, а потом села обратно за монитор. Рядом присела бабушка.

— Солнышко, если он оттуда выйдет, мы все так или иначе умрем. Он тебя дразнит. Хочет обвести вокруг пальца.

Внезапно до меня дошло, почему все так боялись Джареда, когда выяснилось, кто он такой. Теперь-то я все понимала, хотя и не хотела понимать.

— Вряд ли, — вмешался Кэмерон, наклонившись к монитору. — Скорее он просто хочет, чтобы она осталась, вот и сыплет пустыми угрозами.

— И тут заговорил гибрид! — ухмыльнулся Джаред.

— Да как же он нас слышит?! — воскликнул Глюк, перебирая провод за проводом. — В этой комнате стены из стали толщиной в двадцать пять сантиметров. Звук туда никак не передается. Гарантирую.

Кэмерон смерил его злым взглядом:

— Он архангел, Глюканутый. Ему и не такое по зубам.

Глюк показал ему средний палец, вот только Ласк этого даже не заметил.

— Зачем ему нужно, чтобы она осталась? — спросила бабушка.

Ей Кэмерон адресовал куда более дружелюбный взгляд:

— Затем, что он на самом деле ее любит.

Бабушка с дедушкой такому ответу явно не обрадовались, а я не поверила. Это точно не любовь. Скорее ненависть, презрение и слепая ярость.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, — пробормотала бабушка.

— Он архангел. Посланник. Он не убивает ради самого убийства. Он убивает только по приказу. Но существует равновесие. — Кэмерон сел рядом со мной. — Помнишь, я говорил тебе о том, что Джаред создан из света и тьмы?

Я кивнула. Мне честно хотелось понять, о чем он говорит, но я все глубже и глубже падала в бездну отчаяния.

— Что-то изменилось, и тьма превзошла свет.

— Но что? — беспомощно пролепетала я. — Что могло стать причиной?

Ответить Кэмерон не успел — Джаред предпринял очередную попытку вышибить дверь. Он был по-прежнему сильным и быстрым, но дематериализоваться явно не мог. Значит, дедушка был прав.

Потерпев очередную неудачу, Джаред посмотрел в камеру. Его лицо излучало такую жгучую ненависть, что я мысленно отшатнулась. А потом случилось нечто странное. Джаред отвернулся от камеры и превратился в размытое пятно. То есть дематериализовался, став клубящимся сгустком дыма и тумана.

Как будто хотел доказать, что все еще способен на это.

Как будто услышал мои мысли.

Камера затряслась, и экран почернел. Хранилище погрузилось во тьму. Остался только звук. И этот звук, похожий на трепет крыльев тысячи птиц, становился все громче и громче. В динамиках царил оглушительный шелест, словно перья в хаотическом безумстве сталкивались, терлись друг о друга, пока внезапно все не прекратилось и весь подвал не сковало какой-то сюрреалистической тишиной.

Изо всех сил я вглядывалась в темноту на экране.

— Джаред?

Но никто не ответил.

— Он еще там? — совсем отчаялась я.

У дедушки тоже был обеспокоенный вид. Зато Ласк уверенно кивнул:

— Дешевый трюк. Сквозь эти стены ему не пройти. Зуб даю.

Еще около минуты я смотрела на экран и чего-то ждала. Потом дедушка взял меня за плечи и поднял со стула. У хранилища и монитора он оставил людей, а всех остальных позвал домой, чтобы перегруппироваться. Мне нужны были объяснения. Хоть что-то, что помогло бы понять, что происходит, пока Джаред не сбежал и не поубивал нас всех.

Да. Дедушка и бабушка с самого начала были правы.

***

— Как это случилось? — спросила я, когда все расселись за нашим кухонным столом.

Бетти Джо взялась варить кофе, а Глюк вызвался сделать сэндвичи вместо моей бабушки, которая сидела рядом со мной и казалась настолько уставшей и напуганной, что будто бы постарела прямо на глазах. Мне тоже было далеко не до веселья. Мало того, искренне хотелось умереть. Суицидальными наклонностями я никогда не отличалась, но разве так уж плохо было бы покончить с собой? Как минимум всему этому давлению со спасением мира пришел бы конец.

— Не знаю, как им это удалось, — начал Кэмерон, — но когда потомки добрались до Джареда, они ухитрились его заклеймить.

— То есть как это — заклеймить? — офонарела я. — Ему что-то выжгли?!

— Да. Я видел шрам у него на спине, когда мы его связывали.

В ужасе я закрыла глаза, но жажда получить ответы никуда не делась.

— Что это за клеймо? Что оно дает?

— Не знаю. Все эти вуду-шмуду-штучки не по мне. Но, за неимением более подходящих слов, это клеймо, видимо, блокирует свет. Теперь, глядя на Джареда, я вижу сплошную тьму. И это не простая тьма. Если сравнивать черный цвет с тем, что окружает Джареда, то я бы сказал, это все равно что смотреть на фотку Большого Каньона и на самом деле стоять на краю, вглядываясь в бездну. Это тьма настолько глубокая, что сбивает с толку. Вот что я вижу, глядя сейчас на Джареда. Бесконечную, бездонную, пугающую тьму.

— Можешь его нарисовать? — спросила бабушка. — В смысле символ. Помнишь, как он выглядит?

Ласк пожал плечами:

— Попробую.

Бабушка принесла ему ручку и лист бумаги.

— Значит, этот символ, — начал Глюк, — вроде как активный, верно? То есть он транслирует какой-то сигнал. Так почему бы нам не прервать этот сигнал?

Глюк у нас навеки погряз в технических заморочках, но сейчас, похоже, он был в чем-то прав.

Кэмерон задумчиво опустил голову.

— Есть тут кое-что постраннее.

Куда уж страннее, блин?!

— Клеймо заживет, — продолжал он. — В конце концов, это сделали потомки нефилимов. Наверняка им известно, что рано или поздно Джаред исцелится. И, когда это произойдет, сила, которой обладает клеймо, испарится. Неужели они настолько тупые, чтобы не понимать: как только шрам от клейма заживет и свет снова выйдет на поверхность, Джаред их всех перебьет?

— Ты прав, — отозвался дедушка. — Заклеймить Джареда все равно что склеить скотчем дамбу, которая вот-вот разрушится. Какое-то время продержится, но когда дамбу прорвет, воду уже будет не остановить.

— Однозначно, — согласился Кэмерон.

— Полагаю, потомкам все это прекрасно известно, — добавил дедушка, — но, очевидно, для них игра стоила свеч.

— Но почему именно сейчас? Сила клейма не протянет дольше пары дней.

Бабушка глянула на Ласка:

— Он может поубивать всех нас в мгновение ока. Представляешь, что он может натворить за несколько дней?

— Верно, — вставила Брук. — И все-таки, возможно, потомки знают то, чего не знаем мы. Вы постоянно ведете разговоры о войне. Может, она уже началась, и им надо, чтобы Джаред не мешался под ногами.

— Но зачем? — спросила я, так ничего и не поняв. — Чего они этим добьются? Война никак их не касается.

— Она касается всех людей на планете, — возразил Кэмерон, — поэтому нельзя отметать такую вероятность. Так или иначе, нам нужно обратить силу клейма. Джаред должен быть на нашей стороне. — Взглянув на дедушку, он беспокойно свел брови. — С тем, что грядет, нам не справиться. Если мы хотим иметь хоть какой-то шанс, нам нужен Джаред.

— А если дело все-таки не в этом? — подал голос шериф. — Какие еще мотивы могут быть у потомков?

— Самые простые. — Кэмерон прекратил рисовать символ. — Есть еще одна причина, по которой им нужно убрать Джареда с дороги. — Он кивнул на меня. — Им нужно время, чтобы избавиться от пророка.

Когда все взгляды обратились ко мне, я расправила плечи.

— Думаешь, они охотятся за мной?

Дедушка накрыл ладонью мою руку, и впервые за все время я увидела груз печали, лежавший на его плечах, которые уже не казались такими широкими и сильными, как раньше.

— Как бы то ни было, мы обязаны разобраться с этим как можно быстрее.

Кэмерон уставился на него тяжелым взглядом:

— У меня есть идея, но вам она не понравится.

— В этой ситуация мне ничего не нравится. Выкладывай.

— По-моему, Глюканутый прав.

— Может, хватит уже так меня называть?

Ласк не обратил на Глюка внимания:

— Мы должны прервать сигнал. Надо как-то испортить символ.

— Точно! — приободрилась бабушка. — Нужно исказить линии, чтобы символ потерял свое значение.

— И как же нам это сделать? — спросил шериф. — Понадобилось три дротика и целый нефилим, чтобы просто его связать.

— Значит, на этот раз возьмем четыре дротика.

Шериф явно сомневался в успехе:

— Он раскусит нас в два счета.

Кэмерон посмотрел на меня, и в его глазах отчетливо искрилась надежда.

— А может, и не раскусит.

Глава 13 Козырь в рукаве

В комнатку с монитором я вошла на цыпочках. Экран по-прежнему был черным, сигнала не было, зато звук работал. В динамиках периодически раздавались то постукивания, то какое-то царапанье.

Полным надежды голосом я еле слышно проговорила:

— Джаред… — Звуки тут же прекратились. Выждав не меньше минуты, я собралась с духом: — Ты меня слышишь?

И секунду спустя услышала ответ:

— Да.

Глаза сами по себе зажмурились. Врубив звук на полную мощность, чтобы слышать издалека, я подошла к двери хранилища.

— Если я тебя выпущу, обещаешь забрать только меня и пощадить моих родных и друзей?

Джаред ответил, но не сразу:

— Решила поторговаться?

Я оглянулась на Кэмерона, чьи губы сложились в тонкую мрачную линию. Кивком он дал мне сигнал продолжать.

Глубоко вздохнув, я всмотрелась в темную часть бункера. Там, за моей спиной, стояла целая армия.

— Сейчас я открою дверь.

Повисла очередная пауза, после которой Джаред сказал:

— Зря.

Я тяжело сглотнула и сделала вид, будто не слышала его:

— Дверь тяжелая. Тебе придется надавить с той стороны.

Никогда не думала, что Кэмерон из верующих. Поэтому, когда он перекрестился, я слегка удивилась. Ласк наклонил голову, тоже вздохнул и повернул механизм замка. Я бросилась на помощь. Открывалась дверь гораздо легче, чем закрывалась. Когда проем открылся приблизительно на метр, я обежала дверь, ожидая увидеть, что Джаред нам помогает, но он просто стоял, сложив на груди руки. Еще я думала, что увижу огромные, занимающие все пространство хранилища черные крылья, но на Джареде были лишь джинсы и футболка, измазанные в крови после драки.

— Ты пошла на огромный риск, — проговорил он.

— Но ведь мы с тобой договорились? — Меня бешено трясло. Казалось, я вот-вот потеряю сознания, но ничего не могла с собой поделать. Как ни старалась я успокоиться, дрожь не унималась. В конце концов я шагнула вперед. — Ты заберешь меня и оставишь весь город в покое.

Джаред и бровью не повел, зато выдал мне очередную знакомую, всезнающую улыбочку:

— Значит, народ в соседней комнате просто пришел посмотреть, правильно ли ты открыла дверь.

Я положила дрожащую руку ему на грудь. Мне было так страшно, что в глазах начало темнеть.

— Пожалуйста, Джаред.

Через мгновение я уже была в воздухе. Вылетела из хранилища и вписалась в стену, отчего легкие напрочь скукожились. В этот самый миг драка возобновилась. Вот только теперь Джаред был готов к появлению Кэмерона и двигался настолько быстро, что прицелиться в него было невозможно. Шериф присел на одно колено и поднял заряженное дротиком ружье, но все без толку. Парни дрались с нечеловеческой скоростью, превратившись в сплошные разноцветные пятна.

В какой-то момент Джаред оказался на полу. Через мгновение Кэмерон влетел спиной в потолок. Их силы и проворство попросту поражали воображение.

Никто ничего не мог сделать. Дедушка помог мне встать, и теперь мы вместе с открытыми ртами следили за происходящим. Шериф Вильянуэва держал палец на спусковом крючке, ожидая подходящего момента для выстрела, но этого момента все не было и не было. Едва одному из парней удавалось взять верх, второй тут же ухитрялся поменяться с ним ролями.

Оттащив подальше, бабушка вцепилась в меня мертвой хваткой.

Несколько мужчин побежали к двери хранилища, готовясь в любой момент закрыть внутри Кэмерона с ангелом смерти.

Я потянула бабушку за руку:

— Хочу кое-что попробовать.

У нее округлились глаза.

— Нет, звездочка.

— Ба, ты же сама говорила: если он выберется, нам всем конец. От рук Джареда или из-за войны — неважно. — Мной овладело нездоровое отчаяние. — В любом случае результат будет один.

С такими доводами бабушка поспорить не могла и прекрасно это понимала. Со страхом и печалью в глазах она наконец-то меня отпустила.

Я прошла мимо дедушки.

— Звездочка… — начал он и попытался меня схватить, но я нырнула ему под руку и бегом помчалась в хранилище.

К этому моменту Джареду удалось взять Кэмерона в удушающий захват. Я всерьез испугалась, что Ласк вот-вот отключится, но он ударил Джареда локтем в живот и вырвался.

— Джаред, — позвала я и протянула к нему руку.

Он отвлекся лишь на мгновение. Этого времени едва хватило, чтобы моргнуть, но Кэмерон успел воспользоваться преимуществом. Я-то думала, он просто полоснет по коже там, где было клеймо, но вместо этого Ласк вытащил из-за пояса нож и всадил лезвие по самую рукоять Джареду в спину.

Без задней мысли я бросилась к нему, но Кэмерон повалил меня на полпути. А когда мы обернулись, Джаред уже держал нож в руке.

У Ласка распахнулись глаза.

— Ну вот. Видишь искру света?

Джаред посмотрел на нож, на капающую с пальцев кровь и отшатнулся. Потом, тяжело дыша, привалился к металлической стене, сполз вниз и рухнул на четвереньки.

— Вот дерьмо! — выругался Кэмерон, который сейчас прикрывал рукой глаза, словно помещение заливал яркий свет. — Ничего не вижу.

Все заозирались, явно не видя того, что видел он. Вдруг Ласк упал на колени и схватился за голову. К нему метнулся отец, закрыл его голову собственным телом, и Кэмерон застонал сквозь стиснутые зубы. С Джаредом творилось то же самое. Он тоже хватался за голову и боролся с чем-то внутри себя. Внезапно, словно по чьей-то указке, парни рухнули на пол. Я рванула к Джареду, а Брук — к Кэмерону.

Джаред лежал без сознания. Как я ни старалась, но не смогла даже немножко подвинуть тяжеленное крепкое тело. Сдавшись, я всмотрелась в красивое лицо, провела кончиками пальцев по скулам.

— Звездочка! — Ко мне со всех ног прибежал дедушка. — Мы ведь не знаем, получилось ли у нас.

— Получилось, — еле-еле выдавил Кэмерон, глотая воздух огромными порциями. — Точно получилось.

Джареда подняли и с огромной осторожностью положили на специально принесенный стол. Разодранная окровавленная футболка висела, как затертая до дыр ветошь. Дедушка перевернул Джареда, и в бункер вошла настороженная миссис Стром. Она работает в больнице, а других медиков в Ордене нет. Руки и ноги Джареда свисали со стола, будто вся энергия, которая когда-то в нем жила, испарилась. Но даже без сознания он казался сильным и могучим, как спящая пантера. Вряд ли кто-нибудь осмелился бы отрицать всесилие смертельно опасного зверя.

Сняв куртку, я положила ее Джареду под голову, а тем временем дедушка осматривал рану от ножа.

— Шрам быстро заживал. Прошло бы, вероятно, не больше пары дней.

— И этого хватило бы с головой. — К нам присоединился Кэмерон с опухшим лицом и покрасневшими глазами. — Что бы ни задумали потомки, это скоро произойдет.

— Что ты видел? — спросила я у него, радуясь в душе, что с Джаредом все будет в порядке и он не перебьет всех, кто мне дорог.

Не дожидаясь ответа, я коснулась руки Кэмерона, и меня чуть не сбила с ног ядерная вспышка. Все началась в тот самый миг, когда лезвие ножа вошло в спину Джареда. Крошечная искорка стала лучом, превратившимся в поток, а затем одним мощным взрывом помещение затопило ослепительной сущностью Джареда.

И это было похоже на то, как Кэмерон описывал тьму, только касалось света. Он оказался глубоким, извечным и насыщенным истинным теплом. Я даже засомневалась, что после увиденного останусь самой собой. Еще бы! Я и не подозревала, что такая любовь, такая преданность существуют на самом деле. А потом постепенно начало устанавливаться равновесие. Свет и тьма смешались, став самой сущностью Джареда — архангела Азраэля, высшего существа, созданного с одной целью, но наделенного выбором.

Моргнув, я вернулась в реальность и во все глаза уставилась на Кэмерона, который ответил мне укоризненным взглядом:

— Ну разве это не мухлеж?

— Ты видела? — обалдела Бруклин. — Ты просто обязана все мне рассказать!

— О’кей, — пообещала я.

— Это точно мухлеж!

Мы обе с разных сторон благодарно обняли Ласка, и он обнял нас в ответ.

— Может быть, нам нужно пресечь еще несколько линий? — спросил у него дедушка. — Рана уже заживает. А вдруг…

— Все будет в порядке, — одновременно ответили мы с Кэмероном.

Я тепло ему улыбнулась. Мельком заглянув в его мир, теперь я знала крошечную толику того, что знал он. Видела капельку того, что видел он. Наверное, всю жизнь он был свидетелем таких чудес. Я чуть не ударилась в зависть, но вдруг поняла, какой груз лежит на его плечах. Одно дело — быть пророком, которому суждено остановить войну. Ненавижу войны. А эту ненавижу еще сильнее, потому что слишком многое зависит от моих мизерных способностей. Но нести такую ответственность, знать, что тебя создали с одной конкретной целью…

— Теперь все путем, — сказал Кэмерон дедушке. — То, что сдерживало свет, исчезло. И все-таки Джареду досталось. Последствия поездочки во тьму легко могут затянуться. Может быть, ему понадобится время, чтобы прийти в себя. Я только надеюсь, что он не будет тянуть резину. Времени у нас совсем в обрез.

***

Кэмерон убедил нас, что, очнувшись, Джаред снова станет самим собой, поэтому мы перевезли его в свободную спальню на первом этаже нашего дома. Пока мы с бабушкой обтирали Джареда холодными полотенцами, пришла миссис Стром, чтобы промыть и перевязать рану.

— Сегодня ты поразила всех, — сказала бабушка.

Я еле слышно усмехнулась:

— По-моему, Кэмерон был намного поразительнее.

— И все же без тебя у него ничего бы не вышло. Мне только…

Глаза бабушки наполнились слезами, и она смущенно опустила голову.

— Ба… — удивленно пробормотала я. — Я бы очень хотела, чтобы вы по-настоящему мне доверяли.

— Извини, звездочка…

Бабушка крепко меня обняла, и я ответила тем же, хотя желание получить ответы никуда не делось.

— Моя очередь, — сказал дедушка, который, оказывается, стоял совсем рядом.

Я улыбнулась и на несколько секунд утонула в его объятиях.

— Мы так тобой гордимся, звездочка! То, что ты сегодня сделала…

— Было глупо, знаю. Со временем я наверняка буду в ужасе от собственного поступка.

Усмехнувшись, дедушка меня отпустил.

В комнату вошел шериф, посмотрел на Джареда и положил руку мне на плечо:

— Ты держалась молодцом.

— Не понял! — воскликнул Глюк, принесший еще воды. — Почему это ей достается все внимание? Причем так всегда!

— Точно, — согласилась Бруклин, которая вошла в комнату со стопкой полотенец в руках. — По-моему, нам давно пора объявить забастовку.

— А по-моему, вам давно пора спать, — отозвалась мама Бруклин.

Родители подруги остались в церкви, чтобы убрать учиненный мистером Джаредом Ковачем беспорядок. О да! Ему прекрасно удается ломать и крушить. Архив никогда не будет прежним. Уже после церкви родители Бруклин заскочили к нам.

Застелив кровать постельным бельем, миссис Пратер осторожно подсунула под голову Джареда подушку и отдала мне куртку, которую я забыла в церкви.

— Он просто нечто, правда? — сказала миссис Пратер, глядя на Джареда со смесью почтения и признательности. — Он не виноват в случившемся, Лорелея. Надеюсь, ты это понимаешь.

Я подумала о фотографии с седьмого дня рождения Брук. Ее мама за это время почти не изменилась. Мне бы очень хотелось сказать миссис Пратер, где ее брат. Чтобы мои видения приносили хоть какую-то пользу, кроме сплошных опасностей, страхов и неминуемой гибели. Ненавижу все, что связано с неминуемой гибелью.

— Понимаю. Тот, кто это натворил, обладает огромными силами.

— Верно, но и ты тоже, — проговорила бабушка, и мои сомнения вернулись с новой силой.

Слишком много на меня возлагают надежд, блин.

И все же в глазах бабушки и дедушки отчетливо читались страх и плохие предчувствия. Они по-прежнему хотели меня отослать, как только представится возможность. Я это видела. Чувствовала. И поэтому не могла им доверять.

— Может быть, дадите нам в школу записку, чтобы завтра нас не наказали за домашку? — попросила Бруклин.

Я усмехнулась. Хорошая идея!

— Думаю, вам всем лучше посидеть дома, пока мы не выясним, что происходит, — сказала миссис Пратер.

Поначалу мысль о том, чтобы пропустить школу, отозвалась во мне уютными, радостными ощущениями. Мы могли бы спать допоздна и пить горячий шоколад, а я бы ухаживала за Джаредом. Но потом мы с подругой понимающе переглянулись.

— Мы не можем, — проговорила Брук.

— Не сейчас. — Я присела на кровать рядом с Джаредом. — Пока Джаред неизвестно на сколько вышел из игры, мы должны узнать, что творится в школе. Почему некоторые дети так странно себя ведут, и зачем кому-то понадобилось избавляться от Джареда. Нам нужно все выяснить.

Сидевший в углу Кэмерон кивнул. Рядом с ним присела Бруклин, чтобы оказать первую помощь. После последней драки у Ласка было несколько жутких ушибов и порезов.

— Она права. Мы должны вернуться в гущу событий.

— Даже не знаю. — Лицо бабушки превратилось в маску тревоги. — По-моему, сегодня вы пережили более чем достаточно. Лучше на время залечь на дно.

Залечь на дно? Сначала эсэмэски, а теперь залечь на дно? Да кто эта женщина?!

— Согласен с Кэмероном, — вмешался шериф Вильянуэва. — Эти дети — наш лучший шанс все узнать.

— А мне нравится идея с залеганием на дно, — подал голос Глюк.

— Билл, — начала бабушка, умоляюще глядя на дедушку, — нельзя просто взять и отправить их в эпицентр.

— Нельзя, но, похоже, звездочке наплевать на то, что можно и чего нельзя. — Он повернулся к родителям Брук. — Может быть, вам больше повезет с Бруклин.

