Х. Дж. Беллус Круз Серия: Престол Диабло - 1

Внимание!

Текст книги переведен исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Любое коммерческое или иное использование кроме ознакомительного чтения запрещено.

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу запрещено.

Создатели перевода не несут ответственности за распространение его в сети.

♔Переводчик: Евуля

✎Редакторы: Катерина Г.

✎Обложка: Wolf A.

✎Вычитка: Евгения М.

♛Специально для группы: Золочевская Ирина || Б. Б. Рейд

ПРОЛОГ

Мчась с автобуса к входной двери, я спотыкаюсь о свой развязанный шнурок. Я знаю, что бабушка ждёт меня внутри, но, надеюсь, что сегодня мама решит вернуться. Моя учительница в первом классе, миссис Фримен, сказала, что мой рисунок – самый красивый в нашем проекте ко Дню матери.

Уверена, что он понравится мамочке. Её не было дома почти неделю, но сегодня – тот самый вечер, когда она вернётся. Папа всегда заботился о том, чтобы устроить для неё идеальный праздник ко Дню матери. На секунду в моей голове проносятся воспоминания, как она кричит папе о том, как несчастлива – но едва ли это меня останавливает.

Открыв дверь, я кричу:

– Мамочка. Мамочка! Ты дома?

Обогнув стену и войдя на кухню, я вижу своего папу – он сидит, положив локти на стол, опустив на сложенные руки лицо. Возле него стоит огромная пустая бутылка. В комнате витает насыщенный запах посоле[1] . Моя abuela [2] замерла у печи, помешивая огромный дымящийся горшок.

– Mi niña [3] .

Меня очень тронула её тёплая улыбка, от чего мой и без того идеальный день стал ещё лучше.

Сжимая в руках своё идеальное произведение искусства, я замираю, мгновенно осознавая – что-то не так. Бабушка всегда очень злится и краснеет, когда папа пьёт – но сейчас она улыбается.

– Папочка, – шепчу я.

Спустя пару долгих мгновений, мужчина поднимает на меня взгляд своих покрасневших глаз, и несколько слезинок скатываются вниз по его лицу. Он молчит. Слёзы льются из моих глаз оттого, что папочка такой грустный. Это причиняет мне боль.

– Сын, – abuela махнула в его сторону лопаткой.

– Лейла, – похлопывает он по своим коленям.

Бросаюсь к нему, опуская рисунок на столешницу, обнимая мужчину своими крошечными ручками за шею.

– Мамочка никогда не вернётся домой.

Спрятав лицо у него на шее, я всхлипываю. Папа поглаживает меня своей большой ладонью по спине.

– Мне так жаль, малышка. Abuela и я – мы всегда будем рядом. Всегда.

На полувсхлипе, подняв голову, смотрю на папу. Под одним его глазом всё ещё не зажил толстый порез, а под другим – синяк насыщенного сине-фиолетового оттенка. Скольжу своими маленькими пальцами по его сбитым костяшкам. Мой папа – боец. Он чемпион.

Развернувшись на его коленях, я начинаю рвать свой рисунок. Не останавливаюсь до тех пор, пока он весь не превращается в крошечные обрывки, а после – одной рукой сметаю остатки на пол. Спрыгнув с папиных колен, топчу их до тех пор, пока в моём маленьком теле не заканчивается энергия. А после – падаю на пол, точно на измятые кусочки.

ГЛАВА 1 ЛЕЙЛА

На моём лбу проступили бисеринки пота. Мои плечи задрожали, когда оргазм настиг меня второй раз за ночь. Тайлер зарычал, содрогнувшись, прежде чем рухнуть на моё тело. Наш пот смешался. Чувствую, как мужчина лёгким поцелуем касается моего виска.

‒ Я буду скучать по тебе, Лейла.

Я вывожу на его спине небольшие круги.

‒ Ты будешь так занят, что у тебя не будет и шанса соскучиться по мне.

‒ Неправда.

‒ Ха. Ты будешь в порядке, доктор Митчелл.

Похлопав его по груди, я выбираюсь из-под мужчины.

Я знаю, что Тайлер не видел необходимости в объятьях, тесном контакте и поцелуях после секса. В самом начале наших отношений это ранило, потому что мне хотелось большего. Но он ясно дал понять, что не разделяет этих желаний. В виду наших должностей мы постоянно на ногах и по уши в работе. Прошлый год я работала фриланс-медсестрой [4] в скорой помощи ‒ и мне нравилось это. Мы с Тайлером оказались в одной смене.

Это длится уже некоторое время. Я научилась жертвовать своими желаниями, соглашаясь на то, что могу получить от этого мужчины.

Между нами нет любви. Возможно, это всего лишь похоть, но я осознаю, что хочу чего-то свыше этого. Потому и приняла решение вернуться.

‒ Как долго вновь продлится твоя поездка? – Слышу голос любовника со стороны кровати.

‒ Я была дома где-то недели с две, прежде чем уехать на год.

‒ Больше похоже на шесть месяцев, Лейла.

Убедившись, что настроила тёплый поток, включаю душ.

‒ Ну, ощущалось как год.

Бросив взгляд из-за плеча, наблюдаю за тем, как Тайлер приближается всё ближе. Мужчина обладает подтянутым телом.

Преодолев расстояние между нами, он обнимает меня за талию, оставляя на шее мимолётный поцелуй.

‒ Я понимаю, что ты скучаешь по дому.

Вздохнув, опираюсь на него.

‒ Это так. Я на самом деле соскучилась, но я и люблю эту работу тоже. Но мои padre [5] и abuela [6] ‒ всё для меня.

Я сдерживаю печаль, отчаяние и страдание о которых напоминает мне мой родной город, не позволяя себе дать волю слезам.

Услышав мой испанский. Тайлер заворчал. Он не любит, когда я так делаю, и откровенно не понимает, почему я до сих пор не избавилась от этой привычки.

‒ Тогда, судя по всему, ты получаешь лучшее от двух миров.

‒ Ага, это так.

Я с лёгкостью улыбаюсь, переживая из-за перспективы вернуться домой для так необходимого мне отдыха. Как всегда, я жду от Тайлера большего, но этого никогда не происходит – и я единственная, кто в этом виноват.

***

‒ Нет, спасибо, ‒ отмахиваюсь я от стюардессы.

Включив на телефоне автономный режим, я вновь расслабляюсь в уютном кресле первого класса. Мои веки наливаются свинцом, и сон берёт верх.

Тело дёрнулось, когда самолёт зашёл на посадку. Я подавляю тихий вскрик, а после оглядываюсь, чтобы убедиться, не заметил ли кто мой испуг.

Сложив руки на груди, я пытаюсь взять себя в руки. Выглянув в иллюминатор, вижу перед собой знакомые просторы Портленда, штат Орегон. Это ближайший аэропорт к Ванкуверу – моему родному городу. От одной мысли о том, что скоро обниму отца и бабушку, моё сердце ускоряет ритм. Они – весь мой мир. С самого первого дня, они ‒ мой истинный фан-клуб, группа поддержки, тренеры. Они – моё всё.

Именно эти двое сподвигли меня к тому, чтобы выбрать занятие фрилансом на медицинском поприще. Я посещала местный колледж и имела достойную работу медсестры в скорой помощи, но мой папа всегда хотел для меня большего. Я его единственный ребёнок, и к тому же девочка. Он положил бы мир к моим ногам. Папа, в качестве действующего чемпиона по боксу, годами путешествовал по разным странам, прежде чем влюбился в злую женщину.

Соблазнив, она украла его сердце, но в отместку подарила ребёнка. Так что, думаю, в конце концов, это того стоило. Но я, по сей день, ненавижу её. Мертвецки напиваясь в каждый День матери, я накапливаю всё больше ярости внутри. Мне приходится скрывать это от папы и бабушки, потому что они пожертвовали всем ради меня.

Стоило мне ступить на трап, как мой желудок заурчал, и я, выходя из самолёта, не сдерживаю улыбку. Я знаю, что дома меня ждёт огромный горшок тамале [7] . В том, что твоя abuela чтит традиции есть свои преимущества. Она убедилась, что я свободно говорю по-испански, трудолюбива и работаю по совести – в ответ мой желудок всегда будет набит моим любимым тамале.

Направляясь к обочине, я ищу взглядом чёрный Эскалейд[8] своего отца. Обычно он так чертовски рад моему приезду, что ждёт сразу за чертой безопасности ‒ но не сегодня. Проходит пять долгих минут, прежде чем я вспоминаю о том, чтобы включить свой телефон. Парой секунд спустя, экран вспыхивает. Я проверяю, не ошиблась ли я в информации о рейсе, которую отправила ему. Всё верно.

А после на телефон приходит куча сообщений. Паника захватывает моё сознание. Что-то не так. Я чувствую это.

‒ Лейла.

Подняв взгляд, я вижу, как Джаг взлохматил рукой свои тёмные волосы. Он запыхался. Я понимаю всё, что мне нужно было знать, по выражению его лица. Поддавшись панике, я падаю на колени. Картинка перед глазами словно размыта, мне не хватает воздуха… Земля будто уходит из-под ног.

Я чувствую, как сильные ладони Джага схватили меня за предплечья, заставляя подняться на ноги. Он произносит три слова, разрушившие весь мой мир:

‒ Это твоя бабушка.

‒ Джаг?

‒ Сейчас мы должны добраться до больницы.

Следую за мужчиной к его разбитому грузовику. Джаг с лёгкостью закинул мою сумку в кузов, и убедился, что я забралась внутрь. Он никогда не изменится. Клянусь, я всё ещё вижу того сломанного ребёнка, которым он когда-то был. Этот мужчина заменил мне брата. Джаг уже много лет тренируется с моим отцом, и преуспевает в мире ММА [9] . Но едва ли что-то из этого сейчас может меня успокоить. Я хочу оказаться дома, рядом со своей семьёй.

В больнице, как и в любой другой, стоит всё тот же скучный шум. Мне этот звук знаком и должен быть успокаивающим, но как бы не так. От него меня тошнит. Мы минуем приёмную, и тогда я замечаю его.

Это так похоже на тот день, что был много лет назад. Его локти на столе, и сложенные руки на которые он опустил лицо. Только вот рядом нет пустой бутылки и в воздухе не чувствуется запаха еды, что готовит аbuela. Вместо него тут веет смертью. Рядом с папой сидели некоторые бойцы, которых он тренировал. Я знакома практически со всеми, кроме одного – его я никогда не видела прежде.

Опустившись на пол, накрываю ладонями колени отца, ожидая, пока он посмотрит на меня. Однако он не делает этого. Я чувствую, как под моим прикосновением разбивается его сердце.

‒ Papi [10], ‒ в итоге срывается шёпотом с моих губ.

Наконец мужчина поднимает свой взгляд – и это второй раз, когда я вижу, как он плачет. Не чувствуя стыда, он позволяет слезам течь вниз по его лицу.

‒ Что происходит?

В душную приёмную заходит доктор, лишив папу возможности ответить.

‒ Семья Марии Диаз?

Я встаю, поправив рубашку, вытираю ладони о верхнюю часть бёдер. По коже на ногах побежали мурашки. Едва ли короткие шорты сейчас могли это скрыть.

‒ Да, ‒ наконец отвечаю я.

‒ Лейла, ‒ произносит доктор МакХьюз.

‒ Здравствуй, ‒ слабо киваю я, в то время как в моём голосе сквозит страх.

Мужчина повертел в руках свою шапочку.

‒ Я не знал, что Мария твоя бабушка.

Киваю. В этой больнице я провела месяц несколько лет назад. Трудно возвращаться в родной город. Доктор МакХьюз хотел, чтобы между нами было кое-что больше, чем просто рабочие отношения. Дело в том, что я поклялась себе, что с этим городом меня не свяжет ничего, кроме моей семьи.

‒ Это так, она моя бабушка. – Нервно сжимаю и разжимаю пальцы на руке. – Я только прилетела, и понятия не имею, что происходит.

‒ Доктор Олсен спешит в больницу. На этой неделе он дежурит.

‒ Он специализируется на сердце, ‒ шепчу я.

‒ Да, через несколько минут Мария отправится на чрезвычайное тройное шунтирование.

‒ Я должна её увидеть, ‒ проношусь мимо мужчины, не дожидаясь его ответа.

Доктор МакХьюз хватает меня за предплечья, прежде чем я успеваю выйти из приёмной.

‒ Твой отец не хочет пойти с тобой?

Повернувшись к сломленному мужчине, протягиваю ему свою ладонь. Понадобилась помощь нескольких бойцов, чтобы поднять папу на ноги. Прежде чем сжать мою руку, он кивает им со всей признательностью. Я всегда буду восхищаться телом и силой своего отца. Он, как современный Халк. Человек, что возвышается над всеми.

Рука об руку, мы идём по коридору. Papi почти до боли сжимает мою ладонь.

‒ Я пришёл домой на обед, и нашёл её на полу кухни, ‒ прошептал он.

Моя хватка на его пальцах становится чуть сильнее.

‒ Она готовила тамале к сегодняшнему семейному ужину.

‒ Papi, ‒ прошептала я между рыданиями.

‒ Я не могу потерять свою madre [11] .

Его голос сломался, вызывая боль, пронзившую мой позвоночник.

Мой папа, герой и защитник – он разбил моё сердце всего шестью словами. Аbuela в течении многих лет была нашей опорой. Она дарила нам надежду, когда той не было. Ей удавалось приготовить еду, когда в доме не было и крошки. Она поддерживала моего отца, после того, как ему надрали задницу, и он изо всех сил сражался за то, чтобы вернуть свой титул чемпиона. Я могла бы сказать ей, что собираюсь в школу клоунов – и аbuela сияла бы от счастья и гордости.

Мы входим в небольшую предоперационную, где я едва ли узнаю хрупкую фигурку своей бабушки. Она всегда была воплощением силы и стойкости. Сжимая руку отца, я с трудом переставляю ноги.

‒ Моя малышка, ‒ с усилием она поднимает с кровати руки.

Я чертовски тороплюсь к ней, и, спрятав лицо на её груди, обнимаю женщину.

‒ Я дома.

Papi движется к противоположной стороне кровати, и берёт её за руку.

‒ Ты должна закончить тамале.

Её голос тих.

‒ Хорошо, ‒ прерываю я женщину.

Тамале – последнее, о чём ей стоит беспокоиться.

‒ Ты должна найти и хороший кусок задницы тоже, сладкая, ‒ слабо улыбается бабушка.

Я смеюсь. Она никогда не оставляла идею выдать меня замуж. Аbuela хотела видеть меня беременной и счастливой. Мы все знаем, что бабушка была бы очень даже не против дома с кучей маленьких bambinos [12] , о которых могла бы заботиться.

‒ Посмотрим, ‒ подмигиваю ей.

‒ Пришло время, ‒ отпустив ладонь папы, она похлопывает себя по груди. – Моё сердце поизносилось.

‒ Нет, ‒ шепчу я. – Пожалуйста, я навсегда вернусь домой, и выйду замуж за Хуана или Стива. Как захочешь, ‒ умоляю женщину.

Бабушка слабо улыбается на это.

‒ Обещаешь?

Я киваю.

Она вновь хватает отца за руку.

‒ Я устала. Я стара, и за эти годы уже познала счастье. Вы двое – позаботьтесь друг о друге. Вы навсегда останетесь моим миром. Я всегда любила вас.

‒ Madre.

‒ Сын, пришло время научиться самостоятельно стирать своё нижнее бельё, и найти хорошую женщину.

Даже на смертном одре, бабушка всё так же поучает нас.

‒ Отпустите меня, ‒ ясно и уверенно произносит женщина.

Мы с папой держим её. Опускаю лицо к щеке бабушки, вдыхая её запах – это мой дом. Papi наклоняется к плечу женщины. Мы оба преклонились перед нашей опорой, молясь вопреки всему.

В помещение входят медсестры – и я узнаю некоторых из них. Когда я вновь замечаю доктора МакХьюза, то начинаю умолять:

‒ Пожалуйста. Пожалуйста. Позволь мне пойти туда. Ей нужна её семья.

Мужчина покачал головой.

‒ Она никогда не была в больнице, и ненавидит врачей. Пожалуйста.

Он долго молчит, прежде чем, наконец, кивнуть.

‒ Только до ассистентской. Ты не сможешь последовать в операционную.

‒ Хорошо, спасибо. Я хочу держать её за руку.

Больница мне знакома, потому я спешу облачиться в форму моего размера. Я успеваю провернуть это за то время, пока они готовятся к тому, чтобы увезти бабушку в операционную. И когда за нами закрывается автоматическая дверь, я вижу Джага рядом с папой.

Почувствовав нежное прикосновение к своей руке, опускаю взгляд.

‒ Ты особенная девочка, Лейла, ‒ произносит аbuela каждое слово на испанском.

Я плачу. Мне не хватает грёбаной смелости, чтобы ответить. Мы минуем несколько поворотов, продвигаясь дальше по длинному коридору. Я понимаю, что мы приближаемся к той точке, где мне следует отпустить её – но я не могу.

‒ Я прожила так долго из-за тебя. Когда мои друзья умирали, именно ты держала меня молодой. Позаботься о своём отце, сделай тамале, будь счастлива, научи своих детей разговаривать на испанском, и, Бога ради, выйди замуж за хорошего мужчину.

Она закрыла свои глаза.

‒ Abuela. Abuela! – Кричу я всё громче и громче.

А после сигнал остановки сердца взрывает мои барабанные перепонки.

‒ Нет. Нет. Нет.

Доктор МакХьюз обнимает меня, прижимая к своей сильной груди.

‒ Ей бы не хватило сил пережить операцию. Это к лучшему.

Я оборачиваюсь к нему, сжимаю его халат в ладонях, и плачу. Понятия не имею, сколько прошло времени, прежде чем я накапливаю достаточно сил и мужества, чтобы вернуться обратно в приёмную. Я всегда была собранной, но не сейчас. Моя опора треснула, оставив меня в подвешенном состоянии. Остановившись за углом приёмной, я встречаюсь взглядом с Рapi, а после оседаю на землю. Я кричу. Меня тошнит. Папа пытается утешить меня, но у него не получается обуздать эмоции. Двое бойцов помогают своему тренеру встать на ноги.

Тот незнакомец притягивает меня к своей груди. Он не морщится от зловонного запаха, и не брюзжит, когда подымает меня. Мужчина убаюкивает меня у себя на груди, словно мать новорождённого. Его губы касаются моего лба в успокаивающем жесте.

‒ Мне так жаль.

Три слова обволакивают мою кожу. Его голос звучит тихо. В его тоне нет притворства.

ГЛАВА 2 ЛЕЙЛА

Сидя за рулём машины моего отца, он следует за грузовиком Джага. Здесь пахнет папой. На консоли лежит полупустая пачка семечек – его нервная привычка.

Спустя несколько минут езды, я не выдерживаю.

– Я не хочу домой.

Мужчина бросает на меня странный взгляд.

– Она готовила для меня тамале. Я не хочу домой.

– Ладно, – кивает оппонент. – Зал?

– Нет.

– Хорошо, – спокойно отвечает он.

Теперь мы едем в тишине. В Ванкувере весна – сейчас достаточно тепло, но я дрожу от холода. Заметив это, мой оппонент включает печку и обогрев сидения. Я ценю его усилия, но не нахожу в себе сил, чтобы поблагодарить.

Он сворачивает к пивнушке на окраине города. Заглушив двигатель, мужчина, без каких-либо объяснений, выбирается из автомобиля. Я следую за ним – что ещё мне оставалось делать? Куда я ждала, что он отвезёт меня? Чувствую его огромную ладонь на своей спине, когда старая изношенная деревянная дверь открывается перед нами. Нас тут же окутывает отвратительный запах сигаретного дыма.

Это место неприметно. Никто меня здесь не узнаёт, за что я благодарна. Это так типично. Постоянные клиенты сидят в баре, спьяну рассказывая бармену о своих проблемах, в то время как несколько людей играют в бильярд, а остальные – сидят в тени.

Мы занимаем место в затемнённом углу. Прежде чем отправиться к бару, мой спутник убедился, что со мной всё в порядке. Желая отвлечься от происходящего, изучаю взглядом мужчину перед собой. Он определённо тяжеловес среди бойцов.

Высокий и подтянутый. У него длинные и очень сильные руки, что могли бы вывести противника из строя одним смертоносным ударом. И ноги… На сегодняшний день, это самые мощные ноги среди тех, что я когда-либо видела. Интересно, сколько противников он одолел? Могу поспорить, исходя из того, что оппонент облачён в чёрно-красные шорты – он приехал прямиком из спортзала. Незнакомец возвращается к нашему столику, а я всё продолжаю его рассматривать.

– Ненавижу бои.

Он смотрит на меня искоса.

– Ладно.

– Я действительно ненавижу бои. Ещё с детства. Мне никогда не нравилось видеть, как папа приходит домой израненным и избитым. Он и abuela – всё, что у меня есть.

Он кивнул.

– И да - бар? Серьёзно?

Войдя в раж, включив режим суки, я уже не могла остановиться. Такое поведение не характерно для меня. Но в этот момент я потеряла контроль над ситуацией.

Мужчина пожал плечами.

Если бы он не шепнул мне те слова в больнице, я бы подумала, что он немой.

– Если ты думаешь, что я выпью, а после заберусь на твои колени, как одна из ваших бойцовских шлюшек – ты ошибаешься.

Он рассмеялся. Ублюдок едва не надорвал живот, потешаясь надо мной. Официантка с большой грудью, которая чуть ли не вываливалась из выреза её топика, поставила на стол поднос со стопками, наполненными прозрачной жидкостью. Она почти коснулась своей грудью щеки моего спутника. Мужчина наклонился ближе ко мне, избегая контакта. Плюсик ему.

– Как она узнала наш заказ? – Спрашиваю, указав пальцем на стопки.

– Хм, я просто оставил его на баре.

Он расслабился на своём месте, закинув руку на спинку соседнего стула.

– Я напился той ночью, когда умер мой отец. Это не особо помогло, но чувствовал я себя лучше.

Потираю лицо ладонями.

– Мне жаль.

– Не стоит. Я понимаю.

Мужчина пожал плечами.

– Как давно?

– Около года.

– Сожалею о твоей потере.

Оппонент передал мне стопку, взяв вторую в свою руку.

– Твоё здоровье.

Мы оба выпиваем. Я не большой поклонник алкоголя, но, когда случается опрокинуть стопку – я всегда запиваю её солёным соком. Но сегодня все грёбаные предостережения исчезли.

Проглотив обжигавшую горло жидкость, протягиваю своему спутнику руку.

– Я Лейла.

Моя ладошка утопает в его огромной руке.

– Круз.

– Приятно познакомиться.

Пытаюсь как-то пожать его руку, но Халк…Ну, это Халк.

Мы опрокидываем ещё по одной стопке, прежде чем возобновить разговор. Я вздрагиваю каждый раз, выпивая новую порцию алкоголя, чувствуя, как в животе медленно разгорается пожар.

– Ты тренируешься с моим папой?

– Ага.

– Не нравится много говорить, ха?

– Бинго.

Мужчина приподымает брови.

– Идеально.

Хватаю со стола ещё одну стопку. Эта идёт легче. События разворачиваются слишком быстро – у меня кружится голова, а мысли словно подёрнуты дымкой.

Перед нами появился поднос с жаренной едой. Я благодарна за это, потому что опыта в выпивке у меня маловато. Схватив несколько луковых колечек с тарелки, я проверяю насколько они горячие, прежде чем откусить немного.

– Спасибо, – произношу, поднеся колечко ко рту.

– Без проблем.

– Ты мексиканец? – Выпаливаю я.

Это всё из-за потери abuela и алкоголя. В большей мере, из-за огромного количества выпивки.

– Пуэрториканец.

Судя по его тону, здесь таится нечто большее, потому я провоцирую его.

– О, пуэрториканец, – произношу, протягивая «р». – Не нравится, когда тебя называют мексиканцем, не так ли?

Его глубокий смех наполняет бар, заглушая лёгкую болтовню. Круз подаётся вперёд, опершись локтями на стол, глядя прямо на меня.

– Нет.

– Ну, я мексиканка. На самом деле, наполовину мексиканка, наполовину дворняга.

На этот раз он подавился пивом, которое потягивал в перерывах между тем, как опустошал со мной стопку.

– Дворняга?

– Ага. Понятия не имею, кем была моя мать, кроме как бессердечной сукой с огромными сиськами, соблазнившей моего отца.

– Вот как. Никогда раньше не встречал полу-мексиканку полу-дворнягу.

– Теперь встретил.

Подаюсь ниже к нему, не упуская тот момент, когда взгляд мужчины уж слишком надолго замирает на моём декольте.

Это единственное, что во мне было от матери – феноменальная грудь. Думаю, стоит поблагодарить её за это, благо всё остальное у меня от отца. Оливковая кожа, кудрявые тёмные волосы и тёмно-карие глаза – я мини-копия своего папы, не считая сисек, конечно.

– Твой отец – отличный парень. Я был не в лучшей форме, когда он взял меня к себе.

Боль всколыхнулась в моей душе. Не подобрать слов, чтобы объяснить, как потеря одного из двух людей, что стоят всего твоего мира, может уничтожить тебя. Потому я молчаливо беру ещё одну стопку, выпивая её до дна.

Круз не осуждает меня и не просит остановиться. Он расслабленно откинулся на спинку своего стула, попивая пиво. Вскоре бар начинает вращаться перед глазами, а с моих губ срывается хихиканье. Я изрядно набралась. Нет, я радушная болтливо-хихикающая дурочка.

Я всё продолжаю рассказывать о том, как потеряла девственность в магазине пончиков; о том, как впервые выкурила косяк, и о приемлемых размерах члена. Попивая своё пиво, Круз лишь улыбается, слушая мой бред, даже не думая перебивать.

ГЛАВА 3 ЛЕЙЛА

Язык распух раза в два. Жажда раздирала горло. Я так хочу пить. Хочу плыть вниз по Ниагаре, осушая всю пресную воду. Стоило открыть глаза, как боль пронзила мою голову – жёстко и неумолимо. Боль. Жажда. Это всё так реально.

Вытаскиваю свою задницу из постели – я одета во всё тот же топ и короткие белые шорты, в которых прилетела вчера. От меня воняет. Мне больно душевно и физически. И жажда – она реальна. Я осушила два полных стакана воды, а после отправилась в туалет, чтобы облегчиться. Я пью всё больше и больше, словно каждый новый глоток – последний. Затем отправляюсь в душ.

Горячая вода приветствуется, и в перерыве между тем, пока я мою и кондиционирую волосы – высовываю язык, пытаясь проглотить немного воды.

Кофе – сладкий спаситель. Убедившись, что не сделаю себе хуже, чем есть, отпиваю немного. Проверив жилплощадь, понимаю, что папы здесь нет. Я знаю, где он. В зале. Осмотрев кухню, я благодарна за то, что беспорядок с тамале уже убрали. Не уверена, на какой стадии приготовления была моя abuela, но я благодарна за то, что не увидела никаких последствий. Обув папины сланцы, спускаюсь вниз. Они прекрасно сочетаются с моим видом бездомного – мешковатые тренировочные брюки, худи и влажные волосы.

Знакомые звуки того, как бойцы выбивают дерьмо с груш, слышно ещё с лестницы. Тренажёрный зал находится под нами, но, чтобы попасть туда нужно выйти на улицу и войти через другую дверь. Тренировка в самом разгаре – кто из ребят качается, пока другие сосредоточены на кардио-тренировке. Некоторые заняты в спарринге на рингах. Это дом. Мой дом. Даже несмотря на то, что я ненавижу спорт.

Папа находится посреди ринга: он вошёл в раж, надирая задницу новому мудаку. Видели, знаем. Я даже посочувствовала молодому бойцу. Papi, Декстер Гарсия, наносит ему жёсткий удар, а после – спускается с ринга. Он из тех мужчин, расположения которых вы жаждете – и как только получите его, то сделаете всё, чтобы не потерять. Я видела, как он превращал уличных головорезов в перспективных чемпионов. Однажды переступив порог его зала, вы изменитесь, как и каждый аспект вашей жизни.

Я запрыгиваю на столешницу, держа свою кружку с кофе, словно та обладает магической силой. Бумаги слетели на пол, но никакого другого урона я не нанесла. Будучи единственным ребёнком Декстера, да ещё и девочкой при этом, я могу войти в зал с чем угодно.

Расслабившись, рассматриваю окружающих. Осколки боли ударяют по моей душе. Жизнь продолжается, словно ничего и не случилось. Замечаю, как тяжело тренируется Джаг – вы бы никогда и не подумали, что вчера он поднимал моего отца с пола больницы.

А потом я вижу Круза. Он отрабатывает удары кулаками на мешке. Мужчина приседает, но при этом верхняя часть его туловища двигается с небывалой ловкостью. Со своим огромным торсом и быстрыми движениями – он совершенно не вписывается в рамки привычного. Обрывки прошлой ночи вспыхивают в моей памяти. Он был понимающим и добрым, несмотря на то, что эмоции то разбивали меня в дребезги, то возвращали к режиму суки. И я уверена, что он уловил посыл чётко и ясно: я ненавижу бои.

Поставив кружку кофе рядом с собой на столешницу, прячу лицо в ладонях, вспоминая все другие глупости, которыми я решила с ним поделиться. Правда, Лейла? В самом деле?

Забравшись на столешницу с ногами, скрестив их, я вновь принимаюсь за свой кофе, вернувшись к разглядыванию спортзала. Мой взгляд частенько возвращается к Крузу, но никогда не останавливается на нём. В глубине моего мозга вспыхивают мысли о похоронах, но я отказываюсь сейчас думать об этом. Abuela всё ещё спала, когда я спустилась сюда, и, когда я поднимусь наверх, она уже проснётся, начав суетиться вокруг, разогревая для меня тамале. Отрицание. Отрицание. Отрицание.

К тому времени, как Papi непринуждённо присел рядом, моя задница уже порядком онемела. Понятия не имею, сколько я так просидела.

