— 1-

— Мари, — пьяно хрюкнула в телефон лучшая подруга. — Забери меня отсюда.

Сон как рукой сняло.

— Элис? — Я рывком села в кровати, бросив взгляд на электронные часы, которые мягко светили в темноте, показывая время.

Час пятнадцать после полуночи.

— Мари, — хрюканье сменилось хлюпаньем, — мне так плохо.

— Элис, где ты? Что случилось? — быстро спросила я, держа телефон двумя руками сразу.

Как будто это могло помочь мне услышать её лучше.

На заднем плане отчётливо громыхала музыка, слышались разговоры и чей-то смех вперемешку с гоготом.

— Он меня бросил, — всхлипнула подруга и разревелась, жалобно подвывая.

— Майк? — зачем-то уточнила я, быстро выбираясь из кровати, включая торшер и лихорадочно пытаясь найти одежду.

Её парень мне не нравился. Очень сильно не нравился. И я никогда не признаюсь, что новость об их расставании меня даже порадовала. Этот ленивый гад жил за счет подруги, ничего не делал и всячески унижал её и оскорблял.

Элис любые мои доводы пресекала на корню и отказывалась признаваться в том, что ошиблась в кандидатуре на роль любимого мужчины.

Мы в последний раз именно из-за Майка и поругались, после чего всю неделю не разговаривали.

— Он меня бросил и ушёл к другой.

Надо же, еще одна дурочка нашлась. А я думала, что Элис одна такая осталась.

— Элис, — зажав телефон плечом, я пыталась надеть джинсы и не упасть при этом, — ты где?

— Тут, — утирая нос, ответила она.

А я едва не застонала.

«Терпение, Мари, только терпение! Криком дело не решить».

— Где конкретно?

Дежурная майка находиться отказывалась, зато рядом на стуле лежала джинсовая коротенькая курточка. На улице вроде еще не так холодно.

— В клубе.

А то я не догадалась по музыке на заднем плане. Но этих клубов по городу было разбросано не один десяток. Я так до завтрашней ночи искать буду.

— Конкретнее, Элис, конкретнее.

Джинсовку я надела прямо на кружевной топ пижамы. Если застегнуть на все пуговички, то никто ничего не увидит.

В конце концов, топ у меня модный, шелковый, с дорогим кружевом. И пижамный стиль сейчас в моде. Немного напрягало отсутствие бюстгальтера, но переживу и это.

Подруга помолчала, явно пытаясь вспомнить, куда её занесло в попытках забыться.

— Кажется… Это «Полуночница». Да, точно. Это она.

Я мысленно выругалась. Можно было и вслух, но не была уверена, что подруга оценит должным образом.

Но почему? Почему из всех клубов города её занесло именно туда?

Мало того, что считался топовым, популярным и очень пафосным, так там еще был рассадник модифицированных, или по-простому оборотней. Один из них как раз и владел этим зданием.

И как Элис смогла туда пробраться? У кого стащила или выпросила пригласительный?

— Элис, солнышко, я буду через двадцать минут. Очень тебя прошу, соберись и жди меня. И телефон рядом с собой держи. Я приеду и сразу позвоню, а ты выйдешь. Хорошо?

— Угу.

— И ради бога, — обувая балетки, добавила я, — ни с кем не разговаривай, ничего не бери, ни на что не соглашайся и вообще притворись мебелью.

— Какой?

— Садовой!

— Ты правда за мной приедешь?

— Уже бегу, — захлопнув дверь, ответила ей и сбежала по ступенькам.

— Мари, я так тебя люблю, — пьяно залепетала подруга.

Кажется, кого-то накрыл приступ вселенской любви. Главное, чтобы он распространялся лишь на меня.

— И я тебя, — ответила ей, отключая вызов и выбегая на улицу.

Бр-р, холодно.

Вечером накрапывал дождик, и теперь асфальт блестел в лучах дворового фонаря. В тёмных лужах плавали оранжево-желтые листочки. А небольшой ветерок, забравшись под куртку, заставил вздрогнуть. Кажется, я поспешила с выводами относительно теплоты.

Зябко поёживаясь, я достала из кармана ключи от машины, спустилась с крыльца и тут же замерла.

Ох, ё-моё! Забыла!

Машина в ремонте. Вот уже третий день, и забирать только послезавтра. Так спешила, что обо всём забыла. Оставалось надеяться, что повезёт в другом.

Проклиная всё на свете, быстро набрала номер такси. На этот раз удача была на моей стороне и рядом как раз оказалась свободная машина.

Не прошло и трёх минут, как я уже сидела в тёплом салоне, здороваясь с пожилым усатым водителем.

— Куда едем, красавица?

— «Полуночница», — пристегиваясь, быстро ответила ему.

— Ай-ай, такая красивая дЭвушка, а связалась с этими нелюдями, — горестно поцокал он и покачал головой.

Я лишь кивнула, не желая продолжать разговор. Нет, к радикально настроенным слоям населения я не относилась и не требовала отправить всех модифицированных куда-нибудь в резервацию. Они мне просто не нравились. И причины для этого были. Очень личные, распространяться не любила и не хотела.

Доехали мы быстро. Ночью в городе пробок нет и светофоры на большей части улиц отключены.

А я всё никак не могла дозвониться до подруги. Вызов шел, гудки были длинными, а та не отвечала.

— Ну где же ты? — вздохнула я, уже в четвёртый раз набирая её номер. — Просила же телефон не бросать.

— Приехали, красавица, — сообщил мне водитель.

— Спасибо, — вручая ему купюры, ответила я и выбралась из машины, собираясь направиться сразу ко входу в клуб. — Сдачи не надо. Вы не могли бы подождать минут десять? Мне просто подругу надо забрать.

— Десять? — с сомнением переспросил он.

— Да, всего десять минут. Если не успеем — значит, не успеем.

— Хорошо. Подожду, — нехотя согласился мужчина.

«Полуночница» — это не просто крутой клуб. Это целое здание, расположившееся недалеко от делового центра города. Когда-то это был небольшой завод, его выкупили и превратили в то, во что превратили. Три этажа развлечений и отдыха. Кафе, боулинг, бильярд, детские комплексы, мини-зоопарк, зал для крутых мероприятий, небольшой кинотеатр с четырьмя современными залами и клуб в подвальном помещении.

Тут каждый мог найти чем заняться и как отдохнуть. Были бы деньги и время. Я не располагала ни тем, ни другим, поэтому это мой первый визит.

Вход в клуб находился в торце здания. Черная вывеска и неоновый силуэт фигуристой девушки с распущенными волосами на фоне сияющей голубым цветом луны. Модифицированным не нужна луна, чтобы обращаться, но легенды об оборотнях, с которыми их так часто сравнивали, говорили о другом. На этом владелец и сыграл.

Ещё одна попытка дозвониться оказалась безрезультатной.

Переходим к плану Б.

Протиснуться ко входу оказалось сложнее. Столько народу топталось, желая войти или раздобыть пропуск. Эх, их бы энергию да в полезное русло.

Разодетые по последней моде, с боевым макияжем, эффектными причёсками и глянцевыми улыбками… а тут вот я… Вся такая взлохмаченная, неумытая, заспанная, с остатками вчерашнего мейк-апа (вечером не хватило сил смыть), в потёртых джинсах и джинсовке почти на голое тело, а также растоптанных балетках.

Пришла, растолкала всех, раздвинула локтями, оказываясь прямо перед суровым охранником.

Он выглядел так, как и должен выглядеть секьюрити у входа в модный клуб — большой, сильный, плечистый, лысый и во всём чёрном. Даже очки нацепил. К тому же еще самовлюблённый. Так смотрит, словно стоит у врат рая и решает, кто может туда попасть, а кто нет.

— Здравствуйте, — поздоровалась я, стараясь не дрожать.

Эх, надо было всё-таки потратить время и надеть что-то более тёплое.

Он смерил меня быстрым взглядом и даже слегка скривился.

— Иди гуляй, девочка.

Девочка? Я? Мне уже давно не восемнадцать!

Но мучиться сомнениями — обижаться или радоваться такому сравнению — не стала, сразу перейдя к делу.

— У меня там подруга.

— Да хоть мать. Приглашение есть?

Меня толкали в спину, шептались, но уходить и сдаваться я не собиралась, упрямо стоя на одном месте.

— Мне просто нужно её забрать, и всё.

— Угу… как же.

— Ей сейчас очень плохо и нужна моя помощь.

На жалость надавить не вышло. Сколько таких, как я, пытались и будут пытаться всеми правдами и неправдами пробраться в модный клуб. Он, наверное, и не такие истории слышал.

— Без приглашения всё равно не пущу.

Денег ему дать, что ли? Так у него ежедневная выручка больше моей месячной зарплаты. Только опозорюсь.

— Мне правда только подругу забрать. Я могу даже в вашем сопровождении войти,

— предложила я, уже не зная, что еще можно придумать.

— Вот еще, заняться мне больше нечем. Не отнимай моё время.

— Послушайте, я всё понимаю. Но там действительно что-то случилось. Я уже минут пять пытаюсь ей дозвониться, и ничего. Мне просто надо её найти.

Кажется, я всё-таки его достала.

— Я сказал, шагай отсюда, — рыкнул он, двинувшись на меня.

Прозвучало очень впечатляюще. Я дернулась, автоматически сделав два шага назад.

Сделала бы больше, если бы не налетела на кого-то, больно отдавив несчастному ногу.

— Ох!

Горячие руки на талии, как раз там, где оставался тоненький кусочек кожи между поясом джинсов и краем курточки. Сразу стало жарко. Я забыла об осеннем прохладном ветерке и усталости. Тёплое дыхание у самого уха, от которого тут же заныла грудь и затвердели соски.

Вот так вот. Нечаянная близость, мужское тело за спиной, и я уже задрожала как осиновый лист на ветру.

А тот, за спиной, времени не терял — пока я приходила в себя, меня уже обнюхали. От ключицы до виска. Медленно, плавно и неукротимо. Щекоча кожу и заставляя сердце испуганно сжаться.

Вспышка перед глазами такая яркая, что можно ослепнуть, и я тут же шарахнулась в сторону, оборачиваясь.

Так и есть. Модифицированный!

И не простой. А чистокровка!

Ох, что ж так не везёт-то!!

— 2-

Молодой мужчина, чуть старше тридцати. Темноволосый, среднего роста, чуть выше меня, крепкий, смуглый, и глаза золотисто-желтые. Опасные.

Один взгляд в них, и я испугалась еще сильнее.

«Нет! Нет-нет-нет!»

И тут же опустила глаза, изучая носки его ботинок. Точно чистокровка. Ауру вокруг него сложно было не заметить, даже такому обычному человеку, как я. Перед ним расступались, перед ним открывались все двери. Такие, как он, не признавали слово нет.

«Не смотреть в глаза. Не провоцировать. Не привлекать внимание. Я серая мышь! Страшная серая мышь!»

Тут даже делать ничего не надо. Один взгляд на мою взлохмаченную персону — и всё станет понятно. И раньше красотой не блестела, а сейчас вообще чудовище.

— Простите, я не хотела. Не заметила. Это вышло случайно, — забормотала я его туфлям.

И чувствовала его взгляд на себе.

Жутко… и волнующе.

Все звуки словно исчезли. А может, так и было. Все замолчали, жадно следя за нами, ловя каждое движение и ожидая расправы оборотня над зарвавшейся выскочкой.

Они это умели. Растоптать, уничтожить любого, сказав всего пару фраз. Колких и едких, пройдясь по слабым местам и вытащив недостатки на суд.

— Пропустить, — неожиданно тихо произнёс мужчина.

Я даже сразу не поняла, что он сказал, кому и что это значит. Если честно, то в данный момент я даже про Элис забыла, так хотелось поскорее убраться отсюда, сбежать от этого взгляда.

— Идёшь или нет? — неожиданно мягко спросил он, делая шаг мне навстречу.

А у меня ноги от страха будто к земле приросли.

— Что?

Взгляд всё-таки пришлось поднять. Но в глаза смотреть не решилась, изучая гладко выбритый подбородок.

— Тебе же надо было в клуб?

— А? Ах, да. Надо было.

— Так иди.

Губы сложились в симпатичную такую, вполне себе человеческую улыбку.

— Спасибо. Большое, — промямлила я и бочком стала продвигаться в сторону входа мимо застывшего статуей охранника, который уже не казался таким грозным.

А вот и вход, узкая тёмная лестница, по которой я слетела, едва не упав.

Господи! Как бы поскорее ноги отсюда унести?

Застыла на мгновение, прижимая руку к груди, где бешено колотилось сердце. Это же надо — чистокровный модифицированный! И я отдавила ему ногу! Ужас-то какой!

Но надо спешить. Найти Элис и убраться как можно быстрее. Назад в серую и скучную жизнь.

Проход расширился, я снова спускалась вниз. Мимо целующихся и зажимающихся по углам парочек, протискиваясь между загулявшей молодёжью.

И чем глубже я спускалась, чем громче становилась музыка, тем труднее было дышать.

И чувство, что за мной наблюдают, становилось всё сильнее.

Я никак не могла избавиться от ощущения, что оборотень идёт за мной по пятам. Как хищник, преследующий свою жертву. Бесшумно, но неотвратимо. Позволяя расслабиться, поверить в свободу, чтобы потом… бац!

И съесть!

Можно было обернуться, но я так боялась снова встретиться с нечеловеческим взглядом его глаз, что предпочла оставаться в неведенье.

Ну подумаешь, спускается и идёт следом. Логично было бы предположить это. Он же именно для этого сюда приехал.

Всё дальше и дальше к грохоту, музыке и заведённой толпе, остановилась, не доходя до конца ступенек пять и цепляясь в перила пальцами.

Народу было так много, что они казались бесконечным колыхающимся, прыгающим морем, а я одиноким катерком, которому надо было через него пробраться.

Ну а вокруг, конечно, красиво. Высоченные потолки, огромный танцпол, уютные столики у стены, длинная светящаяся барная стойка, диджейский пульт у самого верха. Сценический дым, разноцветные софиты, огоньки и офигенный звук.

А еще спёртый воздух, аромат алкоголя и сигаретный дым. Кое-кто не стеснялся курить прямо на танцполе.

Я с трудом сдержала чих и еще раз внимательно всё осмотрела.

И как мне здесь найти Элис? Я снова достала телефон из кармана джинсов и набрала номер подруги. Всё ещё надеясь, что она ответит.

Результат всё тот же.

— Чёрт, где же ты? — процедила сквозь зубы и оглянулась.

Никого не было. Это когда же тот чистокровный успел пройти, что я его не заметила? Или не пошел и всё остальное мне лишь показалось?

Уже неважно.

Выход сейчас у меня только один. Одёрнув джинсовку, я спустилась вниз до конца и стала пробираться к барной стойке.

— Что будете заказывать? — вежливо спросил молодой мужчина с модной прической — короткий хвостик на макушке и выбритые виски — и обаятельно улыбнулся, когда я кое-как протиснулась между двумя сидящими и взглянула на него.

— Воды. Без газа, — громко отозвалась я, убирая со лба влажный от пота локон.

Пока добралась, вспотела, и жарко тут. Надо бы расстегнуть курточку, но не выйдет.

— Хорошо, — спокойно отозвался мужчина. То ли их тут так вышколили, то ли ему просто всё равно, что пью.

— Мне нужна помощь, — сообщила я ему, стараясь перекричать громкую музыку.

Он смерил меня таким взглядом, словно я коп, пришедший добывать информацию о местных мафиози и их делишках.

— Я подругу потеряла, никак не могу найти, — быстро добавила я и продемонстрировала снимок на экране телефона.

Столь яркую рыжеволосую девушку с буйными кудрями и россыпью веснушек на хорошеньком личике очень сложно не заметить.

— Вы не видели?

Нахмурился и кивнул немного нехотя.

— Она в vip-зоне.

— Что?! — переспросила я, еще сильнее подаваясь вперёд.

Нет, мне послышалось, он не мог это сказать. Во всём виноват шум, громкая музыка и крики толпы, от которых уже разваливается голова.

— Она ушла в vip-зону минут десять назад. Не одна.

Понятно, что не одна. И я даже догадываюсь зачем. А ведь я просила её ни с кем не разговаривать!

— С модифицированным? — кисло уточнила я и получила в ответ кивок.

Нет, сегодня точно не мой день.

— Спасибо, — пробормотала в ответ, кладя на стойку купюру за воду.

Кстати, надо хоть немного попить. А то и так в горле пересохло, а мне еще пробиваться в vip-зону. И пофиг, что я сама не верила в успешность данной операции.

Вход в зону для особенных находился в самом дальнем углу и там, естественно, стоял охранник. Брат-близнец того, что стоял на входе, — по габаритам, по крайней мере.

— Добрый вечер…

Или уже утро? Скорее, ночь.

— Пропуск, — меланхолично заявил он, осмотрев меня с ног до головы.

Да, знаю, не выгляжу на персону для vip-ложи, я и в лучшие моменты жизни не подхожу, а сейчас так вообще.

— Мне человека надо найти, — громко произнесла я и тоже показала ему снимок подруги.

На который он даже не глянул.

— Пропуск.

Интересно, он какие-нибудь другие слова знает? Тот наверху поболтливее был.

— Моя подруга, — с нажимом повторила я, продолжая держать телефон в руке. — Её можно найти и позвать сюда? Я даже заходить не буду в вашу святая святых.

Сарказм остался без ответа.

— Нет.

— Мне очень надо.

Господи, как в туалет отпрашиваюсь. Что же они все тут такие непробиваемые и твердолобые!

— Не положено, — отозвался он равнодушно.

А я разозлилась.

Да что же это такое?! Вот сейчас как наберу номер, вызову ментов с криком «спасите, помогите, насилуют!» И будет им тут весело.

Возможно, именно так я бы и поступила, если бы внезапно не ощутила рядом чужое присутствие.

Опять…

— 3-

— Снова нужна помощь? — спросил мужчина за моей спиной.

Вроде бы и тихо сказал, а сквозь грохот музыки я это очень хорошо услышала.

Пришлось оборачиваться, хотя очень сильно не хотелось.

Точно он. Тот самый чистокровный. Стоит рядом, руки в карманы брюк и смотрит, чуть склонив голову набок. Словно приценивается. Зато взгляд уже нормальный. Почти. По крайней мере, нет этого жуткого золотого свечения.

— Хорошо же спряталась твоя подруга.

Я кивнула, отступая чуть в сторону.

Слишком сильная и агрессивная аура, подавляющая, заставляющая чувствовать себя неуверенней и такой слабой. А слабость сейчас нельзя было показывать. У меня там подруга с таким…

— Пойдём? — неожиданно предложил оборотень, и я напряглась.

— Куда?

«Не хочу с ним идти. Никуда. Особенно в эту зону проклятущую. Из неё потом так сложно выбраться. Нет, я отлично усвоила правила и подыгрывать им не собиралась».

— Туда, — усмехнулся он, чуть сузив глаза.

— Я и тут постою, подожду, — скромненько потупила я глазки, снова принимаясь изучать его туфли. Ничего так… симпатичные, дорогие, наверное.

Быть дважды обязанной чистокровному не хотелось. Один раз еще можно списать на обычное великодушие, которое внезапно снизошло на этого хищника. Но вот два…

Нет, они никогда ничего не делали просто так, всегда из всего получали выгоду и оставались в плюсе.

Ведь если потом он придёт ко мне требовать долг… а мне и отдавать нечего. Кроме себя самой. А такой расклад меня совсем не устраивал.

Еще и глазами сверкает.

— Ты же рвалась спасать подругу.

А в голосе явно звучит насмешка. Интересно, его забавляла вся ситуация или веселила? Но я знала только одно: хорошо, что не злила.

— Рвалась, — признала я.

— Покажи фотографию, — велел тот.

И я с готовностью включила телефон, демонстрируя мужчине снимок Элис.

— Не мне, — снова усмехнулся тот и даже чуть-чуть улыбнулся. — Ему.

И кивнул на застывшего охранника.

— Ему я уже показывала, — сдала я секьюрити, с небольшой злорадой наблюдая, как он белеет на глазах.

— Я не знал, что она с вами, — тут же проблеял тот.

— Я не с ним, — вставила я быстро.

Сама мысль об этом пугала.

Чистокровный за моей спиной фыркнул и поинтересовался:

— Видел её?

Ему хватило одного взгляда, чтобы узнать и быстро кивнуть.

— Да. Ильяс. Третья кабинка.

— Ильяс, говоришь, — задумчиво протянул мужчина и попытался схватить меня за локоть.

А вот не надо так делать. Не надо руки распускать.

Я отпрянула в сторону, нервно дернув рукой, и даже рискнула поднять взгляд на модифицированного. Если ему и не понравилась моя реакция, то виду он не подал.

— Пугаться не надо. Я лишь хотел проводить.

— Спасибо, — отозвалась я. — Сама. Дойду.

— Тогда прошу, — произнёс мужчина, сделав приглашающий жест рукой.

Здесь было гораздо тише. С непривычки у меня даже уши немного заложило. А еще спокойнее и интимнее. Цвета такие красные, приглушенные, и народу мало. И я неожиданно так отчётливо почувствовала мужчину, который шел рядом, больше не делая попыток коснуться.

На нас смотрели. Пристально, жадно и оценивающе. Но последний пункт относился скорее ко мне. Не найдя в моей персоне ничего необычного, взгляды вновь возвращались к чистокровному.

Обожание и страх.

Какой интересный коктейль.

Кабинки располагались чуть дальше. Ряд тёмных дверей с большими цифрами. Заблудиться тут было сложно.

— Спасибо, дальше я сама, — произнесла нервно, вытирая потные ладони о джинсы и стараясь не показать, насколько сильно нервничаю.

Лишь бы не опоздала!

— Уверена?

— Да, еще раз спасибо за помощь.

И, не дожидаясь ответа, направилась прямиком к двери с алой цифрой три.

Недолго думая, даже не постучав, открыла дверь и застыла в проёме, наблюдая, как лучшая подруга забралась на колени и жадно целовалась с каким-то белобрысым красавчиком, который уже успел засунуть руку в её трусики, задрав юбку до талии.

Точно модифицированный. Одного обжигающе зелёного взгляда в мою сторону было достаточно, чтобы понять это. Чистокровный. Не такой сильный, как мой спутник, но из-за этого не менее опасный. И я только что помешала ему утолить голод.

— 4-

— Тебе чего? Заблудилась? Так либо пошла вон, либо присоединяйся, — рявкнул он.

Рука переместилась на обнажённое бедро и провокационно сжала ягодицу.

Не знаю, чего именно он добивался, но меня прям замутило. Сильно.

«Не смотреть в глаза! Не смотреть!».

Я перевела взгляд на Элис, которая подняла на меня затуманенные алкоголем и страстью глаза сквозь огненно-рыжие локоны. Узнала и тут же улыбнулась во все тридцать два зуба.

— Ой, Мари приехала!

— Ты её знаешь? — насмешливо спросил оборотень, поглаживая подругу за полупопие и пытаясь поймать мой взгляд.

Но не на ту напал.

— Моя лучшая подруга, — гордо сообщила Элис, продолжая сидеть на коленях этого хищника. — Привет!

Убила бы!

— Привет, — отозвалась я. — Собирайся. Нам пора.

Но она даже с места не сдвинулась, а взгляд оборотня стал еще более злым.

— Иди-ка ты, подруга, куда шла.

— За ней я шла. Элис, — с нажимом повторила я, — нам надо идти!

— Идти? — переспросила она и непонимающе нахмурилась, явно не осознавая, что именно я от неё хочу.

Охо-хо-хо, как же он ей мозг затуманил. Или это просто алкоголь? Хотелось верить во второе.

— Элис, ты же сама меня вызывала. Просила приехать. Забрать тебя.

— Да? Да… я помню. Мне было так грустно, тяжело. Но сейчас всё в прошлом! Ну его к чёрту, этого Майка! Я собираюсь оторваться по полной!

Лучше уж Майк, чем этот.

— Вижу.

Надо было отойти от двери, подойти к ним, схватить подругу за руку и снять с оборотня. Но не смогла. Такое ощущение, что стоит мне отойти от двери, как та захлопнется, замок закроется и останемся мы один на один с оборотнем.

— Знаешь, — вдруг томно прошептала Элис, соблазнительно изгибаясь и забираясь пальчиками в белоснежную шевелюру мужчины, — я ведь никогда не спала с модифицированными. А тут появилась такая возможность исправить это упущение. Я не могла отказаться.

Я смотрела на подругу и не узнавала.

Элис же никогда не была такой — развязной, откровенной и бесстыдной. Никогда не вела себя так.

Обычная девушка, которая жила обычной жизнью, на парней не кидалась, танцы на столе не устраивала и просто жила. Да, ей не везло в любви, но игрушкой для оборотня она быть не хотела.

— Элис, — натянуто улыбнулась я и предложила, делая два шага вперёд, — давай ты отоспишься и потом наверстаешь упущенное?

Дверь за спиной не захлопнулась.

— Она не уйдет, — ухмыльнулся Ильяс.

И я это тоже понимала. И не знала, что делать.

— Отпусти, — процедила сквозь зубы.

— Она моя. Я оплатил её счет. У нас договоренность.

— Что-о-о? Элис?

— Да, — покаянно вздохнула та. — Ильяс мне так помог…

— То есть купил?

— Купил? — расхохотался тот. — Я, конечно, люблю рыженьких темпераментных, но не за двадцать штук.

— Двадцать тысяч? — мне показалось, что я ослышалась. — Откуда?

Подруга даже немного смутилась.

— Ой, так смешно всё получилось. Я заказала самый крутой коктейль в «Полуночнице». «Сны нимфы» называется. Мари, он такой классный.

Её послушать, так здесь всё классное.

— Угу, три раза, — вставил Ильяс, потешаясь надо мной.

— Еще шампанское, — принялась перечислять подруга. — Закусочки, приват танец.

— Это тебе зачем надо было? — простонала я.

— Я же отмечала разрыв. Хотела попробовать всё. Кальян. И так, по мелочи.

По мелочи? На двадцать тысяч?

Таких денег у меня с собой не было. Даже на карточке. До зарплаты еще пять дней. Я просто не была готова к таким тратам и выкрутасам лучшей подруги.

— Мне хотелось оторваться по полной, — повторила подруга. — Но кредитка почему-то не сработала. Там же был лимит, я помню. Её еще Майк брал… заправляться.

Вот урод! Заправлялся он, как же. Лимит Элис на карте был около ста семидесяти тысяч, и она его никогда не превышала, даже в самые сложные периоды. Он просто обналичил всё и сбежал, оставив долги бывшей любовнице.

— Тебя не было. Официант напирал, — продолжала жаловаться она. — И тут пришел Ильяс и спас меня. Дал денежку взаймы. Вот и я тоже решила его отблагодарить.

— Всё поняла? — спросил благодетель, довольно скалясь. — Вот и иди, постой за дверью минут двадцать. Мы закончим, и я с радостью уделю тебе внимание.

Мне показалось или он еще и меня решил прибрать? Похотливый извращенец!

— Она пойдет сейчас со мной!

— Её не выпустят из клуба. Счёт-то пока не оплачен.

Что-то я немного запуталась.

— Ильяс сказал, что потом оплатит, — пояснила Элис.

О-ой, дурочка!

А я пыталась придумать, у кого можно по-быстрому взять деньги. Сумма не такая большая, но среди нас миллионеров не было и на чёрный день мало кто откладывал.

И тут…

— Счёт оплачен.

— 5-

— Счёт оплачен, — вновь повторил возникший в дверях официант и протянул мне, как ближе стоящей, чек.

Я автоматом взяла, увидела красную печать сверху «ОПЛАЧЕНО».

Надо же, действительно.

— Кто? — рявкнул Ильяс, вставая.

Вот это силища. Он даже не поморщился, а Элис с его коленок кубарем слетела, каким-то чудом не убившись.

Я было хотела броситься ей на выручку, поднять с пола, на котором она так и осталась сидеть, хлопая длинными ресницами и потирая ушибленный зад, но не стала. Постою поближе к двери. Так, на всякий случай.

— Он пожелал остаться инкогнито, — невозмутимо ответил парень. Испуганным он точно не выглядел, хотя зелёные глазища оборотня меня саму пугали до дрожи.

Так бы и убежала, сверкая пятками, если бы не лучшая подруга, которая так с пола и не поднялась.

— Что за хрень? Кто посмел?!

Да, интересно, кому же хватило смелости встать на пути модифицированного, который нашел свою жертву, охмурил и уже собирался попользоваться.

Для этого надо быть такой ненормальной дурой, как я. Но у меня-то были причины, и серьёзные.

В благородство и пожертвования я точно не верила, особенно здесь. И это значит, за оплатой сейчас придут.

— Мне запрещено говорить, — отозвался официант, который отступил чуть в сторону.

Какой смелый… И при этом еще мне подмигнул. Просто так или?…

В случайности я не верила. Теперь Ильяс стоял ко мне спиной, и можно было…

Пользуясь их разговором как прикрытием, подкралась к подруге, схватила её за руку и подняла с пола. Элис зашаталась на высоких каблуках, но не упала, поправляя короткую юбочку.

— Пошли, — прошипела ей на ухо.

— Да ты знаешь, кто я?! — рявкнул Ильяс так, что стены задрожали.

— Знаю. Как и то, кем является тот мужчина тоже. Поверьте, он страшнее.

Кажется, мои опасения были не беспочвенны. Элис заинтересовался кто-то пострашнее!

— Но как же? — забормотала Элис, растерянно оглядываясь.

— Всё потом.

А сама схватила её курточку и сумочку, которые лежали на соседнем кресле.

Конечно, прошмыгнуть мимо модифицированного незамеченными мы не могли. Хотя и хотелось.

Стоило нам подойти, как Ильяс больно схватил меня за руку, заставляя остановиться.

— Отпусти, — выдохнула я.

— Куда собрались?

— Счёт оплачен, мы ничего не должны.

— Она останется. Ты же хочешь остаться? — промурлыкал он, вновь смотря на Элис.

Та вздрогнула и нерешительно кивнула. Взгляд снова стал затуманенным, страшным и бессмысленным.

И я не нашла ничего лучше, кроме как отдавить ей ногу. Со всей силы.

— Ой! — пискнула Элис, и взгляд снова стал осмысленным. — Что за?…

— Нам пора, — крикнула я, освобождаясь от захвата и толкая подругу в спину по направлению к выходу. Оставалось надеяться, что мозги он ей промыл несильно и завтра утром Элис станет собой. — Хорошо повеселиться!

Бегом отсюда! Бегом! Пока еще что-нибудь не случилось.

И если от воздействия этого хищника мне удалось подругу освободить, то алкоголь вновь начал брать своё. Не знаю, сколько она выпила, но на ногах держалась с трудом, временами истерически хихикала и спотыкалась.

— Элис, ну же. Помоги мне, — рычала я, почти силком таща её через танцпол к выходу.

Опять это ощущение чужого взгляда.

Обернулась. Ничего. Разве в этом полумраке что-нибудь возможно разглядеть, особенно когда тебя со всех сторон толкают?

А вот мы были как на ладони, софиты сверху отлично выделяли нас из толпы.

Неприятно, надо скорее уходить.

— Пошли. — Я вновь подтолкнула подругу и сама поспешила прочь.

Наверху мы оказались минут через пять. Элис с большим трудом преодолела крутую лестницу, спотыкаясь чуть ли не на каждой ступеньке и ноя при этом, как сильно устала и хочет вернуться.

— Такой кайф испортила, — вздохнула подруга, когда мы выбрались наружу, вдыхая промозглый воздух.

У меня на этот счет было другое мнение. Кивнув охраннику, я потащила подругу чуть дальше.

Конечно же, искать того усатого таксиста было поздно. Он давно уехал, но я всё-таки пробежала взглядом окрестности. Машины не было.

Помнится мне, тут где-то должны быть скамеечки. Там мы и приземлились, прямо под тусклым фонарём.

— Вот когда еще в моей жизни будет оборотень, — простонала Элис, падая на лавочку и пытаясь найти в сумочке сигарету и зажигалку.

— Оно тебе надо? — спросила у неё, доставая телефон и набирая номер такси.

Но наше везение на этом закончилось.

— Свободных машин нет. Будете ждать полчаса?

Полчаса?

У входа в «Полуночницу», на промозглом ветре, рискуя подхватить простуду. Но как будто у нас был выбор. Не попутку же ловить. Еще неизвестно, на кого нарвёшься.

Как же не вовремя сломалась машина!

— Будем, — горестно вздохнула я и вздрогнула от автомобильного гудка остановившейся рядом с нами чёрной машины.

— 6-

Про такие говорят: крутая тачка. Пускают слюни, провожают взглядами, полными восторга и зависти.

Низкая посадка, обтекаемый кузов, яркие и необычные габаритки и морда оскалившегося хищника впереди.

— Ой, какая машинка, — тут же залепетала Элис.

— Угу, — ответила я, вставая чуть вперёд и пытаясь хоть немного скрыть её от водителя.

— И мужчина ничего… симпатичненький… хорошенький, — зашептала подруга, отказываясь быть послушной девочкой и спрятаться у меня за спиной.

Только пьяная в дрыбадан девушка могла назвать так модифицированного, который вышел из машины и остановился рядом с ней, изучая нас.

— Кажется, он к нам, — громким шепотом произнесла Элис. — Интересно, кто это?

— Если бы я знала.

Тут я немного слукавила. Мужчину я узнала. Тот самый оборотень, который уже дважды выручал меня. Но вот кто он такой и даже как зовут, понятия не имела.

И что ему нужно сейчас? Пришел требовать оплату? Скорее всего. И не только за помощь. Сдаётся мне, я знаю, кто оплатил счёт Элис.

И тут…

— Привет, красавчик! — проорала Элис за моей спиной и еще рукой помахала.

— Доброй ночи, девушки, — улыбнулся тот, а смотрел лишь на меня.

Почувствовал, что я главная в нашей компашке?

— Привет, привет, — пропела Элис и взмахнула кудряшками. Но не рассчитала манёвр и свалилась бы со скамейки, не успей я её вовремя подхватить.

— Помощь нужна?

— Да!

— Нет!! — хором ответили мы.

— Так да или нет?

Нужна, но не от него. Подозрительная личность.

— Спасибо, но не стоит, — ответила я, пряча руки в карманах узких джинсов.

Но уходить, то есть уезжать этот тип не собирался.

Погода начала портиться. С неба заморосил дождик. Мелкий, но очень противный. Стало еще холоднее и неприятнее. Я неловко задрала воротник джинсовки, пытаясь хоть чуть-чуть укрыться.

— Такси ждёте? — участливо поинтересовался он.

— Да-а-а, — тут же сдала нас Элис, которая так и не оставила попыток соблазнить и впечатлить оборотня.

Не повезло с одним, так переключилась на другого.

Знала, что от алкоголя люди тупеют, но чтобы настолько…

— Могу подвезти.

— Нам не по пути, — тут же отказалась я.

— Откуда такая уверенность?

Я начала злиться. Настроение и так паршивое, уровень адреналина зашкаливает, опасность на каждом шагу, теперь еще и этот… модифицированный отказывается понимать намёки.

— Что вам нужно? — с трудом сдерживаясь, прямо в лоб спросила у него.

— Мне? С чего ты решила, что мне что-то нужно? — полюбопытствовал он.

Я могла назвать как минимум пять причин, но вместо этого ответила:

— Это же вы оплатили счёт.

— Он? Правда? Ой, как мило с вашей стороны, — вновь залепетала Элис, еще больше заинтересовавшись мужчиной.

Еще немного, и мне придётся держать её за шиворот, чтобы не бросилась обниматься. Привезу домой — отправлю под холодный душ!

Его можно было назвать идеальным. Модифицированный, богатый, симпатичный и загадочный. А еще властный. Меня даже на таком расстоянии пробивало.

— Зачем? — спросила я.

— Решил насолить Ильясу. У нас с ним… сложные отношения, — ответил мужчина и осмотрелся. — Тебе не кажется, что это не совсем удобное место для разговора? Улица, ночь, дождь. Почему бы нам не переместиться в машину?

— Это лишнее. И не переживайте, я всё вам верну.

— Не стоит.

— Нет, стоит, — с нажимом ответила я.

Не хочу быть ему обязанной. Ой как не хочу.

— Надо же, какая упрямая. Я ведь предлагаю просто подвезти. Ничего экстремального.

Дождик становился всё сильнее. Еще немного, и придётся искать укрытие.

— Мари, — заныла подруга, выразительно чихнув. — Я домой хочу. У меня ножки болят и ручки болят… И голова… И еще тошнит. Давай согласимся?

Вид у неё, честно говоря, был не очень.

Да и я сама только сейчас поняла, насколько устала от всей ситуации и свалившихся на голову приключений.

— Ну так что… Мари?

То, как он произнёс моё имя, заставило резко вскинуть голову и вновь взглянуть на оборотня. Показалось или нет? Откуда такие нотки в голосе? А в ответ лишь блеск невероятных золотистых глаз.

— Ладно, — кивнула я, сдаваясь, и, достав мобильник, сфотографировала машину и её хозяина.

Стандартная вспышка загорелась, ослепляя, и погасла.

— И что это было? — несколько настороженно спросил мужчина, явно напрягаясь.

— Наш залог безопасности, — отозвалась я, отправляя себе фотку на почту. — Если с нами что-то случится, следователи будут знать, где и кого искать. Всего лишь мера предосторожности. Или вас что-то не устраивает?

А на лице застыло выражение: «Только дай мне повод!»

— Нет. Меня всё устраивает. И даже очень.

Снова подтекст? Или просто схожу с ума от усталости. Какие могут быть подтексты у него в нашу сторону? В мою. Потому что на Элис, несмотря на все её ужимки и старания, мужчина почти не смотрел.

— Так мы едем? — прервала наши гляделки подруга.

— Едем, — вздохнула я, помогая Элис подняться и доковылять до машины.

Кое-как усадила её на заднее сиденье, спорткары крайне неудобны в этом плане. А сама села на переднее.

— Не боитесь, что она может вам сиденье испачкать? — спросила у него, пристёгивая ремень безопасности.

— Нет. Она почти спит, — отозвался тот, включая зажигание.

Я обернулась. А действительно. Несмотря на то, что места сзади почти не было, Элис свернулась калачиком, закрыла глаза и, кажется, задремала.

И я внезапно поняла, что с ним мы, можно сказать, наедине. В машине. И я не знаю, что сказать.

— 7-

— Куда везти? — спросил хищник, когда мы выехали на дорогу.

Я задумалась. Ехать к Элис домой? Так это у неё ночевать придётся, а мне завтра утром на работу. Одежды запасной нет. Это в любом случае возвращаться домой, переодеваться и успеть добрать в центр.

Не вариант.

Значит, выход только один.

— Карсон-роу, пятьдесят три, — сообщила ему.

— Хорошо, — спокойно отозвался мужчина. — Стив.

Я так погрузилась в мысли, что не сразу поняла, что он представился. И зачем, интересно? Совсем ненужная и лишняя информация. Слишком личная информация.

— Мари, — нехотя произнесла в ответ.

Наверное, и не нужно было. Имя-то моё он знает. Но я сказала и вновь отвернулась к окну.

— Чем занимаешься, Мари? — неожиданно спросил он.

— Это допрос? — тут же выпалила я, подозрительно сощурившись.

— Светская беседа.

— Больше похоже на допрос с пристрастием.

— Ты смотришь слишком много боевиков и фильмов ужасов, — белозубо улыбнулся тот.

Клыков я не заметила, но бдительности не теряла.

— Возможно, но согласитесь, всё слишком подозрительно.

— Давай на ты.

— Лишнее.

— Боишься меня?

— А должна? — быстро спросила у него и тут же следом задала новый вопрос: — Так почему вы решили нам помочь?

— Ты, Мари, — поправил меня оборотень.

— Издеваетесь?

— Нет. Просто не понимаю причины твоего упрямства.

— Серьёзно? Вы модифицированный, сверхчеловек, даже наполовину не совсем человек. У нас разные миры и разный круг общения. Мы вообще разные, и ваша попытка сблизиться и помочь… Это же странно!

Невероятно, невозможно и фантастически!

— Может, у меня сегодня день добрых дел.

— А до этого вы говорили, что просто хотите насолить Ильясу.

— Одно другого не исключает, — ответил тот, бросив на меня короткий взгляд из-под чёлки. — Доставай телефон.

— Чей?

Нет, его переходы и непонятые речи сведут меня с ума.

— Свой, конечно.

— А зачем?

— Нужно.

Кстати, действительно нужно. Ведь заказ на такси я так и не отменила. Непорядок. Именно поэтому и не стала сильно отпираться, достала мобильник из кармана джинсов.

— Набирай номер, — велел тот, прежде чем я набрала телефон такси.

— Чей?

— Мой, конечно.

И тут я, как говорится, зависла.

— И зачем это?

— Ты же собиралась возвращать мне деньги, не так ли?

— Так…

— Тебе как минимум нужен номер моего телефона для того, чтобы позвонить. Или ты решила ловить меня у «Полуночницы»?

Меня даже передёрнуло от мысли, что придётся стоять у клуба, ждать его, как какая-то одурманенная дурочка, и ловить на себе насмешливые взгляды.

Ну уж нет. Я так не хочу.

— Хорошо, диктуйте.

Я послушно набрала цифры.

— А теперь нажимай «вызов».

Нажала и только потом поняла, что делаю.

Сброс. Но не успела. Чужой телефон уже успел пиликнуть.

— Вот и всё.

— Вам-то зачем мой номер? — спросила у него подозрительно.

— Чтобы не сбежала.

Как-то это прозвучало жутковато.

— Я не сбегу и верну вам все деньги, — пообещала ему.

Снова непонятный взгляд и легкая улыбка, от которой у меня по коже мурашки побежали.

До чего жуткий тип.

Остаток пути мы молчали. Модифицированный больше не стремился со мной поговорить, а я была занята своими делами. Сначала дозванивалась в службу такси и отменяла заказ на машину, затем, кое-как извернувшись, осмотрела спящую подругу, а потом просто глазела в окно.

А вот и знакомый район и дом.

— Здесь? — спросил Стив, изучая неказистый дворик.

— Здесь.

Обычный такой дворик для среднего класса. Мы не шикуем, но и стыдиться тут нечего. Мусор не валяется, фонарики горят.

Выбравшись со своего места, я попыталась растормошить подругу, но та в ответ лишь пиналась, невнятно мычала и наотрез отказывалась открывать глаза.

Что за несчастье-то!

— Отойди, — велел Стив, возникая за моей спиной и легко поднимая подругу на руки.

— Я помогу.

— Не стоит! — попыталась возразить я.

— Стоит. Одна ты её не дотащишь. Открывай дверь.

Я поспешила к подъезду. Лифт опять не работал, и мы пешком поднялись на третий этаж. При этом мужчина даже не вспотел. Вот что значит модифицированный, силища ого-го-го.

У двери я немного повозилась, открывая замки.

— Неси её в зал и клади на диван, — велела я, скидывая балетки.

Он послушно выполнил мой приказ, умудрившись при этом снять ботинки.

Положив Элис, он выпрямился и взглянул на меня. В темноте янтарные глаза ярко вспыхнули, заставив меня отступить на шаг назад.

Ночь. Квартира и чужой мужчина.

Я даже пикнуть не успела, когда Стив внезапно оказался рядом.

— 8-

— Не надо, — только и смогла прошептать я, когда ощутила его руки на своей талии.

Горячие ладони пробрались под куртку, грея замёрзшую кожу и посылая электрические разряды по всему телу.

— Пустите!

А ведь мне ему даже ответить нечем.

Кричать?

Не поможет. Квартира угловая. С одной стороны лестничный пролёт, с другой однушка, в которой уже полгода никто не жил. Сверху крыша, снизу бабуля, у которой были проблемы со слухом. Я могу до посинения орать, визжать и просить о помощи. Никто не придёт.

Ударить?