— Я иду в школу, — решительно заявила подруга, уперев кулак в бок. — Я по уши в том, что происходит, мам. Вы постоянно твердите, что если эта война окажется такой, как мы предполагаем, то нам всем конец. Так какая разница, пойдем мы в школу или нет?

Пратеры поддерживали Орден Святости и его миссию на все сто процентов, поэтому я не особенно удивилась, когда мама Брук кивнула:

— Ладно, но вам все равно нужно хорошенько отдохнуть.

— И пиццу заказать, — вставил Глюк.

Кэмерон предложение оценил — молча просиял.

Миссис Пратер взглянула на шерифа:

— Мне нужны гарантии, что Кэмерон останется с ними на весь день.

— Посмотрю, что можно сделать.

Интересно, как ему удастся такое провернуть? Но кое-что заботило меня гораздо сильнее. Мне не хотелось бросать Джареда.

— Можно мне остаться с ним внизу? — спросила я у дедушки, вглядываясь в лицо Джареда.

Дедушка стиснул зубы. Даже сейчас он не хотел, чтобы я была рядом с ангелом смерти.

— Пока да. А мы тем временем засунем в вас, детки, чего-нибудь горячего.

— Вроде пиццы? — с надеждой уточнил Глюк.

Миссис Пратер улыбнулась:

— Я бы предпочла суп, но и пицца сойдет.

— Класс! — отозвался друг.

Вскоре взрослые разошлись, и мы остались в комнате одни. Внезапно мной овладело мощное желание рухнуть на пол кучкой, которая, очень может быть, будет похожа на полуживую рыжую медузу.

Вот только я не могла отвести глаз от Джареда. Порой бывало трудно не забывать, что он высшее существо. И что он пытался меня убить. Сейчас он казался обычным парнем, который глубоко и равномерно дышал. Во сне черты его лица смягчились.

Я наклонилась и шепнула ему на ухо:

— Ты мне очень нравишься, Азраэль.

— Ты что, забыла, как он целовал Табиту Синд? — спросила Брук.

Я весело усмехнулась:

— Тогда он был объят тьмой. Зачем еще кому-то ее целовать?

Я храбро улыбнулась подруге, хотя где-то на задворках сознания продолжала зудеть мысль, что Табита подходит Джареду гораздо больше, чем я.

Бруклин сидела на подлокотнике кресла, в котором развалился Кэмерон, и прижимала к его затылку пакетик со льдом.

— Если бы тебя заклеймили такой же темной гадостью, ты бы поцеловал Табиту? — спросила подруга у Ласка.

Я с любопытством приподняла брови и оглянулась на Кэмерона.

Он откашлялся:

— Нет. Ни за что. Кто вообще такая эта ваша Табита?

Мы с подругой рассмеялись, а она вдобавок стукнула Ласка кулаком в плечо. Он прикинулся, будто ему больно, и потер место удара.

Глядя куда угодно, только не на них, Глюк встал.

— Пойду, проверю, как там пицца.

Когда он ушел, Бруклин наклонилась и чмокнула Кэмерона в щеку.

— Это за то, что спас нам жизнь.

Когда подруга начала отстраняться, Ласк обнял ее за шею одной рукой и впился ей в губы. Я слегка обалдела, но Брук и не думала сопротивляться.

Вообще.

Долго-долго.

С каждой секундой мне становилось все больше и больше не по себе. В поцелуе явно участвовали не только губы.

— Брук! Где твое чувство собственного достоинства, блин?

Я искренне пыталась подавить рвущийся наружу смех.

В конце концов, едва дыша, подруга выпрямилась, и Ласк ухмыльнулся:

— По-моему, за спасение жизни я заслужил чего-то большего, чем простой чмок в щеку.

— То есть ты уже успел подумать о награде?

— Причем основательно.

— Значит, больше я ничего тебе не должна.

Спрыгнув с подлокотника, Бруклин направилась в ванную выбросить пакет со льдом. На ее губах играла веселая улыбка.

Ласк бросил ей вслед полотенце.

— Вообще-то, ты расплатилась только за спасение собственной жизни. За спасение всех остальных ты еще должна. Я выпишу тебе счет.

В ответ Брук показала ему язык.

— Из вас, ребята, получается крайне стремная парочка.

— И это говорит та, что встречается с ангелом смерти.

Вспомнив о поцелуе Джареда с Табитой, я слегка поникла.

— Если ты забыл, мы не встречаемся.

Видеть, как Джаред целует Табиту, было больно, хотя на глазах у остальных я старалась не подавать вида. Такой боли я еще никогда не испытывала, зато теперь понимала, о чем поют в песнях кантри.

А еще Джаред пытался меня убить. И осознавать это тоже было больно.

Глава 14 Тени в подвале

— Есть мысли, что вообще тут творится? — спросила Бруклин, умываясь после меня.

Мы решили приготовиться ко сну, пока парни сторожат Джареда внизу.

— Только одна. Грядет какая-то дурацкая война, и почему-то все считают, что я могу ее предотвратить. Вот только что мы можем сделать без Джареда?

— В хранилище ты поступила удивительно храбро. Кстати о птичках… — Подруга вышла из ванной с намыленным лицом. — Ты знала, что это самое натуральное хранилище?

— Понятия не имела.

— К тому же его построили специально для тебя. — Брук передернуло. — Жуть какая-то.

— Нам надо выяснить, что происходит, и как можно скорее. По-моему, я знаю, кто может нам помочь.

Заинтригованная по самую макушку, Бруклин убежала смыть мыло и снова вышла из ванной, вытираясь полотенцем.

— Кто?

— Дедушка Мак.

— Дедушка Мак? — переспросила она.

Я пожала плечами:

— Надо же мне как-то его называть, кроме «дедушка со стороны папы». В конце концов, он во всем этом вырос. Может быть, ему известно то, чего не знаем мы.

— Если он и правда жив, то ему известно гораздо больше, чем нам.

— Вот именно.

Пока Кэмерон принимал душ в моей ванной, я сторожила Джареда, а потом мы с Бруклин и Глюком вернулись ко мне в комнату обсудить план А. В итоге пришлось ждать, пока все улягутся.

— Готовы? — шепнула я Бруклин, тихонько открывая дверь.

— Да, но я до сих пор не понимаю, как нам пробраться в подвал, не переполошив Кэмерона и не разбудив твоего дедушку. Он ужасно чутко спит, что доказал тот вечер, когда мы с тобой пытались вылезти через окно и махнуть на студенческую вечеринку в Альбукерке.

От воспоминаний я поежилась:

— Кошмарный выдался вечерок.

— Лично меня поразило, как человеческое лицо может стать настолько красным.

— Вот-вот. И все-таки на днях мне удалось выбраться, а дедушка ни сном ни духом. Может быть, в тот вечер, когда была вечеринка, он заранее нас раскусил и понял, что мы что-то замышляем.

— Вы вечно что-то замышляете, — буркнул Глюк.

Я усмехнулась и начала спускаться. Как назло, все ступеньки и двери скрипели, да так громко, словно мы живем в доме с привидениями. Ничего подобного я раньше не замечала. С горем пополам нам удалось добраться до подвала, никого не разбудив. Даже Кэмерон ничего не слышал.

Когда мы все оказались на лестнице в подвал (на той самой лестнице, которой я до жути боюсь), Глюк закрыл дверь и включил единственную висевшую над головой лампочку, от которой было больше теней, чем света.

— Ну что ж, — начала Брук, — тут и правда жутко.

— А я о чем? И бабушка с дедушкой еще удивляются, что со мной не так, и почему я не люблю ходить в подвал. Сами-то хоть раз свой подвал видели?!

— Вряд ли тут настолько страшно.

Прямо как в фильмах ужасов, когда жертва медленно подходит к шкафчику и оттуда на нее выпрыгивает кот, мы втроем одновременно подскочили метра на три. Бруклин пискнула, а Глюк выдал такую тираду ругани, что обзавидовался бы любой тату-мастер. Что до меня, то я прекрасно знала, что заору во всю глотку, поэтому тут же зажала рот обеими руками.

Как по указке, мы втроем развернулись к Кэмерону, который как ни в чем не бывало стоял на лестнице.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела Брук, держась за грудь и пытаясь отдышаться.

— Мне стало интересно, куда вы крадетесь, вот я и пошел за вами.

— Ты нас слышал?!

— Вас слышал весь район.

— Признайся уже, Кэмерон, — проговорила я. — Тебе нравится с нами тусоваться.

— Не могу.

Бруклин нахмурилась:

— Это еще почему?

— Вы стремные. Это хреново для репутации.

Подруга насмешливо фыркнула:

— Чтобы волноваться о таких вещах, нужно для начала обзавестись хорошей репутацией.

— Тоже верно. Так что мы тут делаем?

— Ничего, — поспешно и слегка агрессивно отозвалась я.

Брови Ласка поползли вверх.

— Лады, я с вами.

Глюк вздохнул и спустился мимо нас по лестнице.

— А кто присматривает за Джаредом? — спохватилась я.

— Твой дедушка спит в кресле у него в комнате.

— Бедняга, — пробормотала Брук.

Спустившись по лестнице, мы прошли мимо банок с законсервированными овощами, потом мимо старой печатной машинки, которая в детстве меня буквально завораживала, и наконец мимо коробки с коллекционными снежными шарами, пока не оказались перед полкой, под которую был втиснут допотопный сундук. Благодаря неоднократным вылазкам в подвал я уже знала, что в сундуке хранятся личные вещи моих родителей. Точнее все то, что удалось сохранить. Кому-то они бы показались сущей ерундой, но только не мне. Каждый раз, копаясь в сундуке, я испытывала особое удовольствие с привкусом ностальгии. Конечно же, я давно знала, что там внутри. Платье, в котором я ехала из больницы домой. Мое любимое детское одеяльце, которое я практически полностью сжевала. Плюшевый медвежонок по имени Гарт.

Вот только я никогда не обращала внимания на хранившиеся в сундуке документы, среди которых оказались в основном какие-то квитанции, билеты из поездок и прочая дребедень. Как я могла забыть о собственном дипломе за лучшую работу на «Выставке пальчиковых картин»?! По-настоящему важные документы, вроде свидетельств о рождении и заключении брака, хранились наверху в бабушкином ящике для документов. Но в сундуке были личные вещи папы. Если где-то есть хоть что-нибудь о его отце, то наверняка здесь.

Когда я практически с головой залезла в сундук, Кэмерон подал голос:

— И все-таки что мы здесь делаем?

— Ничего такого, что могло бы тебя заинтересовать, — огрызнулся Глюк.

— Не согласен.

В голосе Ласка отчетливо звучало веселье. Начинало казаться, что больше всего на свете ему нравится доставать Глюка. Впрочем, Глюк первый начал, хотя и лучше других знал, на что способен Кэмерон. А значит, наш друг попросту свихнулся.

Практически опустошив сундук, я наткнулась на желтый конверт, которого раньше не замечала, открыла его и пролистала лежавшие внутри бумаги. Вот только принадлежали они не папе, а Маку Макалистеру. То есть моему второму дедушке. Пульс зачастил.

— Обалдеть, — выдал Глюк, который читал документы через мое плечо. — Я думал, Мак — это сокращение от Макалистер. А это, оказывается, само имя. Теперь понятно, почему все звали его Мак.

— Ага.

— Это твой дед с отцовской стороны? — спросил Кэмерон.

— И снова ага.

Бруклин подвинула Глюка и взглянула на документ:

— Что это вообще такое?

— Какое-то удостоверение. Кажется, лицензия пилота. Тут еще квитанция на его имя.

— Но ничего такого, что могло бы подтвердить, что он все еще жив, — заметила подруга.

— Ты считаешь, что твой второй дед все еще жив? — уточнил Кэмерон.

Гадство. Я пока не хотела, чтобы он об этом знал. Моя новая способность по-прежнему оставалась блестящей и новенькой. Мне хотелось узнать о ней побольше, прежде чем объявить о ее возникновении всему свету.

— Есть такие подозрения.

— С чего вдруг?

Мы с Брук переглянулись. То есть я надеялась, что это была Брук. В подвальных потемках это мог быть и Элвис.

— Долго рассказывать. — Я пролистала уже все бумаги и остановилась на последней. — Любопытно не то, что здесь есть, а то, чего здесь нет. Все это папины документы, но свидетельства о смерти дедушки тут нет.

— О смерти бабушки тоже.

— Да, но есть отчет о вскрытии.

Я приподняла бумагу, чтобы лучше видеть, и застыла.

— В чем дело? — спросила Бруклин.

Кэмерон наклонился ближе и увидел то же, что и я:

— Ничего себе!

— Если верить отчету, — проговорила я внезапно севшим голосом, — бабушка умерла в день моего рождения.

***

Содержимое конверта я взяла с собой в спальню, чтобы все внимательно просмотреть и изучить отчет. Кэмерон заявил, что ему надо обойти периметр, поэтому мы бегом помчались ко мне, чтобы узнать как можно больше, пока его нет. Я боялась, что внезапно проговорюсь и выложу всю правду о волшебных трюках с фотками. Рано еще для таких откровений.

Детальное описание смерти бабушки выбило меня из колеи. Пришлось отложить изучение отчета — я боялась, что меня вот-вот затошнит. В отчете говорилось, что бабушка умерла во время пыток, и в равнодушных специфических терминах приводился длинный список многочисленных ран и ушибов, свидетельствовавших о том, что человека подвергали жестокому физическому насилию и/или пыткам. Причем описания изобиловали мельчайшими подробностями.

В животе все перевернулось. Зачем кому-то пытать женщину?

Но самое дикое в этом кошмаре — бабушка с дедушкой все это знали.

— Как думаешь, могли твои родители говорить о смерти бабушки, когда ты родилась?

— Вряд ли. Нет. Они говорили, что «он» все еще жив. Он.

— Лор, — начала Бруклин, коснувшись моего плеча, чтобы привлечь к себе внимание, — а вдруг твой дедушка убил бабушку?

— Нет! — крикнул Глюк, и мы обе резко повернулись к нему. Он сидел за компьютером и искал информацию по имени дедушки. — Не мог он убить твою бабушку, — добавил Глюк. — Но сейчас он отбывает срок за преднамеренное убийство.

— В смысле? — Я метнулась через всю комнату и уставилась на монитор. — Значит, он все еще жив?!

— Был жив четырнадцать лет назад. Итак… — Глюк начал читать с экрана: — «Будучи сытым по горло нежеланием властей воспользоваться анонимной наводкой, Мак Макалистер лично выследил людей, которые, по его мнению, похитили его жену».

Брук приклеилась к Глюку с другой стороны. Даже вернувшийся Кэмерон из-за желания узнать подробности подошел поближе. Подруга показала пальцем на часть статьи чуть ниже той, где читал вслух Глюк:

— «В последовавшей перестрелке Макалистер убил…» Боже мой! Двенадцать человек!

— «Получив многочисленные огнестрельные ранения, — продолжил за нее Глюк, — Макалистер не оставлял попыток отыскать супругу даже после окончания перестрелки».

Тут снова влезла Брук:

— «Когда дым рассеялся, выяснилось, что погибло двенадцать человек. Сам Макалистер тоже оказался на волосок от смерти. Однако люди в проезжавшей мимо машине услышали стрельбу и вызвали полицию».

— «Прибывшие на место происшествия представители правоохранительных органов, — продолжал Глюк, — обнаружили трупы и едва живого Макалистера без сознания. Он держал в объятиях жену, которая на тот момент была мертва уже несколько часов».

Не в силах справиться с мучительными, душераздирающими образами, навеянными статьей, я прижала ладони к губам.

Брук заметила мою реакцию, и ее глаза наполнились слезами.

— Лор, мне так жаль…

— «В отчетах следователей отмечено, что все члены группы, которую проживающие в данном районе называют “сектой”, были необычайно высокими», — снова процитировал Глюк.

Бруклин опять уставилась на монитор и прочла за Глюком:

— «Необычайно высокими». — Тут она взглянула на меня. — А вдруг они были потомками?

— Может быть, — рассеянно отозвалась я, все еще под впечатлением от образа дедушки, державшего в руках мертвую жену.

— Если это правда, Лор, то мы должны все рассказать твоим родным.

— Это еще не все, — сказал Глюк, продолжавший читать статью. — Все это случилось в северной части Нью-Мексико. Твой дедушка в местной тюрьме. — С ошеломленным видом он повернулся ко мне. — Все это время он был совсем рядом.

***

Меня разбудили звуки собственного тяжелого дыхания. От нехватки воздуха легкие горели. В попытках наполнить их кислородом я сделала несколько глубоких сухих вдохов. Ничего нового во сне не произошло. Все было как всегда, и все же что-то в этом повторяющемся кошмаре изменилось. Теперь мне было приятно принимать демона. Я вдыхала его с удовольствием, чувствуя чужой и в то же время знакомый привкус. Однако мысль о том, что мой внутренний демон стал чем-то вроде долгожданного гостя, тревожила во всех смыслах.

— Часто с тобой такое, — тихо проговорил Кэмерон, выпрямляясь на банкетке под окном.

Настольную лампу я выключить забыла и поэтому сейчас четко видела окутанного тенями Ласка. От усталости его веки отяжелели, и он выглядел так, будто только что проснулся. Вот и хорошо. Может быть, он и правда хоть чуть-чуть поспал.

— Ага. — Я прижала ладонь к груди и постаралась дышать медленнее. — Кошмары снятся.

— Мне тоже. В основном про низкорослых барышень, которые раздают мне приказы направо и налево, словно им принадлежит весь мир.

Я не удержалась и хихикнула:

— Вряд ли это про меня. Я тебе никаких приказов не даю, а из всего мира мне не принадлежит и сантиметрика.

Кэмерон ухмыльнулся и глянул на еще одну низкорослую барышню. Вот она уж точно любительница покомандовать. И прямо сейчас просыпалась, моргая под наши голоса.

— Не спишь? — зевнув, спросила у меня Бруклин.

— Не-а.

— И я. Ну хоть немножко поспала?

— Нет.

— И я нет. Голова от мыслей пухнет. — Брук села на кровати и посмотрела на Кэмерона, который пялился в окно.

Я глянула на часы на тумбочке. Три утра. До сих пор я даже не знала, что три утра существуют. Думала, это миф. Вроде русалок и снежинок в аду.

— Ты храпишь, — сказал Кэмерон Брук, не оглядываясь.

— Ладно, блин. Может, я и уснула ненадолго, но я точно не храплю. Тебе-то как удается сидеть всю ночь напролет без сна?

Ласк повернулся к ней.

— Я тоже сплю. Просто мне не нужно спать так долго, как тебе.

— Ну да. Вечно забываю. Короче говоря, я выспалась. Твоя очередь отправляться на боковую. Я тебя сменю на посту.

— Мне будет спокойнее, если я останусь, — улыбнулся Кэмерон, — но спасибо.

— Дело твое.

Внезапно в мешанине галлюцинаций из-за нехватки кислорода во сне меня осенило:

— Мне вот интересно, как там дела у мистера Дэвиса после всего, что он сегодня увидел. И у той, чье имя нельзя произносить вслух.

— Точно! — подхватила Брук. Видимо, об этих двоих в водовороте последних событий она тоже забыла. — Что у него сейчас на уме?

— А нам не по барабану? — поинтересовался Кэмерон.

Я пожала плечами:

— Нет. По крайней мере в том, что касается директора. А вот Табита и правда была как будто не в себе.

— Ее родители члены Ордена, — заметила Брук. — Они знают, как ей помочь и что сказать.

Я кивнула:

— Верно. Табите неслабо досталось.

Подруга уставилась на меня с отвисшей челюстью.

— Я о том, — поспешила объясниться я, — что Джаред с ней целуется, а потом пытается всех нас убить. А вот мистер Дэвис… Он уже подозревает Джареда.

— Подозревает в чем? — с сарказмом спросил Кэмерон. — В убийстве брата сто лет назад? Кого бы он ни подозревал, этот кто-то должен был постареть. Так что ни черта он не знает.

Сложив на груди руки, я смерила Ласка скептическим взглядом:

— Одна беда: вы с Джаредом обладаете сверхъестественными способностями. И мистер Дэвис это видел. Видел то же, что и я.

— Его разум подберет объяснение, подходящее под его восприятие событий. Скорее всего в итоге он решит, что мы оба накачались чем-то таким, что сделало нас суперсильными.

Очень сомневаюсь, что на этот раз все будет так просто. Но кто я такая, чтобы спорить?

— Что это за звук? — спросила Бруклин, вглядываясь во тьму за окном.

— Дождь, — ответила я. — И ветер. Опять. — Я выпрямилась и прижалась спиной к изголовью кровати. — Так что скажешь, Кэмерон? Что, по-твоему, происходит? Как по мне, слишком много странностей в одном флаконе. Прямо-таки передозировка стремных событий.

— По-моему, это начало.

— Начало чего? — уточнила Брук. — Той самой войны, о которой все говорят?

От одной только мысли об этом все мои внутренности скрутило. Не хочу никакой войны. А особенно той, в которой на мои скудные способности возлагают столько надежд. Мне остается разве что уломать армию врага постоять смирно, пока я буду ждать вменяемого видения. В ином случае тут запахнет жареным. Как от цельнозернового тоста с хрустящей корочкой.

Но даже если мне и будет видение, какой от него толк? Я же не Жанна д’Арк. Она могла повести народ в битву, а я могу повести народ разве что в игру с музыкой и стульями.

— Не застрянь ты на посту возле меня, — сказала я Ласку, — давно бы смог выследить новичка, Винсента, и узнать, что происходит.

— Я в такие игры не верю, — отозвался он.

Я нахмурилась:

— В какие игры?

— «А что, если…». Нет никаких «если». Есть только то, что есть.

— Все с тобой ясно, мистер Мияги, — проговорила Брук, укладываясь обратно на постель. — И все равно я считаю, что тебе нужно отдохнуть и дать мне посидеть на посту.

Выражение лица Кэмерона превратилось в маску ужаса.

— И что ты сделаешь, если что-нибудь случится? Засветишь врагу задницу?

— А какому, простите, врагу? — встряла я.

— В смысле?

Имелось у меня подозрение, что он прекрасно знает, о чем я спрашиваю, но все же я решила подыграть:

— Вы с Джаредом постоянно на страже, причем уже много недель. Но от чего конкретно вы меня защищаете? Что мы ищем?

— Все, что может показаться необычным.

— Вроде того, что случалось за последнюю неделю? Такие странности нас интересуют?

Кэмерон глубоко вздохнул:

— Ага. Типа такие.

— И что потом? — не унималась я. — Вы помчитесь заниматься какими-то крутыми делами, а мне придется сидеть здесь, под всевозможной защитой? Но от чего меня надо защищать? Или от кого? Не думай, будто я не заметила, как сократились мои смены в магазине. И как часто нас с Брук посылают в церковь изучать документы Ордена. Причем там обязательно кто-то есть. Кто-то, кто постоянно держит ухо востро. Все это по-настоящему душит.