– Доброе утро, – проворчал он.

– Привет, старик, – похлопала я его по плечу.

– Во сколько ты вчера вернулась домой?

Пожимаю плечами, потому что, если честно, не имею ни единого грёбаного понятия.

– Ты?

– Не возвращался домой. Проснулся на матах с адским похмельем.

Я хихикнула.

– Подожди. Ты не вернулся домой?

– Это тоже дом.

– Кухня была вычищена.

Мужчина пожал плечами, разматывая бинт на своих кулаках.

– Ничего не знаю об этом. Где ты была?

– Круз забрал меня.

– Круз? – Он замер, глядя на меня.

– Я не хотела домой или убираться.

– Думаю, именно поэтому ты сейчас здесь внизу.

Киваю в ответ.

– Я понимаю, что у нас есть чем заняться, но я не готова.

Папа подошёл на шаг, опустив подбородок.

– Я люблю тебя, Лейла, – произнёс он на испанском.

– Я тоже люблю тебя, старик.

Обойдя стол, мужчина присел, собирая бумаги, которые я скинула. Он заворчал, показывая своё недовольство, но мне известно, что в душе он счастлив, что я здесь. Я всегда ненавидела спортзал, с самого детства связывая его с тем, что ему причиняли боль.

Расти с отцом, который живёт, чтобы сражаться – чертовски страшно.

Я не посетила ни одного его боя, ненавидя, когда папа возвращался домой в синяках и с распухшими глазами. Он был непобедимым, но имел склонность поддаваться, получая удары и ранения, прежде чем высвободить собственную жестокость на своих противников.

– Привет, – подняв взгляд, я увидела Круза. Весь потный, он стоял, уперев руки в бёдра.

– Привет.

Я опустила взгляд на свою опустевшую чашку с кофе.

– Как чувствуешь себя этим утром, чемпион?

– Мне лучше. Немного медлительна.

Позади раздался властный и низкий голос моего отца:

– Что за дерьмо, что ты вчера увёз мою малышку?

– Прости, Босс, я пытался помочь.

Все бойцы называют моего папу «Босс» – это было его имя ещё с первого дня на ринге. Босс был иконой в мире сражений, несмотря на то, что уже находился по ту сторону каната.

– Игнорируй его сварливую задницу, – отмахнулась я от отца.

– Ты уже ела?

Я покачала головой, чувствуя при этом головокружение. Мой желудок перевернулся – не уверена, что вообще смогу есть.

– Тебе нужно что-то, что впитало бы часть алкоголя.

– Погоди-ка, – папа обошёл стол. – Ты вчера увёз её, и напоил?

Я улыбнулась, наслаждаясь тем, как папа включил режим наседки, защищая меня. Некоторые вещи никогда не изменятся.

– И он забрал мою визитку девственницы на заднем сидении твоей машины, пап.

Круз побледнел. Огромный, словно зверь, мужчина раскачивался со стороны в сторону. Его нервозность так очевидна. Он с усилием прочищает горло, но терпит неудачу.

– Пап, – я схватила его за плечо. – Иисус, разберись со своими яйцами. Он отвёз меня в бар и вёл себя, как истинный джентльмен. Я не смогла пойти домой, и видеть кухню без аbuela. Именно по этой же причине ты сам вчера не вернулся.

– Так у тебя ещё есть эта визитка?

Теперь я покраснела от смущения, когда мои слова сыграли же против меня.

– Папа!

– Ну так?

– Круз не забирал никакую визитку. Он вёл себя как джентльмен.

– Прекрасно, – наконец заворчал он, отворачиваясь, отказавшись продолжить эту тему.

Ещё один неловкий момент, прежде чем Круз вновь нарушил тишину.

– Завтрак? – Спросил он, приподняв бровь.

– Конечно.

– Обожаю после тяжёлой утренней тренировки перекусить пончиками, – подмигнул мне мужчина, показывая свою игривую сторону.

– Боже, сядь за руль.

Прячу лицо в ладонях, вспомнив, как рассказывала ему о том, как потеряла девственность в магазине с пончиками, включая даже детали о размазанной на заднице пудре.

ГЛАВА 4 ЛЕЙЛА

– Спасибо. Я не хотела идти домой, и начинать строить планы.

Круз откусил огромный кусок от пончика с шоколадной глазурью.

– Без проблем.

Я перемешиваю кофе, что стоит передо мной.

– Как ты справился с этим?

– Похороны?

Киваю.

– Я был в оцепенении. Много пил. На самом деле, из-за этого у меня возникло гораздо больше проблем, чем мне хотелось бы признать.

– Ага, думаю, той пьянки было более чем достаточно.

– Прошлой ночью ты была весьма забавной.

– После того, как выпью, я слишком много говорю и смеюсь.

– Это было мило.

Я сморщила нос.

– Не думаю, что хоть что-то во мне было милым, а не жалким.

– Мы очень похожи.

Схватив свой стакан с водой, он поднёс его к губам.

– Не думаю. Я ненавижу сражения, в то время как ты – боец.

– Меня воспитал отец.

– Без матери?

Он покачал головой, и в каждой черте его лица проглядывалась печаль.

– Не-а. Я результат односторонней любовной истории.

– Так ты тоже ненавидишь День матери? – Спрашиваю я.

– Презираю.

– У нас может оказаться намного больше общего, чем я думала.

– Ага, отец обрюхатил девушку в колледже. Она стремилась к большему – социальный класс, деньги и власть. Она хотела отдать ребёнка на усыновление, но мой папа боролся за меня.

– Судя по всему, он хороший парень.

– Твой отец и мой – они очень похожи.

– Как ты попал сюда?

– Наши отцы в прошлом были хорошими друзьями, хотя несколько раз им приходилось сражаться друг с другом за пояс чемпиона. – Он закинул последний кусочек пончика в рот. – Папа, перед своей смертью, велел мне прийти сюда.

Потянувшись к нему, я схватила Круза за руку, так отчётливо видя боль на его лице.

– Мне жаль.

– Ага, никогда не думал, что продам его спортзал, оставив позади его наследие, но я просто не мог справиться со всем этим. Думаю, он знал, что всё так и закончится. Мне потребовалось несколько лет, чтобы набраться смелости сделать это.

– Забавно, насколько правы иногда оказываются отцы.

Перевернув свою ладонь, мужчина переплёл наши пальцы.

– Да.

– Как ты справился с его похоронами и прочим?

– Много выпивки, душевной боли и попыток обуздать эмоции.

Я чувствую, как слёзы застилают мои глаза.

– Они – всё, что у меня есть. Они пожертвовали всем ради меня. Abuela убедилась, что я отправилась в колледж и смогу воплотить свои мечты.

– Сбереги это. Не замыкайся в себе, отрёкшись от их тяжёлого труда, поверив в то, что ты ничего не стоишь.

– Это больно, – признаюсь я, позволяя пролиться слезам.

– Это так, и люди будут говорить наитупейшие вещи. Теперь я предупреждаю тебя.

Тыльной стороной ладони, я утираю слёзы, что бегут по моим щекам.

– И люди будут говорить, что со временем станет легче, но это не так. Как по мне, с каждым прошедшим днём становится только сложнее. Мне хочется позвонить ему, по крайней мере, раз десять на дню, чтобы рассказать о тренировках и о моём следующем сопернике.

– Независимо от времени, я разговаривала с ней каждый вечер, прежде чем отправиться спать, – признаюсь я.

– Каждое утро, несмотря на то, что я нахожусь в Вашингтоне, а не в нашем зале в Техасе, я окидываю взглядом тренажёрку, ожидая его увидеть. И совсем неважно, сколько прошло месяцев.

За разговором, мы открывали друг другу ту боль, с которой пришлось столкнуться в собственной ситуации. Дюжиной пончиков позже, и множеством историй, Круз оплатил счёт. Я ещё не готова пойти домой. Я слышала о стадиях скорби, и теперь задаюсь вопросом, является ли моё состояние частью этого.

– Что же, звучит так, словно мы будем отмечать День матери в этом году вместе? – Предлагаю я.

Его широкая улыбка – единственный ответ, который мне нужен.

– Чем будешь заниматься остаток дня? – Спрашиваю у мужчины.

Он открывает дверь, ожидая пока я выйду.

– Я тренируюсь трижды в день.

– Ого, впечатляет.

– Эти пушки не появляются за один момент, – он согнул руку, демонстрируя мне свои бицепсы.

Рассмеявшись, я отталкиваю его.

– Воу, полегче, Тигр.

– Так же я не пью и не ем вредную пищу во время тренировок, – подмигнул Круз.

– Интересно.

– Ага, я оправдываю это тем, что ты заставила меня это сделать.

Я не сдержала ещё один дружеский смешок.

– Что, если бы я сказала тебе прыгнуть с моста?

– Очевидно, я бы прыгнул.

Круз пожал плечами, засунув ладони в карманы своих голубых джинс.

– Есть время для прогулки? – Спрашиваю я у него с надеждой.

– Конечно. Показывай дорогу.

Я жажду, чтобы он взял меня за руку. Мужчина очень горяч, но тут дело в большем. Круз – это комфорт и защита. Я забыла обо всём уродливом дерьме, в которое сейчас превратилась моя жизнь.

В кармане зазвонил мой телефон, отвлекая от мыслей о том, как мне хочется удержать Круза. Номер неизвестен, и, кроме того, сейчас нет ничего более важного, чем лучше узнать этого мужчину. Он заставляет меня забыть.

– Должна ответить? – Спрашивает боец, опустив взгляд.

– Нет.

Продолжив нашу прогулку, я расслабляюсь, когда Круз подстраивается под мой шаг, сократив между нами расстояние. Мы идём в тишине по тротуару в центре Ванкувера. Со всеми этими старыми зданиями, мелкими семейными магазинчиками – это моя любимая часть города. Это великолепно, и, клянусь, моя душа тянется к кирпичным постройкам. Папин зал расположен в противоположной части города, поэтому, когда я была младше, отправиться в центр для меня всегда было одно удовольствие.

– Круз?

– Да, – взглянул он на меня.

– Это ты затащил меня домой прошлой ночью?

Мужчина чуть усмехнулся.

– Если моё беспокойство о том, чтобы ты добралась до кровати, укрывшись до подбородка покрывалом, назвать «затаскиванием» – тогда да, это был я.

– Спасибо тебе, – сорвалось шёпотом с моих губ.

– Я бы переодел тебя, но мне не хотелось, чтобы ты не так поняла это.

– Спасибо, Круз, – я замолчала на мгновение. – Это ты убрал на кухне?

Он кивает.

Я плачу.

Круз замер, скрыв меня в объятьях своих рук.

– Мне так жаль, Лэйла, – шепчет он мне в волосы. – Это наименьшее, что я мог сделать.

Сейчас я не в силах подобрать слова, дав волю слезам. Я должна избавиться от них, чтобы после сосредоточиться на похоронах. Я не отстраняюсь от мужчины, вдыхая его запах, пока окончательно не прихожу в себя. Собравшись с силами, отступаю от своего спутника, выдавив слабую улыбку.

– Спасибо за всё, Круз.

Он сжимает мою руку в своей ладони, и мы продолжаем нашу прогулку по тротуару. Сейчас я сломана и беззащитна перед миром. Каждая мелочь в моей жизни изменилась, и я понятия не имею, что ждёт меня дальше. Никогда прежде я не чувствовала себя такой потерянной.

– Лейла.

Услышав своё имя, я оборачиваюсь, в следующее мгновение почти что, оседая на землю. Круз унимает моё беспокойство, касаясь рукой моей спины, спасая от нелепого падения.

Шэлби Винтерс – моя бывшая лучшая подруга, которая трахнула моего бывшего парня, в моей же комнате, в общежитии колледжа. Эш Чендлер был моей единственной любовью и вечным будущим, пока я не застала сцену, как эта девушка объезжает его, словно дикого мустанга. Они вдвоём заставили меня возненавидеть этот город и всё, что с ним связано.

Шэлби была моей лучшей подругой ещё со времён садика, а Эш стал моим возлюбленным в старшей школе. Но не обман стал последней точкой в наших с ним отношениях. Это было бы слишком просто. Существовал шанс, что я прощу его, будь это категоричным вопросом. Но едва ли. После Эш разрушил всё, что было между нами. Мои ладони опускаются на низ живота, защищая то, у чего никогда не было шанса. Рapi, Abuela и Джаг – именно они помогли мне вновь встать на ноги.

– Я задавалась вопросом, вернёшься ли ты домой, – проурчала она, оказавшись рядом.

– Как чутко с твоей стороны, – усмехаюсь в ответ.

Однажды эта девушка разрушила всё, во что я верила – уничтожила меня. Как она посмела подойти?

– Прости, хотела, чтобы ты знала, что ты в моих мыслях, – девушка прижала руки к груди. – Она была для меня словно бабушка. Я любила её.

– Кажется, тебе слишком нравится любить всякие вещи.

– Лейла, мне так жаль.

Мои глаза натыкаются на огромное бриллиантовое кольцо на её пальце. Девушка проследила за моим взглядом, после спрятав руку за спиной.

– Погоди-ка, я такая грубая, – сверх-подчеркиваю я каждое слово. – Круз, это моя бывшая лучшая подруга. Мы выросли вместе, были не разлей вода. Однажды я застала её за тем, как она скакала на моём бывшем парне, словно грёбаный чемпион. Шэлби – это Круз, мой новый друг.

Шэлби знала всю историю о том аде, через который заставил меня пройти Эш, но едва ли это изменило её решение переспать с ним. Она была рядом со мной в течении нескольких месяцев, когда я рыдала ночами, беспокоясь о том, что ждёт меня в будущем. Она была там… Пока не предпочла его кровать мне.

Круз прочистил горло, кивнув головой. Я гордо выпячиваю грудь, когда он не говорит о том, «как приятно с ней познакомиться».

– Это было ошибкой. Мне жаль. – Признаёт Шэлби.

– Ты ошибка.

Эти слова резкие, грубые и острые – как и должны быть.

– Ты должна знать…

– Нет, достаточно. Больше не смей когда-либо заговорить со мной.

Развернувшись, я позволяю Крузу, прижав меня к своему телу, увести меня прочь. Я держу руки на животе, сжимая пальцами одежду. Мне приходится чуть ослабить хватку, чтобы не выдать старых шрамов.

Мы проходим примерно полтора квартала, прежде чем я спотыкаюсь о свои же сланцы на ногах, что размера на четыре больше нужного. Я подаюсь вперёд, опершись ладонями о колени. Слёзы застилают мои глаза, и следующее, что я чувствую - это как светлая галька на тротуаре впивается в мою кожу на коленях.

– Иисус, Лейла.

Круз поднимает меня на руки, усаживая на ближайшую скамейку.

Мужчина наклоняется, осматривая мои колени, вытирая их подолом своей футболки. Мне никак не остановить чёртовы слёзы, а после с губ срывается сумасшедший смех. Это так чертовски типично для моей жизни. Меня сбивают с ног, после заставляют подняться, затем смешивают с дерьмом, чтобы потом однажды разрушить вновь. Я чертовски устала от этого. Слёзы истощили меня, оставив после себя только вспышки безумного веселья.

– Ты в порядке?

Круз рассматривает меня.

– Нет, – отвечаю я в перерывах между приступами смеха.

Остановив кровь, мужчина поднимается на ноги, чтобы в следующее мгновение сесть рядом со мной. Плечо к плечу, мы в молчании сидим на лавочке. Круз нарушил повисшую тишину первым.

– Твой бывший – Эш Чендлер?

Он замер, глядя на улицу.

– Ага, он тренировался вместе с папой. Мы вместе ходили в старшую школу.

– Хм-м-м-м-м.

– Он грёбаный мудак, напыщенная задница, гнилой ублюдок, и я надеюсь, что он отдаст концы от зуда в заднице.

Круз тяжело вздохнул.

– Возможно сейчас не время, но ты знаешь о зале его отца?

– О, конечно, тот, который построен на деньги, полученные от мести. – Я касаюсь пальцами скамейки. – На протяжении многих лет отношения между нашими семьями были не лучшими. Papi был на высоте, пока семья Эша только приобретала всё, что у них есть сейчас.

– Ага, они подпортили жизнь твоему отцу.

– «Племя Титана», – пробормотала я. – Папе никогда не нравился Эш. Он пытался обучить его, но тот не умел быть благодарным, слишком полагаясь на то, что деньги его папочки обустроят его жизнь.

– Он мудак.

– Я была такой глупой. – Мы оба не отрываем взгляда от главной улицы. – Не могу поверить, что была так слепа.

– Мы все совершаем глупости.

– Нет, я была идиоткой. Огромная разница. – Развернувшись, я смотрю на Круза. – Я ушла из-за них. Отвернулась от своей семьи, оставив отца посреди хаоса. Это то, что я никогда не прощу себе. Я была трусихой.

Круз чуть повернулся на скамейке, касаясь пальцами моего подбородка.

– Лейла, я никогда не встречал родителя, который был бы более горд своим ребёнком. Не кори себя за прошлое. У всех нас есть дерьмо, что не даёт нам покоя. Не позволяй этому управлять тобой.

Я не проронила и слова.

– Легче сказать, чем сделать. Но, поверь мне, я знаю, что говорю, – произносит мужчина.

Прищуриваю глаза, изо всех сил пытаясь не дать городу поставить меня на колени.

– Замётано.

Тишина вновь повисла между нами на долгое время. Единственный шум – медленный ход машин на главной дороге.

– Нам нужно больше пончиков, – бормочу я, схватив Круза за свободную руку, переплетая вместе наши пальцы.

Он медленно движется, глядя на то, как соприкасаются наши руки. На лице бойца появляется улыбка. Это одновременно опьяняет и подавляет.

– Грёбанные пончики, – пробормотал он.

Мы оба рассмеялись. Круз сжимает мои пальцы. Крошечный жест, подаривший мне надежду. Надежду, которой у меня долго не было. Это ощущение долго не даёт мне покоя.

ГЛАВА 5 ЛЕЙЛА

Папа не ночует в своей комнате с момента моего приезда домой. Но все мы справляемся по-разному – не мне его винить. Я вернулась к пончикам, Крузу и, насколько это было возможно, пыталась справиться с потерей. Я не готова признаться себе, насколько чертовски сексуальным я нахожу его тело, но последнюю неделю я шпионила за Крузом в зале. В тот день, когда он увёл меня перекусить – после, мужчина проводил меня домой. Однажды вечером мы жадно поглощали несколько десятков тамале, которые аbuela успела приготовить. Круз был потрясён тем, что я съела двенадцать. Тем не менее, мне пришлось прокрасться в ванну, чтобы выпить горсть Tums[13] .

Дверь в папину комнату заскрипела, когда я открыла её. Его запах с силой обрушился на меня. Здесь всегда пахло домом и любовью. Кровать была заправлена, и, как всегда, каждая мелочь в спальне была на своём месте. Дома папа до мозга костей принадлежит к типу А [14] дома, но в зале – это совсем другая история. Мой взгляд натыкается на фото, которое стоит на тумбочке. Оно здесь, сколько я помню. Это изображение моей мамы. Его истинной любви.

Память подкидывает мне воспоминания о том, как, будучи младше, я говорила ему, что ненавижу эту женщину каждой клеточкой своего тела. Папа всегда отвечал, что мне не стоит ненавидеть её. А потом продолжал читать лекцию о том, как ненависть может утянуть меня вниз, и что это не стоит всех моих усилий. Мне никогда не понять, как такой добрый, нежный гигант, как мой отец, что однажды завоевал титул чемпиона, мог быть настолько мудр.

Сев на край кровати, рядом с фото, я поймала себя на том, что схватила его. Я вижу в этой женщине собственные черты. Разрез глаз и, возможно, форма носа. Понимая, что это было моей единственной надеждой в детстве, я покачала головой. Мне хотелось связаться с ней. Мои слёзы давно высохли, и даже злость на неё стала ослабевать. Abuela заменила мне мать. Прекрасный подарок, посланный мне с того самого дня, как моя родная мама бросила меня. Я должна поблагодарить её за это.

– Лейла.

Я едва не соскочила с кровати, прижав фото к груди. Обернувшись, я увидела Круза - он стоял, прислонившись к дверному косяку, уперев руку в бедро. Белая рубашка обтянула его торс. Несколько верхних пуговок расстёгнуты, и ещё парочка на груди грозится и вовсе отлететь. Закатав рукава, мужчина обнажил покрытые чернилами руки.

– Твой отец послал меня за его костюмом.

Мужчина опустил взгляд на фото, которое я так и не выпустила из своей хватки. Положив вещицу обратно на тумбочку, отправляюсь к шкафу, чтобы спустя мгновение вытащить оттуда единственный папин костюм, упакованный в чехол.

– Ты в порядке? – спрашивает Круз, когда я протягиваю ему плечики с одеждой.

Я киваю.

– Мне так кажется. Я чувствую себя подавленной.

– Это нормально.

Наклонившись, Круз поцеловал меня в макушку.

Я хватаю его за руку.

– Спасибо, что ты здесь.

– Без проблем.

Боец развернулся к двери, и быстро спустился вниз по лестнице.

Я готова присоединиться к остальным. Мне нужно только обуть свои чёрные туфли на каблуках. Я потираю жемчужное ожерелье на своей шее – одно из тех, что аbuela всегда надевала на праздники и для особых случаев. Она погоняла бы меня своей деревянной ложкой, если бы знала, как много боли это мне причиняет. Она была самоотверженной, и навряд ли одобрила что-то из этого.

Когда я вхожу в тренажёрный зал, в нём витает атмосфера скорби. Все бойцы моего отца разодеты, и стоят позади него. Это говорит миру не только о его преданности спорту, но и людям, на которых он влияет и формирует. Я сразу замечаю Круза. Свою роль сыграло и то, что он возвышается над остальными мужчинами. Он кивнул мне и едва заметно улыбнулся, прежде чем я подошла к папе, и взяла его за руку.

Его ладонь влажная и подрагивает в моей. Мужчина, который всегда был моей несокрушимой опорой, ломается у меня на глазах. От этого моё желание поддержать его только растёт. Моя очередь сделать это для него.

Как одна большая семья, мы идём к церкви, что расположена на углу. Рядом с небольшой толпой стоит отполированный катафалк. Аbuela была известна и любима в обществе. Она была единственной, кто всегда подарит добрую улыбку и протянет руку помощи. Женщина кормила по соседству нуждающихся в еде, давала кров тем, кому он был необходим.

Я держусь рядом с Papi, так и не отпустив его руку. Все лица кажутся смазанными. Я изо всех сил пытаюсь улыбаться и кивать каждому, но едва ли смогу сказать, кто был здесь с нами, а кто нет. На миг, увидев гроб, я сбиваюсь с шага. Чувствую, как чья-то рука подталкивает меня в спину.

Посмотрев через плечо, я встречаюсь взглядом с глазами цвета виски, что призывают меня взять себя в руки. Круз. Это единственный толчок, что мне нужен, чтобы отвести отца к его месту. Как только мы сели, пастор приступил к молитве и речи о жизни. Мой папа тихо плакал рядом, с каждой секундой вновь и вновь разбивая мне сердце. Я никогда не видела, чтобы ему было настолько физически больно. Он – мужчина, который привык владеть своим телом даже в самых крайних случаях, но сейчас, когда аbuela оставила его, он потерял всякий контроль над собой.

В этот момент, я поклялась оставаться рядом с ним так долго, как потребуется. Я буду здесь ради него. Чёрт, я даже помогу со спортзалом, несмотря на то, что это не самое любимое место. Лучшее в профессии медсестры то, что для тебя везде найдётся работа.

Когда папу позвали, чтобы тот выступил с речью, он не смог пошевелиться. Мужчина был сокрушён, не в силах произнести и слово, потому, разгладив своё чёрное платье, я поднялась со своего места. Мои ноги дрожали, пока я шла к микрофону. Лица всё ещё казались размытыми, и моё сердце, с каждым ударом, кричало от боли. Это то, о чём не мечтает ни одна маленькая девочка. Знаю, теперь я женщина, но, воспитанная папой и аbuela, в глубине души я навсегда останусь их маленькой девочкой.

– С-спасибо… – Я замолчала, пытаясь выровнять голос. В этот момент слёзы отступили, но голос предал меня. – Мы с отцом хотим поблагодарить вас за то, что сегодня вы с нами. Мне не подобрать слов, что могли бы справедливо описать аbuela. Если вы сегодня здесь – уверена, каким-то образом она затронула вашу жизнь. Она всегда была рядом со мной и моим папой, сделав нас сильными и мудрыми. Теперь наша очередь продолжить её дело. Я всегда буду надевать нижнее бельё с платьем, готовить по её рецептам и никогда не откажусь от того, чтобы найти мужчину своей мечты. Эти несколько вещей она всегда хотела для меня. Признаюсь, мои кулинарные способности и близко не стоят с её, но она жила этим. Я всегда любила, и буду любить тебя, аbuela. До луны и обратно.

Вернувшись к скамье, я была опустошена. Папа выпрямился на своём месте, улыбаясь мне. Ему не нужно было что-то говорить. Я знала, что он гордится мной.

Джаг отвёз нас на кладбище, на котором похоронят мою аbuela. Я подслушала, как отец покупал по телефону участок. Он приобрёл четыре места рядом друг с другом. Для той, которую я никогда не увижу снова. Я разрушена изнутри, но едва ли у меня был шанс избежать этого.

Мне не нужно спрашивать, почему папа так поступил. Он хотел, чтобы его мать была окружена семьёй. Один участок для неё, остальные – для папы, меня и моего будущего возлюбленного… это один из последних срывов на моём пути.

Я в ожидании крушения. Спишу это на то, с чем мне пришлось столкнуться и попытками отрицания. Выбравшись из Эскалейд, папа возглавил свою семью. Джаг и Трик следуют сбоку от него, в то время как я держусь позади. Круз переплёл наши пальцы, и я мягко сжимаю его ладонь. Он никогда не узнает, насколько дорог стал для меня за это время. Этот мужчина был моей опорой, даже не подозревая об этом – и я задаюсь вопросом: поддерживал ли кто-то его в тот момент, когда он потерял отца?

Небо мрачно. Нас окутал туман скорби. Все облачены в чёрный. На лицах присутствующих застыла печаль. Когда гроб опустили в землю, я почувствовала, как сломалась внутри. Боль, с которой я боролась, пока занималась планированием похорон, начинает сжимать моё сердце. Я изо всех сил пытаюсь держать себя в руках. Но иногда, как бы ты ни старался, тебе не остановить этого.

Все начали расходиться или собирались кучками для лёгкого разговора. Я застыла рядом с могилой. Опустившись на колени рядом с надгробием, я, хватаясь за траву, начала плакать. Всё внутри меня разбилось на осколки.

Её смех, блеск глаз и особый аромат её стряпни, из памяти, обрушились на меня. Никогда больше в моей жизни не будет ничего из этого. Всё останется только в моей памяти. Я была эгоисткой, оставив дом… Оставив её.

Слёзы бежали всё быстрее и сильнее, падая в траву, и без того уже влажную. Часть моей души вырвали и похоронили рядом с ней. Это больно. Я никогда не чувствовала такой боли прежде. Пальцы ног онемели от того, что я сижу в согнутом положении, но едва ли это беспокоило меня.

Вскоре сильные руки обернулись вокруг меня. И мне даже не нужно было поднимать взгляд – я знала, что это Круз. Он молча прижимал меня к себе, пока моё тело сотрясала неконтролируемая дрожь. В его объятьях рваная боль отступала, оставив по себе ноющую рану.

– Твой папа справляется не очень хорошо.

Подняв голову, я увидела, что все ушли – исчезла даже Эскалейд.

– Я сказал Джагу увезти его в зал. Он вернётся за нами.

Круз сел на траву, прислонив меня к своей груди. Позволив ему укрыть меня в его руках, я расслабилась.

– Я буду здесь. Столько, сколько потребуется.

– Это всегда так больно?

Круз хмыкнул.

– Я никогда не лгу, Лейла, и, Боже, прямо сейчас я хотел бы нарушить это.

– Как ты живёшь?

Не могу остановить слёзы.

– Ты встанешь и продолжишь идти дальше, малышка.

Мужчина убрал волосы с моего лица.

Мы хранили молчание, пока тьма не начала поглощать дневной свет.

– Я не смогу уйти отсюда. – Я выпрямляюсь, мой зад окоченел от долгого сидения на ногах. – Не смогу оставить её.

Отпустив меня, мужчина поднялся. Громче закричав, я начинаю колотить землю. Я замечаю ещё пару ботинок, что остановились рядом, но едва ли могу поприветствовать их владельца. Используя последние крохи энергии, я бью землю, заходясь в крике. Опустошённую, Круз поднимает меня на руки, прижимая к своей груди, словно новорождённого ребёнка.

Обнимаю его за шею, держась изо всех сил. Я всё ещё плачу, отпуская свою боль. Оставляя её холодное, мёртвое тело лежать глубоко в земле, я чувствую себя предателем. Я чувствую это. И это больно. Больно дышать, думать и жить.

Он устраивает меня на заднем сидении папиной машины, садясь рядом. Подняв взгляд, замечаю спереди Джага и ещё одного молодого бойца. Должно быть, Трик остался с Рapi в зале.

– Не везите меня домой. – Я ухватилась за воротник рубашки мужчины. – Пожалуйста, я не могу.

С переднего сидения, Джаг показывает розовую коробку с пончиками.

– Мы с тобой, девочка.

Откинувшись Крузу на грудь, я плачу.

ГЛАВА 6 ЛЕЙЛА

Мы сидим за столиком в том же углу, всё в том же баре – только на этот раз к нам присоединились Джаг и Райат. Когда я, извинившись, отправляюсь в туалет, Круз следует за мной. Со вздохом смотрю в зеркало, рассматривая тёмные полосы от потёкшего по лицу макияжа. Кое-как привела себя в порядок, используя жёсткие бумажные полотенца и холодную воду. Моя кожа покраснела.

