Кара Ди Джулиан Серия: Ноа - 2

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Перевод: Роман Градинар

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Роман Градинар

Оформление: Eva_Ber

Отрывок первый Пролог Джулиан Хартли

Может быть, это была фаза.

Я закрыл свой ноутбук и положил его рядом с собой на кровать. Снизу я слышал, что приехал дядя Ноа, судя по одной громкости его голоса и тому, как его приветствовала семья — всегда так громко. Меня это тревожило, хотя я старался этого не показывать.

В данный момент я находился в его старой комнате, окружённый проблесками его детства. Футбольные трофеи из старшей школы, хоккейная атрибутика, количество которой я не мог сосчитать, и фотографии его и его друзей. Он был до нелепости фотогеничным. Не боялся снять майку и показать свой торс. Он явно бывал на многих вечеринках в бассейнах.

Он зажигал каждую фотографию, и мне было плевать, кем я его вижу. В отличие от парней, на которых я только что смотрел на своём ноутбуке.

Это было моё непрерывное испытание…? Я так думал. Я больше не мог оставаться слепым к тому факту, что меня привлекают парни, но сейчас я скрещивал пальцы и надеялся, что это была просто фаза и ничего постоянного. Мне было всего шестнадцать; у меня бушевали гормоны. Это было правдоподобное объяснение, а дядя Ноа просто был красивым мужчиной. У него был такой характер, что к нему тянуло всех. Но я должен был задуматься, действительно ли он всегда такой весёлый? Было что-то странное в людях, которые всегда в хорошем настроении.

Зная его всего несколько лет, я не мог быть уверен, но на фотографиях он всегда был весёлым, улыбчивым и смеялся — я был довольно уверен, что на одной из них он хихикал. Может, он был пьян.

— Джулиан, милый! — позвала снизу бабушка. — Все уже здесь!

Долг зовёт.

Я готов был целовать землю, по которой ходила моя семья, но иногда я чувствовал себя не в своей тарелке. Я выдохнул и встал, бросая взгляд на своё отражение в зеркале на двери дяди Ноа.

Я скорчил гримасу. Мои волосы были растрёпаны, я был тощим и выглядел таким же уставшим от перелёта, каким себя и чувствовал. Я надеялся, что завтра немного посплю, когда мы поедем в Долину Шенандоа в Вирджинии.

В этом году мы всей семьёй собирались в поход, и я был в растерянности. Прошлую неделю я ходил в своих новых походных ботинках, которые папа помог мне выбрать, потому что, очевидно, кроссовки не подходили.

Я вышел из комнаты, которую делил со своим младшим братом Джей Джеем, и направился вниз. Ужин пах так хорошо, что мой рот наполнялся слюной. Бабушка готовила свинину в горшочках, и я не мог дождаться.

Когда я собирался зайти за угол на кухню, я врезался во что-то твёрдое. На секунду я оказался пойманным в тепло, запах которого был лучше ужина. Что бы это ни был за лосьон или одеколон, он принадлежал дяде Ноа, и он рассмеялся, выпрямляя меня. На мои руки легли две крепкие ладони, и я ошеломлённо поднял взгляд и увидел его улыбающееся лицо.

— Привет, Джулиан, — его улыбка стала шире. — Я как раз собирался тебя звать. Ты рад завтрашнему походу?

Я смотрел на него как идиот. Что-то изменилось. Я должен был говорить, но не знал, что сказать. Я совсем не ждал похода. Мог ли он сделать или сказать что-нибудь громкое и весёлое, чтобы меня встряхнуть? Мне было легче говорить, когда я был раздражён и… невозмутим.

Выражение его лица изменилось на обеспокоенное, и он поднял одну руку на моё плечо, практически касаясь моей шеи.

— Ты в порядке, малой?

Господи, он был красивым. Я ненавидел его. Он делал так, что жизнь казалась замечательной. Или, зачеркните это, я ненавидел себя. Я тоже хотел, чтобы жизнь была замечательной. Я слышал о ней много хорошего.

«Скажи что-нибудь!»

Дерьмо.

Я глупо кивнул, и мне удалось отвести взгляд от его глаз.

— Ага, да… эм, прости. Я устал. В походе должно быть… весело?

Дядя Ноа рассмеялся и взъерошил мои волосы, будто я был маленьким ребёнком. Будто я был Джей Джеем.