— Если что и душит по-настоящему, — Кэмерон решительно развернулся ко мне, — так это враг, держащий тебя за горло, пока кровь не перестанет поступать в мозг, легкие не начнут гореть от кислоты из-за нехватки кислорода, и твоя голова не решит, что ей пора взорваться. — Он снова отвернулся к окну. — Но да, я могу понять, как пребывание под защитой может тебя душить.

Я стиснула зубы.

— А вот это было совсем не обязательно. Я лишь пыталась высказать собственное мнение.

— Тогда пытайся усерднее, — ухмыльнулся Ласк.

Закутавшись в одеяло, я злобно уставилась на своего телохранителя. Брук сделала то же самое.

— Зырканья на меня никак не влияют, но продолжайте, если от этого вам легче.

— Прости, что разбудила, — пролепетала я, чувствуя, как тяжелеют веки.

— Ты тут ни при чем, — отозвался Ласк, вглядываясь во тьму за окном. — Меня разбудило что-то другое.

Глава 15 Будто призрак

Через час я так и не смогла уснуть и пробралась в комнату к Джареду. Мысль о том, что на улице кто-то рыщет, не давала покоя. Кэмерон чувствовал чье-то присутствие, и уже не первый день. А вдруг его кто-то дразнил? Пытался отвлечь, выманить, используя Джареда, как наживку? Как бы то ни было, от таких новостей сон как рукой сняло.

В комнату я вошла на цыпочках. Дедушка храпел в кресле, а на стуле у кровати сидела миссис Стром. Она поставила Джареду капельницу и подключила его к монитору, который, должно быть, одолжила в больнице.

Я села на край кровати, погладила Джареда по волосам, коснулась пальцами чувственных губ.

— Привет, звездочка, — послышался бабушкин голос.

Наверное, она, как и я, пришла узнать, как здесь дела.

Я попыталась проглотить разочарование.

— Привет, ба.

Интересно, что ей известно о папиных родителях? Знает ли она, что вторую мою бабушку запытали до смерти? Минуточку! А вдруг все-таки знает? Вдруг она просто смирилась с этим, как смирилась с тем, что после исчезновения родителей ей в руки свалилась я? Вдруг понимание, что ее может постигнуть та же участь, не дает бабушке спокойно спать по ночам?

Она взглянула на дедушку.

— Впервые за много лет я легла спать не под звуки бензопилы и не смогла уснуть. Наверное, это дело привычки.

— Наверное, — улыбнулась я и заметила, что в кухне, в полной темноте, на столе сидит Кэмерон — моя вечная тень. — Ты вполне можешь зайти в комнату, Кэмерон.

— Мне и тут хорошо. К тому же здесь есть холодильник.

Спрыгнув со стола, он пошел копаться в упомянутом холодильнике.

Бабушка настояла на том, чтобы сделать ему завтрак. Понятия не имела, что люди могут завтракать в такую рань. Но, раз я уже проснулась, то решила заскочить в душ. Ветер унялся, но от холода на окне остался тонкий слой льда, поблескивавший в лунном свете. На улице по-прежнему было темно. Даже просто думая об этом, я чувствовала бешеную усталость.

События последних дней казались неподъемным грузом. Я будто ходила по макушку в воде. Да и видок оставлял желать лучшего. Мне кажется, или кожа и вправду стала бледнее, глаза темнее, а волосы — ярче? Ей-богу, выглядела я, будто призрак. А вдруг я превращаюсь в вампира? Нет, так повезти мне не может. Превратись я в вампира, у меня был бы шанс помочь в грядущей войне. Вычеркнуть ее наконец из списка дел. А может, войну можно как-то отложить? Сейчас она была бы очень некстати.

Сначала напали на Джареда. Потом появился фокус с фотками. Затем Айзек Джонсон со своими строгальными умениями и страшными предупреждениями. Лучше бы им такими и оставаться — страшными, а не воплощаться в жизнь. Но и это еще не все. Дальше Джаред облизывает барышню, которая сантиметров на пятнадцать выше меня, а потом нападает на нас. Затем всплывает трагическая история папиных родителей, и все для того, чтобы я узнала, что дедушка все еще жив. Точнее, возможно, все еще жив.

В общем, та еще выдался неделька.

Как будто всего этого мало, я никак не могла насытить легкие кислородом. В глазах жутко пекло. И я была уверена, что у меня растут зубы мудрости. Очень сомневаюсь, что мои щеки всегда были такими опухшими.

— От влажности волосы будто взбесились, — пожаловалась я подруге, пока мы с ней толкались перед зеркалом.

— Забавно, а мои выглядят потрясающе.

Я скрипнула зубами. Она права. Густая черная копна разгладилась и блестела.

Несколько долгих секунд Брук вглядывалась в мое лицо.

— У тебя такой вид, будто ты подхватила тропическую болячку. С тобой все нормально?

— Учитывая последние дни, точно нет.

— Ну да. Дельное замечание. Что собираешься делать по поводу дедушки?

— Понятия не имею, но тебе это явно не понравится.

Подруга прикусила губу:

— Мне нравятся все твои идеи. — Я бросила на нее скептический взгляд, и она добавила: — Ну, почти все. Например, идея с мороженым и кофе была супер.

— Ага. Одна из лучших моих идей. Но в этот раз потребуется врать и, возможно, прогуливать школу.

— Класс! Всегда можно сказать, что у тебя было видение. А еще на нашей стороне шериф. Боже мой! Нам теперь все может сойти с рук! Мы как банда. Мне нравится.

Я усмехнулась и посмотрела в зеркало. Может быть, стоило бы еще чуть-чуть подразнить Мэла, вроде как потыкать в него палкой, но я опасалась его гнева. Учитывая, как мне везет, на этот раз он может и ответить. Я наклонилась к зеркалу, чтобы оценить уровень покраснения глаз по шкале от одного до десяти, но оказалось, что глаза в отражении не мои. Смотревшие на меня из зеркала глаза были голубыми и полными ненависти.

А потом я услышала голос:

— Ну что? Начнем второй раунд?

Отшатнувшись, я чуть не грохнулась. Брук завозилась с феном, чтобы выключить его.

— Ты это видела? — спросила я, и подруга беспокойно заозиралась по сторонам.

— Что? Что ты видела?

— Там, в зеркале.

Бруклин посмотрела на блестящую поверхность.

— Я ничего не вижу.

Я подалась ближе, но на этот раз в зеркале действительно ничего странного не было.

— У тебя было видение? — с надеждой спросила Брук.

О да, эта барышня просто обожает мои видения.

— Нет. То есть не думаю.

Из спальни я вылетела пулей и помчалась вниз узнать, как дела у Джареда. Он по-прежнему спал и по-прежнему выглядел просто ангельски. Наверное, потому, что он и есть ангел. Поцеловав его в щеку, я пообещала, что поцелую его еще много-много раз, если он проснется и не попытается кого-нибудь убить.

Кэмерон уже разогрел пикап и теперь ждал, когда я закончу интимничать с коматозным архангелом. Он явно не понимал, какой притягательностью обладает Джаред. Попрощавшись с моими родными, мы с Брук залезли в пикап и прижались друг к другу, пока Кэмерон выезжал со стоянки. Именно в этот момент Глюк решил просунуть голову через стекло, отделявшее кабину от кузова:

— Привет!

Не то чтобы он громко поздоровался, или его голос звучал как-то угрожающе, однако друг застал меня врасплох. Прямо как обреченная жертва из фильма ужасов, я взвизгнула и продолжала визжать не меньше минуты. Даже потянулась к ручке двери, но никак не могла за нее ухватиться. К счастью, чтобы переждать мою паническую атаку, Кэмерон остановил машину. Будь я и правда в фильме ужасов, к этому моменту мне бы уже пришел конец.

Бруклин подвинулась, и Глюк втиснулся между нами, глядя на меня так, будто я окончательно спятила.

Может, так оно и было.

Сделав несколько глубоких вздохов, я схватилась за бешено колотящееся сердце и огрызнулась:

— Чего уставились? Он меня напугал.

— Ну, извини, — буркнул Глюк. — Машина не завелась. Кэмерон сказал мне лезть в кузов.

— Кэмерон! — Подруга смерила Ласка строгим взглядом. — Он бы и сюда спокойно поместился.

В ответ Ласк хитро улыбнулся.

— Ничего страшного, — проговорил Глюк, широко открыл рот и почесал уши. — Мои барабанные перепонки постоянно взрываются.

— Прости.

Я сложила на груди руки и приняла раскаивающийся вид. Наверное, все из-за нехватки кофеина. А еще потому, что я почти не спала. Вот интересно, как мне пережить день без кофеиновой дозы?

Я обдумала все за и против.

Нет. Такой подвиг мне не по зубам.

В итоге я наклонилась к Кэмерону:

— Заскочим по пути в «Ява Лофт»?

Брук просияла и согласно закивала.

— Ну конечно, — с сарказмом заметил Глюк. — Это как раз то, что тебе нужно. Слепо лезть на рожон.

Никакого внимания на его слова я не обратила, и три мокко латте и один миндальный капучино с ирисками и обезжиренным молоком спустя мы отправились в школу.

Едва мы вошли в здание, грея руки о жидкий источник энергии с шоколадом, Бруклин ткнула меня локтем в бок:

— Смотри, — и кивнула в сторону кабинета мистера Дэвиса. — Шериф Вильянуэва разговаривает с мистером Д.

Как всегда, Кэмерон стоял прямо у меня за спиной. И как это у меня на пятках еще нет синяков?

— Наверное, пытается устроить, чтобы я весь день был с вами.

Словно по чьей-то указке, и шериф, и директор одновременно повернулись к нам. Мистер Дэвис позвал Кэмерона в кабинет указательным пальцем, причем все его движения казались нарочито резкими.

— Вот гадство, — проворчала Брук. — Они как будто знали, что мы о них говорим.

— Я сваливаю, — заявил Глюк и помчался по коридору прочь.

А мы засеменили к приемной.

— Здравствуйте, миссис Гутьеррес, — поздоровалась я со школьным секретарем.

— Чем могу помочь, девочки? — спросила она.

Миссис Гутьеррес классная. А благодаря темному каре и огромным карим глазам выглядит гораздо моложе, чем есть на самом деле.

Я уже собиралась ей ответить, как вдруг мистер Дэвис рявкнул фирменным ворчливым тоном:

— Заходи, Ласк.

Все подскочили. Даже миссис Гутьеррес, которая бросила на Кэмерона сочувственный взгляд, когда тот входил в кабинет директора. Пока шериф и директор беседовали с Кэмероном, мы с Брук сидели в приемной. Однако уже буквально через минуту Ласк вышел с улыбкой и запиской.

— Должен признать, — начал он по пути на первый урок, — мне нравится, что в нашу компашку затесался шериф.

— Мне тоже, — согласилась Брук.

В класс мисс Маллинз мы вошли во всеоружии. Кэмерон вручил ей записку, на чтение которой у учительницы ушло не более двух секунд. Оказалось, что записка ее ничуть не удивила. А вот я удивилась капитально. Почему мисс Маллинз никак не отреагировала на то, что ей подсунули лишнего ученика? Это же какой-то бред. Очень сомневаюсь, что другие учителя окажутся такими же понимающими. Зато в ближайшие пятьдесят минут все будет идти по плану.

— Свободных мест на этом уроке у меня нет. Придется подождать. Вдруг кого-то сегодня не будет.

— Мне бы хотелось сесть где-нибудь в конце класса. Поближе к Лорелее.

Мисс Маллинз кивнула, словно каждый день имела дело с организацией стратегического наблюдения.

— Вот как мы поступим. Садись за парту Нейтана. — Учительница показала, где именно находится парта. — Я его пересажу.

— Спасибо. И, похоже, я вынужден вам сообщить… — Ласк засунул руки в карманы, словно ему было неловко от того, что он собирался сказать. — Вас отзывают.

Поджав губы, мисс Маллинз стиснула зубы, будто молча отчитывала саму себя, а потом, глядя на меня, уточнила у Кэмерона:

— Меня раскрыли?

Он улыбнулся и подался ближе к ней:

— Как вора в полицейском баре.

Учительница вздохнула и смиренно опустила голову, а Кэмерон коснулся невидимой шляпы и двинул к средней парте почти у самой двери. Как настоящий охранник. Или барьер.

— Я должна извиниться, — тихо, чтобы никто не услышал, сказала мне мисс Маллинз. — За всю эту секретность. Мне нельзя было рассказывать, кто я такая.

— Мисс Маллинз, а давно вы были наблюдателем?

Она улыбнулась:

— С самого твоего рождения, солнышко. Твоя мама была моей подругой, но даже ей я не могла ничего рассказать. И уж тем более мы с тобой никак не могли вести подобные разговоры здесь. И все же я действительно хочу извиниться. Мне бы хотелось, чтобы ты с самого начала все знала. Я хранила от тебя секреты не по собственной воле.

Для меня это значило очень много.

— Спасибо.

Тут решила вмешаться Бруклин:

— Раз уж мы в последнее время по уши в стрессе со всеми этими видениями, пророчествами и прочей белибердой, можно нам рассчитывать на дополнительные баллы во время следующей контрольной?

— Нет. — Глаза мисс Маллинз весело засияли. — К тому же ты всегда пишешь мои тесты на ура. Зачем тебе дополнительные баллы?

— Есть кое-что получше «пятерки», — пожала плечами Брук.

— И что же это?

— «Пятерка» с плюсом.

— Понятно, — проворчала я.

— Нейтан, — начала учительница, когда Нейтан вошел в класс и заметил на своем месте Кэмерона, — сегодня сядешь за парту Мишель. Она приболела. — Мисс Маллинз взглянула на лежавшие на столе записки. — И не она одна.

В какой-то момент мне показалось, что Нейтан начнет возражать. Но, стоило Кэмерону бросить на него один мрачный взгляд, как он тут же примирился с судьбой.

Что тут скажешь? Ласк отлично умеет ладить с людьми.

***

Как только мы вышли с первого урока, к нам со всех ног с огромными, как блюдца, глазами примчалась Эшли Сатерн. К компашке успел присоединиться Глюк. Взглянув сначала на него, Эшли повернулась ко мне:

— Вчера Айзек пытался наложить на себя руки.

— Чего?! — хором ахнули мы с Бруклин.

— Когда? Что случилось?! — затараторила Брук.

— Он позвонил Сид и… — Эшли осмотрелась по сторонам убедиться, что никто не подслушивает. — И сказал, что не может убить пророка. Сид пыталась узнать, о ком он говорил, но он повесил трубку. А позже позвонили его родители. Уже из больницы. Айзек взял отцовский пистолет. — На этом голос Эшли сорвался, и мы решили дать ей время прийти в себя. Наконец она глубоко вздохнула и продолжила: — Отец застал Айзека с пистолетом как раз в тот момент, когда тот уже собирался нажать на крючок. Отец пытался его остановить, и пистолет случайно выстрелил. Больше мы ничего не знаем.

Я тоже огляделась по сторонам.

— Где сейчас Сид?

— В больнице. Айзека накачали успокоительными, но она от него не отходит.

Наша больница больше похожа на пункт скорой помощи с парой коек для пациентов, за которыми нужно понаблюдать ночью.

— Нам надо к нему, — сказала я Бруклин, которая тут же кивнула.

А вот у Кэмерона подобного энтузиазма не наблюдалось. Мало того, он явно выглядел озадаченным.

— Что значит он «не может убить пророка»?

— Вот блин! — буркнула я, внезапно вспомнив, что никому не рассказывала о том, что натворил Айзек. — Я собиралась тебе рассказать, но потом отвлеклась на все, что случилось с Джаредом, и…

Ласк уставился на меня офонаревшим взглядом, и я тут же принялась огрызаться:

— Не станешь же ты отрицать, что вчера мы все были по макушку заняты?

— Ладно. Что произошло?

— Айзек выцарапал на парте мое имя жуткими буковками и заявил, что кто-то хочет моей смерти.

— Что-что он сделал?! — обалдела Эш.

— Вот и я о том же, — поддакнула Бруклин.

— Ты знала? — спросил у нее Кэмерон.

— Знаешь что, мистер Обиженка? У нас это просто из головы вылетело.

С этими словами подруга развернулась и встала нос к носу с Ласком. То есть почти нос к носу, поскольку Кэмерон на полметра выше. И все-таки видеть это со стороны было забавно.

— Нужно к нему прикоснуться, — сказала я. — Может быть, я увижу, в чем, собственно, дело.

— Я отвезу, — бросил Ласк, который уже искал в кармане ключи.

— По-моему, нужно позвонить твоим бабушке и дедушке, — осторожно начала Бруклин. — Надо сказать им, что случилось.

— Зачем? Если что-то пойдет не так, у нас есть личный Банный Лист, — улыбнулась я под мрачным взглядом Ласка.

— Можно мне с вами? — попросила Эшли. — Сид забрала нашу машину.

— Само собой, — ответила Брук. — Правда, ехать придется сзади вместе с Глюком.

Пожав одним плечом, Эш взглянула на нашего ничего не подозревающего друга:

— Я не против, если и ты не против.

— Тебе решать. Но там не очень удобно.

— Ничего страшного, — робко улыбнулась Эш.

— Чур, я на левом колесе, — заявил Глюк и двинул по коридору к выходу, по-прежнему ни о чем не подозревая.

Ей-богу, так и подмывало треснуть его по башке чем-нибудь тяжелым.

Глава 16 Винсент

В больнице мы направились прямиком в палату к Айзеку, где толпились родственники, Сидни и даже медсестра, которая проверяла жизненные показатели.

Я попятилась, пока не услышала голос Айзека:

— Прости, пап. Я не помню, что произошло.

Передумав, я осторожно вошла в палату, и он меня, конечно же, увидел.

— Лорелея?

Все оглянулись.

— Прошу прощения, — пробормотала я, опять пятясь, вот только Брук стояла за спиной и заглядывала через мое плечо в комнату. — Не буду мешать.

— Подожди! — Айзек смущенно посмотрел на всех собравшихся. — Можно мне с ней поговорить минутку наедине?

— Конечно, сынок.

Мама Айзека наклонилась поцеловать сына. Картинка перед глазами была просто прелесть! Здоровенного лохматого футболиста целовала мама.

Отец похлопал его по плечу:

— Мы подождем за дверью.

Когда родственники Айзека вышли, в палату набежали все сразу: мы с Бруклин, Кэмерон, Глюк и Эш. Сидни тоже осталась. Пришлось подождать, пока не уйдет медсестра.

— Спасибо, что пришли, — начала разговор Сидни.

На меня смотрели огромные карие глаза Айзека, а я видела плюшевого мишку, с которым росла с самого детства. Именно он поднял меня с земли и отряхнул, когда Джосс Даффи стащил меня с турника. И именно он чуть позже разговаривал с упомянутым Джоссом Даффи, после чего упомянутый Джосс Даффи больше никогда ко мне не приставал.

— Лорелея, мне так жаль! Что бы я ни сделал…

— А что конкретно ты сделал? — резким тоном перебил Кэмерон.

Я поежилась:

— Все в порядке, Кэмерон. Ничего страшного не случилось.

— Я хочу услышать версию Айзека.

Судя по виду, Айзек занервничал. Взгляд, который он бросил на Ласка, ясно говорил о тревоге. Конечно, я слышала, что Кэмерона в школе боятся практически все, но было трудно поверить, что такой огромный парень, как Айзек, вообще кого-нибудь боится.

— Мне сказали, — ответил он Ласку, — что я угрожал ей ножом.

Стиснув зубы, Кэмерон окатил меня испепеляющим взглядом:

— А меня просветить, значит, забыли?

С этими словами он шагнул ближе к койке, явно выражая собственную угрозу, всего лишь расправив плечи.

— Начинается, — проворчал Глюк и уселся на батарею под окном, чтобы попялиться на представление.

Сидни шагнула к кровати с другой стороны, а я двинула к Ласку.

— Будешь плохо себя вести, Кэмерон, вышвырну тебя отсюда в два счета.

На его лице нарисовалось такое учтивое выражение, какого я отродясь не видела.

— Ну, рискни.

— Кэмерон. — Брук потянула его за рукав и тихо рассмеялась, словно пыталась извиниться за его плохие манеры. — У Лор сейчас все в порядке, ей-богу.

Я решила не обращать на Ласка внимания.

— Извини, Айзек. Давай сделаем вид, будто его здесь нет. Ты помнишь, что произошло?

Он покачал головой, и Сидни с обеспокоенным лицом взяла его за руку.

— Честно говоря, я не помню несколько последних дней. Ребята говорили, что я тебе угрожал. И что я вырезал твое имя на парте и пообещал убить или типа того.

Жар в глазах Кэмерона усилился, что лично мне только мешало.

— Ты не обещал меня убить, Айзек. Ты сказал, что они хотят моей смерти.

— Кто? — процедил Ласк.

— Не знаю.

Айзек накрыл глаза ладонями, а Кэмерон шагнул еще ближе:

— Может, вспомнишь, если мы с тобой поговорим на улице?

Ну все, достал. Я ткнула пальцем в сторону двери:

— Уходи. Айзек такая же жертва, как и Джаред.

— Просто мне любопытно, почему я обо всем этом узнаю только сейчас.

— Потому что у меня и без того было дел по горло. Не можешь же ты всерьез ждать, что я запомню каждую мелкую смертельную угрозку?

— Еще как могу. — Голос Кэмерона теперь звучал угрожающе спокойно. — Это все меняет.

— Каким образом? — нахмурилась я.

Он шагнул ко мне:

— Теперь мы точно знаем, что Джареда просто хотели убрать с дороги. Они хотят твоей смерти, Лор. Они.

— А-а… — Ну что ж, тут он прав. — Тогда, может, я проверну свой фокус? Вдруг что-нибудь прояснится.

Кэмерон отошел буквально на шаг, но все еще продолжал строить из себя нависшую угрозу. Брук поддела меня локтем и кивнула куда-то на плечо Айзека. Я глянула на Сид, и та тоже согласно кивнула.

Я наклонилась и коснулась руки ее бойфренда.

— Извини за все это. Но обещаю, с тобой все будет путем.

Похлопав его по плечу, я прижала к нему ладонь. Брук начала что-то говорить, чтобы отвлечь Айзека, пока я пыталась сосредоточиться.

Откуда ни возьмись появились ясные голубые глаза под копной светло-каштановых волос.

— Ну что? Начнем второй раунд? — предложил парень.

— Мы знакомы? — спросил Айзек.

Парень оказался высоким, с каким-то непропорциональным лицом. Это был наш новичок. Винсент.

Он произнес какое-то слово, которое я не разобрала, и в глазах у Айзека поплыло. Рассмотреть что-то было трудно, но я все же увидела руку с двумя окровавленными пальцами, которыми Винсент провел по лбу Айзека.

— Это самая мощная кровь на всей земле, здоровяк. Делай, как мы говорим, или сдохнешь. Comprende[1]?

С этими словами Винсент сунул пальцы в рот, слизал оставшуюся кровь и от удовольствия закатил глаза. Пару секунд спустя он снова посмотрел на Айзека, но уже блаженным, пьяным взглядом.

Вдруг он застыл, подался ближе и сощурился:

— Кто здесь? — На его губах заиграла противная улыбочка. — Неужто сама Лорелея?