В попытке сдержать модифицированного, я положила ладони ему на грудь. Твёрдая, накачанная и мощная. Но с таким же успехом я могла пытаться задержать танк. И пусть под моими ладонями билось вполне человеческое сердце, человеком Стив не был.

— Боишься, — прошептал он, вновь проводя носом за ушком, по шее, вдыхая мой запах, словно не мог им надышаться.

— Пусти!

— Надо же, — в голосе явно слышалась усмешка. — Начала обращаться ко мне на ты. Может, надо было с самого начала напугать тебя, вывести из себя?

А руки тем временем коснулись металлических пуговичек на курточке, расстегивая одну за другой.

Я тут же накрыла его руки своими, пытаясь остановить.

— Закричу, — прохрипела не очень уверенно.

— Уже давно бы закричала, если бы захотела. Но ты молчишь и дрожишь. Интересно, почему?

Пуговицы он всё-таки расстегнул, несмотря на мои возражения и жалкие попытки помешать этому.

— Сам сказал — боюсь. Вы же звери. Лишнее движение, звук. А может, ты просто ждёшь повода впиться мне в глотку, — ответила ему, зло сверкая глазами.

Не понравилось. Рыкнул так, что я чуть не упала со страху, и сдёрнул куртку с плеч. И осталась я в джинсах и шелковом топике от комбинации.

Твою ж!!!!

— Я не твои девчонки. Только попробуй прикоснуться ко мне! Только попробуй что-то сделать. — Я сглотнула, чувствуя, как от страха и дрожи напряглась грудь и сжались вершинки, еще отчётливее выступая сквозь тонкий шёлк.

Модифицированные видели в темноте.

И этот не был исключением. Я почувствовала, как его взгляд скользнул по моему телу да так и остался на груди.

— Я не буду молчать! — уже совсем истерично ответила я.

Глупо как!

Кричу, шумлю, а сама не могу и шага сделать в сторону.

Неужели воздействие? Неужели я тоже стану такой же послушной куклой в его руках, как и остальные? Буду заглядывать в рот и ждать секса как подачки.

В общем, на то было похоже, если бы не одно но.

Ответного желания — одуряющего, сумасшедшего — я не чувствовала.

Да, тело реагировало на него, но разум оставался чист. Что уже само по себе было странно.

— Смешная, — неожиданно ответил тот.

Рука перестала поглаживать мой живот и, поднявшись к лицу, задев при этом чувствительную вершинку груди, неожиданно коснулась пылающей щеки.

— Боевая… стоило догадаться.

Какой-то странный модифицированный мне попался. Несёт что-то непонятное, трогает и при этом не переходит к активным действиям.

Ведь, по сути, мои угрозы — пустой звук.

Я могу заявить в полицию и даже попытаться выставить его насильником. Но ведь всё равно ничего не выйдет. Стоит ему немножко постараться, надавить в пределах закона, и сама выпрыгну из одежды и полезу обниматься.

А еще у них есть деньги, связи, а у меня… у меня есть только я и собственные принципы.

— Успокойся, я не кусаюсь, — заявил Стив, неожиданно убирая руки и отступая.

А как горели его глаза… мама дорогая, как два прожектора.

Стоило ему уйти, и я тут же почувствовала себя намного увереннее и сильнее. Даже выдохнуть смогла. Чуть-чуть.

— Уходи.

— До встречи, Мари!

— И не мечтай!

— У тебя же долг.

Я чуть не выругалась.

Элис! Чёрт, как же сильно ты меня подставила!

— Переведу на счет, так что встречаться нам совсем не обязательно.

— Посмотрим, Мари, посмотрим. Провожать не надо.

А я не собиралась, молча глядела ему вслед и расслабилась, лишь только когда захлопнулся замок.

После этого сползла на пол, обхватывая себя руками.

Как меня трясло. Господи, мне никогда не было так страшно!

До чего же противно ощущать себя пешкой, мышкой в чужих руках.

Ну ничего! Я еще ему покажу! Мари Найт так просто не сдаётся! Даже модифицированным. Особенно им.

Не знаю, сколько я так просидела, но, когда встала, нога затекла. Накрыв сопящую подругу пледом, кое-как добралась до спальни, стащила джинсы и упала на кровать.

До будильника оставалось три часа.

— 9-

Несмотря на усталость, проснулась я, как обычно, за пару минут до звонка будильника. Полежала немного, вспоминая произошедшее ночью и удивляясь своему везению… или невезению. С какой стороны посмотреть.

Это же надо было нарваться на чистокровного модифицированного и заинтересовать его в качестве сексуальной игрушки на пару недель.

Тоже мне, великое счастье.

Потянувшись, я рывком скинула с себя тонкое одеяло и вскочила с постели.

Бр-р-р-р, холодно.

Ноги в тапочки, на себя тёплый пушистый халатик, и я вышла из спальни.

Элис спала, подложив ладошки под щеку. Буйные рыжие локоны разметались по дивану.

Будить её не стала, подошла ближе, поправляя плед, и отправилась завтракать.

Прежде чем уйти, я быстро нацарапала подруге записку, обещав позвонить в обед, и убежала.

В этот раз я утеплилась и оделась по погоде. Конечно же, дресс-код: юбка-карандаш, белая блузка и туфельки на высоком каблуке, а сверху тёмно-синее мягкое пальто с поясом.

Признаюсь честно, из подъезда я выходила с опаской. Кралась как вор и всё время оглядывалась. Не притаилась ли где за углом тёмная машина и модифицированный за рулём?

А то как выскочит, как схватит и увезёт куда-нибудь.

Но ничего. Серое пасмурное утро, накрапывающий дождик и немногочисленные прохожие.

Поздоровавшись с дворником, я поправила воротник, поудобнее схватила сумочку и побежала к подземке. Периодически резко поворачивалась, пытаясь обнаружить хвост и зля прохожих, которые с трудом успевали отскакивать в сторону.

Ну не могла я поверить, что Стив оставит меня в покое. Никак не могла.

Спустившись в метро и сев в вагон, я присматривалась к каждому пассажиру, но и тут мимо.

Несмотря на все опасения и подозрения, меня никто не провожал и не преследовал.

А уж когда я пришла на работу, было не до модифицированных и их заскоков. Любимая работа требовала полного сосредоточения.

Всю первую половину дня я провела, погрязнув в цифрах, расчётах и графиках со схемами. Правда, периодически бросала взгляды на телефон, ожидая звонка или хотя бы эсэмэски. Элис, наверное, еще не проснулась. Или просто не хочет меня тревожить, я же обещала сама ей перезвонить в обед.

А Стив… Может, он уже забыл обо всём или тоже отсыпается. Сомневаюсь, что ему надо спешить к девяти на работу и протирать штаны.

В общем, работы было так много, что я не успела решить вопрос с деньгами и обзвонить друзей с просьбой занять хотя бы на пару дней.

Ну ничего, займусь этим в обед.

Чем быстрее я избавлюсь от этого хищника, тем лучше.

Существовало много историй о том, как оборотни преследовали своих жертв, добиваясь взаимности. Что сказать, я сама это видела. Со стороны это было шикарно: дорогие украшения, путешествия по экзотическим странам, самые дорогие курорты и отели, рестораны, золотая кредитка на любые расходы с неограниченным лимитом. Всё что угодно, лишь бы заполучить игрушку себе в пользование и делать с ней что захочешь.

Это внимание могло продолжаться месяц, два, три, а могло всего пару недель. Всё зависело от желания хищника. Но стоило его удовлетворить, как он тут же резко прерывал все контакты и вычёркивал любовницу из своей жизни. Или дарил её другу.

Я так сжала карандаш, что он с треском сломался в моих руках.

Мы для них никто. Игрушки. Которыми можно пользоваться и бросить или подарить другому, а тот еще кому-нибудь и так далее. Да, эти несчастные говорили, что всё компенсируют деньги, шикарная жизнь… И любовь, какую не ощутишь с обычным человеком.

Но разве этого хватит? Они же не просто играют, модифицированным нужны настоящие чувства и эмоции. Настоящая любовь. Подделку они отличить всегда могут. И так… каждый раз любить… и терять.

Это жестоко.

Если хоть на секундочку, на мгновение представить, что этот Стив выбрал меня своей жертвой, то ему крайне не повезло. Единственные чувства, которые я к нему испытывала, — страх. Вот и всё.

— Ой, девочки! Вы посмотрите! Посмотрите! Какая машина! — вдруг пропела Софи, едва ли не наполовину высовываясь из окна.

Несмотря на паршивую погоду, мелкий дождик и ветер, окно нам пришлось открыть. Старенькая сплит-система погибла смертью храбрых еще весной, когда в начале мая неожиданно ударил морозец и мы спасались лишь за счет этого устройства. Начальство обещало починить, но всё время забывало.

Но сейчас не об этом, пятнадцать девиц на двадцать квадратных метров — это очень много. Кислорода не хватает. И мы периодически открываем окно, устраивая пятиминутные перерывы. Чтобы проветрилась комната и наши мозги.

Софи как раз открыла окно, поэтому машину увидела первой. А девочки всей гурьбой, побросав работу, ринулись к ней.

Красивые машины были редкость. Окна нашего этажа выходили на пустующий двор, где разгружались фуры для расположенного на первом этаже магазина. Там же рядом находился чёрный выход, которым пользовались, чтобы быстрее оказаться в курилке. Я там ходила лишь потому, что так быстрее было добраться до метро.

И тут вдруг красивая тачка.

Действительно красивая, если девчонки, прильнув к окнам, радостно защебетали и заохали.

— Ох ты!

— А мужчина! Вы видите?

— Какой красавчик!

— Что он тут забыл?

— Так бы и съела всего.

— Скорее, он тебя. Не видишь, что ли? Это модифицированный!

— Ой, точно.

— А глаза-то, глаза…

— Всё равно классный!

— Интересно, к кому он?

Чует моё сердце, что я знаю ответ на этот вопрос.

— Ой, девочки-девочки! Он же сюда смотрит!

— Вау!

— ПРИВЕТ!!!

Загромыхали столы, стулья, жалобно запищала техника, когда вся компания одним разом шарахнулась от окна.

— Софи! Дура!

— А что такого? — пожала плечами сотрудница. — Он всё равно сюда смотрел. Может, на меня. Классный же мужик. А модифицированные — они знаешь какие?

Какие именно хищники, мне дослушать не удалось.

В этот момент на столе зазвонил мобильник, огласив комнату тревожной мелодией, которую я в метро, пользуясь свободной минуткой, специально поставила на этот номер.

— 10-

И вот чего у меня руки дрожат и сердце колотится в груди?

Ведь совсем не сюрприз, уже знала, что позвонит, а всё равно тревожно.

— Да, слушаю, — ответила я, поворачиваясь к болтушкам спиной, те снова собирались вернуться к окну и полюбоваться оборотнем.

— Привет, Мари.

— Добрый день.

— У тебя обед?

Я бросила взгляд на запястье, где были часы.

— Да, через три минуты.

— Я могу пригласить тебя на обед?

— Можешь.

Кто я такая, чтобы что-то запрещать оборотню?

— Хорошо.

По голосу он явно обрадовался. И как же приятно было опустить его с небес на землю:

— Ты можешь пригласить, а я могу отказаться. Демократия.

Интересно, он вообще когда-нибудь это слово слышал? Знает его значение?

Мужчина замолчал. Наверное, язык проглотил от моей наглости. И пока он придумывал, что бы мне такое ответить, я осторожно подошла к одному из окон, самому дальнему, зашторенному. Обзор там был не очень, но если встать на цыпочки, чуть наклонить голову, то можно немного разглядеть.

И стоило только отыскать его взглядом — а видно с такого положения было лишь его лицо и часть груди, — как модифицированный вдруг встрепенулся, поднял голову и посмотрел прямо на меня.

Такой подставы я никак не ожидала. Ну не мог он меня увидеть, никак не мог.

Но всё равно дёрнулась назад и хорошенько приложилась локтем о полку.

— Ой!

— Что? — тут же спросил Стив.

— Ничего, — ответила я, зажав телефон между ухом и плечом и потирая ушиб. — Мне жаль, но я занята.

— Не ври, тебе совсем не жаль, и ты не занята. У тебя обед начался. Только что.

— Ты за мной следишь!

— Можешь высказать мне все свои претензии лично. Я как раз стою под твоими окнами.

— И как только охрана пропустила? — пробормотала в ответ, возвращаясь на своё рабочее место.

Мой манёвр никто из девушек не заметил, они снова толпились у окна.

— У них не было выбора, — насмешливо отозвался молодой мужчина.

— У меня его тоже нет?

— Ну отчего же? Есть. Ты можешь выйти и поехать со мной пообедать, а можешь не выходить, и тогда я приду к тебе.

От такой перспективы у меня даже ноги подкосились, пришлось присесть на стульчик.

— К-куда?

— Туда.

Я уж было хотела сказать ему про охрану, безопасность, но вовремя остановилась. Мужчина уже дал понять, что никакая охрана ему не страшна.

— Ну так что? Каков будет твой ответ? — спросил Стив, пока я пыталась лихорадочно придумать, что же делать.

— Ой, смотрите, он сюда идёт! — донесся до меня голос всё той же Софи.

Ой, нет!

— Стой! — выкрикнула я, вскакивая и хватая сумку. — Я иду!

И отключила телефон.

На меня смотрели.

— Мари, ты куда собралась? — удивлённо спросила Кристи.

— Обедать, — ответила я, накинув пальто на плечи.

— Куда?

За все те два года, что я проработала здесь, я ни разу не выходила на обед, перекусывая в общей комнате бутербродами и запивая всё растворимым кофе из автомата, который стоял на нашем этаже.

Я очень надеялась, что Стив не выполнил свою угрозу и остался на месте. Очень сильно надеялась. По ступенькам я буквально летела, громко цокая каблучками и едва не падая на резких поворотах.

Остановилась лишь у самого выхода, чтобы отдышаться, поправить одежду, причёску. Пару раз глубоко вздохнуть и выдохнуть, и только потом выйти через чёрный ход на улицу.

Стив ждал меня у машины, спрятав руки в карманы джинсов.

Но стоило мне появиться на обшарпанном крылечке, как он тут же выпрямился и улыбнулся.

Весь путь до машины модифицированный не сводил с меня взгляда. Причём смотрел так пристально и жадно, словно месяц не видел. Даже как-то неловко стало.

— Здравствуй, — зачем-то вновь поздоровалась я, сжимая ручку сумки.

Может, чтобы хоть как-то заполнить эту тишину между нами.

— Я рад, что ты согласилась.

— Выбор был не очень велик, — с намёком ответила ему.

— Что поделаешь, если так рьяно сопротивляешься и отказываешься со мной встречаться, — заявил он, открывая дверь пассажирского сиденья. — Поехали.

Но садиться я не спешила, ковыряя прилипший к асфальту жёлтый листок.

— Куда ты собираешься везти меня?

— Обедать.

— Куда именно?

— А это имеет значение?

— Да.

Еще какое. Я не готова выкладывать три-пять тысяч за обед в каком-нибудь супермодном и навороченном ресторане. Речи о том, что он будет оплачивать мой заказ, вообще не было.

— И какое же?

— Мне через час на работу, не хотелось бы далеко уходить. Здесь за углом должно быть кафе, — не очень уверенно предложила я.

Я там ни разу не была, девчонки рассказывали. Словом «кафе» это заведение назвать было сложно, скорее, точка общепита. По крайней мере, хорошо то, что историй об отравлениях не ходило.

— Мы поедем в другое.

— Какое?

— Мари, — тяжело вздохнул он, продолжая удерживать дверь. — Мы так и будем разговаривать здесь?

А что, это идея! Постоим, поговорим, поспорим, обеденный перерыв закончится, и я смогу вернуться на работу.

— Есть проблемы?

— Слишком много зрителей.

— Кого? — переспросила я, оборачиваясь.

Ох, я же совсем забыла про девчонок, зато они обо мне помнили. Степень их удивления можно было понять по тому, что, когда мы на них взглянули, девчонки даже не думали прятаться, продолжая с раскрытыми от удивления ртами следить за нами.

Конечно, от меня такой прыти никто не ожидал. Сплетен и расспросов теперь хватит на месяц вперёд.

— Ты прав, — сообщила ему и забралась в машину, — разговаривать тут не очень удобно.

— Вот и умница, — улыбнулся тот, закрывая за мной дверь и обходя машину, чтобы сесть за руль.

— 11-

— Ты всегда такая упрямая? — спросил Стив, когда мы, посигналив охраннику, чтобы тот открыл шлагбаум, выехали со двора.

— Да, — отозвалась я, прикрыв лицо рукой, чтобы Кирен Фроуи, что как раз проходил мимо, меня не увидел.

Терпеть его не могла. Пухлый, с толстыми пальцами-сосисками и сальной улыбкой, от которой начинало мутить. Он отчего-то был уверен, что высокая должность сразу делает его писаным красавцем и разрешает щупать меня за задницу.

Урод.

Фроуи едва шею не вывернул, пытаясь разглядеть нас через затонированные стёкла автомобиля.

Зря я прячусь, ему девчонки сообщат о том, с кем я уехала. А это еще одна головная боль.

— И неуступчивая?

— И это тоже, — ответила ему, внимательно смотря на проплывающие мимо дома и пытаясь понять, куда именно меня везут.

Вдруг придётся на работу на своих двоих возвращаться? Хорошо, хоть на улице светло.

Ехали мы недалеко, буквально пару кварталов.

Свернули на главную площадь и остановились у тротуара с низким беленьким заборчиком и остатками красивой клумбы с потемневшими и засохшими цветами. Наверное, летом, когда цвело, это было красиво. Сейчас жутко. Судя по всему, убрать не успели или просто забили. Погода такая стояла, что хотелось лишь закутаться в плед с огромной чашкой чая и думать о вечном.

В любом случае внутри кафе было уютным и совершенно не пафосным. Светлый высокий потолок, бежевый пол, разноцветные диванчики с круглыми столиками.

Стив снял куртку и повесил на ближайший крючок. Потянулся за моим пальто, но я сумела сориентироваться и успела это сделать сама. После чего отступила чуть в сторону, прижимая сумку к животу, и огляделась.

Фыркнул, но комментировать не стал, насмешливо сверкнув глазами.

«Манёвр замечен и оценен».

— Мило.

— Рад, что тебе понравилось.

Перед нами уже возникла девушка-администратор с широченной улыбкой на лице и папочкой в руках. Этакая куколка с шапкой золотистых волос и голубыми глазками.

— Добрый день. Могу вам чем-то помочь?

И голос под стать. Сахарный и сладкий до такой степени, что зубы сводит. Уверена, меня бы она так не встречала.

— Да. Нам нужен столик на двоих. Желательно в тихом и укромном месте, — отозвался Стив, а я напряглась.

Зачем нам укромное место? Лишнее. Я за открытые пространства.

Никогда не думала, что так буду людей любить.

— Конечно, прошу за мной.

И как у неё только рот не порвался с таким старанием. Стива девушка просто пожирала глазами, на меня лишь глянула.

Всё ясно, конкурентку во мне не разглядели. Интересно, она мне в кофе не плюнет в приступе зависти?

Спокойно, милая, я не претендую.

Наш столик оказался чуть дальше. Это была небольшая кабинка с полупрозрачными стенками из специального оргстекла, которое пропускало свет, но в то же время создавалось ощущение уединения и отрезанности от остальной части кафе.

— Меню.

Нам протянули пластиковые карточки.

— Спасибо, мы вас позовём, — отозвался Стив, даже не удостоив девушку взглядом. — Мари, что тебе хочется?

Домой и спать мне хочется.

Но вслух я этого, конечно же, не сказала. Быстро пробежала взглядом по меню, отдав должное ценам. Довольно демократичные, кстати, и озвучила свой выбор.

— Салат цезарь и капучино.

— И всё? — удивился Стив. — Тебе надо хорошо питаться — смотри, какая бледная.

— С чего такая забота о моём здоровье?

— Просто озвучил наблюдение.

— Плохо спала, вот и бледная.

— Я тоже спал отвратительно, — неожиданно сообщил он и удостоил меня еще более странным взглядом.

Словно я виновата в этом. А вот такого точно быть не может.

— Мари, ты не переживай, я угощаю, — продолжил Стив, улыбаясь.

— Спасибо, — сдержанно отозвалась я. — Но свой заказ я оплачу сама.

Не понравилось.

— Мари, — в голосе проскользнули нетерпеливые нотки.

Подавляет, но пытается сдержаться. Я же отреагировала, инстинктивно сжавшись. В этом все чистокровные, им даже говорить особо не надо, достаточно взглянуть.

Почувствовал и тут же отвёл взгляд. Давление спало, и стало дышать легче. Интересно, что будет со мной, когда он включит свою силу на мощь? Превращусь в овощ.

Силён… и опасен.

Еще одна причина держаться от него как можно дальше.

— Ты серьёзно думаешь, что я позволю тебе оплатить счет полностью? — тихо спросила у него, поправляя часики на запястье. — Мой долг и так растёт в геометрической прогрессии.

— Это не твой долг, а подруги.

— Правда? И ты не будешь его с меня спрашивать?

— Я вообще не собираюсь его спрашивать. Мари, ты же понимаешь, что двадцать тысяч — это не та сумма, которую я буду трясти, — глядя прямо в глаза, произнес он.

— Так я могу идти? — тут же с надеждой поинтересовалась я.

— А как же обед? Ты мне обещала.

— Не обещала. Ты меня заставил.

— Ничего подобного. Ты свой выбор сделала сама, — Стив притворно возмутился, подмигнув. — Но вернёмся к нашему заказу. Ты ведь не позволишь, чтобы я заплатил за тебя?

— Нет.

— Хорошо, — неожиданно согласился он. — Я понял.

И тут же подозвал официантку.

— Я вас слушаю.

— Девушке цезарь, капучино. А мне бифштекс средней прожарки, максимально большой кусок, я проголодался.

Официантка от его улыбки просто растаяла, а я фыркнула и отвернулась к окну. Эх, опять дождик пошёл, а зонтика нет.

— На гарнир картофель-фри, — продолжил модифицированный. — Еще филе сёмги в сливочном соусе со спаржей, на десерт фруктовый чизкейк и американо. И побыстрее, девушка, мы опаздываем.

Какой странный заказ. Мясу я особо не удивилась. Что взять с оборотня, но сёмга? Чизкейк?

— Итак, — произнесла я, как только официантка, построив Стиву глазки, удалилась выполнять наш заказ.

— Итак, — в тон мне ответил Стив.

— Давай сразу решим один вопрос, чтобы потом не было недоразумений. Спать с тобой я не буду. Даже за двадцать тысяч.

Тёмная бровь поползла вверх.

— Слишком мало для тебя? — неожиданно насмешливо поинтересовался оборотень.

— Пятьдесят?

Пятьдесят тысяч — это для меня внушительная сумма, почти полторы месячные зарплаты. А для них это копейки, не стоящие внимания.

— Даже за сто. Я не продаюсь… А если попробуешь свои штучки…

— Ну и? — отозвался оборотень. — Заканчивай, Мари. Что ты можешь мне противопоставить?

Беда в том, что ничего.

— Просто не стоит этого делать, — закончила я.

Вышло не очень. Жалко и совершенно не грозно, но оборотень неожиданно отступил.

— Предлагать ничего не буду. Почему ты не можешь допустить мысль, что ты мне просто… понравилась?

— У тебя отвратительный вкус.

— Ты считаешь себя некрасивой? — еще больше удивился модифицированный.

— Я считаю себя обычной, симпатичной, но не моделью. А еще вредной, неуступчивой и очень принципиальной. Одна большая проблема и головная боль. Для амурных похождений крайне неприглядная особа. Так почему бы тебе не выбрать кого-нибудь поинтереснее?

— А если я хочу тебя?

— 12-

Интересно, сколько девушек мечтают услышать эту фразу от такого шикарного мужчины. Увидеть пламя в янтарном взгляде, от которого перехватывает дыхание. Ведь говорит совершенно искренне и честно. Действительно хочет.

Но разве желание — это самое главное? Для них да, а у меня принципы. Один из которых самый главный: никаких модифицированных в моей жизни! И это не просто прихоть, а результат личного опыта.

Признаюсь, прозвучало очень заманчиво, особенно с этими хриплыми нотками, отчего появились те самые мурашки, о которых пишут в любовных романах. Они пробежали вниз до копчика, вызывая лёгкую дрожь.

Да, модифицированные умеют управлять своим голосом, движениями, телом и способностями. Высшая степень эволюции.

— А мои желания не учитываются? — спросила у него, отклоняясь назад и опираясь на спинку мягкого дивана.

Что угодно, чтобы увеличить расстояние между нами. Хоть немного.

— Отчего же, — мужчина неожиданно тоже подался назад, плотоядно улыбнувшись при этом. — Очень даже учитываются. Твои желания, Мари, меня очень даже волнуют.

Наверное, на кого-то эта улыбка действует сногсшибательно, но морок уже спал, усталость вернулась, поэтому я не сильно впечатлилась.

— И знаешь, какое из них самое сильное? — томно протянула я, наблюдая, как в ответ всё сильнее вспыхивают расплавленным золотом его глаза.

Жуть какая… Но оторваться невозможно.

— Какое?

— Оказаться от тебя и таких, как ты, как можно дальше, — произнесла, складывая руки на груди и пытаясь отгородиться хоть так. — Мы с Элис вернём деньги. Сегодня же. И на этом наши пути разойдутся.

Не знаю, чего я ждала. Вспышки гнева, злости или чего-то еще. Ну уж точно не пожатия плеч и спокойного:

— Жаль.

Да что же это такое! Почему я не могу его прочитать и разгадать? Я общалась не с таким большим количеством модифицированных, но представление о них сложилось — эгоистичные, самоуверенные снобы, которых легко вывести из себя, начав перечить и отстаивать свою точку зрения, отличную от их собственной.

А этот… непрошибаемый просто.

— Чего именно?

— Что наши желания так разнятся. Но ничего, всегда можно передумать.

— Не передумаю. Ты модифицированный! — выдвинула я самый главный аргумент, на мой взгляд.

— Ты из радикалов?

— Я просто человек. Обычный человек, который желает вам здравствовать и жить счастливо, но как можно дальше от меня.

— Да, не повезло мне, — отозвался тот спокойно. Вот же непрошибаемый тип! — Но знаешь, чем сложнее ситуация, тем слаще победа.

— Ты мне угрожаешь?

— Разве? Я просто предупреждаю, что не собираюсь отступать. И твоё сопротивление лишь распаляет. Даже не помню, когда кто-то так рьяно сопротивлялся и был категоричен.

Растерянность и следом злость, как один из признаков безысходности.

— Я не одна из твоих дурочек, которые готовы продаться за деньги и побрякушки.

— Знаю, — неожиданно серьёзно ответил тот. — И это очень импонирует, Мари.

У меня просто доводы кончились. Обычно слов хватало, чтобы отвадить таких настырных, но не в этом случае.

— Господи, ну почему я? — выдохнула едва слышно.

Можно сказать, это был крик души, который я не собиралась озвучивать. Оно само так вышло. Не сдержалась. Слишком взвинчена и насторожена была.

Но Стив неожиданно ответил:

— Не знаю… Просто это ты.

И что это значит? Ведь должно же что-то означать. Не просто так сказано.

От необходимости что-то говорить меня спасла официантка, которая принесла первую партию наших заказов: мясо (кусок действительно был очень большим), рыба и мой салат.

Надо сказать, от мяса и рыбы шёл такой запах, что у меня слюнки потекли. Пришлось срочно вылавливать из своей тарелки кусочек курицы и заедать проснувшийся голод.

Мужчина молча пододвинул ко мне тарелку с рыбой.

Запах стал еще сильнее.

— Это что? — похрустев салатом, спросила у него.

— Это тебе.

— Мы же вроде договорились, что я плачу за себя.

— Так и плати. Это рыба моя. И я тебя угощаю.

Железная логика.

— Спасибо, но я не хочу.

— Жаль, — ответил тот, разрезая мясо. — Значит, придётся выбросить. И чизкейк тоже.

Рыбку… красненькую и десерт, который вот-вот должны были принести.

Желудок протестующе заурчал.

Но мне какая разница? Я же просила ничего мне не заказывать. И это не мои проблемы.

— Давай сделаем вид, что это ты заказала себе сама? — заговорщически произнёс Стив, задорно подмигнув.

— Нет.

— Могу отвернуться и сделать вид, что меня здесь нет, — выдвинул оборотень новое предложение.

— Нет.

— Ты думаешь, что таким образом покажешь свою независимость и неподкупаемость? «Я не ем твою рыбу — я гордая». Ты же умная девочка, Мари, должна понимать, что это выглядит по-детски. Я и так понял, что тебя не купишь за деньги и не за деньги тоже. Так что расслабься.

— Я просто не хочу.

— Врёшь. Слушай, Мари, — вздохнул оборотень устало. — Давай сейчас поедим спокойно, а поединок оставим на потом. У нас и так не слишком много времени.

— Какой поединок?

— Настоящий. Я же сказал, что не отступлю от желаемого. А ты не собираешься сдавать позиции. Так что моя задача убедить тебя в обратном. Поверь мне, я настроен весьма серьёзно. Но это всё позже. Приятного аппетита, Мари!

— 13-

Да какой тут аппетит. Тут после таких слов кусок в горло не полезет, не говоря уже о рыбке, которая сейчас не казалась такой аппетитной и вкусной.

Доля истины в его словах была, но и сдаваться я не собиралась.

Роль игрушки для оборотня меня более чем не устраивала, я слишком хорошо знала, чем это закончится.

Стоит чуть-чуть расслабиться, как его интерес угаснет, и этот мужчина исчезнет из моей жизни, оставив лишь осколки сердца.

Может, сразу уступить? Отправиться к нему на квартиру или в ближайший мотель, позволить всё. Пополнив ряды таких же наивных дурочек.

Меня ощутимо передёрнуло. Да так, что вилка громко звякнула о тарелку, нарушая тишину.

Ну уж нет! Не сдамся, не покорюсь. А этот хищник наконец поймёт, что не всё ему будет преподнесено на блюдечке, надо знать и слово «нет».

— У тебя такой вид, словно ты хочешь свернуть мне шею, — неожиданно хмыкнул мужчина.

— Что? — я слеповато захлопала ресницами, пытаясь сфокусироваться на нём и его словах.

— Я всего лишь пожелал тебе приятного аппетита, а ты уже пять минут убиваешь взглядом несчастный салат. Сдаётся мне, ты представляешь там мою голову.

— Вот и нет, — фыркнула я в ответ.

— Другие мои части? — невинно уточнил он, улыбнувшись еще шире.

Вот я смутилась и даже немного покраснела.

— Я о пальцах. А ты о чём подумала, так очаровательно покраснев?

— Ни о чём, — буркнула в ответ, снова возвращаясь к салату и ковыряя несчастные зелёные листочки.

– Аппетит пропал?

А сам уже почти всё мясо слопал с картошкой, запивая горьким кофе. Мой капучино так и остался нетронутым на краю стола.

— Угу.

— Я не хотел тебя смущать.

— А что хотел? Чтобы я разрыдалась от счастья, что такой, как ты, обратил внимание на такую, как я?

— Только без слёз, — притворно ужаснулся он с уже знакомой непонятной улыбкой на губах.

И этот взгляд.

Я передёрнула плечом, отворачиваясь к окну.

— Почему ты так на меня смотришь?

— Как?

— Не знаю, — ответила ему рассеянно.

За окном был всё тот же серый город с безликими прохожими, спасающимися от дождя под одинаковыми чёрными зонтами. Серое небо, серые лужи, серый мир.

— Тебе неприятно?

А вот глаза у него солнечные. Яркие и неожиданно тёплые. Как раз то, чего сейчас не хватало дождливому дню.

Я моргнула, прогоняя неожиданное наваждение.

— Давай приступим к делу, — немного резко ответила ему.

— Хорошо, — не стал возражать оборотень. — Ты назвала мой интерес игрой?

— Да, — несколько настороженно отозвалась я, не в силах определить, что именно означает этот вопрос. Зол модифицированный или нет?

— Отлично. Пусть будет игра. Но у каждой игры есть правила и приз. Тебе не кажется, что мы тоже должны об этом подумать?

— Правила? — растерянно отозвалась я.

Такого поворота я не ожидала. Попыталась придумать что-то, но так и не смогла. Этот модифицированный вновь поставил меня в тупик.

— Ну конечно. У тебя есть предложения?

Оставить меня в покое. Но это явно не то, что он хочет от меня сейчас услышать.

— С чего ты вообще решил, что я буду в этом участвовать?

— Мари, — ласково промурлыкал тот. — Я ведь всё равно от тебя не отстану. Начну настоящую охоту. Нравится тебе это или нет.

— Ты мне угрожаешь?

— Говорю открыто. Раз это неизбежно, то почему бы тебе не ограничить меня рамками? Я ведь могу целый год тебя преследовать.

Год. Что-то мне стало нехорошо от таких сроков и перспектив.

Сглотнула, неловко проводя кончиками пальцев по щеке, поправляя прядку и убирая её за ушко. И тут же резко опуская руку вниз. Уж очень красноречивым был взгляд, которым мужчина проследил за моим движением.

— Месяц, — выпалила я и тут же поправилась: — Нет, две недели!

— Две недели? — переспросил он, кивая. — Хорошо. Но тогда я тоже хочу ввести кое-какие пункты.

— Никакого принуждения, шантажа и угроз, — тут же вставила я.

— Конечно, — согласился модифицированный.

Как-то слишком быстро он это сделал.

— И никакого секса! — добавила я.

А вот здесь у него были доводы.

— Если только по взаимному желанию.

— Не дождёшься.

— Поспорим!

Застыла, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Уж очень быстрым был этот обмен фразами. Получается, что я согласилась, раз начала обсуждать условия?

— Никаких споров. Всё и так зашло слишком далеко, — тут же пошла на попятную. — Не хочу в это играть. Не хочу, чтобы мной играли.

— Мари, я уже сказал, что не отступлюсь, — покачал тот головой, глядя на меня…

Наверное, этот взгляд можно назвать сочувственным, только вот в сочувствие мне давно не верилось.

— А вот это как раз шантаж, — повторила я.

— Мне жаль, что ты это воспринимаешь именно так. Я хотел быть честным с тобой. Разве это плохо?

Если бы я знала ответ на этот вопрос.

— Что за игра? Какие условия и приз? — резко спросила у него, обхватывая плечи руками. — Хотя про приз можешь не говорить, и так всё понятно. Так каковы условия?

Меня немного потряхивало. Нет, не от холода. От ощущения беспомощности перед этим модифицированным. Он прав, противопоставить мне ему нечего.

Но и сдаваться так просто я не собиралась. Хочет установить правила, ему же хуже. Я готова цепляться за любую возможность, чтобы отвадить его от себя.

Всего две недели. Мне надо продержаться две недели, и он исчезнет из моей жизни.

— Ты готова меня выслушать?

— Да.

— Хорошо. Итак…

— 14-

Договорить ему не дали. Опять.

Проклятье какое-то, только мы начинаем обсуждать условия нашего, чтоб его, договора, как нам тут же что-нибудь мешает.

На этот раз это была официантка, которая принесла чизкейк (целый!!!) и поставила его на стол, забирая пустую тарелку хищника. При этом она каким-то чудом умудрилась быстренько подсунуть ему под чистое блюдечко небольшой сложенный листочек.

— Ваш десерт, — пропела девушка, глядя при этом на Стива и поправляя свободной рукой ну очень откровенный вырез на груди.

Сдаётся мне, она сейчас не про чизкейк говорила и уходить тоже особо не собиралась, часто дыша и сжимая другой рукой пластиковый поднос.

Ждала реакции? Не подумала, что эта реакция может быть немного не той, чем она ожидает?

— Спасибо, — равнодушно отозвался оборотень, продолжая гипнотизировать взглядом меня.

Молчание затягивалось. Официантка не сводила глаз с мужчины, тот смотрел на меня, а я… Я хотела убраться отсюда как можно дальше.

— Что-то еще?

Ну вот я и узнала его вторую сторону — холодную, равнодушную, немного раздражённую. И пусть эти эмоции были направлены не на меня, тряхнуло хорошенько. Здесь стало словно сразу на два градуса прохладнее.

Да и взгляд, который он бросил на несчастную, тоже был… впечатляющим.

Она покраснела, потом побледнела, хватаясь за воротник кофточки, будто стало трудно дышать, и проблеяла:

— Н-нет… то есть да. Желаете еще что-нибудь?

— От вас — нет, — отозвался мужчина, вновь сосредотачиваясь на мне. Жаль, я только дышать стала нормально.

Я так понимаю, это от меня он чего-то желает. И, судя по всему, очень сильно.

— Приятного аппетита, — произнесла официантка, прежде чем сбежать.

— На чём мы остановились? — поинтересовался Стив.

— На игре, цена которой моя жизнь, — отозвалась я и, потянувшись вперёд, спокойненько положила себе кусочек чизкейка на тарелку, так же спокойно отделила кусочек и отправила в рот.

Вкусно.

Вот еще бы не смотрели на меня некоторые так… жадно.

Наверное, это был протест и некий вызов. Ему и себе. Смогу или нет. Смогла, только восторга от этого не испытывала, теряясь от этого солнечного взгляда, когда молодой мужчина не отрываясь смотрел на мои губы.

— Зачем так радикально, Мари? — поинтересовался он с небольшой хрипотцой в голосе.

Это он про что сейчас? Господи, я же забыла, о чём мы говорили!

Пришлось покопаться, чтобы вспомнить и взять в себя в руки. Какой бы ни был он вкусный, этот чизкейк, есть его под таким взглядом просто невозможно.

— А как иначе? Для тебя это пустяк, а для меня — жизнь, в которую ты ворвался, не спрашивая разрешения.

— Это же что-то личное, да? — вдруг спросил оборотень, заставив меня настороженно замереть.

Его взгляд с губ переместился чуть ниже и снова вернулся к глазам.

— Что именно?

— Твоя неприязнь. Ты не радикал, чтобы ненавидеть меня просто так, за мою сущность. Значит, что-то очень личное.

Модифицированный подался ближе, наклоняясь вперёд, через стол.

Слишком близко. Я даже смогла рассмотреть коричневые крапинки в глубине его необычных глаз. Они словно затягивали в свой омут.

Почему словно? Именно так модифицированные и действовали.

Шарахнулась, вжимаясь в спинку диванчика и крепко зажмуриваясь.

«Не смотреть в глаза! Не смотреть в глаза! Не дать сломать себя! Не позволить зайти так далеко!»

Тихо звякнула посуда, и вновь тишина. Только стук собственного пульса в ушах и ожидание чего-то… страшного и непоправимого.

Но давления не было, скорее, глухое раздражение с капелькой разочарования, которое горчило на губах.

Шорох.

А я всё не могла решиться открыть глаза. А вдруг всё начнётся снова?

— Мари, — терпеливо произнёс оборотень. — Я же пообещал, что не стану тебя ни к чему принуждать.

— А как же ваши… особенности?

Магнетизм, желание, которое невозможно контролировать, которому невозможно противостоять. Животные инстинкты, направленные лишь на размножение. Уничтожающие и стирающие все остальные потребности.

— На тебя воздействия не будет. Никогда.

Я всё-таки рискнула открыть глаза, понимая, что веду себя очень глупо. Но взгляд поднимать не спешила, изучая собственные руки, лежащие на коленях.

— И я должна поверить тебе на слово? — тихо спросила у него.

Опасная игра. Неправильные слова. С ними нельзя так разговаривать.

Я помнила. Никогда не забуду, даже если захочу.

— Можем подписать документ, — продолжил молодой мужчина неожиданно спокойно.

Зашуршали салфетки, звякнула тарелка.

— Это что такое?

Кажется, кто-то нашел записку официантки.

На это стоило посмотреть. Хищник изучил клочок бумаги, смял и отбросил в сторону.

Вот так и разбиваются девичьи мечты.

После чего взял белоснежную салфетку, достал ручку из внутреннего кармана и выжидательно на меня глянул.

— Что писать?

— А я откуда знаю. Это же твоя идея. И писать договор на салфетке… — я тихо рассмеялась, а он вдруг напрягся. — Что?

Что я опять сделала не так? С ним как по минному полю, уже не знаешь чего ожидать.

— Ты впервые рассмеялась.

Тоже мне, великое событие. Но для него это почему-то было важно.

— И что? — тут же насупилась я.

— Тебе идёт, — отозвался Стив. — И улыбка красивая.

И что я должна на это ответить?

— Спасибо, — промямлила в ответ и побыстрее сменила тему. — Тебе не кажется, что писать договор на салфетке… странно?

— Другой бумаги нет. Мы можем потом перепечатать. Значит, пункт первый: никакого внушения?

И взгляд такой… почти невинный, только чертенята так и бегали в глубине.

— Почему у меня такое ощущение, что ты что-то от меня скрываешь?

— Все мы что-то скрываем.

— Что-то важное.

— Но я могу ответить на любые твои вопросы.

— Прямо сейчас? — удивилась я.

— Потом, — уклончиво отозвался хищник, но отступать мне не хотелось.

— Когда?

— В нашу первую ночь. Я расскажу тебе абсолютно всё в нашу первую ночь. Если смогу хоть немного насытиться тобой.

— 15-

Ну что, Мари, довольна? Получила ответ на свой вопрос? А вот теперь сиди и думай, что с этим делать. И с собственной фантазией, которая разыгралась не на шутку, представляя меня и его… нас… на огромной кровати. На смятых простынях… сплетённых в одно целое.

Ой, мамочка…

Нет, это просто невыносимо. Этого модифицированного слишком много. Его взгляда, прожигающего насквозь, голоса, что мягко обволакивал, как воздушное облачко. Теперь этот… хищник еще и в фантазии мои проник.

Обещал же, что воздействовать не будет. А как тогда объяснить всё это?

— Спасибо, — кисло отозвалась я, чопорно сложив руки на коленях. — Я не настолько любопытна.

Собственный голос звучал как-то неправильно и непривычно. А еще в горле пересохло.

Я схватила со стола капучино и одним разом осушила половину, после чего поставила чашку на место.

Вот только легче от этого совсем не стало.

Взгляд Стива стал еще более обжигающим. Я даже дёрнуться не успела, как он вдруг оказался рядом (одно слово — модифицированный: ловкий, быстрый, стремительный), коснулся большим пальцем краешка моих губ, стирая следы капучино.

Всего лишь прикосновение, а меня как огнём обожгло. Больно и сладко одновременно. Запретно.

И сама тут же разозлилась на себя и такую реакцию.

— Пенка, — невозмутимо отозвался Стив, вновь присаживаясь на диванчик.

Золото в глазах потемнело, и они почти вернулись к нормальному цвету, насколько он может быть нормальным у них.

— Продолжим наш разговор? Ты дала срок две недели. Четырнадцать дней для того, чтобы изменить мнение обо мне и всех модифицированных, вместе взятых.

— Да, срок две недели, — ответила ему, пытаясь отойти от этих ощущений.

— Тебе не кажется, что он слишком маленький?

— Увеличивать не буду, — тут же вставила я.

— Но тогда мы должны встречаться чаще. Намного чаще.

— Только не говори, что мне придётся к тебе переехать.

А в ответ иронично приподнятая бровь и насмешливое:

— Интересное предложение, Мари. Если ты хочешь…

— Не хочу! — нервно отозвалась я, мысленно проклиная свой длинный язык.

Это же надо было такое сказать.

— Жаль. Мне понравилось. В любом случае ты не должна будешь вставлять мне палки в колёса.

— И что это означает?

— Ты не будешь бегать от меня.

Я молчала, ожидая продолжения. Нутром чувствовала, что оно обязательно последует. И не ошиблась.

— Потому что я тебя всё равно найду, — тихим вкрадчивым голосом, чётко выговаривая каждое слово, произнёс оборотень. — Где бы ты ни пряталась, где бы ни скрывалась… Найду и… накажу.