— К счастью для тебя, ты заполучил себе всю мою старую спальню. Я ночую в отеле, — подмигнул он.

Моё лицо покраснело, и может быть, я всё-таки немного его ненавидел. Какого чёрта со мной было не так? Теперь у меня разыгралось воображение.

Да, намного, намного лучше, что он ночевал в отеле. Голливудский золотой мальчик. Мальчик, в смысле… большой, высокий, мускулистый, хорошо пахнущий мужчина. А я был психом. Кому-то следовало сдать меня на опыты.

— Я, э… ну, я, эм, живу с Джей Джеем, — сказал я, совершенно разнервничавшись. Мне нужно было уйти. — Я, эм, пойду помогу бабушке с ужином.

Я поспешно сбежал на кухню, где бабушка и мама болтали, пока готовили и собирали закуски в поход.

— А вот и мой любимчик, — улыбнулась мама. — Иди сюда, можешь помочь мне разрезать эти сэндвичи пополам. Они останутся на завтрашний обед.

Я мгновенно расслабился и принялся за работу. Мне было уютно рядом с Миа Коллинз не потому, что она назвала меня любимчиком; не её слова делали её мамой. Дело было в том, что она искренне хотела видеть меня рядом и заботилась обо мне, в чём моя биологическая мать терпела поражение снова и снова. В последний раз, когда я ей звонил, больше года назад, она ответила: «Чего ты хочешь?» В то время как мама… иногда по-прежнему плакала просто от того, что я так её называл. Никто не помогал мне чувствовать себя членом семьи так, как это делали она и бабушка.

Не удивительно, что я предпочитал кухню гостиной, где собирались все мужчины.

— Знаешь, дорогая, — сказала бабушка, проверяя горшочки, — Джулиан достаточно взрослый, чтобы уже летать самому. Ему следует приезжать чаще.

— Я не знаю, ма… — мама состроила гримасу и протянула мне несколько полиэтиленовых пакетов, чтобы сложить сэндвичи. — Может, в следующем году. Я уже знаю, что не смогу спать, когда он уедет со своим классом в Париж этой осенью.

Я хохотнул.

— Это не потому, что я уеду.

— О, закрой свою варежку, — рассмеялась она.

— Я что-то упускаю? — бабушка повернулась к нам. — Я что-то упускаю.

Я не смог сдержать улыбку.

— Линда самый капризный ребёнок, и я единственный, кто может уложить её спать, если у неё истерика, — что бывало часто. Наверное, она чаще учила новые способы кричать, чем учила новые слова.

— Он ей играет, на пианино. Каждую ночь. Это милейшая вещь, — восторгалась мама.

Я улыбнулся и сосредоточился на сэндвичах, пока мои щёки горели.

***

За ужином мы по большей части говорили о походе, и я изо всех сил старался не сильно пялиться на дядю Ноа. Уже казалось странным называть его дядей. Он даже не был похож на дядю. Может, с Джей Джеем.

Прямо перед ужином я увидел, как Ноа учит Джей Джея заворачивать унитаз в пищевую плёнку. Вот таким ребёнком был этот мужчина. Ещё он устроил соревнование с моей младшей сестрой, когда они корчили друг другу смешные рожицы, и это всё было весело, пока Линда не начала кричать и не захотела быстро слезть с колен дяди Ноа.

Мы с папой убирались в столовой, пока бабушка и дядя Ноа готовили кофе и десерт в гостиной. Чёрт меня побери, я не мог перестать наблюдать за ним. Или может пялиться? Я не был уверен, где проходит эта грань.

— Ты слышал, что я сказал, сынок? — хохотнул папа.

Я быстро повернулся к ним, с широко раскрытыми глазами, и чуть не уронил тарелку, пока ставил её в посудомойку.

— Что?

Он усмехнулся и покачал головой.

— Ты весь вечер отвлекаешься. Я спросил, хочешь ли ты пойти во двор и поиграть с нами в футбол.

«С каких пор я играю в футбол?»

— Эм… нет, спасибо. Но я могу посмотреть…?

Бедный папа. Готов поспорить, он хотел бы, чтобы я больше был похож на него, увлекался футболом, мужскими вещами и всем остальным. К счастью для него, Джей Джей уже включился во всё это.