Ахнув, я отшатнулась. Слава богу, Кэмерон поймал меня до того, как я снесла что-нибудь важное. Вроде кардиомонитора.

— Что с тобой? — заволновался Айзек.

Чтобы хоть как-то оправдаться за дурацкое поведение, я закашлялась.

— Ничего, все в порядке.

— Айзек как раз рассказывал нам о ноже, — сказала Бруклин.

— Ага, — подтвердил тот. — У меня и ножа-то своего нет. О последних нескольких днях у меня воспоминания как отдельные мутные картинки. Помню, что был в кабинете мистера Дэвиса. Он открыл ящик и бросил туда нож. В тот момент я впервые его и увидел. Еще удивился, с чего вдруг мистеру Д думать, что нож мой. — Айзек одним только взглядом умолял меня поверить ему. — Нож был не мой, Лор. Клянусь.

Я снова похлопала его по плечу, но на этот раз по-настоящему, не ради видения.

— Я тебе верю. Ты бы никогда не причинил мне вреда.

— И не стал бы многократно тыкать в нее ножом, — добавила Бруклин, — или душить голыми руками.

Я развернулась и красноречиво провела пальцем по собственному горлу, обещая прибить подругу при первом удобном случае. Как по мне, фразы «никогда не причинил бы вреда» с головой хватило. И все-таки подруга пыталась меня поддержать, пусть и в своей стремной, садисткой манере.

Айзек взглянул на Сид полными сожалений глазами:

— Вчера я мог убить отца. Что со мной не так?!

— Лорелея с этим разберется, — уверенно заявила Сид.

Почему-то ее абсолютная вера в мои способности подействовала угнетающе. Айзек уставился на меня с любопытством, а я словно язык проглотила.

— В общем, мы пойдем. Тебе нужно отдохнуть.

— Спасибо, что заскочили, — сказала Сидни, вопросительно заглядывая мне в глаза

Я кивнула:

— С ним все будет в порядке.

И Сид облегченно улыбнулась.

Мы поблагодарили Джонсонов за то, что те позволили нам провести время с их сыном. Родители Айзека были счастливы, что сейчас с ним все хорошо, но по-прежнему беспокоились из-за его решения покончить с собой. Я бы с радостью объяснила им, что ничего такого он не замышлял, но что я вообще знаю? Похоже, то, что сделал с Айзеком Винсент, прошло, но наверняка сказать невозможно.

Мы вышли под лучи утреннего солнца. Мир вокруг заливало ярким светом, но день был холодным. Такие у нас, в Нью-Мексико, зимы. Солнечные, но зябкие.

— Что ты увидела? — сразу же спросила Бруклин.

Все остановились и собрались вокруг меня, но я замялась, не зная, сколько можно сказать в присутствии Эшли. Не потому, что не доверяла ей. Нет. Эшли уже несколько недель хранила мою тайну. Меня волновала ее безопасность. Впрочем, идея о том, чтобы прикоснуться к Айзеку и получить видение, принадлежала Эш и Сид, так что как минимум объясниться все-таки стоило.

— Я видела новенького, — ответила я, глядя на Кэмерона. — Он измазал лоб Айзека кровью, произнес какое-то слово, и Айзек как будто попал под какое-то заклятие. Потом новичок сказал ему делать, как велено, или он умрет. А сразу после этого слизал кровь с пальцев. — От отвращения меня передернуло. — Кажется, она на него подействовала, как наркотик.

Кэмерон на глазах побледнел.

— Он сказал, чья была кровь?

— Нет, — покачала я головой. — Но сказал, что это самая мощная кровь за земле.

Выругавшись себе под нос, Ласк отвернулся.

— Ты должна была еще вчера рассказать мне об Айзеке.

— Я и собиралась, — огрызнулась я. — Но ты был чуть-чуть занят выбиванием из Джареда всяческого дерьма. В общем, пойду-ка я в школу пешком.

Я обошла Кэмерона, но на каждый его шаг моих приходилось три. Иными словами, обогнать его было невозможно. Да и сам он ни за что бы не бросил меня без присмотра. И с чего это я вдруг веду себя, как капризный ребенок?

— Наверняка ты и сама понимаешь, что это все меняет, — заявил Ласк, и не думая отставать.

— Ага, это ты уже говорил. Но принять такое непросто. Мало того, я собираюсь изо всех сил бороться с этим принятием и до победного притворяться, будто все это нереально. Или мне уже и пофантазировать нельзя?

— С его кровью их возможности возросли.

— Что значит «с его кровью»? — уточнила я и почувствовала, как меня с ног до головы отравляет ядовитый страх.

Кэмерон задумчиво глянул в сторону.

— Видимо, они взяли у него кровь, когда ухитрились его скрутить. Мне, кстати, еще надо выяснить, как им это удалось.

— А можно вернуться к той части, где было про «его кровь»?

Меня опять обступили со всех сторон.

— Насколько мне известно, Джаред — единственный застрявший на Земле архангел. Вряд ли сейчас в мире есть кровь могущественнее его. А она сама по себе — прямо-таки чудодейственный эликсир. — Ласк опустил голову и сдвинул брови в суровую линию. — С помощью его крови они могут заставить кого угодно сделать что угодно.

— Речь о крови Джареда? — Брук сморщила нос.

Кэмерон промолчал, поэтому я решила, что пора озвучить очевидное:

— Вот только Айзек не сделал то, чего они хотели.

— Наверное, дело в его размерах, — кивнул Ласк, — личных качествах, в вере, в конце концов. Комбинация множества факторов могла наделить его волей вовремя остановиться и не убить тебя. Вот если бы они выбрали кого-то другого…

— Так они и выбрали! — воскликнула Бруклин. — Есть и другие. Уже несколько дней многие ведут себя странно. И вы заметили, сколько народу в школе якобы заболело?

— Все началось с той вечеринки в пятницу, — добавила Эшли.

Глюк кивнул:

— А у костра на Поляне была кровь.

— Если учеников заставили глотнуть крови… — начал Кэмерон и не договорил.

— Новенький там был, — заявила Эш, капитально меня удивив.

— Я его не видела.

— Было уже поздно. Айзек сказал Сид, что, когда почти все уже разошлись, явился новичок, потусовался немного, поговорил с парнями. Сказал, что в следующем году хочет попасть в футбольную команду. А потом ушел.

Кэмерон раздраженно вздохнул:

— Винсент мог взять у Джареда кровь еще до вечеринки и провести ритуал прямо на Поляне. Учитывая, что многие были пьяны, он легко мог заставить народ проглотить кровь.

— Фу! — скривилась Брук. — Это неправильно по всем статьям.

— Мне надо знать, кто задержался на Поляне допоздна, — продолжал Кэмерон. — Если Винсент добрался до субтильных парней, Лорелее по-прежнему грозит опасность.

Эш неуверенно пожала плечами:

— Я попробую что-нибудь узнать, но не уверена, что Айзек хоть что-то помнит.

— Сойдет, даже если просто попытаешься. — Ласк повернулся ко мне. — Надо выяснить личность стрелка из твоего видения.

Я кивнула и двинула к пикапу.

— Наши разговоры в последнее время такие жизнеутверждающие! Так и вселяют надежду, блин.

Меня догнал Глюк и обнял за плечи:

— Мы со всем разберемся, Лор.

Брук подбежала с другой стороны:

— Вот именно. И не смей переживать! На нашей стороне Кэмерон и коматозный архангел, у которого, судя по всему, вместо крови чистый экстази.

— Скорее героин, — задумчиво возразил Ласк.

Я еле слышно вздохнула. В конце концов, речь не обо мне. Если подумать, моя роль во всем этом десятая. Дело в дурацкой войне. В бабушке и дедушке, в Ордене Святости. В жителях Райли-Свитч. А если верить архиву Ордена, то и во всей человеческой расе. Что до меня, то я очень даже верила, потому что за последние недели насмотрелась на всякие странности по самое не хочу.

В школу мы возвращались в звенящей тишине. Каждый варился в собственных мыслях. Чуть-чуть картошечки — и из нас бы вышел приличный суп.

***

Остаток утра прошел относительно гладко, если не считать уймы странных взглядов в нашу сторону. Оставалось лишь надеяться, что взгляды объясняются любопытством по поводу здорового вида моих волос, а не тем, что злобный потомок нефилима запрограммировал народ на мое убийство. Так или иначе, взгляды на нас и правда бросали странные. И взглядов было очень-очень много.

В какой-то момент я не выдержала и написала бабушке эсэмэску с вопросом о состоянии Джареда. Изменений не было. Кэмерон начинал всерьез волноваться. Оно и понятно. Вряд ли ему хотелось разгребать всю эту кашу в одиночку. Наглотавшийся архангельской крови нефилим — это вам не шутки.

Довольно быстро мы поняли, что создания, чье имя не стоит произносить вслух, в школе нет. Фигово. Мне вдруг подумалось, что она сидит с Джаредом, наедине, пока я торчу на уроках. Между четвертым и пятым уроками пришлось звонить бабушке. Та сообщила, что Табиты у нас дома нет, и мне мигом полегчало.

Надеюсь, ее уже отправили к мозгоправу. После увиденного помощь ей явно не помешает.

В течение дня ученики один за другим отпрашивались домой, сославшись на плохое самочувствие. У кого-то в спортзале даже случился приступ, из-за чего вызвали скорую.

— Такое чувство, будто нам в воду что-то подмешали, — проворчала я.

— Вроде крови твоего бойфренда? — опять сморщила нос Бруклин.

К обеду почти четверть учеников сказались больными и отправились домой. Родители приезжали толпами и забирали детей подальше от необъяснимой болячки. Понять их можно. Уже весь город обсуждал эту тему. Бабушка спросила у меня в сообщении, готова ли я ехать домой, и я ответила «нет». Мы нисколько не приблизились к ответу на вопрос, что вокруг творится, и кто стрелял в моем видении. Сдаться сейчас я никак не могла.

Когда мы с Брук пошли на обед, у меня на хвосте опять сидел Кэмерон. Кажется, я стала понимать, как чувствуют себя дочки президентов, за которыми постоянно кто-то присматривает и оценивает каждое движение. В голову даже пришла мысль попробовать обогнать Ласка ради нескольких драгоценных секунд свободы, но вряд ли мне удастся изобразить длительный забег. Скорее всего бегом я выиграю пару шагов. В лучшем случае метр. И то — если повезет. К сожалению, везением судьба меня никогда не баловала, поэтому я решила не рисковать. Проиграть с позором было бы унизительно.

Пока я копалась в рюкзаке в поисках сотового, мимо прошел Крус де лос Сантос и так меня толкнул, что посыпались учебники.

— Эй! — крикнула я ему вдогонку.

Рядом тут же нарисовался Кэмерон, собрал книги и вручил мне.

— Он тебя ударил?

— Нет. Просто толкнул, кретин.

— Это было грубо, — вставила Бруклин, глядя в спину Крусу. — Даже не извинился.

— Сколько поставишь на то, что он был на вечеринке? — поинтересовался Ласк.

Я громко вздохнула:

— Знаете что? Я не голодна. Хочу посидеть на улице, пока вы будете есть.

— Нет, — отрезал Кэмерон.

— Я буду на скамейке рядом со столовой. Постоянно у тебя на виду.

— Я за ней послежу, — предложила Брук, — а ты ешь побыстрее.

— Я думал, мы уже обсудили, с каким удовольствием я бы переложил на тебя свои обязанности.

— Фиг с тобой. — Подруга взяла меня за руку и потащила к скамейке. — Бери поесть и выходи к нам. На все про все у тебя уйдет минуты две.

У Кэмерона не осталось выбора. Зато остался урчащий живот. Проводив нас к скамейке, Ласк едва не бегом помчался в столовку за подносом.

После плотного завтрака в четыре утра и выпитого потом кофе я была совсем не против пропустить обед. И заодно избавиться от необходимости выдерживать странные взгляды, которыми меня наверняка обложили бы в столовой.

Подруга осталась рядом, чтобы предложить мне поддержку, дружеское плечо и целую тираду жалоб. Оказывается, на улице слишком холодно, а еще она хочет есть и чувствует себя липкой булкой. Уж не знаю, откуда взялось такое сравнение.

Бруклин драматично распласталась по скамейке:

— Помру от голода еще до вечера.

— Так иди, поешь.

— Чтобы меня обвинили в предательстве?

Я прекратила копаться в рюкзаке. Блеск для губ однозначно потерялся.

— Каким макаром обед может считаться предательством?

— А таким, что тогда я буду сидеть в окружении людей, которые хотят тебя прикончить. Со стороны такое выглядело бы не очень.

— Ну да. Наверное. Интересно, почему Кэмерон задерживается?

Брук попыталась отлепить от скамейки голову, но, видимо, от голода не смогла.

— Не знаю.

— Ну все. Пойду в налет на торговый автомат.

Она тут же выпрямилась.

— Возьми мне что-нибудь цветное.

Рассмеявшись, я ушла на поиски пропитания. Вряд ли отойти от скамейки было слишком уж опасно. Судя по всему, еще никто не спятил настолько, чтобы добровольно торчать на холоде. Пройдя половину здания, я вдруг подумала, что нефилимы холода не ощущают. А ощущают ли его потомки?

Осмотревшись по сторонам, я решила поторопиться. Автоматы стояли в ряд у задней стены в главном здании. Набрав разноцветной еды, я уже двинула обратно, как вдруг волосы на затылке встали дыбом. Ну уж нет. Я продолжила шагать. Лучше не обращать внимания на волосы на затылке, чем добровольно пригласить к себе неприятности.

По коридору эхом пронесся мужской голос:

— Привет.

Я развернулась, но никого не увидела, и попятилась к дверям. То есть к Бруклин и безопасности. А точнее — к низкорослой барышне с убийственным взглядом.

— Тебя зовут Лорелея?

Вскрикнув, я снова повернулась к выходу и выронила печенье и шоколадное молоко, которые взяла для Бруклин. Передо мной стоял мальчик. Он обеими руками поймал печенье и молоко и выпрямился, глядя прямо мне в глаза. Я сразу же узнала огромную армейскую куртку. Это был пацан, который прятался за деревьями. На вид ему было лет тринадцать. Из-под капюшона толстовки торчали спутанные черные волосы. Глаза покраснели. Его не назвать высоким, но возникло ощущение, будто он надо мной возвышается. Может быть, все дело во взгляде, где к любопытству примешивалось что-то мрачное.

— Надо быть осторожнее.

Пацан шагнул вперед, а я — назад.

— Я видела тебя на Поляне. Ты здесь живешь? — Я забрала у него молоко и печенье, но он так и не ответил. — Тоже решил прошвырнуться по автоматам?

Если его запрограммировали убить меня, лучше всего прикидываться дурочкой, словно с миром все в порядке, и дать деру, как только представится шанс.

— Нет. Я хотел увидеться с тобой. Наедине.

Ничего хорошего это явно не сулило.

— Эм-м, ладно. — Кстати о птичках. Где Банный Лист, когда он так нужен? Я стала потихоньку пробираться к дверям. — Как тебя зовут?

Мальчик подстроился под мой шаг, а когда мы подошли к двери, взялся за ручку.

— Ноа.

Я уже собиралась сказать что-то вроде «приятно познакомиться», но он не открыл дверь, а наоборот, держал ее закрытой. И почему я постоянно попадаю в такие ситуации? Неужели мне нельзя самой купить печенья?

Я улыбнулась так дружелюбно, как только могла:

— Может, откроешь дверь?

— Нет.

Выражение лица мальчика меня ошеломило. Он как будто извинялся. А когда он схватил меня за горло, я удивилась еще сильнее, снова выронила свою ношу и попыталась его оттолкнуть, но он оказался намного сильнее, чем я ожидала.

— Ты должна мне помочь.

— Хорошо, — пискнула я.

Дверь рывком распахнулась. Кэмерон схватил Ноа за воротник и швырнул на улицу. Ноа покатился по земле, но встать не успел — Ласк впечатал его в кирпичную стену. У школы тут же стали собираться ученики.

Я бросилась к Кэмерону.

— Это мальчик с Поляны. — Тут я посмотрела на Ноа. — Зачем ты меня схватил?

— Мне… мне нужна твоя помощь, — ответил он.

— Не слишком вежливо ты просишь о помощи.

— Серьезно, Лор? — процедил Ласк.

— В смысле?

— Может, я сам с ним разберусь?

— Он всего лишь ребенок.

Кэмерон уставился на Ноа:

— Ты ведь ни разу не ребенок, верно?

Ноа поджал губы.

— Верно. Я лишь хочу поговорить с Лорелеей. Ей угрожает опасность.

— И ты решил предупредить ее попытками придушить?

Я подошла поближе.

— Что значит — ты не ребенок? Ты потомок?

— Потомок? — переспросил Ноа так, словно я его оскорбила. — Нет. Мне нужна твоя помощь.

— Кэмерон, — проговорила я, — это уже смешно. Отпусти его.

— Что скажешь, Ноа? Мне тебя отпустить?

Мальчик застыл, и на красивом лице заиграла улыбка.

— Наверное, не стоит.

— Зачем ты пришел? Зачем так рисковал? — спросил Ласк.

— Чтобы предупредить вас. Если вы их не остановите, мы все погибнем.

— Эй!!! — К нам решительными, агрессивными шагами шел тренер Чавес.

— Черт! — выругался Кэмерон и поспешно заглянул в глаза Ноа. — Ты знаешь когда?

— Ласк, назад. — Тренер оттолкнул Кэмерона от Ноа.

— Он угрожал Лорелее, — объяснил Ласк и разжал пальцы.

Казалось, тренер успокоился и глянул на меня:

— Он тебе что-то сделал?

— Нет. Просто разозлился.

— Тогда иди в приемную и заполни заявление. Секретарь скажет, что делать дальше. А ты, — тренер повернулся к Ноа, — явно не должен здесь торчать.

Похоже, до тренера Чавеса не дошло, что Ноа у нас не учится.

Ноа пошел прочь, а потом вдруг оглянулся и сказал:

— Скоро.

Тренер наградил его сердитым взглядом и ткнул пальцем куда-то в сторону от школы:

— Ты тоже шевелись.

— Можно мне забрать вещи? — кивнула я на главное здание.

— Быстрее.

Я бросилась в школу, собрала еду и пулей выскочила на улицу. Кэмерон шел прогулочным шагом, но все равно умудрился поравняться со мной уже через пару секунд.

— Что это, блин, было? — спросила я и оглянулась убедиться, что тренер Чавес действительно ушел.

Кэмерон отобрал у меня печенье и потянулся за молоком.

— Чувак, Брук любит шоколадное молоко. Заберешь — и мне крышка. Где тебя носило?

Он засунул печенье в рот.

— Я ел. Ты же говорила, что вы будете на скамейке. И что вы обе не хотите есть.

— Я и не хотела. — Ласк глянул на гору еды у меня в руках, и я добавила: — Теперь хочу. Так что это было? Что это за мальчик?

— Видимо, Ноа.

— Ты его знаешь? — В ответ Кэмерон покачал головой, и я опять спросила: — Что тут вообще творится?!

— Он одержим.

Я остановилась и уставилась на Ласка.

— В смысле? То есть в нем сидит демон?

Он сунул свободную руку в карман.

— Нет, Лор. Он одержим не так, как ты, а так, как была одержима Брук, когда родители привезли ее в Райли-Свитч к твоим бабушке и дедушке. У него внутри темный дух. И раз уж он пришел к нам за помощью, то ему наверняка что-то известно.

Я снова пошла вперед.

— Тогда мы должны помочь бедному мальчику.

— В том-то и дело, — процедил Ласк. — Мне кажется, мы разговаривали вовсе не с мальчиком.

Глава 17 Приговор

— Протеиновые, блин, батончики? — простонала Бруклин, едва меня увидев. — С мюсли? Что за фигня?! — Выхватив из моей руки один батончик, она укоризненно помахала им у меня под носом. — В автомате же были чипсы. Я сама видела. Оранжевые такие, хрустящие. А на вот этом как мне прожить целый день?

Я села рядом и дала подруге время пережить кошмар. Спустя добрых две минуты разглагольствований она все-таки разорвала упаковку и откусила кусочек.

— Клубничный. Класс.

Что бы там ни происходило с Брук, я до сих пор не могла отделаться от шока.

— Сейчас такое расскажу — не поверишь.

— Это обертка от шоколадного печенья? — наконец заметила подруга улику в руках Ласка.

— Н-нет.

Пока Кэмерон не лишился ноги, я быстренько подсунула Бруклин молоко.

— О да! Молоко от коровок моего любимого цвета — коричневых.

— Серьезно, Брук, ты не поверишь…

— Я умирала от голода, — перебила она. — Странно, что тебе не пришлось меня реанимировать. Тебя ведь не было целую вечность!

К скамейке подошли Эшли и Глюк, причем Эш украдкой оглядывалась по сторонам.

— Тот мальчишка тебя обидел?

— Чего?! — Взгляд Бруклин запрыгал между мной и Эшли. — Какой мальчишка? Что произошло? — Наконец до нее дошло, что я не в себе, и она коснулась моей ладони. — Лор, что случилось?

— Помнишь мальчика с Поляны? Оказывается, он одержим.

— Мальчик в армейской куртке? — уточнила Брук.

Я кивнула и рассказала обо всем, что произошло.

— И что это значит? — встревожилась подруга не меньше меня. — Кэмерон?

— А то, что с этой штукой внутри он долго не протянет.

Я громко ахнула, и Ласк добавил:

— Это значит, что ему что-то известно. Надо узнать, сможет ли шериф найти его раньше, чем Винсент.

— А Винсент тут при чем? — удивилась я.

— Видела реакцию пацана, когда ты упомянула о потомках? Большой любовью он к ним явно не пылает. Нашла адрес Винсента? — спросил Ласк у Эшли.

— Нет, — разочарованно ответила та. — Не смогла найти файл. Все ящики заперты, потому что миссис Терри на больничном.

— Гадство! — пробормотала я, видя, как к нам идет мистер Дэвис, и засунула обертки от еды в карманы. Уж не знаю зачем. Просто решила, что так надо.

Изо всех сил я надеялась, что сегодняшний день пройдет без происшествий.

Директор повернул большую усатую голову к Эшли:

— Мисс Сатерн, дадите нам минутку?

— Конечно, — удивилась Эш и глянула на Глюка: — Увидимся.

Тот несколько долгих секунд глазел на нее:

— Ага-а-а.

Может быть, до него наконец начало доходить. Повернувшись к нам, Глюк пожал плечами.

— Можем все решить здесь, — начал директор с мрачной миной, — или я могу по одному вызывать вас к себе в кабинет. Меня устроит любой вариант, но я хочу знать, что вчера произошло.

— Разве шериф с вами не разговаривал? — спросила Брук.

Мистер Дэвис угрюмо улыбнулся. Юмора в улыбке не было ни грамма, но и насмешки тоже. Улыбка получилась почти печальной.

— Вы, ребятки, вчера наворотили дел, а я даже не знаю, что говорить руководству. Однако кое-что я точно не могу сказать школьному совету. Что вам все сошло с рук. Начиная с сегодняшнего дня, вы все остаетесь в школе после уроков. В течение месяца. Это касается и Ковача, когда он вернется к учебе.