У меня даже дыхание перехватило.

Это не угроза, скорее… обещание.

И пока я собиралась с мыслями, Стив продолжил — уже другим, более деловым тоном:

— Штрафные санкции нам тоже стоит обсудить. За нарушение. Как насчёт поцелуя?

— Какого поцелуя? — не поняла я, еще до конца не переварившая его предыдущую фразу.

— Нашего.

И тут стало неприятно и обидно. Пока я сижу, ушами хлопаю, этот хищник уже всё решил за меня.

— Надо же, как ты всё просчитал, — заметила едко. — И поцелуи, и ночь. Выбор-то мне вообще хоть какой-то остаётся или нет? И какие штрафные санкции? Мы с тобой еще договор не заключили, условия не обсудили.

— Так мы этим сейчас и занимаемся. Ты позволяешь за собой ухаживать, платить за тебя в кафе, ресторанах, будешь принимать подарки…

— Стоп! — тут же встрепенулась я. — Никаких подарков!

— Не переживай, они в любом случае останутся у тебя.

Он серьёзно думает, что в этом причина моего отказа?

— Ты не понял! — отчеканила я, подаваясь вперёд. — Мне. Ничего. От тебя. Не надо! Совсем.

— Мари.

— Нет. Знаю я вас, модифицированных: золото, бриллианты, дорогая одежда, шикарные подарки!

Воспоминания колкой иголкой протыкали сердце. А ведь казалось, что всё забыто, пережито и похоронено.

Но эмоции и боль такие яркие, что их сложно удержать, невозможно спрятать.

Я осеклась под пристальным взглядом и прикусила губу, внезапно осознав, что сказала и показала слишком много.

— Это не ты, — мягко заметил Стив, на которого моя речь не произвела особо сильного впечатления. — И не подруга. Что-то более личное, близкое.

Эта его проницательность злила и раздражала. Мне хотелось сказать что-то этакое в ответ, вывести на эмоции. И я нашла отличный способ.

— С чего ты взял, что это не мой личный опыт? — слова срываются с губ прежде, чем я успеваю осознать и понять их смысл. — Может, я уже прошла через постель десятка модифицированных?

Ручка сломалась в его руках с громким треском. Колпачок отлетел и затерялся где-то на полу, а на стол медленно закапали чернила, оставляя после себя уродливые пятна на белой скатерти. При всём при этом его лицо оставалось совершенно спокойным, разве что глаза пылали слишком ярко.

Доигралась. Добралась до той самой грани, когда терпения даже у такого стойкого хищника не хватило. И сейчас мне предстояло познать всю степень его бешенства.

Но и тут Стив сумел меня удивить. Моргнул, отложил в сторону сломанную ручку и не спеша вытер руку о салфетку.

— Нет. Ни одного.

Мне бы помолчать…

— Откуда такая уверенность?

— Знаю, чувствую. На тебе нет других запахов, — пояснил мужчина, методично стирая чернила и бросая комки грязных салфеток на стол.

— Запахов? — не поверила я. — Я принимаю душ каждый день.

— Это другой запах, Мари. И на тебе его нет. Ты чиста. Но тебя кто-то обидел. И ты запомнила.

Я отвела взгляд, снова поворачиваясь к окну.

— И что?

— Скажешь?

Он ведь всё равно узнает, это лишь вопрос времени. Работу нашел, где живу — знает. Покопается немного и обнаружит. Это ведь не такая большая тайна. Но всё равно произносить вслух больно.

— Это важно?

— Да.

Мне очень хотелось выглядеть равнодушной и спокойной, когда я тихо бросила в ответ:

— Мать.

— 16-

Она ведь тоже сопротивлялась, отказывалась от подарков, до последнего считая, что это пройдет, что сможет выстоять против зарвавшегося модифицированного, который вдруг решил, что эта гордая и неприступная молодая женщина будет его.

Тот ублюдок действовал точно так же. Умело, терпеливо. Никакого напора и давления. Почти. Просто провожал и встречал с работы, дарил цветы, всё время мелькал перед глазами и уговаривал… обещал.

Но мы узнали об этом значительно позже. Когда противиться силе и магнетизму хищника она уже не смогла.

Мама скрывала, стыдилась, не хотела волновать отца и молчала. Я так и не смогла ей простить именно этого молчания. Мне почему-то до сих пор хочется верить, что, если бы она рассказала всё, мы могли бы успеть.

Я помнила, как пришла со школы, а там отец, полиция и страшные, невозможные слова: «Мама пропала…» Ушла утром на работу, но так до неё и не дошла.

Почти сразу всплыла информация о молодом модифицированном, который не давал ей проходу, который присылал ей на работу цветы и сладости, встречал-провожал, соблазнял.

Мы не верили. Только не наша мама. Только не она. Всегда такая весёлая, яркая и улыбающаяся, она просто не могла предать нас.

Их нашли через трое суток. Три дня, которые мы толком не спали, не ели и строили самые разные догадки — шантаж, похищение, угрозы. Её заставили!

А она сама…

— Я люблю его, — прошептала виновато, не в силах посмотреть на нас. — Простите. Но я не могу без него… не могу. Я пыталась… Но это сильнее меня.

Ушла, бросив всё, оставив нас.

Через два месяца любовь модифицированного кончилась так же быстро и стремительно, как и началась. Наигрался и выбросил её из своей жизни, предложив перейти к его другу.

А она не смогла этого перенести.

Потом были таблетки, скорая. Больница с холодными светло-зелёными стенами и давящей тишиной.

Мы с отцом сидели в приёмной, до конца отказываясь поверить в то, что всё так закончилось.

Десять лет прошло. А до сих пор больно.

А теперь всё снова вернулось, повторяется, но на этот раз со мной. Вот только я не сдамся, не позволю себя сломать.

Стив видит меня насквозь, читает каждую эмоцию и моё состояние понимает без труда.

— Мне жаль.

Искренне. Мне не к чему придраться. Почти. Да, ему, наверное, жаль. Вот только это ничего не изменит, не вернёт её к жизни.

Я поспешила сменить тему.

— Ручка сломалась. Чем будем записывать условия?

Оборотень не спешил отвечать, изучая меня.

— Запишем, как только всё обговорим. Ты не хочешь принимать от меня дорогие подарки?

— Никакие не хочу.

— Так не пойдет, Мари. Давай определим хотя бы границы стоимости. Например, десять тысяч.

— Что десять тысяч?

— Подарки не крупнее десяти тысяч.

— Ты ведь не отстанешь, да? Хорошо. Согласна, — ответила я, тяжело вздохнув, и взглянула на часы. — Мне на работу пора.

А тут меня ждал новый сюрприз.

— Я отпросил тебя у начальства, — совершенно спокойно и даже деловито ответил мужчина.

— Ч-что? Что ты сделал?

— Ты же всё прекрасно слышала, Мари. Я ведь понимал, что мы не уложимся в час, поэтому предупредил твоё начальство о том, что ты немного задержишься.

— Когда?

Он ведь при мне никому не звонил! Я бы заметила, услышала, догадалась. Это что получается? Оборотень заранее договорился? Знал, что я поеду с ним сюда, что мы задержимся? Этот модифицированный знал всё наперёд, и я лишь играю под его дудку, изображая из себя самостоятельную и независимую личность?!

Вот тебе и независимая личность.

— Какая разница, Мари. Главное, что тебе не надо спешить на работу.

— То есть ты всем показал, что я твоя ручная игрушка, которая покорно ест из твоих рук?!

— Для ручной зверушки ты слишком непослушная и своевольная, — попытался пошутить он.

Не вышло.

— Ты не понимаешь? Теперь все на работе считают, что я твоя любовница.

— Тебя так волнует чужое мнение?

— Я не могу себе позволить иного. Когда ты исчезнешь, мне придётся с этим жить!

— А если я не собираюсь исчезать?

Это было выше моих сил. Он не понимал, в какую передрягу я попала из-за него. Не хотел понимать. Для него важно лишь одно: заполучить меня. И всё!

Больно. И гнев уже сдержать невозможно.

— Слушай, Стив! — прорычала я и замерла, неожиданно поняв, что впервые обратилась к нему по имени.

И поняла это не только я.

Расслабленность исчезла. Мужчина тут же напрягся, и воздух между нами буквально заискрил от напряжения. Его глаза стали совсем янтарными, а я…я стала мухой, которая угодила в этот янтарь, нарушив еще одно правило: не обращаться к чистокровкам по имени.

— 17-

У каждого из нас есть границы личного пространства. У кого-то они большие и табличка на лбу: «Не подходи — убьёт». У кого-то узкие и извечное желание обниматься и прижиматься к другим.

Но это у людей, у модифицированных свои законы и порядки. Тут дело не в прикосновениях, а в границах, которыми они себя окружали.

Называть оборотня по имени можно и не противозаконно. Обращаться тоже. За это никто не съест и даже не покусает. Только есть одно маленькое, но очень важное исключение. Если это не чистокровка. Потому что для вышеуказанного подвида личное обращение — это как помахивать нижним бельём у них перед носом. Призыв, согласие и ступень, ведущая прямиком в пропасть.

И я только что на неё ступила.

Вот как охарактеризовать своё поведение? Тупизм и кретинизм в квадрате. Можно было списать всё на нервы, на взгляд, который не давал покоя и заставлял совершать ошибки. Но разве это изменит произошедшее?

Дура! Это же надо было так сорваться, разозлиться, чтобы забыться до такой степени, чтобы произнести его имя вслух. Я ведь и мысленно старалась как можно меньше так к нему обращаться. Не помогло.

Сердце словно пропустило удар, а я всё никак не могла вырваться из плена его глаз.

Все принципы просто растворились. Теперь я могла на собственной шкуре понять Элис, мать и всех остальных. Когда воля подавлена и сделать ничего нельзя. Задыхаешься, дрожишь и сходишь с ума от желания… ощутить его прикосновения, поцелуи.

Мои холодные пальцы в его неожиданно горячих руках. И когда только успел взять?

Медленно поднёс к лицу, продолжая удерживать меня взглядом, не давая перевести дух, вырваться.

Дыхание обожгло. Колкой иголкой прошлось по коже к самому сердцу.

Мне надо вырваться. Мысленно я уже пару секунд кричу об этом, а тело не подчиняется. И это ощущение обречённости не покидает.

— Мне нравится, когда ты обращаешься ко мне по имени, — сообщил оборотень, продолжая греть мои руки.

А мне ему даже сказать нечего. Лишь прикусила губу. Не до крови, но близко.

И неожиданно это помогло. Он перевёл взгляд с глаз на губы, и я смога выдохнуть.

Дёрнулась, убирая руки. Мужчина удерживать не стал.

— Злишься.

— Никакого соглашения не будет, — срывающимся шёпотом выдала я.

Меня затрясло. Слишком далеко зашёл этот разговор. А я-то, наивная, думала, что этот оборотень сдержит своё слово.

Его недовольство я чувствую кожей, как и голод, который таится за золотом его нечеловеческих глаз.

— Это не воздействие.

Но я уже не верю и хочу как можно быстрее убраться отсюда. От него.

— Не надо принимать меня за дурочку, — запинаясь, произнесла в ответ, нащупывая сумку и набрасывая её на плечо.

Так хочется вскочить и бежать, но ноги дрожат, и мне совершенно не хочется позорно свалиться перед ним.

— Поверь, это не так.

Проблема в том, что я как раз и не верила. Ни единому слову. Совсем.

— Это было воздействие! — отрезала я, не в силах понять, почему он такой довольный. Издевается?

— Ты почувствовала.

Еще и скрытое ликование в голосе. Словно он только что провёл какой-то эксперимент и тот дал потрясающие результаты. А ведь так и есть, я всего лишь эксперимент, вещь, которую ему захотелось.

— Конечно, почувствовала. Ты пытался затуманить мозг и сделать из меня комнатную собачку.

— Ошибаешься. Ты ведь наверняка читала рассказы о нашем влиянии и прочем. Знаешь, каково это. Ну и как? Всё сходится?

Мне это неинтересно и не стоит оставаться, но я почему-то слушаю его и пытаюсь вспомнить. Наверное, потому что чувствую, что он прав, и кое-что не сходится.

Разум ведь остался чист, предавало лишь тело. Как бы глупо это ни звучало.

— Поняла? — с интересом спросил мужчина, который сразу же понял всё по моему лицу.

— Нет, не поняла, — тут же рыкнула в ответ, продолжая прижимать сумку к груди. — Я ничего не поняла! Что это значит?

— Считай, что у тебя иммунитет на любого модифицированного и его воздействие.

— Никогда о таком не слышала.

— Вы, люди, много о нас не знаете, — усмехнулся тот.

— А может, ты это всё только что придумал? Чтобы я не сбежала.

Его спокойный ответ заставил сердце забиться еще быстрее.

— Ты и так не сбежишь. Я же сказал, что не отпущу тебя.

— Преследование карается законом. Даже для вас!

— Какое преследование, Мари? — улыбнулся тот. — Я просто буду рядом. Всегда.

Ой, что-то мне стало совсем нехорошо. И тот кусочек чизкейка так и встал у горла. Еще немного, и меня стошнит.

— Ты уже всё решил, не так ли? — тихо прошептала в ответ. — Тебе плевать на это соглашение. — Я кивнула в сторону салфеток. — Это лишь фикция, чтобы усыпить мою бдительность, чтобы я расслабилась и не заметила подвоха. Новый вид развлечения?

Молчит, но мне и не нужно слов, я и так всё вижу.

Меня снова трясло, даже колотило. На этот раз от гнева, удержать который было так сложно, почти невозможно.

— Понравилась строптивая зверушка? Которая не прыгает, не заглядывает в глазки и не ест из твоих рук. Захотелось укротить, сломать и добить? Или, может быть, был спор? Две недели на то, чтобы затащить меня в постель.

— Срок ты сама оговорила.

Вот лучше бы он молчал, честное слово!

— Правда? — фальшиво удивилась я. — Срок, значит, а всё остальное?

— Ив остальном ты ошиблась, Мари. Почему ты не хочешь поверить в то, что я просто хочу тебя?

— Потому что мне это не нужно, — ответила ему, доставая из кошелька купюру и бросая на стол. — Соглашения не будет. Никогда! Что ты там говорил, год будешь преследовать? Ну если тебе больше нечем заняться, то преследуй. Я вас ненавижу! Всех! И лучше умру, чем позволю кому-то из оборотней прикоснуться ко мне!

— Это твоё последнее слово? — спросил он.

Я ждала хоть какой-то реакции. И ничего. Только глаза яростно пылали на равнодушном лице. Господи, вот это выдержка!

— Да.

После чего встала и отправилась к выходу, спиной чувствуя его взгляд, который прожигал лопатки.

Не оборачиваться! Главное — не оборачиваться!

Схватила пальто и выскочила на улицу, тяжело дыша и подставляя лицо мелкому дождичку.

Секундная передышка, и я побежала в сторону автобусной остановки. Мне надо было о многом подумать и хорошенько подготовиться. Понятно, что мои слова должного эффекта не произведут и придётся выдержать осаду. Очень длительную осаду опытного хищника.

Ну ничего, наши так просто не сдаются.

— 18-

Стив

Мари ушла.

Схватила сумку, бросила на него полный ненависти и отчаянья взгляд и ушла, громко цокая каблучками.

А запах остался.

Он мог узнать его из тысячи тысяч. Лишь её, неповторимый, терпкий и такой сладкий, что кружилась голова.

Оборотень откинулся на спинку диванчика, скрестив руки на груди, и дышал. Глубоко и ровно. Словно пытался вдохнуть её аромат, вобрать его весь без остатка.

Или, возможно, просто медитировал, чтобы не броситься за Мари следом, догнать её, впиться губами в её губы и целовать. Целовать до тех пор, пока она не обмякнет в его руках. Пока не скажет да.

…Пока он не сломает её.

Именно этот страх заставлял его держаться из последних сил.

Стив Омару считал себя умным и поэтому учился не на своих ошибках, а на чужих. И живой пример был перед глазами.

Их так легко сломать… и потерять.

Мужчина вздрогнул и открыл глаза.

Нет, он не Рейф. Он не допустит такой ошибки, не потеряет Мари.

От одной только мысли об этом внутренний зверь внутри ощетинился и встал на дыбы. Стив привычно загнал его в глубь сознания, даже не поморщившись. Он не жалкий щенок, чтобы идти на поводу второй ипостаси. Он чистокровка, идеальный модифицированный. Гордость своей расы и её будущее.

Жаль только, она не видит плюсов их отношений, полностью сосредоточившись на минусах.

Мужчина вновь и вновь слышал в голове её голос: «Ненавижу! Ненавижу вас всех!»

Сколько экспрессии, искренности что в голосе, что во взгляде. И это не игра, не жалкое кокетство и показуха, направленное на привлечение его интереса. О нет, Мари этот интерес совсем не нужен.

Стив даже не помнил, когда последний раз с ним кто-то так разговаривал. Самоубийц не было ни среди людей, ни среди модифицированных. Сородичи знали, что это вызов, на который младший Омару непременно ответит, а люди просто интуитивно чувствовали, что так делать не стоит.

А вот с матерью вышла промашка. В докладе, который начальник службы безопасности положил перед ним, была информация о самоубийстве Кармины Найт, но там ни слова не было о том, что виноват один из модифицированных. Это всё усложняет.

— Но тем ценнее будет победа, — произнёс он тихо и подался вперёд, поднимая со стола купюру, оставленную девушкой.

Губы исказились в кривой усмешке.

Мари, Мари… ты сама не понимаешь, какой эффект производит твоё сопротивление.

Дразнишь, провоцируешь и думаешь, что это отвадит хищника. Но эта… привязка и желание хуже наркотика, мощнее и сильнее. И избавиться от него практически невозможно. Да и не хочется. Зачем, если она уже найдена?

Купюру хотелось сжать, смять, порвать. Но нет. Для неё есть иное предназначение.

Стив снова закрыл глаза, и перед глазами снова встала высокая девушка с длинными тёмно-каштановыми волосами и бездонными серыми глазами. Он никогда не видел таких глаз цвета грозового неба. Они меняли цвет в зависимости от настроения, добавляя новые оттенки от зелёного до голубого.

Интересно, какими они будут, когда Мари достигнет высшей точки наслаждения, — серебристо-серыми или чёрными, как сама ночь?

Ну ничего. Он узнает. Совсем скоро.

Год, она сказала? Мало. Он будет преследовать её всю жизнь, до последнего вздоха, пока она не станет его. До конца.

Звонок телефона заставил его встрепенуться.

Отец.

— Слушаю.

— Ты мне нужен, — холодно произнёс старший Омару. — Сейчас.

— В чём дело? — недовольно спросил мужчина.

— Мы нашли её.

Это заставило сесть и напряженно застыть.

— Уверен?

— Да. Приезжай.

— Сейчас буду, — произнёс Стив, доставая деньги и бросая на стол, после чего стремительно вышел из кафе.

— 19-

Дорога до работы заняла в среднем около двадцати минут.

Кабинет встретил меня тишиной и гробовым молчанием девочек, которые старательно изображали деловую активность, а сами исподтишка разглядывали.

Сказать мне им было нечего, и я не нашла ничего лучше, как повесить пальто и быстренько сесть на своё место. Но стоило мне открыть файл на рабочем столе, как раздался звонок из приёмной начальника.

— Найт. К начальнику, — сухо произнесла секретарша, даже не поздоровавшись.

Видимо, она тоже знала, где и с кем я была.

— Когда?

— Сейчас.

— Хорошо, бегу.

Я схватила со стола папки с недоделанным отчётом и бросилась к выходу, хотя чутье подсказывало, что вызвали меня совсем по иному поводу.

Но на этом мои неприятности не закончились. Я уже подходила к кабинету начальника, осталось буквально пару шагов, как дорогу мне перегородил Фроуи.

— Явилась! — прорычал он, встав на пути и глядя на меня исподлобья.

— Добрый день, — вежливо ответила я, поудобнее перехватывая папки, которые так и норовили выскользнуть из рук.

— Вот ты какая? Дрянь!

— Какая такая? — спокойно уточнила у него, пытаясь придумать, как продолжить путь и проскользнуть мимо этого ненормального озабоченного.

— Строила из себя недотрогу, а сама под модифицированного легла, — плюясь ядом, заявил мужчина, больно хватая меня за локоть и пододвигаясь так близко, что стало противно.

Запах пота, соуса от гамбургеров и резкого парфюма ударил в нос. Плюс ко всему он действительно плевался. Слюнями, и капельки попали на меня.

Господи, до чего же противно.

Он и раньше мне не нравился, а сейчас аж тошнило. Надо же, как все чувства обострились.

— И что? — поинтересовалась у него, пытаясь вырвать руку, но он держал крепко.

— Ты еще пожалеешь! Я тебя…

— Пожалуюсь.

Не собиралась я этого говорить. Но раз уж меня считают подстилкой модифицированного и угрожают, то почему бы не воспользоваться этим и хоть что-то поиметь.

— Ч-что?

Кажется, Фроуи такой вариант развития событий не рассматривал и даже немного растерялся. По крайней мере, хватку ослабил, и мне удалось вырваться и отступить на пару шагов в сторону.

— Ты ведь видел его? Модифицированного? Нет? Шикарный образчик оборотней. Сильный, мощный и опасный. Плюс ко всему чистокровка. Стопроцентная. Представляешь, как он расстроится, когда я пожалуюсь?… Думаю, мне даже хватит намёка.

Мужчина стремительно побелел, затем так же быстро покраснел. Лоб покрылся испариной, а глаза стали большими, как блюдца.

Ох, кажется, я перегнула. Не дай Бог, свалится с сердечным приступом. И что на меня нашло? Это же надо было такое произнести вслух.

— Шлюха, — просипел он, задыхаясь.

— Будем считать, что я этого не слышала. А теперь извини, мне надо к начальнику.

Удерживать меня Фроуи и не стал, отступил в сторону, пытаясь прийти в себя от страха.

Я преодолела оставшееся расстояние, кивнула по пути секретарше, которая старательно делала вид, что не слышала наш разговор, и постучала в дверь.

— Входите.

— Добрый день, — дежурно улыбнулась я, захлопывая дверь бедром. — Я принесла отчет. Он еще не совсем готов…

— Присаживайся, Найт, — перебил меня босс.

Я подчинилась, сев на стульчик и положив папки себе на колени.

— Сколько ты у нас работаешь?

Пришлось поднапрячь память.

— Уже почти три года.

— И всегда была умной девушкой.

Приятно, когда тебя считают умной. Но, кажется, кто-то уже начинает сомневаться в моих умственных способностях.

— Что-то не так?

— У тебя проблемы, Мари? — ответил он вопросом на вопрос.

Но я тоже так могу.

— Почему вы так решили?

— Мне сегодня звонил представитель клана Омару.

Вот теперь стало плохо мне. И хорошо, что я сидела, а то точно бы грохнулась в обморок.

— К-кто? — переспросила, с трудом ворочая языком. — Омару?

Пусть мне послышалось! Пусть показалось!

— Да, Стив Омару.

Папки всё-таки соскользнули с колен и с грохотом упали на пол, каким-то чудом не отдавив мне ноги.

— Мари? Что с тобой? Ты не знала, что обедала со Стивом Омару?

— Имя его я знала. А вот род… мне не сказали.

Господи, Омару! Почему?! Почему из всех модифицированных мне попался именно он! Это же не просто невезение, это катастрофа!

А в голове только одна мысль: с таким мне не тягаться и надо бежать. Хотя бы на неделю! Бежать, пока есть шанс остановить всё это. Потому что против Омару мне точно не выстоять.

— Мари?

Я подняла на него несчастные глаза и тихо произнесла:

— Мне нужна помощь.

— 20-

В нашем мире существовало три группы оборотней. Опасные, очень опасные и Омару. И мне «повезло» привлечь внимание представителя именно третьей касты.

Это произошло лет триста назад, корабль с конкистадорами отправился покорять новый мир и новые земли. И пропал. Не единственный случай, таких было много и до, и после. Одни погибали в океане, не выдержав шторма, другие попадали в лапы дикарей, которые совершали кровавые обряды. Так что этому в те годы никто особенно не удивился.

Их оплакали, погоревали и стали жить дальше. А они взяли и объявились через пять лет. Просто так, из ниоткуда. Вышли из леса все триста мужчин, подошли к форту и представились. Как их тогда не перестреляли, не знаю. Может, просто не смогли.

Конечно, их особенности заметили — все сильные, мощные, подавляющие, с янтарными глазами. Но тогда это списали на тяжелые условия выживания. В таких кто угодно поменяется.

Так они и жили все эти десятилетия среди нас, пряча свою сущность, отличаясь плохой плодовитостью, но зарабатывая деньги. Много денег. Они это умели, любое предприятие в их руках становилось золотой жилой.

Деньги, власть, сила.

А на остальное просто закрывали глаза. У всех бывают странности. Слухи легко прекратить, когда есть средства и возможности, а смутьянов переубедить или наказать.

Правда открылась лишь около ста лет назад. И то только потому, что они так решили, захотели рассказать о себе.

Просто поставить мир перед фактом.

Это было… странно. Даже немного жутко. Но сделать никто ничего не мог. К тому времени модифицированные уже опутали нас всех своей нитью. Им принадлежало если не всё, то многое. И людям пришлось смириться и научиться дальше с этим жить. Тем более технический прогресс пошел семимильными шагами.

Но, если подумать, что мы знали о них, кроме того, что они позволили нам увидеть? Какие они на самом деле? Откуда такие способности? И почему модифицированные лишь мужского пола? Столько вопросов и ни одного ответа.

Начальник меня отпустил. Без лишних вопросов, выдав двухнедельный отпуск за свой счёт.

— Уверена? — спросил пожилой мужчина, когда я уже подходила к двери, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься бежать.

— Я… не знаю. Но здесь оставаться не могу.

— Если тебе нужна будет помощь…

— Спасибо, но я справлюсь.

— У меня самого две дочери.

Я плохо помнила, как вернулась в кабинет, схватила пальто, сумку и выбежала на улицу, на ходу набирая номер Элис.

Подруга не отвечала, пришлось оставлять ей голосовое сообщение на телефон:

— Элис, меня срочно отправили в командировку, на пару недель. Будь хорошей девочкой, никуда не влезай, с модифицированными не связывайся. Можешь пожить первое время у меня, — выдохнула я, сбегая по ступенькам.

Как не навернулась с них на высоких каблуках, не знаю. Но за перила старалась держаться. И пыталась успокоиться. Нервничать сейчас совсем не стоит.

Отключив мобильник, я остановилась на пару секунд и разобрала его на части. Сим-карта отдельно, батарейка отдельно. И нет, это не паранойя, это правда жизни. Я отлично знала, что можно отследить человека с помощью сотового. А Омару я такой возможности давать не хотела.

В этот раз я выходила с центрального входа.

— Мари? — удивился охранник, выглянув из своей будки. — А ты куда собралась?

— Срочное дело, — не сбавляя скорости, ответила я.

Надо было выйти из здания как можно быстрее.

У выхода немного задержалась. Стала надевать пальто. И тут не обошлось без приключений. Я так нервничала, что никак не могла попасть в рукав, потом сумка грохнулась на пол, и поймать я её не сумела.

— Помочь? — ко мне заспешил охранник.

— Нет, все нормально, — всё-таки надев пальто, заявила я, подхватила сумку и поспешила на выход.

В потайном кармашке сумки был крохотный одноразовый телефон. Он лежал у меня там уже больше года, и я им ни разу и не воспользовалась. Честно говоря, я никогда и не думала, что воспользуюсь им.

Достала его на пути к остановке, подержала некоторое время в руках, собираясь с мыслями.

Вбит был всего один номер, его я и набрала.

Долгие гудки. Слишком долгие. Я уже решила, что мне никто не ответит, когда на другом конце провода отозвались:

— Слушаю.

— Мне нужна помощь.

Я не солгала, когда сказала, что не являюсь радикалом. Их мир, идеи и мировоззрение мне не понятны. Я вообще против насилия в любом виде. Я никогда не входила в оппозицию… в отличие от отца.

И сейчас мне мог помочь только он.

— 21-

Каждый по-разному реагирует на несчастье. Кто-то разваливается, сдаётся, живёт этим горем, раз за разом переживая эмоции, лелея эту боль, упиваясь ей… уничтожая себя на корню. Кто-то собирается с силами, поднимает голову и живёт дальше, пытаясь начать жизнь заново, забыв случившееся как страшный сон.

А кто-то, как мой отец, направляет все силы на месть.

Десять лет назад я лишилась не только матери, но и отца. Мне не нашлось места в его новом мире, полном ненависти и жажды мщения.

Нет, меня не бросили… меня максимально отгородили. Отправили к бабушке, где я прожила пять лет до поступления в колледж, навещали по праздникам, дарили подарки и даже любили.

Но это всё было не то. Любимый, добрый и веселый папочка погиб в тот день с мамой, а нового господина Найта я даже немного боялась. Холодный, с расчётливым блеском серых глаз, он замечал всё и никогда не улыбался.

Надо отдать должное, отец никогда не пытался втянуть меня в свою подпольную деятельность, но при каждом удобном случае предупреждал об опасности модифицированных и просил быть внимательнее. Но я и сама это знала.

По сути, нам даже разговаривать было не о чем. Прошлое вспоминать больно, а в настоящем мы с ним были слишком разные.

Со временем встречи стали всё реже, звонки прекратились, и мы совсем отдалились друг от друга.

Но я знала, случись что, папа всегда придёт мне на помощь. Правда, никогда не пользовалась этим, предпочитая все проблемы решать сама.

— Где ты? — без лишних вопросов спросил он, тут же напрягшись.

— Вышла с работы, сейчас иду в сторону метро, — сообщила я, пытаясь застегнуть пальто.

Ветер продувал блузку, и было холодно. Не хватало еще с простудой свалиться. И так проблем выше крыши.

— Я буду ждать тебя через полчаса на пересечении пятой и десятой авеню, — быстро произнёс он и отключился.

— Пятой и десятой, — повторила я, убирая телефон в сумку и пытаясь вспомнить, на какую ветку метро мне надо сесть, чтобы попасть к месту встречи.

До указанного места я добралась без происшествий, хотя бдительности не теряла, всматриваясь в каждого пассажира. Но до меня не было никому никакого дела, что не могло не радовать.

Когда я выбралась на улицу, снова пошел дождь и подул сильный ветер.

Поправив воротник пальто, я пробежала до ближайшего козырька и принялась оглядываться.

Ну и где же он? Я прибыла вовремя, а отца всё нет, хотя он всегда отличался поразительной пунктуальностью.

Зазвонивший мобильник заставил вздрогнуть. Я полезла в сумку, пытаясь его найти.

— Да.

— Ты на месте? — без предисловий спросил он.

— Да, пап, — ответила я и снова принялась осматриваться. — Жду тебя. Где ты?

Но тот уже отключился, так ничего мне и не сообщив.

— Что за ерунда? — пробормотала я, с удивлением смотря на потухший экран телефона.

А дальше всё смешалось.

Визг тормозов, от которого заложило уши. Огромный черный минивен без опознавательных знаков с тонированным стеклами залетел на тротуарную дорожку и затормозил прямо передо мной. Я шарахнулась в сторону, поскользнувшись на высоких каблуках, но упасть мне не дали. Дверь отъехала в сторону, оттуда выскочили трое громил в камуфляжной одежде, схватили меня за руки и, несмотря на сопротивление, затащили внутрь машины, которая почти сразу же тронулась и помчалась прочь.

Меня только что похитили среди белого дня у всех на виду. Как в каком-то дешевом романе. Только в жизни это было намного страшнее.

— 22-

Наверное, надо было закричать. Завопить во всё горло, захлёбываясь и задыхаясь от ужаса, сорвать голос и так далее.

Но момент был упущен. Когда меня заволокли в машину, я больше была сосредоточена на том, чтобы вырваться, поэтому пихалась, билась и скорее хрипела, чем кричала.

Теперь смысла не было, всё равно никто не услышит, а вот рассердить похитителей можно.

Машину болтало из стороны в сторону, и я с трудом смогла удержаться на месте.

— Что вам нужно? — голос прозвучал жалко, но смелой быть сейчас совсем не получалось.

У меня молча отобрали сумку, выбросили всё содержимое на пол. Повертели в руке мой разобранный телефон, покивали друг другу.

— Что вам нужно?! — спросила я уже громче, поправляя задравшийся подол юбки. — Кто вы?

То, что люди, — это понятно. Цвет глаз вполне человеческий, неоновым и золотым не отсвечивает.

Один из них, тот, который был ближе всего ко мне, потянулся назад и взял что-то небольшое и тёмное, которое тут же направил на меня.

Пистолет?

Опознать предмет я смогла лишь в последний момент. После чего закрыла лицо руками и задержала дыхание.

Раздалось шипение, и на меня сверху полетели крохотные капельки из баллончика. Брызгали меня долго, и всё это время я старалась не дышать. Но лишь звуки стихли, убрала руки, вздохнула и… согнулась пополам от кашля.

Фу, какая гадость!

И я ей пропахла. Вся! Не пойми чем, но очень вонючим.

Кашель всё не утихал, в горле першило, и у меня даже слёзы на глазах выступили.

— Воды? — предложил кто-то.

С трудом приоткрыв глаз, я увидела рядом с собой бутылочку с водой.

— С-спа… кхе-кхе… сибо.

Первый глоток я сделала быстро, мечтая как можно скорее промочить горло. Остальные два уже смаковала, полоская рот и прогоняя подступающий кашель.

— Жива?

Проморгавшись и аккуратно вытерев рот ладонью, я взглянула на своих похитителей. Они уже сняли маски. Трое мужчин.

Один среднего возраста с небольшой бородкой и колючим взглядом чёрных глаз. Он сидел на последнем сиденье вполоборота со скучающим выражением на лице. Вот только оно было обманчиво. Тело напряженное, будто он в любой момент готов вскочить и броситься.

Второй — самый обычный, среднестатистический молодой мужчина с невыразительными чертами лица и мутными светлыми глазами, в темноте не разберёшь. На такого посмотришь и через минуту забудешь. Он сидел ближе и смотрел… нехорошо он смотрел, сразу неловко стало и неудобно.

Но больше всего меня заинтересовал третий. Именно он обрызгал меня этой гадостью и отнял сумку. Молодой мужчина не старше тридцати, довольно симпатичный, светловолосый, с короткой стрижкой, голубоглазый, с ямочками на щеках. Он с улыбкой смотрел на меня, чуть подаваясь вперёд.

— Что вам нужно? — уже в третий раз спросила у них осипшим голосом, который еще не восстановился после кашля.

— Привет, Мари, я Лукас, — продолжил блондин.

Да хоть сам Бог. Мне от этого не легче.

— Вы меня похитили! И везёте куда-то.

Машину занесло на особо крутом повороте, и я едва не слетела с сиденья, но Лукас вовремя успел меня поймать, обхватив за плечи.

— Держись, Мари, — произнёс он мягким и вкрадчивым голосом, прижимая к себе как-то слишком сильно и интимно.

Я выдернулась и отсела в сторону, почти забилась в угол.

— Может быть, вы хоть на один мой вопрос ответите?

— Мы пришли тебе на помощь.

— Что?

— Нас послал Генри Найт, — ответил бородатый.

— П-папа?!

Вот этого я точно не ожидала.

— Он самый, — улыбнулся Лукас.

— Что за бред? Вы хотите сказать, что это мой отец велел вам меня похитить? Среди белого дня? У всех на виду? Зачем?

— Он сказал, что ты в опасности.

Я даже не знала, что ответить на это. Конечно, случившееся со мной можно назвать крупными неприятностями. Но опасность… С чего он вообще так решил? Я же просто попросила его о помощи, и всё.

— Почему он так решил? — осторожно спросила у мужчины.

— Генри сказал, что ты никогда не просишь его о помощи, а если попросила, то это действительно что-то страшное, — ответил невзрачный, протягивая мне сумку. — Телефоны мы забрали.

— Угу, — пробормотала я, принимая сумку и прижимая к груди. — Спасибо. А эта штука… которой меня обрызгали.

— Это чтобы звери не нашли, — сразу посерьёзнев, ответил Лукас. — Оно сбивает твой запах, делает его недоступным для них.

— Запах?

Да, Стив же что-то говорил о запахах и чувствительности модифицированных к ним.

— Да. Ты же не хочешь, чтобы тебя нашли?

Я сглотнула, а в голове прозвучал голос модифицированного:

«Я всё равно тебя найду…»

— Нет, не хочу. Но можно было предупредить. Вы меня напугали.

— Ничего, — усмехнулся Лукас и подмигнул. — Тебе понравится.

— Что именно мне должно понравиться?

— Быть одной из нас.

— Подождите, — нервно улыбнулась в ответ. — Я не собираюсь становиться вашей. Нет, я ничего не имею против ваших идей, но у меня своя жизнь. Мне просто нужна помощь отца, и всё.

— Ты не поняла, девочка, — вмешался невзрачный. — Выбора у тебя нет. Если модифицированный положил на тебя глаз, то обычной жизнью ты жить не сможешь. Никогда. Либо станешь его подстилкой, либо примкнёшь к нам. Без вариантов. Ну так что? Остановить машину?

Я растерянно покачала головой, всё еще не в силах осмыслить услышанное.

— Тогда примиряйся с мыслью, что ты теперь в бегах.

— 23-

Ну уж нет, с таким положением дел, я мириться не собиралась. Но спорить с похитителями не стала. Всё равно бесполезно, не поймут, а вот из машины на полной скорости выкинуть могут. Что с них взять, с фанатиков.

Прежде всего мне необходимо было встретиться с отцом, рассказать о произошедшем, попросить совета, переждать пару дней и вернуться домой целой и невредимой. Оставаться с радикалами я не собиралась, куда бы они меня ни завезли и чем бы ни угрожали.

Добирались до места назначения мы долго. Стоило выехать из города — это я определила по проселочной дороге, на которой нас бросало и стороны в сторону как мячики для пинг-понга, — как мы были вынуждены пересесть в другую машину.

Пересадки были очень быстрыми, меня вытаскивали из машины, окружали со всех сторон, так что я видела лишь чужие спины и серое небо над головой, и тут же запихивали в другую машину. И так два раза. Меры безопасности такие, словно перевозят особо важную персону. Это заставляло задумываться о месте отца в этой организации. И чем это всё может мне потом грозить.

Все машины были похожи одна на другую. Такие же минивены или микроавтобусы с зашторенными окнами и потёртыми сиденьями. Проблема в том, что телефоны у меня забрали и я понятия не имела, который час. Всё просто смешалось.

Мужчины еще первое время пытались завязать со мной разговор, но я поддерживать беседу вежливо отказалась. После второй пересадки, забралась на самое заднее сиденье, положила сумку под голову, укрылась пальто и зажмурилась в отчаянной попытке хоть немного отдохнуть. Страшно болела голова, и хотелось спать.

Мешать мне не стали. Они периодически о чём-то переговаривались, но делали это так тихо, что слов не разобрать, да я особо и не прислушивалась.

И сама не заметила, как задремала.

Проснулась оттого, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Вскинула голову, встретившись с равнодушным взглядом светлых глаз Дейла, того самого невзрачного типа, который больше всех вызывал недоверие.

— Вставай, — произнёс он, убирая руку и выпрямляясь. — Прибыли.

— Ага, — пробормотала я, присаживаясь и пытаясь сделать сразу одновременно несколько вещей.

Поправить одежду. Во время сна юбка сбилась, оголяя ноги, — хорошо, под пальто не заметно, — пара пуговиц на блузке расстегнулась, открывая вид на кружево бюстгальтера. К тому же надо было пригладить волосы и окончательно проснуться, подавив рвущийся зевок.

Но долго засиживаться мне не дали.

— Быстрее, — поторопил Дейл. — Только тебя ждём.

Действительно, кроме нас двоих, в машине больше никого не было.

— Иду-иду, — ответила я, набрасывая пальто на плечи и засунув сумку под мышку.

От неудобного лежания тело затекло и заныло. Поэтому первая пара шагов дались с трудом. Я даже была вынуждена схватиться за сиденье, чтобы не упасть.

Первое, что я осознала, выбравшись на улицу, — это то, что здесь было темно и многолюдно. Сначала решила, что наступила ночь, но звезд не наблюдалось. Затем проступили очертания какой-то железной конструкции.

Ангар. Огромный металлический ангар с высоким потолком.

— Где это мы? — покрутив головой в разные стороны, спросила я.

— Военная тайна, — отозвался Лукас, который вновь оказался рядом и весьма бесцеремонно подхватил меня под локоток. — Пошли. Тебя ждут.

— Спасибо, — ответила я, высвобождая руку и поправляя сумку, которая так и норовила выскользнуть. — Ведите.

База радикалов меня потрясла. Это именно база. Видно, что старая, повидавшая много чего, покрывшаяся ржавчиной, но настоящая военная база. И людей было очень много, они шли навстречу, обгоняли или просто выныривали откуда-то из-за угла.

Надо же, сколько их. Борцов за мир без модифицированных. Неужели они живут и действуют здесь тайно? Тогда как оборотни проморгали такое скопление радикалов у себя бод боком? Не заметили? Что-то я в этом сомневалась. На глупых и легкомысленных они точно не были похожи. И если радикалов тут не трогали, то на это должны были быть какие-то очень веские причины.

— Выспалась? — поинтересовался Лукас, ведя меня всё дальше и дальше.

По шатким лестницам, которые скрипели от каждого движения, и узким коридорам, освещаемым лишь тусклыми красными лампочками. Честно признаться, на каблуках здесь ходить было сложно, тонкие шпильки то и дело попадали в какие-то ямы, расселины и выступы. Плюс еще стучали так, что впору было оглохнуть.

Чем дальше мы шли, тем меньше народа попадалось нам по пути.

Я неопределённо пожала плечами в ответ, сильнее прижимая сумку к груди и пытаясь вспомнить уроки самообороны. Кто знает, что придёт в голову этому типу.

Поэтому разговаривать совершенно не хотелось. Да и смысла не было.

— Тебе здесь понравится, — продолжил мужчина.

На это я тоже отвечать не стала. Как здесь может понравиться? Среди кусков проржавевшего и покорёженного металла. Я хотела назад — в свою квартиру, на работу. Господи, я тогда даже Фроу бы обрадовалась.

Еще пара минут, и мы внезапно остановились у одной из дверей. Никаких опознавательных знаков и табличек. Просто дверь. Такая же облезлая, как и все остальные.

— Прошу, — произнёс Лукас, открывая дверь и пропуская меня вперёд.

Я настороженно заглянула внутрь, всё ещё не решаясь войти. Но там действительно был папа.

Мы с ним не виделись почти два года, по телефону общались где-то около года назад и совершенно не понимали друг друга. Но Генри Найт всё равно оставался моим отцом, и я помнила его другим: счастливым, улыбающимся и добрым.

Сейчас передо мной стоял подтянутый, сухопарый мужчина за пятьдесят с тёмными волосами, которые из-за седины казались дымчато-серыми, прямо под цвет глаз.

— Мари, — произнёс он и даже чуть-чуть улыбнулся, приподняв уголки губ.

— Здравствуй, папа, — ответила я, решительно входя внутрь.

Тяжелая дверь громко хлопнула за моей спиной.

— 24-

Стив

Ей снова удалось скрыться. Опять.

Стив уже сбился со счёта, в который раз. Каждый раз, когда они приближались, девчонка делала невероятный финт и оставляла их с носом. Раз за разом.

Совпадение? О нет, мужчина давно не верил в совпадения. Тем более такие. Её предупреждали. И сделать это мог лишь один модифицированный.

— Может, перестанешь быть таким придурком? — вваливаясь в кабинет Рейфа, произнёс Стив и устало приземлился в кресло. — Не хочешь нам помогать, тако хотя бы не мешай.

Старший брат стоял у окна в своей любимой позе: ровная спина, покатые плечи и руки, которые он сцепил сзади.