На моём коротком тёмном платье остались пятна от травы и грязи. Я изо всех сил, пытаюсь отгородиться от воспоминаний.

– Хэй, – кивает Круз, когда я открываю дверь туалета.

– Всё болит. Больно думать, дышать и ходить.

– Пойдём, – протягивает он руку.

Не раздумывая, я хватаюсь за его ладонь. Это моя опора.

В окружении наполненных стопок на столе стоит открытая коробка пончиков. Схватив стопку, я, без промедления, опрокидываю её. Затем ещё две. Взяв из коробки покрытый сахарной пудрой пончик, откусываю кусок.

– Что делает папа? – Спрашиваю, от чего пудра во все стороны вылетает у меня изо рта.

– Это, – указывает на стопки Джаг. – Конечно, не считая пончиков и парочки боксёрских груш.

– Он один?

Джаг выглядит оскорблённым моим вопросом.

– Имей больше веры в Диабло, девочка.

– Вам, мерзавцы, лучше прикрыть его спину, или я отрублю ваши орешки, – с каждым моим словом, в воздух взмывает ещё больше сахарной пудры.

– Мы прикрываем обе ваши спины, и не забывай об этом, – парировал Джаг.

Я пожимаю плечами.

– Люблю вас, парни. И я знаю, что мешаю вашей экстравагантной киско-вечеринке.

Круз подавился глотком воды, в то время как Джаг широко улыбнулся.

– С таким членом, как этот, – мужчина схватился за своё хозяйство, – ничто не остановит мою игру. Прирождённый грёбаный чемпион.

Мы все взорвались смехом, и на какую-то секунду стало легче. Джаг всегда был хорош в том, чтобы разрядить ситуацию. Люблю его за это.

Приняв во внимание ответ бойца, зная, что это – наичестнейшая правда, я выпиваю ещё одну стопку. Джаг блядун. Я уже пьяна в хлам, когда замечаю, что Круз отодвигает поднос со стопками, в отместку подсунув мне стакан с ледяной водой. Итак, что же делать? Залпом, словно виски, от которого я опьянею ещё больше, выпиваю это дерьмо.

Я вскакиваю на ноги, услышав, как из музыкального автомата в углу бара начинает играть мой личный гимн. Мне казалось, что это было изящно, но я пьяна, а не тупа, потому осознаю, что на самом деле чудом не свалилась на пол. И единственное, что удержало меня от этого дерьма – задница за которую я схватилась рукой.

Круз покраснел, и, прежде чем отстраниться, кивнул, а после, не так уж и незаметно, поправил свои джинсы, под которыми скрыт его, как мне кажется, огромный член. Схватив из коробки пончик с кленовым сиропом, я начинаю подпевать «Don’t Stop Believin» от Journey. Мои бёдра покачиваются взад-вперёд, и можете поспорить на свою сладкую попку, я двигаюсь в такт каждому слову. В моём представлении, я почти как Madonna или Cher, но, судя по взглядам, которые бросают в мою сторону – это совсем не так.

Моя нога отбивает ритм песни, в то время, как тот становится всё быстрее. Я, всё ещё держа пончик, пытаюсь сымитировать движения игры на гитаре. Но, стоит мне вернуться к пению, как я начинаю махать освободившейся рукой, словно маленькая девочка во время прыжков на кровати.

Рядом стоял стул, и я, запрыгнув на него, всецело отдаюсь песне, под огромный хор голосов. Всё внимание бара сосредоточено на мне. Всегда ведь заметен пьяный дурак, который считает, что умеет петь и танцевать? Почувствовав на своей ноге чью-то ладонь, я слышу громкое рычание. Круз оттолкнул мужчину назад и встал, прикрывая мои ноги. Он скользнул ладонью вверх по моей голени, и мне понадобились все силы, чтобы сосредоточиться на песне, а не на его горячем прикосновении.

Я чуть быстрее покачиваю бёдрами, не прекращая двигать телом, даже, когда песня закончилась. Когда музыка стихла, а толпа взревела, я засмеялась, словно сумасшедшая. Собравшись, в конце, я киваю и кланяюсь своим зрителям. Круз поднимает руки, и я, словно рок-звезда, прыгаю в его объятья.

Обняв мужчину за шею, я оборачиваю ноги вокруг его торса. Стоит мне чуть отстраниться, чтобы посмотреть ему в глаза, как мы оказываемся лицом друг к другу, да так, что наши губы – идеально на одном уровне. Мой рот жаждет встретиться с его. И я никогда в жизни не испытывала такого сильного желания. Интуитивно облизываю свои губы.

– Поцелуй меня, – шепчу я.

– Лейла, ты пьяна.

– Я всю неделю хотела, чтобы ты сделал это.

Прикусив свою нижнюю губу, мужчина прикрыл глаза. Сейчас я чувствую его внутреннюю борьбу, потому решаю пойти в ва-банк. Иронично, что этот мужчина – зверь и яростный, но благородный боец – обращается со мной таким образом. В жёстком поцелуе, накрываю его губы, лаская их, едва уловимо касаясь языком. Круз отвечает спустя несколько секунд, перехватывая контроль, словно поглощая меня.

– Должно быть, грёбаные бойцы в твоей крови.

Звук этого голоса холодной водой пронёсся по моим венам. Развернувшись, я вижу позади нас Эша и Шелби, что буквально повисла на его руке. Это не его тип заведений. Он преследует нас?

– Убирайся к чёрту отсюда, – прорычал Джаг.

Мужчина приблизился к нам. На его лице написан гнев. Оно и понятно – его заклятый враг появился на горизонте, и Джаг любой ценой настроен защитить свою семью. Мне жаль за всю ту хрень, что произошла между мной и Эшем. Но я не соврала и словом. И видеть, как Шелби вешается на моего бывшего – грёбаная глазурь на всём том дерьмовом торте моей жизни.

Я чувствую, как Круз, не выпуская меня из своих рук, напрягся. Он зарычал, а после опустил меня вниз, и, убедившись, что я твёрдо стою на ногах, вышел вперёд, словно щитом, закрывая меня своим телом.

– Ты слышал его. Уходи.

От ярости, звеневшей в голосе Круза, по моей коже прошёл озноб.

– Новый смазливый паренёк в городе. Босс уже знает, что ты трахаешь его дочь? – подстрекает Эш.

Круз бросается вперёд, отводя руку назад, готовый нанести удар по хорошенькому лицу моего бывшего.

Джаг успел схватить его за воротник.

– Не здесь. Побереги это для ринга. Ты знаешь правила Босса. Никаких драк за пределами грёбаной клетки. Этот кретин не стоит того, чтобы ты просрал свою карьеру, Круз.

Когда Джаг толкнул Круза в его огромную грудь, отпихивая назад, мне пришлось отступить. Эти двое из разных весовых категорий, но, несмотря на то, что Круз больше Джага, тот всё равно превосходит его.

– Моя новая невеста, и новая невеста моего отца, захотели пойти сюда. Не знал, что у Диабло такое стремление к соблюдению правил местных дешёвых баров, но тогда опять же, местные дешёвые бары, пожалуй, вероятно, до сих пор в предпочтении местных отбросов.

– Отвали, Эш, – выпаливаю я.

– Невесте моего отца нравилось это место, когда она жила здесь. Думаю, сегодня вечером, она почувствовала ностальгию.

– Твой старик приобрёл ещё одну невесту по почте? Это единственные женщины, которые будут мириться с его крошечным членом, – с ядом в голосе выплюнул Джаг.

В этот момент отец моего бывшего решил активизироваться. Он выглядит, как и Эш, разве что его тёмные волосы уже тронула седина, а в уголках глаз видны морщины. А потом это случилось. Вышеупомянутая невеста вышла из-за спины мужчины. Забыв, как дышать, я почувствовала, как в одночасье ослабели мои колени.

Передо мной стояла моя мама. Она всё так же прекрасна, как и тогда, когда я была маленькой, и словно зеркальное отражение той женщины с фото на папиной тумбочке. Годы ей к лицу. Она ещё великолепнее, чем я помню.

Злость и ярость вскипели внутри. Как они посмели? Почему, чёрт возьми, она здесь, да и к тому же именно сейчас? Ураган эмоций позволил мне твёрже встать на ноги. Кажется, я протрезвела в мгновение ока.

– Ты грёбаный сукин сын.

Подняв кулак, я бью со всей силы. И попадаю прицельно в самодовольное лицо Эша. И прежде, чем кто-то оттащит меня назад, я успеваю замахнуться ещё раз. Я почувствовала, как треснули кости в руке, но в тот момент мне было плевать на это. Несмотря на то, что теперь мне сложно достать свою цель, я не прекращаю наносить удары.

Пнув ногой, я попадаю аккурат в промежность Эша, который к тому моменту уже подался вперёд, чуть наклонившись, от боли.

– Позволяешь девушке надрать тебе задницу, Эш? – Сказал Джаг между приступами смеха. – Чувак, мы видим твою киску.

Джаг подался к лицу парня, вновь и вновь насмехаясь над ним.

– Круз убьёт тебя в Вегасе, детка.

Последнее предложение въедается в мой мозг, но у меня нет времени, чтобы полностью осмыслить его. Круз и Эш планировали сразиться в Вегасе за титул. Слишком много информации.

Я не смотрю в глаза матери, но боковым зрением замечаю, как Эш сплёвывает кровь. Круз не выпускает меня из своих рук, в то время как моё тело трясёт от злости.

– Потри это тампоном, киска, – указал Джаг подбородком на Эша, его папу и Монти, прежде чем направиться к выходу из бара, волоча нас всех на буксире.

Ночной ветерок никак не успокаивает мой внутренний шторм. Я смущена и в ярости одновременно. Как она посмела вернуться?

Джаг открыл дверь, и Круз сделал всё возможное, чтобы усадить меня на заднее сидение. Сам мужчина, заняв место рядом, с силой захлопнул за собой дверцу. Удивлена, что после такого окно уцелело.

– Больница, – скомандовал он, прежде чем Джаг успел завести автомобиль.

– Магазин спиртных напитков, – в отместку говорю я.

– Больница.

Круз сжал плечо Джага, чем ещё больше разозлил меня.

Именно из-за этого последняя ниточка, что помогала мне держать себя в руках, порвалась. Моя жизнь рухнула осколками к ногам, в то время как я, словно марионетка, которую за ниточки дёргают призраки прошлого. Я сорвалась.

– Грёбаный магазин спиртных напитков или я выпрыгну, – я открыла двери.

Круз помассировал собственный затылок. Его глаза вспыхнули. Я наблюдаю за тем, как мужчина сжимает и разжимает свои кулаки. Он не может решить, то ли схватить меня и усадить на свои колени, то ли уступить.

– Попридержи своё дерьмо, Халк. Заткни этот бушующий зелёный член обратно в свои штанцы. – Джаг выехал с парковки. – Я звоню твоему папе.

– Нет.

– Отбрось свой сучизм. Я с тобой не спорю, чёрт возьми.

Через зеркало заднего вида, Джаг посмотрел на мою руку.

Я потратила время, чтобы тоже взглянуть на неё. Вот откуда это ощущение неприятного дискомфорта. Распухнув, она болезненно пульсировала.

– Ублюдок.

Подняв свою повреждённую руку, я устроила её на спинке сидения.

– Чёрт тебя возьми, – схватил меня за ладонь Джаг. – Лейла, какого дьявола?

Мужчина притормозил у магазина с алкоголем, и, даже не спросив, чего я хочу, выпрыгнул из машины. Но мне плевать, что это будет, если оно поможет на какой-то миг заткнуть крик в моей душе и в сердце. Я молча сидела на своём месте, в то время как Круз продолжал держать меня за руку, словно раненого детёныша животного. Её лицо вспыхнуло в моей памяти. Весь этот день стал худшим кошмаром в истории всех кошмаров.

Джаг запрыгнул обратно на место водителя, и одним быстрым движением протянул мне бутылку виски. Сзади слишком темно, потому я даже не удосужилась взглянуть на этикетку. Сунув бутылку между ног, я открутила крышечку своей здоровой рукой. Алкоголь обжёг моё горло, когда я сделала несколько глотков. На самом деле, три огромных глотка, прежде чем оставила бутылку в покое.

– Босс не в лучшем виде, – прошептал Джаг Крузу.

– Почему бы ему быть? Ты, мудак, ведь даже не представляешь, каково это, когда грёбаный мир рушится у тебя на глазах? – Кричу я.

Не дожидаясь ответа, я вновь прикладываюсь к алкоголю, сделав ещё несколько глотков. Но бутылку вырвали у меня из рук, прежде чем я успела вновь сжать её между ног.

– Достаточно, – закрутил Круз крышечку. – Ты не собираешься делать этого, Лейла. Достаточно.

– Отвали, Круз.

Мои слова слились воедино. Голова кружится, а желудок пытается справиться с убойной дозой алкоголя и пончиков.

– Грёбаные латиносы всегда чертовски злобные, когда выпьют, – сказал Джаг с переднего сидения, направив автомобиль вдоль дороги.

– Брязное глабоденствие… – Чёрт, мой язык слишком огромен для того, чтобы говорить. Я пробую вновь. – Грязное благоденствие из твоих уст, ты, грёбаный мексиканец.

А после, как истинный взрослый, показываю ему язык. Круз зарычал рядом со мной. Когда я оглянулась на него, он был в гневе, как если бы я ткнула его, отчего мужчина перешёл в режим сражения. Заманчиво. Как если бы ударить палкой злого, сексуального, угрюмого медведя, только ради любопытства. Внутри желудок словно устроил американские горки. Всё перевернулось, закружилось, чтобы потом резко упасть вниз, и…

- Меня тошнит.

Я едва не выблевала съеденное и выпитое за этот вечер, когда Джаг резко развернулся и подтолкнул мою голову к окну. Чертовски уверена, к тому моменту, как мой желудок самоочистился, на боку папиной машины осталось неприятное сочетание сахара и алкоголя.

– Больница, – прорычал Круз.

Вытерев рот тыльной стороной ладони, я поворачиваюсь к мужчине.

– Будь у меня палка – я бы забила тебя ею, а после – ещё и помочилась бы на тебя.

– Можешь использовать мою палку, чтобы помочиться на него, – взорвался в смехе Джаг.

Круз задрожал от гнева.

– Я имела в виду, что он разозлил меня, а не это.

– Не-а, ты сказала именно так, – подытожил мужчина.

Я уже было открыла рот, чтобы начать спорить, словно двухлетняя девчонка.

– Достаточно, – закричал Круз так громко, что автомобиль содрогнулся.

Не узнавая себя в той, кем сейчас была, я начала всхлипывать. А после моё тело сотрясла дрожь.

– Это моя мама была в баре с отцом Эша.

Мои слова едва можно разобрать за рыданиями. Они проносятся сквозь меня, прежде чем сорваться с языка. Боль в руке – ничто по сравнению с тем, каково сейчас моему сердцу.

– Лейла, – прошептал Круз.

Он перетянул меня на свои колени, устроив голову у себя под подбородком, после принявшись поглаживать ладонью мою спину.

– Ты издеваешься надо мной, чёрт возьми? – Джаг ударил по рулю. – Это была твоя мать? Я даже не узнал эту суку.

Все бойцы были в курсе истории моего отца, потому что это подпитывает его страсть к спорту и карьере, учитывая так же и строгие методы тренировок.

– Ненавижу её, – прорыдала я.

– Детка, всё хорошо. Всё будет хорошо. У тебя есть новая семья.

Круз продолжает успокаивать меня, не ослабляя своих объятий.

ГЛАВА 7 ЛЕЙЛА

Чёрт возьми, я больше никогда не буду пить. Я уже говорила об этом прежде, но теперь я сдержу слово. Я поклянусь на Святой Библии, если только смогу открыть свои грёбаные глаза. Болит каждая косточка, а желудок – словно побывал на американских горках. Меня вот-вот стошнит, но едва ли я смогу встать.

Подняв руки, сжимаю ладонями лоб, пытаясь унять пульсацию в голове.

– Чёрт возьми, – рычу я после очередной накатившей волны боли.

– Что?

А после я кричу – так громко, что, казалось бы, мои глаза вылезут из орбит. Оглянувшись, я вижу Круза, который подскочил с пола.

– Иисус, так и обделаться можно, – кладу я руку на сердце. – Ты напугал меня.

– Извини. – Мужчина слабо улыбнулся мне. – Ты на самом деле…?

– Нет, но была близка к этому.

Опустив взгляд, я смотрю на свои руки, что лежат на коленях. Правая – скрыта неоново-розовым гипсом. Вот она, виновница, из-за которой моя страдающая похмельем задница оказалась в отключке.

– Вот дерьмо, – прошептала я.

– Следи за языком, – прорычал с порога папа.

Оборачиваюсь к нему. Он выглядит так же плохо, как и я. Ссутулился. Его волосы стоят торчком, глаза опухли. Мужчина переводит взгляд с меня на Круза, что сидит прямо на полу рядом с моей кроватью.

– Что, чёрт возьми, здесь происходит? – Прогрохотал он, хлопнув ладонью по открытой двери.

Круз вскочил на ноги. Он был облачён всё в ту же одежду, что и вчера – теперь уже мятая белая рубашка и брюки. Боец поднял обе ладони над головой.

– Прошлой ночью я помог ей вернуться домой, Босс. Вы вырубились в спортивном зале, и я подумал, что оставить Лейлу одну – плохая идея.

Папа, будучи всё ещё не в восторге от того, что один из его бойцов провёл ночь в моей комнате, едва заметно кивнул Крузу. После мужчина перевёл взгляд на меня.

– А это? – Указал он.

Вспомнив прошлую ночь, я хлопнула себя по лбу здоровой ладонью. Полная жопа!

– Я ударила Эша.

– Дважды, – добавил Круз. – Два чёртовых хука справа и пинок по яйцам.

– Что этот ублюдок делал рядом? – Не унимался папа.

– Иисус, хватит этого пещерного дерьма.

Отбросив одеяло, я встала. В отличии от Круза, на мне не та же одежда, что и вчера. Я облачена в шорты из спандекса и узкую майку, что открывала вид на мою грудь. Прикрыв её, я продолжила:

– Мы отправились в бар, чтобы унять мою скорбь алкоголем. Туда заглянули и Эш со своим отцом. О, и грёбаная Шэлби.

Папа заворчал на меня, но я взрослая и могу использовать слово «грёбаная» как глагол, существительное или любую другую, какую только захочу, часть речи. К тому же, он сам ругается как сапожник, так что свой шанс использовать это как аргумент Papi потерял. Такой разнообразный красочный лексикон у меня именно от него. Разница в том, что он никогда не использовал бранные слова, когда я рядом, всегда пытаясь как-то их заменить.

– Я рассердилась и ударила мудака. Мне удалось пнуть напоследок Эша по яйцам, когда Круз оттаскивал меня от него. После я выпила слишком много виски, и меня стошнило в твоей машине.

– Итак, как именно ты сломала свою руку? – Спрашивает папа, почесав голову.

– Хах, вследствие удара.

– Иисус, Лейла разве я ничему тебя не учил?

– Я была зла, – пожимаю плечами.

– Большую часть утра я буду в зале. – Он развернулся, чтобы уйти. – Увидимся через пятнадцать минут, Круз. Никакого выходного.

Я фыркнула, услышав, как захлопнулась входная дверь, после чего моё тело сотряс сухой рвотный спазм.

– Старик никогда не берёт грёбаный перерыв. – Я разворачиваюсь к Крузу. – Его мать похоронена под шестью футами земли, а он возвращается в проклятый зал.

– Его способ справиться, – пожал плечами Круз. – Мы все делаем это по-своему.

Когда мужчина продолжил, я плюхнулась обратно на кровать.

– Ты вот избиваешь своего бывшего и напиваешься.

– Ты осуждаешь меня?

– Нет. – Круз покачал головой и, обойдя моё ложе, сел рядом. – Я делал то же самое. Разнёс папин спортзал и пьянствовал месяц.

– Мне жаль за прошлую ночь.

– Не стоит. Это было чертовски горячо.

– Горячо? – Переспросила я, подняв взгляд на своего собеседника.

– То, как ты ударила Эша – это была самая горячая вещь, которую я когда-либо видел. Ты меткая.

– Что на счёт того, что меня стошнило на бок автомобиля?

– Что? – Круз выглядит шокировано. – Я не помню этого.

Он подмигнул мне. Его губы изогнулись в великолепной улыбке, отчего на щеках мужчины появились ямочки.

– Должно быть, это было частью плохого сна.

– Наверняка.

Круз схватил меня за руку, переплетая наши пальцы, от чего атмосфера в комнате накалилась.

– Ты должна рассказать ему о своей матери.

– Она не моя мать, – вызывающе выпаливаю я, после пытаясь расслабиться. – Я знаю, – отвечаю, изучая ногти на ногах.

– Он должен услышать это от тебя.

– Это разрушит его.

– Возможно, но также он может тебя удивить. Вот уже много лет Босс остаётся сильным ради тебя.

Я вновь поднимаю взгляд на Круза, глядя ему прямо в глаза.

– Ты переодел меня вчера.

– От тебя воняло, – вновь улыбнулся мужчина. – Возможно, тебя стошнило ещё несколько раз в больнице.

Я закрыла лицо.

– Дерьмо. Мне жаль за всё это.

– Не стоит. Для этого и нужны друзья.

– Друзья? – Спрашиваю я.

– Друзья, которые собираются пойти на свидание на следующей неделе, когда я вернусь, – приподнял он бровь.

– Куда ты уезжаешь?

Просто немыслимо, но меня охватила паника.

– Должен позаботиться кое о чём.

Мне хотелось настоять и спросить о большем, но я понимала, что если он бы хотел – то рассказал сам. Но Круз не сделал этого.

– Уезжаю сегодня после тренировки.

– Ладно, – шепчу я.

– Никаких баров и пончиков без меня.

– Пончиков? Как долго тебя не будет?

– Пять дней.

– Ты убиваешь меня, Смоллс [15].

На его щеках вновь появляются эти проклятые ямочки.

– Во мне нет ничего маленького [16] , Лейла.

Тело задрожало от желания податься вперёд и поцеловать его, но комбинация моего сегодняшнего утреннего дыхания и вчерашних рвотных позывов заставила меня отказаться от этой идеи.

– Я позвоню тебе.

Встав, Круз поцеловал меня в макушку.

Подойдя к двери, он развернулся ко мне.

– Я упоминал, что мне больше нравится грудь?

– Нет, – в замешательстве покачала я головой.

– Я одобряю, Лейла. Я определённо одобряю.

Услышав, как захлопнулась входная дверь, я поднялась на ноги, не желая ничего другого больше, чем запрыгнуть ему на спину. У Круза даже нет моего номера, как и его у меня. Я выдохнула, подумав, что это был просто милый способ отшить меня. Круз Феликс сыт мной по горло, и не желает выходить за рамки дружеских отношений. Дьявол, я даже понятия не имею, когда мы стали друзьями – но это так. Это правда.

Наполняя ванну обжигающе горячей водой, я надеялась, что ей удастся выжечь вчерашний день. Ненавижу принимать ванны – я живу только душем, но этот розовый гипс не подходит для этого. Но и принять ванну в одиночку – дерьмово. Особенно, когда дело дойдёт до того, чтобы помыть мои длинные волосы, ниспадающие на спину. Зато эти удары нанесли ущерб самодовольному мудаковатому лицу Эша.

В момент, когда я одной рукой пыталась стянуть с себя шорты, мой телефон, до этого лежавший на стойке в ванной, зазвонил. Схватив мобильный, разблокировав его, я уставилась на сообщение от «Грозного Грохота» на главном экране.

– Какого чёрта? – Прошептала я себе под нос.

А затем я увидела изображение, привязанное к контакту. На фото Круз сидит на краю моей кровати, на фоне меня же спящей. Его палец застыл в положении, как если бы он ковырялся в моём носу, пока я сплю. Мой рот широко открыт. Лицом мужчина развернулся к камере, а на его щеках всё те же убийственные ямочки. Могу представить, сколько трусиков он сорвал этим приёмом.

– Погоди-ка, – вновь прошептала я под нос, а после нажала на ярлык галереи.

Здесь десятки сэлфи Круза в то время, как я сплю. Наконец я возвращаюсь к чтению сообщения.

Грозный Грохот: «Прости, забыл спросить твой номер»

Я: «Вижу, это тебя не остановило»

Грозный Грохот: «Спёр твой телефон вчера ночью»

Я: «Я заметила»

Грозный Грохот: «С моей стороны хреново уехать из города, но буду с нетерпением ждать этого свидания»

Я: «Ты ковырялся в моём носу?»

Грозный Грохот: «Боец никогда не признается»

Я: «Ты раздел меня»

На этот раз он не отвечает так быстро. Три точки сменяют друг друга на экране достаточно долгое время. Я выключила воду, а после присела на край ванны, в ожидании его ответа.

Грозный Грохот: «От тебя воняло, и это было ради моего удовольствия»

Прочитав его ответ, я улыбнулась. Не могу поверить, что в самые тёмные времена моей жизни, я могу улыбаться. Я ниже самого дна, но сижу здесь и улыбаюсь, словно чёртова идиотка. Это ощущается хорошо.

Я: «Это не благотворительность. Я верну услугу.»

Грозный Грохот: «Тренировка и возможный стояк сочетаются дерьмово. Напишу тебе вечером.»

Я борюсь с безумным желанием отправить ему шаловливое фото. Как то, что из разряда «выставить всё напоказ». Я окончательно выжила из ума.

ГЛАВА 8 ЛЕЙЛА

Я ненавижу розовый. На самом деле, даже больше чем «ненавижу» – это чувство граничит с отвращением. Кроме того, теперь эта неприятная неоново-розовая штуковина на руке напоминает мне об Эше Чендлере. Моя ненависть выходит за рамки дозволенного. Джаг не преминул поделиться тем, что именно он выбирал для меня цвет. Мы с Джагом выросли вместе. Папа, ещё мальчишкой забрал его с улицы, обучив всему, что боец сейчас умеет.

Когда мы были в седьмом классе, Джаг попал в тюрьму для несовершеннолетних, а после того, как вернулся – пошёл по стопам моего papi. Всё остальное в этой истории – не более чем сказка, выдуманная ими двумя.

Как оказалось, мне не придётся рассказывать отцу о том, что мама вернулась в город. Джаг взял это на себя. И, в той же степени, что я ненавижу его, за то, что выбрал розовый – я люблю его за то, что избавил меня от этой участи. Джаг до смерти верен моему отцу. Мужчина так же преподнёс крайне облегчённый вариант произошедшего вчера в баре. Они оба безжалостно подкалывали меня на этот счёт. Поучали, мол я могла бы и лучше… И бла-бла-бла.

Кроме того, Джаг шепнул мне, что замолвил за Круза хорошее словечко, дав моему отцу понять, что между нами всё более, чем серьёзно. Не упустив момент похлопать меня по плечу, подмигнув, мужчина сказал – «уже».

Джаг действовал, как старший брат, предупредив меня о «Грозном грохоте» и, о его борьбе с собственными демонами. К счастью, боец любит поболтать, потому его легко разговорить. Мне удалось узнать, что с тех пор, как Круз появился в папином зале, он достаточно нелюдим, и со мной мужчина проводит больше времени, чем с кем-либо другим. Не буду лгать, от этого моё сердце забилось чуточку быстрее.

Знаю, Джаг и папа так же тяжело, как и я, переживают потерю abuela, но я – эгоистична и замкнута в себе. Я безвылазно сижу дома, не считая походов в магазин или тех случаев, когда приходится спуститься в зал для кратких встреч с папой. Обычно я приношу ему еду, а после убираюсь оттуда к чёрту.

Кроме того, я избегаю любых контактов со всеми моими коллегами – даже с Тайлером. Знаю, оставаться в комнате большую часть дня ненормально, но прямо сейчас это как раз то, что нужно.

Круз, как и обещал, звонил и писал каждый день. Он сказал, что сегодня вечером вернётся домой, и заглянет ко мне. Мужчина всё ещё не разглашал никаких деталей о том, где он, что делает или, если уж на то пошло, с кем он. С каждым днём это только всё больше и больше распаляет моё любопытство. Но я всегда напоминаю себе, что у него тоже есть свои семейные заботы. Должно быть, дело именно в этом.

В смысле, справедливо, что Круз был рядом во время всех моих взлётов и падений – ну, в основном падений или самых депрессивных моментов жизни – и моё желание узнать, что же произошло такого важного, что мужчина улетел на пять дней, пропустив тренировку, только растёт.

Я слышала, как папа разговаривал с ним по телефону на счёт тренировки в зале отеля, но все мы понимаем, что это даже рядом не стоит с тем, чем занимаются ребята в «Престоле Диабло». Должно быть, в его жизни было что-то поважнее, если Круз отказался от тренировки, бросив свою команду.

Мужчины в зале – братья. Они ежедневно работают друг с другом, поддерживая свои тела в форме.

Я ненавижу бои – это не тайна. По мере того, как я становилась старше ненависть уменьшалась, но упрямая частичка меня всё ещё не даёт мне признаться в этом самой себе.

Будучи маленькой девочкой, я видела в своём отце моего личного героя, моего рыцаря в сияющих доспехах, короля на троне, или чем бы это, чёрт возьми, ни было – и мне было больно, это рвало мне душу, когда он приходил домой избитый и потрёпанный после боя. Даже несмотря на то, что он выиграл большую часть своих поединков, папа всё равно возвращался с боевыми шрамами. Я помню, как отекали его глаза, но он всё ещё улыбался как дурак, потому что победил. Но это всё сказывалось на его теле.

Мне нравится, что он отошёл от своих прошлых выступлений, предпочтя управлять личным залом – и этого достаточно для него, чтобы удовлетворить свой голод по спорту. Не думаю, что кто-то сможет хоть когда-то понять, какое огромное влияние он оказывает на всех своих молодых бойцов. После того, как в тот вечер я увидела в баре Эша вместе с его отцом – это напомнило мне о том, сколько зла по-прежнему остаётся в спорте.