— Вот блин, — буркнул Глюк, поддев носком ботинка землю.

Брук возмущенно подскочила:

— То есть как это? Это же… это же…

Мистер Д уставился на нее решительным взглядом, и она поникла:

— Это очень даже справедливо, мистер Дэвис.

— Не думаю, что это хорошая идея, — заявил Кэмерон, но не с вызовом, а как будто решил довериться директору, что лично для меня звучало попросту дико. — Уверен, что родные Лорелеи подумают так же.

Мистер Дэвис угрожающе шагнул вперед. По крайней мере мне точно стало страшно.

— Мы сможем это обсудить не раньше, чем вы объясните, что произошло. — Он посмотрел по очереди на каждого из нас. — Если кого-то не устраивает приговор, я у себя в кабинете.

Когда он ушел, Глюк насмешливо уставился на Ласка:

— А не мог ты вытащить Джареда на улицу, где от вашей потасовки не пострадала бы школа?

Кэмерон смерил его таким же взглядом:

— Почему бы тебе не попить каких-нибудь таблеток, карлик?

Повергнув всех нас в шок, Глюк замахнулся. На Ласка! Естественно, Кэмерон легко увернулся и приподнял брови, будто маневр его впечатлил. А вот меня — ни капельки. Я тут же вклинилась между ними, но, к сожалению, Глюк уже замахнулся во второй раз. Благородный, конечно, порыв, но однозначно самоубийственный.

Кулак Глюка вписался мне в висок, и, в отличие от Кэмерона, уже через секунду я потрапезничала грязью.

В тот же момент Кэмерон схватил Глюка за горло и припечатал к стене. Причем Ласк не столько держал его за горло, сколько по-настоящему душил. Мы с Брук бросились их разнимать.

— Ты совсем из ума выжил? — процедил Кэмерон.

Вот только ответить Глюк не мог, потому что опять издавал стремные булькающие звуки.

— Кэмерон! — громко прошипела я, боясь, что нас услышит мистер Дэвис.

Но Кэмерон не обратил на меня внимания. Как обычно. А вот Бруклин меня действительно удивила:

— Кэмерон Ласк, сейчас же отпусти его.

И Кэмерон послушался. Тяжело рухнув на землю, Глюк схватился за горло и закашлялся.

— Да что с тобой такое? — спросила я у него и присела, чтобы помочь.

Он оттолкнул мои руки, встал и ушел прочь.

— Какая муха его укусила? — опять спросила я.

— Какая муха тебя укусила?! — переадресовала Брук вопрос Ласку.

— Он на меня замахнулся. Что, по-твоему, я должен был делать?

— Ты же знаешь, что он не может причинить тебе никакого вреда!

Я положила ладонь на плечо подруге.

— Мне кажется, в этом и заключается проблема. — Я подошла к урне и начала выгружать мусор из карманов. — Только сейчас не самое подходящее время для подобных выходок. Что-то переживаю я за Глюка.

— Я тоже. — Брук повернулась посмотреть, как наш друг исчезает за углом школы. — Я тоже.

***

Возможно, в последнее время со мной случилось слишком много странного, но школа стала казаться тюрьмой, где я не знала, кому доверять и кого бояться. Глядя на окружающие меня лица, я видела гнев, зависть, волнение, отчаяние, ревность, недоверие, восторг, скуку… Иными словами, все то, чего полно в любой школе в любом уголке страны. Однако внезапно я осознала, что не знаю никого вокруг. Объектом всех этих эмоций вкупе с завистливыми, сердитыми и недоверчивыми взглядами стала я. А может, я просто ударилась в крайний эгоцентризм.

— Итак, мне нельзя доверять, — поговорила я, когда мы шли отбывать наказание после последнего урока.

Брук остановилась, откусила кусок от батончика с мюсли, который сохранила на потом, кивнула и прошамкала с набитым ртом:

— Ясно, доверять тебе больше не буду. Ну какая же вкуснятина!

К этому времени мне уже хотелось лишь одного: вернуться домой и узнать, как там Джаред. А вместо этого я застряла в школе.

Выяснилось, что наказание для меня тоже сродни тюрьме, только без униформ и постоянного страха схлопотать заточку под ребра. Зато с нами был Гектор Салазар — повернутый на математике ботаник, чемпион по шахматам и вообще круглый отличник. Он сидел в другом конце комнаты с такой злобной миной, каких я отродясь не видела. С выводами о заточке я, наверное, поторопилась. Гектору явно хотелось торчать здесь не больше, чем мне.

Мы с Брук еще никогда не попадали под такие приговоры, поэтому понятия не имели, что делать. Слава богу, Кэмерон с Глюком давным-давно были знакомы с нюансами. Каждый сел за одну из парт, стоявших вдоль стен. Свободными оставались только те части стен, где находилась дверь и стол «надзирателя». Причем каждая из парт была окружена панелями с трех сторон. Получалось, что ученики сидят к «надзирателю» спиной, а он видит все, что они делают. Обмениваться в таких обстоятельствах записками попросту нереально.

— Надеюсь, у меня нет клаустрофобии, — проворчала Брук, занимая кабинку рядом с моей.

Из-за разделительных панелей мы могли увидеть друг друга, только отклонившись назад. Что мы, естественно, и сделали.

— Я тоже на это надеюсь. И что нам теперь делать?

Едва слова слетели с моего языка, в комнату вошел «надзиратель». Точнее мисс Маллинз. Я тут же вспыхнула от унижения. Мисс Маллинз знала мои темные секреты. А значит, время, которое я проведу в казенном доме, не промчится так незаметно, как я надеялась.

— Итак, — начала учительница более резким тоном, чем обычно, — мистер Гонсалес задерживается. До его появления с вами буду я. Доставайте домашние задания и займитесь делом.

Наверное, с проблемными учениками мисс Маллинз вела себя строже. Нас ведь не просто так приговорили к заключению.

— Вы, девочки, тоже принимайтесь за работу, — сказала она нам с Бруклин, тем самым привлекая к нам внимание.

Ну все. Нас точно заклеймят подхалимками. Или еще хуже — стукачками. Я пересмотрела достаточно фильмов про тюрьмы, чтобы понимать, что ситуация складывалась не к добру.

— Пусть нас и наказали, — проговорила Брук, — а в туалет мне все равно нужно.

— Ты же после последнего урока ходила.

Ничего мне не ответив, подруга пошла к мисс Маллинз. Они чуть-чуть поговорили, и Бруклин вышла из класса.

— Две минуты, — строго бросила ей вслед учительница.

Видимо, к обязанностям тюремного надзирателя она относилась крайне серьезно.

— Это просто смешно! — послышался из коридора знакомый гнусавый голос.

Не может быть! Это была она! Создание.

И все же…

В комнату она вошла под дерзкий аккомпанемент стука высоченных шпилек. Причем явно была оскорблена полученным наказанием. Интересно, что она натворила, чтобы сюда загреметь? По какой темной дорожке прошла? Что за страшные карты сдала ей сама судьба?

И все же…

Барышня остановилась у стола «надзирателя».

— Я опоздала, потому что была у стоматолога. Неужели за это теперь полагается задержание после школы?

Вот только утром в школе ее не было, а значит, она пришла уже днем. День становился все лучше и лучше.

— Нет, но за пять опозданий подряд полагается. Присаживайся, Табита, и найди, чем себя занять. В ближайший час уйти отсюда тебе не светит.

Испустив долгий-предолгий вздох, Табита пошла к парте, источая направо и налево такие флюиды недовольства, что обзавидовалась бы любая голливудская старлетка. Ничего более впечатляющего я не видела с тех пор, как в Райли-Свитч ставили «Кошку на раскаленной крыше».

А еще я заметила, какой ужас отразился на лице Кэмерона, пока он смотрел, как усаживается Табита. Вот только Кэмерон не очень хорошо разбирается в людях. Иначе бы знал, что зря тратит силы. Ни взглядами, ни выражениями лица не пронять создание, чье имя не стоит произносить вслух.

И все же в какой-то момент Табита оглянулась на нас, словно нарочно нас не замечала, но больше не могла прикидываться. Ее щеки слегка порозовели, и она отвернулась. В тот самый миг мне стало ее жаль. Не настолько, чтобы попытаться утешить, но все-таки.

Ко мне наклонился Глюк:

— Можно передавать записки прямо под панелями.

Он красноречиво поиграл бровями, и я поняла, что он прав. Панели просто стояли на столах без гвоздей и клея. Класс!

Когда я уже собиралась написать Глюку и спросить, как у него дела со времен шестого урока, в комнату вернулась Бруклин. И не просто вернулась, а ворвалась вихрем и со скрипом подошв притормозила уже у моего стула.

— Бруклин! — укоризненно процедила мисс Маллинз, но Брук ее словно и не заметила.

Тяжело дыша, подруга прижала ладонь к груди и, сглотнув, проговорила:

— Мистер Дэвис, наверное, что-то на себя пролил. И он уже идет сюда!

Взволновал меня вовсе не тот факт, что она едва дышала. При желании Бруклин может удариться в такой же драматизм, что и Табита. А вот выражение чистейшего ужаса на лице и сиявший в глазах страх сделали свое дело.

Меня захлестнуло таким же страхом.

Кэмерон присел рядом с моим стулом и уставился на Брук. Глюк покосился на мисс Маллинз и отъехал со своим стулом назад, чтобы лучше нас видеть и слышать.

С трудом, но Бруклин все же взяла себя в руки и в панике заглянула мне в глаза.

— Мистер Дэвис сменил галстук.

— И что? — спросила я, не понимания, при чем тут это.

— Галстук красный. На нем сейчас красный галстук!

И тут до меня дошло. Нет… Не может быть! Сегодня среда, а красный галстук мистер Дэвис носит только по пятницам! Это практически традиция, неписаный закон. С той же регулярностью, с какой солнце встает по утрам, мистер Дэвис по пятницам носит красный галстук. А потом я вспомнила, что в моем видении посередине комнаты не было парт. Негде укрыться. Мы вчетвером осмотрелись по сторонам. Все взгляды были обращены к нам. Мисс Маллинз встала из-за стола и двинулась в нашу сторону, но одновременно с ней поднялся на ноги и Гектор. С пистолетом в руке. Его лицо превратилось в маску насмешки. От ужаса я чуть не грохнулась со стула, но передо мной уже стояла мисс Маллинз.

Время будто замедлилось. Я хотела что-то сказать, предупредить учительницу, но все случилось так быстро, что я застыла, не в силах осознать происходящее. Прямо у меня на глазах сбывалось видение, а я потрясенно замерла, как олень в свете фар.

И все же что-то было иначе. С нами был Кэмерон, которого я не видела в видении. В отличие от меня, он и не собирался застывать и отреагировал со скоростью кобры. За долю секунды до того, как Гектор нажал на спусковой крючок, Кэмерон оттолкнул мисс Маллинз в сторону. Однако ничего больше он сделать не успел. Раздался выстрел.

Грохот привел в чувство не только меня, но и Глюка. Мы оба повалили бедную мисс Маллинз, а уже через секунду прогремел очередной выстрел.

Пока мы валялись на полу, от жутких звуков к горлу подступила едкая желчь. Класс наполнился криками ужаса. Брук бросилась к Ласку. Глюк попытался ее остановить, но не успел и вместо этого прикрыл собственным телом учительницу. Я тоже была готова броситься на помощь Кэмерону и уже развернулась, но вдруг поняла, куда попали обе пули. Прямо Кэмерону в грудь. Одна за другой. Не успела я и глазом моргнуть, как в цель попала и третья пуля. По классу разнеслось эхо от выстрела. Наконец, схватившись от боли за грудь, Кэмерон отшатнулся.

Все с той же насмешливой ухмылочкой Гектор пошел вперед, не опуская пистолета. Он явно думал, что избавился от Кэмерона. А значит, совсем его не знал.

Прогремел еще один выстрел, но на этот раз Ласк словно ничего и не заметил. А секунду спустя, так быстро, что мой разум даже не успел зафиксировать какое-то движение, Кэмерон оттолкнул пистолет в сторону и взялся обеими руками за голову Гектора. Следующим, что я услышала, был резкий хруст ломающейся шеи, после чего Гектор кулем свалился на пол.

Миг спустя Брук уже была рядом с Ласком. Он прижал ее к себе, а потом рухнул на колени. Подруга честно пыталась не дать ему упасть, но не хватило сил. Кэмерон упал на пол и застонал от боли, стиснув зубы.

Я бросилась к ним, и в этот самый момент в класс ворвался мистер Дэвис, глядя огромными от ужаса глазами на прячущихся где попало учеников.

Все случилось невероятно быстро.

Неужели я только что выменяла свою жизнь и жизни мисс Маллинз и мистера Дэвиса на жизнь Кэмерона? Его ведь даже не было в моем видении. Что привело к таким изменениям?

Я отупело моргнула и только теперь заметила, что рядом с Ласком присел Глюк, который прижимал руками раны в тех местах, где велел директор. Почти моментально ладони друга покрылись кровью. Будто издалека, я слышала, как мисс Маллинз вызывает скорую, как Брук, заливаясь слезами, снова и снова выкрикивает имя Ласка. Однако сосредоточиться на чем-то одном никак не получалось. Все случившееся захлестнуло меня огромной парализующей волной.

Схватив Глюка за ворот футболки, Кэмерон дернул его к себе.

— Этого они и хотели, — процедил он сквозь стиснутые от боли зубы. — Убрать нас с дороги. Теперь она уязвима. Срочно вези ее в Санктуарий.

С этими словами он сильно оттолкнул Глюка.

От неожиданности Глюк упал на задницу и уставился на меня шокированным взглядом. Не раздумывая, я заняла его место и прижала руками раны Кэмерона. Сквозь пальцы засочилась густая теплая кровь.

— Глюк, твою мать! — тяжело дыша, выдавил Ласк.

Судя по убийственному выражению лица, ему ни капельки не нравилось, что пришлось переложить обязанности на Глюка.

Глюк медленно подался вперед. Ему явно не хотелось подменять на посту Ласка, и я прекрасно его понимала. Вот только бросать Кэмерона в таком состоянии я точно не собиралась.

Когда Глюк потянул меня за руку, я его оттолкнула и сказала Ласку:

— Нужно остановить кровотечение. — А потом, не обращая внимания на присутствие директора, добавила: — Ты должен остановить кровь. Ты другой, Кэмерон. На тебе все быстро заживает. Можешь что-нибудь сделать?

Он поднял окровавленную руку, которой до сих пор обнимал Бруклин, и коснулся моей щеки:

— Не настолько все быстро заживает, тупица. И если мне придется повторить еще раз, Синий-Паук, то последним, что ты увидишь, станет моя довольная улыбка, перед тем как я сверну тебе шею.

Глюк снова потянул меня за руку, и в этот самый момент в класс вбежал шериф Вильянуэва. Меня затопило облегчением. Наверняка шериф знает, что делать и как помочь Кэмерону. Однако на Ласка он едва взглянул и схватил меня за другую руку. На все это непонимающим взглядом смотрел мистер Дэвис.

Я попыталась вырваться, чтобы остаться рядом с Кэмероном, но шериф подхватил меня под талию и поднял на руки.

— Что вы делаете? — обалдел директор.

Словно не слыша его, шериф сунул Глюку пистолет.

— Стреляй в любого, кто к нам приблизится.

Глюк кивнул и вышел вслед за нами в коридор. Не успела я даже начать возражать, как мы оказались на улице, выйдя через боковую дверь.

Слава богу, последний звонок прозвенел минут двадцать назад. Почти все ученики разошлись. С другой стороны здания стояли лишь те, кто ждал автобуса, а у бокового выхода оказалась лишь парочка задержавшихся. Когда мы прошли мимо них, у них отвисли челюсти.

Похоже, я скоро привыкну к тому, что меня силой выволакивают из школы. Мне ужасно хотелось вернуться к Кэмерону, Брук и мисс Маллинз.

— Остановитесь! — крикнула я.

Однако шериф лишь поставил меня на ноги и потащил за руку к своей машине. На стоянку в свете мигалок и под вой сирен заехала скорая. А сразу за ней, тоже с мигалками и сиренами, появились несколько патрульных машин.

— Глюк, — умоляющим тоном начала я, — мы обязаны вернуться!

По глазам было видно, как он напуган. И все же он держал пистолет дулом вниз и поближе к себе, как настоящий профессионал.

Пока шериф заталкивал меня в джип, я пыталась его оттолкнуть. А через мгновение мне вывернули большой палец и расплющили лицом о приборную панель.

— Будешь дергаться — надену наручники, — угрожающе процедил шериф Вильянуэва.

Меня он, конечно же, отпустил, но урок был усвоен: без разрешения я никуда не денусь.

Пока шериф обходил машину, Глюк подвинул меня и сел возле двери. Только сейчас я заметила кровь у него на шее и футболке в тех местах, где его схватил Кэмерон.

Со стоянки мы выехали со скоростью света, и где-то на задворках сознания зазудела мысль, что в царящем в школе хаосе я потеряла из вида Табиту. Теперь ей уж точно понадобится мозгоправ.

В какой-то момент в глазах поплыло от слез. Глядя в никуда, я тихонько прошептала самой себе:

— С меня хватит.

Глава 18 Мак без сыра

В Санктуарий шериф Вильянуэва мчался на всех парах, будто за нами гнался лесной пожар. От тряски к концу пути я чувствовала себя инвалидом.

Из боковой двери церкви выскочил дедушка, и шериф помог мне выйти из машины.

— Джареда и Кэмерона они уже убрали с дороги. — Шериф посмотрел на меня заботливыми глазами. — Теперь придут за ней.

Дедушка торопливо провел меня в здание и дальше — вниз, в штаб-квартиру Ордена. Архив находился с другой стороны помещения. Я пришибленно села и молча смотрела, как прибывают члены Ордена Святости. Некоторые в знак поддержки обнимали меня, но я по глазам видела, как все переживают. Мы облажались. Так или иначе, дурацкая война начнется, а у нас нет ни Джареда, ни Кэмерона. Зато, блин, есть я.

Нам всем конец.

***

Два часа кряду я слушала разговоры членов Ордена. Точнее вроде как слушала. Мысли были заняты Джаредом, Кэмероном, Бруклин и Глюком.

Глюк сидел рядом со мной и смотрел, как бабушка стирает с моих рук кровь и уходит за чистой одеждой. Сам он тоже был весь в крови, но остался рядом. Так мы с ним и сидели, отупело глядя на архивную комнату и пытаясь понять, о чем говорят люди.

Мне нужны были ответы.

— Мы тут сидим сложа руки, — наконец сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь, но почему-то все присутствующие затихли. — Сидим и ждем, когда что-то случится или кто-то пострадает.

Я задумчиво посмотрела на родных. Интересно, а теперь они меня отошлют? Бабушка и дедушка всегда меня поддерживали. Как говорил папа, в горе, в радости и во всем, что между ними. Никогда в жизни мне не удастся их за все отблагодарить. Но они хранили от меня секреты, когда больше всего на свете мне хотелось ответов. И для этого мне был нужен эксперт. Кто-то такой, кто знает об Ордене с его учениями с самого рождения.

Едва не сгорая от стыда, я опустила голову и тихо проговорила:

— Я хочу увидеться со вторым дедушкой.

***

Учитывая потерю сверхъестественного преимущества, мне было велено спать в хранилище, чтобы избежать нападений. Свежего воздуха в огромном помещении хватало благодаря системе вентиляции, к тому же за мной постоянно могли следить по монитору. Чтобы сгонять в туалет, нужно было позвать того, кто за мной наблюдал. Хуже не придумаешь.

Бруклин уехала в больницу к Кэмерону, а бабушка — домой, к Джареду. Глюку разрешили остаться со мной с одним условием: его отец тоже останется. Поэтому среди нашей стражи был и его папа. Дедушка установил две смены наблюдения через каждые два часа. При малейшем намеке на опасность люди должны были бить в церковный колокол. На самом деле колокол электронный, и, чтобы «ударить» в него, достаточно нажать на кнопку.

Нам с Глюком принесли по раскладушке. Ночь выдалась бессонной, но ничего другого никто и не ожидал. Чувствовала я себя уставшей и какой-то высохшей. Казалось, даже самое легкое прикосновение может вызвать мучительную боль, потому что кожа попросту лопнет. Оставалось только надеяться, что у папиного отца будут хоть какие-то ответы, и молиться, чтобы Кэмерон выжил.

Утром мне сообщили, что ночь он пережил. А значит, выкарабкается. Я знала, что так и будет.

Благодаря связям с шерифом нам не составило труда выбить встречу с моим вторым дедушкой. О пророчествах он слышал с самого детства и был единственным, кто мог знать, что происходит с нашим миром. Он сидел в тюрьме в Лос-Лунасе, а это всего в часе езды от нас. Только подумать! Все эти годы он был всего в часе езды!

Строгим режимом в тюрьме и не пахло, а построили ее по двум причинам: для обследования заключенных и содержания тех из них, кому уже диагностировали физические или душевные заболевания. Интересно, к какой из двух групп отнесли папиного отца?

После регистрации дедушка отпустил меня в комнату для посещений одну. Я села перед окошком номер четыре. Здесь все до странности напоминало парты в классе для наказаний, только с другой стороны спереди вместо панели было стекло, отделявшее один стол от второго точно такого же.

Передо мной появился пожилой мужчина, и воздух в легких застыл. Я его узнала. Он был так похож на папу, что я чуть не разрыдалась. К горлу подкатил ком. Среднего роста, крепкого телосложения, с седеющими рыжими волосами и заметной щетиной на щеках мой второй дедушка казался суровым, но в то же время добрым.

Когда его глаза остановились на мне, лицо приняло озадаченное выражение. Брови сошлись сначала от замешательства, а потом — от узнавания. Он понял, кто я такая, и по лицу стало ясно, что он не ожидал меня увидеть. Может быть, вообще никогда в жизни. Я так и не смогла решить, обижаться по этому поводу или, наоборот, испытывать благодарность.

Несколько долгих секунд папин отец пристально меня рассматривал, потом сел перед стеклом и взял трубку длинными и, без сомнений, сильными пальцами. Я тоже взяла трубку, да только без толку. Мы продолжали молча смотреть друг на друга. У второго дедушки оказались такие же серые глаза, как у папы и у меня. Такой же дерзкий прямой нос и такие же полные губы.

Его глаза исследовали каждый нюанс на моем лице, и в мерцающем взгляде засияло нечто похожее на смесь удивления и любви.

— Лорелея, — прошептал наконец дедушка.

— Мистер Макалистер, — тихо поздоровалась я, не зная, как его называть.

На его губах заиграла кривоватая улыбочка, и в груди защемило. Я помнила эту улыбку, словно видела еще вчера. Папа улыбался точно так же. И точно так же у него сияли глаза, отчего мне казалось, будто на его лице отражается сама суть любви.

— Может, будешь называть меня Мак?

Я была уверена, что он хотел предложить называть его как-то по-другому, может быть, даже дедушкой, но в последний момент передумал. Наверное, не хотел меня торопить. Что ж, это я могла понять, поэтому кивнула:

— О’кей.