— Достаточно справедливо, — он начал выходить из кухни, но вернулся, чтобы быстро поцеловать меня в макушку. Затем он ушёл, и стало неловко. Я был дураком, да? Может, мне следовало подыграть. Притвориться, что мне это нравится. Папе это определённо понравилось бы.

— Эй, пап? — позвал я, и он просунул голову в дверной проём. — Одна игра.

Он широко улыбнулся.

***

Если бы только десерт длился вечность. Папе и дяде Ноа не терпелось выйти на улицу, как и Джей Джею, так что я был обречён. Я сидел на старых качелях на заднем дворе и завязывал шнурки, пока Ноа и мама выбирали команды. Я оказался с мамой и папой, и мы играли против дяди Ноа, Джей Джея и дедушки.

— Мы победим, дядя Ноа! — крикнул Джей Джей.

— Конечно, победим, — Ноа как раз научил его стукаться кулаками, так что они делали это через каждую минуту, когда Джей Джей подбегал к нему с поднятым кулаком. Дядя Ноа усмехнулся и повернулся к маме. — Какого чёрта они меняют свой акцент?

— Что? — нахмурилась мама.

— Джей Джей говорит скорее как британец, чем американец, и Джулиан… — Ноа кивнул подбородком в мою сторону, — … недалеко ушёл.

— Я не говорю как британец, — сказал я. Это было сумасшествие.

— Они ходят в международную школу, пока не начнут бегло говорить на немецком, — сказал папа. — Большинство учителей из Великобритании, так что вполне объяснимо, что их акцент немного меняется.

— Я не говорю как британец! — повторил я.

— Британец, — поддразнил Ноа.

Я нахмурился, и он рассмеялся.

Дедушка покашливал и ворчал.

— Вы все говорите как американцы, которые слишком долго прожили в Англии. Вам в Берлине явно нужно больше учителей из Питтсбурга. Знаешь, я могу стать добровольцем. Научу этих европейцев нескольким вещам об Америке.

Я вздохнул, а мама сказала, что хватит болтовни, потому что она хочет уничтожить своего брата в футбольном матче.

От этого Ноа захохотал.

***

Я был слабым звеном нашей команды, чем Ноа пользовался уж слишком часто. Джей Джей сосредоточился на маме и папе, а дедушка просто играл ради забавы, но Ноа был намерен победить.

Я понятия не имел, какой счёт. Может, мы вели? В любом случае, это пробуждало в Ноа дух конкуренции, и он отчасти забыл о Джей Джее. Вместо этого он толкнул папу, пробежал мимо мамы, которую блокировал дед, а затем я услышал только несвязные крики. О боже. Между Ноа и воротами был только я.

— Ты с ним справишься, милый! — кричала бабушка.

«Я действительно, совсем не могу!»

Я быстро взглянул на папу, на лице которого было выражение надежды. Я ненавидел игру, которую он любил, но полагал, что в каком-то смысле мне хотелось дать ему хотя бы это. Чёрт возьми, я быстро слягу, но нашёл в себе внутреннее мужество и приготовился к столкновению.

На лице Ноа была мрачная улыбка, пока он бежал ближе. Я был трупом. Совсем трупом. Но если повезёт, может быть, я мог затормозить его достаточно, чтобы догнали мама и папа. И через секунду из моей головы вылетели все мысли. Я перекрыл дорогу Ноа, и он врезался в меня. Мяч отскочил и укатился далеко от него, и я простонал, когда моя спина ударилась о траву.

Меня охватила боль, вызывая у меня стон, и я не особо хорошо мог дышать, когда Ноа лежал прямо на мне. Я не знал, что мои глаза закрыты, но мысль о том, что он лежит на мне, заставила их распахнуться.

Слава богу, не одному мне было больно. Он тоже стонал, и я болезненно осознал всё, что не было больно. Его тело было твёрдым, больше моего, и это было… приятно. О боже, это было крайне приятно, и от него исходил потрясающий запах.

Я смутно заметил, как мама со злобным смехом схватила мяч, что заставило Ноа выругаться и ударить кулаком по траве. После этого он опустил взгляд на меня и хохотнул, наполовину раздражённый, наполовину развеселённый.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я покачал головой, потому что вот-вот бы запаниковал. Я не мог остановить реакцию своего тела.

— Спина, — соврал я.