Хорошо, что я потеряла сознание в машине, потому что, думаю, какими бы крутыми бойцами не были эти двое – им бы не удалось затащить меня в больницу. Слишком много плохих воспоминаний.

Так что, на данный момент, я живу на деньги на моём сберегательном счету, лапше «Top Ramen» и множестве бесплатной дряни на Амазоне.

Когда я вошла в зал, он, как и обычно, был заполнен – раздавался привычный шум от ударов по боксёрской груше, гул бегущей дорожки и грубый голос моего отца, что отчитывал чью-то бойцовскую задницу. Всё это звуки дома. Моего дома. И я буду защищать его всеми силами и средствами.

Я с ногами забираюсь на стул, что стоит за столом в папином кабинете. Мне никогда не нравилось, как эти мужчины доводят свои тела до края. Я знаю человеческое тело и на что оно способно – однако, они так жёстко и неестественно делают это, что близки к пределу саморазрушения. Но в конечном результате, эти мужчины становятся чемпионами – действующими чемпионами, портретами которых увешаны стены «Престола Диабло».

В считанные секунды мне становится скучно, что, впрочем, не удивительно, потому, открыв ящик, я проверяю его на наличие в нём каких-либо снеков. Верхний – забит под завязку стикерами, старыми купюрами, квитанциями и прочим дерьмом. Забавно, что этот стол – единственная неорганизованная часть его жизни. Мне никогда этого не понять.

Аbuela – та, кто держал нас в строю и на ходу, заботясь о том, чтобы были полны, как наши желудки едой, так и сердца любовью. Я покачала головой, забрасывая весь хлам обратно, захлопнув его. После я перехожу к следующему ящику. В нём, помимо одинокой фото моей матери и отца ничего нет. Но и это меня не удивляет. В беспорядке отца нет ни единой последовательности или причины.

И когда я открываю последнюю секцию– перед глазами встаёт пелена. Ага, я попала в яблочко. Моя кровь вскипела. Ящик заполнен вредной пищей. Батончики, шоколадные кексы, конфеты, жирные чипсы и, в дополнение, парочка огромных бутылок виски.

Я отреагировала так из-за того, что аbuela умерла из-за болезни сердца. Её сын, мой papi, должен знать, что это передаётся генетически. Мои мысли иррациональны, а действия – ещё более хаотичны, но из-за красной пелены я чувствую головокружение, а после моё здравомыслие едва ли не тонет в пучине гнева.

Папа – единственный, кто у меня остался на этой земле. Последний, из всей семьи. И я не собираюсь стоять и смотреть, как он делает это со своим телом. Я с такой силой выдёргиваю ящик из стола, что металлический треск заглушил шум в зале. После – швыряю его на стол. Мне даже не нужно поднимать взгляд чтобы понять, что всё внимание присутствующих обращено ко мне – и я разгневана этим. Я перехожу на испанский, как и каждый раз, когда выхожу из себя. Я позволяю себе кричать, пока папа распекает нового мудака.

– Достаточно, Лейла.

Папа подошёл ко мне.

– Нет.

Я упираю руки в бёдра.

– Какого чёрта на тебя нашло?

Я слышала, как кто-то позвонил в дверь, но мне плевать.

– Ты пытаешься умереть? Хочешь оставить меня совсем одну?

– Иисус, нет.

Схватив горсть вредной еды, бросаю её в папу. Я слышу, как в зале пронёсся едва ли не синхронный вздох бойцов.

– Тогда что это?

– Это еда.

– Прекрати умничать. – Я выхватила из второго ящика фото, и ткнула им в его лицо. – И почему, пап? Она оставила нас, чёрт возьми. Оставила нас, и теперь…

Слова застряли в горле. Изнутри поднялось разочарование. Я понятия не имею, как с этим справиться. Разорвав фото на мелкие кусочки, я подбросила ошмётки в воздух. Сократив между нами расстояние, папа заключил меня в свои объятья. Я бью его по груди.

– Лейла, детка, всё будет хорошо.

– Я не могу потерять тебя, – срывается шёпотом с моих губ.

– Ты не потеряешь меня.

Я позволила папе обнять меня. Я откинулась на его широкую грудь, как делала много раз раньше, будучи маленькой девочкой. Он вновь и вновь шепчет, что всё будет хорошо, пока я сама не начинаю верить в это.

После нескольких долгих минут тишины, мужчина посмотрел поверх моей головы.

– Возвращайте свои задницы обратно. Вы тренируетесь не для того, чтобы стать Мисс Америка.

Я услышала, как бойцы разбежались, и привычные звуки спортзала возобновились в одно мгновение.

– Чёрт возьми, девочка, мы должны ввести тебя, – услышала я подшучивание Джага.

Папа отступил, и Джаг притянул меня в свои крепкие объятья, прежде, чем тоже вернуться к тренировке.

– Ты должна обуздать свой характер, Лейла, – пожурил меня папа.

– Прямо сокровище из твоих уст. Особенно, если учесть, что унаследовала я это явно от тебя.

– Но я держу себя в руках. Большая разница. – Папа взъерошил мои волосы. – Ты травмировала себя.

Я шутя быстро показала ему средний палец, прежде чем у него появился шанс сломать его.

– Единственное, о чём я мечтал, так это о том, чтобы ты выросла уверенной в себе и смелой женщиной. Думаю, это мне аукнулось. – Папа притянул меня в свои ещё одни долгие объятья. – Я должен вернуться к работе, ребёнок.

– Люблю тебя, – прошептала я.

Он вернулся к рингу, где его ждали два молодых бойца. Я развернулась посмотреть, кто же пожаловал к нам, пока мои, с тех пор как я вернулась домой, сто тридцать два фунта [17], разразили настоящую бурю вокруг.

Круз ошеломлённо застыл. С его плеча свисала спортивная сумка, а грудь мужчины была обтянута тёмно-синей Хенли [18] . И эти чёртовы спортивные брюки, что опасно-низко сидят на его бёдрах.

Облизнув губы, после я прикусила одну.

– Добро пожаловать, Круз.

ГЛАВА 9 КРУЗ

Я был уверен, что смогу за пять дней выбросить её из головы – но едва ли. Эти огромные карие глаза, великолепная оливковая кожа и вздорный характер влекут меня даже больше, чем прежде. Будь Лейла обычной красивой женщиной, которую жаждал мой член – у меня бы получилось. Как же я ошибался. С каждым разом мне всё сложнее бороться с этим порывом.

Будучи бойцом, я никогда не имел серьёзных отношений. Женщинам так необходимо время – а у меня оно в дефиците. Лейла другая. Я хочу дать ей это. Я не грёбаный девственник. Использовать, а после бросить – вот, как я поступал в прошлом. Не то, чтобы в глазах своих бывших я оставался мудаком или ублюдком – их это просто устраивало. По окончанию поединка во мне зашкаливает адреналин – и я не отказываю себе в том, чтобы воспользоваться одной из вьющихся вокруг меня кисок. Но не более.

Ненавижу то, что мне пришлось оставить Лейлу. Но это была необходимость. Я не мог оставить нетронутой ту бомбу, которую сбросили на меня со смертью отца. Чем больше я пытаюсь разобраться с этим – тем сильнее всё внутри меня переворачивается. Часть меня злится от того, что папа скрыл это от меня, но в то же время, я чувствую себя мудаком из-за той ненависти, что испытываю к своему покойному отцу, который преподнёс мне весь мир.

Лейла смягчает всё это. Когда я вижу её – всё остальное исчезает. Это ненормально и неправильно, но это работает со мной.

Стоит девушке отойти от стола, как я заключаю её в свои объятья. На ней узкие брюки для йоги и ещё более узкая рубашка с длинным рукавом. Мне трудно собраться с мыслями от того, как эта вещица идеально обтягивает грудь девушки.

– Привет, Задира.

Наклонив голову, девушка подалась ко мне.

– Задира?

– Ага, кажется ты настоящий боец.

Лейла закатила глаза.

– Я вышла из себя.

«Это ошибка. Огромная грёбаная ошибка,» – мысленно твержу я себе вновь и вновь, но, в конечном итоге, игнорирую голос разума. Схватив за талию, притягиваю Лейлу к себе, пока между нами не осталось и дюйма расстояния. Наши тела идеально подходят друг другу.

– Скучал по тебе, Задира.

Она пожала плечами, словно это невеликое дело.

– Не очень-то и скучала по тебе.

Я ущипнул её за бок, от чего девушка взвизгнула, подпрыгнув, в итоге лишь ближе прижавшись ко мне.

Она нежно погладила своей ладошкой меня по груди.

– Ладно, ладно! Я скучала по тебе, Грозный.

Я уж точно не соскучился по тому, как она облизывает губы. Мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы не податься к ней и ощутить, каковы на вкус её губы. Я так чертовски сильно хочу её.

– Я должен тренироваться, и думаю, Босс не потерпит этого в своём зале.

– Поужинаем сегодня?

Я киваю, подмигивая своей собеседнице.

– У меня дома.

– Ладно.

Лейла чуть покраснела.

– Захвати с собой всё необходимое для ночёвки.

Хотел бы я добавить то, что крутится в моей голове. До того, как придёт время проснуться, я жаждал держать её обнажённой в своих объятьях. Ласкал бы её нежное тело, пробуя на вкус, а после – всю ночь напролёт занимался бы с ней сексом. Только от одной мысли об этом мой член дёрнулся. Я вынужден отступить на шаг от Лейлы, изо всех сил пытаясь справиться со своим стояком. В ответ на этот жест, девушка улыбнулась.

Мне никогда не избавиться от её плена. Босс убьёт меня.

Подавшись ко мне, Лейла оставила на моей щеке поцелуй.

– Увидимся вечером в семь.

Развернувшись на пятках, Лейла бросилась к двери. А я, после поправив восставший в спортивных штанах член, всё это время не мог отвести взгляд от её подпрыгивающей идеальной задницы. Забросив на плечо свою спортивную сумку, отправляюсь в раздевалку. В тот момент я не желал ничего больше, как протянуть руку вниз, и получить разрядку.

Вернувшись в зал, я не удивился, что нос к носу столкнулся с Боссом. Он зол. Я никогда не пасовал ни перед кем, но этот мужчина мой тренер и кумир, поэтому мне больно думать, что я разочаровал его.

– Что происходит? – Прорычал он, уперев руки в бёдра.

Я прикусил щёку изнутри, понимая, что сейчас мне нужно подобрать слова.

– Она мне нравится.

– Она – моя дочь.

– Я знаю, сэр.

– Она испытала ад на своей шкуре по части мужчин. Сделаешь ей больно – и я, чёрт возьми, убью тебя. Мне следовало пообещать то же самое и Эшу Чендлеру.

Я вышел из себя только от одного упоминания этого грёбаного мудака. Если мне повезёт, то мы скоро встретимся на ринге – моя злость только возросла после того, как я больше узнал об истории, связывающей его и эту семью. Я знал, что между двумя тренажёрными залами существует какое-то дерьмо вроде соперничества, но масштаб причинённого вреда становится опасным.

– Я понимаю это, Босс. Обещаю, я не причиню ей боли. Я, эм… Я…

Он хлопнул меня по плечу.

– Хороший ответ. Позаботься о ней.

Развернувшись на пятках, мой оппонент направился прочь. Я ждал, что он оторвёт мои фамильные драгоценности, и повесит на стену зала. Оставшись стоять на своём месте, я пытался осмыслить слова тренера.

Почувствовав благодарность за то, что мужчина не будет препятствовать моим встречам с единственным человеком, который уравновешивает мой мир, я расслабился. Я смогу отправиться с ней на свидание, вкушать её и наслаждаться близостью.

Даже не догадываясь об этом, Лейла исцеляет меня.

ГЛАВА 10 ЛЕЙЛА

Собственное отражение в зеркале напомнило мне об облезлой кошке. Намылить, пройтись бритвой – и так до тех пор, пока каждый дюйм моей кожи не станет гладким. Какая бы, искра не проскочила сегодня в зале между мной и Крузом – она, чёрт возьми, была настоящей, и ударила меня по лицу.

Конечно же, прежде чем он ушёл, я оценила то, насколько хорошо он выглядит, его ямочки на щеках и тело Халка – но теперь это тот храм, который я хотела разрушить. Когда большая ладонь Круза накрыла моё бедро, я возжелала упасть в объятья этого мужчины, накрыв его губы своими. Я не осознавала, насколько сильно за последние пять дней соскучилась по своему новому другу, пока не увидела его. Все мысли о том, чтобы закрыться в своей комнате и погрязнуть в страданиях исчезли.

Он заставляет меня хотеть жить и не сдаваться. Я не имею ни единого чёртового понятия, как объяснить это. Круз Феликс пробуждает во мне что-то смелое и необузданное.

На этот раз мне хотелось запомнить то, как он будет меня раздевать, потому сегодня я дала себе клятву не пить. По телу прошлись мурашки, стоит только представить прикосновение его пальцев к моей коже.

– Лейла, – раздался в доме голос отца.

Схватив свою огромную сумку, я выплыла в гостиную. Ага, я в прямом смысле парю от данного Крузом мне обещания. Даже, если всё, что мне светит, это наслаждение от наших подшучиваний, его великолепные ямочки и сладкий лесной аромат – этого достаточно, чтобы заставить меня парить выше грёбанного воздушного змея.

– Эй, старик.

Выйдя из-за угла, я прошла в гостиную.

Папа выглядит уставшим, истощённым и уничтоженным тем, через что заставила его пройти жизнь. Опустившись на кушетку, мужчина вытянул ноги.

– Я не старик, – прорычал он.

Не более чем притворство – и я знаю это.

– Круз заберёт меня вечером.

Я немного побаиваюсь его ответа. Мне всегда претила мысль о том, чтобы встречаться с бойцом. Папа кивнул.

– Знаю.

Мои плечи чуть расслабились. Я не была уверена, как он отреагирует. Он умный мужчина – и сейчас, окольными путями, я получила его одобрение.

– Ты будешь не в восторге, но мы должны поговорить об этом.

– О чём?

Напряжение вновь сковало меня.

– Сядь, – указал papi.

Не препираясь с ним, как это бывает обычно, я села в затёртое кожаное кресло, которое так любила аbuela.

– Сегодня днём я столкнулся с твоей мамой.

Я в ужасе ударила себя по губам, прежде чем гневно выпалить:

– Она не моя мать. Моя мама мертва.

Папа кивнул, признавая мою позицию.

– Знаю, милая. Назревает что-то плохое. На самом деле плохое. Она сбежала с этими ублюдками, и я знаю, что у неё что-то есть.

– Например? – Спрашиваю я.

– Понятия не имею, и это меня беспокоит. Между нашими двумя залами – грёбаные тонны напряжения. «Племя Титана» жаждет вытурить меня и показать свою силу, но пока с нами Круз – наша армия чертовски сильна. Они боятся его. Страх отупляет людей, толкая на опасное дерьмо.

Слушая мужчину, я киваю.

– Будь настороже, и следи за тем, кто тебя окружает. Я так же обсудил это со всеми бойцами. Я просто хочу действовать на опережение. – Он подался вперёд. –И придержи-ка свой горячий норов.

Озноб страха пополз по моей коже.

– Хорошо, рapi.

– Мне не нравится то, как они подошли к тебе в баре. Хорошо, если Круз будет рядом.

– Я могу постоять за себя.

– Помнишь ту взбучку с нездоровой едой? Это сводит с ума чрезмерно заботливого отца во мне. – Мужчина поднял руки вверх. – Я расставил всё так, чтобы это выглядело правдоподобно.

– Задница.

Я улыбнулась.

– Просто сделай то, что я сказал. У меня больше нет сил улаживать это дерьмо.

– Обещаю, daddio [19].

Стоило мне подняться на ноги, как папа последовал моему примеру.

Привстав на цыпочки, я заключаю его в долгие объятья. Но, прежде чем отстраниться, я сбрасываю на него оставшиеся новости. Папа точно не будет счастлив.

– Я не вернусь на работу.

Мужчина отступил, и вот оно – моё предсказание сбылось.

– Бред собачий.

– Пап, больше никаких вспышек от нас двоих. Я должна остаться, чтобы прийти в себя, и давай посмотрим правде в глаза – я нужна тебе.

Не впечатлявшийся моей тирадой, мужчина ударил ладонями по своим бёдрам.

– Ладно.

– Со временем, когда я буду готова, я начну работать здесь. Ты – всё, что у меня осталось.

Он наконец кивает, но так и не отвечает. Papi знает, когда со мной не стоит спорить – понимает, что я не откажусь от своей затеи.

– Пап, знаю, ты работал, не жалея сил, чтобы отправить меня в колледж и открыть свой зал. Я не отказываюсь от этого. Мне нравится быть медсестрой, но мне так же нужен и небольшой перерыв.

– Я понимаю. Как твоя рука? – Указал он на неоново-розовый гипс.

– Отлично, – я закатила глаза, всё так же ненавидя это розовое напоминание.

Раздался громкий стук.

– О, дерьмо, Круз.

Подлетев к входной двери, я открыла её для гиганта, уставившегося на меня. Мужчина приоделся и привёл себя в порядок – от одного его вида любая женщина почувствовала бы слабость в коленях. Джинсы низко сидят на его бёдрах, в то время, как узкая Хенли [20] обтянула торс мужчины, а сексуальный аромат, исходящий от него – просто грёбанная вишенка сверху. Все мысли о неприятном разговоре с рapi растаяли в воздухе.

– Думал, ты сбежишь от меня, – сказал он, сунув руки в карманы.

– Нет, но я была близка к этому, – ткнула я пальцем в плечо гостя.

– Босс, – кивнул Круз.

Папа отмахнулся, прежде чем направиться в свою комнату.

– Он в порядке? – Спросил боец.

– Будет после того, как эта дерьмовая буря немного устаканится. – Я отвернулась от Круза, крикнув папе: – Я ухожу. Te quiero papá [21].

– También te amo. Mantenerse a salvo [22].

На моих губах расцвела улыбка. Я наслаждаюсь тем, как привычно мы говорим друг другу «люблю тебя», и как рapi всегда добавляет, чтобы я была осторожна. Выйдя за порог, я закрыла дверь, убеждаясь, что снаружи её не открыть, и встала рядом с Крузом. Взяв меня за руку, мужчина повёл меня вниз по лестнице, пока мы не оказались на тротуаре.

– Это было чертовски горячо, – наконец сказал он, нарушив тишину.

Я ухмыльнулась, подняв взгляд на своего спутника.

– То, как я разговаривала с папой? Сколько ударов в голову ты получил сегодня?

Круз расхохотался.

– Лейла, ты просто нечто.

– Именно ты тот, кто сказал, что это было горячо, – я показала кавычки в воздухе, используя свою свободную руку. – «Чертовски».

– То, как ты разговариваешь на испанском было сексуально, всезнайка.

Прикусив свою нижнюю губу, я улыбнулась.

– Почему ты никогда не говоришь по-испански?

Он пожал плечами.

– Разговаривал, только со своим отцом.

– Могу поспорить, это было сексуально.

Я игриво ударила бойца по прессу.

– Чудачка.

– Каждый судит по себе, – усмехнулась я в ответ.

– Ты мне нравишься, Лейла.

– Тебе же лучше. Видишь ли, ты единственный друг, который у меня сейчас есть.

Мы перебежали на ту сторону улицы.

– Куда мы идём?

– Ужин?

– Мне казалось, мы пойдём к тебе.

– Не хотел тратить время на готовку.

– Ладно, – кивнула я. – Пончики?

– Я думал, что пончики у нас будут на десерт. У меня есть планы.

Круз подмигнул мне, вновь показывая свои ямочки.

– Правда?

У Круза в кармане зазвонил его телефон. Он вытащил его, не сбавляя шаг, ведя меня к месту назначения. Заворчав, мужчина что-то рыкнул, и, после пары «ага», сбросил вызов.

– Всё в порядке? – Спросила я.

Судя по его напряжённой позе и плохому настроению, я бы не сказала, что это так.

– Нет.

Односложный ответ. Я схватила Круза за руку, переплетя наши пальцы. Моя очередь быть рядом.

– Хочешь поговорить об этом?

– Не-а.

Ну, это неплохо.

– Тогда, пончики сейчас?

Замерев на месте, мужчина повернулся ко мне. Он рукой провёл по своему лицу, прежде чем произнести:

– Мне жаль. Кое-какое дерьмо, с которым я имею дело – просто на грани фантастики. – Он замолчал на миг. – Даже пончики не смогут этого исправить.

– Я рядом, Круз, – ещё раз сжимаю его ладонь в своей.

– Спасибо. Это всё, что мне нужно.

Круз остаётся всё тем же нежным гигантом. Но когда он в гневе сжимает челюсть – мне открывается другая его сторона. Опасность в его голосе, отражается и в глазах цвета виски. Я знаю, что он никогда не причинит мне боль, но, чёрт возьми, в этот момент мужчина выглядит пугающе.

Развернувшись, мы в молчании продолжили наш путь. В моей голове крутились мысли о том, с чем же приходится иметь дело Крузу. Отстойно, что первое, о чём я подумала – другая женщина. У него есть кто-то в Техасе? Что, если это так? В смысле, мы ведь всего лишь друзья. Друзья, которые раздевают друг друга, держатся за руки и вместе едят пончики… Друзья, верно?

– Куда ты идёшь? – Спрашивает Круз, открыв дверь в небольшую закусочную.

Я посмотрела на него с недоумением.

– Ты была потеряна для меня где-то с минуту.

Стоило Крузу переступить порог закусочной, как рядом тут же оказалась хостесс. Она широко улыбалась, а её упругая грудь была чрезмерно выставлена на обозрение. Не дав мне ответить на вопрос, девушка проворковала:

– Сколько сегодня, Круз? - Она обращается к нему по имени. Охренительно.

– Два, пожалуйста.

Клянусь, я видела, как у хостесс подогнулись коленки, когда мужчина ответил ей. Она готова выпрыгнуть из одежды, только бы оказаться ближе к нему. Её бёдра сексуально покачиваются, когда девушка ведёт нас к угловому столику в конце зала. Здесь тусклое освещение с романтическим подтекстом. Опять же, мой разум – мой худший враг. Должно быть, с тех пор как приехал сюда, Круз достаточно часто посещает это место– так что, сколько женщин с ним здесь уже побывали?

Хостесс положила меню на стол, и, прежде чем уйти, ласково коснулась плеч Круза. Сжав кулаки, я изо всех сил пытаюсь обуздать гнев.

– Не могу это сделать, – выпалила я, в то время, как Круз собрался было сесть.

Заслышав мои слова, мужчина выпрямился.

– Ты приводил сюда других женщин?

Самоубийство, но я задаю прямой вопрос, даже не сожалея об этом. Никаких хождений вокруг да около– просто тупая, как нож для масла, боль впивается в твоё тело, чтобы убить.

Он разочарованно скривился.

– Нет, Лейла.

– Не лги мне, Круз.

Опустив руки по швам, мужчина размышляет мгновение, прежде чем вновь заговорить. Он разочарованно сжал челюсть, но его рык даже как-то успокаивает меня.

– В моей жизни никого не было, кроме тебя и отца – это правда. Я не собираюсь оправдываться в этом. Чёрт возьми. Бог свидетель, с меня достаточно дерьма и тренировок. Это твой выбор.

Я буду лгуньей, если скажу, что его слова не причинили мне боли. Они необдуманные и злые, но правдивые. Он не лжёт мне – я уверена в этом, но одновременно Круз не хочет рассказать мне больше. Я киваю, принимая его ответ.

Присаживаюсь за столик, и мужчина следует моему примеру. Я прочищаю горло, прежде чем произнести:

– Спасибо.

Это вырвалось шёпотом, пока я проводила пальцем вдоль складки чистой белой тканевой салфетки.

– Телефонный звонок, твоё поведение, и хостесс – это немного свело меня с ума. Обычно я не веду себя так, но из-за всего, что произошло в последнее время, я на какой-то момент теряю контроль.

– Ценю твою честность, Лейла. Никаких игр разума в отношении нас двоих, да?

Мужчина подался вперёд, опёршись своими локтями на стол, от чего бицепсы под его рубашкой напряглись.

– Согласна.

– Я всё ещё не разобрался дома с дерьмом, что связано с кончиной моего отца. Я не говорил об этом, и не хочу. Это похоже на отшелушивание корочки с незаживающей раны, – Круз помассировал свой затылок. – Не дави на меня.

Я молча киваю. Боль слишком реальна. Он причиняет мне боль, но остаётся честным. Я сама просила об этом. Никогда прежде я не видела в нём эту холодную сторону. Его прошлое – это всего лишь его прошлое.

– А что касается хостесс – я был здесь дважды, и она тут же меня узнала.

– Узнала? – Спрашиваю я.

– Чемпион мира, – проворчал Круз.

Я оглянулась поверх своего плеча, нуждаясь в каком-то хитроумном намёке, как поднять ему настроение. Я чётко поняла, что Круз имел ввиду. Мужчина коснулся меня носком своей обуви под столом.

– Ладно, ладно, хорошо. Наверное, мне придётся привыкнуть к переменам с мистером Известные Штаны, – улыбнулась я, изо всех сил пытаясь скрыть боль, разгоревшуюся внутри, от того, что он не хочет открыться мне.

Подавшись ко мне, боец принялся поглаживать меня по гипсу.

Внутри него всё ещё назревает что-то, но он ясно дал понять, что не хочет, чтобы я лезла в его личную жизнь. Я чуть успокоилась в отношении другой женщины, но до сих пор мне не под силу избавиться от этой мысли.

Точно так же, как это делала хостесс, наша официантка распушила свои перья перед Крузом. От вида этого, мне кусок в горло не лезет, но я вынуждаю себя. Когда мы встали, чтобы уйти, блондинка вновь подбежала к нам, держа в руке кусочек бумаги.

– Эм, – она чуть замешкалась. – Не могли бы вы подписать это для моего младшего брата? Извините, что прошу, но он один из ваших самых больших поклонников.

Круз оглянулся на меня, а после, широко улыбаясь, от чего стали видны эти его проклятые ямочки, вновь посмотрел на официантку.

– Никаких проблем.

Она смахнула с лица свою густую светлую чёлку.

– Спасибо. Я воспитываю его сама, и он считает, что однажды станет бойцом.

Круз посмотрел на имя на её бейджике, который находится аккурат на левой груди девушки, и мне понадобилась вся моя выдержка, чтобы не наступить ему на ногу, поскольку его взгляд переместился слишком близко к вырезу декольте.

– Сэйлор, вот держи.

Он протянул назад клочок бумаги на котором нацарапал сообщение и подписался. Его подпись чертовски сексуальна, и я почувствовала, как внутри меня пришёл в ярость уродливый ревнивый монстр. Я хочу его автограф.

– Приводи его в зал. Я тренируюсь в «Престоле Диабло».

Она с энтузиазмом закивала, но прежде чем уйти, девушка протянула Крузу ещё одну салфетку. На этой было написано её имя и номер телефона. Я разозлилась. Перед глазами встала красная пелена. Ярость охватила меня с такой силой, что я, даже не дождавшись, пока Круз откроет для меня двери, вылетела в ночь, наслаждаясь тем, как прохладный ветерок остужает моё лицо. Я повернула влево, длинными шагами направляясь к своему дому. На сегодня достаточно. Это иррационально – я понимаю. Но вот какая штука о гневе – он никогда не поддаётся здравому смыслу.

Я сжимаю кулаки по бокам, в то время, как кипящая внутри меня ярость достигает своего пика. Идиотка. Но в итоге моя ненависть и гнев победили. Я ускорилась, шлёпая подошвами по тротуару.

– Лейла.

Я не оборачиваюсь даже когда Круз выкрикивает моё имя. Любой, находясь в здравом уме, выслушал бы его. Позади меня раздались шаги мужчины, и я понимаю, что он вот-вот нагонит меня. Мне не стоило злиться… Мне не стоило злиться… Я вновь и вновь повторяю это в своей голове, но всё равно злюсь.

– Чёрт возьми, Лейла, – зарычал он, схватив меня за верхнюю часть руки, вынуждая повернуться к нему. – Какого дьявола происходит?

Я попыталась вырвать свою руку, но этот мужчина состоит из мышц. Он не причиняет мне боли, но и не собирается уступать. Круз не сводит с меня глаз, ожидая ответ. На его лице вспыхнуло негодование, боец с силой сжал челюсть, в то время, как в его глазах полыхнул огонь. Он в мгновение ока может переломить меня пополам. Но меня пугает не его сила, а его секреты.

– Я злюсь.

– Я заметил, – прошептал оппонент, стиснув зубы.

– Не будь мудаком.

– А ты прекрати быть сукой и расскажи мне, какого дьявола с тобой происходит.

Всё так же, не разрывая зрительный контакт, Круз сократил между нами расстояние.

– Ты дал ей автограф, и пригласил в грёбаный зал. Вероятно, у тебя есть её номер, который ты сунул в свой карман «на потом». Это достаточная причина? – Кричу я.

– Я передал автограф для её брата, и пригласил в зал его. Я сделаю всё, чтобы вдохновлять маленьких детей. Это то, что делал для меня мой отец.

– Ну разве ты не грёбаный супергерой.

– Так ты разозлилась потому, что я хочу помочь ребёнку?

Круз вопросительно поднял бровь.

Я ударяю его в грудь здоровой рукой, пытаясь оттолкнуть мужчину, но легче сдвинуть с места кирпичную стену.

– Нет. Да. Я злюсь на тебя потому что ты закрылся от меня, а потом все эти женщины, и этот чёртов номер в твоём кармане.

– Лейла, ты идиотка.

Он произнёс каждое слово чётко и внятно.

– Пошёл ты, Круз.

– Нет, ты выслушаешь меня.

Мужчина толкает меня спиной к стене, прижимаясь ко мне своим твёрдым телом. Его ладони упёрлись в эту стену по обе стороны от моей головы, лишив возможности побега.