— Тебе обо мне рассказали?

— Нет, — отозвалась я и тут же внутренне ощетинилась из-за порыва защитить бабушку с дедушкой. — Нет, я сама все узнала. Можно сказать, случайно.

— Надо было догадаться, что так и будет. — Второй дедушка беспокойно осмотрелся по сторонам. — Тебе нельзя здесь находиться. Слишком опасно.

— Мне нужны ответы. Все, кто мне дорог, в последнее время страдают.

В горле снова образовался комок, и мир в глазах затуманился.

— Ох, милая… — Глаза дедушки тоже наполнились слезами.

— Мне нужно знать, кто убил бабушку. Это были потомки?

Вопрос явно его поразил. Он так долго сидел молча, что стало казаться, он уже не ответит. Но потом дедушка кивнул с таким видом, будто не верил, что мне все известно.

— Они здесь, — добавила я, и его рука взметнулась ко рту. Я наклонилась к стеклу. — Я должна выяснить, как их убить.

Второму дедушке понадобилось время. Он положил трубку на стол, и его плечи затряслись от рыданий. Я не смогла сдержаться и тоже расплакалась. Он положил ладонь на стекло, и первой моей реакцией было ответить тем же. Я сожалела обо всем, через что пришлось пройти и ему, и моей второй бабушке. И все же коснуться его ладони, пусть и через перегородку, было не самой удачной затеей. Даже через стекло нахлынуло видение. В яркой вспышке тюрьма исчезла, и я оказалась посреди заброшенного дома. Мебели нигде не было, только грязный матрас и сломанный стул.

В доме, как готовый наброситься на жертву зверь, затаилась тьма. Мне было страшно. Нет, Маку было страшно. Настолько, что сердце бешено билось в груди, а из звуков я слышала только его собственное дыхание и шум крови в ушах.

Он шагнул вперед. Он знал, что они здесь. Прячутся, выжидают. Два дня он ее искал и наконец нашел. Теперь никто его не остановит. И он не остановился, даже когда первая пуля попала в ногу.

Он выстрелил во тьму. Поймал очередную пулю. Опять выстрелил. И так снова и снова. Но он продолжал идти вперед и клясться самому себе, что перебьет их всех до единого, даже если это станет последним делом в его жизни. Трижды пули заканчивались, он бросал пистолет и вытаскивал новый. Удовлетворение от метких выстрелов длилось недолго, почти мгновенно заменяясь обжигающей болью от чужих попавших в цель пуль. Казалось, с каждой новой пулей приходит какая-то новая, еще более острая боль. Мак и подумать не мог, что такие муки существуют на свете.

В конце концов остались лишь дым и тишина. Он отчаянно хромал по дому, заглядывая за каждую дверь, и нашел, что искал, только в последней комнате, где из мебели был один-единственный стул. На нем она и сидела, привязанная и полностью обмякшая. Оливия Мари Макалистер — самая красивая женщина в его жизни.

Еще с порога он все понял. От нее осталась лишь оболочка, и ему стало жаль вселенную, утратившую настолько яркую звезду. Без Оливии Макалистер мир уже не будет прежним.

Рухнув перед ней на колени, он достал нож и разрезал веревки. Она упала прямо ему в руки, а он отчаянно бормотал извинения за то, что опоздал. Он всегда и везде опаздывал. Даже на собственную свадьбу. Поэтому все извинялся и извинялся, пока его не поглотила тьма.

Я рывком вернулась в настоящее и прижала ладони к лицу, не в силах даже осознать то, что пережил дедушка. Душераздирающее горе. Мучительнейшее чувство пустоты.

Мак застыл, глядя на меня, и по лицу стало ясно, что он все понял. Он поднял трубку и, когда я подняла свою, спросил:

— Ты только что все видела?

Значит, он прекрасно знал, кто я такая. Я кивнула и вытерла со щек слезы.

— За что они так с ней?

Он промокнул глаза носовым платком и с большой неохотой проговорил:

— Им нужна была ты, Лорелея. Узнав, что скоро у них появится дочь, твои родители залегли на дно, а твоя бабушка знала, где они. Ее пытали, чтобы выяснить их местоположение. — С трудом, но Маку удалось справиться с очередным приступом боли. Взяв себя в руки, он добавил: — Она ни слова им не сказала.

Я накрыла глаза ладонью. Слезы никак не унимались.

— Когда все улеглось, мы решили, что секты больше нет. И твои родители перестали скрываться.

Мне удалось сделать глубокий вдох.

— Она умерла в тот день, когда я родилась.

На красивом лице дедушки расцвела печальная улыбка.

— Утраченную звезду заменила другая. Такая же яркая.

Я отчаянно затрясла головой и посмотрела на Мака умоляющим взглядом, чтобы он хотя бы попытался меня понять:

— Это неправда. Я не такая. Я вообще никто. Почему-то все считают, что я могу предотвратить какую-то дурацкую войну. А те, кто действительно может помочь, или ранены, или в коме, или одержимы.

— Лорелея, — успокаивающим тоном проговорил дедушка, — ты последний пророк из линии Арабет.

— Вот именно. Последний. И что это говорит о моих шансах предотвратить войну?

Мак усмехнулся и посмотрел на меня сияющими глазами:

— Это значит, что женщин среди потомков Арабет больше не будет. Ты — последняя. Иными словами, — он подался ближе ко мне, — у тебя будут сыновья.

Я выпрямилась и глубоко вздохнула. Уж не знаю почему, но его слова подарили мне надежду.

— Но сначала, — продолжал он, — мы должны сберечь тебе жизнь.

Я шмыгнула носом в рукав.

— Неплохой план.

— Все те, кто изначально хотел твоей смерти, уже и сами давно мертвы. Я лично это видел. Для охоты на тебя создали целое новое поколение потомков. Шестнадцать лет их растили и воспитывали с одной-единственной целью — убить тебя. Не совершай ошибки, Лорелея. Они хотят, чтобы ты умерла.

— Но я не могу понять, почему они не хотят, чтобы я, как и предполагается, предотвратила войну?

— Им кажется, что мы, люди, обладаем преимуществом, которого не заслуживаем. Что мы завладели им обманным путем. Они — потомки истинных нефилимов и считают себя уравновешивающей силой между человеческим и сверхъестественным мирами. Чем-то вроде паранормальных копов. — Мак поймал мой взгляд. — На самом же деле они всего лишь кучка сектантов, ставящих себя выше остальных людей. И все они, как один, психопаты.

— Незаслуженное преимущество, значит? Так вот из-за чего весь сыр-бор?

— Изначально — да. Они убеждены, что твое существование нарушает естественный порядок вещей в пользу человечества.

— Что естественного может быть в войне? Или в гибели миллионов невинных людей?!

— О том и речь. Я не знаю, какова их конечная цель. Власть или просто месть человечеству.

— Все это какой-то сущий бред, — пробормотала я, падая в черную бездну отчаяния.

— Лорелея, — снова попытался привлечь к себе мое внимание дедушка и постучал себя пальцем по виску, — они психопаты, помнишь? Пусть для нас это бред, но для них все это имеет огромное значение.

Я расправила плечи.

— Ладно. И что нам делать?

— Ты сама все видела. Потомки — сильно разбавленная версия нефилимов. Убить любого из них гораздо легче, чем настоящего нефилима. — Дедушка наклонился еще ближе к стеклу. — Они высокомерны и бездушны, и именно поэтому уязвимы. А еще у них, как и у нас, течет кровь.

***

Перед тем как я вышла к бабушке, дедушке и Брук, мы с Маком составили план. Он успел подробно описать мне привычки и слабости потомков. Сказал, что Ордену придется их выслеживать, но это не составит особого труда, потому что они живут общиной. Нам нужно только найти заброшенный дом или никому не нужное здание, где могли бы обитать бомжи. Именно такие места и выбирают себе потомки.

С этим, наверное, сможет справиться шериф, заручившись поддержкой нескольких членов Ордена. А вот все остальное в плане мне нравилось гораздо меньше. Пока потомков не найдут, мне придется скрываться. Иначе меня просто-напросто убьют.

— Мак не должен сидеть в тюрьме. Это несправедливо. Вообще все, что происходит, несправедливо, — заявила я родным по пути домой, пытаясь подавить образы, засевшие в голове после видения кошмаре, который пережил мой второй дедушка.

— Жизнь не всегда строится на том, что справедливо, а что нет, звездочка, — отозвался дедушка. — Важно поступать правильно, невзирая на риски и последствия.

Если среди последствий окажутся страдания любимых мной людей, то я категорически не согласна.

***

Сегодня я спала в хранилище одна. Дверь была открыта, впуская в помещение тусклый свет от маленькой лампочки в соседней комнате. Глюк с отцом ушли помогать шерифу и нескольким членам Ордена с поисками. Друг обещал вернуться, как только они проверят парочку заброшенных домов в каньоне Або. Дедушка остался дежурить в Санктуарии вместе с Делорес — девушкой, которая так верит в Орден, что пару лет назад переехала в Райли-Свитч только для того, чтобы вступить в его ряды. Она работала в библиотеке вместе с бабушкиной подругой Бетти Джо. Бруклин уехала в больницу к Кэмерону, предварительно забив номер шерифа в быстрый набор на случай нападения на Ласка. Сейчас он был уязвим, и потомки прекрасно это знали.

Мне поехать к Кэмерону запретили. Дедушка сказал, это слишком опасно. Даже не разрешил повидаться с Джаредом. После ночи в хранилище я должна была отправиться в укрытие в сопровождении дедушки, Глюка и мистера Ласка — отца Кэмерона. Надолго ли — понятия не имею. Похоже, бабушка с дедушкой добились своего — отослать меня куда подальше. Они все еще боялись Джареда. Точнее того, каким он будет, когда очнется. Дедушка сказал, что у Джареда может быть амнезия или еще какое-нибудь психическое расстройство. Вроде укоренившегося желания всех нас перебить.

Я надеялась, что ничего подобного не будет. Грустно было думать о том, что Джаред убьет меня собственными руками. Да и вообще думать о том, что меня кто-то убьет, было грустно. Играть роль мишени не слишком-то классно.

В хранилище было жарко, поэтому я то и дело крутилась и вертелась на раскладушке. Свежий зимний воздух в подвал не проникал. Может быть, кто-то врубил отопление на всю катушку, но тут и правда было жарко. А может, все дело в том, что на мне была пушистая пижама с длинными рукавами. Впрочем, нормально не спала я уже несколько дней. То просыпалась от кошмаров, то от завываний ветра и каких-то странных ощущений, будто что-то касалось кожи. Но сегодня все было иначе. Я проснулась от какой-то преувеличенной тишины, словно вокруг все замерло. В подвалах и так страшно, а тут еще и темнота с непонятной застылостью.

Я глянула на телефон. Почти шесть утра. Мы с Брук переписывались еще долго после того, как грянула полночь. Она писала, что Кэмерон пришел в себя и оказался просто ужасным пациентом. Уж кому-кому, а ей я точно не завидовала. В итоге я проверила ее последнее сообщение. Подруга спрашивала, где ей достать успокоительное, потому что иметь дело с Ласком гораздо легче, когда он накачан по самые уши.

Потом я увидела сообщение от бабушки, которое она написала около двух часов ночи. Для нее это очень поздно. Значит, назавтра она будет ужасно уставшей. И все же она не спала, только чтобы сообщить мне, что дедушка около пяти утра вернется домой принять душ, позавтракать и взять для меня еду и одежду в дорогу. Пока его нет, в Санктуарии останутся Делорес и мистер Уолш, а в подвале со мной — Харлан.

Дальше шли слова о том, как бабушка меня любит и знает, что я со всем справлюсь. Потому что с верой в иное она бы не смогла жить. Мое сердце болезненно сжалось, и я закрыла сообщения, не дочитав до конца. Знать, что бабушке грустно, было слишком больно.

В конце концов я встала и пошла на поиски воды. Лучше бы, конечно, апельсиновая минералка, но сойдет и вода.

— Есть тут кто? — тихонько позвала я и не получила ответа.

Должно быть, Харлан уснул. Оно и понятно: тут было темно, жарко и абсолютно нечего делать.

Я пошла наверх в церковь, где должны были дежурить мистер Уолш и Делорес, вызвавшиеся следить ночью за дверьми. Делорес, между прочим, работая в библиотеке, проходила онлайн-курсы на помощника юриста. Поднявшись наверх, сквозь старые витражи я заметила выглядывающее из-за горизонта солнце.

Интересно, пойдет ли Бруклин сегодня в школу? И вообще, будет ли там хоть кто-нибудь? Должно быть, после вчерашней стрельбы школу закрыли, а вокруг уже разбили лагерь репортеры.

— Делорес? — позвала я в темноте.

— Мы отправили ее домой.

Я повернулась к задней части церкви, откуда шел незнакомый мужской голос. Это точно не мистер Уолш. Похоже, говоривший был приблизительно моего возраста, а в Ордене никого моего возраст нет, не считая меня и моих ближайших друзей, разумеется.

Говорившего я не видела, поэтому пошла туда, откуда слышался голос.

— Тебя дедушка прислал? Прости, что пришлось сидеть здесь ночью.

— Ничего страшного. Мне нравится темнота. Так убивать людей намного проще.

Глава 19 Потомок

Я застыла.

— Похоже, ты удивлена, Лорелея. — Когда я попятилась, говоривший добавил: — Я бы на твоем месте не утруждался. Далеко тебе не уйти.

— Чего ты хочешь? — спросила я, оглядываясь в поисках хоть какого-нибудь оружия.

К сожалению, в церквях такого добра дефицит. Продолжая отступать, я изо всех сил старалась побороть парализующий страх.

— Я хотел тебя увидеть. Лично, а не чужими глазами.

В этот самый миг я поняла, кто прячется в темноте. Винсент. Новичок из школы. Потомок. Он видел меня глазами Айзека.

— Убить тебя оказалось сложнее, чем можно было ожидать. Сначала фургон. Потом бесполезный пацан из футбольной команды. А следом и шахматист-зубрила, который не в состоянии толком прицелиться.

Гадая, куда все подевались, я сделала еще один шажок назад.

— Причем тут фургон?

— Ты же та самая Лорелея, о которой твердят все посвященные войне пророчества. Черт, да сам Нострадамус предрекал появление последнего потомка первой ведьмы — девочки, которая спасет мир. Война должна была стать закатом человечества, но тебе, пророку, положено выкинуть какую-то глупость и предотвратить войну еще до ее начала. Ты же не думаешь, что должна была умереть до того, как пророчество начнет воплощаться в жизнь?

Я замерла и ахнула во тьме.

— Значит… фургон ко мне подослал ты?

— Да ты просто гений!

Послышался какой-то свистящий звук, и Винсент оказался прямо передо мной. Я уже было отшатнулась, но он схватил меня за шею и подтянул к себе так близко, что между нашими лицами остались считанные сантиметры. На лоб спутанными прядями свисали песочного цвета волосы, а на самом Винсенте было все то же длинное и свободное твидовое пальто.

— Неудивительно, что у тебя хорошие оценки. — Он повернул мое лицо, изучая каждую черту. — Ты знала, что в германской мифологии Лорелея — это сирена, заманивающая мужчин на верную гибель? — Винсент провел большим пальцем по моей скуле. — Тебе подходит, согласна? Впрочем, я никогда не слышал, чтобы перед человеческой девчонкой склонился настоящий архангел. — Противно рассмеявшись, он меня толкнул. Я споткнулась и упала на пол. — Думал, ты будешь посимпатичнее.

Я посмотрела, обо что споткнулась, и едва не закричала. Это была рука. Рука Делорес. Она лежала на полу между двумя церковными скамьями.

— Столько усилий! Ты хоть представляешь, как непросто правильно рассчитать время? Чтобы пацан толкнул тебя на дорогу аккурат в тот момент, когда по городу будет мчаться фургон? На то, чтобы все спланировать, ушла уйма труда. А появление чертового ангела смерти? — фыркнул Винсент. — Кто мог такое предугадать?

— Ты ее убил?

Наконец он взглянул на Делорес.

— Если ее голова не обладает естественной способностью проворачиваться на триста шестьдесят градусов против часовой стрелки, то, видимо, да.

Мои руки взметнулись ко рту. Что за привычка у сверхъестественных существ сворачивать людям шеи?!

— Что ты сделал с Джаредом?

— С каким еще Джаредом? А-а! С Азраэлем! — Винсенту явно нравилась эта игра в кошки-мышки. Запрыгнув на скамью, он присел и уставился на меня сверху вниз, пока я пыталась отползти по проходу подальше. — А ты знала, что самый мощный психотроп — это кровь архангела? — Я не ответила, и он продолжил: — Нет? Оно и понятно. Мало кто из людей о таком знает. Но вот ведь совпадение! Оказалось, что в Райли-Свитч имеется один архангел! Как, по-твоему, нам бы удалось завербовать стольких учеников из твоей школы?

Винсент сделал паузу, будто ожидал ответа, но я очень сомневалась, что он действительно хочет что-то услышать.

— Убедить старшеклассников убить абсолютно невинную девчонку не так просто, как может показаться на первый взгляд. Но с помощью крови архангела, — он развел руки в стороны и поднял лицо к небесам, — возможно все! — Рассмеявшись над собственной шуткой, он спрыгнул со скамьи и угрожающе встал надо мной во весь свой огромный рост. — Давай же признаемся честно, тупица. Богохульство — это весело.

Я вся ощетинилась, услышав, как легко он назвал меня прозвищем, которое дал мне Кэмерон, и стала отползать еще дальше, всей душой надеясь, что кто-нибудь появится. Желательно с «Узи» и кучей настоящих боеприпасов. Быть не может, чтобы все закончилось вот так и именно сейчас, когда дедушка Мак наконец-то убедил меня, что я подхожу для навязанной мне роли. Если меня не станет, что будет с войной?

— И все же, — удивленно покачал головой Винсент, — ты здесь. Как говорится, хочешь, чтобы все было правильно, сделай все сам.

Не в силах поверить, что он мог причинить вред Джареду, я тоже покачала головой:

— Джаред сильный и быстрый.

Он наклонился ко мне:

— Это да. Но то же самое можно сказать и о пятидесятом калибре с расстояния в сто метров.

— Ты в него стрелял?! — обалдела я.

— И это принесло нам много пользы.

Отвернувшись, он снова запрыгнул на скамью и пошел по спинке, как по канату, — шаг за шагом, раскинув руки в стороны. Как ребенок. Правда, большой, больной на голову и с наплевательским отношением к мебели.

Винсент оглянулся через плечо:

— То, что любого другого порвало бы на ошметки, его лишь ранило. Однако нам хватило времени взять у него кровь и состряпать маленькое, но эффективное заклинаньице, чтобы заблокировать его свет. Мы рассчитывали, что он сделает за нас всю работу. Сам устранит и тебя, и нефилима. — Развернувшись, Винсент пошел по спинке скамьи обратно. — Вот только ваш нефилим умудрился уделать самого Азраэля каким-то ружьишком с дротиками! Я даже стал гордиться тем, кто я есть. — Он погрозил мне пальцем. — С нами, нефилимами, лучше не связываться.

— Ты промыл школьникам мозги с помощью крови Джареда.

— Есть такое дело. — Винсент достал из кармана металлический пузырек и поднял, чтобы мне было лучше видно. — Вот как мы поступим. Перед тем как убить, я дам тебе попробовать. — Он улыбнулся, и, клянусь, ничего злее этой улыбки я в жизни не видела. Он спрыгнул со спинки скамьи и присел рядом со мной. — Обещаю: ты умрешь счастливой.

Прекрасно зная, насколько бесполезными будут мои усилия, я все же отодвинулась и, вскочив на ноги, побежала. Даже если Винсент просто-напросто посмеется надо мной, это, возможно, даст мне несколько драгоценных секунд. Прошлепав босыми ногами по церковной плитке, я выскочила за дверь, поражаясь, что мне вообще удалось до этой двери добраться. Однако на улице меня мгновенно захлестнуло порывом морозного ветра, и пальцы скукожились на только что выпавшем снегу. Чувствуя себя так, будто нырнула в ледяное озеро, я резко вдохнула. Ногам было больно от замерзшей земли, однако адреналин гнал меня вперед.

Солнце уже поднялось над горизонтом, но лениво висело над самым краем земли, из-за чего мой забег между деревьями превращался в темное и опасное мероприятие.

Поначалу я рванула домой, но потом подумала о Делорес, мистере Уолше и Харлане. Если я приведу Винсента к себе, что будет с бабушкой и дедушкой? Свернув на юг, я побежала к каньону. Замерзшая земля неумолимо врезалась в ступни, мучая кожу свежим снегом, но я продолжала бежать со всех ног под грохот текущего по венам адреналина.

Я оглянулась, но Винсента не увидела. Что могло случиться? Неужели кто-то пришел в церковь? Тяжело дыша горящими легкими, я остановилась, а потом вдруг увидела приближающуюся фигуру. Винсент шел так, словно прогуливался по саду. И улыбался.

На онемевших ногах я развернулась и побежала к горам. Даже не знаю зачем. Плана у меня никакого не было. Разве что увести Винсента подальше от моего дома, родных и друзей. Может быть, ему хватит одной меня. Может быть, на мне он остановится.

Уже пару минут спустя Винсент меня догнал. Причем мне показалось, он даже рад тому, что я убежала. Теперь мое тело будут дольше искать. Вот только мне пришлось остановиться. Я уже добралась до края глубокого каньона с мелкой речушкой на дне, усеянном острыми камнями и выступами, о которые легко можно переломать все кости.

— Вот ты где, маленькая гадина! — рассмеялся Винсент. — Знать не знал, что ты можешь убежать так далеко.

Он пошел ко мне, а я смотрела в каньон, трясясь от холода и отупляющего страха. Жаль, что я не смогла поближе познакомиться с Маком, в последний раз увидеться с Джаредом, поблагодарить Кэмерона, обнять родных и поцеловать на прощание Бруклин и Глюка. Наверняка они знают, как я их люблю. И наверняка сумеют все понять.

— Спасибо, что сбежала, кстати. — Винсент стряхнул с плеча снег. — Убить пророка в церкви я бы не смог. Священная земля и все такое. Плохо для кармы.

Я повернулась к нему, почти ничего не видя из-за слез, замерзавших прямо на щеках.

— Я могу убить тебя прямо здесь и сейчас. Я потомок, а значит, я сильнее и быстрее любого человека.

Я отошла от края каньона. Если Винсент собирается меня убить, то я не дам ему просто взять и сбросить меня вниз. Пусть сделает это собственными руками. Пусть приложит хоть какие-то усилия.

Он шагнул вперед и больно схватил меня за подбородок.

— Я могу сломать твою костлявую шею и вырвать сердце прямо из груди. — Винсент наклонился, и между нашими ртами почти не осталось воздуха. — И все же при каждой нашей попытке тебя убить ты каким-то чудом выживаешь. Поэтому на этот раз я привел помощь.