— Сбежала? — не поворачиваясь, спросил мужчина, и в голосе промелькнуло нечто похожее на гордость и уважение.

— Ты и сам это знаешь. Не хочешь объясниться?

— Я не просил её искать. Мало того, я настоятельно рекомендовал этого не делать.

— Правда? А нам с отцом надо было сидеть в первых рядах и смотреть, как ты медленно подыхаешь из-за этой…

— Выбирай выражения, Стив, — прервал его Рейф, в голосе зазвучали металлические нотки, те самые, которые заставили младшего брата прикусить язык и скривиться.

Пусть он был слабее, но воля его крепка. Пока.

— В любом случае это мой выбор, Стив. И вам с отцом давно пора его принять.

— Тупой выбор, — огрызнулся молодой мужчина, закипая всё сильнее. — Я слышал о том, что чувства затуманивают разум, но не настолько же. Ты сам не понимаешь, что творишь. Кому и что ты хочешь доказать? Ей? Бесполезно. Вместо того чтобы всё исправить, ты еще сильнее погружаешься в это дерьмо.

— Где твоя хвалёная выдержка, младший брат?

— Сколько тебе дали? Месяц? Два? Полгода?

— Тебя отец прислал? — проигнорировав вопросы младшего брата, модифицированный задал свой.

— Нет. Это мой личный выбор. Или ты думаешь, я просто так гоняюсь за … ней? Столько времени прошло, а люди умеют забывать.

— Но не это. Я смирился с будущим, и вам с отцом тоже придётся это сделать. Давно пора принять мою волю. Я всё равно не позволю вам найти её, — жестко парировал Рейф и повернулся.

Стив встретился с ним взглядом и вздрогнул, мысленно проклиная ту тварь. Осталось совсем чуть-чуть, тут даже не месяц, счет шел на недели. Золото почти ушло из его глаз.

— Ты знаешь, где она сейчас.

— Да, — спокойно отозвался Рейф.

— И не скажешь.

— Нет. Я отпустил её.

— Ты солгал ей!

— Скорее, не сказал всей правды. Так будет лучше. Мне не нужна жалость. Никому из нас она не нужна. И она меня не спасёт. Мы всё решили уже давно, и не пытайся переубедить меня.

У Стива была куча доводов и слов, не совсем приличных, но смотреть, как медленно угасает старший брат, модифицированный тоже не мог. Рейф всегда был для него оплотом мудрости, силы и мощи, и видеть его таким было больно.

Не он первый ошибся. Но он единственный, кто позволил этому зайти так далеко, так близко подошёл к краю.

Стук в дверь помешал Стиву высказать доводы.

— В чём дело? — спросил Рейф резко у заглянувшего в кабинет начальника службы безопасности.

— Стив здесь? Я тебя везде ищу. Ты просил раскопать побольше информации о девчонке.

— И что? — тут же выпрямился оборотень.

— Какой девчонки? — а Рейф напрягся еще сильнее, внимательно вслушиваясь в каждое слово.

— Моей девчонки, — не проворачиваясь к нему, махнул рукой Стив. — Что тебе удалось узнать?

— У нас проблемы, — произнёс Хейл, плотно закрывая за собой дверь.

— Какие еще проблемы?

— Её мать действительно умерла десять лет назад — покончила с собой после неудачного романа с модифицированным.

— Нашего?

— Нет, Филато.

Модифицированный выдохнул. Уже хорошо. Будь это кто-то из их клана, было бы сложнее.

— Тогда в чём проблема?

— Имя Генри Найт тебе что-нибудь говорит?

Тут вмешался Рейф.

— Найт? Это не тот радикал, который пытался устроить покушение на отца пару месяцев назад? Так с ним вроде всё решили. Атлан обещал позаботиться об этом.

— Вопрос не в этом. Она его дочь.

Стив тихо выругался, а Рейф с интересом взглянул на младшего брата.

— Ты закрутил с дочкой Найта?

— Я не знал, что она его дочь.

— Нам сейчас только с радикалами проблем не хватало. Отступи.

— Не могу, — ответил мужчина, в упор глядя на брата.

Рейф удивленно приподнял бровь:

— Всё так серьёзно?

— Да… мне кажется, это она…

Хейл хмыкнул, вновь привлекая к себе внимание братьев.

— Тогда всё еще хуже.

— В каком смысле?

— Её украли. Мари Найт выкрали и увезли в неизвестном направлении. Судя по всему, Найт постарался. Узнал, что ты интересуешься его дочерью, и увёз девчонку.

— Что?! — рявкнул Стив, вскакивая и с трудом сдерживая вторую сущность.

— Брат, успокойся, — Рейф схватил его за руку. — Скажи, как далеко зашли ваши отношения?

— Пусти!

— Как далеко вы зашли? Это важно!

— Никуда мы не зашли! Я… я хотел по-другому. Не как ты.

Рейф дёрнулся, но руку не отпустил, холодно заметив:

— Тогда у нас большие проблемы. Её нам не отдадут.

— 25-

— Ты злишься на меня.

Злюсь — это еще мягко сказано.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить или рассказать? — спросила у него, проходя вглубь небольшого помещения, которое определила как кабинет.

Здесь было почище, чем снаружи. По крайней мере, стены покрашены… в жуткий больничный светло-зелёный цвет. Видимо, тут особо сильно не церемонились, потому что краска кое-где уже вздулась и покрылась бурыми разводами. Тронь — и осыплется некрасивыми ошмётками.

Из мебели — пара дешевых стульев с тряпичной обивкой, стол, старенький компьютер и стеллаж, доверху забитый какими-то бумагами, документами и папками.

Окна не было. Пространство освещала лишь тусклая лампочка на потолке.

— Хочу. Я очень рад тебя видеть, дочка.

Хорошо сказано, только эмоций почти нет. И это действует как спусковой крючок.

— Ты хоть понимаешь, что твои головорезы натворили? — крикнула я, бросая сумку и пальто на стол, свалив при этом пару верхних листков, и присаживаясь на один из стульев.

— Помогали тебе. Разве ты не об этом просила?

— Я просила о помощи, а не похищать меня среди белого дня.

— Вынужденные меры.

— Меры? — я чуть не захлебнулась от возмущения. — Какие, к черту, меры?! Я позвонила тебе и попросила о помощи, просто попросила. А ты вместо того, чтобы поговорить со мной, похитил! Тебе не кажется, что это перебор?

— Я сразу понял, что ты в серьёзной опасности, и действовал согласно ситуации.

— Ты…

Дальше говорить не получилось. Боль, обида, гнев и разочарование — всё это хлынуло и затопило. Я не знала, чего сейчас хочу больше, разреветься как дурочка или броситься на отца с кулаками. Ни один вариант мне не нравился, поэтому я и продолжала сидеть на стуле, сжимая руки и глотая подступившие слёзы.

— Прости, если напугал тебя.

— Ты мог бы предупредить, — кое-как совладав с эмоциями, прохрипела я, вытирая глаза пальцами. Слёз почти не было, это хорошо. Я не хотела показывать их ему. Сейчас мне надо быть стойкой и отстаивать своё мнение. — Когда я звонила тебе второй раз, стоя на углу, ты мог сказать мне правду? Сообщить, что сейчас подъедет микроавтобус и меня заберут. Я была бы готова.

— Ты бы не позволила, — покачал он головой, — а времени на препирательства не было.

— Так, да? — тихо спросила у него. — Тебе легче запугать меня до смерти, чем разговаривать? Главное — как тебе легче.

— Это неправда.

А я смотрела в его серые глаза и понимала, что попала в точку. И как же от этого было больно.

— Что это за место? — задала я следующий вопрос.

Столь резкий переход его удивил, а мне просто надо было остыть и прийти в себя.

— Бывшая военная база.

— И как вы сюда попали?

— Нам разрешили, — уклончиво отозвался отец.

— Правительство? — теперь я удивилась по-настоящему.

— И они тоже. Тебе здесь понравится.

— Сомневаюсь. Я не собираюсь здесь оставаться.

— И что дальше? Вернёшься и станешь одной из подружек этих тварей? — выдал он, впервые показав яркие эмоции.

Гнев, злость, оттенки сдерживаемого бешенства. Надо же, как его раздражает сама мысль об этом. Интересно, а мои чувства при этом учитываются?

— Прекрати. Почему вы вечно делите мир на чёрное и белое? Он серый! Понимаешь, серый! Я не собираюсь спать с модифицированным, умею учиться на чужих ошибках, но и прятаться всю жизнь не хочу.

— Тогда зачем позвонила мне?

— Ты не поверишь, хотела спросить совета. Думала, что ты как один из радикалов знаешь какие-то рычаги, возможности, запреты, которые помогли бы мне избежать ненужного внимания.

— Их нет.

— Я не верю. Должны быть способы.

— Что между вами было? — внезапно спросил отец, оказавшись рядом и нависая надо мной.

От неожиданности я отшатнулась и выпрямилась, прижимаясь спиной к спинке сиденья. Дожила, уже родного отца боюсь.

— Ч-что?

— Ты спала с ним? — еще более громко крикнул отец, сверкая серыми глазищами.

— Господи, нет!

Следующий вопрос вообще поставил меня в тупик.

— Он что-нибудь делал с тобой? Что-нибудь странное, непонятное, необъяснимое? Вспоминай любую вещь, даже самую глупую.

— Ничего.

Неудавшееся пари не считается, ведь мы его так и не заключили.

— Уверена?

— Да. Что. в конце концов, происходит?

А тот сразу отступил, облегчённо выдохнув.

— Слава Богу, права требовать тебя у них нет.

Сначала мне показалось, что я ослышалась.

— Какое право? У кого?

— Не важно. Главное, что ты будешь в безопасности.

— Ты можешь хоть на один вопрос ответить нормально? Без дополнительных загадок и непонятных фраз.

— Я потом тебе всё объясню. Ты, наверное, устала с дороги. Давай я проведу тебя в свой отсек. Там ты сможешь принять душ, переодеться и отдохнуть.

— У меня нет одежды.

У меня вообще ничего нет.

— Я найду, не переживай. Главное, что здесь хищники тебя не найдут.

— Очень надеюсь, что руки Омару сюда не дотянутся, — пробормотала я себе под нос, поднимаясь.

И уж точно не ожидала от отца такой реакции:

— Что ты сказала?! Омару?! — прорычал он.

— 26-

— Да. Стив Омару, — отозвалась я, не понимая, откуда у отца такая реакция.

Да, этот клан силён и могуществен, но зачем так нервничать?

Он преодолел разделяющее нас расстояние и схватил меня за предплечья, больно впиваясь в кожу. От неожиданности я охнула и выронила сумку, которая опустилась с легким грохотом.

— Ты кому-нибудь говорила?

— Что?

— Кому ты говорила про Омару? — снова прорычал он, вытаращив глаза.

Мне даже страшно стало.

— Никому. Никому я не говорила.

— Лукасу, Дейлу? Томасу? — перечислил отец, усиливая схватку.

— Ты делаешь мне больно! — произнесла я.

Он тут же отпустил меня и отступил.

— Мари, это очень серьёзно. Ты кому-нибудь говорила о том, что тебя добивается Омару?

— Нет, — потёрла предплечья, которые болезненно ныли, — я никому не говорила. Не в моих правилах рассказывать такое. Ни Лукасу, ни Дейлу, ни этому Томасу. Меня никто и не спрашивал.

— Это хорошо, — забормотал отец, потирая затылок и рассеянно скользя взглядом по кабинету. — Это очень даже хорошо. Тогда у нас есть шанс. Маленький, но шанс.

— Какой шанс? — не поняла я, поднимая сумку с пола и отряхивая.

— Увести тебя отсюда.

— Я же только прибыла.

Честно говоря, я не особо горела желанием здесь оставаться, но это было странно. Меня с таким шумом привезли сюда, чтобы тут же, без объяснения причин, увести обратно? Это более чем странно.

— Никому не говори про Омару, вообще никому ничего не говори. Это очень важно, Мари.

Это я уже поняла по его странной реакции. Отец словно боялся чего-то.

— Так, ближайшая машина выйдет через час. Она держит путь на запад. Я посажу тебя туда. Дам денег, новый паспорт и инструкции. Ты должна будешь четко им следовать.

— Пап, — осторожно произнесла я. — К чему всё это?

— Чтобы Омару не забрали тебя.

— Отсюда? От радикалов? Интересно, каким это образом?

Он запнулся.

— Это всё сложно, очень сложно, а времени объяснять нет. Мне еще столько надо подготовить. Пошли. — И попытался схватить меня за руку.

Но тут проснулся вредный характер.

— Я никуда не пойду!

— Мари!

— Ты опять всё от меня скрываешь! Я не буду действовать вслепую! Пока ты мне всё не объяснишь, я даже с места не двинусь, — решительно заявила ему и упрямо задрала подбородок.

— Я не могу сказать тебе всё. Да и времени нет. Пойми, пара часов — и они будут здесь!

— Омару? — удивилась я. — Здесь? А зачем тогда похищение, меня еще сверху какой-то гадостью обрызгали.

— Для остальных, — пряча взгляд, ответил отец.

— Что значит для остальных?

— Эту базу нам отдали модифицированные.

Нет, мне всё-таки надо сесть. А то тут такие подробности открываются неожиданные, так и упасть можно.

— Что?

— У нас с ними соглашение.

Нет, от такой информации голова просто кругом.

— С модифицированными? У вас, радикалов, известных своими покушениями, взрывами и стычками, соглашение с оборотнями?

— Нам пришлось пойти на это. Они позволяют нам существовать, а мы разрешаем им некоторые вещи.

— Какие вещи? Папа, ты хоть понимаешь, что говоришь? Все эти люди…

— Ничего не знают. Это информация для верхушки.

— И ты туда входишь?

— Недавно.

— Так, ладно, допустим, это правда. Но им-то это зачем?

— Они заявили, что недовольные всё равно будут, всегда. И лучше их контролировать и идти на небольшие уступки, чем ждать подвоха каждую секунду.

Я вдохнула, потом выдохнула, и снова вдох-выдох, пока голова не закружилась от переизбытка кислорода.

— Что вы им разрешаете? — прошептала едва слышно, нутром чуя, что ответ мне не понравится.

— Мари…

— Я с места не двинусь, пока ты не скажешь! — пригрозила ему.

— Мари, это закрытая информация.

— Не переживай, никому не скажу.

— Я…

— Пап…

— Мы позволяем им забирать девушек.

— Каких девушек?

— Обрученных зверем, — ответил он, поднимая на меня потухший взгляд светло-серых глаз.

— 27-

Звучало красиво и страшно. У меня даже дыхание перехватило.

— Что значит обручённые зверем? Каким зверем? — быстро забросала его вопросами и сверху добавила железобетонный довод: — Я ни с кем не обручалась.

Потому что этот момент я бы точно не пропустила. Модифицированные, кончено, ребята странные, мутные и непонятные, но обручиться и не знать — это слишком даже для такой растяпы, как я.

И готова была до самого конца отстаивать свои позиции, только это не понадобилось.

Отец вздохнул и устало ответил:

— Я знаю.

— Знаешь? Но тогда какие проблемы?

— Потому что обычного модифицированного это бы остановило, но не Омару. Они звери, чудовища, Мари, и договорённости их не остановят. Они найдут способ обойти их — подкупами, угрозой или шантажом. Сделают всё что угодно, чтобы забрать тебя с собой. И верхушка радикалов не станет с ними ссориться. Что значит одна девушка, когда речь идёт о целом соглашении?

Я сглотнула и задала следующий вопрос:

— Тогда почему? Почему ты еще с ними? С радикалами? Если знаешь, что это лишь фикция, игра в спасителей? Что на самом деле всё иначе…

— Потому что есть шанс спасти хоть кого-то… Но девушек, которые готовы бороться и сопротивляться, всё меньше.

Кивнула, вспомнив, какой была мама. Она ведь тоже не смогла и не хотела сопротивляться. Элис, подруга, которая смеялась над подстилками хищников, сама едва не попала в их число. Девчонки на работе — я помнила, как они переговаривались, как облизывались, рассматривая Стива у машины. Их не пугали разбитые сердца и сломанные жизни. Каждая верила, что она может стать единственной.

Таких строптивых дурочек, как я, почти не осталось.

— Ты хочешь скрыть меня и от хищников, и от радикалов? — поинтересовалась у него тихо.

— Хочу и сделаю. Поверь мне, есть те, кто ненавидит модифицированных столь же сильно и готов помочь.

— А ты не боишься, что они узнают? — Я выразительно оглядела кабинет, мысленно удивляясь своей силе воли. Другая бы на моём месте давно в истерике билась, а я ничего, сижу, разговариваю, вопросы задаю.

— Все жучки я давно снял и часто сканирую на предмет новых. И у меня не то положение, чтобы проверяли. Свою веру я доказал много лет назад.

— А это обручение. Что оно означает? Как вообще происходит?

Мне необходимо было знать, чтобы потом в случае чего отказаться или предотвратить. Хотелось верить, что этого не произойдет, но всё-таки. Предупреждён — значит, вооружен.

— Мари, у нас мало времени.

— Тогда быстро и коротко. Я буду молчать, рта не раскрою, — взмолилась я, — мне действительно надо это знать. Пожалуйста, папа.

Не выдержал.

— Обручение происходит в несколько этапов. Так внутренний зверь модифицированных помечает идеальную пару, подготавливает её.

— Пару? Подготавливает? — не удержалась я и тут же захлопнула рот.

Молчать. Всё вопросы и размышления потом. Но пару? Идеальную? Как в романах? И почему никто из нас не знал? И к чему готовить?

— Ты никогда не задумывалась о том, почему одни модифицированные являются чистокровными, а другие нет? — тут отец прямо задал вопрос, и мне надо было на него ответить.

— Ну, я думала, это зависит от семьи и месте в иерархии. Так все считают. Верхушки клана всегда чистокровные и самые сильные, чем ниже по ступени, тем слабее модифицированные.

— Это верно, потому что слабый модифицированный не сможет почувствовать свою идеальную пару. А лишь идеальная пара может родить чистокровного.

Я закрыла глаза и затаила дыхание.

— Но… но как же… какие дети… они так редко женятся.

— Они ищут свою пару. И некоторые не гнушаются ничем, ломают чужие судьбы, жизнь. Им нужна любовь, ведь только влюблённая женщина открывается и даёт себя почувствовать.

— И когда они понимают, что это не пара…

— Они её выбрасывают и идут дальше. Но это лишь для обычных модифицированных. Чистокровкам такие сложности не требуются. Они не размениваются на глупости, чувствуют сразу или почти сразу.

Я зажмурилась сильнее, вспомнив взгляд хищника, его прикосновения в самый первый раз. Он уже тогда всё понял? Знал, кто я и что никуда от него не денусь?

Поэтому и приручал, давал мне возможность почувствовать себя в безопасности. Ублюдок!

— Поэтому я и уверен, что Омару тебя не отпустят.

«Я найду тебя, Мари…»

— И кто же рискнёт мне помочь?

— Тот, кто уже однажды побывал в их лапах, смог выжить, остаться собой и сбежать. Она нам поможет, — уверенно произнёс отец.

— Она? — открыв глаза, переспросила я.

— Она. А сейчас нам действительно пора, Мари! — сказал он и протянул мне руку, которую я с готовностью приняла.

— Тебя же не простят, — прошептала, прежде чем мы вышли из кабинета, — ни радикалы, ни модифицированные.

Папа мягко улыбнулся, и в уголках глаз появились до боли знакомые морщинки, которые я уже не рассчитывала увидеть.

— Я потерял твою мать, Мари, но тебя отнять не позволю! Чего бы мне это ни стоило.

Глаза защипало, и я быстро кивнула, пытаясь успокоиться. Оказывается, я его совсем не знала, не хотела знать.

Мы вышли из кабинета и поспешили по узким коридорам и шатким лестницам вниз, стараясь не переходить на бег.

Модифицированные прибыли на базу менее чем через час.

— 28-

Стив

— Рейф и Стив Омару, — фальшиво улыбнулся руководитель базы Тобиас Ирсон, выходя им навстречу. — Какая приятная неожиданность!

А сам стреляет взглядом в сторону Рейфа, жадно изучает, запоминает, сканирует. Как много он успеет заметить и отследить? И какие выводы сделает? Стив уже жалел о том, что поддался на уговоры и позволил брату поехать. Несмотря на все старания, слухи о состоянии наследника Омару уже давно ходили по городу. И тут такой шанс убедиться в этом.

Но понять что-то по внешнему виду брата сложно. Рейф, как всегда, сосредоточен, равнодушен и собран. Лишь на глазах тёмные очки, которые он не снял, даже войдя внутрь. Это можно списать на причуды модифицированных.

— Чем обязан такой… честью?

Ненависть. Не надо быть телепатом, чтобы почувствовать её. Она горчила во рту, ухудшая и без того паршивое настроение. Каждая встреча с радикалами неприятна. Чёртовы фанатики, которые не слушают доводы разума и действуют напролом.

Омару редко посещали такие места, отправляя других, менее чувствительных к человеческим эмоциям модифицированных, но сейчас ситуация требовала личного присутствия и контроля.

— Полтора часа назад сюда была доставлена девушка, — ответил Рейф, обходя Ирсона и присаживаясь в чужое кресло.

Мужчина спокойно взял пачку бумаг, лежащих на краю, и принялся просматривать. Специально провоцирует и ждёт реакции, которая не заставила себя долго ждать.

Радикал аж побелел от бешенства, но возразить не смел, лишь сильнее сжал кулаки.

Стив остался стоять ближе к дверям. И молчал. Будет лучше, если переговоры проведёт брат. Для всех лучше.

Он не чувствовал Мари. Даже здесь. Как вырубило. Эти твари смыли её запах, спрятали его, скрыли. А без него Стив чувствовал себя неправильно, и зверь внутри бесился, давя на сознание, привычное спокойствие и хладнокровие подвело. Ему нужна была Мари! Прямо сейчас!

— К нам привозят многих девушек. И за сегодня не было ни одной обручённой.

Напоминает о соглашении, обязанностях и правилах. Пытается показать, кто тут хозяин положения, и скрыть страх, который таился в глубине глаз. Модифицированные, словно хищники, чуяли это.

Его поведение веселило и раздражало. Но больше второе.

— Мы знаем, что девушка не попадает под пункты соглашения, — спокойно отозвался Рейф, водрузив бумаги на стол и откинувшись в кресле, которое слегка заскрипело под ним. — Но всё равно хотим её получить.

Ирсон оскалился, показав пожелтевшие зубы.

— Это невозможно.

— Назови цену, — голос старшего Омару не изменился, оставаясь таким же равнодушным, как и был.

Зато мысленный посыл, направленный брату, был более эмоциональным:

«Успокойся. Мы всё решим!»

— Девушка пришла к нам в поисках защиты, и мы её предоставим.

— Девушку вы похитили среди бела дня.

— С её согласия.

— Видео с места похищения говорит о другом. Я думал, мы решили этот вопрос. Ваши методы, несомненно, эффектны, но наносят урон и вам, и нам. Но об этом позже. Назовите цену, Ирсон.

Стив скривился и отвёл взгляд, не желая больше смотреть, как этот ублюдок мечется между ненавистью к модифицированным и любовью к деньгам. Деньги побеждали. Всегда. Оставалось лишь выбить побольше.

— Я рискую, — начал радикал многозначительно.

— Мы понимаем, — ответил Рейф.

Стив кожей чувствовал взгляд старшего брата, и без слов понимая, что тот хочет.

«Успокойся».

— Могут пойти слухи…

— В вашей власти их предотвратить и прекратить.

— Но наше соглашение…

— Остаётся в силе. Вы же не хотите ссориться с Омару?

Злится.

Злость добавляет терпких ноток в коктейль ненависти. И Стив кривится еще сильнее, уже не желая это скрывать.

Как же противно. Уж если вы мните себя спасителями человечества, то ведите себя соответственно, не прогибайтесь, отстаивайте свои позиции, боритесь. Заслужите уважение.

— Я понимаю, кого вы имеете в виду. Некая Мари Найт.

Мари…

Серые глаза, в которых хотелось утонуть. Упрямая девчонка, сопротивление которой будоражило кровь и будило охотничьи инстинкты. И её имя, произнесённое этим ублюдком…

Это раздражало. Сильно, хотя не должно было. Но он слишком долго её не чувствовал. Зверь бесновался, заставляя совершать ошибки, уничтожая контроль.

— Дочь Генри Найта, — многозначительно добавил радикал.

— Мы знаем, — ответил Рейф, покачиваясь в кресле.

Туда-сюда. И кресло скрипело всё громче.

— Найт не рядовой гражданин. Многое знает, и его сложно будет заставить молчать.

— И держать под контролем его тоже сложно, — добавил старший Омару. — И покушение на отца пару месяцев назад яркий тому пример. Вы, Ирсон, обещали, что сможете приструнить его, повлиять и убедить. Не вышло?

Радикалу не нравилось, когда кто-то сомневался в его власти и положении. Эти намёки больно били по самолюбию, заставляя делать ошибки.

— Сколько? — резко спросил он.

— Миллион. Сейчас. Наличными. Если Мари Найт будет у нас в машине, — Рейф взглянул на часы, — в течение тридцати минут.

Ирсон сглотнул, не в силах поверить в услышанное.

— Миллион? — осипшим голосом спросил он. — За какую-то девчонку…

Не сдержался.

Рычание всё-таки вырвалось из груди, заставив обратить на себя внимание. Одна крохотная ошибка, но радикал догадался.

— Неужели всё настолько серьёзно? Это ведь не просто очередная игрушка, не так ли? — ликуя, спросил мужчина, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Мы договорились? — повысив голос, поинтересовался Рейф.

Но тот словно не слышал.

— Она ваша игрушка… личная. Или будущая обручённая… как же вы так? Не успели? Ваш брат в этом случае оказался расторопнее.

— Осторожнее, господин Ирсон, — медленно ответил Стив. — Еще слово, и я могу расценить это как оскорбление и вызов.

Проникся и отвёл взгляд, поворачиваясь к Рейфу.

— Полтора. Полтора миллиона, и я сам лично притащу девку вам в машину.

Стив сорвался в долю секунды. Подскочил к Ирсону, схватил за шею и с грохотом впечатал в стену, приподняв над полом.

— Я предупреждал!

Радикал хрипел и барахтался, пытаясь ослабить хватку и одновременно с этим дотянуться до пола.

— Отпусти его! — Рейф встал с кресла, но не подходил.

Его приказ давил на сознание, но злость была так сильна, а брат слишком слаб и почти утратил силу наследника.

— Один миллион, и ты забываешь о ней. Иначе я сам лично сломаю тебе шею, — выдал Стив, глядя Ирсону в глаза.

Тот побагровел от недостатка кислорода, и глаза, казалось, вот-вот вывалятся из орбит.

— Стив! Отпусти! Не хватало нам новых неприятностей!

Мужчина разжал пальцы, и радикал кулем свалился на пол, задыхаясь и захлебываясь сухим кашлем.

— Вы…вы…

— Предупредил.

— Мой брат не будет повторять дважды, господин Ирсон. Приведите девушку сюда, и мы уйдём, — вмешался Рейф, опираясь о стол и поправляя очки.

С трудом восстановив дыхание, мужчина встал с пола и, пошатываясь, подошел к селектору.

— Мари Найт ко мне! Сейчас! — произнёс он, нажав кнопку.

Телефон пробурчал что-то неразборчивое в ответ.

— Значит, ждём, — заявил Рейф, бодро улыбнувшись, но вдруг побледнел.

— 29-

Стив

— Рейф! — Стив моментально оказался рядом и помог брату сесть в кресло.

Тот прижимал руку к сердцу и тяжело, натужно дышал.

— Что? Где?

Мужчина понятия не имел, что делать и как действовать.

Мотнул головой. Вроде несильно, но очки сползли на кончик носа, открывая глаза, которые сейчас вновь вспыхнули опасным золотом.

Как раньше. Когда одного взгляда Рейфа Омару было достаточно, чтобы поставить на колени не только человека, но и модифицированного. Еще пару лет назад он был одним из сильнейших оборотней.

Стив не видел этот взгляд уже столько месяцев.

И вдруг эхо былого величия.

Невероятно. Невозможно.

— Значит, это правда! Слухи не врут, — произнёс Ирсон, потирая ноющую шею, на которой остались красные следы от пальцев модифицированного. — Старший Омару сдал…

— Зато младший еще может сломать тебе хребет, — огрызнулся Стив, не оборачиваясь. — Помни об этом.

— Всё нормально, — отозвался Рейф, стирая крохотные капельки пота со лба, и криво усмехнулся, едва приподняв уголки губ. — Воды подай.

Налив воды из графина, оборотень подал стакан брату. И, пока тот пил, повернулся к Ирсону.

— Кому скажешь — убью.

— Надо же, — тот словно не слышал, не сводя пристального взгляда с модифицированного, — великий и ужасный Рейф Омару находится при смерти. И что за вещь его убивает?

— Не радуйтесь раньше времени, Ирсон, это не болезнь и не лихорадка. Небольшая усталость и только, — отрезал оборотень, ставя стакан на место. — Так что тебе и дальше придётся быть на побегушках у оборотней.

— Я не…

Оскорбился, сверкнув глазами, но промолчать смог.

— Бегаешь. Если информация просочится в прессу, ты труп, — спокойно отозвался Рейф, и глаза вспыхнули еще ярче. Совсем как раньше. — Мне плевать, кто именно сольёт информацию, умрёшь ты. И это будет очень долго и очень мучительно. Я же зверь, чудовище. Вот и убедишься в этом на собственной шкуре. А я слов на ветер не бросаю.

Ирсон сглотнул, прижимая руку к горлу, словно ему вновь не хватало кислорода.

— Вот и отлично.

Стив внимательно следил за братом.

Этот приступ был странным и необычным. Рейф всегда держал себя под контролем. Всегда и везде. Даже в первый срыв он умудрился провести встречу с конкурентами, не выдавая своего состояния, и только потом свалился без сознания прямо в своём кабинете. Но выстоял. А сейчас вдруг сдался.

Неужели так ослаб или дело в другом?

И состояние странно возбуждённое, Рейф словно прислушивался к чему-то, сверкая золотом изменившегося цвета глаз.

Возбуждение? Но с чего вдруг? Тревога, ожидание и немного страха.

Стив нахмурился еще сильнее, невольно подаваясь в сторону брата.

Непонятно… невероятно. Страх? Откуда? Почему?

Брат поймал взгляд и отвернулся, будто хотел скрыть своё состояние.

«Что происходит, Рейф?»

«Всё отлично…»

«Ре-ейф…»

Но тот уже закрылся, отгородился, скрывая мысли и чувства.

Стива бы это не остановило, если бы в следующую минуту телефон на столе не ожил, выдавая новую информацию.

Мари исчезла!

— 30-

— Пап, ты уверен, что мы идём правильно? — спросила я через пару минут после того, как мы выскочили из кабинета и двинулись по узкому коридору куда-то вниз.

— Да, — не оборачиваясь, ответил тот. — Главное — держись рядом, молчи и ни с кем не разговаривай.

Я и не собиралась, опустила взгляд, прижала сумку к груди и старательно смотрела под ноги.

Нам навстречу шли люди, они периодически останавливались, разговаривая с отцом и с интересом изучая меня. Мне даже не надо было поднимать голову, чтобы это увидеть, ощущения были не самые приятные.

— Новая несчастная? — спрашивали они.

— Дочь, — коротко бросал отец, пытаясь хоть немного закрыть и отгородить меня. — Устала с дороги, провожу в комнату.

И так раз пять или шесть. И это те, которые спрашивали, просто осматривающих было намного больше.

— Ты пользуешься популярностью, — пробормотала я, как только мы расстались с последним любопытным, тратя драгоценное время, и продолжили путь.

— Не я, ты. Любопытство вызываешь ты.

— Разве нам не надо пробиваться к выходу? — поинтересовалась у него, спускаясь по очередному шаткому лестничному пролёту.

— Именно так мы и делаем, — отозвался отец, подавая мне руку, а сам внимательно смотрел по сторонам.

Никого.

— Но мы спускаемся всё ниже, — резонно возразила я, стирая небольшое пятнышко с юбки.

Бесполезное занятие, она и так была вся измята и испачкана, но остановиться не смогла.

— Всё не так просто, Мари, — произнёс он, резко утягивая меня вправо, затем крутой поворот налево и еще раз налево. — Во-первых, это единственная часть базы, где еще не успели установить камеры. Денег вечно не хватает, да и смысла никто не видел. Особенно после моих замечаний, что это пустая трата денег.

Я бросила на него любопытный взгляд, убрав волосы, которые упали на лицо от быстрого шага.

— Ты это специально.

— Всегда надо держать для себя пути к отступлению, — подмигнул мне папа.

— А во-вторых?

Здесь было темнее и немного тревожнее. Зато людей не было.

— Путь твоего спасения находится еще ниже.

— Ниже? Под землёй?

— Там есть заброшенный ангар с полуразрушенным туннелем, который ведёт к выходу. Им давно не пользовались, так что там самая настоящая разруха.

— И про него никто не знает? — не поверила я, вешая сумку на плечо. Как же она сейчас мне мешалась.

— Конечно, знают. Туннель закрыт и запечатан стальной дверью с кодом.

— О-о-о, который тебе, несомненно, известен.

— Так точно.

— И что дальше? Ну пройдём мы этим туннелем, выйдем на улицу, а что потом? — прокряхтела я, нагибаясь и осторожно пробираясь через небольшой отсек.

— Потом ты исчезнешь, а я останусь, — просто ответил отец, и я едва не упала, от неожиданности зацепившись за металлический выступ.

— Как останешься? Куда исчезну?

— За тобой приедут.

— Та таинственная незнакомка? А ты уверен, что ей можно доверять?

— Да.

— И зачем ей мне помогать?

— Она мне должна. Когда-то я помог ей. Сильно. Сейчас её долг передо мной перешёл на тебя.

— Допустим, но зачем тебе оставаться? — спросила я, останавливаясь прямо посредине полутёмного коридорчика.

— Мари, нам надо спешить.

— Они ведь поймут, что это ты помог мне уйти.

— Поймут, но я должен остаться, — пытаясь взять меня за локоть, произнёс отец.

Я увернулась и мотнула головой.

— Это безумие. Тебе не простят! И… накажут. Ты должен идти с нами.

— Мари, — терпеливо возразил папа, — на споры нет времени.

Я понимала, что он прав, но и отступиться не могла.

— Что они с тобой сделают? Модифицированные и эти радикалы? Ты хоть представляешь, что они с тобой сделают?

— Представляю, и это мой выбор.

— Я без тебя не пойду.

— Мари, вам двоим будет легче скрыться и спрятаться. Без меня.

— Мы сможем…

— Не сможем, — резко оборвал меня отец и всё-таки схватил за руку. — Пошли.

Упираться и сопротивляться было глупо. Но молчать я точно не собиралась, как и отступать.

— Ты неправ.

— Мари…

— И пойдёшь с нами.

— Нет…

— Это мы еще посмотрим.

— Мари, я могу направить их по ложному пути.

— Так они тебе и поверили, — фыркнула в ответ.

— Мне хватит мозгов провернуть всё так, что поверят.

Через пару минут мы, наконец, оказались в заброшенном ангаре.

— Ого, — пробормотала я, пытаясь хоть что-то разглядеть в жуткой темноте, и вздрогнула, когда эхо гулко разнеслось по помещению.

— Электричества тут нет. Зато есть фонарики, — произнёс отец, протягивая мне один из них. — Держи и смотри под ноги. А лучше иди за мной след в след. Путь предстоит долгий.

— Насколько долгий?

— Туннель протяженностью в пару километров. Завален всяким хламом, так что в лучшем случае полчаса.

— Круто, — пробормотала я. — С моими каблуками дорога займёт намного больше времени.

— Всё будет хорошо. Пошли. Мы должны спешить.

— 31-

Туннель действительно был заброшенным и жутким. Свет фонаря то и дело отлавливал покорёженный металл (то ли машины, то ли еще какая-то техника), полусгнившие конструкции, какие-то ящики и создавал причудливые тени на кирпичных стенах. Стоило мне только дёрнуться, как они начинали двигаться и плясать, нагоняя еще больший страх и чувство беспокойства.

Плюс ко всему в этой рухляди что-то постоянно копошилось, пищало и ворочалось. И это были не крохотные мышки, появление которых я бы еще пережила. О нет, судя по шороху и теням, которые то и дело проносились туда-сюда, это были самые настоящие крысы. Огромные, размером с небольшую кошку, жирные, с длинными толстыми хвостами и острыми зубами.

Битое стекло хрустело под нашими ногами вперемешку с гравием. Было видно, что отец легко ориентируется здесь, знает, где лучше пройти, где пролезть, а что лучше не трогать. Я шла следом, стараясь ни на шаг не отстать. Мне казалось, что стоит зазеваться — и потеряюсь в этом хаосе ненужных покорёженных вещей, и тогда меня даже модифицированный не найдёт.

— Кхм, — прочистила я горло, не в силах больше молчать и вслушиваться в каждый шорох, писк и скрежет за спиной. — А когда ты свяжешься с этой девушкой?

— Что? — не оборачиваясь, спросил отец, перешагивая через какую-то то ли балку, то ли доску.

— Когда ты будешь связываться с незнакомкой, которая вывезет меня отсюда? Мы же всё время были вместе, и я не видела, чтобы ты кому-то звонил или набирал эсэмэс-сообщение. А ты утверждаешь, что она нас встретит.

Узкая юбка очень мешала перемещаться, тем более перешагивать через все эти конструкции, и отец ножом разрезал её. Теперь сбоку у меня красовался разрез чуть ли не до самого бедра. Зато удобно.

Даже страшно было представить, как я сейчас выглядела — чумазая, лохматая, в порванной одежде. Та еще красавица. Интересно, что сказал бы Стив, увидев меня такой? Отказался?

Чутьё подсказывало, что нет. Отмоет, отчистит… отлюбит.

— Я уже отправил ей условный сигнал.

— Какой сигнал? — поинтересовалась у него, высвечивая в стороне что-то огромное.

Кажется, это остов от старого танка. Только без дула. А к нему прислонили что-то похожее на крыло от небольшого самолёта, типа кукурузника. Надо же. Они, по-видимому, весь хлам с базы сюда стащили. Интересно, а кораблики тут водятся?

— Наша связь. У тебя же был одноразовый телефон на случай опасности. Тот самый, которым ты воспользовалась. У нас с ней примерно то же самое.

— А-а-а, — протянула я глубокомысленно.

Мы снова замолчали минуты на три-четыре.

— Думаешь, нам удастся скрыться от Омару? — тихо спросила я.

— Да.

— Ты так уверенно это говоришь. Омару не рядовые модифицированные. Может… — начала и запнулась.

— Что?

— Может, зря всё это, — произнесла в ответ, сама до конца не веря, что говорю подобное. — Ну выиграем мы этим побегом пару дней. Это еще больше разозлит и раззадорит их. Шансов почти нет.

— Что за глупости, Мари? Омару не всесильны.

— Угу.

Только я сама в это особо не верила.

Отец оглянулся, поняв моё состояние, и неожиданно добавил:

— Она уже не первый год скрывается от них.

— Она — это та девушка? От них? Это ты сейчас конкретно об Омару или в общем о всех модифицированных?

— Про Омару.

— Больше года?

Колоссальный, просто невероятный срок.

— Да.

— Хм…

Это заставило задуматься. Я не поверила ему до конца. Меня не покидало ощущение, что отец придумал всё это, лишь бы успокоить и утешить, не дать сорваться и погрязнуть в неуверенности и страхе.

— Ты с ней уже встречался здесь, да?

— Да. Иногда она просит о встрече, иногда я.

— Но я первая беглянка?

— Да.

— И ты понятия не имеешь, как она отреагирует на твою просьбу, — поняла я, всё еще мысленно пытаясь придумать, как уговорить отца поехать с нами. Может, обманом затащить в машину? — Сигнал — это просто просьба о встрече и всё. Ты не сказал ей причину.

— Не сказал.

— Она может отказаться.

Я бы на её месте точно так сделала. Мало того, что сама бегаешь, так кто-то пытается навязать непонятную девицу для защиты.

— У неё долг, — напомнил отец и добавил: — Осталось недалеко.

И действительно.

Сначала начал меняться воздух. В нём появились свежие нотки. Не сразу, конечно, но затхлость, ржавчина и плесень отступили. Затем послышался шум магистрали. Она проходила не рядом, но и не далеко. Я слышала её всё отчётливее.

Еще пара сотен шагов, и мы упёрлись в огромную металлическую дверь с кодовым замком.

Папа быстро набрал нужные цифры, и она, приветливо мигнув, открылась.

— Дошли, — прошептала я, всё ещё до конца боясь поверить в это.

Запахнула пальто на груди и вдохнула сырой, но такой вкусный запах поздней осени, дождя и пожухлой листвы.

Мы оказались на небольшом пятачке земли на холме. Внизу действительно была автострада с яркими огнями и бешеной серостью. Чуть дальше сиял в ночи незнакомый город. А ведь я даже понятия не имею, где нахожусь. Вот и сходила за подругой в клуб.

Интересно, как там Элис? А вдруг модифицированный её пытал?

Я вспомнила Стива, его взгляд, поведение… отношение ко мне. Я ведь совершенно ничего о нём не знаю. И то, что приняла за игру, оказалось другим.

Конечно, надо было поговорить, выяснить всё, и будь на его месте обычный человек, я бы именно так и поступила. Но это оборотень. А они всегда поступают по-своему, игнорируя доводы и сопротивление.

Мои размышления прервали. Громко заревел двигатель, и на холм въехала папина незнакомка.

— А вот и она, — произнёс отец, вставая рядом.

Один взгляд, и я поняла, что уговорить его поехать с нами мне теперь точно не удастся.

— 32-

Незнакомка приехала на мотоцикле. Это была не просто железка на двух колёсах, а самый настоящий спортивный байк. Чёрного цвета с матовым покрытием, благодаря которому он практически сливался с сумраком ночи, и плавными линиями. Особенно выигрышно на нём смотрелась тонкая женская фигура в специальной экипировке.

Хрупкая и сильная.

— В чём дело, Найт? — без предисловий спросила она, заглушив мотор.

Голос молодой женщины звучал приглушенно и в то же время неожиданно чётко.

А вот шлём, такой же черный, как и весь её образ, снимать не стала.

И пусть я не видела её глаз, но зато взгляд чувствовала. И ощущения от него были не самые приятные. Слишком пронизывающе-оценивающим он был и цепким.

Нечеловеческим.

Эта мысль заставила очнуться и слегка покачать головой.

Что за глупости. Это же девушка, просто девушка, а не страшный модифицированный, прибывший по мою душу. Кажется, усталость, страх и нервное потрясение сыграли со мной злую шутку. В голову всякие глупости лезут, и фантазия разыгралась не на шутку. Теперь я в каждом готова увидеть монстра.

— Кейт, это Мари. Ей нужна помощь.

«Ага, Кейт, значит. Запомним!»

— А я здесь при чём? — немного резко спросила она. — Спасать невинных барышень — это по большей части ваша обязанность.

— Мари приглянулась Омару.

Эффект от слов отца, несомненно, был. Конечно, отследить и проанализировать реакцию за тёмным стеклом шлема сложно, но вот то, как Кейт сжала руль и напряглась, натянувшись, словно струна, я заметить успела.

— Обручена?

— Нет, не успела. Но когда это их останавливало?

Намёк? Или просто слова? И почему я совершенно не следила за новостями о модифицированных? Если она была с одним из Омару, а потом сбежала, об этом точно бы говорили, и тогда многие вопросы отпали бы сами собой. А я отгородилась от всего мира и теперь пожинала плоды.

— Да, наверное, ты прав, — медленно проговорила Кейт. — Но от меня ты чего хочешь, Найт? Так это безумство и глупости. Сам знаешь, в каком положении я сейчас нахожусь. Только успела увернуться от нового преследования. И сюда ехать не хотела. Опасно очень. Мне правда жаль, но я не могу тебе помочь.