– У меня нет её номера.

Я закатила глаза, не желая уступать в этой битве.

– Сунь свои ладони в мои карманы.

Я не ответила – ни словами, ни действиями. Между нами повисла тишина. Круз двинулся первым, схватив меня за запястья, чтобы после сунуть их в свои задние карманы, а затем – и в передние.

Он облизнул свою нижнюю губу, секундой погодя лишь глубже отправив мою ладонь в свой карман.

– Чувствуешь этот твёрдый член? Чувствуешь, Лейла? С того момента, как мы встретились, он так чертовски возбуждён. Я мечтаю о том, как ты окажешься передо мной с широко раздвинутыми ногами, и я наконец смогу попробовать тебя на вкус своим языком. Я мечтаю о том, чтобы увидеть твоё красивое лицо, когда ты будешь сходить с ума подо мной.

Прижавшись ко мне бёдрами, Круз прикусил свою нижнюю губу.

– Есть ещё какие-либо грёбаные вопросы?

– Круз…

У меня закончились слова, когда его губы обрушились на мои. Отпустив мои запястья, одну руку он запустил в мои волосы, притягивая к себе ещё ближе, чтобы второй – накрыть мою попку, прижимая мои бёдра к своим, пока его эрекция не оказалась напротив моей киски, в то время, как моя ладонь всё ещё оставалась в его кармане, касаясь возбуждённого ствола мужчины. Круз ласкает языком мой рот, и, прежде чем отстраниться, боец, не сдержав рычания, кусает меня за нижнюю губу.

Подняв голову, он опускает на мой зад свою вторую ладонь, лишь крепче вдавливая меня в своё тело. Я слизнула выступившую на губе кровь.

– Хочешь что-то сказать? – Поднял он бровь.

Я прошептала сквозь пострадавшие и чуть опухшие губы.

– Я хочу сказать, что у меня больше нет вопросов.

Это самый честный мой ответ за всё время. Мне не нужно знать о его прошлом, чтобы быть с ним в настоящем. Мне нужно ощутить тяжесть его тела на своём, и его сердце в своей жизни.

– Ты ревнивая. Это чертовски меня заводит. – Круз чуть сильнее сжал мою попку. – Беги от меня, Лейла. Или я буду преследовать тебя, а после, чёрт возьми, – не отпущу, пока ты не разучишься прямо ходить.

– Круз. – Прикусив нижнюю губу, я прикрыла глаза. – Я.. эм… Не знаю, почему так поступила.

Он вновь усилил свою хватку на моей попке.

– Думаю, сейчас самое время отправиться ко мне. Я напишу своё грёбаное имя на твоей сладкой заднице. Не стоит ревновать к автографам, детка.

На этот раз я сама подаюсь к нему бёдрами, в то время, как мои ладони всё так же остаются глубоко в его карманах. Застонав от этого движения, я повторяю свои манипуляции.

– Я не очень хороша в отношениях, и никогда так быстро ни с кем не переходила к сексу. У меня были «приятели для траха». Круз Феликс, если сегодня это произойдёт – ты мой. Слышишь меня?

– Ты ошибаешься, Лейла. – Мужчина вновь поцеловал меня – чертовски искушающе, лишая дыхания. – Это произойдёт, и, милая, твоя задница принадлежит мне.

Требовательно. Мрачно. Чертовски горячо. В то время, как его твёрдый член прижат ко мне. Никогда в жизни меня не бросало так от красной пелены перед глазами до возбуждения.

Круз вытащил мою руку из своего кармана, не забыв и о второй, той, на которой был гипс, обойдясь с ней более аккуратно. Продолжив путь обратно к залу, и к его квартире, мы переплели пальцы – и это казалось таким естественным.

– Что на счёт пончиков? – Спрашиваю я, когда мы пересекли улицу.

– Я купил их раньше. – Он посмотрел на меня с лукавой усмешкой на губах.

– О, в самом деле.

– Подумал о том, что ты можешь съесть один на десерт с моего члена.

Я никогда не знаю, когда мне заткнуться. За мной всегда было последнее слово, но сейчас Круз Феликс лишил меня дара речи. Между нами что-то изменилось. Это серьёзно. Меня пугает его настроение, и я не уверена, что он остановится, пока полностью не насытиться.

ГЛАВА 11 КРУЗ

Всё было чертовски хорошо. Мне следовало предугадать, что между нами что-то вспыхнет. Видеть, как Лейла от ревности теряет над собой контроль – от этого мой член едва ли не разорвал грёбанные джинсы.

Я чувствовал себя полным дерьмом за то, что скрыл от неё правду о телефонном звонке, но, честно говоря, это именно то, с чем у меня нет сил бороться. Всё происходящее ново для меня.

Слишком стремительно – я пытался найти способ построить отношения, когда Лейла ворвалась в мой мир, придав всему совершенно новый вид.

Как только за нами захлопнулась дверь в мою квартиру, я прижал Лейлу к стене, даже не дав ей осмотреться. Это место принадлежит её отцу, поэтому я уверен, что девушка уже видела помещение раньше. Да и к тому же, сейчас у меня нет настроения для грёбаной экскурсии. Все мысли о том, чтобы быть гостеприимным вылетели в окно.

Я предпочёл бы экскурсию на всю ночь по её чёртовому соблазнительному телу.

Расстояние между нами растаяло. Я чувствовал, как подымается и опадает её грудь, видел, как танцуют огоньки возбуждения в тёмных глазах. Мои ладони опустились на её подтянутые бёдра. Я едва уловимо сжимаю руки, притягивая девушку к себе. Будь мы обнажены – я бы трахнул Лейлу прямо у стены. От осознания этого с моих губ сорвался рык.

Прежде, чем у меня появился шанс поцеловать её, гостья обхватила моё лицо ладонями, в миг став серьёзной. Если она сейчас пойдёт на попятную – я буду в такой грёбаной ярости, как никто прежде.

– Круз, ты в порядке? – Прошептала девушка.

Киваю. Это всё на что я сейчас способен.

– Что между нами?

– Я уже давно чертовски хочу тебя. – Прикусив нижнюю губу девушки, я чуть потянул её. – Наблюдать за тем, как ты спишь – это едва не отправило меня на тот грёбаный свет. Я никогда не состоял в отношениях, Лейла, но мне до скрежета хочется этого с тобой. Не знаю, что это.

Я промолчал об остальном. Мне действительно следовало сразу рассказать о своих чувствах – о том, что я никогда не смогу насытиться ей. Я изменился – и я не понимаю почему. Всему виной тот переворот моей проклятой жизни или эта, ворвавшаяся в мой мир великолепная, губительная женщина?

– Тогда возьми меня.

Потянувшись ко мне, Лейла накрыла мои губы поцелуем.

Стоило мне довести нас до спальни, как наша одежда полетела на пол, в то время, как руки слились в едином танце на коже обнажённых тел. Я уложил свою гостью спиной на кровать, загипнотизированный видом её тёмных волос на моих простынях. Лейла – потрясающая женщина. Меня тянет к ней – я словно связан невидимой цепью. И у меня нет объяснения этому.

Оторвавшись от девичьих губ, поцелуями, я исследовал линию её челюсти, после перейдя на ключицу – опускаясь всё ниже и ниже. Я остановился только на уровне её груди, уделяя внимание каждой. Лаская языком твёрдую горошинку соска, а после чуть прикусив его, я дразнил второй прикосновением своих пальцев. Лейла извивалась подо мной, впившись ногтями в мои плечи.

Чем громче и возбуждённее она становилась, тем больше распалялось и моё желание. Мне не следует торопиться, но нет ни единого грёбаного шанса, что я смогу сдержаться. Я провёл пальцами по внутренней стороне её бёдер. Игнорируя протестующее хныканье Лейлы, когда она больше не могла касаться меня, я наклоняюсь к её лону.

– Дьявол, детка, ты такая мокрая.

Я лениво провёл пальцем по чувствительному местечку.

Лейла вздрогнула, умоляя о большем. Одним пальцем я скользнул внутрь её тела, от чего у девушки перехватило дыхание.

Не в силах сдержаться, подавшись чуть ниже, я начинаю ласкать её киску своим языком, одновременно трахая её пальцем, чтобы, чуть погодя, ввести ещё один. Я не прекращал эту сладкую пытку, пока Лейла не закричала в своём освобождении, сжимая меня своими стеночками.

Поднявшись, одним движением стягиваю с себя боксеры.

– Иисус.

Я поднял взгляд на гостью, которая, приподнявшись на локти, уставилась на мой член. Дьявольски подмигнув девушке, я потянулся к прикроватной тумбочке, чтобы найти презерватив.

– Круз, – прошептала оппонентка.

– М? – Посмотрел я на неё, разрывая зубами фольгу.

Лейла указала на мой дёрнувшийся возбуждённый ствол.

– Ты чертовски огромный.

Я только пожал плечами. Это не первый раз, когда я слышу нечто подобное. Чёрт возьми, за всё то долгое время, что я трахаюсь, имел место даже грёбаный хэштег в Твиттере, не говоря уже о сплетнях.

– Всё ещё хочешь этого? – Спросил я, взъерошивая свои волосы рукой.

Лейла промолчала. Привстав, она на четвереньках подползла ко мне, остановившись только тогда, когда её дыхание опалило головку моего твёрдого члена. Я с удивлением наблюдал за тем, как девушка обхватила меня рукой. Она медленно провела ладонью по всей длине.

Противореча собственному естеству, в моей груди вспыхнуло тепло. Странное ощущение – я никогда не испытывал ничего подобного.

Когда пухлые губы сомкнулись на моём члене, я зарычал, запрокинув голову. Тону в ощущениях. В то время, как девушка ласкает меня своим ртом, мои колени ослабли, а голова стала ватной. Знакомое покалывание у основания позвоночника – первый признак того, что я не продержусь долго.

– Лейла, хватит, – прорычал я, отстранившись.

Хлюпающий звук, с которым мой член вышел из её рта, эхом разнёсся по комнате.

Искусительница надула губы, от чего я хихикнул.

– Это дерьмо закончилось бы слишком быстро. Детка, я должен оказаться в тебе по самые яйца.

Её лицо посветлело после моих слов. Нуждаясь в освобождении, член болезненно запульсировал. Если я сейчас же не войду в неё – я спущу как грёбаный подросток-девственник. Вновь потянувшись к тумбочке, я нашёл чёрный маркер «Sharpie», после чего поднёс его к девушке.

Лейла хотела было отскочить назад, но я быстрее – схватив за лодыжки, я подтянул её к себе. Девичий смех наполнил маленькую комнату.

– Круз, я сглупила.

Приподняв бровь, я прикусил нижнюю губу.

– Я никогда не нарушаю обещаний, детка. Считай это своим первым уроком.

Перевернув Лейлу на живот, я жаляще шлёпнул её по ягодице. След от моей огромной ладони покраснел на налитой попке – от вида этого мой член стал ещё твёрже.

– Круз.

На этот раз игривость исчезла из её голоса. Наполненное желанием, моё имя на выдохе сорвалось с её губ.

Нависнув над тонкой спиной, я провёл своим пульсирующим телом по её заднице. Лейла приподняла бёдра навстречу моим движениям.

– Тебе нравится быть отшлёпанной? – Прошептал я ей на ушко, после прикусив мочку.

Девушка кивнула.

– Мне нравится, как ты касаешься меня.

Мой член скользнул меж стройных ног, окунаясь в её сладкие соки возбуждения. Всего лишь один толчок отделяет меня от того, чтобы оказаться глубоко внутри неё. Дразня, мои бёдра медленно покачиваются. И Лейла не остаётся равнодушной, моля о большем. Она с такой силой сжала простынь, что костяшки её пальцев побелели. Я же, прикусив чувствительную кожу на её шее, ещё раз подался к ней бёдрами.

Вновь опустившись на колени, я ещё раз шлёпнул по уже порозовевшей попке, а после снял колпачок с маркера, сжав его зубами. Лейла заёрзала подо мной. Чуть оттягиваю кожу на пояснице, от чего ягодицы девушки становятся идеальным полотном для моего автографа.

– Ты просила, детка, и ты получишь это.

Касаясь холодным кончиком «Sharpie» её идеальной кожи, я вывел на ней четыре буквы моего имени. Эти четыре буквы всегда были моей подписью – с тех пор, как я научился писать. Они содержат в себе всё то, ради чего я так рвал задницу. Но сейчас это больше, чем просто автограф. Видеть на ней собственное имя – от этого что-то внутри меня сжалось. Лейла принадлежит мне.

Швырнув маркер через плечо, я прижался губами к изгибу её задницы, прочертив кончиком своего носа только что выведенные буквы.

Я пробормотал ей в кожу:

– Счастлива теперь? Больше никаких вспышек ревности? Моё имя на твоей заднице, Лейла. Теперь ты моя.

Я чувствую, как напрягся таз девушки, пытаясь податься вслед каждому моему движению – и моё самообладание рухнуло. Хочу видеть её лицо, когда я окажусь внутри неё. Когда буду неистово вколачиваться в её тело.

Перевернув Лейлу одним быстрым движением, я схватил её за лодыжки, притягивая к себе. Держа в руке презерватив, гостья чуть приподнялась, чтобы раскатать его по моему члену. Чёрт возьми, я едва не кончил от этого крошечного прикосновения.

Когда с презервативом было покончено, я превратился в дикого зверя. Прижав её лодыжки к своей груди, я без промедления врываюсь в разгорячённое тело. От крика Лейлы мой разум помутился, и, как только я оказался глубоко внутри её жара – я подался назад.

Я раз за разом вколачивался в неё, прежде чем, нависнув над девушкой, едва не прижать стройные ноги к её голове. В этой позе я мог проникать настолько глубоко, что мне пришлось думать о котятах и старых грязных носках, чтобы не наполнить её своей спермой. Лейла подавалась навстречу каждому моему толчку.

Вскоре её сладкая киска сжала мой член, и Лейла закричала в своём освобождении.

– Ещё раз, детка. Дай мне ещё один.

Мои колени утонули в матрасе, в то время, как мои движения становились всё сильнее и быстрее.

– Круз. О, Боже. Круз, – стонала Лейла, до тех пор, пока я не почувствовал, как её стеночки вновь сжимают мой член.

– Лейла, – прошипел я сквозь зубы.

Мой член запульсировал прежде, чем я наконец-то поддался своему монстру. Всё моё тело застыло. Её идеальные бёдра подались ко мне, принимая каждую унцию удовольствия.

Опустив её ноги на матрас, я накрыл её тело своим, перенеся большую часть своего веса на локти. Только после того, как прислонился своим лбом к её, я заметил, что с глаз девушки бегут слёзы. Подушечками больших пальцев, утираю влагу с её лица.

– Что между нами происходит? – Прошептала она.

Я промолчал, потому что у меня нет ответа на этот вопрос.

– Я никогда не чувствовала ничего подобного, – вновь шёпотом сорвалось с её губ.

Киваю в знак согласия.

– Я тоже, mi amor [23].

От меня не укрылось то, что с ней я разговариваю на испанском.

ГЛАВА 12 ЛЕЙЛА

Я проснулась прижатая к обладателю твёрдого торса, более известному, как Круз Феликс. Большую часть прошлой ночи мы исследовали тела друг друга. С каждым прикосновением пальцев, языка и губ, я всё сильнее влюблялась в бойца. До того, как встретила этого сложного и одновременно простого мужчину, мне казалось, я знаю, что такое любовь.

Эти чувства пугают меня до чёртиков. Всё происходит слишком быстро, но они словно неизбежный круговорот. Одно время я считала, что познала любовь. Считала, что Эш показал мне, каково это - любить и быть любимой. Но скоро маска слетела, явив змеиное обличие мужчины.

Задрожав в руках Круза, я заставляю себя выбросить ужасные мысли из головы. Но в следующее мгновение на меня обрушивается осознание парочки вещей. Он говорил на испанском, и назвал меня своей любовью. Для моего чувствительного сердца это значило гораздо больше, чем я готова была признать.

– Buenos dias, mi amor [24].

Я спрятала лицо у него на груди, понимая, что утреннее дыхание может повернуть игру совсем не в ту сторону, независимо от того, какая химия витает между двумя людьми.

– Ты разговариваешь на испанском, – прошептала я, не поднимая головы.

– Ага.

Круз провёл своей огромной ладонью по моим волосам.

– Почему? – Не задумываясь, спрашиваю я.

– Мне хорошо. Словно я дома. – Мужчина прикоснулся поцелуем к моей макушке. – Давно не чувствовал ничего подобного.

– Мне нужно в ванну.

Выскользнув из его хватки, я направилась к маленькой комнатке.

Освежившись, я решила, что почистить зубы пальцами всё же лучше, чем совсем ничего. Вернувшись в спальню, я застала кровать пустой. Моё сердце ухнуло вниз. А после до меня донёсся аромат кофе. Легко ступая, Круз вошёл в комнату, держа в руках две чашки, в то время, как на его губах была роскошная улыбка, явившая очаровательные ямочки.

– Не уверен, какой кофе ты любишь, – пожал плечами мужчина, протягивая мне одну из чашек.

– Именно такой, – я указала на него. – Тот, что мне приносит огромный сексуальный парень.

Чуть покраснев, Круз покачал головой.

– Спасибо.

Забрав свой кофе, я, привстав, поцеловала мужчину.

Поддавшись мне, Круз наклонился, облегчая мою задачу. Не уверена, что когда-то привыкну к тому, насколько он высокий. Когда наши губы соприкоснулись, я провела языком вдоль линии его губ. Он медленно приоткрыл их, позволяя мне насладиться привкусом свежесваренного кофе. Зазвонивший телефон Круза, вынудил нас отстраниться друг от друга.

Присев на одну половину кровати, я обхватила ладонями горячую чашку с кофе, пока мужчина отвечал на звонок. Я уже не чувствовала того урагана эмоций, как вчера. Круз отвечал односложно, чтобы вскоре, как и прошлым вечером, повесить трубку.

– Всё в порядке? – Спросила я, прикусив нижнюю губу.

– Ага, – кивнул он в ответ.

– Эй, как тебе удалось избежать проблемы утреннего дыхания?

Чуть усмехнувшись, мужчина расположился на кровати рядом со мной.

– У меня в спортивной сумке припасена зубная щётка с пастой. Пока ты заканчивала со своим «девчачьим дерьмом», я воспользовался раковиной на кухне.

– Ха. Пописать, умыться и почистить пальцем зубы – едва ли это можно назвать девчачьим дерьмом.

– Лейла.

Его голос стал серьёзным.

Я развернулась к нему с хладнокровным выражением лица.

– Я должен кое-что рассказать тебе.

– Ладно. – Я заставила себя подавить беспокойство. – Пожалуйста, не говори, что у тебя есть жена или что-то типа того.

Круз рассмеялся над этим. Передвинувшись к изголовью, опёршись на него, боец расслабился, широко раскинув ноги. Вытянув свои сильные руки, он притянул меня к себе, так, чтобы я спиной касалась его груди.

– Ты меня пугаешь, – сорвалось шёпотом с моих губ.

– Теперь ты принадлежишь мне. Тебе следовало бы бояться, – он провёл губами по моей шее.

– Круз, пожалуйста, – я схватила его за верхнюю часть бедра.

– Мне нужно рассказать очень о многом, и я не знаю, с чего начать. – Мужчина уткнулся лицом в изгиб моей шеи. – После смерти отца, мне пришлось привести зал в порядок, и, в конечном итоге – выставить его на продажу. Я нашёл кое-какие документы, что навсегда изменили мою жизнь.

Случилось кое-что, что потрясло меня. Голос Круза дрогнул от снедающих его эмоций. Я действовала быстро: развернувшись в его руках, я поставила свою чашку на тумбочку, устроившись на коленях между ног бойца, обхватываю ладонями мужественное лицо.

– Круз, всё в порядке. Я верю тебе.

Понятия не имею, откуда шли те последние три слова, но, видит Бог, это правда. Этот мужчина держал меня за руку в тяжелейшие часы и дни моей жизни – и я доверяю ему.

– Звонки, моё настроение… Я не могу, Лейла.

Он зажмурился.

– Ты и не должен, малыш. Когда будешь готов. – Держа его лицо в своих ладонях, я прижалась своими губами к его, после отстранившись. – Когда ты будешь готов – я буду рядом.

– Клянусь, это не другая женщина, любовь или ещё какое-либо дерьмо вроде этого, Лейла. – Схватив меня за задницу, Круз приподнял меня, смыкая свои ноги, чтобы потом усадить меня на них, вынуждая оседлать его. – Когда я уехал, ты занимала все мои грёбаные мысли. Богом клянусь, слишком часто приходилось тащить свой член в душ из-за мыслей о тебе.

Я хихикнула над его грубыми словами.

– Как романтично, Прекрасный Принц.

– Я ужасен в этой ахинее.

– Это так, – согласилась я. – Но ты действительно очень и очень хорош в том, чтобы заставить меня почувствовать себя особенной и неодинокой. Ты чертовски талантлив в постели, потому я могу простить твой словесный понос.

Подарив мне полуулыбку, мужчина после провёл ладонью по моему лицу.

– Мы вдвоём – чертовски горячий хаос.

– Ага, так и есть. Но это хорошо.

Круз переставил свою чашку с кофе с матраса на тумбочку. Как, чёрт возьми, мы не перевернули её? Думаю, это всё природные таланты и руки бойца. Одним быстрым движением, он опрокидывает меня спиной на кровать.

– Иисус, держи себя в руках.

Не сдержавшись, я рассмеялась.

– Удивил тебя.

– Ага, тебе удалось, чемпион.

– Где-то через полчаса мне нужно будет отправиться в спортзал. Планы у меня серьёзные и сроки уже горят. - Он опёрся на колено, поставив его на кровать, аккурат напротив сосредоточения моего возбуждения.

Клянусь Богом, я едва не кончила от этого трения.

– Какие планы? – Спрашиваю я.

– Я должен размять мышцы, и ещё мне понадобится кое-какая помощь.

Круз вновь передвинулся, на этот раз прижимаясь ко мне своим членом.

– Могу помочь, – простонала я.

– Да? – Спросил мужчина, покрывая поцелуями мою шею.

– Только одна штука, – я приподымаюсь на локтях, чтобы посмотреть ему в глаза. – Лицо к тому местечку, пожалуйста.

Умирая со смеху, Круз опускает голову к моей груди.

– Иисус, ты хоть к чему-либо относишься серьёзно?

– О, я чертовски серьёзна на этот счёт. Правда. Я уверена, что твоё восхитительное лицо должно быть там каждый день. Ну, знаешь, чтобы поддерживать моё идеальное зрение [25].

Скользнув ладонями к моей заднице, Круз так и не поднял голову от моей груди. То, как эти огромные ладони с лёгкостью обхватывают мои ягодицы – моя новая любимая вещь. Великолепно. Круз – единственный из всех моих мужчин, который делает это с такой естественностью.

– Так тоже неплохо, – добавляю со смешком.

Потянувшись вниз, я поднимаю футболку, открывая бойцу доступ к своим девочкам. Слава Богу, этим утром я предпочла обойтись без лифчика. Мне удалось стянуть верх через голову, позволяя Крузу поиграть с моей грудью. Не могу оставаться серьёзной, пока он ведёт себя словно ребёнок в конфетном магазине, терзая мои сиськи.

– No puedo permitir que mi amor se quede ciega [26].

Круз опускался ниже по моему телу, пока не оказался аккурат напротив моих широко расставленных ног.

Мужчина играл с моим телом, словно на хорошо настроенном музыкальном инструменте, – едва ощутимо лаская и проникая пальцами в моё лоно, чередуя это с прикосновениями губ и языка. Мои стеночки в считанные секунды крепко сжались. Чуть рыкнув напротив моего клитора, Круз отправил меня за край.

Не стесняясь, я выкрикиваю его имя, подаваясь бёдрами вверх. Мужчина же, потянувшись к прикроватной тумбочке, разорвал зубами обёртку ещё одного презерватива.

Без предупреждения, он врывается в моё тело, срывая с моих губ крик от этой поспешной грубости. Мне никогда не объяснить собственные ощущения и чувства, когда Круз оказывается глубоко во мне. Покрывая поцелуями моё лицо, он нависает надо мной, не прекращая двигаться.

– Больше. Мне нужно больше, Круз.

Присев на пятки, он прижимает мои бёдра к себе. Врываясь в мою плоть, его хватка на моём теле мучительна. Боец не прекращает своей чувственной пытки, задевая ту самую идеальную точку. Аккурат перед тем, как на меня обрушивается оргазм, я вижу круги перед глазами.

– Круз. О, Боже, Круз. – Выкрикиваю его имя, наслаждаясь пронёсшейся по моему телу дрожи.

– Моё имя на твоей заднице, – проскрежетал он.

А после, поразив меня, на мою задницу обрушивается жёсткий шлепок. Ещё парочка – и я чувствую, как Круз запульсировал внутри меня, – я понимаю, что он изливается в презерватив. Его тело опускается на моё.

– Прости, детка.

Перевернувшись, я провела ладонью по волосам мужчины.

– Не стоит. Под тобой, я чувствую себя в безопасности.

Мы лежим в тишине, пока не приходит пора обоим подготовиться к сегодняшнему дню. Принимая совместный душ, мы не отказываем себе в продолжении наших неприличных шалостей. Мысленно я сделала себе пометку, при первой же возможности обратиться к врачу за волшебной таблеткой. Я не хочу ничего больше, чем объезжать его член, покрывая своим удовольствием. От мысли об этом я почувствовала, что вновь возбуждаюсь. Мой выбор в одежде пал на боксеры Круза и одну из его огромных толстовок. Я утонула в ней.

Опустив взгляд на телефон, замечаю сообщение от Papi.

Papi: Ты нужна мне сегодня в зале.

Я: Зачем?

Papi: Это о вчерашнем. Нужна помощь.

Papi: Пожалуйста.

Я: Буду где-то через полчаса.

Papi: Оденься как для тренировки… Тебе придётся поработать.

Я не отвечаю и не возражаю. Тренировка – последнее, чем бы мне хотелось заняться, но я понимаю, что из-за разговора прошлым вечером он на грани. Если то, что он натаскает меня по самообороне, облегчит страдания папы – я сделаю это. Но стоит определить черту дозволенного с грёбаным кардио. Моя пухлая задница не одобряет это.

– Всё хорошо?

Я подняла взгляд на Круза, натягивающего спортивные брюки. Всё ещё без футболки – он выглядел восхитительно соблазнительным. Я сосредоточилась на замысловатых тату, что покрывали его руки и грудь. Они опасны и сексуальны в своей единой потрясающей комбинации.

– Отлично.

Поднявшись на ноги, я сокращаю между нами расстояние.

Пальцами обвожу вытатуированный на мужской груди пистолет и трайбл-тату, овившую его ключицу.

– Круз, никаких других девушек, верно?

– Лейла, нет.

– Я не глупа. Я была у сцены во время боя, и знаю, что там творится.

– Я понял. Моё имя на твоей заднице. Только на твоей.

Вспомнив маркер, зависший над моей ягодицей, когда он выводил на мне четыре буквы его имени, я успокоилась. А после на моих губах расцвела улыбка. О, вы можете поставить свою сладкую задницу на то, что Круз убедился, что после совместного душа линии остались такими же чёрными.

– Хорошо.

Понимая, что Круз тоже обеспокоен тем, что моя мать объявилась в городе и напряжённостью между залами, я закатила глаза. Прежде, чем отправиться ко мне домой, я в последний раз ласково провожу по его груди.

ГЛАВА 13 ЛЕЙЛА

Если бы количество неупорядоченных документов можно было считать за какой-то показатель психического здоровья, тогда дела у Papi плохи. Он всегда щепетилен во всём, что касается зала, но прямо сейчас здесь творится хаос.

Моя кровь вскипела от мыслей о маме и том, что она ведёт какие-то свои жёсткие игры разума с папой. Я выкроила минутку, чтобы найти её на Фейсбук – и, ясен хрен, увидела у неё на стене фото, свидетельствующее о помолвке. Я не могу не заметить свои черты в этой женщине – и меня тошнит от этого. А после голова взрывается от вопросов. Как она могла нас оставить? Стану ли я такой же? Зачем, чёрт возьми, она вернулась? Почему спуталась с нашим врагом?

Джаг ударил по столешнице. Подняв взгляд, я, увидела перед собой мудака с пурпурной банданой на голове, улыбнулась. Этому парню плевать, кто и что о нём думает.

– Беговая дорожка. Тридцать минут. А после встретимся на ринге, Неряха Джо[27].

– Отвали, Неудачник.

Мы вернулись к нашим детским прозвищам.

– Никакой беговой дорожки, Неудачник!

Я ударила по столешнице в ответ.

– Хочешь, чтобы я сдал тебя? – Поднял он бровь.

Прежде чем выйти из-за стола, показываю оппоненту язык. Я зарычала, стоило только подумать о беговой дорожке, поправляя свои широкие спортивные брюки.

– Это не убьёт тебя, Лей.

– Не факт.

Джаг шутливо толкнул меня в плечо. В ответ, я ударила его по рёбрам, от чего мужчина взвыл, привлекая к нам внимание всех находившихся в зале. Мы вели себя так, когда были детьми. Несмотря на отсутствие кровного родства, отношения между нами, как между братом и сестрой.

– Слабак.

Джаг бросился в мою сторону, а я, словно идиотка, попыталась сбежать. И, когда я говорю «сбежать», то имею ввиду «быстро идти». Ухватив меня за талию, боец сделал то, что мы вытворяли в детстве. Одним быстрым движением, ублюдок стянул мои штаны вниз. Зал заполнил громкий вздох, за которым последовал громкий грохот. Прежде чем подтянуть брюки, я, обернувшись, увидела, как папа уронил посреди ринга тяжёлую штангу, а Круз побелел, словно полотно. Наклонив лицо аккурат к моей заднице, Джаг взорвался в приступе смеха.