Он кивнул за плечо, давая кому-то знак, и нас обступили парни. Их было около дюжины. Некоторые — не старше меня. Другим на вид хорошо за двадцать. Все, как один, высоченные и какие-то непропорциональные. Пристальные взгляды казались угрожающими и в то же время пустыми. Из ртов вырывался белесый туман, как у животных, наблюдающих за добычей. Но на самом деле пугало вовсе не это, а то, что у них было в руках. Каждый принес с собой оружие. Мачете, топоры, ножи настолько острые, что на лезвиях отражался солнечный свет.

— Никогда не посылай людей выполнить работу нефилима. — Лицо Винсента изменилось, превратилось в садистскую маску. — На этот раз все будет окончательно и бесповоротно.

Он толкнул меня на землю так сильно, что в глазах засияли звезды.

Закашлявшись, я схватилась за горло и взглянула на Винсента:

— Почему?

— Потому что тебя порубят на кусочки. — Он смотрел на меня таким взглядом, будто я круглая идиотка. — После такого не возвращаются.

— Нет. Почему вы хотите этой войны? — спросила я, все еще кашляя. — Зачем она вам нужна?

— А просто так. Нам надоели человеческое высокомерие и ангельское превосходство. Мы бастарды двух миров. Изгои. Благодаря нашим предкам нам заказан путь в рай. А люди презирают нас лишь потому, что мы на них не похожи.

— Но причем тут война? Неужели вы и правда хотите, чтобы миром правили демоны?

— Совсем не обязательно. Мы считаем, что они имеют право посражаться за себя. Но благодаря тебе люди обладают незаслуженным преимуществом. Устранив тебя, мы сравняем шансы. Подготовим игровое поле, так сказать.

Пытаясь вылезти из-под ног Винсента, я отползла назад и с удивлением услышала громкий звук, после чего Винсент влетел спиной в дерево. Удар оказался настолько мощным, что его тело согнулось под давлением. Я ахнула и уставилась в улыбающиеся глаза ангела. В буквальном смысле. Надо мной стоял Джаред, и с моего угла обзора он казался перевернутым.

— Без меня ты прямо-таки притягиваешь неприятности, — улыбнулся он.

Вскрикнув от облегчения и восторга, я вскочила на ноги и повисла у него на шее. Он крепко меня обнял и уткнулся носом мне в волосы, которые наверняка выглядели просто ужасно. В его объятиях мне казалось, что я попала в рай с центральным отоплением, где тепло и уютно.

— Где твоя обувь?

Я отстранилась, чтобы посмотреть на Джареда. На красивое лицо с бездонными карими глазами и притягательными губами. Под глазами виднелись синяки в красных и фиолетовых оттенках. Значит, до конца он еще не поправился.

Уголок красивого рта приподнялся.

— Серьезно. У тебя ноги синие.

В этот момент заговорил Винсент, который пытался подняться с земли и улыбался сквозь боль:

— Мы знали, что ты можешь появиться. Даже рассчитывали на это.

Он поднял руку, и мгновение спустя, не успев ничего понять, я снова оказалась в снегу. Причем ударилась так сильно, что из легких вышибло весь воздух.

Затем послышался громкий звук. Это был звук выстрела, отдавшийся эхом от деревьев и сопровождавший летящую сквозь лес пулю.

Зарычав, Джаред повернулся к Винсенту. По руке ангела смерти с плеча потекла кровь. В него попала пуля, но он улыбнулся в ответ на улыбку потомка.

— Спасибо. — Выпрямившись во весь рост, Джаред посмотрел на деревья у Винсента за спиной. — Я все гадал, где же он прячется.

С этими словами он швырнул камень, который держал в руке. Словно пушечное ядро, камень с глухим звуком поразил какую-то цель, и сразу послышался мучительный стон.

Распахнув глаза, я осмотрелась по сторонам, но никого не увидела. Неужели Джаред только что попал камнем по стрелку?

— Это за то, что стреляли в меня в первый раз.

Разинув рот, Винсент оглянулся, но быстро пришел в себя.

— Взять его! — заорал он, состроив злобную мину, и потомки, как один, двинулись вперед.

Джаред не мог с ними драться без оружия. К тому же их было слишком много.

Он поднял меня с земли и прижал к себе.

— Ты вернулся! — еле слышно прошептала я.

— Прости меня, Лорелея.

— Нет. — Он рисковал ради меня жизнью. Бросил ради меня все, что знал. — Тебе не за что просить прощения.

Потомки приближались. До первого удара оставались считанные секунды.

— Значит, ты простила меня за то, что я пытался убить тебя, твоих родных и друзей?

Я обняла его обеими руками. Если последним, что я увижу в этой жизни, будет Джаред, то я умру счастливой. Это я знала без тени сомнения.

— Приму это за положительный ответ.

Я рассмеялась. Несмотря на обстоятельства, явно грозившие нам неминуемой гибелью, Джаред умудрился меня рассмешить.

Вдалеке послышался вой сирен. Должно быть, кто-то нашел Делорес. И, наверное, всем стало ясно, что я пропала. Бабушка с дедушкой наверняка будут волноваться. Тем более они понятия не имеют, где меня искать. Сердце разболелось от мысли о том, через что им придется пройти, когда найдут наши тела.

— Ты мне веришь? — спросил Джаред.

Он уже задавал этот вопрос. Прямо перед тем, как меня чуть не расплющило здоровенным роялем. Я отстранилась и заглянула Джареду в глаза. У него за спиной, буквально в трех шагах, стоял потомок с топором в руке. Причем уже явно прикидывал, куда нанести удар.

— Конечно.

— Тогда прыгай.

Я потрясенно уставилась на каньон и высвободилась из рук Джареда, отойдя от края.

— Я… Не думаю, что…

— Лорелея. — На красивых губах расцвела уже ставшая родной улыбка. Он приподнял мое лицо за подбородок и посмотрел на меня самым понимающим на свете взглядом. — Прыгай.

В тот самый момент, когда топор потомка стал опускаться к нам, я рванула по снегу вперед и, закрыв глаза, прыгнула с обрыва.

Глава 20 Пушистые штаны

Я не была первой. До меня с этого самого места спрыгнули двое — оба самоубийцы. Времени подумать не было. Я едва успела собрать мысли в кучку, когда на бешеной скорости ко мне устремилась земля. За долю секунды до падения до меня шепотом легкого ветерка среди деревьев донеслось одно слово:

— Замри.

И я рывком, от которого захватило дух, застыла в воздухе.

Глаза открылись и уставились на землю подо мной, которая была очень похожа… ну, на землю. Ахнув, я повернула голову и заметила пару ботинок. За ними шли длинные ноги. Дальше — сильные, измазанные в крови руки, бугрившиеся напряженными мышцами предплечья, плоский живот с раной сбоку, из которой на белую футболку сочилась кровь, широкие плечи и самая веселая улыбка из всех, что мне доводилось видеть.

— Я… я лечу! — пораженно пискнула я.

— Вообще-то, ты паришь, — тихо рассмеялся Джаред и взял меня за руку.

Словно по волшебству, я рухнула в его объятия — самое мое любимое место на земле.

— Как?.. Что ты?.. — Я взглянула на обрыв, потом снова на Джареда. Он терпеливо ждал, когда я осознаю случившееся. — Как тебе… Не понима… — Я заткнулась, покрутила головой, оценивая ситуацию, и заглянула ему в глаза. — Кажется, и намочила трусы.

Джаред обнял меня покрепче.

— На тебе нет трусов.

— Ну, значит, пушистые штаны.

Он приподнял брови, но в этот самый момент меня посетила блестящая идея:

— Если выживем, Глюку с Брук обязательно нужно будет попробовать этот фокус.

Запрокинув голову, Джаред громко расхохотался. И от его богатого, долгожданного смеха на меня, словно рой бабочек, словно теплая вода, нахлынул трепет.

Придя в себя, Джаред посмотрел на меня со смутной неохотой:

— Они идут.

Я оглянулась и увидела, как по отвесной скале, будто обезьяны, уверенно лезут вниз потомки. Увиденное дало семь тысяч причин для тревоги. Теперь потомков было меньше, штук шесть-семь, но они продолжали охотиться.

Ослабив объятия, Джаред поставил меня на землю.

Я вцепилась ему в футболку:

— Бежим!

Но он лишь оглянулся на приближавшихся врагов.

Как ему удалось справиться с половиной дюжины потомков, да еще и оказаться на дне каньона раньше меня? И все же он за это поплатился. Его ранили. Между ребрами кровоточила рана, и по виску под воротник спускался алый поток.

Когда-нибудь я, наверное, привыкну видеть его избитым. И этого дня я буду ждать с нетерпением. Впрочем, теперь любой день станет для меня подарком, если все не закончится здесь и сейчас.

Я снова дернула его за футболку.

— Джаред, надо бежать!

— Зачем? — дразняще улыбнулся он. — Они как раз там, где мне и нужно.

С неимоверной высоты потомки стали прыгать вниз, приземляясь прямо перед нами. В ужасе я отшатнулась, но Джаред поймал меня и прижал к себе. Потом появился Винсент, который все еще держался за живот. Джаред не на шутку его ранил, и от одной этой мысли внутри меня все радовалось.

Джаред затолкал меня себе за спину, и я вцепилась в державшую меня руку.

— Ты хотел, чтобы они пришли сюда? — шепотом спросила я.

— Это были мои хорошие друзья, — заявил Винсент, пытаясь расправить плечи. — Те, кого ты только что убил.

— Ты с ними еще увидишься. Очень скоро.

— Говорил же, — ухмыльнулся Винсент, — с нами все иначе. Мы изгои, помнишь? Когда ваша братия решила показать зубы и спустилась к компашке здесь, внизу, Бога это не обрадовало. — Он кивнул вверх, на небо. — Кое в чем он отказал нефилимам. Не дал им того, что дал каждому чистокровному человеку. Души. Так что нет, со своими друзьями я уже не увижусь. Их больше нет. И тебя скоро не станет.

Винсент пошел вперед, но остановился, когда Джаред сказал:

— Тебе не стоит бросать мне вызов.

— Почему? — презрительно скривился потомок. — Потому что ты архангел? Вы, архангелы, все одинаковые! Сплошное превосходство и мощь. Но ты… — Он сплюнул Джареду под ноги, и я заметила, что в слюне полно крови. — Ты хуже всех. Тебе даровали силу, равных которой нет. Силу вершить человеческие судьбы, решать, кому жить, а кому умереть. Ты можешь перебить всех, лишь взмахнув рукой. Или просто подумав об этом.

Все это явно не к добру.

— Однако ты растратил эту силу так же беспечно, как люди растрачивают врученную им жизнь. Для них нет ничего святого. Они поклоняются еде, наркотикам и кинозвездам.

— Чего ты хочешь добиться тем, что покачнешь весы? — поинтересовался Джаред.

— Нет-нет-нет! — Винсент погрозил нам пальцем. — Мы хотим уравновесить шансы, а не склонить их на чью-либо сторону. Благодаря ходячей несуразности весы уже покачнулись.

Он только что назвал меня ходячей несуразностью?!

— Ты представляешь, что будет, если адская тьма прорвется на землю? — спросил Джаред.

Винсент попытался улыбнуться, но вместо этого скривился от боли. Оказалось, его зубы измазаны в крови, которая теперь потекла из уголка рта.

— Ты о той тьме, что не может нами завладеть? О том аде, которому нас не уничтожить? К тому моменту, когда падшие покончат с этим миром, здесь останется так мало людей, что некому будет управлять магазинчиком. И этот магазинчик станет нашим. Мы будем править, как короли.

— Скорее как идиоты, — сказал Джаред. — Пусть вы защищены от одержимости, но это вовсе не значит, что тьма пройдет мимо вас. Здесь не останется ничего. Нечем будет править.

— У мистера Дайсона есть план.

— Мистер Дайсон — это тот, кто открыл адские врата десять лет назад?

— Единственный и неповторимый. Скажем так, он архитектор, а мы его подрядчики. Нам много не нужно. Лишь маленький клочок вселенной, который мы сможем назвать нашим миром, не боясь перенаселенности людьми. Видишь ли, шесть миллиардов — это как-то чересчур. Нам хватит истребить и половину, чтобы восстановить равновесие.

Пока Джаред с Винсентом говорили, потомки с оружием наголо потихоньку нас окружали. Впрочем, былой бравадой от них теперь и не пахло. Они боялись Джареда, и этот страх сочился из широко распахнутых глаз и приоткрытых ртов.

— Бог нас бросил. Почему меня должно волновать, что станет с его миром и с его домашними зверюшками? — Винсент посмотрел на своих людей и снова повернулся к нам. — Взять их! И на этот раз сделайте все правильно.

Но прежде, чем потомки успели что-то предпринять, Джаред спокойно, явно никуда не торопясь, произнес одно-единственное слово:

— Кэмерон.

В следующее мгновение что-то тяжело приземлилось рядом с нами. Во все глаза я уставилась на Кэмерона, пока он выпрямлялся во весь рост. Подмигнув мне, он развернулся к приближающимся психам. Я глянула вверх. Откуда он взялся? Неужели сидел все это время на дереве? И тут я вспомнила, что с ним произошло, и разволновалась:

— Кэмерон! — В него стреляли. Четыре раза. А теперь он бегает по лесу и сигает с деревьев? — Ты спятил?!

— Ш-ш-ш! — прошипел он с веселым огоньком в глазах, словно не хотел, чтобы я выдала какой-то его секрет.

— Я немного удивлен, — проговорил Винсент, вот только Джаред затолкал меня еще дальше за спину, и я не знала, к кому обращается потомок.

— Да неужели? — весело отозвался Кэмерон. О да, любит этот парень хорошенько подраться.

Я выглянула из-за руки Джареда.

— Ты один из нас. Ты — нефилим. Зачем тебе сражаться на стороне этой твари?

— Я не один из вас. — Ласк окатил Винсента ледяным взглядом. — Вы копия, снятая с копии, снятой с копии. — Он расправил широкие плечи. — А я, чтоб ты знал, ублюдок, самый натуральный оригинал.

Слово «ублюдок» он тоже любит. Слышала не раз. Но как он здесь оказался? В него ведь стреляли! И тоже не раз.

— Уведи ее, — сказал Ласку Джаред, не отрывая взгляда от Винсента.

— Чего? Нет, я не согласна!

Кэмерон потянул меня назад, но я устала от рукоприкладства и от того, что кто-то принимает решения за меня. Однако привести свои доводы (учитывая обстоятельства, порыв могли счесть благородным, хотя скорее меня бы просто признали напрочь чокнутой) я не успела. Потомки набросились на Кэмерона, и у него не осталось выбора, кроме как оттолкнуть меня в сторону. Что он и сделал — оттолкнул.

На какое-то мгновение я оказалась в воздухе, а потом грохнулась на землю и, проехав вперед пару метров, вписалась в упавшее бревно. В последнее время со мной такое частенько случается.

От удара из легких вышибло весь воздух. В волосах запутались обломки веток. Я оглянулась и увидела, как Джаред блокировал удар топора, метившего в шею, но напавший сзади потомок полоснул его по спине мачете. Не удержавшись, я вскрикнула и тут же зажала рот обеими руками. Не хотела отвлекать внимание Джареда от первостепенной задачи — выжить.

Краем глаза я заметила Кэмерона. Он пригнулся, едва успев увернуться от топора, нацеленного ему в висок, потом размахнулся и врезал кулаком потомку в челюсть. Послышался характерный хруст перелома.

За считанные секунды потомки оказались в проигравших. Силы были неравные. Пусть Кэмерон и Джаред получили травмы, но если после сегодняшнего потомки еще смогут дышать, им сильно повезет. И все же радость от победы испарилась почти мгновенно. Винсент подошел ко мне и схватил одной рукой за горло, а другой — за голову. Я цеплялась ему в запястья и едва доставала кончиками пальцев ног до каменистой земли. Он оттащил меня подальше от двух победителей.

Одно движение — и Винсент свернет мне шею. Я это знала. Кэмерон знал. И Джаред тоже.

Джаред застыл, так и не угостив противника последним ударом, и повернулся к нам, все еще пригнувшись к земле и тяжело дыша от текущего по венам адреналина.

Еще ниже опустив голову, он сверлил Винсента взглядом из-под темных ресниц. Я уже видела этот взгляд. Знала, на что способен Джаред. Винсент кретин. Даже если ему удастся меня убить, живым из леса он не уйдет. И никогда не увидит плоды своих бредовых усилий.

Я все ждала, что он скажется что-нибудь остроумное. Винсенту явно нравилось поболтать. Но, видимо, он уже понял, что лучше не давать архангелу времени прийти в себя. Без дальнейших промедлений он напрягся, и я ощутила, как мою голову проворачивают в сторону.

Знать, что я делаю последний вздох, оказалось не так страшно, как я думала. Я уже свыклась с мыслью о неминуемой смерти. И все же мне было жаль. В основном, бабушку и дедушку. А еще Бруклин и Глюка. Я знала, что было бы со мной, если бы кому-то из них свернули в лесу шею. Еще мне было жаль Кэмерона. Его создали для того, чтобы защищать меня — пророка. Что с ним будет после моей смерти? Конечно, он ни в чем не виноват, но он мужчина до мозга костей. А значит, наверняка будет себя винить.

И все же больше всех я жалела саму себя. Пусть это эгоистично, но после смерти мне больше никогда не увидеться с Джаредом. И от одной лишь мысли об этом я дико разозлилась.

Хватит с меня всех этих мальчишеских заморочек. Джаред двинулся вперед. Сразу за ним шел Кэмерон. Вот только до Винсента они вовремя ни за что не доберутся. У меня в глазах уже потемнело, а по спине разливалась боль. Пусть Винсент и заберет мою жизнь, но вместе с ней он заберет себе кое-что еще. Здоровенный шрам!

Меня со скоростью света затопило жидким, красным, горячим адреналином. Я оторвала ноги от земли и воспользовалась руками Винсента, как рычагом. Надавив изо всех сил ему на локти, я дернулась всем весом и выскользнула из державших меня рук. А потом, не тратя времени на раздумья, набросилась на него, яростно исполосовав ему ногтями лицо и шею.

Секунду спустя я отшатнулась и стала ждать последнего удара, который положит конец моему существованию.

Но Винсент будто застыл и смотрел на меня распахнутыми от удивления глазами.

Я моргнула и оглянулась на Джареда, который уже стоял рядом. Обеими руками он прижал меня к себе и уставился на потомка. На лице и шее Винсента было по пять глубоких царапин. Как раз там, где я его и поцарапала. Но мои ногти никак не могли оставить настолько глубокие следы.

Несколько долгих секунд Винсент никак не реагировал, а потом поднял руки и стал ошеломленно ощупывать шею. Между пальцами пузырилась и текла огромными потоками кровь, будто кто-то разрушил дамбу. Я взглянула на собственные руки. Ни капельки, ни пятнышка крови. Ни единого сломанного ногтя.

Когда я опять подняла голову, Винсент рухнул на колени. По рукам из горла текла кровь, молниеносно унося из его глаз жизнь. Он упал на землю лицом вниз, и я ошалело закрыла ладонью рот.

— Как ты это сделала? — спросил Кэмерон, удивленный не меньше меня.

Единственный ответ, на который я была способна, — это покачать головой. Я понятия не имела, как это случилось. Но вдруг в голове забрезжила идея, вот только признавать ее я не осмеливалась.

Такого ведь просто-напросто не может быть. Я снова посмотрела на руки. Они тряслись так, словно у меня какие-то конвульсии. И все же это невозможно! Не может быть, чтобы демон как-то проявил себя через мои действия. Неужели Винсента убил Малак-Тук? Такие раны могли оставить только длиннющие, очень-очень острые когти, а я хорошо помнила, какие когти были у демона. Это единственное объяснение. Но как, блин, такое возможно?

Привлекая к себе внимание, Джаред взял меня за руки:

— Лорелея, все в порядке. С тобой все будет в порядке.

— Они здесь! — послышался издалека чей-то крик.

— Вон там!

— Я только что лишила человека жизни?

Не отвечая, Джаред поднял меня на руки. Я почувствовала его шаги, когда он понес меня куда-то по неровной земле. Ощутила прохладный воздух, когда он положил меня на носилки. Потом меня подняли и занесли в машину скорой. Джаред держал меня за руку. Бабушка плакала и суетилась. Кэмерон говорил с шерифом, показывая на край обрыва, где полицейские найдут еще больше трупов.

В какой-то момент звуки притихли и смешались, образы побледнели и уступили место тьме, а я потихоньку поплыла внутрь самой себя.

«Ты здесь?»

Мой голос разнесся эхом, но ответа я не получила.

«Ты был здесь все это время?»

Послышался шорох, и я ощутила какое-то движение в воздухе.

«Я знаю, что ты здесь. Внутри».

Моей щиколотки коснулось что-то похожее на кончик острого когтя.

«Вот ты где!»

Присев рядом со спящим демоном, я завернулась в его крылья и уснула.

Глава 21 Ноа

Гипотермия. Вот как это назвали. Лично я называла это «остаться в живых» и была ужасна благодарна. Из-за того, что группка психопатов пыталась меня убить, мне пришлось пропустить целую неделю учебы сразу после той недели, на которую школу закрыли из-за стрельбы. Мне казалось, мое отсутствие более чем оправдано. К тому же я провела неделю с мистером Джаредом Ковачем. Рядом, разумеется, был и Кэмерон, который стал постоянным украшением окна. А еще Бруклин, которая и без того практически жила у нас. Ну и, само собой, Глюк.

Ни на минутку меня не оставляли одну, из-за чего личная жизнь быстро превратилась в проблему. Есть вещи, которые мальчикам знать совсем не обязательно.

К счастью, у Джареда и Кэмерона было предостаточно ран, которые доказывали нашу историю о нападении. Власти сразу же взялись за расследование, и нас допрашивали дни напролет. К сожалению, Делорес потомки действительно убили. Харлан, как я и думала, просто уснул в подвале, а мистер Уолш обзавелся сотрясением после того, как его вырубили психи. На похороны Делорес пришел весь город. Меня поедом ело чувство вины. Делорес так верила в дело Ордена, что погибла, защищая меня.

На похороны Гектора людей пришло гораздо меньше, и из-за этого я чувствовала себя ужасно. В конце концов, стрелял он не по собственной воле. Но Кэмерон сказал, что это не так. Если Гектор не хотел ни в кого стрелять, он мог бы бороться с навязанной ему задачей. Учитывая, что говорил Винсент о крови Джареда, я в доводах Ласка очень сомневалась. При взгляде на родителей Гектора разрывалось сердце. Трудно представить, что они пережили.

Все, что мы говорили полиции и окружному прокурору, поддерживал шериф, поэтому власти сосредоточились не на том, что именно произошло, а как это было. Как нам удалось втроем победить дюжину сектантов, вооруженных топорами и мачете? Особенно одному из нас, то бишь Кэмерону, которого чуть ли не смертельно ранили за два дня до инцидента?

Покопайся копы поглубже, наверняка нашли бы связь между нашим случаем и кошмаром, случившимся с моими вторыми бабушкой и дедушкой. А это подняло бы не один вопрос. Оставалось лишь надеяться, что глубоко копать никто не станет. До тех пор мы радовались тому, что никто не загремел за решетку. И что мы все, блин, выжили.