— Вот чёрт, прости, малой, — он быстро встал с меня и схватил за руку, чтобы помочь подняться. Это было головокружительно, и я был в ужасе.

Оставив между нами немного расстояния, я надеялся, что никто не увидит, насколько я взволнован, или как крайне смущён. Или то, что у меня отчасти был стояк. Я ненавидел себя.

Я снова пошёл к качелям и сел, облегчённый тем, что это скрывало моё возбуждение. Когда мама и папа поспешили ко мне, чтобы убедиться, что я в порядке, соврать было легче.

Через пять минут суеты, я остался один, пока они заканчивали игру без меня. Я выдохнул и наклонился вперёд. Моя эрекция к счастью спала, но ужас не прошёл.

От мужчины, который предположительно был моим дядей, у меня был стояк, чёрт возьми. Мне нужно было выкопать яму в земле я лечь в неё. Чёрт, чем больше я думал об этом, тем ужаснее всё становилось. Что, если он это почувствовал? Почувствовал ли? Нет, это вряд ли. Ну а вдруг? Я бы себя прибил. Я только начинал этот адский период, когда мной управляли гормоны. Дальше могло быть только хуже.

Я тихо простонал в свои руки и ругал себя за то, что приехал на семейную встречу. А впереди была ещё целая неделя, прежде чем я мог вернуться домой и подавить это воспоминание.

«Ты хочешь снова с ним столкнуться, идиот».

Это была не грёбаная фаза. Я был чёртовым геем. Ещё один пункт к списку дерьма, которое отличало меня от всех остальных.

Хотел бы я хотя бы раз быть нормальным.

НЕ ЧИТАЙТЕ ДАЛЬШЕ, ЕСЛИ НЕ ЗАКОНЧИЛИ КНИГУ «НОА».

Отрывок второй Эпилог Джулиан Хартли-Коллинз

Я помнил время, когда хотел быть нормальным. Прожив в ЛА несколько лет, я не был уверен, что такое норма, и это как-то не имело значения. Я так долго смотрел на то, что есть у других, что забыл смотреть на то, что внутри. Вместо создания собственного места в этом мире, я пытался вписаться в существующие маленькие коробки, которые никогда не казались правильными.

Теперь я знал своё место. Я не совсем создал его сам. Мне во многом помог Ноа, не говоря уже о наших друзьях, докторе Кендалл и киноиндустрии в целом, когда я начал свою карьеру. Но Ноа утверждал, что так или иначе стороннюю помощь получают все, когда делают что-то для себя, будь то связи, помощь друзей, обращение к религии, попытки нового образа жизни — действительно, что угодно.

Хотя я мог бесконечно спорить, что получил слишком много помощи, я полагал, что в его словах есть смысл, и у меня больше не было энергии над этим задумываться. Жизнь была слишком коротка. Жизнь была слишком замечательна.

Мои губы растянулись в улыбке от этой мысли, и я перевернулся и обхватил Ноа рукой за пояс. Он что-то промычал во сне и притянул меня ближе.

Было ещё рано, а мы поздно легли в кровать. Вчера была премия БАФТА. Ещё один мой нереальный первый опыт. Я получил свою первую номинацию, а Ноа выиграл свою вторую бронзовую маску. Сказать, что я им гордился, и близко не описывало мои чувства. Я даже собой гордился.

Наша семья была бы счастлива за нас. Я должен был в это верить.

Мы такого достигли, и мне хотелось, чтобы они это видели. Мне хотелось, чтобы мы могли поделиться этим с ними.

Ноа нахмурился во сне, так что я провёл пальцем по морщинке между его бровями. Он издал очередной сонный звук, и она разгладилась.

— Почему ты не спишь, малыш? — сонно пробормотал он.

Я уткнулся носом в его челюсть, от его бороды слегка пахло одеколоном, который он нанёс вчера.

— Не знаю, — меня не покидал восторг от возможности так много путешествовать, так что, возможно, я по-прежнему думал как турист. Мы были в Лондоне. Кто мог спать? Слишком многое нужно было увидеть. Каждый раз, когда мы оказывались здесь, я пытался посмотреть хотя бы на пару достопримечательностей.

— Хммм, хочешь, я тебя вымотаю? — он скользнул рукой вниз на мой зад и поцеловал моё плечо. — Я всегда могу тебе с этим помочь.

Я хохотнул и запустил пальцы в его волосы.