Я натянула штаны так высоко, что Стив Уркел[28] поёжился бы.

– Ублюдок, – прошипела я Джагу.

Когда Papi подошёл к нам, он всё никак не мог успокоиться.

– Eres una estúpida. Un tatuaje? [29]

Хлопнув ладошкой по своему лицу, я застонала. Как рассказать старику, что это не татуировка, и как именно там оказалась?

– Мужское имя? Грёбаный боец на твоей чёртовой заднице?

На его лице – смесь злости и жажды убить кое-кого, а сочетание английского и испанского в разговоре – верный признак, что самообладание Papi вот-вот рухнет.

– ¡Ay carajo, papá! [30]

– Рассказывай, Лейла.

– Это просто маркер.

– Почему это на твоей заднице?

– Сэр.

Круз встал между нами.

– Ты, – мужчина ткнул пальцем в грудь бойца. – Беговая дорожка. Пять миль . Сейчас же.

Круз уважает papi, потому, не говоря больше ни слова, направляется к тренажёру. Это, как если бы двух маленьких детей застали с поличным. Папа возвращает свой взгляд ко мне.

– Я не ребёнок. Это шутка. Только и всего.

Я вскидываю руки в отчаянии.

– Ещё раз покажешь свою задницу вот так в зале – Богом клянусь, я сорвусь с катушек.

– Христа ради, я же сделала это не для того, чтобы повеселить всех. Это Джаг стянул их.

Я ткнула пальцем в Джага, который от смеха уже едва ли не по полу катался.

Как по мановению палочки, мужчина мгновенно замолчал.

– Джаг. Беговая дорожка. Сейчас же.

Больше не так весело, придурок.

Теперь моя очередь потешаться над его задницей. Ну, по крайней мере, до того момента, пока мне не велели то же самое. Я заняла последнюю беговую дорожку – между Джагом и Крузом. Они оба бросают на меня взгляд исподтишка, когда я запускаю тренажёр. А после мы, все втроём, взрываемся в приступе смеха. Круз качает головой, от чего я ещё сильнее смеюсь над ним.

Папа прикрикнул на нас, но едва ли это убавило наше приподнятое настроение – скорее наоборот.

– Вы, парни, заплатите, – зарычал Papi.

Меня ещё больше повеселило то, что, как и подобает хорошим солдатам, мужчины заткнулись, повернувшись лицом к стене. Это один из тех неловких моментов, когда тебе не следует смеяться, но одна только мысль об этом срывает весь твой самоконтроль.

Переставляя ноги на дорожке, я смеюсь ещё сильнее. У Джага на лице застыла широкая усмешка. Бросив взгляд на Круза, замечаю, как и он пытается скрыть улыбку. Пробежав полторы мили [31], я выключаю тренажёр и направляюсь к рapi. Мне не девять, и, чертовски уверена, больше этого дерьма я не вынесу. Лёгкие горят, а ноги – едва ли не отваливаются.

– Papi.

Мужчина повернулся ко мне с гневным выражением на лице.

– Ты закончила на беговой дорожке? – Поднял он бровь.

– Да.

– Как же, – стиснул он зубы. – Вернись.

– Нет. – Я упёрла руку в бедро. – Это хрень. Я выросла.

Папа уронил гантели, которые поднимал.

– Действительно выросла – это, как если бы показывать свою обнажённую задницу с автографом на ней?

– Это чёртов мудак Джаг виноват.

– Dios mio, следи за языком [32].

Сев на пол, я принялась завязывать шнурки на своей обуви.

– Я не собираюсь извиняться за то, что встречаюсь с Крузом, и за то, чем мы с ним занимаемся. Мне жаль, что ты увидел мою задницу, но это вина Джага.

Хмыкнув, папа поправил перчатки на своих руках.

– Я хочу, чтобы ты потренировалась с Джагом. Нужно подтянуть твои навыки в самообороне.

– Хорошо. Но, если я поскользнусь и ударю Неудачника по шарам – я не виновата.

Услышав старое прозвище своего бойца, мужчина улыбнулся.

– Так уж и быть, чёрт возьми. Вы двое как дерущиеся bambinos [33]

– Это он начал, рapi. – Я улыбнулась так же, как и в детстве. Это каждый раз помогало мне выбраться из передряги.

– Иди тренируйся, а после поможешь в зале – мы организовываем бой через несколько недель, и нужно подготовиться.

– Бой?

– Тренажёрный зал устраивает бой.

Он чётко выделил каждое слово.

Я кивнула, и только потом осознала услышанное:

– Круз будет сражаться?

– Конечно, чёрт возьми. – Папа вновь вернулся к штанге. – Ему нужна ясная голова. У парня есть шанс завоевать титул чемпиона в Вегасе.

Дёрнув только что завязанные шнурки, не желая встречаться с папой взглядом, я спрашиваю:

– Будут ли представители зала Эша здесь?

– К-грёбанному-сожалению. Нет ни единой возможности выбросить этих ублюдков, поскольку они заявлены и сражаются за те же титулы.

– Кто его противник?

Я поёжилась от пришедшей в голову мысли. Эш – дерётся грязно, так же, как и остальные члены его грёбаной команды. Они сделают всё, чтобы причинить Крузу вред – особенно, если узнают про нас.

– Никто из «Племени Титана». – Мужчина замолчал на минуту. – На этот раз. Ему не стоит думать обо всём этом дерьме.

– Есть вероятность, что Круз будет драться с Эшем в Вегасе за титул чемпиона?

– И, на данный момент, чертовски высокая.

Кивнув, я медленно поднялась на ноги, и, дожидаясь Джага, обдумывала полученную информацию. И только спустя несколько минут придурок приблизился ко мне с самодовольной усмешкой на лице.

– Заткнись, чёрт возьми.

Я ударила его в грудь.

– И слова не сказал.

Наклонившись, боец поправил своё хозяйство. Боже, он такой грубый.

– Из-за тебя Papi едва не получил грёбаный сердечный приступ, дебил.

– Это того стоило. Чёртов Круз был белее мела.

Джаг согнулся пополам, вновь взвыв.

– Думал, большой ублюдок отключится.

Ничего не могу поделать с этим, но, в ответ на слова Джага, мои губы изогнулись в улыбке.

– Честно предупреждаю, мудак: в течении этой тренировки я буду пинать твои шары. Ты даже не подозреваешь, что тебя ждёт.

– Удачи, соплячка.

Мужчина выпрямился, с улыбкой победителя на лице. Джаг привлекательный, и умело пользуется этим в своих амурных делах. По правде говоря, он ещё тот блядун.

Воспользовавшись его стойкой, я быстро и изо всех сил поднимаю ногу, целясь в его член – и попадаю. Джаг сгибается пополам, взвыв от боли. Мы вновь привлекли внимание всех в зале. Papi, покачав головой, прикрикнул на нас.

Как и всегда в детстве, мы проигнорировали его. Моя нога резко уходит в сторону, и прежде чем я успеваю осознать это – оказываюсь задницей на мате. Атаковав, Джаг удерживает меня в захвате. Это всегда раздражает – то, что он в мгновение ока может заставить меня уступить. Я попыталась ударить его коленом в пах, но боец лишь придавил меня. Используя локти, я ударяю ими в бок. Но едва ли это как-то повиляло на Джага.

– Видел когда-то, как цыплёнок заглядывает через забор? – Пробормотала я.

Он знает, что последует за этим, и пытается уйти с линии удара. Но, в этот раз, я быстрее – схватив мужчину за волосы на затылке, я изо всех сил тяну их на себя. Джаг взвыл от боли. Его друзья по залу зашлись в смехе. Нет ничего лучше, чем заставить взрослого мужчину рыдать, как сучку. Я совершила ошибку, слишком долго наслаждаясь этим моментом.

– Ты маленькая членолизка. – Выплюнул он в ответ.

Ему удалось провернуть захват головы, затаскивая меня на ринг.

Впервые, с того момента, как вернулась домой, я почувствовала себя легко и счастливо. В глубине не клубилась печаль, не было боли и смятения из-за возвращения матери. Это всё исчезло, и дом, наконец-то, стал ощущаться домом. Это чертовски хорошее ощущение, но, если я и научилась чему-то в этой жизни, так это тому, что это не продлится долго.

ГЛАВА 14 ЛЕЙЛА

Тяжело опустившись на скамейку в зале, Круз принялся изучать свой телефон. Даже несмотря на то, что мужчина заклеймил меня, оставив на заднице свой автограф, я никак не могу избавиться от подозрений на его счёт. Что-то не так. Ему приходится сражаться с чем-то или, возможно, с кем-то неизвестным. Быстро отогнав эти мысли, я не позволяю возродиться неуверенности в отношении меня и моей роли в этой ситуации.

– Привет.

Сохраняя между нами некоторое расстояние, я присела рядом с бойцом.

Кивнув, мужчина закончил отправлять сообщение.

– И тебе привет.

У него низкий и мягкий голос.

– Ты в порядке? – Я указала на его телефон.

– Буду. – Замолчав, он всё же после добавил: – Пытаюсь покончить с дерьмом отца.

– Мне жаль, Круз.

И мне действительно жаль из-за всего этого. В его голосе так отчётливо слышна боль.

– Я чертовски голоден.

Стоит отдать Крузу должное – он эффектно сменил тему.

– Сбрасываешь вес перед завтрашним взвешиванием? – Спрашиваю я.

Боец кивает.

– Ага, из-за одной чертовки в моей жизни появились пончики – и теперь я не могу остановиться.

– Я так и не насладилась поеданием оного с кое-чьего члена.

– Для этого нужны VIP-билеты, моя дорогая, – сверкнул он для меня своими ямочками.

– Мудак, – ударила я Круза по плечу. – Я почти что уверена, пончики в мою жизнь вернул зануда.

В одно мгновение, обхватив мои бёдра, Круз дёрнул меня на себя, вынуждая оседлать его колени, от чего мои руки на автомате овили шею мужчины.

– Вот что я скажу тебе, – наклонившись, боец, едва коснулся моих губ. – Ты – то единственное, из-за чего мой день стал лучше.

– А-а-ах… Ну и разве ты не романтик, чемпион? – Улыбнувшись, накрываю его уста своими.

Я чувствую, что его губы словно отражение моих. Между нами прогрохотало громкое рычание. Обхватив ладонями его лицо, я провожу большим пальцем по гладкой коже мужчины.

– Сколько скинуть?

– Чтобы быть в безопасности, хорошие шесть фунтов [34] . Грёбаные пончики и шоты. Следовало предугадать. – Круз прижался своим лбом к моему. – Моя жизнь несколько изменилась, и я расслабился.

– Мне жаль.

Я чувствовала вину, вспоминая недавние слова Papi.

Боец почти что до боли сжал мои ягодицы.

– Как я и говорил, Лей, с момента твоего возвращения домой, ты – лучшая часть моего дня. Ты мне помогаешь.

– Тогда, могу ли я помочь тебе сжечь калории?

Скользнув ладошкой вниз между нами, я обхватила его сквозь тонкие спортивные шорты. Толстый, пульсирующий член явно был рад этому прикосновению.

Круз зарычал, поощряя меня продолжать. В давно опустевшем и запертом зале были только мы вдвоём. Двинув бёдрами на его коленях, я пыталась хоть как-то облегчить тот пожар, возгоревшийся внутри меня.

– Мне нужно сжечь много, очень много калорий, – подмигнул боец. – Предстоит очень много работы.

Хихикнув над его глупой шуткой, после я жёстче сжала член мужчины, двигая своими бёдрами – и это стало ответом на его слова. Стоило мне приподняться, прижавшись к груди Круза, как уже в следующую секунду я лежала на спине, а он нависал надо мной.

Спасибо, Господи, за широкие спортивные брюки, которые я носила в зал, с тех пор как Papi решил, что мне нужно тренироваться. Одним движением Круз обнажил меня, стянув их. Приподняв бедро, мужчина бросил взгляд на мою ягодицу. Я чувствовала, как кончиком пальца он проследил уже исчезнувший контур его имени.

– Я расстроилась, когда оно смылось, – бормочу, прижавшись щекой к мату, после шире разведя ноги.

На меня накатило смущение от того, что я оказалась выставлена перед ним на показ прямо посреди зала. Кажется, от Круза не укрылся мой дискомфорт, и мужчина ласково провёл ладонью по внутренней части моего бедра.

Казалось, с тех пор, как меня касались так в последний раз, прошла вечность – хотя, на самом деле, всего два дня. Зарычав, боец начал наклоняться, пока я не почувствовала, как его дыхание щекочет самую чувствительную частичку меня.

– Круз, – сорвалось стоном с моих губ.

– Слишком много калорий.

Я чувствовала его улыбку.

Не в силах ничего с собой поделать, я смеюсь, словно чёртов сумасшедший, и, обхватив ладонью его затылок, подталкиваю голову Круза вниз.

– Лицо к жаждущему местечку, – настойчиво напомнила я ему. Высунув язык, чтобы лизнуть мои складочки, после мужчина принялся ласкать мой клитор.

– Боже, – выкрикнула я. – Ещё.

Мои пальцы запутались в его волосах, притягивая ещё ближе. Почувствовав, как он скользнул в меня двумя пальцами, наполнив настолько, что от переполнявших ощущений я была готова взорваться. Всего пара толчков – и, сжав бёдрами голову бойца, зарываюсь пальцами в волосы мужчины, выкрикивая его имя.

– К чёрту шорты, – потребовала я, когда Круз приподнялся над моим телом. – Сейчас же.

Мужчина, качнув головой, усмехнулся, но, тем не менее, избавился от боксеров одним движением. Часть меня оплакивает утерянную возможность изучить любовника в этом сексуальном клочке ткани, обтягивающем его мускулистые бёдра и упругую задницу. Но, когда он накрывает моё тело своим – все признаки скорби сменяются радостью и торжеством.

– Время сжигать калории. – Я пальцами отбила ритм на его плечах.

Потянувшись к своей сумке, Круз вытащил из неё презерватив, и профессионально разорвал упаковку. Я не спрашиваю, почему у него в ней припрятан тайник. Я чертовски благодарна за это.

– Первый раунд. – Ухмыльнулся он мне.

Я не дождалась, пока Круз войдёт в меня. Головка его возбуждённого члена, потёрлась о мой вход. Приподняв бёдра, я наслаждаюсь этим трением, пока моя выдержка не оказалась на пределе. Всего один толчок – и он полностью во мне. Мы оба не в силах отстраниться, тая в ощущениях от единения наших тел.

– Мне никогда не было так хорошо, Круз. Никогда, – шепчу я.

Мужчина прикрыл глаза.

– Что ты делаешь со мной?

Вопрос не требует ответа, но он успокаивает снедавшие меня сомнения. Я слишком быстро влюбляюсь в парня, о котором почти ничего не знаю. Это пугает, потому что никогда ранее я не чувствовала к мужчине ничего подобного. Стоило Крузу возобновить свои обольстительные движения бёдрами, входя и выходя из меня, как я, цепляясь за мужчину изо всех сил, обернула вокруг него ноги. И от этой близости ощущения стали только сильнее. И я готова во второй раз шагнуть за край.

Оргазм настигает меня, когда я поднимаю глаза на его, искажённое в удовольствии, великолепное лицо. Осознание, что именно я делаю это с Крузом – зажигает огонь во мне. Его имя вновь и вновь срывается с моих губ, пока я обессилено не падаю на маты.

– Второй раунд за мной. Лучше бы тебе сосредоточиться, детка.

Круз настолько быстро переворачивает нас, что мне пришлось опереться ладошкой на его грудь, чтобы не потерять равновесие.

– О, правда? – Спрашиваю, приподняв брови.

– Лучше держи оборону.

– Это ты – тот, кому необходимо сжечь калории, – возразила я.

Впившись своими большими руками в мои бёдра, Круз чуть приподымает меня, впрочем, так и не отстранившись. И прежде, чем я успела задать вопрос – мужчина начал двигаться. Облизав губы, я наблюдаю за тем, как с каждым толчком сокращаются мышцы его пресса. Изменив угол, бойцу удаётся задеть те точки, которые не удавалось затронуть никому другому. И этим он вновь толкает меня к грани хаоса.

– Боже, – шепчу я.

– И я вновь выиграл второй раунд, – криво ухмыльнулся Круз.

Стоило мне приоткрыть рот, чтобы возразить, как мужчина вновь подался в меня, от чего, потеряв рассудок, я растворяюсь в пучине удовольствия. Если бы Круз не удержал меня – я бы рухнула на него. Боец так и не прекратил свои движения, сводя меня с ума.

– Ты – ещё та штучка, это просто нечто.

Слова прозвучали хрипло, и мне потребовались все мои силы, чтобы произнести их.

– Я чемпион, – подмигнул мне мужчина.

Шлёпнув его по груди, я решила: если собираюсь выиграть раунд – тогда мне следует взять себя в руки и заняться делом. Начав медленно двигать бёдрами, я удивилась тому, как трижды достигнув оргазма – я способна на большее. Не думаю, что моё тело сможет перенести ещё один, но это единение кажется чем-то нереальным.

Удивив меня нежным и сладким прикосновением к моим губам, Круз лёг обратно на маты. Он повторял это вновь и вновь, пока в итоге не сделал около пятидесяти подъёмов. С каждым поцелуем, его член становился всё твёрже, пока я не почувствовала, что он вновь готов.

– О, нет, ты не… – Я толкнула бойца обратно на спину. – Этот раунд за мной.

Ладошки так и лежали на его груди. Мои движения становились всё быстрее и жёстче, пока в итоге Круз не прикусил свою нижнюю губу. Я знала: он близко. И я не собиралась останавливаться.

Изменив угол, я почувствовала, как член мужчины запульсировал во мне. Впившись ладонями в мои бока, боец тихо заворчал, прежде чем излиться в меня. Напрягшись всем телом, после он расслабленно откинулся на маты.

– Единогласное решение, – подмигнула я. – Лейла–победитель–Терминатора выиграла.

Прикрыв рукой глаза, Круз покачал головой.

– Слишком быстро? – Я наклонилась, чтобы коснуться его подбородка поцелуем. – Слишком сентиментально?

Так и не убрав руку, умудрившись поймать мои губы своими, Круз заговорил:

– Слишком много тебя.

Остаток ночи мы провели в зале. Я увидела ранее скрывавшуюся от меня сторону Круза. Для меня не новость, что он чемпион, но впервые я вижу его в своей стихии. Мы убрались в раздевалке, а после Круз оделся и начал тренировку с беговой дорожки, вскоре перейдя к отработке ударов на груше.

Я пыталась работать, пыталась завершить все дела перед боем. Завтра взвешивание – и это значит, что зал будет кишеть журналистами, которые создадут шум вокруг ночи боя. Но мне так и не удалось покончить со многим, потому что Круз – один сплошной отвлекающий фактор.

Его тело – машина. И моё собственное тело ноет в восхищении от этой, пожирающей меня, машины. Я вновь попыталась сосредоточиться на бумажной работе и закончить печать билетов для боя.

– Детка.

– Да, – подняла я взгляд на измученного и очень потного Круза.

– Иди сюда.

Я хотела поспорить, как сделала бы с любым другим, но было что-то в каплях пота, стекающих с его лба. Стоило мне оказаться в паре шагов от него, как, неуловимо быстро протянув руку, боец прижал меня к себе. Моя спина оказалась прижатой к его влажной груди, в то время, как мужская ладонь накрыла мою шею.

– Что будешь делать теперь? – спросил Круз.

– Схвачу тебя за член?

– Неправильно.

Оппонент в одно мгновение перехватил своей огромной ладонью мои руки – и даже моё сопротивление ему не помешало.

– Думала, тот, кто схватит член – всегда победитель.

– Лейла, я враг и готов причинить тебе боль. – Круз наклонился к моему уху. – Что ты будешь делать, чёрт возьми?

– Я не собираюсь причинять тебе боль, Круз. Послезавтра у тебя бой.

– Сделай это, – прорычал он.

– Нет.

– Сделай, чёрт возьми. Я хочу увидеть это.

– Никто не причинит мне вред.

– Тогда докажи это, Лейла.

Виной всему Эш и предстоящий бой. Круз обеспокоен моей безопасностью, потому что в наш зал заявится «Племя Титана».

Не желая проходить через это, я замолчала на мгновение.

– Могу ли я объяснить это тебе, Круз?

Лишая воздуха, хватка вокруг моей шеи только усилилась – и я приняла это за «нет». Опустив голову, так, чтобы подбородок коснулся моей груди, после я резко подаюсь ей назад, ударяя мужчину в лицо. Почувствовав, как разжалась его ладонь, я ударила противника локтем по рёбрам, вынуждая того отступить, дав мне возможность повернуться.

Круз согнулся, но достаточно быстро пришёл в себя.

– После я ударю тебя по яйцам и сбегу.

Прикрыв промежность, мужчина кивнул мне.

– Я справилась? – Спрашиваю, делая шаг к нему, касаясь кончиками пальцев чуть опухшей кожи под его глазом.

– Да. – Боец притянул меня к себе. – Но я всё ещё могу научить тебя парочке трюков.

– Не хочу причинять тебе боль.

– В конце концов, мудак на ринге теперь не будет первым, кто нанесёт мне удар. Завтра я буду выглядеть, как задира.

– Задира, от которого воняет, – сморщила я нос.

– Пойдём домой и примем душ. – Круз сжал мои ягодицы.

Мужчина открыл для меня двери, пока я выключала свет. После, мы, идя рука об руку, направились к его квартире.

Душ, кровать и объятья Круза – идеальное окончание идеального дня в моей новой жизни.

ГЛАВА 15 КРУЗ

Я плохо сплю с тех пор, как умер отец. Сон стал врагом для меня, пока я не встретил её. Девушка лежала, прижавшись своим миниатюрным телом к моему, раскинув поперёк моей груди свои длинные непослушные тёмные волосы. Я перевернул подушку так, чтобы её грудь касалась моей.

Крепче прижав Лейлу к себе, я поймал себя на том, что целую её в макушку. Прошлым вечером, в зале, меня крайне удивила её сила. Босс чертовски хорошенько потрудился, тренируя свою дочь. Что-то назревает с залом «Титанов». Единственное правило Босса: не драться вне пределов ринга… никогда.

Он спас мою задницу после смерти отца – и я никогда не смогу проявить по отношению к нему неуважение. Они были старинными друзьями. Когда я обратился к Боссу за помощью – мужчина и глазом не моргнул. Вчера на взвешивании было практически невозможно не пнуть Эша под зад. Мудак продолжал трепаться о прекрасной киске Лейлы – и мне потребовались все мои силы, чтобы сдержаться. Конечно, даже, если мы не будем драться – Эш так и продолжит провоцировать меня. Надеюсь, мы всё же встретимся на ринге в Вегасе.

Джаг успел оттащить меня прежде, чем я успел врезать мудаку. Меня бесило это предупреждение держаться подальше от Лейлы. Бойцы «Племени Титана» замышляют что-то. Теперь Босс и Лейла моя семья. И я сделаю всё, чтобы защитить их. Грёбанная жизнь подкинула мне урок всегда защищать тех, кого любишь – и я усвоил его.

Я зарычал, прижав к себе Лейлу, в то время, как в моих мыслях крутилось всего одно слово… Любовь.

– М– м– м– м, – застонала брюнетка, подавшись ко мне. – Ты рычал только что?

Я потёрся щекой о её макушку.

– Прости, детка. Засыпай.

– Я так устала. Мне нужно поспать.

Пока её дыхание не выровнялось, я держал девушку в своих крепких объятьях. Я люблю её. Это с силой обрушилось на меня в одночасье. Я чертовски влюблён в эту вспыльчивую и властную испанку.

С прикроватного столика раздалась вибрация моего телефона, отвлекая меня от мыслей. Разблокировав экран, не желая разбудить Лейлу, на этот раз я сдерживаю рычание.

ЧЁРТ ВОЗЬМИ.

Сейчас в моей жизни есть ещё одна женщина – и мне не удаётся справиться с этим дерьмом. Я должен разобраться с происходящим, но я не имею ни малейшего понятия как это сделать. Это мрачно и опасно, но, как я и говорил, я всегда защищу тех, кого люблю – и неважно, эмоциональная это или физическая боль. Соскользнув с кровати, я разозлился из-за потерянного ощущения соприкосновения кожи к коже с Лейлой.

Войдя на свою крошечную кухню, я приступил к приготовлению протеиново-овсянного завтрака для себя ко дню боя. Отвечая на сообщение, я расслабился и, скрестив лодыжки, опёрся на столешницу. Той, другой женщине, больно, и мне, как бы я ни старался, не под силу унять эту боль. Теперь же, учитывая нынешние обстоятельства, я даже не уверен, что смогу помочь.

Раздался сигнал микроволновки, затих и блендер – но, кажется, ощущение пустоты в моём животе никак не связано с пищей. Для боя мне нужна энергия, и чистая голова, но, как, чёрт возьми, сделать это, когда она в опасности и меня нет рядом, чтобы защитить её? Я убью его, если по его вине упадёт хотя бы волосок с её головы. Потому что я люблю её.

С осознанием, что я не смогу вернуться к ней ещё около трёх недель, мой кулак с силой ударяет по столешнице. Я найду время.

– Привет.

Я чувствую, как Лейла обнимает меня со спины, а после на меня обрушивается её сладкий клубничный аромат. Всего лишь простое напоминание о другой женщине, которую я должен защитить.

– Ты в порядке? – Спрашивает девушка, прижимаясь щекой к моей спине.

Уж точно нет, пока не осознал, насколько я был напряжён из-за страха и чёртовой злости. Я устал от этой жизни и всех грёбаных секретов, снедающих меня. Лейла ворвалась в мой мир, сделав его лучше, но все накопившиеся в нём тайны могут разрушить это.

– Я в порядке, – наконец признаю.

Ненавижу лгать ей. Из всех людей во Вселенной, я вынужден лгать именно своей любимой женщине. Уже пройдя через ад – она вновь на полпути к нему. Нет ни шанса, что я заставлю Лейлу пройти через него ещё раз. Ничто из этого дерьма не должно её коснуться. Это неправильно, и делает меня дерьмовым человеком, но мне плевать.

– Завтрак чемпионов, – повернувшись в кольце её рук, я покачал перед носом девушки своим шоколадным коктейлем.

Лейла сморщила нос в отвращении.

– Удачи с этим, чемпион.

Поддразнивая её, я подношу чашку к краешку девичьих губ – и точно так же, как и тогда в зале, брюнетка изворачивается, быстро отступая.

– Поп-Тартс*? – Спрашивает она, ухватившись за край своей футболки.

– Ты зло.

– Я покажу тебе сиськи за Поп-Тартс.

Лейла приподнимает футболку до живота, оголяя свою загорелую кожу. Её пупок словно насмехается надо мной, а затем в поле моего зрения попадает контур девичьей груди. Я с такой силой сжимаю чашку, что, кажется, та треснет в любую секунду.

– За клубничный Поп-Тартс я дам тебе пососать их.

Девушка ещё выше приподымает мою тренировочную футболку, обнажая свою грудь.

Указываю на шкафчик, в котором хранится вся моя вредная еда. Я редко заглядываю туда, но, впрочем, никогда ничего не ем. На самом деле, до того, как эта маленькая лиса появилась в моей жизни, я гордился тем, что придерживался строгой диеты.

Выбрав песню на моём iPod, подключённом к колонке, Лейла подходит к шкафчику, и открывает дверцу.

– Боже, Поп-Тартс, Орео и Шведские рыбки!

– Чёрт, – зарычал я, глядя на её сочную попку и розовые стринги.

Внезапно аппетит взыграл во мне в полной мере. Член был твёрже камня. Это больно, но и чертовски приятно одновременно. Я не могу оторвать взгляд от задницы брюнетки, в то время, как она изучает моё барахло в шкафчике.

Покачивая попкой из стороны в сторону, Лейла выбирает себе еду. Маленькая засранка дразнит меня своим удивительным телом.

– Предполагалось, что сегодня я расслаблюсь, – проворчал я.

– Оу.

Так и не повернувшись ко мне, Лейла продолжила пританцовывать.

И даже не осознавая собственные действия, я направляюсь к ней. Обхватив ладонями её бёдра, я вынуждаю Лейлу замереть на месте, прижимаясь членом к ней. С её губ срывается мурлыканье, и на автомате брюнетка подаётся назад, от чего я едва не кончаю, словно подросток.

Тонкая ткань боксеров никак не скрывает мою потребность в ней. Желая овладеть Лейлой прямо здесь, я всё так же подаюсь бёдрами в её ягодицы. А после по кухне разливаются звуки “No Diggity” от Blackstreet и Dr. Dre.

Подхватив ритм, я не прекращаю двигаться. Моя хватка, как и жажда этой девушки, становится всё сильнее.

– Нашла.

Лейла выпрямляется.

Притянув брюнетку к себе, я вынуждаю её двигаться со мной под ритм песни. Мои ладони обводят контуры её тела, опускаясь всё ниже, пока в итоге не оказываются под чертовски сексуальными стрингами.

– М-м-м-м. – Прикусываю я мочку её ушка. – Моя девочка влажная.

– Это всё Поп-Тартс, – шепчет Лейла. – Они так хороши.

– Врушка.

Лизнув её мочку, я скользнул двумя пальцами в её лоно. Но, едва оказавшись внутри, я подаюсь назад.

– Хэй, – Напрягшись, Лейла извернулась в моих руках. – Почему ты остановился?

Пожимаю плечами.

– Подумал, что позволю насладиться тебе этими оргазменными Поп-Тартс.

– Круз, – прохныкала девушка, выпячивая свою нижнюю губку.

Пресвятое дерьмо, она чертовски великолепна и неотразима. Клянусь, Лейла меняет мой, полетевший к дьяволу, мир к лучшему. Ей удаётся заставить меня забыть обо всём, и просто раствориться в ней. Пусть это неправильно, но это именно то, чего я хочу. И мне не под силу выбраться из затягивающей меня воронки.