Меня до сих поражало, что в лесу появился Кэмерон. Их с Джаредом способности просто не укладываются в голове. И бывают очень кстати.

Неделю спустя у меня по-прежнему все болело. Так на нас, простых смертных, сказываются толкания, швыряния и таскания за голову. Не говоря уже о замерзании до смерти.

Прямо сейчас Кэмерон решил поиграть в футбол после того, как получил четыре пули в грудь. Серьезную конкуренцию ему составлял Джаред, поймавший пулю пятидесятого калибра из снайперской винтовки. А я сидела на тротуаре вдоль стоянки и старалась не слишком морщиться, когда парни продавливали бордюры и крошили кирпичные дома.

— Им явно нужна помощь, — заявила Бруклин, присев рядом со мной с чашкой горячего шоколада в руках.

Я взяла чашку со странным ощущением всепоглощающего восторга. Как бы я жила без горячего шоколада, если бы все-таки свалилась в каньон?

— Не хочешь обсудить то, что произошло? — спросила Брук, глядя, как Джаред взял Кэмерона в удушающий захват.

— Это вообще законно? — проворчал сидевший с другой стороны от меня Глюк и потягивавший привычный миндальный капучино с ирисками и обезжиренным молоком.

Мы с удовольствием смотрели, как играют парни, и вдруг одновременно сморщились, когда Кэмерон швырнул Джареда на землю через плечо.

— Много всего произошло, — сказала я Брук. — Что именно ты хочешь обсудить?

Ответ на этот вопрос я знала, но какая-то часть меня — большая, примерно с весь мой торс — очень надеялась, что подруга замнет эту тему.

— То, как ты собственными ногтями разорвала парню глотку.

Ну уж нетушки.

— Никому я не разрывала никакую глотку.

— Понятия не имела, что у тебя настолько крепкие ногти.

— Никакие они не крепкие.

— Ты много желатина ешь?

— Нет.

— Точишь ногти о точильный камень?

— Не всегда.

— Привет. — К нам подбежал Джаред с такой улыбкой, что я вся покрылась мурашками. Ему отлично удается разыгрывать из себя человека.

— Привет, — отозвалась я и протянула ему свой горячий шоколад.

Он сделал глоток и подмигнул мне за секунду до того, как в него всем телом врезался Кэмерон, пришпилив к задней стене нашего дома.

— Кэмерон! Нам еще понадобится эта стена! — вдруг начала раздражаться я. — Ей-богу, такое ощущение, что Кэмерон специально делает Джареду больно.

— Может быть, — тихо сказала Брук и опустила голову. — Он не на шутку испугался.

Я удивленно покосилась на подругу:

— За Джареда?

— За тебя. Он думал, что без Джареда не справится со своей работой. Что он тебя подведет. И, честно говоря, он считает, что уже тебя подвел, когда его подстрелили.

— Это он тебе сказал?

Брук покачала головой:

— Нет, но я начинаю понимать его без слов.

— А когда его язык у тебя в горле, — начала я, — ты его тоже хорошо понимаешь?

Подруга оскорбленно ахнула, а я рассмеялась так злобно, как только могла. Получилось, правда, не столько злобно, сколько печально. Я заметила, как отвернулся Глюк. Но рано или поздно ему придется смириться с тем, что Бруклин нравится Кэмерон.

К счастью, у меня имелся план Б, который как раз шел к нам. К несчастью, именно в этот момент Глюк решил поругаться со своим заклятым врагом.

Он встал и толкнул Кэмерона, когда тот пнул мяч.

— Она слишком хороша для тебя, — решительно заявил Глюк. — Тебе никогда до нее не дорасти.

Мы с Брук помчались к ним, пока Кэмерон опять не начал душить Глюка. И почему наш друг ничему не учится?

Вот только вместо этого Ласк робко заглянул ему в глаза и смущенно проговорил:

— Думаешь, я не знаю?

С этими словами он оглянулся на Эшли Сатерн, которая пришла сюда потому, что я ее пригласила. Ну да, только что Глюк спустил в трубу весь мой план Б.

— Извини, — пробормотала Эшли, когда мы все, как один, повернулись к ней. — Я не знала, Глюк.

— Не знала чего? — уточнил он.

— Что ты… Неважно, извини.

И Эшли побежала прочь.

— Это что сейчас было?

— Боже мой, Глюк! — закатила глаза Бруклин. — Ты ей нравишься, идиот!

— Серьезно? — Друг уставился на убегающую Эшли. — Я?

— Да, ты! — рявкнула я. — Меня уже достало, как ты сохнешь по нашей подруге. Мы же лучшие друзья, елки-палки! Это все равно что влюбиться в родную сестру.

От моих слов все слегка поежились.

Глюк по-прежнему смотрел на Эшли, которая уже садилась в свою машину.

— Значит, я нравлюсь Эшли Сатерн?

Я шагнула к нему:

— Нравишься, кретин.

— Ясненько. Ну, скоро вернусь.

Он помчался за выезжающей со стоянки Эшли. Та притормозила и опустила стекло.

— Обалдеть! — Я в шоке уставилась на подругу. — Быстро же он о тебе забыл.

— Вот и я о том же.

Джаред с Кэмероном вернулись к футболу. Точнее к своей собственной жестокой и кровожадной версии футбола. А мы с Брук вернулись на насиженные места.

— Привет, народ, — поздоровалась Эшли. — Извините за то, что случилось.

Она вернулась вместе с Глюком. Было видно, как ей неловко, но не настолько, чтобы снова уйти, а это хороший знак для плана Б.

Я улыбнулась:

— Привет, Эшли. Как там Айзек?

— Намного лучше. И все благодаря тебе.

— Вовсе нет. Ничего такого я не сделала.

Эш посмотрела на Джареда, Кэмерона, Бруклин и повернулась к Глюку.

— А я уверена, что вы все сделали намного больше, чем признаете вслух.

Внезапно Глюку стало не по себе, и он переступил с ноги на ногу.

— Вся тяжелая работа на Лор.

— Рада, что с тобой все в порядке, — сказала мне Эшли и снова посмотрела на Глюка. — Что со всеми вами все хорошо.

— Спасибо, — пробормотал друг. — Присядешь?

Они сели с нами, и мы с Брук одними только взглядами дали друг другу пять.

Объявив тайм-аут, Джаред плюхнулся рядом со мной, забрав в процессе горячий шоколад. За прошедшую неделю мы много разговаривали. Обо всем. О нападении. О тьме и о том, откуда она пришла. Он помнил все так, будто видел во сне сквозь непроглядно черное, густое, не дающее дышать облако. В этом облаке он едва различал, что правильно, а что нет. Как будто видел осязаемые вещи, но никак не мог до них дотянуться.

Джаред даже объяснил, откуда взялась тьма. Глубоко-глубоко внутри него живет невыразимая жестокость, которую сдерживает свет. Каким-то образом символ, выжженный потомками, заблокировал свет, и тьма вырвалась на свободу.

— Вот что случится с миром, если мы не предотвратим войну, — говорил Джаред. — Тьма скроет свет и вытащит наружу зло, жертвам которого не будет числа.

Нет-нет, на меня совсем никто не давит с этой войной.

Я взяла его за руку и придвинулась поближе. В небе клубились грозовые тучи. Ветер начинал набирать силу. К Джареду подбежал Кэмерон и пнул его в подошву носком ботинка.

— У меня перерыв, — сказал Джаред, глядя на Ласка с вызовом.

— Перерывы для слабаков, — отозвался Кэмерон.

— Надеюсь, с Табитой все путем, — ни с того ни с сего ляпнула Бруклин, и мы все уставились на нее с отвисшими челюстями. Подруга глянула на Джареда. — После поцелуя она может подумать, что вы теперь вместе.

— А был поцелуй? — мигом заинтересовалась Эшли.

Джаред смущенно опустил голову:

— Я все еще думаю, что вы на этот счет солгали.

Все рассмеялись. После того, через что мы прошли, мысль о поцелуе Джареда с Табитой все еще причиняла мне боль. Знаю-знаю, я жалкая.

— Кстати о поцелуях. — Прекрасные глаза Джареда остановились на мне. — Помнится, кто-то обещал мне поцелуй не в щеку.

— Чего?! — обалдела я, но уже через секунду до меня дошло. По шее и подбородку пополз жар. — Знать не знаю, о чем речь. И вообще, ты был без сознания. Как ты можешь такое помнить?!

— Воспоминания до сих пор возвращаются по кусочкам, хотя твое обещание я помню довольно отчеливо. Но если ты из тех девушек, что не держат свое слово…

Джаред намеренно не договорил и стал изучать меня невероятными глазами. Я подняла его руку, перевернула и поцеловала в ладонь.

— Вот. — Я переплела свои пальцы с его. — Я держу слово.

Только на лице Джареда не осталось ни капли юмора. Он посмотрел на мои губы, и я ощутила жар в его взгляде. Везде, где он на меня смотрел, оставались теплые следы. Наконец я увидела его язык — Джаред лизнул нижнюю губу, и уголок красивого рта приподнялся.

— Ну как? Что-то видишь?

Я потрясенно ахнула:

— Откуда ты всегда все знаешь?

Я отпустила его руку, испытывая стыд за то, что меня опять поймали на попытке получить видение. Однако Джаред продолжал смотреть на меня со всей серьезностью.

— Лорелея, ты можешь спросить меня о чем угодно, и я не солгу в ответ. Ты ведь это знаешь?

— Конечно. — Но проверить эту теорию все-таки не помешало бы, поэтому я поинтересовалась: — Твоя кровь и правда как героин?

Он поджал губы и вздохнул:

— Да.

— А можно мне попробовать? — спросила Бруклин.

Кэмерон поднял ее на ноги, пнул мяч через всю парковку и велел моей подруге идти туда же.

— И что, елки-палки, это значит? — возмутилась она. — Между прочим, я на каблуках. Так что никуда я не пойду. Тем более — «туда же».

Ласк подхватил ее на руки и под дикий визг закрутил.

— А мне можно? — спросила я у Джареда.

Он посмотрел на меня полным любви взглядом:

— Нет.

Я сложила на груди руки.

— Сам сказал, что я могу спросить о чем угодно.

— И я дал честный ответ.

— Но почему? Я что, мигом подсяду? — решила отшутиться я.

— Да.

— Вот блин! — Внезапно тема сама по себе закрылась. — Ну и ладно. А как ты опередил меня в каньоне?

Джаред улыбнулся:

— Остановил время, как же еще? Но один из потомков меня на секунду вырубил, и время перезапустилось. Я волновался, что не успею.

— Это бы очень плохо кончилось, — заметила я.

— Точно. — Он переплел наши пальцы и прижал мою руку к своему сердцу. — Я бы подобного не допустил.

Похоже, разговор с моими родными был забыт. Джаред снова стал странным и очаровательным самим собой. Интересно, что бы это значило?

— Твои бабушка и дедушка были правы, Лорелея, — сказал он, не дав мне убрать руку. Кажется, он всегда знает, о чем я думаю. — Я тебя не достоин, — продолжал он, — и никогда не буду достоин. Но я люблю тебя, и если желание быть рядом с тобой делает меня эгоистом… Что ж, пусть так и будет.

Из-за его слов меня затопило теплой надеждой. Это тепло смешалось с исходящим от Джареда жаром, проникло мне под кожу и вызвало в ответ совсем иной жар. Внутри меня словно вспыхнула искра жизни и разгорелась от живота до кончиков пальцев ног.

Выражение лица Джареда изменилось. Он отклонился и уставился на меня широко распахнутыми глазами, будто я его чем-то удивила.

— Это… Это было поразительно!

Я моргнула, осмотрелась по сторонам и ничего не поняла.

— Ты о чем?

— О тебе. О твоей ауре. — Он снова подался ближе, все еще держа меня за руку. — Обычно она у тебя как тлеющие угольки. Но сейчас вспыхнула, словно заново ожила, и по твоей коже нежно поползли языки пылающего пламени, купая тебя в мягком свечении. Никогда не видел ничего прекраснее.

От таких слов захватило дух. В глазах Джареда плескался не только интерес, но и что-то еще, более значительное, и от этого взгляда мое сердце встрепенулось, словно все это время спало и чего-то ждало.

— Ваше Высочество! — раздался из задней двери бабушкин голос, вырвав меня из ступора.

В основном потому, что голос у нее был встревоженный.

Когда мы обернулись, я поняла, что бабушка стоит к нам спиной и смотрит вовсе не на Джареда, а на что-то в доме.

В мгновение ока Джаред оказался рядом с ней, а следом и Кэмерон. Просто Ласк стоял чуть дальше от дома. А у всех остальных пробежка заняла целую вечность, хотя мы бежали со всех ног.

Протиснувшись мимо бабушки, Джаред вошел в дом. Мы двинули следом и собрались перед барной стойкой, с другого конца которой стоял мальчишка в армейской крутке на три размера больше, чем нужно.

— Ноа, — начала я и пошла вперед, но Джаред меня остановил. — Все в порядке, Ноа. Ты можешь убрать нож.

Ноа держал в руке один из бабушкиных кухонных ножей и пустым взглядом сверлил Джареда.

— Мы не причиним тебе вреда.

— Ты не с потомками, — заметил Джаред.

И Ноа фыркнул, хотя даже не моргнул и не отвел от него взгляда.

— Потомки — презренные падальщики. Без заклинаний и ритуалов на крови у них нет настоящего могущества. Они все цепляются за свое наследие, которое утратили давным-давно. Половина из них даже не потомки, а лишь верят, что они ими являются. Как люди, которые верят, будто их похищали инопланетяне.

— Вы ему поможете?

Из магазина в дом медленно прошла женщина. Вот только магазин был закрыт. Видимо, Ноа взломал замок.

У женщины был ужасно хрупкий и потрепанный вид. Ее трясло от страха и холода. На щеке красовался свежий ушиб. Под глазом — остатки синяка.

— Вы поможете моему сыну? — прорыдала она. — Он сказал прийти сюда. Сказал, вы можете помочь.

— Как тебя зовут? — спросил у мальчика Джаред.

— Ноа.

Джаред смерил его сердитым взглядом.

— Соври еще раз — и я заставлю тебя страдать.

— Его и правда так зовут, — сказала женщина, подходя ближе, но все же держась на расстоянии от собственного сына.

— Как тебя зовут? — повторил Джаред.

Не понимая, что происходит, женщина взглянула на Ноа, а тот улыбнулся:

— Атерол. Я ищу Азраэля.

— Ты его нашел. Чего ты хочешь?

— Свободы.

— Тогда покинь это тело.

— Чтобы потом ты открыл на меня охоту? Или чтобы просто ждать войны? Я не могу вернуться. А ты — единственный путь к свободе.

В своей молниеносной манере Джаред оказался перед Ноа, а рядом со мной нарисовался Кэмерон. Банный Лист знал свое дело.

Джаред толкнул мальчика к столу, как мешок с картошкой. Причем в процессе свалил со стола настоящий мешок с картошкой. Ноа начал бороться, но долго не протянул. Джаред отобрал у него нож и бросил Кэмерону.

Крепко держа Ноа за шиворот, Джаред свел брови:

— Твоему существованию придет конец.

Ноа посмотрел ему в глаза.

— Лучше здесь и сейчас от твоей руки, чем воочию увидеть грядущее.

— Да будет так.

В конце концов сидевшая в Ноа штука удостоила меня таким злым взглядом, будто я одна во всем виновата.

— Они никогда не остановятся, — ядовито процедил он. — Все, кто тебе дорог, умрут.

— Довольно.

Джаред наклонился к Ноа, будто собирался его поцеловать, но Ноа смотрел только на меня.

— Их будет больше, — проговорил он и наконец посмотрел на Джареда. — Намного больше.

— Знаю.

Сжав шею Ноа одной рукой, Джаред открыл рот и вдохнул владевший телом мальчика злой дух. Изо рта Ноа вырвался черный туман и засочился в рот Джареда. Инстинктивно я рванулась вперед, думая лишь о том, что Джаред теперь будет одержимым, но Кэмерон меня остановил:

— Внутри Джареда ему не выжить. Этот дух совершает самоубийство.

— Почему? — спросила Бруклин, не отрывавшая глаз от происходящего.

— Он дезертирует. Как крысы, которые прыгают с корабля еще до того, как судно пойдет ко дну. Дух не хочет оказаться в гуще войны.

Джаред выпрямился и запрокинул голову к потолку, словно впитывал злой дух. Ноа обмяк, и женщина бросилась к нему, глядя на Джареда умоляющими, полными надежды глазами.

— Дело сделано, — объявил Джаред. — Духа больше нет.

— Спасибо! — расплакалась женщина, прижимая к себе потерявшего сознание Ноа.

— Может быть, скорую вызвать? — предложила я.

— Не помешает.

Бабушка уже набирала номер на сотовом, как вдруг в магазин ворвался пожилой мужчина.

— Я ищу кого-то по имени Азраэль, — сказал он, в панике оглядываясь по сторонам. — Моя внучка… С ней что-то не так!

— Где она? — спросил Кэмерон.

— В машине. На улице. Пожалуйста, скорее!

Мы помчались на улицу, оставив бабушку в доме помогать с Ноа. Я бежала сразу за Джаредом и резко остановилась, увидев маленькую девочку.

— Умоляю… — еле слышным голосом проговорил мужчина.

Первым пришел в себя Глюк. Он подошел к машине и вытащил из салона малюсенькую девочку лет пяти.

— Джаред! — прошептала я.

Он обнял меня одной рукой, посмотрел в небо, где клубились волнами тяжелые темные тучи, и произнес то самое слово, которое я так боялась услышать:

— Началось.

В этот миг мне на лицо упала капля дождя, и я отчетливо поняла: скоро все, что я знаю, навсегда изменится.

Глава 22 Огни Райли-Свитч

Все, кто мне дорог, умрут.

Снова и снова эти слова прокручивались в голове, пока я при свете свечи собирала пожитки. После случая с Ноа я поняла, что мое присутствие в городе — огромная проблема. Я сама — огромная проблема. Из-за меня в Райли-Свитч приезжают плохие люди, и я несу ответственность за все ужасы, которые происходят с теми, кто меня окружает. Поэтому я и решилась на немыслимое — поддаться желаниям бабушки и дедушки. Пошла к ним и согласилась на ссылку. Вот почему в пять утра никто не спал. Еще с вечера, чтобы никто ни о чем не догадался, я начала упаковывать вещи, пока все были в церкви, и засунула сумки в шкаф до возвращения Глюка и Бруклин.

— Подушку не забудь, — подсказала бабушка, поднимая свечу повыше, чтобы мне было лучше видно. — Она тебе точно понадобится.

Ее голос дрожал, как фарфор во время землетрясения, и только сейчас до меня дошло, как ей тяжело. И дедушке тоже. Они затеяли все это лишь для того, чтобы меня уберечь. А я согласилась на все это, чтобы уберечь их. Если из-за моего присутствия могут умереть все дорогие мне люди, то мое отсутствие наверняка их спасет.

Вот только улизнуть из города, когда тебя постоянно опекают два сверхъестественных существа, не так-то просто. Джареда дедушка отправил с шерифом на Поляну расследовать таинственную аномалию, которую он сам и организовал. А Кэмерона отослал в церковь проверить поставки боеприпасов. В конце концов, у нас на носу война. Нужно готовиться.

Но даже со всеми этими мерами предосторожности мы опасались включать свет. Горящие окна в доме могли прозрачно намекнуть о наших планах. В итоге у нас была крошечная возможность незаметно уехать из города. Если все пройдет, как надо, меня передадут в руки еще одной организации верящих в дело Ордена. Потом еще одной и еще одной, и так до тех пор, пока я не доберусь до интерната на северо-востоке, где меня уже зарегистрировали под именем Лоррейн Пратт. На руках у дедушки были все документы. Свидетельство о рождении, ученический из школы в Аризоне… В общем, все, что нужно девушке, чтобы начать новую жизнь. Точнее новое существование.

Меня отвезли на границу города, где на обочине стоял с включенными фарами внедорожник. Когда мы вылезли из нашей машины, дедушка взял мои сумки и передал их мужчине лет тридцати с копейками. Ни его, ни женщины, которая была с ним, я никогда в жизни не видела. Для меня эти люди были незнакомцами, и именно им меня вот-вот преподнесут на блюдечке с голубой каемочкой.

Но это было мое решение. Единственный способ сберечь близким мне людям жизнь.

— Звездочка, — позвала бабушка, и от боли в ее голосе на глаза навернулись слезы.

Прежде чем еще что-то сказать, она обняла меня, и я поняла, что говорить она просто не может.

Пока мы обнимались, дедушка погладил ее по спине.

— У нас мало времени, Вера. Если мы не вернемся домой как можно скорее, Кэмерон все поймет раньше, чем нужно.

Всхлипнув, бабушка отодвинулась, держа меня за плечи.

— Если что-то пойдет не так, ты знаешь, как с нами связаться.

Я кивнула и, боясь что-то сказать, прикусила дрожащую губу. Потом меня обнял дедушка, и я ощутила, как трясутся его плечи от эмоций, которые угрожали стереть меня в порошок. Когда он меня отпустил, я побежала в джип и, захлопнув за собой дверцу, отчаянно обняла подушку. Пара незнакомцев села в машину. Они представились, но я ни слова не слышала. Они нервно улыбались, явно думая, что я какая-то особенная. Не знаю почему, но из-за этого они мне заранее не понравились. Чуть-чуть.

Два дня подряд мне предстояло провести в дороге. Четыре пересадки. Четыре разные машины. Сбить сверхъестественных существ с моего следа будет непросто, но и Джаред, и Кэмерон уже через многое прошли. Из-за меня в них обоих стреляли. И они оба отдали бы за меня жизнь только потому, что тоже считали меня какой-то особенной. Никто не понимал, что я ничегошеньки не знаю о грядущей войне. И уж тем более понятия не имею, как ее предотвратить. Я категорически не хотела, чтобы слепая вера в мои способности привела их обоих к гибели.

Пока мы ехали, меня захлестнуло страхом. Я боялась за друзей. За Джареда и Кэмерона. За собственное будущее. Но больше всего я боялась за бабушку с дедушкой. Что с ними будет, когда все узнают, что они сделали? Одно только упоминание о том, что меня могут куда-то отослать, взбудоражило весь Орден. Представить страшно, что сделают его члены, узнав, что меня и след простыл. Что тогда будет ждать моих родных? Презрение? Ненависть? Враждебность со всех сторон?

Я оглянулась на заднее стекло. Мы поднимались вверх, оставив Райли-Свитч в уютной долине, где городок поблескивал огнями в утренней и все еще густой темноте. Где-то там Джаред что-то искал вместе с шерифом. И это что-то должно было его хоть ненадолго отвлечь.

Надеюсь, этого времени будет достаточно.

Перевод не преследует коммерческих целей и является рекламой бумажных и электронных изданий. Люб ...

Перевод не преследует коммерческих целей и является рекламой бумажных и электронных изданий. Любое коммерческое использование данного перевода запрещено. Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

1

(Исп.) Понял? Усек?