— Мари моя дочь, — добавил отец.

Промолчала. Немного, всего секунд тридцать, но и это не помогло её переубедить.

Кейт покачала головой:

— Прости, но моё решение это не изменит.

— Ты мне должна.

— Найт, не глупи! Со мной ей будет еще хуже.

— Ты этого не знаешь. Когда-то я рисковал всем, чтобы вытащить тебя, помог, несмотря на опасность. Ты говорила, что никогда не забудешь этого.

— Нечестный приём.

— Я просто хочу спасти свою дочь.

— А она хочет? Твоя дочь хочет этого? — Кейт снова взглянула на меня. — Молчит. Ни слова не сказала. Может, ты её сюда силком притащил.

— Не хочу, — ответила тихо и добавила уже громче: — Я не хочу быть их игрушкой.

Незнакомка хмыкнула.

— У тебя неправильная информация. Игрушкой ты не будешь, и бросать тебя уж точно не станут. Омару этими глупостями не занимаются. О нет, они сразу хотят всего и побольше. Тебя ждёт почётная роль матери. Он даст тебе всё, что только пожелаешь: деньги, положение, роскошную жизнь, феерический секс.

— Надо же, как всё идеально, — съязвила в ответ. — И что я должна отдать взамен?

— Себя. Полностью и без остатка. Никаких полумер. Тебе придётся жить только им, отвлекаясь лишь на детей. Детей они любят. И свободу твою он тоже заберёт. Взамен на идеальную жизнь.

— Идеальную клетку, — поправила её я.

— Возможно. Но многих это более чем устраивает.

— А тебя?

Я не ожидала, что она ответит, но не спросить тоже не могла.

— Меня не спрашивали. Просто поставили перед фактом, отняли… сломали.

И это не просто слова. Боль явно чувствовалась. Что же они сделали с ней? И как позволили уйти?

— Кейт, надо спешить, — вмешался отец.

Она кивнула.

— Хорошо. Я помогу. Первое время. Большего обещать не могу, сам понимаешь. Сама кручусь. Омару как с цепи сорвались. Со всех сторон обложили.

— Спасибо.

— Только запасного шлема у меня нет.

— Ничего, справлюсь, — ответила я, поворачиваясь к отцу. — Пап…

— Береги себя, Мари, — произнёс он, подаваясь вперёд и обнимая.

— Спасибо… за всё спасибо, — прошептала я, прижимаясь в ответ.

— Ты же моя девочка, несмотря ни на что. Прости, что был далеко от тебя всё это время. Мне казалось, что для тебя так будет лучше.

— Пожалуйста, пойдём с нами… Тебе нельзя оставаться здесь. Они не простят измены.

И я не знала, чей гнев будет хуже и страшнее.

— Всё будет хорошо, Мари. Всё обязательно будет хорошо, — ответил отец, отступая. — Вам надо спешить.

— Он прав, время не ждёт, — поддержала его Кейт.

Смахнув слезинку, я развернулась и замерла.

С Кейт что-то происходило. Что-то неладное. Она вдруг замерла, прислушиваясь и озираясь по сторонам.

— В чём дело? — сразу встревожился отец.

— Он здесь. Чё-орт! Он здесь! Быстро залезай. Надо ехать. Сейчас!

Я только успела сесть на мотоцикл и схватиться за девушку, как из открытой двери выскочил огромный серый волк с янтарными глазами и уставился на нас.

— 33-

Рейф

Это было несложно. Оказаться одному в кабинете.

Ирсон, белея на глазах, попеременно то ругаясь от жадности, то жалко лепеча от страха, собрал своих прихвостней. Кого-то отправил в службу безопасности просматривать камеры наблюдения, кого-то рыскать по многочисленным туннелям.

Стив держался. Из последних сил, но держался, пытаясь почувствовать свою девчонку.

Бесполезно, её скрыли, в отличие от Кейт. И дело было не в том, что она забыла использовать средство. Использовала, выливала на себя, не жалея. Это могло сбить со следа других, но не Рейфа. Просто они давно перешли ту грань, которая разделяла их.

Мужчина откинулся на спинку кресла, прислушиваясь к себе, пытаясь хоть немного успокоить взвившегося волка. Осознать, что она здесь.

Рядом… так рядом, что зверь буквально сходит с ума, рвётся, сгрызает изнутри, требуя найти, взять, поймать, прижать к себе. Злость, боль, гнев и тоска…

Они скучали. Оба.

— Я буду здесь, — сообщил мужчина брату, радуясь тому, что тот слишком зол исчезновением девчонки и ничего не замечает. Иначе бы давно всё понял. — Ищи. И не натвори глупостей.

Стив рассеянно кивнул, выбегая.

Рейф тут же крутанулся в кресле, закрывая глаза и вцепившись в подлокотники.

Вдох… глубокий и резкий выдох. Так, что закружилась голова.

Зверь внутри уже не рычал, скулил, неловко переминаясь с лапы на лапу, готовый в любой момент броситься вперёд. Надо только дать команду и спустить поводок.

— Тихо, — прошептал он едва слышно, хотя сам с трудом мог усидеть.

Не только зверь рвался туда… он сам.

Снова вдох-выдох… резкий и глубокий.

— Найди её…

Призрачный волк возник на пять этажей ниже в пустующем тёмном коридоре. Крутанулся и застыл на мгновение, принюхиваясь, присматриваясь. А потом бросился вперёд, туда, куда звало сердце.

Быстрее… быстрее. Чем ближе была она, тем сильнее кипела кровь в жилах.

Кейт… Кейти… лунная девочка. Его жизнь и смерть.

Туннель волк преодолел в пару прыжков, растворяясь в воздухе и снова возникая за пару десятков метров дальше. Да, потом будет подыхать от усталости, сутки лежать, не в силах встать, но какое это имело значение, когда она была там.

За этой горой мусора… за ничтожной дверью, сквозь которую зверь просто пролетел. Мужчина вздрогнул от боли, сильнее сжимая ручки кресла, и красные капельки крови медленно потекли из носа. Надо было стереть, но он так боялся отвлечься.

Только увидеть, только понять, что с ней всё хорошо.

Что простила.

Мотоцикл — когда она успела научиться? — и две женские фигурки на нём. Незнакомая темноволосая девушка с огромными от страха серыми глазами и Кейт.

Он бы узнал её из тысячи, из сотни тысяч. В чёрном костюме, который только подчёркивал её совершенное тело. Его руки еще помнили каждый изгиб, шелковистость кожи.

Волк застыл, жадно вглядываясь, пытаясь увидеть за чёрным стеклом шлема хоть что-то. Но не смог.

Подался вперёд, заскулив, как щенок. Правда, к чести сказать, длилось это недолго. Скулёж закончился тихим рыком. Пусть не грозным, но рыком, и она словно очнулась. Встрепенулась, расправив плечи, и мотнула головой, сильнее сжимая руль, напряглась всем телом.

«Не подходи! Не смей!»

«Кейт!»

«Ты обещал!»

Ничего не изменилось. Они всё так же близки и далеки друг от друга.

Волк перевёл взгляд на темноволосую. Симпатичная, испуганная, но не сломленная. Это хорошо.

Рейф думал недолго, зверь предупреждающе рыкнул:

«Прячь девчонку!»

И растворился в воздухе.

Мужчина в кабинете открыл глаза и некоторое время просто сидел, тяжело дыша. Кровь не просто капала, а текла из носа, окрашивая воротник рубашки в алый цвет.

Он стёр её, мгновение изучая красные разводы на пальцах, затем потянулся к платку, который лежал в кармане.

Стив будет злиться, возможно, не простит. Но так будет лучше. Если бы три года назад кто-то сделал для него подобное, Рейф был бы ему благодарен.

Нельзя, чтобы младший пошёл по его стопам и сломал жизнь не только себе, но и девчонке. Путь поищет. Оставалось надеяться, что к тому моменту, как найдёт, Кейт рядом не будет.

Рейф не хотел, чтобы она знала, не хотел видеть жалость в её глазах или злорадство… Девушка никогда не скрывала, что желает ему смерти. Что она почувствует потом, когда его не станет и свобода наконец вернётся к ней?

Радовало, что он этого не узнает.

Лишь только зверь растворился в сумраке ночи, как Кейт нажала на газ, и девушки, взвизгнув шинами, понеслись прочь по ночной дороге.

— 34-

То, насколько это сложно и опасно для моего организма, я поняла где-то на второй минуте нашей стремительной езды. И причина была не в том, чтобы удержаться в седле, вцепилась я в мотоциклистку очень хорошо. Клещами не оторвёшь.

Холод.

Мне в пальто, без шапки и даже шарфика, в тонких чулках и на земле было не очень жарко, но сейчас, когда ледяной ветер дул прямо в лицо и грудь, я совсем заледенела. Плюс ко всему заморосил мелкий дождик.

Противный, застывающий на волосах от лёгкого морозца.

А поездка всё не кончалась. Сначала мы гнали на бешеной скорости, рискуя свернуть себе шею на мокром асфальте, по магистрали, затем свернули на небольшую дорогу, потом вообще на разбитую грунтовку.

Как же темно здесь было! Хоть глаз выколи.

Скорость пришлось резко сбросить, но зато ухабов и ямок в разы прибавилось. Теперь я не только замёрзла, ещё и отбила себе все мягкие места. Но спрашивать у Кейт что-либо было бесполезно. Во-первых, не услышит. Во-вторых, сейчас её отвлекать не стоило.

Поле сменилось небольшим пролеском, который быстро перешёл в густой сосновый бор с огромными вековыми деревьями и ароматом смолы и хвои.

Это уже была не дорога, а самая настоящая тропинка. Как мы не застряли, не знаю, но продолжали упорно двигаться вперёд, а потом и вверх, поднимаясь на небольшой холм.

И как она ориентировалась в этой темноте? По звездам, что ли?

Дорога заняла минут сорок. К тому времени я уже совершенно околела, стучала зубами и хрипела.

Остановились мы резко.

— Приехали, — глухо сообщила девушка, припарковываясь у чего-то огромного и непонятного.

Я не с первого раза поняла, что это небольшой сруб, спрятанный за густыми деревьями.

Следующая проблема — слезть и не упасть при этом. Ног я не чувствовала совсем и как опуститься на землю даже не представляла.

— Ты чего?

Трудно говорить, когда зубы отбивают чечётку. Просто мотнула головой, мысленно молясь, чтобы она поняла.

Кейт хмыкнула, поставила мотоцикл на специальный рычаг, что выдвигался снизу, перекинула ногу спереди и подала мне руку.

— Держу. Опускай ногу и медленно слезай. Не бойся, подхвачу.

Я сделала всё, как она сказала, и кое-как слезла, чувствуя, как от усталости подгибаются колени.

— Чёрт, замёрзла совсем, — выругалась Кейт. — Иди в дом. Быстрее. Я мотоцикл поставлю и разожгу камин. Водопровода нет, так что согреваться придётся одеялами. Одежду только сними. Всю! Она мокрая. Не дай бог, воспаление схватишь. А теперь беги!

Легко сказать — беги. Мало того, что тело не слушается, так еще туфли скользят на мокрой земле.

Дверь открылась легко. В доме было сухо, но прохладно.

Сбросив пальто, туфли и сумку на пол, я прошла вперед, очутившись в единственной комнате, которая была одновременно кухней, залом и спальней.

Света не было. Пришлось двигаться на ощупь. Дойдя до небольшого диванчика, я стащила с себя юбку и блузку. Нижнее белье решила оставить, оно не намокло. А вот с чулками пришлось повозиться. Они словно намертво прилипли к телу. Но мне удалось их снять. После этого я упала на диван, кутаясь в покрывало и поджав ноги к телу.

Согреться всё не получалось.

Меня затрясло еще сильнее. Плюс ко всему перехватило горло и горело лицо.

Кейт пришла быстро. Вошла в дом всё в том же шлеме, бросила мне еще один плед и подошла к небольшому камину. Пара минут, и пламя занялось.

— Сейчас будет теплее. Я сделаю чай, — произнесла она, выпрямляясь. — Кажется, были противовирусные. И леденцы для горла. Надо посмотреть.

Но уходить не спешила, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Ладно, — произнесла девушка отрывисто. — Всё равно увидишь.

И, подняв руки, стащила шлем с головы.

Первое, что бросилось в глаза, — это длинные-длинные белоснежные волосы. Никогда таких не видела, словно лунное серебро, они покрывали грудь, спину и плечи Кейт. Я довольно долго их изучала и только потом перевела взгляд на лицо. Особо не рассчитывая, что что-то разгляжу в темноте.

Но этого не потребовалось.

На меня, не мигая, смотрели два золотисто-желтых глаза.

Модифицированная…

— 35-

Вот только проблема в том, что модифицированных женского пола не было. Никогда. Вот совсем. Мальчики и только мальчики!

Рот открылся сам собой то ли от удивления, то ли для крика.

— Тихо. Я человек, — тут же вставила она, выставляя руки перед собой. Не для того, чтобы коснуться, а пытаясь успокоить. — Не оборотень.

— Но…

— Это не заразно. Последствия отношений с модифицированными, — безрадостно произнесла молодая женщина, убирая волосы назад.

— А-а-а…

Больше я произнести не могла, внезапно закашлявшись. Что-то я не помню, чтобы у кого-то из любовниц модифицированных была подобная реакция. Точно уверена, что нет. Такого бы я точно не упустила, как и пресса. Это был бы настоящий бум.

— Последняя ступень привязки, — пояснила Кейт.

— А я?

— Нет. Ты даже первую не прошла. Радуйся, что успела убежать вовремя. Что дали убежать, — горько добавила молодая женщина, бросая шлем на небольшое плетёное кресло у камина. — Грейся, — добавила она, неожиданно усмехнувшись. — Надо же, как удивилась, даже дрожать перестала.

— Угу, — прохрипела я, еще сильнее кутаясь в покрывало, пряча нос и добавив приглушенно: — Горло першит.

— Да, чай надо тебе сделать, — кивнула Кейт, расстёгивая куртку, и поспешила к небольшой переносной газовой плитке, которая стояла в углу. — Сейчас всё будет.

Загромыхал чайник, потревоженная крышка кастрюли, которая едва не упала, когда девушка её задела

— Ты здесь живёшь?

Без водопровода, туалета и отопления. Камин не в счет. На крохотных пятнадцати квадратных метрах. Ради этого стоило бегать? Я впервые задумалась о том, нужна ли мне такая свобода.

— Нет, — наливая ковшом из ведра воду в чайник, пояснила Кейт, которая уже успела зажечь керосиновую лампу и поставить её на небольшой столик. — Это как перевалочная база. Ты не подумай, моя жизнь относительно спокойна. Была. Последние месяцы Омару словно с цепи сорвались. Меня так в первые недели не искали. Знать бы, что случилось, но не высунуться лишний раз.

Я кивнула и снова закашлялась, сотрясаясь всем телом.

— Прости, надо было приодеть тебя. Но времени было в обрез.

— Я понимаю. Волк меня тоже испугал, — отдышавшись, заметила я. — Никогда не видела, слышала, читала, но не видела. Это же только чистокровные так могут.

— Да, — нехотя кивнула Кейт, собирая волосы в гладкий хвост на макушке.

Какая она маленькая, тоненькая и хрупкая, девочка совсем. Интересно, сколько ей лет? Сначала показалось, что не больше восемнадцати. Вот только взгляд такой острый, взрослый.

— И кто это был? — просипела я.

— Омару.

Стив?

«Нет, — тут же поняла я. — Не Стив».

Отчего мне казалось, что этого модифицированного я бы точно узнала. Даже его звериную сущность.

— Нет, — подбросив еще парочку поленьев, покачала головой девушка. — Это был не твой модифицированный, а мой.

Хотелось сказать, что у меня никакого модифицированного нет. Но в носу так сильно защекотало, что, не сдержавшись, я громко чихнула.

— Мда. Выглядишь ты не очень.

— Чувствую себя так же.

Кейт подошла к небольшому сундучку и, покопавшись немного, достала оттуда широкие штаны и футболку, которые положила рядом.

— Одевайся.

— Можно потом? — жалобно спросила у неё.

При мысли о том, что придётся вылезать из-под покрывала, я задрожала еще сильнее.

— Тебе надо согреться.

Хотелось сказать, что мне и так жарко, лицо пылало огнём, но благоразумно промолчала. Потому что, несмотря на жар, трясло меня основательно. Аж диван скрипел.

Кейт склонилась надо мной и приложила ладонь ко лбу.

— Температура поднимается, — нахмурившись, произнесла девушка. — Надо сбивать.

— Всё будет хорошо. Сейчас приду в себя, отлежусь и буду завтра как огурчик.

— Таблетки, чай и спать.

— А ты? — прохрипела я, присаживаясь и пытаясь надеть брюки дрожащими руками.

Насколько я успела рассмотреть, других спальных мест здесь не наблюдалось. Да и на диванчике можно спать лишь скрючившись.

— Ничего. В кресле устроюсь.

Кресло было еще менее удобным, чем диван.

— Не переживай, — бросила Кейт, копаясь в небольшой коробочке с таблетками. — Я почти не сплю.

— Это как-то связано с твоими глазами?

Одевшись, я вновь упала на диван и укрылась.

— Нет, просто не сплю. Вот, нашла. Оно должно помочь сбить температуру, — демонстрируя мне саше, произнесла Кейт.

— Почему не спишь?

— Кошмары.

Эта ночь была тяжелой для нас обеих. Я мучилась от простуды. То дрожа от холода, то сгорая от высокой температуры, укрывалась и раскрывалась. Потела, насквозь промочив одежду, и снова замерзала, отбивая зубами чечётку. Кашляла до боли в животе и саднящего горла.

То спала, то просыпалась, находясь на какой-то грани между сном и явью.

Надо отдать должное, Кейт была рядом, прикладывала мокрую тряпку ко лбу, поила чаем и заставляла глотать таблетки. Она уснула где-то под утро, и то ненадолго.

Ей действительно снились кошмары. Не знаю, что это было, но Кейт тяжело дышала, вертела головой, хмурилась и кусала губы чуть ли не до крови. Очнулась она вообще с тихим криком и слезами на глазах, шепча едва слышно:

— Ненавижу… ненавижу тебя.

— 36-

Кейт

Ненавижу спать.

Ненавижу сны.

Такие реальные, настоящие. Они приходят ко мне каждую ночь, день, утро. Время суток неважно. Стоит лишь закрыть глаза, и прошлое наваливается, заставляя вновь и вновь переживать произошедшее, испытывать те же чувства, эмоции и не иметь возможности всё исправить.

Оно окружает меня, обступает со всех сторон, не давая сбежать, давит… душит. Я задыхаюсь, но вынуждена это терпеть раз за разом.

… Раз-два-три… раз-два-три… раз-два-три…

Мне восемнадцать, и сегодня самый счастливый день в моей жизни.

Мы с Шоном танцуем в самом сердце зала отеля «Фортуна». Дорогой паркет, огромная люстра над головой, сверкающая дорогими кристаллами, живая музыка и аромат настоящих цветов.

Поздний летний вечер, жара уже отступила, и можно вздохнуть свободно. Тихие разговоры, лёгкий смех и одобрительные взгляды. Мы прекрасная пара и идеально подходим друг другу. Все это знают.

Сегодня всё для нас.

Мы кружимся уже третий танец подряд, то убыстряясь, то замирая, прижимаясь так тесно, что становится трудно дышать. Прикосновения будоражат кровь, которая уже приливает к щекам, делая их пунцово-красными. Бич бледной кожи, она так быстро краснеет, выдавая меня с головой.

Шон тихо смеётся, привлекая к себе. Его ладонь мягко и в то же время требовательно скользит по обнажённой коже спины. Я специально надела это платье, хотя мама запрещала. Лёгкое, серебристое, блестящее, с открытой спиной и на тонких бретелях, оно так эффектно подчёркивало мою фигуру, каждый её изгиб, и мягко опускалось до самого пола.

Я знаю, что Шон успел оценить этот наряд, видела, как загорелся его взгляд. И мне это нравится.

— О чём таком думает моя невеста, что заставляет её щеки так мило розоветь?

Невеста…

Я блаженно улыбнулась и кокетливо стрельнула глазами.

— Ты меня смущаешь, Шон.

— Привыкай, Кейти. Теперь я буду часто тебя смущать. Говорить неприличные вещи, обещать, что сделаю с тобой…

Я тяжело сглотнула, напоминая:

— До свадьбы еще полгода.

— Непрерывного контроля со стороны твоего отца, — тяжело вздохнул Шон. — Сколько еще нянек он для тебя наймет?

— Для папы я всего лишь маленькая девочка. И всегда ей буду, — отозвалась я, улучив момент и щелкнув жениха по носу. — Он пытается защитить меня.

— Обет целомудрия в наше время… пережиток прошлого.

— Ты знал, на что шёл.

Движение у дверей заставляет меня оглянуться и присмотреться внимательнее. Еще гости? Так вроде бы все уже прибыли, да и кому приходить так поздно, когда праздник подходит к концу?

Отец срывается с места. Поспешно. Стул падает, и удар слишком громкий, привлекающий внимание. Теперь все смотрят на него, как папа спешит к высокому гостю, застывшему в дверях.

Досада.

Мне это всё не нравится, и я не намерена это скрывать. Отец, как всегда, в своём репертуаре. Не может прожить без важных дел хотя бы пару часов. Даже сегодня, в столь знаменательный для меня день, он опять взялся за переговоры.

— Это Омару?

Шон хмурится и выглядит недовольным.

— Кто? — переспрашиваю я скорее рефлекторно.

Всему виной удивление и досада.

Все знают Омару, могущественная семья модифицированных, держащая в своей узде весь город и его окрестности. А может, и больше. Птица слишком высокого полёта, чтобы интересоваться нами. Да, бизнес отца приносил деньги, но не такие, чтобы привлечь чистокровок.

— И не просто Омару, — продолжил Шон, останавливаясь. — А Рейф.

— Это имеет значение?

Мне не нравится повышенное внимание, с которым все смотрят на нового гостя. Это нервирует, особенно когда я понимаю, что тот глядит прямо на меня. Не мигая, пристально, провокационно.

Кивает на какие-то реплики отца, пожимает руку, а смотрит на меня.

— Кто он вообще такой? — нервно спрашиваю у Шона, поправляя бретельку платья.

Оно уже не кажется мне таким красивым. Слишком открытое и вызывающее. Хочется спрятаться, укрыться.

— Конечно, это имеет значение, Кейти. — В голосе молодого мужчины слышится восторг и некоторое благоговение. — Твоему отцу удалось получить не просто Омару, а самого наследника. Представляешь, какие это перспективы?

— Не представляю!

Я отвечаю немного резко, убираю руки и хочу уйти с середины танцпола, но делаю это слишком поспешно, наступая на краешек платья, и едва не падаю.

— Кейти!

Шон вовремя успевает меня поймать и удержать.

— Ты в порядке?

Он встревожен, и мне становится немного стыдно за своё поведение. Я слишком строга к нему и к другим.

— Всё хорошо, — улыбаюсь в ответ. — Наверное, я просто устала. Такой насыщенный вечер. И страшно хочется пить.

Мы возвращаемся к нашему столику, где я утоляю жажду глотком игристого вина. Спиной чувствуя хищный взгляд. И как только этот модифицированный дырку между лопаток не прожёг?

Неужели не понимает, что это неприлично- так глазеть.

— Всё нормально, милая? — интересуется мама. — Ты побледнела.

— Здесь просто душно.

— Давай выйдем на балкон, — предлагает Шон, но мама его перебивает.

— Позже. Отец идёт, и с ним очень важный гость. Милая, улыбайся, ты должна ему понравиться.

Улыбка прилипает к лицу, когда я поворачиваюсь навстречу гостю. Насквозь фальшивая и нервная, и мне кажется, что это видят все.

Вблизи он еще более мощный и устрашающий. На целую голову выше Шона, широкоплечий, темноволосый и страшно опасный. Особенно пугал его взгляд. Янтарный, обволакивающий. Самый настоящий хищник.

Кажется, отец представляет нас, но я почти ничего не слышу и прихожу в себя, лишь услышав своё имя.

— Очень приятно, Кейтлин.

Омару произносит моё имя, слегка понизив голос, и я вспыхиваю еще сильнее от злости. Мне хочется верить, что от злости.

Оборотень протягивает руку для приветствия.

Не хочу её брать! Не хочу! Но правила приличия требуют, и отцу так важно.

Я осторожно вкладываю ладошку ему в руку и слепну на мгновение от слишком яркой непонятной вспышки перед глазами.

— 37-

Кейт

— Кейтлин. Кейтлин?

Голос Шона совсем рядом, и я тянусь к нему, пытаясь выбраться из этого непонятного дурмана, накрывшего меня с головой.

Вспышка исчезает так же быстро, как и появилась.

Снова банкетный зал, круглый столик и моя семья. Шон, держащий меня за руки и тревожно заглядывающий глаза. И модифицированный за спиной.

Отпустил руку, отошел, но всё равно смотрит. Я сейчас чувствую взгляд модифицированного еще сильнее, чем до этого.

Я вообще очень хорошо его чувствую. Словно Омару касается меня не взглядом, а своими руками. Нежно проводит по плечам вниз и снова вверх, до самых лямок платья.

А потом его рука касается спины, оставляя на ней клеймо ладони.

Я судорожно вздохнула, ощущая, как необычно чувствительной стала грудь, как ткань дорогого платья тревожит и трётся о набухшие вершинки.

Стыдно. Ох, как мне стыдно. Так не хочется, чтобы это кто-то заметил.

Я дёрнулась, вырывая руки из захвата Шона и обхватывая плечи, отступая еще ближе к жениху. Словно ища спасения.

— Кейтлин? — в голосе отца слышится упрёк.

Да, я поступаю сейчас крайне невежливо. Да еще с модифицированным, который к тому же чистокровка. Это просто открытый вызов. Но мне не хочется об этом думать.

— Простите. Здесь так душно, — бормочу едва слышно. — Шон, проводишь меня на балкон?

— Конечно, дорогая.

Он растерян, но выполняет мою просьбу.

Я хватаюсь за руку жениха как за спасательный круг и спешу прочь из зала. Прочь от этих нечеловеческих глаз, которые выводят меня из равновесия.

— Прошу простить мою дочь, — слышится сзади голос отца. — У неё сегодня помолвка. Она так нервничает.

— Я понимаю, — вкрадчивым голосом отзывается оборотень, и, наверное, только я слышу в его голосе странное напряжение. — Молодость.

Не могу удержаться и оборачиваюсь у самых дверей.

Рейф смотрит.

Чёрт! Он смотрит мне вслед, и даже отсюда я вижу пламя в этом взгляде. Пламя, которое не обещает мне ничего хорошего.

— Хочу уехать отсюда, — бормочу, хватаясь за перила и чуть ли не свешиваясь, вдыхаю полной грудью ночной воздух, полный аромата цветущего сада под нами.

Будто это может отрезвить меня сейчас.

— Кейти? Что случилось? Вы встречались?

— С кем?

— С Омару.

Шон встаёт рядом. Но, в отличие от меня, он не смотрит на ночной город впереди. О нет, молодой мужчина изучает меня.

— Первый раз его вижу.

— Омару так смотрел на тебя. Мне это не нравится.

— Тебе показалось.

Мне не хочется волновать его. Он же мой рыцарь. Не приведи господи, ринется отстаивать честь в борьбе с этим зверем.

Я даже смогла выдавить улыбку.

— Кейти, ты всегда можешь мне всё рассказать.

— Нечего рассказывать.

— Я видел, как ты побледнела, когда он взял тебя за руку.

— Испугалась. Он же модифицированный. Мы ничего не знаем о них. Мне просто стало страшно.

— Ты не говорила, что боишься их.

— А ты и не спрашивал, — устало вздыхаю в ответ.

Мне не нравится этот разговор, что мне приходится оправдываться. Не нравится, что даже здесь, на балконе, я не могу расслабиться и не думать о Рейфе Омару.

— Но я видел, как он изменился, — неожиданно продолжил Шон. — Когда коснулся тебя.

— Глупости, — отвечаю, опуская голову.

Пряди волос упали на лицо, пряча румянец, который выступил на щеках.

— Это не глупости, Кейти. Ты бы видела, как вспыхнули его глаза. Настоящий звериный взгляд.

— Что ты хочешь от меня? Чтобы я испугалась еще сильнее? Хорошо, я испугалась. Доволен?! — последнее я выкрикиваю и тут же затихаю, прижимая пальцы к губам.

Мы впервые так серьёзно поругались. Я впервые кричала на Шона. Это было грустно.

— Прости. — Я бросилась к нему, хватая за руку и прижимая к своим щекам. — Прости. Я не должна была. Это страх и тревога. Прости.

Я сама подаюсь к нему, сама целую.

Но привычной сладости нет. Наоборот, поцелуй горчит на губах. Шон хочет продолжить, обнимает, прижимает к себе, и я позволяю. Лишь позволяю, не в силах ответить.

И молодой мужчина это чувствует.

Отступает, пристально вглядываясь в моё лицо. А я радуюсь, что здесь слишком темно, чтобы жених успел что-то рассмотреть.

— Кейт?

В голосе слышится непонимание, которое больно бьет по расшатанным нервам. Ох, я сама себя сейчас не понимаю.

— Нам стоит вернуться в зал. Папа недоволен.

— Он всегда недоволен.

— Ты несправедлив. Пойдём.

Омару сидит ко мне спиной. Это радует. Но он знает, что я иду.

Я внимательно изучаю модифицированного и чётко определяю момент, когда оборотень чувствует моё приближение. По напряжённой позе, застывшим плечам.

Это страшно.

— Тебе легче? — сразу же спрашивает мама, и я киваю, всё еще продолжая стоять.

— Мне пора.

Омару неожиданно резко встаёт, и я с трудом могу сдержать вздох облегчения. Уйдёт. Уйдёт! Слава богу! Совсем скоро эта пытка закончится.

— Уже уходите? — Папа встал следом. — Так жаль.

— Дела, — уклончиво отвечает модифицированный. — Поздравляю с помолвкой. Не согласится ли ваша дочь потанцевать со мной?

Он спрашивает у отца. Спросил бы у меня, я бы сразу отказалась. Но Омару обратился к отцу, и мне нечем крыть. Разве что застыть от ужаса, ожидая чуда, которого так и не произошло.

— Ох, ну конечно. Кейти, подари нашему гостю танец.

Это не просьба, приказ.

— Хорошо. — Послушно киваю и иду в центр зала.

Прямая спина, разворот плеч, гордо вздёрнутый подбородок и ощущение жертвы, на поимку которой вышел хищник.

Он идёт за мной, след в след. Загоняя в угол.

Остановиться и развернуться, едва не налетев на модифицированного. Он так непозволительно близко.

— Осторожно, Кейтлин.

Его голос хрипл и тих. А руки, удерживающие меня за талию, неожиданно горячие. Я сама вспыхиваю и замираю, пойманная в ловушку этого взгляда и рук.

Кажется, танец начался, но я не слышу музыку! Ничего не слышу, кроме бешеного пульса в собственной голове.

Мне не нравится это состояние, не нравится, как этот Омару воздействует на меня. Я же люблю Шона, очень люблю…

Это похоже на наркотик, яд, отравляющий душу.

— Прошу прощения, — бормочу едва слышно, укладывая ладони ему на плечи и подстраиваясь к его шагам.

Молчание длится недолго.

— Вы боитесь меня?

— Да, — отвечаю, продолжая изучать носовой платок в кармане его пиджака. Хмыкает, но от замечаний воздерживается. Но не от разговора в целом.

— У вас удивительные волосы, Кейтлин.

— Обычные.

— О нет, — шепчет мне Омару, отчего я сбиваюсь с ритма на мгновение. — Удивительные. Похожие на лунное серебро. Вы знаете, что модифицированных называют оборотнями и приписывают магическую связь с луной?

— Слышала.

— Никогда этого не понимал. До встречи с вами. За такой луной… я бы пошёл на край света.

— Я помолвлена, — напоминаю ему немного нервно.

— Знаю.

— Люблю Шона. А он любит меня.

— И это мне известно.

И снова это странное напряжение в голосе.

— Оставьте меня, — прошу, поднимая глаза и утопая в золоте его взгляда. — Оставьте меня.

— Если бы это было так просто… Полуночница…

Полуночница… Полуночница! Полуночница!!

Ненавижу это слово! Ненавижу кличку, которую он мне дал! И его ненавижу!

Из сна вырвалась резко и быстро, как и все эти месяцы. Замерла на мгновение, глотая подступившие слёзы и приходя в себя.

Как же я устала! Как же сильно я устала.

Мари зашлась кашлем на диване и снова дрожала, несмотря на камин и несколько покрывал.

Навязалась на мою голову.

Но мне её жалко.

Я подошла к дивану и осторожно коснулась липкого от пота лба.

Чёрт! Она же вся горит.

— Мари, Мари!

Я тормошу её, пытаясь разбудить.

Девушка со стоном приоткрывает воспалённые глаза.

— У тебя жар, температура не сбивается.

Она кивнула и снова попыталась уснуть.

— Эй, Мари! Стоп! Нельзя! Поговори со мной.

— Я устала, — прошептала девушка тихо.

— Нужны антибиотики. Мне нужно съездить за ними в город.

— Угу.

— Тебе придётся остаться здесь одной. На пару часов.

Но Мари безучастна.

— Я не могу взять тебя с собой, — принялась рассказывать я, сама не зная зачем. — Ты не удержишься на мотоцикле. И врача привезти не могу. Тебе надо подождать. Я куплю лекарства и сразу приеду.

— Угу.

— Чёрт!

Она опять уснула.

Перед отъездом я снова заставила её выпить жаропонижающее, подбросила в камин дров, проследила, чтобы искры не упали и не подожгли всё к чертям, и бросилась на улицу.

Оставалось надеяться, что за эти пару часов ничего не случится.

— 38-

Есть у меня такая черта или неприятность: стоит подняться температуре выше тридцати восьми, как сразу же начинается самая настоящая горячка, переходящая в очень яркие и красочные галлюцинации. И чем выше эта температура, тем заковыристее фантазия.

Надо признать, что держалась я долго, до самого утра, и даже отъезд Кейт запомнила, её прохладную руку на своём лбу и просьбу держаться.

Потом она, кажется, заставила меня что-то выпить. Или это уже был плод моих фантазий? Уже не знаю. Организм дал слабину, не в силах бороться с простудой, которая уже прочно обосновалась в организме.

Сначала я вспомнила Элис. Подруга, благодаря которой я ввязалась в эти неприятности.

— Сама виновата, — заявила её очень реальная галлюцинация, раскачиваясь на шесте для приват-танца и одновременно с этим потягивая дорогущий коктейль с помощью полосатой трубочки.

— Оставила бы её мне, и всё закончилось бы хорошо, — заявил неизвестно откуда взявшийся полукровка с зелёными глазами.

Как же его звали? Ах да, Ильяс. И ему крайне не понравилось, что его добычу увели из-под носа.

Мне очень хотелось верить, что в моё отсутствие он не найдёт подругу и не начнёт вновь дурить ей голову.

— Не о том думаешь, — заявил Кирен Фроуи, неизвестно каким образом оказавшийся в моих фантазиях.

Этого я точно не звала. В набедренной повязке, как Тарзан, заплывший жиром, он пошло облизал сальные губы и прошептал:

— Я бы смог тебя спасти… надо было быть хорошей девочкой. Хороших девочек всегда спасают.

Фу, какая гадость. Он еще и руки ко мне тянуть начал. Потные, толстые, как сардельки.

Я дёрнулась и мотнула головой, задыхаясь от нового приступа кашля. А Фроуи уже исчез, растворившись в дымке воспалённого сознания.

Пить… как же хочется пить.

Надо открыть глаза, Кейт должна была оставить стакан с водой рядом со мной. Она обещала. Или мне показалось. Не помню. Ничего не помню.

— Будь хорошей девочкой, Мари, — произнёс папа, серьёзно и как-то грустно смотря на меня. — Борись.

— Папа…

Хрип, сорвавшийся с губ, сложно было разобрать, но он выдернул меня из этого состояния. Пусть ненадолго, но помог справиться с болезнью.

Жарко…

Я дёрнула ногой, избавляясь от покрывала, которое сейчас так мешало, сбивая его в ком у самых стоп. Неловко провела ладонью по лбу, спустилась к шее.

Мокрая.

Такая мокрая, что хоть выжимай.

Хотелось раздеться, но сил стащить футболку и штаны не было. Я лишь перевернулась спиной к камину, сотрясаясь в новом приступе кашля.

«Я всё равно найду тебя…»

Не хочу.

«Найду, поймаю… и не отпущу…»

Надо было догадаться, что без модифицированного не обойдусь. Мне и так плохо, а сознание подсунуло еще и эту хищную персону. Точно доконать хочет и в могилу свести. И где хвалёное чувство самосохранения? Несправедливо.

— Исчезни, — пробормотала сквозь зубы и обхватила себя руками.

Футболка насквозь промокла, и внезапно стало прохладно. Я даже начала жалеть, что только что избавилась от одеяла. Но дотянуться было лень.

«Найду… и не отпущу. Ты моя!»

— Нет. Нет, нет. Я не твоя. Ничья. Я сама по себе.

«Мари… Мари… Мари!»

Моя имя в его устах звучит хрипло и прерывисто, как будто он бежит куда-то. Очень быстро бежит. И эти хриплые нотки щекоткой проносятся по коже, заставляя дрожать сильнее.

Можно списать всё на температуру, но сейчас я могу признаться самой себе, что устоять перед Омару очень и очень сложно.

— Не хочу, — простонала чуть слышно, обхватывая плечи руками.

«Неужели это так страшно? Страшно быть со мной? Любить? Неужели умереть лучше?» — его голос зазвенел от сдерживаемого гнева и боли, и мне стало страшно.

— Ты монстр… чудовище. Хищник, — пробормотала я скорее сама себе, чем ему.

— Да! — рыкнул он неожиданно громко. — А ты моя жертва! Моя!

Снова кашель. И приступ в этот раз длился намного дольше. Диван жалобно хрипел, дрожа и сотрясаясь вместе со мной. В какой-то момент я даже испугалась, что задохнусь, не смогу сделать вдоха.

— Тише… тише, — зашептала моя галлюцинация с глазами цвета расплавленного золота. — Дыши… Мари… как же ты так… глупенькая.

До чего дошла, даже прикосновения чувствую. На своих плечах, лице, когда Омару осторожно обхватил его ладонью, поворачивая к себе.

— Это ты во всём виноват, — заявила я.

Сейчас бояться нечего, можно сказать всё что угодно, выговориться.

— Виноват, — согласился он, кладя руку мне на лоб, и я громко застонала от блаженства.

Ох, какая она неожиданно прохладная. А ведь должно было быть наоборот. У модифицированных температура больше. Но это же мои фантазии, здесь всё может быть.

— Виноват, — повторил модифицированный. — Надо было схватить тебя в охапку и увезти из города, запереть в комнате и сделать своей. От начала и до конца.

— Не выйдет. Я бы тебя возненавидела и не простила. Не люблю модифицированных.

— Меня полюбишь, — пообещала галлюцинация, продолжая ощупывать.

— Я сбежала, — сообщила ему неожиданно весело. Хотела рассмеяться, но в горле так пересохло, что был риск снова раскашлялся. — Обманула и сбежала.

— Сбежала, — согласился Омару, тревожно изучая моё лицо. — Ты горишь.

— Да, жарко.

— Надо что-то делать.

— Спать хочется, — сообщила ему, чувствуя, как сознание медленно начало уплывать, даря долгожданное освобождение.

— Мари!

Меня схватили за плечи и хорошенько тряхнули.

— Не смей отключаться! Не смей!

— Будь хорошей галлюцинацией, — несвязно прошептала в ответ. — Исчезни. Мне и так плохо.

— Мари!

Какой-то этот модифицированный чересчур реальный. Пальцы слишком болезненно сжали плечи, и мужчина прорычал так, что уши закладывать начало.

— Произнеси моё имя, — потребовал Омару неожиданно.

— Не хочу.

— Мари, позови меня по имени!

— Отстань. Это слишком личное. Я знаю, — покачала головой, пытаясь вырваться и наконец уснуть. — Особенно для чистокровных, как ты. Нет, я даже с собственной фантазией не буду играть в эти игры.

— Мари! Имя! Это важно!

— Вот пристал.

— Мари!

— Скажу — отстанешь?

— Скажешь — станет легче, — пообещал Омару спустя пару секунд.

— Ладно, — прохрипела я. — Стив. Дов…

Договорить я не успела.

Только произнесла его имя, как меня вдруг притянули к себе и поцеловали.

Вроде просто поцелуй… только очень реальный. Слишком реальный! Неправдоподобно! Это значит, всё по-настоящему и оборотень не плод моего разбушевавшегося сознания?

Но испугаться я не успела. Буквально доля секунды, и тело пронзила боль.

— 39-

Она была не точечной, сосредоточенной в одном месте, как если бы меня ударили или, скажем, укусили. Боль была обширной, охватившей всё тело разом. От макушки до кончиков пальцев. Такое ощущение, что даже волосам и ногтям было больно, такой сильной она была.

Стремительная, колючая, она раскалённым пламенем пробежалась по венам и сосудам, сжигая всё на своём пути, ставя печать на застывшем на мгновение сердце.

Я выгнулась дугой и забилась в чужих руках, раскрыв рот в безмолвном крике. Глаза открылись сами, устремившись в низкий потолок. Но я его не видела, лишь туман, непонятные ярко-красные всполохи в непроглядной белой пелене.

А рядом, на краешке сознания, чужой то ли рык, то ли стон. Болезненный, с трудом сдерживаемый.

Ему тоже больно.

Возможно, даже больнее, чем мне сейчас. И пальцы до синяков сжимают предплечья.

Я чувствую это сквозь огонь безумия, который исчез так же быстро и резко, как и появился. Хотя, казалось бы, в этом состоянии я должна сосредоточиться лишь на своих ощущениях и не думать о чужих. Но мы связаны. Крепко, какими-то неведомыми путами, обволакивающими наши тела. Я понимаю это так отчётливо и ясно, что даже не думаю возражать.

Всё ушло, но поверить так сложно.

Эта тишина и пустота оглушает сильнее самого громкого крика.

Я всё ещё дрожала, падая на неудобный диван, с хрипом дыша и с трудом удерживаясь на краешке сознания. И это ощущение перемен, непонятных, неопределённых, било по нервам.

Мужчина застыл перед диваном на коленях, прижимаясь лицом к моему животу и свесив руки-плети вниз.

Да, ему больно. Как и мне. Не знаю, что Омару сейчас сделал, но последствия этого поступка мы разгребали вместе.

Сердцебиение успокаивается, а вместе с ним выравнивается дыхание. Но возвращаться в настоящее не хочется. Не хочется думать о том, что модифицированный нашёл и сбежать больше не получится, не хочется смотреть ему в глаза и ждать следующего шага. Не хочется знать, что он только что со мной сделал.

Лучше полежать. Вот так. В тишине, нарушаемой лишь нашим рваным дыханием. Ощущая его тепло у живота. Небольшое давление, когда Стив (смысла не называть его имя уже нет никакого) приподнял руки, касаясь моего тела, скользя по рукам и бёдрам, чуть усиливая нажим.

Страха не было, как и отвращения. Но и остальные чувства молчали.

Я слишком устала. Так хочется провалиться в сон и всё забыть. Очнуться у себя в квартирке и понять, что всё это лишь затянувшийся кошмар. Не было клуба «Полуночница», Стива и этого непонятного побега. Тайны так и остались тайнами. Оказывается, незнание — это благо.

Но не выходило.

Стив выпрямился, и животу сразу стало холодно и неуютно. Я даже зябко повела плечами. Модифицированный продолжал сидеть на полу и смотреть на меня. Его взгляд я чувствовала кожей и еще сильнее зажмурилась, отчаянно цепляясь за усталость.