Улыбка исчезла с моего лица, стоило мне схватить Лейлу за талию, усаживая её на столешнице. Взвизгнув, девушка продолжила есть свой Поп-Тартс, не обращая внимания на крошки, что посыпались на её грудь.

– Сиськи, – скомандовал я.

Вместо ответа, Лейла приподняла футболку, открывая вид на свои острые соски. Я с удивлением смотрел на то, как она и дальше роняла крошки на себя.

– Поп-Тартс за отсос? – Спросила она, чуть сдвигаясь, открывая обнажённые ноги.

Приподняв брови, пританцовывая, я медленно сокращаю между нами расстояние. Опустив ладонь к передней части своих боксеров, я сжал член. От этого с губ девушки сорвался тихий стон. Лейла наслаждалась моим маленьким шоу, поэтому я продолжил двигаться, поглаживая свой ствол сквозь тонкую ткань.

– Так хорошо, – простонала она, проводя ладошкой вниз по своему животу, а после накрывая киску, всё так же наслаждаясь завтраком.

– Никаких прикосновений, Лейла.

Покачиваясь под песню, я приближаюсь к ней.

Взяв в рот один сосок, я ласкаю его, одновременно играя со вторым. Наслаждаясь вкусом девушки, я дразню языком твёрдую горошинку. Желая усилить ощущения, Лейла подалась ко мне, но я отстранялся каждый раз, стоило ей попытаться коснуться моего живота.

Вскоре я уделил внимание и другому соску – облизывал, покусывал и посасывал его, пока Лейла не сжала в ладонях мои волосы, потянув за них. Почти съеденный ею кусочек Поп-Тартс упал вниз, застряв между нашими телами.

– Трахни меня, Круз. – Брюнетка, потянула меня вверх, вынуждая посмотреть на неё. – Трахни меня сейчас же.

– Пожалуйста? – Изогнул я бровь.

– Трахни меня сейчас же, пожалуйста. – Подавшись вперёд, Лейла оставляет на моих губах быстрый поцелуй. – Трахни меня под песню, под которую выходишь на ринг.

– Боже, ты рушишь весь мой самоконтроль.

– Эта песня есть на твоём iPod? Включи её, и трахни меня, – продолжила она умолять.

– Это день перед боем, детка. Я должен лежать на спине, наслаждаясь тем, как ты позаботишься обо мне.

– Сейчас же, Круз!

Её ноготки впились в мои плечи.

Я тихо усмехнулся, прежде чем развернуться к своему iPod, чтобы найти песню. Когда я вновь поворачиваюсь к Лейле – она уже избавилась от своих стрингов, обнажившись для меня.

– Я должен попробовать, – делаю шаг вперёд.

– Чёрт возьми, когда эта песня начнётся – лучше бы тебе трахнуть меня.

У меня есть ещё несколько мгновений в запасе – и чертовски огромные планы, чтобы воплотить их. До конца моих дней мне не понадобится сахар или какая-то другая сладость. Вскрикнув, Лейла потянула меня за волосы, в то время как я провёл языком по её клитору, слизывая все соки. Песня сменяется, от чего на кухне наступает секунда тишины, и, слыша первый бит трека, подпитывающего меня энергией перед боем, я улыбаюсь напротив её киски.

– Чертовски сексуально, – шепчет она.

Выпрямившись, хватаю девушку за бёдра, притягивая к себе. Лейла протянула ладонь к моим боксерам, но я, как и раньше, отступаю. Мой член жаждет ворваться в её жар. Девушка соскальзывает для меня ниже по столешнице.

– Это моя любимая песня.

– Мило, – я оставил укус на её шее у затылка.

– А теперь я собираюсь заняться под неё сексом с чемпионом.

– First things first. **

Сжав её ягодицы, я подпеваю вступлению к песне «Believer» группы Imagine Dragons.

Я выпрямляюсь, а Лейла обвивает ногами мой торс, сжимая киской мой член словно тисками. Объезжая меня, девушка двигается навстречу каждому движению. На кухне витает напряжённая атмосфера. Я и подумать не мог, что моя песня и эта девушка подействуют на меня так.

– Ты близко? – Выдавил я, сквозь сжатые зубы.

– Почти. Боже, так близко, – произносит она между вдохами. – Помоги мне. Боже, как же близко.

Песня не достигла и половины, как мы оба были готовы шагнуть за край, утоляя свой голод в друг друге.

Наклонившись, следуя её инструкциям, не сбиваясь с ритма, я нахожу её сосок. Мои зубы с силой опускаются на чувствительную плоть. Финальная точка. Лейла сжалась вокруг меня словно тиски, пульсируя вокруг моего члена.

По позвоночнику промчалась волна сокрушительного наслаждения, и у меня помутнело перед глазами.

– Презерватив, – выдохнул я.

– Дерьмо.

Единственное слово – и всё ещё полно жажды.

Аккуратно уложив девушку, я отстраняюсь, сожалея об утерянном ощущении. Сжав ладонь у основания, я поглаживаю рукой свой член. Чёрт возьми, я так близко, что сейчас кончу прямо на пол. Лейла быстро спрыгивает со столешницы, опускаясь передо мной на колени. Её губы смыкаются вокруг моего ствола. Клянусь, только наполовину оказавшись внутри – я взрываюсь в наслаждении. Запустив ладони в тёмные волосы девушки, я дёргаю её на себя, вынуждая принять меня глубже, пока моё семя изливается в её горло.

Как только способность мыслить возвращается ко мне, я поднимаю Лейлу, обнимая её и усаживая обратно на столешницу, давая возможность прийти в себя. Песня сменяется следующей, но, я сосредоточен на девушке, прижавшейся ко мне, в попытке восстановить дыхание.

– Это во-первых, – прошептал я в её шею.

– Дерьмо. – Лейла крепче обняла меня. – Это были хорошие Поп-Тартс.

Ущипнув её за бок, я чувствую, как девушка дёрнулась подо мной.

– Мудак.

Выпрямившись, брюнетка подаётся назад, так, чтобы оказаться ко мне лицо к лицу. Я чувствую, как она оборачивает ноги вокруг моего торса, сцепив лодыжки аккурат над моей голой задницей. Тепло её ладони согревает моё лицо – и мой грёбаный мир становится идеальным. Прислонившись своим лбом к её, я прикрываю глаза. Забыв о презервативе, я должен сходить с ума – но мысль об этом не пугает меня так, как должна была бы.

– Круз, – прошептала Лейла.

Ответив ворчанием, так и не открыв глаз, я расслабился в её объятьях.

– Я влюбляюсь в тебя.

Эти слова нежные и сладкие – я никогда не чувствовал, чтобы что-то поразило меня с такой силой. Мне потребовался долгий миг, чтобы подобрать слова. Лейла не выглядит напряжённой или испуганной, не услышав мой незамедлительный ответ.

– Хорошо, – я замолчал. – Потому что я уже влюблён в тебя.

– Открой глаза.

Девушка кончиками пальцев проводит по моим щекам.

Послушавшись, я посмотрел в её глаза цвета виски, что стали всей моей Вселенной.

– Спасибо за Поп-Тартс.

– Спасибо за отсос, – подмигиваю я.

Примечание:

*Поп-Тартс (англ. «Pop-Tarts») – популярное печенье от компании Kellogg. Являет собой сладкую двухслойную начинку, обёрнутую тонким слоем печёного теста.

** «First things first» – отрывок из песни «Believer» группы «Imagine Dragons», согласно официально опубликованного перевода на сайте лингво-лаборатории «Амальгама»: «Во-первых».

ГЛАВА 16 ЛЕЙЛА

День прошёл спокойно - ну, во всяком случае после завтрака. Это было впечатляюще. Лучший завтрак в жизни. Закончив грандиозное пиршество с Поп-Тартс, мы вместе приняли душ, посмотрели парочку фильмов, а после – решили прогуляться по городу.

После того, как я выбрала фильм, Круз настоял на том, чтобы купить мне новые тренировочные брюки, что сели бы должным образом. Думаю, моё восхищение Брюсом Уиллисом его крайне удивило. У него едва не случился сердечный приступ, когда я хотела было облачиться в узкие штаны для йоги – боец даже попытался убедить меня сменить их на мешковатые спортивные брюки на завязках. Более того, он даже рычал на других мужчин в магазине, от чего я хихикала, ещё больше крутя своей задницей.

Круз помешан на мне, и ведёт себя крайне опекающе. Мощная комбинация, что заставляет меня лишь ещё больше любить его. Да, любить его. Даже в своих самых смелых мечтах, я и представить не могла, что влюблюсь в бойца – но, вот оно!

– Спасибо за великолепный день.

Наклонившись, Круз поцеловал меня в лоб.

– В любое время, mi amor [35].

В ответ, я извернулась и шлёпнула по его твёрдой заднице.

– Собираюсь в район на несколько часов.

Я прикусила нижнюю губу. Во мне не было желания сильнее, чем, чтобы Круз сорвал с меня одежду и овладел мной – прямо здесь, на ступеньках дома, в котором я выросла.

– Если тебе нужно уйти, – прохныкала я.

– Прекрати, mi amor. – Его голос звучал низко и хрипло, совершая крайне плохие вещи с моими трусиками.

– Мы могли бы сделать это в моей комнате. Как, если бы вернулись в старшую школу, прячась в укромных уголках.

– Мне не нужно, чтобы Босс кастрировал меня перед боем.

– Ладно, офицер полиции нравов.

Улыбнувшись, я поцеловала мужчину в губы.

Но, прежде чем я успела открыть дверь в дом Papi, Круз схватил меня за запястье.

– Лейла, сегодня вечером, действуй с умом. Избегай мест, где тебя смогут загнать в угол.

– Угрожаешь мне, чемпион? – Я упёрла руку в бедро. – Словно, будь у тебя возможность, – ты бы воспользовался этим.

– Я чертовски серьёзен.

Эти три слова с рычанием вырвались с его груди. В его голосе слышна угроза и волнение, что сплетаются в мощную смесь злости. И эта внезапная смена настроения вынуждает меня напрячься.

– Л-ладно, – произношу заикаясь.

– Будет Эш и «Титаны». Они – чёртовы мудаки. Я не доверяю им.

Ожесточение Круза медленно сменилось отчаянием и беспокойством. Глядя в черты его лица, я могу прочесть о чём он думает. И это пугает меня. Отпустив дверную ручку, я приподымаюсь на носочки, и обхватив ладонями лицо бойца, касаюсь кончиком своего носа его.

– Обещаю, детка. Я не сделаю ничего глупого. – Замолчав, я исправилась: – Этим вечером. Потому что, ну, знаешь ли, это ведь я. Круз, в этот момент моей жизни, – ты всё для меня. Именно ты поднял меня, когда я упала. Именно ты заставляешь меня улыбаться, смеяться и жить. Я буду рядом. Сосредоточься на бое.

Губы слились в поцелуе. И стоило нам податься друг к другу, как электрический заряд прошиб наши тела. Вкусы смешались, став единым целым. Оттягивая момент, я провожу языком по губе мужчины, открываясь навстречу его ласке. Я отстраняюсь только, когда желание наклониться и схватить член Круза, что упирался в низ моего живота, становится непреодолимым.

– Я была крайне серьёзна, когда говорила, чтобы ты сосредоточился на бое. Я не встречаюсь с неудачниками.

Легонько стучу пальцем по кончику его носа.

Я вздрагиваю, услышав, как кто-то позади прочистил горло. Оглянувшись, мы увидели перед собой стоявшего на ступеньках Рapi. Чуть покраснев, Круз кивнул, подняв руки вверх, показывая, что его поймали с поличным, а после осторожно поправил в брюках свой возбуждённый член. Боже, как бы мне хотелось, чтобы его ладонь оказалась на совершенно другом местечке.

– Босс, – кивнул мужчина, отступая от меня подальше.

– Круз.

– Как раз ухожу, сэр.

– Чертовски хорошая идея.

Пройдя мимо, Papi направил меня в дом.

Обернувшись, я наблюдаю за тем, как Круз спускается по ступенькам. Мужчина замер внизу. Он – зверь, но всё так же адски грациозен.

– Пока, – махнула я ему пальцами на прощание.

Подмигнув мне, Круз покачал головой.

– Боже, Лейла, из-за тебя я чувствую себя грёбаным подростком.

– Ты любишь это!

– Ты знаешь, что люблю.

Мужчина – грёбаная машина. Развернувшись, боец побежал трусцой к своей маленькой квартире, что недалеко от спортзала. Мои трусики тают от того, насколько сексуально это выглядит. Его тело – вплоть до самого последнего рельефного изгиба – совершенно. Я видела Круза за работой в зале – когда он в режиме тренировки и борьбы. И в такие моменты боец становится зверем, в котором бурлит накопленная за несколько дней агрессия. Для большинства это не заметно, но для меня – очевидно. У него темнеют глаза, пульсируют вены на шее, и его больше не окружает та аура тепла, как прежде. Круз становится машиной.

Войдя в дом и захлопнул за собой дверь, я услышала шум душа. Повезло – лекция от Papi откладывается. Он может быть ворчливым и раздражённым, но это тот тип, что «лает, но не кусает».

Упав спиной на кровать, я предпочла не принимать душ и насладиться покрывавшим меня запахом Круза. Он обнимал меня весь день – и я всё ещё чувствую аромат его древесного одеколона.

Я решила включить свой MacBook и полистать Facebook. С тех пор, как вернулась домой, я так и не заглядывала на свой аккаунт. И, если мне кажется, что прошло много времени – тогда это печально, чёрт возьми. До моего возвращения, Facebook всегда напоминал мне обо всём происходящем в жизни. И, по правде, я не скучаю по этому.

В определённый отрезок жизни я считала, что сестринское дело и путешествие – моя цель. Но теперь это не так. Я уверена, объезжать прекрасный член Круза – вот моя цель.

Да, у него такой красивый член.

Только подумав об этом, я сжимаю бёдра, ожидая, пока загрузится моя страница. Даже, когда Круз не возбуждён, выпуклость на его брюках внушительная. И это моя любимая часть для восхищения. Заметив несколько непрочитанных сообщений, я решила уделить им внимание. Их около двадцати – и большая часть от Тайлера.

А затем уродливая сучка, чьё имя «чувство вины», прокрадывается в мою голову. У нас с Тайлером были отношения без обязательств. Для меня не секрет, что он бабник, так почему, чёрт возьми, я сейчас чувствую это? Потому что в один прекрасный момент я подумала, что хочу большего.

Тайлер: Привет, как дела?

Тайлер: Лейла-Лу-Лу, ты здесь?

Тайлер: Мне стоит отправить отряд спасения?

Тайлер: Я соскучился по тебе, как и мой член! Надеюсь, у тебя всё в порядке.

Сообщения всё продолжались и продолжались, перемешиваясь с фотографиями члена, что совершенно не делало ему никакой чести. Сравнивая с волшебным талантом Круза, я даже не могу назвать сексом то, чем мы занимались с Тайлером. Мне потребовалось несколько минут, и множество напечатанных и удалённых сообщений, прежде чем я остановилась на чём-то конкретном.

Я: Привет. Прости, была очень занята. У меня всё в порядке.

На самом деле, мне надо отправить ему что-то вроде: «Была очень занята с настоящим мужчиной, который великолепно относится ко мне, и не трахает меня из-за отношений без обязательств. Спасибо за воспоминания, но теперь отвали. PS: У него на добрых шесть дюймов больше, чем у тебя.»

Что со мной не так, чёрт возьми? Я чертовски сглупила, проведя с Тайлером целый год. Я смирилась с неуважением и тем, что он использовал меня потому что не знала, что такое настоящая любовь. Заметив бегущие точки внизу экрана, я поёжилась.

Тайлер: Вовремя. Я был готов взять билет к тебе, и увезти свою девочку.

Он серьёзно? Ему было известно о похоронах. Специально для того, чтобы оповестить своих друзей из города, я разместила на своей странице запись о времени и месте прощания – и Тайлер даже не позвонил. Но, судя по всему, у него нашлось достаточно времени на фотки члена и то, чтобы отправиться ко мне сейчас. Внезапно меня замутило. В одночасье, осознание обрушилось на меня. Тайлер не использовал меня. Это я позволила ему использовать себя. Гигантская разница.

Я: Нет необходимости. Я останусь здесь на некоторое время, и у меня всё отлично.

Тайлер: Подумал, что ты писала мне. У меня сломался телефон, и я всё ещё не заменил его.

Эм, на самом деле, нет – я и не думала о том, чтобы написать тебе.

Я: Я была очень занята, Тайлер. Я остаюсь здесь и желаю тебе всего наилучшего в будущем.

Тайлер: Лейла, ты серьёзно, чёрт возьми?

Его резкие слова застали меня врасплох. Понятия не имею почему. Дьявол, Тайлер в своём привычном алчном образе. Круз относился ко мне, как к королеве, и теперь я не согласна мириться с таким поведением мужчины. Внизу экрана задвигались точки, что значит, что он печатает и отправляет сообщение за сообщением.

Тайлер: Мне казалось, что я для тебя больше, чем просто секс-приятель. Боже, по крайней мере, я считал нас друзьями.

Тайлер: Знаешь, что? К чёрту. Я был с тобой последний год. Если для тебя это ничего не значит, то я, чёрт побери, хочу получить большее, чем просто хороший трах.

Мои пальцы покалывает в нетерпении вцепиться в его задницу. У него галлюцинации? Тайлер никогда не хотел «большего» – на самом деле, едва кончив, он всегда выбрасывал меня из кровати. Моему терпению пришёл конец. Нажав на окошко, я даю мудаку понять, что прочла его сообщения.

Мой горячий испанский темперамент просто-таки умирает от того, чтобы дать ему отпор. Тайлер перешёл границу. Временами мужчина покупал мне кофе – и, однажды, даже забрал мои вещи из химчистки. Если он считает, что это значит «состоять в долгосрочных отношениях» – тогда ему нужно проверить свою грёбаную голову.

– Скатертью дорога, псих – шепчу я.

Я не чувствую ни вину, ни стыд, но, особо не задумываясь, спустя несколько секунд отправляю его задницу в чёрный список, удаляя Тайлера из своей жизни.

– Лейла.

Подняв взгляд, замечаю Papi. А старый лис красив. Тёмные с проседью волосы блестят на свету, а роскошный спортивный костюм подчёркивает атлетическое телосложение мужчины – он всецело готов к вечеру боя. Он готов стать во главе своих парней, и повести их на войну.

– Papi, думаю, ты достиг статуса привлекательного старикана.

Покачав головой, мужчина провёл ладонью по волосам. Стоит приложить усилия – и он становится красавчиком. Мне казалось, что это никогда не произойдёт – его сердце всегда было разбито.

– Готова? – Papi опёрся на дверную раму.

– Я спущусь через двадцать минут.

– Не хочу, чтобы ты шла одна.

– Papi, – я закатила глаза. – Эш и его банда – всего лишь мудаки. Они не причинят мне вреда на публике.

– Тогда позволь мне [36] покинула нас…

Протянув руку, я сжимаю его ладонь, вынуждая замолчать. Боль в голосе отца убивает меня.

– Я бы не смогла гордиться тобой ещё больше, Papi. Дай мне ещё пару минут.

Быстро переодеваюсь, отказавшись от сексуального наряда. Сегодняшний вечер принадлежит Крузу – и ему нужно сосредоточиться. Посмотрев на своё отражение в зеркало, что висит на обратной стороне двери в ванную, я разглаживаю чёрную футболку с логотипом «Диабло» и поправляю свои брюки. Белые Converse и, стянутые в пучок непослушные волосы, дополняют образ.

Мы спускаемся в зал в тишине. Весенний ночной воздух бодрит, но вокруг нас витает атмосфера напряжения. Я сжимаю руку Papi, давая ему знать, что мы пройдём через это вместе – шаг за шагом.

Публика гудит в предвкушении. Бойцы, выход которых не запланирован на этот вечер, отлично справлялись с проверкой билетов и документов, подготовкой мест, когда мы переступили порог зала. Это хорошо слаженный механизм. Стоило Papi прочистить горло, привлекая к себе внимание, как все повернули головы в нашу сторону. Трудно не заметить, что мужчину переполняла гордость. Он посвятил годы и свою жизнь, потом и кровью создавая это место – сделав его своей отдушиной.

Я знаю, что Круз сейчас в раздевалке, но это всё равно не остановило меня от того, чтобы искать его взглядом. Мужчине предстоит ещё около дюжины подобных выходов, прежде чем он сможет побороться за титул Чемпиона в Вегасе. С условием, что выиграет все свои поединки.

Меня охватило неподдельное волнение. Оно словно шторм, грозит накрыть меня с головой. Теперь пришла очередь Papi сжимать мою ладонь в попытке успокоить. Бок о бок мы идём к краю ринга. Я заметила её только, когда уже стало слишком поздно – наш путь лежал мимо отца Эша и женщины, которая родила меня.

Аромат её парфюма с силой обрушился на меня. Всё тот же запах – я помню его со времён, когда была маленькой девочкой. Раньше мне казалось, что это самый сладкий аромат в мире – и я даже прокрадывалась в её ванную, чтобы украсть парфюм. Теперь во мне клубится отвращение. Я могу весь день говорить себе, что ненавижу её. И буду лгуньей. Как бы отвратительна не была эта история, маленькая девочка во мне всегда будет хранить в себе толику любви к своей матери.

Papi, наклонившись, убирает прядь волос от моего лица.

– Мы сделаем это.

Посмотрев на него, я прошептала:

– Te quiero [37].

Его смех эхом отбивается от стен, от чего в моих глазах появляются слёзы – и я призываю все свои силы, пытаясь их сдержать. Сосредоточься. Сосредоточься. Сосредоточься на сегодняшнем вечере, на бое Круза и проделанной Papi тяжёлой работе. Я чувствую её взгляд, прожигающий дыру в моей спине. И реагирую быстрее, чем успеваю подумать об этом. Обернувшись, я ловлю на себе взгляд женщины. У меня нет сил отпустить ладонь Papi – и, кажется, никогда и не будет. Я чувствую, как его тело поворачивается ко мне.

– Как ты смеешь? – Процедила я сквозь зубы.

В моём тоне нет и намёка на сожаление.

Встав, женщина перебрасывает свои длинные волосы на плечо, прочищает горло – но так и не отвечает мне.

– Ahora no, Layla [38] – прошептал мужчина.

– Ты. Малодушна.

Я не задумываясь выплёвываю каждое слово.

Papi и ещё один боец оттаскивают меня, но меня не остановить.

– Ты – ничтожество. Как ты спишь по ночам?

– Лейла. – Это единственное, что срывается с её языка.

– Не смей! – Я подхожу ближе к женщине, не в силах успокоиться. – Ненавижу тебя. Каждую ночь, когда твоя голова касается подушки, я надеюсь, что ты представляешь маленькую девочку, сердце которой разбила вдребезги. Ты – сука.

Я могла бы продолжать вечность. Но она того не стоит. С ошеломляющей скоростью я осознаю, насколько сильно сейчас сглупила. Дисциплина – не моя сильная сторона, и мне следовало высоко держать голову – но я не смогла.

– Мне жаль, Papi. Мне так жаль. – Поворачиваюсь к мужчине. – Я закончила с ней. Её присутствие здесь – это слишком, чтобы разрушить важный для тебя вечер.

Меня удивляет, что Papi обнимает меня, укрывая в своих огромных руках, позволяя спрятать своё лицо на его твёрдой груди – за столько лет, я пролила на ней так много горьких слёз. Он – единственная постоянная в моей жизни. Я чувствую, как папа прикоснулся губами к моей макушке, показывая этим свою любовь, даже несмотря на то, что я облажалась. Отступая, мужчина уводит нас от клетки.

– Они называют тебя грёбаным Боссом, а ты даже не можешь контролировать свою чёртову дворнягу. Надень на неё намордник.

Я узнала бы этот голос где угодно. Монти Чендлер – отец Эша, дьявол во плоти, который использует свои деньги, чтобы получить желаемое. Скажи эти слова кто-то другой – они бы уничтожили меня. Но, учитывая, что это Монти – мне всё равно. Мужчина груб, но и умён – он знает, куда ударить, чтобы сделать Papi побольнее.

Хватка отца становится ещё крепче, а его дыхание учащается. Он посвятил годы тренировкам, чтобы добиться этого для своего зала. Люди ненавидят, когда он в таком состоянии. Это не в его характере.

Отстранившись, я толкаю своего спутника в грудь.

– Papi, нет. Он того не стоит.

Он даже не сдвинулся с места. Я толкаю сильнее, и результат тот же. Боец, который был рядом с нами, хватает Papi под локоть, оттаскивая назад.

– Тренер: сердце, огонь и желание. – Боец ударяет себя по груди. – Сердце, огонь и желание.

Девиз зала. Он написан огромными печатными буквами на его стенах. Все бойцы придерживаются и сражаются под ним. Кажется, эти слова действуют на Papi несколько успокаивающе. К нам мчится Джаг, на ходу дерзко вздёрнув подбородок в сторону Монти, а после обхватывает своего тренера за плечи. И это действует. Его ноги двигаются. Я разочарована своим поступком.

– Лейла, – войдя в маленькую комнатку с оборудованием, папа жестом подозвал меня к себе.

Без единых возражений, я подчиняюсь. Закрыв за собой дверь, опускаю голову, не находя в себе смелости посмотреть папе в глаза.

– Вот, что они делают. Как поступают. «Титаны» выигрывают только за счёт своих грёбаных игр разума.

Я морщусь от его оборотов речи. Papi ругается как сапожник, впрочем, редко позволяя себе это рядом со мной.

– Посмотри на меня, mi hija [39] . – Мужчина больше не говорит и слова, пока я не выполняю его просьбу. – Если их тактика с запудриванием мозгов сработает – «Племя Титана» может победить нас, и даже сделает это. Они слишком полагаются на свои грёбаные мерзкие игры. И, если ты поведёшься на их уловки – они одержат победу.

Papi подходит ближе. Мне казалось, что он просто выйдет за дверь – но я ошиблась. Мужчина вновь заключает меня в свои объятья, касаясь губами макушки.

– Не плачь. Не сожалей. Подними подбородок, и прими бой.

Обернув руки вокруг его торса, я изо всех сил обнимаю самого дорогого человека в моей жизни. Слёзы вот-вот полились бы из глаз, но его слова придали мне сил. Papi прав. Разумом я понимаю это, но всё равно позволяю чувствам взять верх.

Отстранившись первой, я отступаю назад, расправив плечи. Слова излишни, потому я молча открываю двери и переступаю порог с высоко поднятой головой. Единственная моя сегодняшняя задача – убедиться, что у каждого присутствующего будет всё, что ему нужно. Моей заднице пришлось хорошенько потрудиться, чтобы всё подготовить.

Мою грудь распирает от гордости, когда я, проверив билеты и кассу, осматриваю зал. Я выбросила из головы столкновение с моей матерью и отцом Эша. Первые несколько выходов на ринг только раззадоривают толпу. Бойцы «Престола Диабло» одерживают победу в каждом бое, но ни один из них не претендует на титул чемпиона в Вегасе.

Трик – единственный, кто будет драться с бойцом из «Племени Титана». Более дюжины членов команды Трика следуют за ним по туннелю – и это не случайно. Подпрыгивая с ноги на ногу, он трясёт руками. Лицо и голова мужчины скрыты от толпы капюшоном его чёрной толстовки. На весь зал звучит его «визитная песня».

Толпа гудит в нетерпении, когда я занимаю своё место в первом ряду, в ближайшем от Трика углу. С улыбкой на лице, я наблюдаю за тем, как Papi похлопал своего бойца по щеке, после притянув его лицо к своему. Мужчина гаркнул последние тренерские установки. Трик кивает каждому слову из уст своего тренера. Бой едва начался, а боец, не тратя время попусту, быстрыми ударами отправляет своего противника из «Племени Титана» на маты. Вскочив на ноги, я кричу изо всех сил. Ненависть к этой атмосфере отходит на второй план – и энергия уже мчится с моей кровью по венам. Запрыгнув на свой стул, сложив ладошки рупором, я кричу, словно сумасшедшая. Трик градом наносит удары по лицу оппонента. Возможно, бой принёс бы мне больше удовольствия, будь на месте мужчины из «Титанов» Эш.

Трик ударяет в последний раз, прежде чем провести удушающий захват. Рядом на мате находится судья. Я полностью сосредоточилась на руке мудака, выжидая, когда тот ударит по мату.

– Давай, – шепчу я. – Давай, Трик.

Наш боец искривил лицо, вкладывая в захват всю свою силу. Он сжал зубы, а по его лбу падают вниз капли пота. И вот оно! «Титан» ударяет ладонью по мату. Судья быстро разнимает дерущихся мужчин. Ни для кого в городе не секрет: наши два зала соперничают между собой.

Вскочив на ноги, Трик вскидывает руки в воздух, а после – вынимает изо рта капу. Шум в зале почти что оглушающий, и я, как и остальные – прыгаю вверх-вниз, вопя на всю мощь своих лёгких.

Толпа шумит ещё неистовее, когда Трик бежит к той стороне, у которой на своих местах сидят Монти Чендлер и его команда. Мужчина менее чем за секунду взбирается вверх, словно помесь паука и мартышки, оседлав верхушку клетки, он продолжает кричать о своей победе, ударяя кулаком по груди. Его слюна вылетает изо рта, попадая куда-то в толпу.

Глядя на фанатов «Племени Титана», боец вновь с ещё большей силой ударяет себя по груди.

Пока «Титаны» не покинули октагон [40] , у меня даже не было возможности осмотреть зал. Круз выходит следующим. Моя милая задница замирает на месте. Свет тускнеет, давая толпе понять, что пришло время главного поединка этого вечера. Чуть покопавшись во всём этом, я узнала, что Круз Феликс, более известный, как «Грозный Грохот» – самый ожидаемый и наиболее любимый публикой претендент на титул Чемпиона в Вегасе.