— Я тебе ещё не надоел?

— Этого никогда не произойдёт, — он издал довольный звук, когда я почесал его скальп. — Когда мы обедаем с твоими бабушкой и дедушкой?

— Только в полдень. У нас есть ещё несколько часов.

Я был удивлён, когда за день до БАФТА дедушка позвонил и сказал, что они хотят сводить нас на ужин. Мы были в хороших отношениях, и они дважды приезжали к нам в ЛА. Но перелёт ради нас в Лондон казался очень милым поступком. От этого мне хотелось видеться с ними в Питтсбурге чуть чаще, несмотря на то, что в этот город мы не особо хотели возвращаться. Там просто было пусто без остальной нашей семьи.

— Можешь поспать чуть дольше, — я потянулся и поцеловал его, а затем немного потянулся. — Думаю, я хотел бы поразмышлять, — я встал с кровати и надел спортивные штаны.

— Ты не можешь сказать это и ожидать, что я засну.

Я посмотрел на него через плечо и усмехнулся, видя, что он наблюдает за мной сонным взглядом. Хмурость тоже вернулась.

— У меня есть ощущение, что существуют брачные права знать, как идёт твой проект, — добавил он и сел. — Я показываю тебе свои, а ты показываешь свои?

Я рассмеялся и не мог не признать, что мне интересен его прогресс.

— Полагаю, это честно. Значит, еда в номер и презентации работ?

— Я закажу, — он потянулся за телефоном, чтобы заказать нам завтрак, а я пошёл к столу за своими записями.

Я унаследовал существенную сумму денег от родителей и наконец понял, что с ними делать. Было недостаточно организовать фонд, как сделали Софи и Теннисон, но они меня вдохновили.

Ноа поддержал, и следующим летом он использует деньги, которые получил от дома бабушки и дедушки, чтобы организовать спортивный лагерь для девочек. Он сделает это в честь мамы и Линды, возможно, догадавшись, что я хотел сделать что-нибудь для своего отца.

— На какой ты стадии? — Ноа присоединился ко мне за столом и сел напротив меня. — Мне нужно придумать для своего название.

Я сжал губы, глядя на заметку, которую недавно написал.

— Наверное, развиваю мысль. Я начинаю думать, не посмотрел ли на это неправильно. Взрослея, я бы никогда не стал искать помощи на какой-нибудь доске объявлений или спрашивая у учителей.

Ноа откинулся на спинку своего стула с задумчивым выражением лица и положил руки за голову.

— Для этого выходят в интернет.

Именно.

Я хотел создать место, где отцы и сыновья найдут общие интересы. Чтобы лучше друг друга понимать, говорить на одном языке. В детстве я чувствовал себя ущербным, потому что не увлекался спортом и всем остальным, что нравилось моему отцу. Папа тоже страдал. Теперь я это знал. Он не знал, как со мной связаться. В этом никто особо не был виноват, разве что, может быть, древние социальные нормы, которые говорили, что мужчины должны любить спорт и выбирать специальности, которые ведут к стабильному доходу.

У меня кружилась голова от мыслей и возможностей. Эту задачу нужно было решить. Некоторые дети тоже были спортсменами, некоторые отцы любили искусство и музыку. Творческие умы встречались с физическими, которые жаждали действий.

— Значит, стартовая точка — две области, — сказал Ноа. — Онлайн-сообщество для тех, кто недостаточно решительный, чтобы осмелиться действовать открыто, и… что, бар, где встречаются все эти отцы-мачо? — рассмеялся он.

Я бросил в него ручку и еле слышно хохотнул.

— Может, это немного слишком шаблонно?

Он усмехнулся и пожал плечами.

Моё утро было идеальным. Мы с Ноа вместе позавтракали среди клейких листов для заметок и блокнотов. Мы пили кофе, переплетя ноги под столом, и в тишине вместе искали информацию. Это вызвало у меня улыбку. Это было очень похоже на нас. Мы работали вместе, читали сценарии и использовали друг друга в качестве тестовых слушателей.

Мне никогда не было так легко и уютно в собственном теле. Я упорно работал, но за многое мог быть благодарен. Много мог отдать в ответ. У меня было всё, достойное борьбы. По большей части это был мужчина, который стал моим лучшим другом, коллегой, любовью всей моей жизни и мужем.

Ноа.