Ласковое прикосновение к щеке. Почти невесомое, незаметное, но я отреагировала на него слишком бурно, вздрагивая и закусив губу.

Пальцы коснулись скул, неровно провели по подбородку и исчезли, оставив после себя огненный след.

А вот взгляд остался.

Тишина. Уж лучше бы Омару сказал что-нибудь. Накричал на меня, начал угрожать. Что угодно, но только бы не молчал.

Так проходит пять, десять, двадцать секунд. Минута напряженного молчания и непонятного взгляда.

Конечно, я не выдержала, села рывком, потирая раскрасневшееся лицо.

Болезни как не бывало, даже остаточных симптомов, и дышать было легко и свободно, давление на грудную клетку исчезло.

Повернулась, неосознанно принимая позу мыслителя: нога согнута в коленке, в которую упирается локоть, а рука тем временем удерживает чуть наклоненную голову.

Цвет глаз модифицированного снова поменялся. Я видела его светло-карим, золотисто-желтым, янтарным. А сейчас это было какое-то хаотичное сплетение золота и серебра. Словно взяли две краски — золотую и серебряную — и соединили, но не размешивали.

— Как ты?

Голос Стива всё еще хриплый, и в нём слышится эхо той боли, что он испытал.

Я неопределённо кивнула и, прочистив горло, осторожно поинтересовалась:

— Что с папой?

— Жив и… здоров.

Что-то с последним пунктом Омару помедлил, словно не верил в то, что говорил.

— Он всего лишь хотел спасти меня.

Оборотню это не понравилось. Глаза чуть сузились, и черты лица будто заострились.

— Спасал? От меня? Разве я дал тебе повод для страха? Мы же вроде договорились, обсудили. Я был предельно корректен и вежлив, а ты сбежала.

— Ты не сказал, что Омару.

— Я этого не скрывал, Мари. Мне даже в голову не могло прийти, что ты не знаешь о том, кто я. Да, мы живём закрыто и редко мелькаем в светской хронике. Но мне казалось, что в городе найдётся мало человек, которые не знают сыновей главы рода.

— Я не интересуюсь модифицированными.

Глаза постепенно начали возвращаться к привычному золотистому оттенку. Интересно, а у меня изменились? Как у Кейт.

Ох, Кейт! Где она? Успела ли уйти? И как вообще Стив меня нашёл?

— Это я уже понял, что не интересуешься, — сказал мужчина, продолжая сидеть на полу, положив руку на диван так, что его пальцы почти касались моего бедра. — Кто помог тебе?

Значит, про Кейт он не знает. Это хорошо. Пусть хотя бы ей удастся вырваться из этого порочного круга.

— Папин знакомый, — уклончиво ответила я.

— И где он? Почему оставил тебя тут умирать?

Последние слова Стив буквально прорычал.

— Не оставил. Он уехал за лекарствами.

— Скоро вернётся?

— Не трогай его. Он не виноват в том, что согласился мне помочь.

— Сбежать от такого монстра, как я?

Зачем он так? Зачем мучает и меня, и себя?

Вместо ответа я задала свой вопрос, намного более важный и сложный:

— Что ты сделал со мной?

— 40-

Стив не сразу ответил, решив немного потянуть время.

Мужчина ловко поднялся с пола, разминая плечи, прошёлся по крохотной комнатке, подбросил пару поленьев в затухающий камин.

— Спас жизнь, — ответил Омару, поворачиваясь ко мне лицом и скрещивая руки на груди.

Поза защиты. Закрылся и готов отстаивать свои позиции. И это ничем хорошим для меня обернуться не может.

— И что я отдала взамен?

Я тоже поменяла позу. Свесила ноги на пол и оперлась ладонями о диван, слегка наклонившись вперёд и глядя на модифицированного исподлобья.

— С чего ты взяла, что что-то мне должна?

— Я знаю про обручённых и о том, какую роль ты мне уготовил, — пошла ва-банк, пытаясь вызвать у оборотня хоть какие-то эмоции.

А в ответ нарвалась на совсем иную реакцию. Никакого стыда, сомнений и неловкости, лишь какое-то насмешливое удивление, на грани с лёгким презрением.

— И какую же роль я тебе приготовил?

Не может он так играть и притворяться. Или может?

Сейчас я знала только одно: отступать и закрываться, как и спускать всё на тормозах, нельзя. Надо поговорить обо всём, расставить все точки над и. Выяснить правду, чтобы потом не было мучительно больно.

— Идеальная пара для создания потомства. Выводка чистокровных.

Произносить это вслух было неприятно и некомфортно. А еще стыдно. Особенно под этим непонятным взглядом золотистых глаз.

— Всё?

— А этого мало? Ты говоришь, что у меня не было повода сбегать? Ты Омару, представитель одного из сильнейших родов города. Что тебе принадлежит? Дома, заводы, пароходы? Что я могу противопоставить тебе? Услышишь ли ты моё «нет»?

Молчит.

Да и мне и не требовался ответ.

— Не услышишь. Будешь покупать, соблазнять, уговаривать. А если не выйдет, то просто заставишь. Папа у тебя, не так ли?

И снова тишина, но я по глазам видела, что угадала.

— Оставил на всякий случай, — продолжила, хмыкнув и покачав головой, — чтобы было чем нажать на меня.

— Надо было оставить его у радикалов? — неожиданно резко спросил мужчина. — Они измены не простят. Закопают где-нибудь в канаве, и делу конец.

Я закусила губу, пытаясь удержать рвущийся стон или рык. Я еще не определилась.

— А ты благодетель, спасший ему жизнь?

— Ты передёргиваешь.

— Что ты сделал со мной? Такую сильную простуду нельзя убрать просто так. Я хочу знать!

— Хочешь? Знать? — тихим зловещим голосом переспросил Стив и вдруг подошёл ко мне, рывком поднял с дивана и застыл, впиваясь жестким взглядом. — Ты же всё знаешь и понимаешь! Тебе же рассказали правду о таких, как я! Не так ли? Зачем тебе моя версия?

— Ты привязал меня к себе, — прохрипела в ответ, вглядываясь в его глаза, пытаясь понять, угадала или нет.

Мечтая ошибиться.

— Не оставил даже крохотного шанса на спасение.

— Спасение? Быть со мной — это такая мука?

— Я не хочу! Не хочу…

— Врёшь! — резко прервал меня мужчина и, схватив сзади за шею, притянул к себе.

У каждого поцелуя есть свой оттенок и вкус, как бы странно это ни звучало.

Этот был полон горечи и боли, сдерживаемой ярости и контроля, который уже трещал по швам.

Я сопротивлялась. Пыталась отодвинуться, уперевшись ладонями в его грудь. Стиснула зубы, сжала губы, мотала головой. Хотя это было больно, хватка на шее всё усиливалась.

Оборотень не отступал.

Губы мягкие, тёплые… сладкие.

С пряным запахом корицы и осени. Терпкие, как горячий глинтвейн с нотками сладкого апельсина и ароматной гвоздики.

Сопротивление спадало. Я уже не пихалась, вслушиваясь в сердце, которое гулко стучало под моими ладонями. Губы сами раскрылись, позволяя ласкать. Влажный язык коснулся их, чуть раздвигая, побуждая отозваться, ответить на хмельной поцелуй.

Внутри что-то росло, тянулось ему навстречу. Не желание, хотя и оно разгоралось в крови, подобно костру. Какое-то непонятное родство, единение… признание.

Именно это меня и отрезвило.

Стив расслабился, утратил бдительность, решив, что я сдалась, именно это помогло мне оттолкнуть его и отбежать в сторону, прижимая дрожащие пальцы к губам.

— Т-ты…

Меня потряхивало… от неудовлетворенного желания, страха и тревоги. От янтарного взгляда, в котором бушевало неприкрытое желание.

— Хочу тебя, — глухо ответил Стив, напряженно следя за мной, словно хищник, ловил каждое движение, готовый в любой момент броситься наперерез. — С первого мгновения… с первого прикосновения и вздоха. Да, я сделаю всё, чтобы ты была со мной, переверну этот грёбаный мир, уничтожу любого на своём пути!

Я сглотнула, едва удерживаясь на ногах. Не лжет и не врёт. Не уворачивается и не хитрит.

Ну же, Мари, радуйся. Он говорит правду, которую ты так добивалась и ждала.

— Но я никогда… никогда не причиню тебе боль… осознанно, — продолжил модифицированный. — Не смогу. Потому что мне будет в десятки раз больнее.

И это не просто слова, нечто большее.

— Что ты сделал со мной?

Напрягся, но всё-таки ответил:

— Выпустил эйо.

— 41-

Вот как у него так получается? Вроде и правду сказал, в этом я нисколько не сомневалась. А с другой стороны, запутал меня еще больше. Зато какой эффект от его слов. Я сразу утратила весь боевой пыл и замерла, отчаянно пытаясь понять, что скрывается за этой, казалось бы, совершенно простой фразой.

— Что ты выпустил? Что такое эйо?

В этот момент я даже начала злиться не на него, а на себя. За то, что из принципа и вредного характера совершенно не интересовалась модифицированными все эти годы. Решила по глупости и тугодумности, что если отгорожусь от них и перестану интересоваться, то меня минует беда.

И что имеем в итоге? Отсутствие информации сделало из меня необразованную дурочку, которая спотыкается на простейших словах.

Или нет? Хотелось верить, что это странное и непонятное наименование, услышанное однажды, отложилось бы в памяти.

— Надо же, — отозвался Стив, присаживаясь в кресло, на котором только недавно пыталась уснуть Кейт. — Они не рассказали тебе об эйо? Какая оплошность со стороны радикалов и твоего отца.

— Прекрати издеваться. Это совершенно не смешно.

— Разве похоже, что я смеюсь?

Не похоже. Наоборот, мужчина собран, сосредоточен и напряжен, несмотря на расслабленную позу и тон, которым он задал свой вопрос.

— Почему ты просто не можешь нормально ответить хотя бы на один мой вопрос? Почему говоришь загадками или увиливаешь? Тебе так нравится издеваться надо мной? — поинтересовалась я, аккуратно присаживаясь на подлокотник дивана, который под моим весом заскрипел, но не развалился.

Можно было, кончено, сесть на сам диван, но мне хотелось иметь место для манёвра. Конечно, в любом случае далеко убежать от модифицированного босиком, в потёртых штанах и футболке, когда на улице сырость и дождь, я не смогла бы. Но всё равно давать оборотню шанс поймать меня легко и просто совершенно не хотелось.

— Я ответил нормально. И чистую правду. Открыл тебе, между прочим, одну из тайн моего народа. Хотя не должен был этого делать. Но ты хотела правды, и ты её получила.

— Ты же знаешь, что я ничего не поняла, — парировала в ответ и тут же замерла, подозрительно на него уставившись. — Тайну? Народа?

— Да. И по головке меня за это не погладят.

— Можешь не волноваться, ты и здесь выкрутишься. Я всё равно ничего не поняла. Теперь у меня тоже цвет глаз поменялся?

А вот этого мужчина от меня точно не ожидал.

— Что? — быстро спросил Стив, подаваясь вперёд. — Что ты сейчас сказала?

Ой, язык — враг мой.

— Ничего, — вскакивая и становясь за спинку дивана, используя его в виде щита, ответила я. — Просто так… глупость.

Но хищника было не обмануть.

— У кого ты видела изменившийся цвет глаз, Мари? — зловещим голосом спросил оборотень, медленно поднимаясь.

«Не убегу… и не спрячусь, — с тоской подумалось мне. — И даже если голос сорву в крике, никто не придёт на помощь. В этом крохотном домике Стив Омару может делать со мной, что хочет и как хочет».

— Я просто спросила.

— Врёшь. Ты видела это у человека. У девушки, — продолжал считывать меня модифицированный, а голос становился всё тише и зловеще. — У той, кто никак не могла быть оборотнем, но стала меняться.

— Я узнала это от радикалов.

— Врёшь. Эта информация скрыта от них, так далеко их не пускали. Ты сказала, тебе помог сбежать друг отца…

— Да.

— Это была она, не так ли?

— Совершенно не понимаю, о чём идёт речь, — упрямо возразила я.

Но это внешне я была такая храбрая, сильная и уверенная, внутри у меня всё дрожало от страха. И оборотень, как заправский хищник, чуял его. Вон как ноздри зашевелились, глубоко затягивая воздух.

— Тебя увезла Кейтлин Хоуп.

— Не знаю, кто это, — совершенно честно ответила ему и решила действовать самым известным способом. Что может быть лучшей защитой? Конечно же, нападение. — И вообще, ты переводишь разговор! Ты не сказал мне, что такое эйо! Куда ты его выпустил? Как это теперь отразится на мне? И что теперь делать?

Но Стива было не сбить с толку.

— Где она, Мари?

— Кто?

— Где Кейт?

Надо же, как заинтересовался.

— Твоя подружка?

Папа сказал, что она сбежала от одного из Омару, а вдруг от Стива? Имя ведь мне никто не называл, а я и не спрашивала. И вообще, оборотень может только один раз обручиться с человеческой девушкой или это многократный эффект? А ему остаётся лишь выбрать? Про наш выбор говорить не стоило.

— Мне не до шуток, Мари. Вопрос жизни и смерти. Где Кейт? Она была здесь? Уехала за лекарствами? Как давно? Когда вернётся?

— Понятия не имею, у меня была горячка, насколько ты помнишь.

— Но ведь она вернётся?

В голосе столько предвкушения, что я поёжилась.

— Не знаю.

— Мари, — прорычал мужчина.

— Не помню. Оставь её. Ведь тебе была нужна я. Или уже нет?

— Это разные вещи.

— А у вас практикуется полигамия или моногамия? — невинно уточнила у него, всё еще не оставляя надежды сбить хищника со следа.

Как бы еще её предупредить о грядущей засаде? Я ведь действительно понятия не имела, когда Кейт уехала. То, что на пару часов, помнила, но откуда их отсчитывать?

— Что? — несколько оторопело поинтересовался Стив. — Ты вообще о чём говоришь? Обручение — это…

— Потомство, я помню. Идеальное, сильное и чистокровное. Кстати, почему так много полукровок? Не дотерпели?

— Мы поговорим об этом позже.

— Когда ты сможешь придумать для меня новую ложь? — не выдержала я.

Стив ответить не успел.

За спиной раздался сдержанный смешок и пара резких хлопков.

Резко обернувшись, я увидела в дверях еще одного модифицированного. Он был гораздо крупнее Стива и улыбался, снова хлопая в ладоши.

— Знаешь, она мне нравится, — произнёс тот, обращаясь к Стиву. — Мало кто решается противостоять нам.

— Что ты здесь делаешь? — сразу же напрягся молодой мужчина.

— Пришёл убедиться, что ты не наделаешь глупостей.

— Рейф! — прорычал Омару, но тот даже глазом не повёл, добавив совершенно спокойно:

— А Кейт не жди. Она не вернётся сюда.

— 42-

Кейт

Я летела на предельной скорости, не разбирая дороги. Мотоцикл заносило на поворотах, грозя в любой момент отправить в кювет. Мелкий дождик сменился противным дождём со снегом. Совсем скоро ударят морозы, и надо будет поставить байк в гараж, пересев на машину. Мне эта мысль совершенно не нравилась. Автомобиль не даст такого манёвра и быстроходности, как мотоцикл, и скрываться будет труднее. Но выбора особого нет. Мне надо пережить эту зиму, весной будет легче.

Я подняла Оуэна с постели, нарвалась на грозный взгляд его подружки, но не отступила. Он единственный, кто мог достать лекарства. Прямо сейчас и без рецепта. Цена, конечно, была раза в три-четыре больше, но мне не привыкать.

— Заезжай, если что, — зевая во весь рот, произнёс мужчина, вручая мне большой пакет с медикаментами. — Я всё расписал на бумажке, почитаешь. И тебе придётся делать уколы. Думаю, справишься.

— Угу. Спасибо.

— Бывай.

И вот теперь я неслась назад. С беспокойным сердцем и непонятным чувством тревоги.

Волк возник из ниоткуда.

Просто материализовался из белоснежного тумана и застыл прямо на дороге.

Это хорошо, я успела чуть сбросить скорость, въезжая на грунтовку, а то бы точно слетела с мотоцикла, сломав себе если не шею, то руки-ноги.

Резко ударить по тормозам, развернуться боком, визжа покрышками, с трудом удерживая мотоцикл, и замереть, разглядывая призрачного хищника, который спокойно начал приближаться, мягко ступая полупрозрачными лапами по мокрому асфальту.

Я узнаю его из тысячи. Из сотни тысяч. Эти глаза расплавленного золота являются мне каждую ночь.

Нашёл.

И не только меня. Не надо быть гением, чтобы понять, что означает его появление.

В груди больно от мысли, что не смогла уберечь Мари. Всего каких-то несколько часов продержались. А теперь её нашли. В этом не было сомнений. Где я ошиблась? Почему и как? И самое главное: что теперь делать?

Волк подошёл совсем близко, я могла при желании рассмотреть каждую шерстинку, покрывающую его мощное тело. Конечно, была мысль удрать, повернуться, нажать на газ и сбежать. Но вместо этого я стащила с головы шлем и глухо спросила, глядя в звериные глаза:

— Что тебе нужно?

Зверь молчал, лишь смотрел.

И в этом взгляде было столько тоски, что сердце невольно сжалось.

«Ох, Кейт, ничему тебя жизнь не учит!»

А волк вдруг сел, задрал вверх морду и завыл.

Долго и протяжно.

Налетевший ниоткуда ветер потревожил образ лунного волка, который рассыпался, оставив после себя лишь отголосок воя.

— Не думал, что ты заговоришь.

Голос Омару раздался откуда-то сбоку. Тихий, но твёрдый. Решительный, каким и был несколько лет назад.

И сердце буквально ушло в пятки, замерев на мгновение, и вновь начало биться быстро-быстро, разгоняя кровь по венам.

Я осторожно повернулась, разглядывая высокого статного мужчину, который стоял на трассе в расстёгнутом пальто, спрятав руки в карманы брюк.

Чёрт, он же совсем не изменился. Ни капли. Даже стрижка та же. Короткие тёмные волосы, широкие плечи, чувственные губы, прямой нос и цепкий взгляд, заглядывающий в душу.

Это было так неожиданно, что я не сразу поняла, что передо мной не человек, а такой же лунный призрак. Вместо огромного волка истинное лицо Рейфа Омару.

— Не знала, что ты так можешь, — произнесла немного нервно, сжимая в руке шлем.

Рейф пожал плечами и остановился в паре шагов, продолжая внимательно изучать.

— Что? — нервно поинтересовалась у него. — Изменилась? Или, может, забыл, как выгляжу?

— Трудно забыть того, кто приходит каждую ночь во снах, — спокойно отозвался модифицированный.

Я вздрогнула и отвела взгляд.

Сны. Выходит, не только у меня, но и у него. Что ж, этого стоило ожидать. Мы же связаны и запутаны, так что не выбраться.

— Вы нашли Мари.

— Стив нашел.

— И ты пришёл меня предупредить? — не поверила я. — Зачем? Твои подручные вот уже полгода как с цепи сорвались, выискивают меня.

— Не мои. Отца. И Стив приложил к этому руку. Я же сказал, что отпускаю тебя. Разве ты забыла?

Я помнила.

Кровь на своих ладонях — ярко-красную, обжигающе тёплую и липкую. Страх, ненависть и отчаянье. Готовность идти до самого конца. Сильные руки на своих плечах и янтарь взгляда… поцелуй — болезненный, горький — и хриплый голос: «Уходи… я знаю, что они там… уходи… уходи и не возвращайся…»

Помнила, как бежала, спотыкаясь на высоких каблуках. Как потом отчаянно пыталась смыть кровь, окрашивая воду в ванной дешевого отеля, а она словно приросла к коже…

Как в первый раз увидела его во сне и рыдала, ненавидя собственное тело и желание, которое никуда не делось и с каждым днём вдали от модифицированного становилось всё сильнее, пожирая меня изнутри. Когда впервые отчётливо поняла и осознала, что никуда не спрячусь, что мы повязаны.

Как ломала себя, кусала до крови губы, проклинала всех и вся, но заставляла себя жить дальше… без него. День за днём, держась за это глупое сопротивление руками и ногами, найдя в этом смысл жизни.

— Как он нашёл её так быстро?

— Ей плохо. А ты же знаешь, как обостряются наши чувства, когда нашей паре плохо.

«Кейт… что же ты… Дура! Дурочка! Дыши, глупая! Всё равно не отпущу! Дыши!»

— Она еще не пара, — возразила я, покрываясь мурашками от ветра, который вновь пронесся по дороге.

Мне хотелось верить, что от ветра, а не от воспоминаний.

— Но будет. Стив не отступит.

— О да, вы, Омару, не понимаете слова «нет».

— Мы не всесильны.

— Он даже не даст ей шанса, не попытается найти другую, отступить, чтобы не разрушить её жизнь… как ты?

Его глаза темнеют, и черты лица заостряются.

— Я за свою ошибку отвечаю.

— Мы отвечаем, — возразила едва слышно, нервно поправляя замок на куртке. — Значит, пара. Всё равно слишком быстро.

— Запах вернулся. То ли на неё вылили мало…

Но я покачала головой, удивляясь своей недальновидности.

— Она сильно потела, температура так и шпарила. Выходит, смылся.

— Вот и ответ.

— Я должна буду её оставить?

— Если не хочешь встретиться с моим братом.

Я повернулась, встречая его взгляд.

— Почему они меня ищут? Так рьяно, словно от этого зависит чья-то жизнь.

Он знает. Я вижу это по глазам. Но не скажет. Это я тоже вижу.

— Так приди и спроси. Если для тебя это так важно…

Не настолько.

— Но ты им не помогаешь.

Это не вопрос, утверждение. Если бы Рейф захотел меня найти, то нашел бы и никакие увёртки не помогли бы. Несмотря ни на что, я всё ещё оставалась его парой. И зеркало каждый раз говорило мне об этом.

— Я держу своё слово.

Лунный образ за долю секунды перемещается ко мне… рука поднимается, словно он хочет коснуться щеки, провести по волосам, которые вновь растрепались и упали на плечи белоснежным облаком. Но не может.

Рейф медленно растворяется в воздухе, а до меня лишь доносится шёпот:

— Но я всё равно жду тебя… Полуночница… всегда…

Меня еще трясёт некоторое время. Шлем надевается с трудом, и ком у горла мешает дышать.

Бросив взгляд на кромку леса впереди, я мысленно попросила у Мари прощения и поспешила назад — скрыться в сумраке раннего утра, затеряться среди множества дорог.

— 43-

Стив

— Ты предупредил её!

Сдержать гнев не получалось. Он чёрным пламенем клубился у самого горла, щекотал его, вызывал дрожь и неконтролируемую ярость в голосе.

Мари сразу почувствовала это и отступила. Неосознанно, импульсивно, действуя на инстинктах. Обхватывая плечи руками и не сводя с оборотня встревоженного взгляда. Готовая бороться до конца.

Неожиданно хрупкая и маленькая. Гордая. С непокорным блеском в глазах, который не мог потушить даже страх.

Мари готова бороться, сражаться до конца. И это сопротивление… неожиданно нравится. Зверь внутри облизнулся, предвкушая погоню и победу, которой непременно закончится эта схватка характеров.

Надо же, а раньше всё было совершенно иначе. Стив никогда не был ангелом, и женщин у него было много. Возможно, слишком много. Если заинтересовавшая девица вдруг думала сопротивляться и набивать себе цену, то Омару молча разворачивался и искал другую. Желающих было много. Всегда. Они как мотыльки летели на огонь, мечтая завоевать внимание оборотня. За обручение каждая готова была отдать жизнь.

Но сейчас всё по-другому.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь, — отозвался Рейф, вырывая брата из размышлений.

Стив перевёл взгляд с застывшей девушки на старшего брата, пристально его изучая.

От него не укрылась бледность кожи, сухие, обескровленные губы, заострившиеся черты лица и бисеринки пота на лбу. Устал, вымотан до предела.

— Ты вызывал зверя! — потрясённо выдохнул Стив и сжал кулаки.

Хотелось подойти и врезать ему хорошенько. Может, это поможет поставить мозги на место. Что за поразительная беспечность и дурость? Сил и так осталось мало, с каждым днём вдали от обручённой их становится всё меньше, а он так рискует. Спасает её.

Глаза Рейфа вспыхнули расплавленным золотом. Остатки былого величия, крохи которых поселились от короткого свидания с парой, пусть и ментального.

— Давай мы перенесём этот разговор в другое место и время, — отозвался мужчина, прислоняясь плечом к покосившемуся кухонному шкафчику.

А взгляд тем временем скользит по небольшому домику. Рейф изучает каждый сантиметр, пристально и даже жадно, пытаясь найти и запомнить все предметы, несущие отпечаток Кейт.

Эта стерва жила здесь, оставила свой запах, который теперь так жадно вдыхал старший брат.

— Тебе не отвертеться от этого разговора, — заметил Стив, пытаясь подавить ненависть, которая иголкой кольнула в сердце. Нашел бы и придушил, если бы это не означало смерть Рейфа.

— Даже и не думал, — отозвался тот и повернулся к Мари с лёгкой улыбкой на губах, представляясь: — Рейф Омару. Раз Стиву не хватает сообразительности, познакомлюсь сам.

Она тихонько вздохнула, наблюдая за ним, и в глазах не было настороженности, скорее любопытство. И это неожиданно разозлило. Он вызывает в ней страх и тревогу, а Рейф нет. Где справедливость? В груди вспыхнула жгучая ревность собственника, когда Мари улыбнулась в ответ, отвечая:

— Мари Найт.

— Очень приятно.

Рык, едва слышный, всё-таки сорвался с губ, заставив их повернуться к нему. Взгляд Мари встревоженный, Рейфа — насмешливый. Старший брат отлично знает, что сейчас испытывает младший, и издевается, провоцирует, прощупывает степень контроля.

— Переодевайся!

Это не просьба, приказ, произнесённый слишком резко, и она закрылась, тут же ощетинилась, выставив вперёд иголки.

— И что дальше? — спросила Мари с вызовом, хотя голос слегка вибрировал, выдавая страх. — Что со мной будет?

— Что конкретно тебя интересует? — ответил Стив вопросом на вопрос, наблюдая, как Рейф медленно прошел вглубь развалюхи.

Оборотень скользящим движением коснулся спинки дивана, обошёл его, а у кресла остановился. Лицо безэмоциональное, только в глазах плескается боль такой силы, что Стив тут же отвернулся.

— Всё. Я так понимаю, теперь, когда ты меня поймал, то отпускать не намерен, — ответила Мари. — А что дальше? Взвалишь на плечо и утащишь в свой особняк, запрёшь в спальне и будешь делать всё, что захочешь?

Вот это она зря. На воображение Стив никогда не жаловался. И сейчас зверь послушно показал картинки всего того, что она предположила. И даже больше.

Мари в его постели на тёмно-синем переливающемся шёлке, который будет так выигрышно оттенять её кожу. Обнажённая, страстная, ждущая, с распущенными волосами и блестящими от желания глазами, так похожими на расплавленное серебро. Прерывистое, тяжелое дыхание, как музыка для ушей… бархатистая кожа, такая мягкая в его руках. И сама Мари податливая, как воск, готовая с жаром ответить на каждую ласку.

Тело тут же отозвалось. Зверь рыкнул, требуя осуществить фантазии. Хотя бы частично. А мозг уже подмечал мелкие, но такие важные детали — влажную футболку, которая совершенно не скрывала изгибы аппетитного тела, вершинки сосков, что виднелись сквозь тонкую ткань, штаны на шнуровке, низко висящие на округлых бёдрах.

Она была соблазном. Вишенкой на торте, которую хотелось облизать, съесть. Прямо сейчас.

Тяжелая рука опустилась на плечо, и тихий голос брата заставил его встряхнуться:

— Не стоит.

Всё это заняло от силы пару секунд, и вряд ли Мари отследила его реакцию, понимала мысли и желания, которые сжирали его изнутри. Не отследила, но отголоски словила. Задышала часто-часто, сквозь чуть приоткрытые губы. И зрачки расширились, занимая почти всю радужку.

Как же это страшно — терять контроль, сходить с ума по той, кому не нужен.

— Ошиблась, — прохрипел Стив, стряхивая напряжение, а заодно и руку брата. — Хотя мне нравится твоё предположение. Но нет, мы вернёмся к нашему договору, который ты так поспешно нарушила.

— Что?

Удивлена. Явно ожидала другого.

— Только теперь на моих условиях, — добавил Стив.

— И что это значит?

— Одевайся и узнаешь. Нам до машины еще идти надо.

Мари некоторое время изучала его, потом кивнула и схватила вещи: юбка, блузка, чулки. Немного подумала и потянулась к небольшому сундучку в углу, достав оттуда штаны и тёплый свитер. С ними она и застыла, прижимая тряпки к груди.

— Вы не могли бы выйти? Я переоденусь.

Оставлять её не хотелось. И зверь заворочался, не желая упускать самку из виду. Вдруг опять сбежит.

— Мы подождём на улице, — ответил Рейф, подталкивая брата к выходу.

— 44-

Стив

Свежий воздух отрезвил.

Стив стремительно вышел из-под козырька, наступая прямо в небольшую лужицу. Закрыл глаза и подставил лицо мелкому дождю со снегом. В то время как зверь старательно прислушивался к каждому шороху, который доносился из-за закрытой двери.

Шуршание одежды, скользящей по обнажённой коже, переступание ног, натянувшаяся ткань футболки, которую Мари сняла через голову, швырнув в сторону. Прохладный воздух наверняка вызвал мурашки на коже, и грудь налилась, а соски напряглись, превратившись в крохотные упругие горошинки…

Будь всё проклято!

Стало еще хуже, и дождь не спасал.

— Выдохни, — посоветовал Рейф сочувственно. — И расслабься. Она уже не сбежит.

— Я знаю, — сдавленно ответил Стив, потирая виски и мысленно рыкнув на зверя, который буквально сошёл с ума. — Как ты с этим вообще живёшь?

Его зверь сходил с ума от одной мысли о разлуке, а брат жил с этим уже не один год. И это на последней стадии, когда разум зверя был направлен лишь на одно: заделать потомство.

— Привык, — просто ответил тот, засунув руки в карманы брюк, и тяжело вздохнул. Бледность постепенно уходила с лица, вернулись краски. — Ты слишком на неё давишь, Стив. Мари не покорная дурочка, готовая смотреть тебе в рот и выполнять любой приказ. Дорогими подарками её не купишь.

— Знаю.

Скрипнул диван под её весом, когда Мари села, пытаясь надеть носок.

Это безумие какое-то. Теперь Стив отлично понимал брата и отца.

Рейф немного помолчал, а потом поинтересовался тихо:

— Может, отступишь? Пока не поздно.

— Всё зашло слишком далеко, — покачал молодой мужчина головой и вернулся под козырёк.

— Даже после эйо можно уйти, — напомнил Омару-старший. — Ты еще так молод. Зверь может обручиться с другой. Ты же видишь, что она боится тебя. Еще неизвестно, что Найт рассказал о нас, какие сказки приплёл, пытаясь спасти дочь.

Он понимал, что Рейф отчасти прав, но отступить не мог.

— Возможно, — кивнул Стив неохотно. — И зверь непременно найдет другую, не сразу, конечно, потом. Дело не в этом. Мари нравится не только ему, но и мне. Лично мне, понимаешь? Мы идеально подходим, и эйо это подтвердило. Такого совпадения может больше не случиться. А мы с тобой отлично знаем, что будет, если зверь и человек не придут к соглашению.

Рейф нахмурился и кивнул, признавая его правоту.

О да, живой пример такого конфликта до сих пор стоял перед глазами. Собственные родители. Отец, который был слишком самонадеян и упрям, чтобы понять свою ошибку и отказаться от выгодного союза. И мать, которая ответила за это собственной жизнью.

— Только постарайся не повторять моих ошибок, — попросил Рейф. — Пусть хотя бы ты будешь счастлив. Один из нашей чокнутой семейки.

— Еще не поздно всё изменить, — заметил Стив.

— Не начинай.

— У нас с тобой разные случаи, Рейф. Я не стану говорить о том, какие мы с тобой непохожие. Это и так понятно. Но Мари не Кейт. Она не восторженная восемнадцатилетняя максималистка с розовыми очками на носу. Не эгоистичная девчонка, думающая только о себе и обожающая играть с холодным оружием.

— Полегче, — рыкнул мужчина.

— Я был тогда с тобой. Я всё видел и имею право высказаться. Ты взял на себя слишком большой груз. В произошедшем виноваты вы оба. Ты поспешил, пошёл напролом, а Кейт… она была слишком юна и молода, чтобы признать свои ошибки и простить.

— Ты не знаешь её.

— Возможно. И хочу верить, что ошибаюсь… Только каждый прошедший день говорит об обратном. Она ведь так и не вернулась, хотя ей больно и тяжело. Упёрлась, погрязла в своей ненависти. Смерть Гилмора…

— Не надо!

Но Стив отказывался останавливаться, стремясь высказать всё, что думал.

— Почему ты не хочешь сказать ей правду? Она ведь всё равно почувствует. Да, сейчас тебе удаётся скрывать своё состояние, но вечно это продолжаться не может. Кейт поймёт рано или поздно. И что тогда?

— Ничего. Это мой выбор.

— Уязвлённая гордость и проклятое самопожертвование, которое никому не нужно?

— Со своей жизнью я разберусь сам, — резко парировал Рейф. — Ты лучше смотри за Мари. Да, они с Кейт разные, но кое-что общее всё-таки есть.

— И что же?

— Ненависть к модифицированным.

— 45-

Первое желание, кончено же, было сбежать. Одеться потеплее и выскочить в окно. Но я отлично понимала, что это глупость несусветная.

Во-первых, я понятия не имела, куда бежать. Лес кругом. В какую сторону идти — неизвестно, куда деться — непонятно. А заблудиться намного страшнее, чем оказаться в руках оборотня.

Во-вторых, куда я убегу в своих туфлях, по уши в грязи и в такой холод? В позаимствованную одежду я еще влезла, хотя и с трудом. Всё-таки комплекция у нас с Кейт была разная. Это хорошо, что брюки и свитер оказались свободными. Для неё свободными, мне они были как раз.

А вот обувь пришлось обуть свою. Втиснуться во влажные туфли, которые не успели просохнуть за ночь, вместе с носками, которые нашла там же, в сундуке.

Ну а в-третьих… может, хватит бегать? Может, стоит остановиться и поговорить? Достучаться до модифицированного. Он ведь производит впечатление нормально и адекватного человека. Производил такое до этой встречи. Но тут есть и моя вина: догонялки взбудоражили зверя, и теперь я расхлёбывала последствия.

Натянув свитер, вытащила волосы из ворота и огляделась в поисках резинки или хотя бы заколки. Но в этом бардаке сложно было что-то найти, поэтому, кое-как пригладив лохмы, я соорудила на голове гульку и застыла, держа пальто в руках, сжимая мягкую ткань.

Надо было выходить, и я непременно так и поступлю. Через пару секунд. Сейчас мне просто надо успокоиться и перевести дух.

Вспомнить, как Омару смотрел, как прожигал взглядом, раздевал и… Меня никто никогда так не разглядывал. Никогда не вызывал такой страх и предвкушение. И еще неизвестно, какое чувство преобладало.

— Спокойнее, Мари, — прошептала я сама себе едва слышно и накинула пальто на плечи. Свитер был слишком объемным, и просунуть руки в рукава не выйдет. — Мы всё решим. Обязательно решим. Нет ничего невозможного.

Ну а непонятное эйо… Разберёмся и с этим.

Перво-наперво надо узнать как можно больше о модифицированных. Все слухи, сомнения, домыслы, вопросы, тайны и загадки. Покопаться в материалах и понять, кто они такие. Восполнить пробелы, которых было очень много. Ведь должен быть выход из этой ситуации. И отчего-то мне казалось, что информация, выданная радикалам, не совсем достоверна и полна, как они думают.

Дверь скрипнула, заставив меня испуганно дёрнуться.

— Готова? — поинтересовался Стив, застывая на пороге.

Крохотные капельки мерцали на тёмных волосах.

— Да, — ответила я, стушевавшись под его взглядом.

Хорошо же я сейчас выглядела. В одежде с чужого плеча, пальто накинуто поверх, и в туфлях на высоких каблуках. Плюс еще прическа держалась на честном слове, еще немного — рассыплется гулька и волосы упадут на плечи.

— Так не пойдёт, — заявил мужчина, подходя ближе и подхватывая меня на руки.

— Что ты делаешь, — выдохнула я, замирая и тяжело дыша.

— Собираюсь отнести тебя к машине.

— Я сама…

— Не дойдёшь, — возразил оборотень, выходя на улицу. — Или ты хочешь, чтобы я снова начал тебя лечить?

Я замотала головой и уставилась на собственные руки, которыми продолжала сжимать полы пальто. Едва дышала и вообще старалась не двигаться, чтобы лишний раз не провоцировать хищника.

Это оказалось сложно — стараться не думать об Омару и попытаться сосредоточиться на чём-то другом. Очень сложно. Я чувствовала тепло его тела, которое обволакивало меня словно коконом, слышала, как бьётся сердце. Быстро, сильно, мощно. И моё неожиданно стало подстраиваться под этот ритм, стучать в унисон.

Ощущала аромат его туалетной воды. Что-то цитрусовое, с привкусом бергамота и розмарина, а следом мягкая морская волна. Меня охватил калейдоскоп запахов. В один момент я чувствовала горечь жасмина, в другой — сладость цикламена. А завершалось всё это тёплыми нотками леса, похожими на мускус, кедр и мох.

Ненавязчивые ароматы, терпкие ноты, которые щекотали ноздри, заставляя вдыхать глубже, находить за туалетной водой настоящий запах мужчины.

Сглотнула вязкую слюну, которая неизвестно каким образом скопилась во рту в таком большом количестве.

Стив услышал. Я почувствовала, как напряглось его тело, как чуть сжались руки, которые удерживали меня, сильнее прижимая к себе.

— Ты ведь чувствуешь это, Мари? — прошептал Стив мне на ушко, чуть наклонившись и продолжая легко шагать по узкой тропинке.

— Что? — нервно отозвалась я.

— Меня.

Чувствовала… так же сильно, как и себя. А возможно, еще сильнее, потому что собственное «я» уползло куда-то на задворки сознания, уступая место новому состоянию. Магнит между нами, у которого уже было имя. Эйо.

Снова сглотнула, нервно повела плечами:

— Пусти. Я сама пойду.

— Думаешь, это поможет? — усмехнулся, согревая дыханием ушко, тревожа волоски, вызывая мурашки по коже, которые стройными рядами пронеслись по телу, нагоняя истому в стратегически важных местах.

— Пусти, — повторила в ответ, чувствуя, как запылали щеки.

От гнева? Возможно. Или от смущения. А может, причиной тому желание, проснувшееся и клубком скрутившееся внизу живота.

Не послушался.

— Тут недалеко. За поворотом.

Пришлось стиснуть зубы и молчать, старательно контролируя дыхание и собственные эмоции… навязанные желания.

Какие-то три минуты, показавшиеся мне вечностью, и вот она, машина — большая, мощная, черная. Огромный внедорожник с иголками сосен на крыше и капельками влаги.

Меня отпустили и тут же отошли в сторону, увеличивая расстояние между нами.

Что же, это взаимные чувства и боль. Как и раньше.

— Садись назад, — скомандовал Стив, резко развернулся и направился к водительскому сиденью.

Я кивнула, сжимая в кулаках длинные рукава свитера и изучая носки собственных туфель, утонувших в увядших листьях и бурых иголках.

— Простите моего брата, Мари, — мягко произнёс Рейф, открывая передо мной дверь. — Для него это всё в новинку, и контролировать сложно. Ничего, он скоро сможет прийти в себя. И вы тоже.

— Это ведь эйо, — произнесла я, поднимая на мужчину взгляд.

— Да. И ваша реакция тоже понятна. Организм перестраивается к новым условиям, реагирует на модифицированного. Иногда слишком бурно.

— И что это за условия?

— Узнаете в своё время.

Стив уже сел в машину и завёл двигатель, неодобрительно оглянувшись на нас:

— Садитесь же!

— Вы ведь уже проходили через это. С Кейт.

Старший Омару кивнул. Ни один мускул не дрогнул на его лице, даже улыбка осталась на месте.

— Да, — не стал отрицать мужчина.

— Я видела её.

— Я знаю.

— Она вас ненавидит.

Рейф кивнул, продолжая изучать меня.

— И себя ненавидит, — продолжила я, сама не понимая, зачем это говорю. — За то, что не может забыть.

Мне всё-таки удалось достать его.

Дрогнул, черты лица на мгновение исказились, и цвет глаз поменялся. Золото стало потухать и темнеть. Я успела заметить это, прежде чем модифицированный отвернулся.

Это было жутко и страшно. Мёртвый, почти лишённый жизни взгляд.

— Садитесь, Мари, — велел он беспристрастно.

Я послушно забралась в машину, задумчиво глядя перед собой.

Вопросов стало еще больше. И сдаётся мне, ответить на них мне могут лишь оборотни. Но готова ли я заплатить за это своей свободой?

— 46-

Тишина, нарушаемая лишь звуком работающего мотора и нашим дыханием. Проплывающий мимо пейзаж. В салоне было тепло, даже жарко, но меня всё равно трясло. Я спрятала лицо в воротнике свитера, смотря в окно и ничего не видя, слишком занятая собственными мыслями, чтобы сконцентрироваться на чём-то. Они неслись со скоростью поезда, сменяя одна другую.

Господи, как же всё глупо. С самого начало всё пошло не так. Неправильно, странно и непонятно.

Встреча в клубе, неожиданный интерес чистокровного. Тогда смущающий, сейчас-то понятно, что его зверь почувствовал во мне свою идеальную самку. Тот поцелуй в квартире…

Я прижала пальцы к губам и тихонько вздохнула.

Каждый поцелуй, а их было всего два, как удар молнии, выбивающий почву из-под ног.

Может, я уже нахожусь под его воздействием и не понимаю этого. Борюсь и бьюсь как рыба об лёд, не понимая, что уже попала в силки, и выхода нет. Что проще и легче сдаться на милость победителю.

Меня поймали, пробудили против воли чувства и эмоции. Желания. Такие яркие, красочные, реальные. Намного реальнее, чем моя прошлая жизнь, о которой и вспоминать не хотелось.

Кстати, я ведь легко смотрела в глаза старшему брату и ничего не чувствовала. Никакого притяжения. Совсем! И отсюда следовало всего два варианта: Рейф уже обручился с Кейт и не мог больше ни на кого влиять, Стив уже пометил меня, и для других я недосягаемая. Или всё и сразу.

Не стоило сбегать. Не надо было поддаваться панике и звонить отцу. Кто же знал, что он решится принять такие радикальные меры.

Ох, папа. Надеюсь, с тобой всё хорошо.

Мы выехали из леса на просёлочную дорогу, окруженную бескрайними полями. Снова пошёл мелкий дождик, забарабанивший по крышам, ручейками стекающий по стёклам.

— Куда ты меня везёшь? — спросила тихо, но твёрдо, находя его взгляд в зеркале заднего вида.

— К тебе, — ответил тот.

Цвет глаз почти вернулся к обычному золотистому, но всё равно было тяжело.

Словно по телу прошло статическое электричество, приподнимая каждый волосок и вызывая лёгкие искры на коже. Того и гляди затрещу.

— Ко мне?

Надежду в голосе скрыть не удалось.

Неужели правда? Дома же будет намного легче прийти в себя, обдумать всё, успокоиться и подготовиться к затяжной осаде и обороне. Разобраться с притяжением после эйо и выработать план дальнейших действий.

Но меня быстро опустили на землю, пояснив:

— Тебе же надо собрать вещи.

— Вещи? — эхом переспросила, чувствуя, как замерло сердце и в груди всколыхнулся протест.

— Ты серьёзно думаешь, что после случившегося я отпущу тебя? Я больше не верю тебе, Мари.

О каком доверии вообще может идти речь?

— Я не знала о похищении.

— И не хотела сбежать?

Его глаза манят как магнит, и я смотрела в них, отвечала, не в силах соврать.

— Не так. Просто мне надо было осмыслить всё и понять.

— Что именно?

— Как отказаться от назойливого внимания Омару, — огрызнулась в ответ, заставляя себя отвернуться.

Но Стив смотрит. Я чувствую это кожей. Смотрит и при этом как-то умудряется молчать. Его брат тоже молчит. Странно, но я почти не чувствую присутствия Рейфа. Он словно тень, призрак, недосягаемый для простых смертных.

— И как? — съязвил Стив в ответ. — Получилось?

Клянусь, я слышала сдержанный рык зверя в его голосе. И это пугало.

Чёрт! Я была благодарна ему за своё выздоровление, но эти штуки, эти новые способности меня пугали. Такое ощущение, что за меня уже всё решили. И даже тело выступило против своей хозяйки.

— Ты еще не победил.

— Мари, мне кажется, ты еще не поняла, что происходит, — возразил Стив, зло усмехнувшись. — Мы с тобой либо оба выиграем, либо оба проиграем. Другого не дано.

— 47-

Вот так вот просто.

Всего два варианта: проиграть или выиграть. Вместе. А по факту никакого выбора лично для меня. Для нас. Но так ли это на самом деле? Потому что сказать можно всё что угодно.

— Ты так мило намекаешь на то, что отделаться от тебя у меня не получится? — уточнила я, поправляя воротник колючего свитера, который уже успел вызвать легкое раздражение на чувствительной коже.

Стив промолчал, даже в зеркало не глянул, сосредоточившись на дороге. А концентрироваться там было на чём — огромная лужа с тонкой коркой льда (значит, ночью был мороз), которую объехать было просто нереально.

Машина загудела, набирая ход, лёд хрустнул, ломаясь под напором, тёмная, грязная вода хлынула, окружая колёса, но не в силах причинить вреда.

— Если это так и всё за меня решили, то к чему такая таинственность? — продолжила я, когда мы выбрались на сухой асфальт, свернули направо и поехали дальше.

Куда-то прямо.

Больше никаких опознавательных знаков я не увидела. Солнце еще не встало, и, судя по пасмурному небу, на него рассчитывать было сложно. Поэтому ориентира у меня не было. Север, юг, запад, восток — я вообще не понимала, где именно нахожусь, в какой части страны.

— Ты легко можешь мне всё рассказать, ответить на вопросы, — продолжила я многозначительно, пытаясь его разговорить и изучая стриженый затылок впереди. — Тебе не кажется, что, знай я всю правду, было бы намного легче. Всем нам. И тебе, и мне.

— Есть правила, Мари. Не мной придуманные. Полностью открыться я могу лишь своей жене, — пояснил модифицированный. — Других вариантов нет.

Рейф сдержанно кивнул, подтверждая слова младшего брата. Стало быть, Кейт он тоже не всё рассказывал. И радикалы много не знали. И вот кому верить теперь? Наверное, только самой себе. Как всегда.

— Ясно, — произнесла, решив, что психовать не стану, устраивать истерику не буду.

Но и сдаваться не собиралась.

Нет, напором тут не выиграть, надо действовать хитрее.

— И что теперь? Мы едем ко мне за вещами, да? И как далеко до дома?

— Отец не сказал, куда тебя привезли? — полюбопытствовал Стив, бросая на меня взгляд в зеркало.

Я тут же отвернулась, не в силах вынести эмоций, которые вызывали во мне эти хищные золотистые глаза. Словно наждачкой прошёлся по натянутым нервам, заставив сердце бешено забиться в груди.

— Не успел. Ты ведь быстро меня нашел, поэтому времени на разговоры у нас не было.

— База радикалов находится в окрестностях Стоунсити, — пояснил Рейф, на корню перерубая нашу возможную дискуссию.

Я мысленно прикинула расстояние. Это же километров четыреста от дома, не меньше. И плюс мы с Кейт уехали от города еще на пару десятков километров.

— Ого.

Конечно, этого стоило ожидать. На микроавтобусе меня везли довольно длительное время. И назад дорога тоже обещала быть долгой.

— Мы полетим на вертолете, — произнёс Стив. — Но сначала отдохнём. Сутки выдались крайне тяжелыми, поэтому сначала мы направимся в отель, где сможем немного отдохнуть, а потом в путь.

Отель? Кхм… это интересно.

— Даже не думай, Мари! — рыкнул оборотень, нарушая тишину в машине и заставив нервно дёрнуться.

— О чём?

— Сбежать, — процедил модифицированный. — Такого шанса я тебе не предоставлю.

— Понимаю, — с совершенно невинным лицом закивала я и задала следующий вопрос: — Как ты так быстро меня нашел?

— В который раз?

Я даже замерла, пытаясь понять, что именно оборотень имеет в виду. А ведь действительно, Омару уже трижды находил меня. Первый раз можно не считать, но всё-таки. Когда приехал ко мне на работу, у радикалов и последний в лесу.

— Сейчас, — пояснила я. — Меня же вроде как облили какой-то вонючей гадостью, сбивающей ваш нюх. По крайней мере, мне так сказали. Ошиблись?

При воспоминании о той мутной жиже меня заметно тряхнуло и нос сморщился от отвращения.

— Нет, этот состав действительно сбивает нюх. Я не чувствовала тебя, — тихо ответил он. — Долго. А потом эффект неожиданно начал спадать. Ты вернулась.

— Она сильно потела, — неожиданно подал голос Рейф, напомнив о своём присутствии.

А ведь точно.

— Вполне возможно, — кивнул Стив. — Плюс ко всему ты была в опасности. Зверь почувствовал, все эмоции обострились. Именно поэтому я так быстро тебя нашел.

— Ясно.

К Стоунсити мы добрались минут через двадцать. Часов не было, поэтому точно я сказать не могла.

Погода была сумрачной, свинцовые тучи тяжело висели над головой, усиливая и без того противные ощущения, а свитер раздражал так, что хотелось поскорее его стащить с себя и от души почесаться.

Стив, как и обещал, снял нам пентхаус на сороковом этаже, который занимал всю площадь. Дорогая мебель, шикарная обстановка и невероятный панорамный вид из огромных, во всю стену, окон.

Я, затаив дыхание, подошла ближе, изучая просыпающийся город. Кое-где еще горели яркие огни, которые не успели выключить с приходом рассвета. Неоновые вывески, ленты дорог, толпы людей. Красиво, аж дух захватывает.

Тихо закрылась дверь, щелкнул замок, и я внезапно поняла, что со Стивом мы остались одни. Рейф задержался внизу, сообщил, что ему надо решить какие-то проблемы.

Я увидела в окне отражение приближающегося ко мне мужчины и резко повернулась.

Что сейчас будет? Что сделает? И как мне быть?

— Мари, — прошептал Стив, останавливаясь в паре метров и изучая меня голодным взглядом.

Я вздохнула, продолжая неотрывно на него смотреть, готовая в любой момент броситься бежать.

— Тебе стоит принять ванну, — закончил модифицированный сдавленно.

— Зачем?

Ответ заставил меня удивленно округлить глаза.

— От тебя… пахнет.

— Что? — ахнула я недоверчиво. — Как?

Нет, я понимала, что сутки в бегах и болезнь не превратили меня в благоухающую розу, но зачем так откровенно?

— Вкусно, — сообщил модифицированный, и глаза еще сильнее запылали золотом.

— Очень вкусно. Так что…

— Поняла, — сглотнула я, пятясь в сторону. — Я в ванную. Дорогу найду сама, провожать не надо.

И сбежала, спиной чуя его голодный взгляд.

Быстро хлопнула дверью, закрылась на замок и отступила, не сводя с неё пристального взгляда, ожидая, что она вот-вот распахнётся и на пороге появится модифицированный. Стремительно подойдет. Схватит меня в охапку и унесёт на кровать. Или не понесёт, а возьмёт прямо здесь, на дорогой плитке. Какой контраст

— холодного камня и горячего тела.

Но нет.

Ничего.

Хотя я чувствовала, что Стив там, за дверью. Мужчина стоял, прижимаясь к ней лбом и тяжело дыша, рука потянулась к ручке и опустилась… а лицо исказилось в бессильной ярости.

Секунды складывались в минуты — и ничего.

Он ушел, отступил, оставляя меня.

Ванная комната была как из картинок дорогих журналов — огромная, светлая и шикарная. Куча бесплатных шампуней, масок, гелей и прочего самого высшего качества. Мягкие белоснежные полотенца, широкий махровый халат с эмблемой отеля на груди и прочие прелести богатой жизни.

Набрав воду в огромное джакузи, я пролежала там довольно долго, смывая тяготы сложного дня, наслаждаясь вкусными ароматами и тёплой водой.

Как же не хотелось выбираться из этого крохотного островка спокойствия и неги! Там, за дверями, меня ждал хищник. Я знала это, чувствовала. И как ни старалась расслабиться, взгляд то и дело обращался на дверь, заставляя прислушиваться к каждому звуку и шороху.

Именно поэтому я не спешила выбираться из ванной, то и дело подливая горячую воду.

— Мари? — в дверь деликатно постучали, хотя напряжение в голосе хорошо слышалось. — Ты в порядке?

— Да, — сдавленно пробормотала я, невольно съежившись и еще сильнее погружаясь в пенную воду, чуть ли не по самый подбородок. — Всё нормально.

— Уверена?

— Да.

Еще немного, и он решит сам лично в этом убедиться, поэтому и добавила:

— Я уже выхожу.

Молчание и ответ:

— Хорошо.

Больше оттягивать неизбежное не было никакого смысла.

— 48-

Стив

Если бы пару недель назад кто-нибудь сообщил молодому мужчине, что самая сексуальная фантазия — это не прыгающая на его коленях в бикини и стразах девица, а вот эта уставшая девушка в длинном до пят белом халате, с влажными волосами и синевой под глазами, Стив Омару поднял бы этого чудака на смех.

Что может быть в этом эротичного и сексуального? Ведь не видно ничего.

Оказывается, в этом и есть смысл.

Не видеть и не знать, что скрывает это белоснежное нечто, и лишь фантазировать. А фантазии могли унести очень и очень далеко.

Например, есть на ней бельё? Или просто голое тело, покрасневшее после ванны, теплое и нежное, с шелковистой кожей и сладким ароматом ягод. Нет, белье определённо есть. Какого цвета? Фасона? Прозрачное кружевное нечто с верёвочками или что-то более классическое и строгое? Какое оно? Порочно чёрное, невинно белое или телесного цвета, сливающееся с кожей, делая её более обнажённой?

Он судорожно вздохнул и выпрямился, продолжая сверлить Мари голодным взглядом.

Каким бы громоздким и большим этот халат ни был, он не мог скрыть очертаний красивой женской фигуры. Не выпячивал напоказ, а обрисовывал, оставляя простор для воображения.

Больше всего хотелось подойти, схватиться за ткань и распахнуть халат. Узнать, насколько был прав в своих фантазиях, в чём ошибся, а что угадал.

Но Стив лишь сильнее сжал подлокотники, тяжёлым взглядом изучая замершую девушку, которая судорожно сжимала воротник халата у шеи и кусала губы, не зная, куда деться.

Перестройка давалась ему очень тяжело. Он знал о том, что это будет трудно, но не думал, что так.

Хладнокровие, выдержка, спокойствие. Простой набор никому не нужных слов и букв, которые сейчас не имели к нему никакого отношения.

Зверь бушевал внутри, рвался наружу, требовал закрепить права на самку, сделать своей, завершить всё здесь и сейчас.

И контролировать его, как и себя, сейчас было очень сложно. Особенно когда Мари была так близка и далека одновременно.

Вот и приходилось сидеть, сосредоточившись на дыхании, и просто смотреть, отмечая все детали, даже самые крохотные и незначительные. Как тяжело поднималась и опускалась грудь, когда дыхание с легким шумом срывалось с губ, как побелели тонкие пальчики, когда девушка еще сильнее сжала воротник. Босые ступни с изящными лодыжками, виднеющиеся в разрезе.

Проклятье, модифицированный впервые в жизни так пристально изучал женские лодыжки и возбуждался от этого.

Что за бред?!

А зверь ревел, шептал, уговаривал, угрожал, приказывал взять её прямо здесь и сейчас. Уложить на это проклятое кресло, закинуть эти стройные ножки себе на плечи, схватить за бёдра и войти до упора, до самого конца. Умирая от боли и возрождаясь снова и снова.

— Стив, — прошептала девушка нерешительно и отшатнулась к двери, прижимаясь к ней спиной.

Его имя… его… в её устах…

Шепот, громом отозвавшийся в ушах, сорвавший все замки и пославший к чертям остатки контроля.

Всего один удар сердца, и вот мужчина уже рядом с ней. Легко касается пряди влажных волос, которые Мари зачесала назад, накручивает одну их них себе на палец.

— Ма-а-а-ари, — произнёс Стив нараспев, наблюдая, как расширяются её зрачки, заполняя почти всю радужку, как на тяжелом вздохе приоткрываются губы.

— Не надо.

Её страх сильнее наркотика и отравляет так же — стремительно и беспощадно.

Ему очень хочется вернуть контроль, очень хочется не спешить, но соблазн так велик, особенно когда Мари так близко.

Мягкая, теплая, ароматная.

Тянется к нему, сама этого не понимая.

— Я принёс вещи, — сообщил Рейф входя и громко хлопая дверью.

Так не вовремя и в то же время наоборот.

Мари судорожно выдохнула, нырнула в сторону, едва не оставив клок волос в его руке и бросилась за спину старшего Омару.

— Рейф…

Это не голос, а рык, полный целой кучи непередаваемых эмоций.

— Не стоит, Стив.

Старший брат произнёс это спокойно, но ментальный приказ наследника рода больно стеганул по сознанию, заставив Стива зашипеть от боли. Зверь заскулил и спрятался на задворках.

Пришлось отступить.

— Мари, я принёс вам вещи, — повернулся Рейф к девушке.

— Вещи? — поинтересовалась она растерянно.

Испуганная, но не сломленная. Его храбрая девочка. Да, выбор зверя ему определённо нравился.

— Да. Мы с администратором выбрали кое-что для вас в бутике на первом этаже. Надеюсь, вам понравится.

— Спасибо. Вы очень добры.

Зашуршали пакеты, которые Мари приняла из рук Рейфа.

— Наверное, вам стоит переодеться, — предложил тот.

Отличная идея. Просто замечательная. Ей стоит сменить этот эротический халат на другую, более приличную одежду, пока он еще держит себя в руках.

— Да. Вы правы. А где моя комната?

— Наша, — поправил её Стив, хищно улыбнувшись. — Наша комната, Мари.

— 49-

Не знаю, как я не выронила пакеты из рук.

Слова, взгляд, хищная улыбка, больше похожая на оскал… всё как приговор, от которого не отвертеться. Не выбраться из этой паутины чужого желания.

И это злило. Сильно.

Даже не думала, что обида и злость могут быть такими сильными.

Неужели нельзя по-другому? Я понимала: нервы, стресс, зверь внутри и так далее. Но нельзя по-другому, не нахрапом, а иначе? Мягко, без напора.

Надо хотя бы самой себе признаться, если Омару постарается, то вполне может склонить меня на более близкие отношения. Он молод, красив, успешен, не дурак, мне интересно было с ним общаться в том кафе. И, если честно, тогда Стив нравился мне гораздо больше.

Уверенный в себе, спокойный, ироничный мужчина с обжигающим взглядом, от которого сердце замирало, а не этот новый модифицированный с животным голодом в глазах и тираническими замашками.

Того мужчину я могла полюбить со временем, а этого просто боялась. Хотела, но боялась. До дрожи, до тяжести в груди.

— Стив, — голос Рейфа полон предупреждения, и это вижу не только я.

На модифицированного он влиял намного сильнее. Молодой мужчина опустил плечи, вжимая голову, словно от удара, лицо исказилось как от муки, но сколько непокорности и злости во взгляде.

— Ты думаешь, я отступлю? — выдохнул Стив голосом, полным едва сдерживаемой боли и ярости. — Думаешь, оставлю её хоть на миг? Ты же знаешь, что это такое! Знаешь, что я чувствую.

— Знаю. И поэтому не позволю совершить глупость. Взгляни на Мари, она боится тебя. Этого ты хочешь? Страха и ненависти?

Стив перевёл взгляд на меня и глубоко вздохнул.

— Уходи…

Мне показалось, что я ослышалась.

— Что?

— Уходи. Живо! — сдавленно произнёс модифицированный. — Закройся в комнате на замок и не выходи! Никуда!… Не давай мне повода, Мари! Не давай!

Кивнула, прижала шуршащие пакеты к груди и бочком стала пробираться к дверям. Второй раз спрашивать, которая из этих комнат моя, не стала. Какая разница.

Поэтому пятилась к первой попавшейся спальне, боясь повернуться к нему спиной. Что ж, теперь я знала, как себя чувствует кролик, попавший в террариум.

Последние шаги… совсем чуть-чуть.

Еще немного.

Наконец прохладная дверная ручка под ладонью, легкий щелчок, открывающий двери. Я скользнула внутрь и быстро закрыла дверь за собой, повернув замок. Понятное дело, что модифицированного это не остановит, захочет — выломает. Но всё-таки хоть как-то задержит, пусть и ненадолго.

Села на кровать, продолжая сжимать пакеты и не зная, как быть дальше. Наверное, надо переодеться, посмотреть, что за вещи купил Рейф. А дальше?

— Решу потом, — тихо сообщила сама себе.

Надо сказать, вкус у модифицированного был отличный и глазомер великолепный. В одном пакете нашла домашние штаны светло-серого цвета, такую же серую футболку. Хотя домашние — это не то слово, которое подходит тому лейблу и цене на ярлычке, что забыли срезать.

В других оказались тёмно-синие джинсы стрейч, тёплый молочного цвета свитер оверсайз с широкими косами, чуть великоват, но так и надо. Невероятно мягкий и пушистый. Я даже прижалась к нему щекой, наслаждаясь прикосновением.

На ценник я уже не смотрела. Просто сорвала, не глядя, и смяла в кулаке. Не стоит переживать и расстраиваться. Я не просила мне что-то покупать, особенно за такие цены.

Шелковая блузка насыщенного синего цвета, тонкий персиковый пуловер, светлый кардиган, чёрные брюки. И даже два клатча. Интересно, что мне в них хранить? К-н-и-г-о-е-д-.-н-е-т

Обуви не было. И это понятно. Такой предмет надо мерить.

В небольшом пакетике с известной маркой лежал комплект белья: спортивный топ и трусики танга. Телесный свет, классика, никаких рюшь и кружев. Всё легко и просто. На первый взгляд. Оставалось надеться, что его выбирала девушка с ресепшен.

Переодевалась я быстро, то и дело бросала взгляды на дверь, прислушивалась к каждому звуку и спешила. Путалась в одежде, тихо ругалась сквозь зубы и снова спешила.

А потом застыла, не зная, что делать дальше.

Спальня была под стать номеру — шикарная, дорогая и безликая. Пустая и чужая. И это ощущение одиночества и безысходности давило.

На улице вновь начался дождь со снегом. Я подошла к окну и минут пять изучала сонный город внизу, проводила ладонью по прохладному стеклу, вздрагивая от собственных не слишком радостных мыслей.

Думай, Мари, думай.

О чём? О том, что меня загнали в ловушку и выхода нет? О том, что Стив одурманен зверем и близостью, совершенно потерял контроль и лишь приказ брата сдерживает его от ошибки, которая будет стоить слишком дорого? Или о том, что я понятия не имела, во что ввязалась и как быть дальше?

А может, о Кейт с удивительными глазами цвета расплавленного янтаря? Или о Рейфе, взгляд которого практически лишился жизни? Они двое никак не вписывались в те понятия и представления, которые нам внушали много лет. Готова спорить, это не просто совпадение. Рейф отдал ей часть себя и теперь тихо угасал. Знала ли Кейт об этом? Почему сбежала, оставив его умирать? Или почему он отпустил?

Что на самом деле происходит после того, как модифицированный выбирает себе жену и исчезает? Почему никто не интересовался? Интересовались, может быть, но деньги и связи быстро затыкают рты особо любопытным.

Я вернулась к кровати и забралась на неё, сев по-турецки.

Что я знала о браках модифицированных и их человеческих женах? А ведь практически ничего. Они вели закрытый образ жизни, гораздо более закрытый, чем их мужья. Периодически появлялись на важных приёмах, играли свои роли и исчезали. Они ведь даже про детей ничего никому не говорили. Жили своей закрытой общиной и показывали наследников лишь после достижения ими десятилетнего возраста.

Почему меня никогда это не смущало? Эта загадочность, таинственность и скрытность? Почему я, как все, предпочитала закрывать на это глаза и не задавать лишних вопросов? Не хотела привлекать к себе внимание этих хищников? Пыталась избежать неприятностей? И до чего довела нас эта политика молчания и невмешательства?

Столько вопросов и ни одного ответа.

В какой-то момент усталость взяла своё, я легла на подушки, закрыла глаза и, кажется, уснула. Потому что проснулась неожиданно. От жуткого ощущения, что в спальне не одна.

— 50-

Хотя нет… не так.

Сначала в полусне я услышала щелчок замка. Но сон был таким крепким, а я так устала и перенервничала, что просто отмахнулась от звука, как от назойливой мухи. Глубоко вздохнула и повернулась на бок, крепче обнимая подушку, наслаждаясь легким ненавязчивым ароматом наволочки.

Это только через долю секунды я поняла, что рядом кто-то есть, открыла глаза и попыталась приподняться.

Не вышло.

Тень метнулась от двери в одно мгновение. И вот я уже лежала, прижатая к кровати, а модифицированный нависал сверху, сверкая изменившимся взглядом. Всё произошло так быстро и стремительно, что я даже пикнуть не успела.

— Молчи-и-и-и, — выдохнул Стив сквозь сжатые зубы и начал наклоняться.

Очень медленно. Очень-очень.

А пламя в глазах пылало всё ярче, практически поглотив зрачок. Того и гляди сгорю. Мне кажется, я уже начала плавиться словно воск. А ведь Стив меня даже не коснулся.

— Лежи, — выдохнул он, опаляя горячим дыханием моё лицо.

Губы остановились в паре сантиметров от моих.

Сейчас поцелует!

Это было как удар молнии, озарение!

Я даже дыхание задержала, ожидая. Мечтая об этом поцелуе.

— Мари.

Судорожный вздох, от которого тело покрылось мурашками.

— Не двигайся… мне надо лишь коснуться… Ощутить твой запах, — сдавленно произнёс модифицированный и зажмурился. — Если ты не будешь делать резких движений, так дышать и смотреть, — короткий смешок, ударивший по натянутым нервам, — мне удастся этим ограничиться.

Мужчина открыл глаза и добавил приглушенно:

— Если только ты сама не хочешь большего.

Я быстро замотала головой, зажмурилась и затаилась.

Если бы удалось отключить другие органы чувств так просто.

Не слышать тяжелого дыхания, не чувствовать его жар кожей, каждой клеточкой своего напряженного тела.

Слегка продавился матрас под нами, когда Стив вновь склонился ниже, замер всего паре сантиметров от меня. Провёл носом по моей коже. От виска к шее.

Очень медленно, шумно вдыхая, словно хотел впитать мой запах. От начала и до конца.

Держать себя в руках было сложно.

Практически невозможно.

Теперь не только мурашки бегали по коже, я сама дрожала от сдерживаемого желания. И губу прикусила больно, чтобы даже звука не сорвалось.

— Ма-а-а-ри, — шёпот у самого ушка.

И я дёрнулась, словно от удара током.

— Я чувствую твоё желание, Мари.

Что я могла ему сказать? Что это не так? Кто бы поверил. Я сама себе не верила. Что это ничего не значит? Возможно. Только и здесь ложь. Что боюсь его? Не поможет. Страх возбуждает зверя, как самый сладкий наркотик.

— Ты обещал, — нашла в себе силы прошептать я и рискнула открыть глаза.

Стив вновь возвышался надо мной на вытянутых руках и просто смотрел. А такое ощущение, что касался.

— Обещал, — эхом отозвался мужчина, чуть склонив голову набок. — Обещал, — упрямо повторил он и мотнул головой.

Тихий рык, подействовавший на меня как ушат ледяной воды. Если бы могла, сбежала бы. Но выбраться было почти невозможно. А провоцировать его я не хотела. Он и так на грани.

Я хорошо слышала, как шелестело покрывало, сминаясь в его руках.

— Всего один поцелуй, Мари. Всего один…

Поцелуй. Просто поцелуй.

Это ведь совсем немного. И неопасно. Ведь так?

Губы сами раскрылись на глубоком вдохе.

И этого хватило, чтобы Стив потерял контроль.

Не знаю, чего я ждала, наверное, напора, силы, немного боли. Что мужчина сомнёт мои губы, вопьётся в болезненном поцелуе, укусит, в конце концов.

Но нет.

Всё было совсем не так.

И я внезапно поразилась его выдержке и контролю. Как у него хватает сил бороться с этим? Ведь я сама уже начала сдаваться. Но это была последняя здравая мысль.

Лёгкое прикосновение. Он словно пробовал меня на вкус. Осторожно касался тёплыми губами. Не больно… сладко. Так сладко, что голова моментально закружилась.

Мне надо было лежать. Просто лежать и не двигаться, не приоткрывать губы, не позволять его языку коснуться моего в чувственном танце. И уж тем более нельзя было поднимать руки, скользнув ими по мужской груди, выше, чтобы запутаться в волосах.

— Мари…

Он всё-таки меня укусил.

Слегка прихватил зубами нижнюю губу, дразня и играя.

Следом, не давая мне одуматься, поцелуй. Только на этот раз более глубокий и чувственный.

Это не я? Конечно, не я. Я не могла так отвечать, не могла так реагировать. Это ведь модифицированный! Это всего лишь поцелуй.

Я до такой степени растворилась в этих ощущениях и чувствах, что рождались в глубине души, что потеряла контроль над собой. Тихий, глубокий стон взорвал тишину, заставив Стива замереть на мгновение и остановиться.

С тихим проклятьем оборотень оторвался от моих губ, вырвался из объятий и сел на край кровати, обхватив голову руками и надсадно дыша.

И только мужчина отдалился, как вся магия исчезла. А реальность навалилась, словно тяжёлый ком. Я села в кровати, прижимая пальцы к горящим губам.

Его трясло. Я видела, каким напряженным был оборотень и как из последних сил пытался сдержать зверя.

— Я жду тебя в общей гостиной через пять минут, Мари, — сообщил Стив и, ни разу не взглянув на меня, ушел, хлопнув дверью.

А я упала на подушки, глядя в потолок.

— Кажется, пора посмотреть правде в глаза, Мари, — сообщила сама себе. — Выкрутиться уже не выйдет. Значит, надо во всём найти плюсы.

— 51-

Я вышла ровно через пять минут. Специально засекла время. Упрямо сидела, свесив ноги с кровати, и смотрела на циферблат настольных часов, боясь пропустить даже мгновение. Словно от этого зависела моя жизнь.

Мыслей не было. Вот совсем.

Странное чувство пустоты и безучастности. Ни жарко, ни холодно, ни больно, ни горько, ни радости, ни горя. Пустота.

И это было самое страшное.

Секундная стрелка кружила по циферблату, отсчитывая мгновения тишины.

Всё.

Пора.

Оборотень ждал меня в гостиной, как и обещал. Мужчина сидел на мягком светлом диване, откинувшись назад и положив руку на обшивку. Спиной ко мне.

Но это нисколько не помешало модифицированному почувствовать моё приближение. Тело сразу напряглось, исчезла лёгкость и раскованность, плечи окаменели, и весь он напрягся, прислушиваясь. Словно ждал от меня неприятностей.

Думал, что устрою истерику с битьём посуды, ваз и прочей фарфорово-керамической ерунды? Запущу что-нибудь ему в голову и разрыдаюсь в истерике:

«Как ты смог проникнуть в комнату?»

«Как мог так целовать меня?…»

«Как ты посмел остановиться?»

Глупо. И посуду жалко. Дорогая, красивая, и счёт отель наверняка выставит приличный. Да и бесполезно это. Не поможет истерика, не изменит ситуацию, в которую мы сами себя загнали.

Я застыла на мгновение, мысленно ругая себя последними словами.

Обещала ведь себе, что буду сильной, а сама испугалась, кулаки сжала и глаз от тёмного затылка отвести не могу.

— Не бойся, Мари, не кусаюсь, — глухо произнёс мужчина, даже не повернувшись. — Сейчас…

Надо же, какая оговорка.

— И сколько продлится это сейчас? — уточнила у него, возобновляя путь.

Пожатие напряженных плеч, голова, дёрнувшаяся было в мою сторону, но силой воли он вернул её на место, и спокойный ответ:

— Зверь успокоился. Ему хватило капли твоего тепла, чтобы угомониться на время. Так что сейчас взрывов и нападений не ожидается.

Честно говоря, я ожидала несколько иного. Пугало меня это неожиданное хладнокровие и спокойствие.

— А где твой брат? — оглядевшись, поинтересовалась у него, выбрав самое дальнее от модифицированного место.

Так, на всякий случай. Убежать всё равно далеко не убегу. Но спокойнее.

Короткое пересечение взглядов, и мы синхронно отвернулись. Но я успела заметить, что цвет его глаз почти нормальный.

— Рейф? — рассеянно переспросил Стив и тоже осмотрелся. — Не знаю. Должен скоро подойти. Может, вышел куда. Сейчас будет. Не переживай, Рейф Омару может за себя постоять.

— Он чем-то болен? — складывая руки на коленях, как примерная школьница, поинтересовалась я.

Главное, чтобы не дрожали.

Ему не хотелось отвечать. Это было заметно.

— Если это можно назвать болезнью, — уклончиво отозвался оборотень. — Но мы работаем над этой проблемой.

— Это из-за Кейт?

Честное слово, я не думала, что он мне ответит, помнила о грифах секретности, тайнах жизни и прочем. И вопрос этот задала… Даже не знаю. Просто потому что задала. Чтобы хоть как-то поддержать разговор, который всё не клеился. Предупреждая давящую тишину, которую так сложно вынести.

А Стив вдруг начал говорить. Медленно, четко выговаривая каждое слово и тихо:

— Ты, как и все остальные, считаешь, что мы практически неуязвимы, не так ли, Мари? Сильны, могучи, с прекрасной регенерацией. Нас не берут людские болезни и заразы. И живём мы намного дольше вас, до конца жизни оставаясь сильными и выносливыми. Но у всех есть слабости, Мари. Слабость каждого модифицированного — эйолин.

— Эйолин, — повторила я заворожённо.

Красиво звучало. Что-то такое воздушное, волшебное, невероятное и неповторимое. Сказочное.

— Да. Эйолин. Идеальная пара, принятая и зверем, и человеком.

Я кивнула и поинтересовалась:

— Эйолин имеет какое-то отношение к эйо?

Ведь и дураку понятно, что одно слово стало корнем для другого.

Стив вздохнул, выпрямляясь:

— Модифицированный — это всегда мужчина. Всегда. Женщин нашего вида просто не существует. Для продолжения рода нам нужна не просто женщина, а та, что сможет выносить плод. Такая же сильная и стойкая, которая напитает ребёнка силой модифицированных еще в утробе.

— Но… но разве такое возможно? — пролепетала я и тяжело сглотнула, вспомнив янтарный взгляд Кейт.

Господи ты боже мой! Что же такое творилось у нас под носом, а мы не видели!

— Эйо — это часть души. Нашей души. Обычно пара получает её во время первого сексуального акта. Крайне болезненная процедура для каждого из нас. Потом этим же актом она и закрепляется, — произнёс Стив, смотря мне прямо в глаза.

Жестко, не мигая, ожидая реакции.

А я просто сидела и молчала, не в силах поверить в то, что слышу. Может, я еще сплю? И это просто кошмар. Потому что такого… такого просто не может быть.

— У нас с тобой всё вышло иначе, Мари. Я поделился эйо, пытаясь тебя спасти. Возможно, это был крайне эгоистичный поступок, но извиняться за него я не намерен. Ты угасала. Умирала у меня на глазах.

— Просто простуда, — слабо возразила я.

— Зверь считал иначе. Именно из-за незавершенности первой ступени нас с тобой сейчас штормит и бросает друг другу. Мы не закончили начатое, не закрепили пересадку, и поэтому произошёл такой вот дисбаланс.

— Ия теперь…

Кто я теперь? Частично модифицированная? Ходячий инкубатор? Потенциальная супруга?

— Часть меня, а я часть тебя.

— И чем это грозит? Это нельзя никак отменить? Не может же после одного полового акта всё измениться. Тем более у нас этого самого акта не было.

Стив напрягся, но лгать не стал.

Мне кажется, я бы почувствовала его ложь. И не простила.

— Ты права. Не всё так просто. Ступень не одна. Их много. И чем глубже пара погружается друг в друга, тем труднее остановиться и вырваться. У нас всё проще… Если в течение двух недель мы не закрепим эйо, она растворится.

У меня в голове замигала и засияла яркими огнями кнопка «ВЫХОД»! Еще немного, и зазвучат фанфары.

— То есть, если я не пересплю с тобой, есть шанс всё изменить? — осторожно уточнила я.

— Есть, — кивнул Стив. — Но это будет сложно, Мари. Для нас обоих. Отдав тебе эйо, я должен буду взять что-то взамен. Именно теперь мне так жизненно необходимо твоё присутствие, запах, голос… тело. Это как лекарство от боли в ране, в том месте, где еще недавно была часть моей души. И тебе будет нелегко. Эйо будет стремиться ко мне, всеми силами. И я буду всячески этому способствовать.

Вот в этом я нисколько не сомневалась.

— И теперь у меня будут такие же желтые глаза?

— Это крайняя стадия, Мари. Не наш случай, — ответил Стив, поднимаясь, и я невольно напряглась, наблюдая за мужчиной, который подошел к небольшому столику и взял стоящую там бутылку. — Будешь?

Я отрицательно мотнула головой.

Стив налил немного коричневой жидкости в бокал, совсем на донышке, и быстро выпил, даже не поморщившись. Всё это время я просто ждала продолжения.

— Если пара расстаётся на последней ступени, то эйо накапливается в женщине, не находя выхода. А мужчина, наоборот, медленно угасает без неё. Для нас это смерть.

— А для нас?

— Для вас? — со смешком переспросил мужчина, ставя стакан. — Ничего. После смерти модифицированного эйо уйдёт и наступит долгожданная свобода.

— 52-

Ничего себе информация.

Интересно, что бы за неё дали радикалы? Нет, я не собиралась им это рассказывать. Но сам факт. Это же самое настоящее оружие. Украсть жену и наслаждаться муками модифицированного, который без неё загнётся.

Или всё ещё проще?

— А что будет, если избранница умрёт? — спросила я осторожно.

— Не всё так просто, Мари, — ответил Стив, разглядывая дно пустого стакана. — И зависит от многих факторов. От степени привязки, от того, какой она силы. Принял ли человек пару или лишь зверь. Есть ли дети.

— Дети? А это тоже важно?

— Да. После рождения ребёнка сила эйо уменьшается и влечение спадает.

— Мавр сделал своё дело, мавр может быть свободен, — пробормотала я.

— Можно и так сказать. Известны случаи, когда после смерти не одобренной человеком пары модифицированный вновь находил избранную, принимал её полностью и жил дальше.

— Так это не штучное принятие? — тут же уцепилась я. — То есть это не раз и навсегда.

— Раз и навсегда, Мари, — отрезал модифицированный.

— Нет, подожди. То есть выбор зверя — это не обязанность. Ты мог просто обо мне забыть, развернуться и уйти? Дать мне возможность жить дальше.

Он мог и не отвечать, ответ я читала по глазам и чувствовала себя так… словно меня предали.

— Мари…

— Ты предпочёл сломать мою жизнь. Зная, что я не хочу этого, ты предпочёл пойти на поводу у зверя, а не отступить и заняться поисками более сговорчивой спутницы?!

— А если бы её не было? Если бы я больше её не встретил? Или встретил, но не принял как человек? То что тогда? Жениться и медленно убивать её? Год за годом.

Я замерла.

— Что?

Стив дёрнулся и отвернулся, спрятав руки в карманы брюк. А мне предоставил изучать его окаменевшую спину.

— После рождения детей эйо не уходит, остаётся. Ослабевает, но остаётся. И если её не забирать, если её принял лишь зверь, а не человек… Она уничтожит женщину. Медленно сожрёт. Выбросит в утиль, как ненужный материал. Использовал по назначению и выбросил.

Это не просто слова. Они пропитаны болью и гневом. Словно касались лично его.

— Я…

— Наша мать так умерла. Моя и Рейфа. Отец не принял её. Зверь принял, а он нет. Не любил никогда. Но у неё были деньги, положение, и он не стал возражать. После моего рождения он её оставил. Мама сгорела за три года. Я почти не помню её… А отец… он вновь женился через пару лет. На этот раз он полностью принял свою жену. У нас есть младший брат.

— Мне жаль…

Дёрнул плечом и медленно повернулся, не сводя с меня тяжелого взгляда.

— Да, я не стал отступать. Да, я видел твоё сопротивление и не отступил. Я могу извиниться, если хочешь.

— Не стоит. Мне не нужны фальшивые извинения.

Оборотень скривился как от боли и покачал головой:

— Они не фальшивые. Мне действительно жаль, что у нас всё так получилось… но, если бы всё пришлось начать сначала, я бы всё равно не отказался от тебя.

— Спасибо… за откровенность.

— Ты же этого сама хотела. Откровенности, ответов на вопросы.

— Хотела. Но… Сколько времени Кейт скрывается от Рейфа?

— Они расстались два года назад.

— Ого.

Кажется, проще убить избранницу, чем похитить. Дешевле выйдет и действеннее.

— Не всё так просто, Мари, — ответил Стив, возвращаясь на место. Интересно, сколько раз за этот день он произнёс эту фразу, я уже сбилась со счёта. Как же у них всё сложно и неоднозначно. — Рейф — наследник рода и намного сильнее обычного модифицированного. Он чистокровный, несмотря на слухи и пересуды.

— Какие слухи?

— Из-за нестандартного союза наших родителей пошёл слух, что мы не совсем чистокровные. А значит, не можем наследовать состояние отца.

— Но вы чистокровные, — возразила я. — Это видно и чувствуется. Я сразу поняла это при первой встрече.

— Да. Мы почти уверены, что этот слух начала распускать мачеха. Всё мечтает пропихнуть Клайва на трон.

— Клайв — это ваш брат?

— Да, младший. Но чистокровность — это выбор именно зверя, а не человека. Именно поэтому полукровкам так сложно найти себе идеальную пару и зачать чистого модифицированного. Но вернёмся к Рейфу. Обычный оборотень загнулся бы через пару месяцев. А мой братец, — нервный смешок, — он же лгал и умудрялся скрывать истинное положение целый год.

— Год? Как такое можно скрывать год?

Хороши же у них отношения, если он не видел, как медленно угасал его старший брат.

— Я видел Кейт, знал, что они пара…. Но понятия не имел, как далеко они зашли. И, когда Рейф её отпустил, решил… проклятье! Мне даже в голову не могло прийти, что, так сильно привязавшись к ней, на последней стадии он её отпустит. Это же самоубийство.

— Так дело в силе и происхождении?

— И во снах.

— Во снах? — переспросила я, вспомнив кошмары Кейт. — Но как?

— Ментальное общение. Ты же знаешь, что наш волк ментальный. Призрачный образ, который может материализоваться при желании у чистокровных. Сны ослабевают давление и отсрочивают силу действия.

— А Кейт знает? Знает про эйо? Про Рейфа?

Неужели девушка так жестока, что даст ему умереть?

— Нет. Он не сказал. Играет в благородство. Наказывает себя за совершенные ошибки.

— Какие ошибки?

Стив чуть улыбнулся, приподняв уголки губ.

— Это не моя история и не моя тайна. Они оба тогда наломали дров. А я такой ошибки не совершу. Теперь ты знаешь правду… и понимаешь, что сбежать я тебе не дам. Ты дочь Генри Найта, одного из самых упёртых радикалов, которые нас ненавидят. И у тебя в руках тайна моего вида. Оружие, способное уничтожать нас, если не всех, то многих.

— Ты думаешь, я пойду на такое?

— Это не имеет значения.

Внезапная догадка, от которой стало только хуже:

— Это ведь не единственная причина таких откровений. Ты просто решил загнать меня в угол, — прошептала я с горечью. — Чтобы точно не сбежала.

— Считаешь меня мерзавцем, Мари?

Я испытывала к Стиву много эмоций, слишком много, чтобы разобраться в них и уметь выловить что-то конкретное.

— Ты мне нравишься, Мари, — продолжил Стив. — Мой зверь принял тебя, эйо прижилось легко. И я сделаю всё для того, чтобы наша связь только укрепилась.

— А моё мнение учитывается?

— Оно слишком предвзятое.

— А у тебя нет? — вспыхнула я и тут же заставила себя успокоиться. — Ты не имеешь права за меня решать, Омару! Не имеешь права загонять меня в угол! Играть со мной!

— У тебя есть две недели, Мари, — неожиданно тихо ответил Стив. — У нас две недели.

Я тут же затихла:

— Для чего?

— Для того, чтобы я переубедил тебя.

— Заставил или уговорил? — уточнила я.

— Уговорил, Мари. Я буду уговаривать тебя, соблазнять, сводить с ума… Но если через четырнадцать дней мы с тобой не закрепим связь…

— То есть не переспим? — уточнила я зачем-то.

Может, потому что еще до конца не верила в происходящее. Он даёт мне шанс? Действительно даёт? Пусть призрачный, но шанс.

— Вот именно. Я дам тебе… уйти, — последнее слово далось Стиву с трудом. — Но если мне удастся тебя соблазнить, — хищная улыбка, — тогда ты моя. Полностью и без остатка.

— И ты сможешь меня отпустить?

— Я сделаю всё для того, чтобы этого не случилось, — спокойно признался оборотень. — Приложу максимум усилий. Никакого принуждения. Соблазн, Мари. Это будет увлекательная игра для нас двоих.

Игра, на кону которой моё счастье и жизнь.

— Хорошо. Я согласна.

— Отлично, — еще шире улыбнулся Стив и внезапно нахмурился, оглядываясь. — А действительно, где Рейф? Он же должен был оставаться рядом и сдерживать мои порывы? Куда его унесло?

— 53-

Кейт

Смс-сообщение было простым и лаконичным. Как и всегда. Просто адрес: улица, номер дома и квартира. А еще время, к которому меня будут сегодня ждать. Короткая приписка, от которой во рту всё пересохло: «Жду».

Я пробежала глазами текст несколько раз, вчитываясь в каждую букву и запоминая адрес. После чего опустошённо села на кровать, бросая старый телефон рядом с собой.

Не думала, что это произойдёт так скоро. Нет, из оговорённого графика он не выбился. Но всё-таки… Только этим утром меня чуть не поймали, плюс еще эта история с Мари. Некрасиво вышло, надо было вытащить девушку. Но куда там… сама с трудом унесла ноги.

И вот теперь это сообщение как гром среди ясного неба.

А вдруг это ловушка? Вдруг он передумал и наше соглашение аннулировано? Так много «вдруг» и никакого шанса отказаться.

Я знала, где находилась эта квартира. Тут недалеко. Около получаса езды. Случайность? Сомневаюсь. Он всегда говорил, что знает, где я нахожусь и с кем. Что всегда сможет найти, если захочет.

Так что мне не стоило обманываться на тот счёт.

А пока остаётся немного времени для того, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Наряжаться для оборотня я не собиралась, но и провоцировать тоже.

За эти годы мы разработали свод негласных правил, которые не следовало нарушать.

Скинув одежду, зашла в душевую кабинку и встала под тёплые капли воды, пытаясь смыть с себя грязь и тревогу прошедшей ночи. Только тепла это не приносило. Меня трясло. Сильно. Даже зубы стучали.

Я опёрлась ладонью о стеклянную перегородку и опустила голову, чувствуя, как капли застучали по сгорбленной спине, щекоча кожу, стекая быстрыми ручейками вниз.

Устала. Как же я от всего этого устала.

Думала, что смогу выдержать, начну новую жизнь без Рейфа Омару и модифицированных.

Наивная дурочка.

Мне просто удлинили поводок, дали почувствовать свободу. Но на самом деле ошейник всё еще сжимал шею, мешая дышать. И сегодня я поняла это отчётливо.

Шумно выдохнув сквозь стиснутые зубы, подняла голову вверх, подставляя лицо каплям.

А ведь тогда тоже был дождь… и тёплый душ… и страх вперемешку с безнадёжной тоской, разъедающей душу… Мне так же не хотелось идти. Но выбора не было.

После той первой вечеринки всё стало только хуже. Рейф Омару начал полномасштабную атаку на мою психику, но делал это так ловко и чисто, что я даже претензий предъявить ему не могла. Создавалось ощущение, что он знает о моих передвижениях лучше меня самой.

Кафе, парк, магазины, да всё что угодно. Я везде натыкалась на этого оборотня. Мы даже толком и не разговаривали, но этого и не надо было, хватало одного только тяжелого взгляда, который не давал даже малейшего шанса спрятаться.

Масла подливал и отец, который слишком часто приглашал высокого гостя к нам домой и требовал от меня соответствующего поведения.

— Ты ведёшь себя отвратительно, Кейтлин! — заявил он неделю спустя.

— А что я такого сделала? Мы даже не разговаривали, — вспыхнула я, застыв на лестнице, ведущей на второй этаж.

— Вот именно! Разве это вежливо? У нас высокий гость, а ты нос воротишь, даже не смотришь на него.

Хватало того, как модифицированный на меня смотрел… и как принюхивался. Клянусь, я чувствовала, как Омару глубоко дышал в моём присутствии.

Озабоченный какой-то.

Но отцу я этого говорить, естественно, не стала.

Удивляло другое. Почему никто не видел этого? Почему все молчали? Или это лишь плод моего воображения?

— Папа, это твой гость, не мой, — заявила я раздражённо, сжимая гладкие перила. — Я же не прошу тебя своих девчонок развлекать.

— Девочек! — прорычал отец. — Да как ты не понимаешь, что от него зависит всё!

— Дорогой, — в холл выскочила мама, — тебе нельзя волноваться. Ну чего ты так кричишь? Кейти! Прошу вас, успокойтесь.

— Объясни своей дочери, что…

Он не договорил, взмахнул рукой и ушел, оставив меня на лестнице с выпученными от удивления глазами. Папа никогда на меня не повышал голос. Вот совсем никогда. Я же его принцесса, солнышко и радость.

— Ма-а-ам? А что происходит?

— Ничего, милая, — ответила она, пряча взгляд.

— Мам! — более требовательно заявила я.

— У нас проблемы, милая, — произнесла она неохотно.

— Какие проблемы?

В моём мире не было места проблемам. Никогда. Всё было радужно, розово и воздушно. Все мои желания выполнялись, все невзгоды обходили стороной. А сейчас хрустальный дворец пошатнулся.

— Серьёзные. В ближайшие дни всё решится.

— Что? — спросила я, спускаясь на пару ступеней ниже. — Что, мам?

— Выиграем мы или проиграем… Ставки велики, — закончила она совсем непонятной фразой.

— Какие ставки, мам? Ты меня пугаешь.

— Мы можем потерять всё, Кейти. Совсем всё. Нас выгонят из дома, имущество пустят с торгов.

Не может быть, это невозможно. Я ослышалась, или мама ошиблась. Но это в любом случае неправда. Розыгрыш!

— Нет! Нет! — громким шепотом выкрикнула я и в ужасе затрясла головой. — Невозможно!

— Прости, я не хотела тебя пугать. Но ты большая девочка и должна знать правду. Поэтому мы просим тебя, Кейти, я прошу: будь с Омару повежливее. Этот… мужчина очень опасен.

«О да, мама, опасен. Только ты не знаешь всего. Не видишь».

— Хорошо, мам. Я всё сделаю.

К этому званому вечеру я готовилась с особой тщательностью. Достала самое закрытое своё платье тёмно-синего, почти чёрного цвета. Длинные рукава, воротник-гольф под самое горло, закрытая спина, длина до колен. Единственный минус этого наряда был в том, что оно обтягивало тело как перчатка, все изгибы и линии, не оставляя воображению даже места. Но уж лучше так, чем оголять тело в присутствии этого оборотня. Кожа на спине до сих пор горела в том месте, где он касался её рукой. Нет, еще раз этого я допустить не могла.

Сделала в салоне строгую прическу. Никаких локонов и кудряшек, делающих из меня куклу. Никаких украшений из шкатулки, лишь крохотные серёжки-гвоздики с мелкими бриллиантами. Чуть подкрасила и подвела черным карандашом глаза, делая их более глубокими, нанесла на губы прозрачный блеск. Надела шпильки, увеличивая свой рост на десяток сантиметров.

И сама отправилась встречать гостей. Маме нездоровилось, и она обещала спуститься попозже. Поэтому роль хозяйки дома предстояло сыграть мне.

Это был большой званный ужин, на который были приглашены все папины партнёры с семьями. Я даже немного вздохнула с облегчением, увидев лучших подруг Хайди и Бэкки, которые сопровождали своих отцов.

— Кейти, — ахнула пухленькая Хайди с волосами цвета пшеничного мёда. — Что за наряд? Тебя не узнать.

— Точно, — кивнула длинноногая Бэкки, скептически меня осмотрев. — Десять лет прибавила как минимум. А оно тебе надо?

Комментарий подруги слегка задел, но я не подала вида. Бекки — она такая, немного грубая и язвительная. К этому надо просто привыкнуть.

— Надо. Проходите, располагайтесь.

Тем более что прибыл самый главный гость.

— Добрый вечер, господин Омару, — с каменным лицом поприветствовала я модифицированного, который вошёл в холл.

Удивился.

Я поняла это по тому, как дрогнули уголки губ и чуть расширились зрачки. Всего на мгновение, но отследить успела и еще больше напряглась, увидев, каким оценивающим взглядом оборотень осмотрел меня.

— Добрый… Полуночница.

Я проглотила рвущееся раздражение и вымученно улыбнулась.

— Рада приветствовать вас у нас дома.

Так рада, что еще немного — и челюсть сведёт.

— А где же госпожа Хоуп?

— Она не очень хорошо себя чувствует.

«Из-за вас!»

Я выкрикнула это мысленно, но Омару словно услышал и ухмыльнулся.

Что за глупости. Привидится же такое.

— Я хотела бы поговорить с вами, — быстро произнесла я, чувствуя, что еще немного — и сбегу.

Нельзя останавливаться и идти на попятную. Другого шанса может и не быть.

— Слушаю.

Я быстро осмотрелась, но нет, в холле мы были одни. Значит, можно продолжить разговор, не боясь быть услышанными.

— Оставьте моего отца в покое, — выпалила на одном дыхании. — Я знаю, что из-за ваших махинаций мы можем всё потерять.

— Моих махинаций? — насмешливо переспросил Омару. — Это он сам предложил мне долю.

— Оставьте нас в покое! — повторила я с нажимом, с отчаяньем понимая, что противопоставить модифицированному мне нечего.

— Не думал, что тебя так интересует бизнес отца.

— Вы всё ломаете и уничтожаете. К чему ни прикоснётесь! Зачем? Почему мы? Что вам нужно?

Вот оно! Правильный вопрос. Я поняла это по блеску в глубине нечеловеческих глаз.

— Отель «Роял», номер семьсот двенадцать. Я буду ждать тебя там сегодня. И отвечу на все вопросы.

У меня от такой наглости даже дар речи пропал.

— Что? — задохнулась я. — Да как?… Как вы смеете?

— Захочешь спасти маленькую империю своего отца — придёшь.

— Кейтлин? — раздался за спиной встревоженный голос отца. — Что так долго? Ох, господин Омару, добро пожаловать!

Я тут же отступила в сторону, предоставляя ему самому разбираться с высоким гостем.

— Пойду посмотрю, как там мама, — произнесла я, пряча взгляд и сбегая.

Не надо быть большого ума, чтобы понимать, для чего мужчина, а тем более модифицированный, приглашает ночью в свой номер девушку.

И он… он посмел мне такое предложить?!

Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Как Омару мог подумать, что я решусь на такое? Как?!

Надо срочно с кем-нибудь поделиться, рассказать. Но Шон еще утром был срочно отправлен в столицу. Его отец всегда мечтал, чтобы сын и наследник получил должность в столице, и всё искал лазейки. И тут вдруг такой шанс. Шону позвонили пару дней назад и пригласили на собеседование. Отказаться он не мог, так же как и я не могла позвонить ему и всё рассказать. Шон же так долго шел к своей мечте.

Но мой пыл и злость стихли, когда я увидела мистера Уилоу, нашего семейного доктора, который выходил из маминой спальни.

— Что… что вы здесь делаете? Мама? Где мама? Что с ней?

— Боюсь, сегодня вам придётся играть роль хозяйки, Кейтлин, — подслеповато щурясь, ответил мужчина.

На правах старого друга семьи он мог ко мне так просто обращаться по имени.

— Что с мамой? — вновь повторила я.

— Ничего серьёзного. Волнение, стресс. Ей сейчас нужен отдых и покой. Я дал госпоже Хоуп успокоительное, и она проспит до утра. Но если вдруг что-то случится, обязательно звоните.

— А что может случиться? — тут же уцепилась я за последнюю фразу.

— Самое главное, помните: никакого волнения.

Я кивнула, смотря ему вслед и не зная, что делать.

Будь ты проклят, Омару! Будь ты проклят!

Следующее потрясение ждало меня внизу.

Проходя мимо одного из небольших балкончиков, я услышала голоса подруг и хотела было уже зайти к ним, поговорить, как внезапно остановилась.

— … так ей и надо!

— Бэкки, нельзя быть такой жестокой. Кейти наша подруга.

— Подруга, — фыркнула та, выдыхая дым. Они стояли у самых перил, спиной к выходу. — Тоже мне. Наконец-то с этой зазнайки спадёт корона. Подумаешь, принцесса. Всегда легко получала желаемое. Даже Гилмора заполучила без особого труда. Ресничками похлопала, и вот он уже готов есть из её рук.

— Ты бесишься оттого, что сама положила глаз на этого красавчика, — возразила Хайди с усмешкой.

— Ой, не надо. Не будь её капиталов и кругленькой суммы в качестве приданого, он бы даже не взглянул на эту бледную моль.

— Вот скоро и узнаем. Папа говорит, что Омару совсем скоро сожрёт Хоупа и захватит весь бизнес.

— Как же хочется на это посмотреть, — хохотнула Бэкки.

А я отшатнулась, едва удерживаясь на высоких каблуках.

Как же так? Как же так? Мы же дружили с самого детства, делились тайнами и мечтами. А они… они… предали.

Я пошатываясь побрела прочь, цепляясь за стенку и ничего не видя перед глазами.

Меня просто загнали в ловушку со всех сторон, и посоветоваться не с кем. Оставалось только одно: пойти на эту встречу. В конце концов, то, как она закончится, зависит только от меня. Отчего-то я была уверена, что Омару не станет принуждать.

— 54-

Кейт

Я соврала отцу. Впервые в жизни, глядя прямо в глаза и не чувствуя ничего, кроме холода, сжимающего сердце. Сказала, что еду к подруге с ночёвкой и буду лишь утром.

Еще месяц назад папа устроил бы мне настоящий допрос с пристрастием. Куда еду, с кем, кто будет? Взял номера телефонов, сам бы по ним позвонил, проверяя, не вру ли я. Поговорил с родителями, с подругами, устроил бы профилактическую беседу мне, сам лично отвёз по адресу и даже, возможно, приставил охранника, караулящего внизу всю ночь. Раньше, но не сейчас.

Он так был занят и встревожен, что просто кивнул, пробормотал: «Да, да, конечно» — и отпустил, снова уткнувшись в счета.

Вот так просто.

Мне хотелось подойти к нему, смахнуть со стола все бумаги и, глядя прямо в глаза, сказать, куда я иду, к кому и зачем. Что это он виноват! Только он! Со своими схемами и махинациями! Жаждой наживы! Так сильно захотелось, что аж внутри всё загудело и затряслось.

Но я сдержалась.

Судорожно вздохнула, прошептав: «Пока, пап» — и ушла, прикрыв за собой дверь.

Быстро переодевшись в джинсы, топ и надев сверху легкий кардиган, я собрала волосы в хвост и выскочила на улицу, где меня уже ждало такси. Свою машину брать не стала, не хотела светить ею на стоянке у отеля.

Да и с такси я тоже решила предостерчься, велев остановиться за пару кварталов от отеля. Оставшееся расстояние рассчитывая пройти пешком. И ничего, что на улице ночь, на главном проспекте из-за вывесок светло и всегда много народа.

Кто же знал, что погода так подведёт. Стоило мне выйти из такси и пройти несколько шагов, как внезапно налетел шквалистый ветер, изогнутые молнии разрезали небо над головой и начался дождь. Сначала мелкий, противный, он быстро набирал обороты. И вот уже город накрыла настоящая летняя гроза.

Я смогла нырнуть под козырёк магазина и застыла, обнимая себя за плечи и вздрагивая каждый раз, когда брызги долетали до меня.

До входа в отель оставалась всего сотня метров. Со своего места я видела яркую вывеску и парадный вход с ковровой дорожкой и высокими колоннами.

Красивое здание, только во всполохах молний оно казалось жутким домом с приведениями из ужастиков.

Вот же фантазия разыгралась.

«Добегу!»

А дождь, как назло, лил еще сильнее, застилая глаза и промочив до нитки. С меня капало, когда я вбежала по мраморным ступенькам, оставляя после себя влажные следы на дорогом ковре.

Наверное, выглядела я сейчас отвратительно. Мокрая, лохматая, жалкая, с паклями вместо волос и дрожащая от холода. Такую не то что не пропустят к модифицированному, а выгонят взашей или полицию вызовут.

Но нет, услышав, куда и к кому я иду, меня не только пропустили, но даже проводили до лифта, дав точные инструкции, на какой этаж подниматься и куда идти. Всё сказано было предельно вежливо, с радушными улыбками на лице и пустым взглядом. Даже без злорадства и заинтересованности.

Хорошо их вышколили, ничего не скажешь.

Или они так боятся модифицированного и его гнева.

Лифт быстро поднялся на верхний этаж и приветливо запиликал, открывая двери.

На негнущихся ногах вышла и повернула направо.

А вот и нужная дверь под номером семьсот двенадцать. Замерев на мгновение, я глубоко вдохнула и осторожно постучала.

— Открыто, — донеслось оттуда.

Быстро прошептав про себя короткую молитву, я взялась за ручку и открыла дверь, входя.

— Здравствуй, Кейт.

Не Полуночница, уже хорошо. Но сколько недосказанности, сколько смысла в этом обычном приветствии.

— Здравствуйте, — неловко произнесла я, убирая со лба прилипшие пряди волос.

В комнате было темно и мрачно. Лишь тусклая лампа в углу и всполохи молний освещали огромную комнату.

— Ты вся промокла.

И наверняка испортила ковёр, все-таки ливень сделал свое дело.

— Раздевайся! — последовал еще один приказ, который заставил меня удивлённо вскинуть голову.

— Что?!

Я понимала, что иду сюда не в шашки играть, но чтобы вот так, без разговора, без условий. Да за кого он меня принимает?

«За дурочку, которая возомнила себя такой умной, что решила, что сможет переиграть оборотня», — подсказало сознание.

— Ты вся промокла, — терпеливо повторил модифицированный, подходя ближе. — Еще заболеешь. Надо принять горячий душ и переодеться.

— Н-не надо, — замотала я головой, еще сильнее вцепившись в воротник кардигана.

И пусть Омару говорил правду и я действительно замёрзла, но признаваться не собиралась, как и сдаваться. Дело принципа и упёртости.

— Не заставляй меня самому раздевать тебя и запихивать в душ, — угрожающе тихо произнёс тот, сверкнув глазами.

А ведь именно так Омару и сделает, если я не послушаюсь.

— Не стоит, правда. У меня и одежды сменной нет, — снова зароптала я не слишком убедительно.

— Ванная там, и внутри есть халат, — ответил мужчина.

Я кивнула, понимая, что выкрутиться не удастся, а провоцировать его не хотелось. Да и мысль спрятаться от этого взгляда была очень заманчивой.

Войдя в ванную, я закрыла её на замок, быстро сняла вещи и залезла под тёплые струи душа, пытаясь хоть немного согреться. Не выходило. Холод шел изнутри, от самого сердца.

Бельё я всё-таки надела, и пусть оно было влажное, но выходить в одном махровом халате на голое тело я не решилась. Одежду аккуратно сложила, вздрогнув от мысли, что скоро придётся вновь её надевать. Такую мокрую и грязную.

Что же мне так не везёт сегодня?

После чего осторожно вышла из ванной и замерла, сжимая пояс халата.

— Согрелась? — спросил он, оборачиваясь.

Кивнула, не зная, что делать дальше.

Тем более в номере мы оказались не одни.

Горничная. В тёмном фирменном костюме со знаком отеля на груди и кипеннобелом переднике.

— Одежду постирать, почистить и высушить, — равнодушно произнёс модифицированный, и она поспешила выполнить приказ, не поднимая на меня взгляда.

Ну а я… я старательно изображала мебель.

Стыд-то какой.

Отмерла лишь, когда дверь за горничной закрылась, мы с модифицированным остались совсем одни.

— Выпьем? — предложил Омару, проходя в глубь комнаты и присаживаясь у низкого столика.

— Нет, спасибо.

Я осторожно последовала за ним, ступая босыми ногами по мягкому пушистому ковру молочного цвета. Осматриваясь и вздрагивая от каждого шума. Замерла лишь раз, когда, заглянув в открытую дверь с левой стороны, увидела огромную кровать.

Вот оно — место моего грехопадения.

— Тебе надо согреться, — продолжил оборотень.

— Для этого сойдёт и горячий чай, — заметила я, не решаясь подойти ближе, и застыла в паре шагов от столика, неловко переступая с ноги на ногу.

— И успокоиться. А для этого лучше всего подойдёт вино.

— Если откажусь, вольёте в глотку насильно? — полюбопытствовала я, вспомнив, как он отправил меня в ванную.

— Давай перейдём на ты. А то я чувствую себя старым и несчастным.

Стоит ему сказать, что именно таким он мне и видится? Нет, лучше помолчать. А то мы так ни до чего не договоримся.

Да, внешний вид совершенно не настраивает на обсуждение столь важных вещей, как жизнь и благополучие моей семьи.

Надо взять себя в руки и перестать бояться.

— Я хочу, чтобы вы оставили мою семью в покое, — произнесла я, присаживаясь напротив.

Ногу на ногу закидывать не стала. Вырез на халате огромный, а показывать мужчине свои ножки я не хотела.

— Знаю. Именно поэтому ты пришла в логово зверя, — кивнул Омару и сделал глоток рубиново-красного вина, которое ярко горело в тусклом свете.

— И хочу знать, что для этого надо сделать, — игнорируя его фразу, закончила я.

— Разделить со мной постель. Этой ночью.

Я вздрогнула всем телом и судорожно вздохнула.

Дура! Дура! На что надеялась? На благородство? У модифицированного? Сколько девушек они загубили? Сколько сердец разбили? На то, что Омару отступит? Сжалится надо мной?

— Я вас ненавижу, — заявила, глядя прямо в глаза, которые в ответ ярко вспыхнули хищным светом.

Сама удивлялась своей дерзости. И дело было не только в словах.

Не стоило смотреть в глаза модифицированным. Не стоило. Они могли заколдовать, поймать и лишить рассудка. Но я словно забыла, а может, просто играла с огнём, еще больше загоняя себя в ловушку.

— Знаю.

— Презираю.

Ох, что я творю, но остановиться не могу. Хочется пробить его на эмоции, увидеть их за этой безразличной маской.

Но не вышло. Мои слова его не злили, а даже… веселили.

— И это мне известно.

Не достучаться. Остаётся два варианта. Либо отступить, вернуться домой и смотреть, как рушится привычный мир. Как все отворачиваются от когда-то известной семьи Хоуп. Видеть, как нас медленно вбивают в грязь бывшие друзья. Потерять Шона… Нет, в его чувствах я была уверена, но оставался его отец. Старший Гилмор не позволит любимцу заключить невыгодный брак.

А невинность… её можно восстановить. И никто никогда не узнает.

— Если я останусь, — произнесла я, с трудом выговаривая каждое слово и беря бокал с вином, который Омару налил для меня. — Вы оставите мою семью в покое?

Пригубила, чувствуя мягкий привкус граната.

— Да. Ваша империя останется прежней и даже возрастет в несколько раз. Отец увеличит капиталы, получит солидный куш.

— И всё ради одной ночи? — не поверила я и сделала еще один глоток.

Для храбрости или просто чтобы проглотить эту горечь во рту. Не знаю.

— Скажем так, — лениво отозвался Омару, только взгляд горел, как в лихорадке, выдавая его истинное состояние. — Я самодур и тиран. Ты меня заинтриговала, Полуночница. А я привык получать то, что хочу.

— Ломая жизни другим?

— Никто не идеален.

— Вам плевать, что я не хочу?

— Поверь мне, Кейт, я могу быть очень убедителен. Особенно в постели. Еще никто не жаловался.

Я всё-таки покраснела. Сильно, став одним цветом с вином, которое еще осталось в бокале.

— Ты так мило смутилась, — подавшись вперёд, произнёс Омару. — Интересно… Гилмор ведь твой жених, не так ли?

— Так, — процедила сквозь зубы.

— Ты спала с ним?

Отвернулась, залпом допив вино и поставив бокал на столик.

— Это вас не касается.

Но разве от оборотня скроешься? Он подобрался еще ближе, вдыхая запах, считывая меня как открытую книгу.

— Ты невинна, — сказал так, будто сам себе не верил.

— Это имеет какое-то значение? Или заставит вас отступить?

— И отказаться от такого сокровища? Ну уж нет.

А вид такой… еще немного — и облизнётся в предвкушении.

— Вы даёте слово? — произнесла я сорвавшимся голосом.

— Даю. Что после этой ночи отставлю твою семью в покое, приумножу её состояние и прочее.

— Хорошо, — прошептала в ответ, поднимаясь. — Хорошо. Я… согласна…

И глазом не успела моргнуть, как он тоже вскочил и встал рядом, так близко, что я видела тёмные крапинки в глубине янтарного взгляда, чувствовала горячее дыхание на своей коже, когда он приблизился еще на шаг, прохрипев:

— Имя. Назови меня по имени, Кейт.

— Рейф…

— 55-

Кейт

Он даже не дал мне произнести имя до конца, прижавшись к губам. Ловя его ртом, словно пытаясь запечатать навечно. Во мне.

Противно не было. Наверное, это несомненный плюс. Не хотелось мучиться от тошноты и отвращения, лежа в постели под этим зверем. Интересно, что бы сказал этот оборотень, если бы меня стошнило прямо на кровать.

Эти мысли промелькнули так быстро, что я не успела на них сосредоточиться. Потому что Омару начал действовать дальше.

Ну конечно, кому понравится, когда потенциальная любовница вместо того, чтобы томно стонать в его руках, стояла бревном и о чём-то размышляла.

И вместо того, чтобы действовать напором, Омару неожиданно стал касаться более мягко и нежно. Давление спало.

Никогда не думала, что у мужчины могут быть такие мягкие губы, и выпитое вино загорчило на языке, которого коснулся его язык. И пахло от мужчины вкусно и совсем не противно.

И так непохоже на Шона.

Воспоминание о женихе кольнуло в груди, и я вновь заледенела, с ужасом поняв, что именно натворила, на что согласилась.

— Тш-ш-ш-ш, Кейт… я не дам тебе закрыться от меня, — прошептал Омару, оторвавшись от моих губ, и я снова попала в плен его глаз.

Я читала о магнетизме, о том, как легко потерять голову и себя, утонуть в этом расплавленном янтаре.

Но не чувствовала ничего подобного.

Тревога, страх перед тем, что должно произойти, и решимость.

— Маленькая, храбрая, — с тяжелым вздохом произнёс мужчина, и его руки скользнули вниз по плечам, легли на талию и коснулись узла пояса. — Моя.

— На эту ночь, — слабо возразила я, буквально заставляя себя опустить руки и не мешать ему.

— Да, — прошелестел он, нежно, почти невесомо касаясь губами моих скул, щеки, носа, в то время как его пальцы осторожно развязывали узелок.

Руки снова на плечах, мягко, но уверенно спускают халат. Он медленно скользит по коже, вызывая мурашки по телу. Или дело не в них, а в поцелуях, которые проделали огненную дорожку по шее к обнажённому плечику.

А потом губы накрыли грудь, прикусив через кружевную ткань затвердевшую вершинку.

— А-а-а-ах! — выдохнула я, и ноги подогнулись.

Пришлось схватить хищника за плечи, выгибаясь в спине.

А тому словно этого и надо, схватил крепче, пробормотав:

— Непослушная девочка… я же просил снять одежду… всю… ну ничего… это даже забавно.

Указательный палец пролез между застёжкой бюстгальтера и кожей, слегка нажимая на позвонки и заставляя прогнуться в другую сторону. И, пока я хлопала ресницами, с трудом переводя дыхание, быстро расстегнул.

Давление на грудь спало, и она сладко заныла, освободившись из плена кружев. Ахнув, я хотела прикрыться, но не успела.

Омару вновь прижался ртом к моим губам, целуя так требовательно и глубоко, что у меня буквально перехватило дыхание, а сердце зашлось в груди как сумасшедшее.

— Полуночница, — выдохнул он, подхватывая меня под бёдра и неся прямо на огромную кровать.

Уложил на мягкий матрас, разметав мои волосы по подушке, и навис сверху, гипнотизируя звериным взглядом голодного хищника.

Вспышка молнии причудливо осветила его лицо, исказив черты, сделав их совсем звериными. Я даже вздрогнула и невольно сжалась.

— Не бойся, — произнёс Омару, мягко поглаживая бедро, задевая кружево бикини и снова опускаясь к колену. Успокаивающе и в то же время будоража кровь. — Я не причиню тебе боль… намерено.

Я кивнула и закрыла глаза.

Это всего лишь сделка. Всего лишь сделка и только. Надо расслабиться и не думать.

Ни о чём.

Игнорировать горячее дыхание на шее, груди и животе, которое буквально опаляло кожу, плавя меня, как воск. Он не касался губами, но и этого хватало. Не думать о том, как сильные пальцы требовательно скользят по моему телу, поглаживая и чуть сжимая. Совсем не больно, но я каждый раз чуть задерживала дыхание, ожидая продолжения.

— Кейти… Кейти…

Поцелуи на моих губах, шее, груди. Тихий стон, когда они накрыли вершинку, чуть посасывая. А язык обводил ареолу.

Мягкое покрывало в моих руках, которое я сжимала так сильно, как только смогла. Стиснутые зубы, не дающие стонам сорваться с губ.

Ощущения. Слишком яркие, болезненно-колкие. И на них невозможно не реагировать и контролировать себя уже не удается.

Протяжный стон, который Омару поймал в поцелуе, выдохнув напряженно:

— Имя, Кейти. Назови моё имя, — снова потребовал он.

И я не могла сопротивляться. Внизу живота всё горело и болело. Мне неловко и странно. Непонятно. Я никогда такого не испытывала, даже с Шоном.

Бёдра сжимались, пытаясь хоть немного потушить этот разгоревшийся пожар.

— Рейф, — покорно прошептала я и тут же слабо вскрикнула, ощутив, как его рука опустилась на кружевной треугольник бикини, как быстро отвела его в сторону, касаясь сокровенного местечка.

Поглаживая, чуть нажимая и посылая электрические разряды по всему телу.

Дёрнулась, словно хотела остановить, и тут же упала на подушки от новых неизведанных ощущений, приподнимая бёдра.

Рейф снова навис сверху, жадно целуя, сминая мои губы, в то время как его руки продолжали ласкать лоно, усиливая напор.

Не хочу! Неправильно! Так не должно быть!

А тело уже дрожало от предвкушения. Пружинка внутри сжималась всё сильнее, и в ушах звенело от напряжения и ожидания.

Сейчас… вот-вот…

Я погасила свой крик, прижавшись губами к его груди, цепляясь за рубашку как за спасательный круг. Оглохнув от стука собственного сердца, который сейчас казался оглушительным.

И еще дрожала, когда Рейф внезапно отпустил и отстранился, чтобы быстро раздеться самому.

Я слышала, как рвётся одежда, как трещит по швам, встав на пути возбуждённого оборотня, и просто ждала.

Прикрыв глаза, тяжело дыша.

Уже не боялась. Сама хотела. Большего, прямо сейчас.

Рейф вновь оказался рядом, целуя, чуть сжимая грудь, нарисовав узоры на животе и опустившись еще ниже, действуя более напористо, лаская и проникая.

— Хочу тебя… сейчас.

Хочет. Да, в этом и не сомневалась.

Но промолчала, смотря ему прямо в глаза. До самого конца.

Бикини мужчина сорвал быстро, чуть согнул мои ноги в коленях, наваливаясь сверху.

Кожа к коже.

Глаза в глаза.

— Прости, — выдохнул он, проникая в меня и усиливая давление.

Не давая мне даже шанса отпрянуть.

Я знала, что в первый раз больно. Подружки давно лишились невинности, называя меня доисторической редкостью. Интернет пестрил информацией о девственности и дефлорации. Но никто и никогда не говорил, что будет так.

Невыносимо!

Я захрипела, задёргалась под ним, пытаясь спихнуть, столкнуть, когда всё моё тело, каждую клеточку пронзила боль.

Так не должно быть, не должно.

А Омару лишь навалился сильнее и глухо зарычал.

Кажется, ему тоже сейчас приходилось несладко. Но какое мне дело? Он же просто… разорвал меня на части! Других причин у меня не было.

Боль прошла, оставив лишь фантомные воспоминания.

— Прости, — вновь повторил он, приподнимаясь надо мной на вытянутых руках. — Прости… так надо.

— Отпусти… отпустите меня, — глотая слёзы, взмолилась я.

Не знаю, как девчонкам это нравилось, но это был самый настоящий кошмар. И никакого волшебства и восторга.

Но он лишь покачал головой и начал скольжение.

Больно не было, но и былого волшебства тоже. Я просто отвернулась и замерла, считая мгновения, когда же это всё закончится.

Ритм становился всё больше, дыхание участилось, и вот он вздрогнул в последний раз и упал на меня, вминая в матрас.

Вот и всё.

Стоило ему лишь скатиться вниз, как я вскочила с постели и бросилась в ванную. Мне надо было помыться. Прямо сейчас.

Я чувствовала себя такой грязной, и между ног немного саднило. А вдруг там кровь течёт, не переставая?

Включила воду, сползла по стеночке на поддон и села, обхватывая колени руками. Поздравляю, Кейт, теперь ты женщина.

А вода всё лилась и лилась, падая на макушку и спину.

— Замёрзнешь, — тихо произнёс Рейф, открывая кабинку и входя внутрь.

Сразу стало тесно.

Я дёрнулась и попыталась вскочить, но поскользнулась и едва не упала.

Оборотень сам меня поднял, схватил на подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Ненавидишь меня.

Не вопрос. И я не стала скрывать. Лишь пожала плечами, отворачиваясь, лишь бы не видеть его, не думать о том, что мы сейчас без одежды в тесной кабинке.

— Я уже искупалась, — пробормотала я, думая, как бы обойти и выйти.

— Врёшь.

— Пустите.

— Это моя ночь, Кейтлин. Ты обещала.

— И что же вы хотите от меня?! — зло выкрикнула я. — Что еще вам надо?!

— Искупать тебя.

Что может быть более странным? И вроде бы безопасно. Мне так казалось. Ровно до того момента, как намыленная губка не коснулась моей кожи. И не только губка.

Рейф осторожно касался меня, не пропуская ни одного кусочка тела. И мытьё в какой-то момент переросло в сводящие с ума ласки. Пенные руки скользили по телу, вновь пробуждая казалось бы затихшие чувства. Я сама не поняла, как повернулась к нему, как подставила губы для поцелуя.

Как внезапно оказалась прижатой к прохладной перегородке, закинув ноги ему на бёдра, подставляя шею для поцелуев.

На этот раз всё было иначе.

Никакой боли, даже самой крошечной.

Лишь безумное первобытное желание. Толчки, которые я встречала с тихими вскриками. Мои ногти, впивающиеся в его спину и оставляющие кровавые разводы. Его пальцы, до синяков сжимающие мои бёдра, удерживающие, направляющие.

И огонь безумного желания, пылающий в крови.

Этот взрыв был намного мощнее и крик громче. Мне кажется, я даже укусила его, пытаясь держаться на краешке сознания, любуясь зарождением собственной Вселенной.

А дальше была ночь, полная безумной страсти, в течение которой Рейф так и не дал уснуть, знакомясь с моим телом и открывая его с новой стороны. Никогда не думала, что могу быть такой чувствительной, дерзкой.

Я ушла на рассвете.

Переоделась в вещи, которые горничная оставила у дверей, повернувшись к модифицированному спиной и чувствуя его испепеляющий взгляд между лопатками.

Мы больше не сказали друг другу ни слова.

Только уже у двери я остановилась и произнесла, не оборачиваясь:

— Ты дал слово.

А Омару всегда их держат. Всегда и во всём.

Он оставил в покое мою семью, вернул все деньги, увеличил и преумножил активы. Как и обещал. Оборотень оставил мою семью.

Только я не предусмотрела одного. Что он не оставит меня.

Рейф Омару явился к нам через два дня с холёными юристами и сводом законов, на основании которых я теперь полностью принадлежала ему.

— 56-

Кейт

Улица, дом, подъезд. На пятый этаж я поднялась по ступенькам и остановилась у нужной квартиры. Стучать не стала. Для меня у Рейфа Омару всегда открыты двери.

Поэтому толкнула преграду и вошла внутрь.

Простая квартира, безликая и скучная, без личных предметов, фотографий и дорогих сердцу вещей. И модифицированный у окна в любимой позе — опущенные плечи, руки в карманах, тяжелый взгляд нечеловеческих глаз, что смотрит прямо, не мигая.

Омару ждёт меня.

Всегда.

Мы не виделись с апреля. В жизни. Я не говорю про ежедневные сны и тот фантом волка, который уже дважды посещал меня за последние дни. Целых семь месяцев прошло, а такое ощущение, что только вчера расстались. Изменился ли он? Мне сложно сказать, на мужчину я не смотрела. Но одного мимолётного взгляда было достаточно, чтобы понять: что-то не так.

Только присматриваться не хотелось. В голове жила одна мысль: закончить и убраться отсюда поскорее… до следующей встречи.

Ботинки наверняка оставили грязные следы на полу. Но снимать их я не собиралась. Возни много. А тут найдётся кому убраться потом. Когда мы уйдём.

Я остановилась у дивана и положила шлем от мотоцикла. Затем стянула куртку с капельками влаги на черной коже. Рядом лёг мягкий пуловер и футболка. Остался один бюстгальтер, но его снимать не стала. Совсем простой, хлопковый, бежевого цвета. Никаких кружев, сейчас они не к месту. Просто сделка, просто встреча.

Подняв руки, сняла резинку, и волосы рассыпались по плечам и спине, щекоча кожу. Убрала с лица, заправив за ухо, и только потом повернулась к мужчине.

Он смотрел.

И этот взгляд был красноречивее сотни слов.

Повела плечом, словно хотела стряхнуть его, закрыться. А вместо этого подошла к стене и опёрлась о неё руками.

— Готова.

Первые слова, произнесённые мной за всё это время. Они эхом прошлись по комнате.

Закрыла глаза, опустила голову и пару раз глубоко вздохнула.

К этому надо было приготовиться. Каждый раз — как в первый. Наверное, в первый раз было легче. Потому что я не знала, что меня ждёт.

Всё невинно. Никакого сексуального подтекста. Лишь прикосновения, осторожные, почти невесомые, дыхание, вызывающее щекотку по телу и не только щекотку.

Пугала моя реакция на это.

Не моя… моего проклятого тела, которое не могло без модифицированного. Несмотря на все доводы, на прошлое, на ошибки и внушение.

— Поговорить не хочешь?

Его голос заставил меня вздрогнуть и выпрямиться.

Омару так и остался стоять у окна. Лишь позу слегка изменил, скрестив руки на груди.

— Этого пункта в соглашении не было, — напомнила ему.

Неловкости нет. Стоять перед ним в джинсах и бюстгальтере было… нормально. Он видел меня вообще без одежды и гораздо в более пикантных позах. И не раз. За те месяцы рабства он выучил моё тело даже лучше своего.

— Не было, — согласился Рейф.

Оборотень действительно изменился. И в свете дня это особенно заметно. Осунулся, и морщинки вокруг глаз. Раньше их не было. Он словно постарел или очень сильно устал.

Следующий вопрос заставил меня удивленно приподнять брови.

— Как ты?

— Хорошо. Разве не заметно?

Он знает про сны. И я знаю, что он знает.

Но мы играем.

Опять.

Каждый раз.

По кругу, как белки в колесе, не в силах вырваться за пределы.

— Заметно.

Я повернулась к нему всем телом, скопировав позу. Если Омару хочет поговорить, то я не против. У меня как раз есть парочка вопросов.

— И как это понимать? — поинтересовалась у него, указав на свои глаза.

Они по цвету были как его. Такие же звериные, янтарные.

— Я же сказал, что не всё так просто.

— А у тебя всегда всё сложно. Хорошая отмазка, лишь бы не говорить правду. И как долго это продлится?

— Немного осталось, — пожал модифицированный плечами. — Давно они поменяли цвет?

— Около месяца назад.

— Неприятно?

Теперь пришла моя очередь пожимать плечами. Рассказывать Омару о том, какой ужас и шок я испытала, проснувшись утром и взглянув на своё отражение, не стала.

— Неудобно. Приходится всё время носить очки или шлем. Твоя семья меня ищет. Очень рьяно.

— Потерпи немного. Это временные неудобства.

— И что изменится? Или ты нашёл себе новую игрушку?

Я специально грубила. Специально злила.

Ещё одна игра — вывести его из равновесия, вытащить из этого ледяного панциря, пробить на эмоции. Я еще очень хорошо помнила, каким Рейф может быть.

Как улыбался мне, и эта улыбка трогала глаза, делая их более человечными. Как целовал до такой степени, что начинала кружиться голова. Мне казалось, что со мной он был настоящим, но я снова ошиблась.

— Ревнуешь?

Представить рядом с ним другую было сложно. Не знаю, откуда эти собственнические мысли, но я хотела, чтобы он принадлежал только мне, чтобы страдал так же, как и я. Ненавидел и не мог забыть. Как я.

— Сочувствую несчастной.

— Может, она, наоборот, счастлива?

Да, большинство отдали бы жизнь за возможность стать парой Рейфа Омару.

— Что ж, значит, кому-то повезло больше, чем мне.

Фраза словно застыла в воздухе между нами, и всё вернулось назад.

Боль, сомнения, ревность, недоверие, ненависть и тоска. По тому, что было или могло быть. По тому, кем мы стали или могли стать.

По тому, что уже не изменить никогда и не исправить.

— Я умею признавать свои ошибки, Кейт. А ты?

— А я предпочитаю их не совершать. Как Мари?

— Жива и здорова.

— В больнице?

— Нет. Мы нашли иной способ выздоровления.

Я сощурилась, внимательно на него взглянув. Помнила я об этих способах и о последствия тоже. На своей шкуре опробовала.

— Привязал-таки.

— Она была очень плоха.

— Или вы просто решили пойти лёгким путём. Как всегда.

— У нас с тобой был лёгкий путь? — усмехнулся Рейф.

— А мы с тобой то самое исключение, которое только подтверждает правило.

Я видела, что он хочет сказать что-то еще, но вместо этого кивает своим мыслям и произносит:

— Начнём.

Тоже кивнула, вновь поворачиваясь к стене и упираясь в неё руками. Глаза закрыты, и я сама превратилась в слух.

Вот оборотень выпрямился, скинул пиджак и подошел ближе. Теперь нас разделяли каких-то двадцать сантиметров.

Тепло.

От него шло тепло, и я невольно подалась назад. Всего на миллиметр, но не смогла устоять. А оборотню только это и надо.

Первое прикосновение к спине. Его два пальца нарисовали непонятный узор на лопатке. Сначала на одной, потом на другой.

Провели прямую по спине, пересчитав все позвонки. Медленно, чуть надавливая, заставляя меня задержать дыхание и выгнуться.

Затем вверх. На этот раз быстро. Задержались на последнем позвонке у основания шеи, чуть массируя его, затем руки нежно коснулись напряжённых плеч.

Близко.

Расстояние между нами уменьшилось вдвое, а мой пульс участился раза в три.

Закусила губу, чтобы сдержаться, заставить себя стоять на месте и молчать. Ни звука.

А дыхание уже сбилось.

Горячее дыхание у шеи, заставившее меня задрожать. Он не касается кожи губами, всего лишь волос, но этого хватает, чтобы тело пронзило словно электрическим разрядом.

Оно уже не слушалось. Оно чуяло хозяина. И внутри меня просыпалось что-то звериное, чужое, неправильное. Ворочалось, стряхивая пепел сгоревшей души и расправляя плечи.

Меня трясло всё более ощутимо.

Проклятье! Такого раньше не было. Наверное, всё дело в том, что мы так долго не встречались. Воздержание плохо повлияло на нас обоих. Мы даже до половины не дошли, а сил держаться уже больше нет.

Еще немного, и зарычу… прогнусь вперёд, прижимаясь бёдрами к его, ощущая его желание.

— Уходи…

Шёпот едва слышен, и в нём столько боли, что я замерла.

— Ч-что?

— Кейт, — Рейф попятился и глухо зарычал. — Если ты… если не хочешь, чтобы… уходи… Беги отсюда… и не… больше не приходи! Это хуже, чем пытка… эта хуже, чем боль… видеть тебя, чувствовать, ощущать желание и держаться, — снова рык, захлебнувшийся на вздохе. — Проклятье…

Я резко поворачиваюсь, обнимая себя за плечи, и смотрю, как его буквально корёжит.

Это страшно.

Да, ненавижу. Его, себя, нашу жизнь, но не так… Так неправильно. И я не понимаю причин или не хочу понимать.

— Рейф?

Он застыл и медленно поднял голову.

Совершенно мёртвые и пустые глаза. Совсем человеческие. Лишь крохи янтаря как жалкое напоминание того, что было когда-то.

— Рейф!

Он неожиданно усмехнулся, и капельки крови окрасили уголок губы. Омару стёр их лёгким движением и усмехнулся еще сильнее.

— Не так… не здесь…

И, пока я хлопала ресницами, пошатнулся и стал оседать на пол, пока не упал на колени.

Кровавая усмешка и тихое:

— Прости… теперь ты свободна.

Рейф Омару никогда не просит прощения. Он всегда знает, что делает, и никогда не ошибается.

Рейф Омару силён, могуч и беспощаден. На его пути стоять нельзя — сломает, уничтожит, перекуёт под себя. Любого.

Рейф Омару всегда прав.

Рейф Омару не может упасть к моим ногам, захлёбываясь собственной кровью. Этого просто не может быть…

И только тогда я закричала.

Конец.