Для меня не новость, что в мире MMA Круз достаточно нашумевший и известный боец, но я никогда не вникала в это слишком глубоко – он заботится обо мне, и, более того, у него получилось влюбить меня в себя. Я ещё не говорила ему эти три крохотные слова – всего лишь намекнула. Но это вовсе не значит, что я не чувствую этого по отношению к нему.

– Я люблю его, – шепчу себе под нос, впервые произнося это вслух.

Мощное вступление “Believer” группы Imagine Dragons сотрясает стены зала. Песня пробуждает во мне воспоминания. Она – полное его отражение. Круз не такой несдержанный, как Трик, когда тот вышел из туннеля. Его голова скрыта под чёрным капюшоном, а кулаки сжаты по бокам. Каждый шаг мужчины сквозит решительностью и силой, пока он взбирается в клетку.

Когда боец разоблачается, оставаясь в чёрных шортах, что подчёркивают его торс и мускулистые ноги – я не могу оторвать от него взгляд. Сзади на шортах размещён логотип «Престола Диабло» – он выглядит так, словно сам дьявол улыбается из-за красноватого дыма. Выглядит круто. У Круза мышцы словно грёбаные стволы дерева – самое видное его преимущество в клетке. Мужчина одним ударом может вывести из строя своего противника, а после – просто уничтожить его. Вот из-за чего он стал известен.

Тренеры покрывают его лицо вазелином [41] . Круз поворачивается к судье, давая тому возможность проверить его перчатки и открывает рот, показывая свою капу. И как только всё улажено – он взбирается в клетку.

Я чувствую себя алчной, не желая пропустить ни единого момента, следя за каждым движением своего мужчины. Papi вынуждает мужчину поднять лицо, приближая его голову к своей. Он выкрикивает бойцу инструкции, время от времени упираясь своим лбом о лоб оппонента. Вскоре папа отступает, а Круз, расслабляясь, начинает подпрыгивать на носочках, встряхивая руки. С каждым его движением мои нервы всё больше и больше завязываются узлом в животе. Опустившись на одно колено, боец склоняет голову, после касаясь татуировки на своей груди. Не уверена, что это значит, но, думаю, так он отдаёт честь своему отцу.

Бой начинается, и я тут же понимаю, что противник моего мужчины, хоть и не такой огромный, но достаточно быстр. Он наносит несколько сильных ударов по лицу Круза – они достаточно сильны, чтобы уложить любого другого на маты, но Грохот даже не спотыкается. Мотнув головой, боец «Диабло» продолжает кружить вокруг своего оппонента. Тот наносит ещё один сильный удар, попадая в челюсть – у Круза по лицу начинает течь кровь.

На мои глаза наворачиваются слёзы, когда я осознаю, что он намеренно позволяет своему противнику задеть его. Это просто шоу на публику – мужчина не спешит показать всю свою мощь.

Каждая моя попытка приободрить Круза заканчивалась тем, что вскрик застревал где-то посреди горла. Занимая все мои мысли, нервные мурашки пробежались по моему позвоночнику. Сжав на груди руки, я напомнила себе о необходимости дышать.

Раунд закончится через тридцать секунд. Вскоре противник выиграет его благодаря своим ударам. Кровь покрывает лицо моего мужчины, и я закрываю глаза, не в силах больше смотреть на это. На меня нахлынули детские воспоминания о том, как Papi возвращался домой избитым. Abuela даже не вздрагивала. Она гордилась своим сыном. Но опухшее лицо, порезы и синяки всегда вызывали тошноту у меня.

Толпа сходит с ума. Я открываю глаза, и мне требуется секунда, чтобы сосредоточиться на бое. Круз изменился. Обрушивая на своего противника удар за ударом, он теснит его к клетке. Его сильные руки подымаются высоко, чтобы после опуститься на оппонента.

Я перевожу взгляд на таймер. Осталось десять секунд. Но стоит мне вернуть своё внимание происходящему в клетке, как я вижу, что боец плашмя падает на маты. Судья отталкивает Круза в сторону. Мой мужчина подпрыгивает в углу ринга – он победил. Наконец-то я могу сделать вдох. Схватившись руками за голову, я благодарю Бога за эту победу и то, что он всё ещё стоит на ногах. Твёрдый гипс впивается в мой скальп, но мне плевать. Ещё две недели с этой хреновиной.

Круз в триумфе вскидывает руки. Он не выпендрёжничает и не злорадствует, как другие победители. Мужественно, но в то же время с уважением, он подходит к своему противнику и пожимает его руку. Обняв своего бойца за плечи, Papi выводит его из клетки.

Мужчина обводит взглядом зал. Я знаю, что он делает. Он ищет меня. Круз сканирует всё пространство, прежде чем останавливает взгляд на мне. Не могу сдержать улыбку. Жестом он подзывает меня к себе – и я, не раздумывая, подчиняюсь.

Спрыгнув со стула, я бегу к нему. Толпа гудит, и всё больше людей обступают Круза. Схватив меня за руку, боец переплетает наши пальцы. Бок о бок, мы идём обратно к раздевалкам. Нас окружает его команда, но, по мере того, как мы продвигаемся всё дальше в глубины длинного коридора – она рассеивается.

– Круз.

Его имя эхом отражается от стен, но он не отвечает.

Пока за нами не захлопнулась дверь, вынуждая меня отскочить назад, каждый его шаг был полон решительности и власти.

– Круз, – вновь пытаюсь я.

Он сокращает между нами расстояние, в то время, как его кожа всё ещё покрыта потом и кровью. Круз пытался остановить кровь при помощи полотенца – но бесполезно. Схватив чистое, вытирая им лицо, мужчина оказался ко мне нос к носу.

– Должен трахнуть тебя сейчас.

Рыком стянув вниз мои брюки, повернув меня, Круз без предупреждения входит в моё тело. Если это возможно, но его член стал ещё больше, чем прежде, увеличившись под воздействием адреналина.

Я кричу так громко, что это даже режет мне по ушам. В комнату доносится рёв толпы из зала, но всё, на чём я могу сосредоточиться – звук шлепков наших тел.

– Чёрт, детка, как только я увидел тебя в первом ряду, мой член стал твёрдым.

Круз задал сумасшедший ритм, двигаясь внутри. Его пальцы ласкали меня, словно утончённый инструмент. Пламя внутри меня было готово вот-вот взорваться.

– Я хотел взять тебя на том грёбаном стуле – так, чтобы все увидели, что ты моя.

– Но… Но у тебя кровь. И тебе больно.

Я с такой силой вцепилась пальцами в деревянную скамью, что они побелели.

– Если этот мудак хотя бы раз посмотрит на тебя – я убью его прямо у всех на глазах.

Святое дерьмо, Круз на пределе. Я не узнаю этого человека. Не то, чтобы это испугало меня – в некоем больном и извращённом смысле, исследуя последствия его вспышки адреналина, я возбуждаюсь.

– Я скоро кончу, – выдыхаю я между стонами. – О, Господи! Круз!

– Вот так, детка. Пусть мой член станет влажным от твоих соков. Вот так. Возьми это.

Его грязные словечки довели меня до пика. Потеряв контроль, я отдаюсь на волю ощущений. Круз не прекращал двигаться пока, зарычав, наполнил меня. Господи, этот человек с каменным выражением лица только что дрался на ринге – даже поднимался и спускался с клетки с той же маской. Но, едва увидев меня – его словно подменили.

– Чёрт возьми, – вновь процедил боец, толчком входя в меня.

– С тобой всё в порядке?

Мой голос звучал нерешительно.

– Теперь да.

Наклонившись, Круз оставил поцелуй на моём плече.

ГЛАВА 17 ЛЕЙЛА

– Чем занята, сладкая?

Две сильные руки медленно обвили мою талию – дыхание мужчины защекотало кожу, а после он принялся покрывать мою шею нежными поцелуями.

– Рисую, – пискнула я.

Круз замер, заглянув через плечо, рассматривая мои труды.

– Что думаешь?

Повернув голову, я накрываю его губы своими, возвращая бойцу поцелуй.

– Это круто.

– Я перерисовала их с логотипа на твоих шортах. Хочу придумать что-то вроде эмблемы для зала. Обновить рисунки на стенах, разместить повсюду наше лого.

– Чёрт возьми, моя женщина умна и сексуальна.

Круз прижался пахом к моей попке, показывая, насколько ему это нравится.

Впившись пальцами в мою талию, боец развернул меня лицом к себе. В один миг я взлетаю в воздух, а в следующий – моя задница оказывается уже на стойке. Раздвинув мои ноги, мужчина прижался лицом к моей груди. Как после тех часов, что мы провели так же, как и большинство ночей, – наедине в зале. Я приводила дела в порядок, а Круз – тренировался.

– Неплохо для того, чтобы рисовать с этим уродливым гипсом на руке. Не могу дождаться момента, когда мне снимут его через несколько дней.

– Я и не подозревал о том, что у тебя есть такой скрытый талант, – пробормотал Круз, так и не подняв лицо от моих сисек.

Повернув голову, мужчина прикусил кожу на моей груди. И эти ощущения устремились аккурат к моему лону.

– Откуда на твоих шортах лого? – Спрашиваю я, изо всех сил пытаясь не потерять нить разговора.

Мы излишне хороши в том, чтобы отвлекаться от чего-либо на изучение наших тел.

– Мой отец, – пробормотал он.

Отбросив блокнот и карандаш, я провожу ладонями по его волосам, вынуждая мужчину взглянуть на меня.

– И? – Не сдаюсь я.

Когда дело касается его отца, Круз предпочитает отмалчиваться.

Пожав плечами, боец всё же уступает.

– Папе нравилось рисовать. Он был хорош в логотипах. Много лет назад, он нарисовал этот для твоего отца. И когда я присоединился к «Престолу Диабло», то решил разместить его на своих шортах в которых выхожу на ринг. Но даже не удосужился сделать это и с другими вещами.

Я взвизгиваю, но вовсе не от того, что Круз рассказал о своём отце. Часами я рисовала наброски логотипа, пытаясь сохранить первоначальный образ, не нарушив при этом авторских прав.

– У тебя есть оригинал?

– Где-то в моей квартире.

– Я могу использовать его? Это будет идеально.

– Ага.

– Как думаешь, твой отец был бы не против, если я немного подправила его кое-где?

– Это было бы честью для него.

Его глаза заволокло поволокой, а от эмоций, отразившихся в чертах лица мужчины, у меня заболело сердце.

– Правда?

– Да. – Кивнув, Круз выдавил слабую улыбку. – Ты бы понравилась моему отцу, Лейла.

Боец провёл кончиком носа вдоль линии моего подбородка.

– Он был удивительным человеком. Чёрт возьми, ему бы понравилось в Вашингтоне.

– Благодаря тебе, Круз, мне даже не нужно встречаться с ним, чтобы понимать, что он, без тени сомнения, действительно был чрезвычайным человеком.

Обхватив за шею бойца здоровой рукой, я надеюсь, что он принял каждое моё слово. Ведь они – чистая правда. Я сбилась с пути. Просто жила день за днём, но, вернувшись в родной город – нашла свой дом в этом мужчине рядом со мной.

Круз не проронил и слова. Схватив со стойки мои блокнот с карандашом, боец расположил их между нашими телами, а после – прижал меня к своей груди. В этом жонглёрском хаосе я едва успеваю обхватить своей загипсованной рукой его за шею, одновременно с этим оборачивая ноги вокруг торса возлюбленного, придерживая второй ладонью свои вещи.

Огромные ладони бойца накрыли мои ягодицы. Он – самый сильный из всех мужчин, которых я знаю. Я бы доверилась ему даже, если у него будут завязаны глаза и оружие в руках. Круз - защитник. Я поняла это ещё в тот момент, когда он обнял меня в больнице. В тот день я потеряла женщину, которую любила больше всего на этой планете, – но и приобрела новую любовь. Всё это так внезапно обрушилось на меня. Мужчина было потянулся к дверной ручке в свою квартиру, но я останавливаю его.

Слёзы. Из уголков моих глаз полились слёзы – и, наконец-то, это слёзы счастья.

– Я люблю тебя, Круз. Я так сильно люблю тебя, что это даже больно. Никогда я не чувствовала ничего подобного, и теперь мне страшно ночами от того, что я потеряю тебя так же быстро, как ты появился в моей жизни.

Вот оно. Я сказала это. Страх потерять то, что у меня есть. Из-за этого я не могу уснуть до поздней ночи. Ловлю себя на том, что смотрю на спящего Круза. Он так расслаблен и умиротворён. Положив ладонь на его вздымающуюся грудь, я молю Бога о том, чтобы он оставил этого мужчину в моей жизни. Я молюсь Богу, которого возненавидела за последние несколько месяцев.

Круз посмотрел на меня в оцепенении. Страх пронзил моё тело. Это слишком. Всё произошло слишком быстро. Я свалила на него слишком много, чтобы мужчина мог справиться с этим. Прижавшись своим лбом к моему, боец прикрывает глаза.

– Лейла, я тоже. Я не смог бы сказать это лучше. Ты понятия не имеешь, как сильно спасаешь меня.

Мужчина замолчал, а после повторил каждое слово на испанском.

Сладчайшая песня – и мне никогда не забыть её. Крузу всё же удалось открыть дверь в свою квартиру. Все мои принадлежности для рисования упали на пол. Нами овладела жажда ощутить это прикосновение обнажённой кожи к коже. Одежда хаотично опадает на пол. Круз укладывает меня на, ещё со вчера измятые нами, простыни на кровати. Опускаясь вниз по моему телу, мужчина ласкает и целует каждый дюйм моей кожи, пока не замирает напротив моих бёдер.

Сжав простынь, я выгибаю спину, когда он касается моего лона. Круз не останавливается пока я не начинаю извиваться, выкрикивая его имя и несвязные глупости.

***

В квартире-студии бойца витает вонь брокколи. Но едва ли это отвлекло меня от моих набросков. Стоило этому мужчине, от которого я без ума, рассказать, что лого на его шортах нарисовано руками его отца – дамбу прорвало. Я стала одержима своим проектом, составляя список одежды – майки, толстовки, тренировочные брюки и футболки.

– Детка, курица? – Повернулся Круз от столешницы.

На нём были только сексуальные чёрные боксеры.

– Пицца? – Наклоняю я голову к плечу.

– Курица в томатном соусе, – возражает он, и, схватив со столешницы тарелку, направляется к кровати. – Сосиски?

Пошевелив бровями, я отбрасываю в сторону свой блокнот.

– Никогда больше не спрашивай, mi amor [42] . Никогда.

Ничего не могу с собой поделать. Этот человек – ходячий оргазм, и он направляется прямо ко мне. Не важно, что я была с ним где-то с час назад. И когда я говорю, что была с ним – я имею ввиду три раунда с поразительными, крышесносными оргазмами. Он отдал всего себя – как на ринге, так и в зале. Чемпион до мозга костей.

На столешнице, рядом с Крузом, зазвонил мой телефон. Я проигнорировала его, а вот мой мужчина решил ответить.

– Привет.

Моё внимание привлекла затянувшаяся тишина. Я поднимаю взгляд на бойца, что, прислонившись к стойке, стоит ко мне лицом с дьявольской улыбкой на губах.

– Лейла занята в моей постели.

Я хлопнула ладошкой по губам.

– Тайлер? Хм, дай-ка, я спрошу у неё. – Круз отодвинул телефон от своего уха. – Детка, это Тайлер. Он хотел пообщаться с тобой.

Я широко распахнула глаза. С отчаянием помотала головой. Речь о случайном звонке. Я слышу, как негодует на той стороне Тайлер. Круз выводит его из себя, даже не произнося и слова.

– Понял, приятель. Теперь твоя очередь слушать меня. Не звони на этот номер никогда снова, чёрт возьми. Если не хочешь проблем – тебе следует уяснить это. Я – парень Лейлы, а ты можешь отвалить нахрен. Конец.

Круз закончил разговор, не дав Тайлеру и шанса ответить. Я так и не пошевелилась. Круз знает о Тайлере. Однажды ночью, когда никто из нас двоих не мог уснуть, я рассказала ему об этом. Мужчина разразился громким смехом.

– Думаешь, до него дошло? – Приподнял брови боец.

– Святое дерьмо. У меня нет слов.

Присев рядом, Круз поставил тарелку со своей здоровой едой на верхушку моих бёдер, а сам потянулся к своей тумбочке. Он вытащил из неё потрёпанный блокнот, уголки которого загнулись от многолетнего использования.

Мужчина молча положил его на мои колени. Я точно знаю, что внутри. Не раздумывая, подавшись к нему, я целую Круза в щёку. Провожу подушечками пальцев по гладкой серой обложке. Ничто даже не намекает на то, что таит в себе блокнот. Облизнув губы, я нервничаю от того, какое сокровище могу найти на видавших виды страницах. Вне всяких сомнений, это самый значимый кусочек прошлого Круза, который я когда-либо получу.

– Спасибо, – прошептала я, глядя в любимые глаза, в последний раз проводя рукой по обложке.

– Никогда не делился этим ни с кем. Это всегда было между мной и папой. – Круз отрезает кусочек от своей запечённой курицы. – Думаю, это был его способ сохранить для меня воспоминания. Что-то вроде отцовского альбома, и всякое такое дерьмо.

Улыбнувшись, я прикусила нижнюю губу, ненавидя, что он назвал это дерьмом, но в то же время я понимаю, что это способ Круза впустить меня в свой мир. Опустив взгляд на блокнот, я открываю первую страницу. У меня перехватило дыхание от того, что я вижу. Детская фотография Круза. На ней, в чистой больничной кроватке, лежит мальчик, укрытый мягким голубым одеялком – его спеленали словно маленький бурито. Своими любопытными глазками малыш рассматривает того, кто делает фото.

На мои глаза навернулись слёзы – я изумлена тем, как из такого крошечного комочка получился такой мужчина, каким он сейчас есть?

Читаю запись отца Круза под фото – в ней описаны все важные детали дня.

«Круз Феликс родился рождественским утром, весом девять фунтов и десять унций. Крепкий малый. Лучший рождественский подарок, который у меня когда-либо был. Мой маленький мальчик, обещаю, я всегда буду рядом. Я буду рукой, что подхватит тебя, когда ты упадёшь, и поддержу тебя во всех твоих решениях – какими бы они ни были. Ты изменил мою жизнь. Я не искал этого, но, в то же время, даже, несмотря на всю мою душевную боль, ты сделал моё существование лучше, чем я когда-либо смел мечтать.

С любовью,

Papi»

Моё лицо мокрое от слёз – и я едва ли могу разобрать хотя бы ещё одно слово на странице. Откинувшись спиной на изголовье кровати, тыльной стороной ладони я вытираю свои щёки. Любовь на этой одной простой странице – она не знает границ. Это сильно и одновременно трогательно. Круз, в отличии от меня, никогда не ненавидел свою мать. В его жизни был один-единственный человек, что посвятил всё своё существование своему ребёнку – как это сделал и мой отец. Они оба любили бои, но ещё больше их сближает бремя отца-одиночки.

– Хэй. – До меня донёсся тихий лязг, с которым Круз отставил свою тарелку. – Никакого подобного дерьма, или я спрячу эту штуку обратно.

– Нет!

Я прижала блокнот к груди.

Круз ловит подушечками пальцев мои слёзы, пытаясь стереть влажные дорожки с моего лица.

– Мне не нравится видеть, как ты плачешь.

– Это слёзы счастья, детка. Твой папа… У меня нет слов.

Я забираюсь к Крузу на колени, держа блокнот в безопасности рядом с собой.

Наклонившись, мужчина прикоснулся губами к моему обнажённому плечу. По позвоночнику пронеслась дрожь, а по коже пробежали мурашки.

– Ты чертовски сексуальна в этих футболках.

Боец проводит языком по моей коже.

С моих губ срывается смешок. Мешковатая футболка. Ничего особенного. Но я не могу не заметить, что это чертовски сводит его с ума. Подавшись назад, я вновь таю в его объятьях, пролистывая страницы. На некоторых фото корявые заметки отца Круза. Здесь так же есть и рисунки мужчины.

– У него был удивительный талант, – повернув голову, я касаюсь поцелуем бицепса своего мужчины.

– Ага, отец был одним из тех парней, у которых получалось всё, за что бы они ни брались. Талантлив, как никто другой, – прошептал он мне в волосы.

– Мне следовало догадаться. Ты так похож на него. – Перевернув страницу, я шумно выдыхаю, изворачиваясь в руках бойца. – Ни хрена ж себе!

Испугавшись, Круз ударяется головой об изголовье. Застонав от боли, он потирает ушиб ладонью.

– Какого чёрта?

– Смотри.

Я указываю на чёрно-бело фото. Оно немного размыто, но то, что на нём изображено – ясно, как божий день.

– Смотрю. – Мужчина прищурился, не понимая, что я от него хочу.

– Это мы, – шепчу я. – И моя abuela [43], рядом с нашими отцами.

Взяв блокнот из моих рук, Круз подносит его ближе к своему лицу.

– Чёрт подери!

Я замечаю, как загораются его глаза, и чуть отвисает челюсть, когда паззл в его голове складывается воедино.

– Это был второй раз, когда твой отец выиграл титул у моего. – Круз проводит пальцами по фото. – Он всегда говорил, что не знал человека лучше. И твоя abuela, я помню, как в тот день она дала мне конфеты. Я так устал, и был готов пойти домой. Как, чёрт возьми, мы не сложили эти кусочки вместе?

– Не знаю. – Я уставилась на фото.

На нём папа держит меня на руках. Рядом стоит аbuela, а Круз – сидит на руках у своего отца. – Я никогда не смотрела бои, и всегда оставалась за кулисами.

Мужчина перевёл на меня взгляд.

– Всё выглядит так, словно это было предначертано, понимаешь?

Не найти более правдивых слов. Блокнот перекочёвывает на ночной столик. Перевернув нас, так, чтобы я оказалась под ним, Круз занимается со мной любовью так, если бы мы были созданы друг для друга.

ГЛАВА 18 ЛЕЙЛА

– Проснись, детка. – Губы прижались к моему лбу. – Мы дома.

Всё ещё цепляясь за сон, я попыталась сесть, но едва ли это у меня получилось. Папа настоял на том, чтобы вернуться из Бойсе домой – так его бойцы не пропустят тренировку завтра в зале. Миновал ещё один поединок – и ещё одна победа. До Вегаса осталось всего два боя. Напряжение между Эшем и Крузом, что должны сойтись на ринге за звание Чемпиона среди тяжеловесов, только подогревает слухи.

– Хэй, я разбужу её, – раздался голос Джага.

Я открыла глаза как раз в тот момент, когда мужчина приподнялся на заднем сидении, стаскивая переднюю часть своих брюк. Перед глазами мелькнул нарисованный мной, на базе рисунка отца Круза, неоновый логотип «Престола Диабло».

– Проснись, проснись! Джагги собирается дать тебе отсосать, – пропел боец.

– Ублюд… – Круз не договорил, отталкивая мужчину в грудь, от чего тот свалился на задницу.

– Мудаковатый ушлёпок, – сорвалось с моих губ, когда Джаг упал на мои кеды.

– Господи Боже, вы двое всё ещё ведёте себя так, словно вам по семь лет. – Папа ударил кулаком по центру консоли. – Выметайтесь из моей машины.

– Ты даже не смог срифмовать, придурок.

Я вытащила ногу из-под Джага. Открылась задняя дверца, от чего боец упал на землю, в хаосе охов и ахов. Окончательно проснувшись, я засмеялась. Наклонившись, я выглядываю наружу – света достаточно, чтобы я во всей красе увидела, как Джаг подымается на ноги, отряхивая свою задницу.

– Следи за словами. Ты разговариваешь с непобедимым бойцом, который собирался осчастливить тебя своим членом.

Резко начав двигаться, Джаг принялся делать стремительные выпады кулаками в воздух.

– Господи, он когда-либо устаёт? – Пробормотал Круз в моё плечо.

Я покачала головой.

– К сожалению, нет.

Сделав последний выпад, боец схватил свой рюкзак и трусцой побежал прочь. Могу поспорить – его ждёт целая вереница женщин. Джаг – самый большой блядун, которого я знаю. Кто-то скажет, что после важных выходов на ринг, бойцы заслуживают внимания – мол, это их фишка. Но, в его случае – это прямо-таки целая вереница шлюх.

Поёжившись, я выбираюсь из внедорожника, вспомнив свой первобытный жёсткий секс в раздевалке. Это происходит после каждого боя. И я солгу, если скажу, что это не самая моя любимая часть поединка.

После того, как я поцеловала Рapi на прощание, Круз заносит наши сумки в свою квартиру-студию. Мы остаёмся у него уже последние несколько недель. Ну, знаете, личное пространство, все дела. И, судя по тому, как мы проводим время – уверена, папа высоко оценил такое наше решение.

Даже, несмотря на выходку Джага, я добираюсь до кровати, едва не уснув на ходу.

Бросив на постель свой телефон, Круз направляется в ванну. Я слышу шум душа, в то время, как мои веки становятся всё тяжелее. Нахрен грёбаный душ сегодня – даже. если там меня ждёт обнажённый самый сексуальный боец в мире. Мои попытки угнаться за этими мужчинами дают о себе знать. Работа медсестры – ничто по сравнению с этим.

Завибрировав, телефон Круза пронзительно зазвонил. И полностью лишил меня сна. – Господи, Джаг, наверное, уже вляпался куда-то, – пробормотала я себе под нос, взяв телефон в руки.

Но когда на экране вспыхнуло сообщение, меня словно окатили ледяной водой.

Кип: Она соскучилась по тебе. Не вини себя за попытку. Понадобится время.

Отбросив телефон, словно раскалённый уголь, я вскакиваю с кровати. Меня охватила паника. Все мои страхи нахлынули на меня в одночасье. Тайные звонки. Дни, когда ему приходилось уехать. Я знала, что есть она. Затих шум душа. Не медля, я изо всех сил стараюсь обуться, а после – осматриваю комнату в поисках своего телефона. Сбрасываю покрывало, проверяю толстовку на стуле у кровати бойца – и всё ещё ничего.

Грёбаный телефон.

– Ты в порядке?

Оглянувшись, я вижу Круза – он просушивает полотенцем волосы. Мужчина стоит передо мной практически обнажённый. Как иронично, учитывая, сколько храним тайн за спиной. Отступая назад, споткнувшись о собственные ноги, я падаю на задницу. Но всё ещё прилагаю усилия, чтобы, словно краб, отползти назад.

– Лейла, какого чёрта? – Приблизившись, Круз притягивает меня к своей груди. – Ты до усрачки пугаешь меня.

Толкаю мужчину в грудь – но едва ли у меня получилось сдвинуть его с места. Его телефон звонит ещё раз. Боец оборачивается в сторону звука, а после вновь переводит взгляд на меня. Вопросы излишни.

– Я… Я думала, это Джаг. Я собиралась ответить, хоть и не должна была. На экране появилось сообщение.

С каждым словом, моя нижняя губа дрожала всё больше.

– Лейла, – умоляет Круз, упираясь своим лбом в мой. – Это не то, что ты подумала.

– Знаменитая последняя строчка, – бормочу я, отстраняясь от его груди.

На этот раз он позволяет мне вырваться.

– Дерьмо! Ты выслушаешь меня, или просто предположишь худшее – и сбежишь?

Не отвечая, я разворачиваюсь и выхожу из его маленькой спальни. И как только моя ладонь накрывает дверную ручку, я слышу, как кулак бойца врезается в стену. Моё сердце надломилось, но сейчас мне нужно пространство.

Влетев в папину квартиру, я ошеломлённо застываю. Я вижу разметавшиеся светлые пряди и своего отца, нависшего над женщиной. И как только они замечают меня – стоны затихают и движения прекращаются.

– В самом деле, пап?

Мотнув головой и хлопнув за собой дверью, быстро спускаюсь вниз по ступеням.

– Лейла, ты можешь выслушать меня, а потом, чёрт возьми, сбегать?

Круз надвигается на меня.

Прежде чем отправиться за мной, он успел надеть тренировочные брюки. Я не отвечаю. Сегодня с меня достаточно. Боец воспринимает моё молчание за ответ.

– Она – часть моего прошлого, о котором я никогда не знал, и сейчас я пытаюсь наладить с ней отношения.

Сунув руки в карманы, мужчина опустил голову.

– Это всё, что мне нужно было услышать. Она! – Кричу я, потеряв в этот момент последние крохи контроля.

– Да, она, – парирует он в ответ. – Это не то, что ты думаешь.

– Не смей, чёрт возьми, говорить мне, что я думаю! В твоей жизни есть ещё одна женщина – и, даже, когда я спрашивала об этом несколько раз, ты предпочёл утаить это от меня. Ты вёл себя, как грёбаный сталкер.

– Она моя сестра, – кричит Круз. – Мой отец скрывал от меня это, но, когда он умер – я узнал правду. У моей матери был ещё один ребёнок, и он не хотел, чтобы я находился рядом с ними. Моя мать вышла замуж за напыщенного мудака из Конгресса. И чем больше я копался во всём этом – тем больше дерьма всплыло наружу. Хлои прошла через ад, и теперь мы изо всех сил пытаемся поддерживать связь.

Я храню молчание. Мне не стоит. Круз скрыл это от меня. И вот в чём проблема. Мой темперамент взял надо мной верх. Сейчас я не могу трезво мыслить.

– Удачи с этим.

Развернувшись, я ухожу.

Круз не попытался остановить меня – и это ранит даже больше, чем любая другая его тайна. Я понимаю, насколько тяжело ему справиться со всем, но, если мужчина не открылся мне в этом – тогда, сколько всего ещё он скрывает от меня? Вот в чём настоящая проблема лжи.

Сев в машину, я ищу самый дешёвый отель поблизости.

ГЛАВА 19 КРУЗ

Охрененно. Я методично наношу удары по боксёрской груше. Моя грёбаная удача. Изувеченные костяшки заныли от ещё одного жёсткого удара. Я должен был умолять её, но стоило мне попытаться сказать слово в оправдание – Лейла всё равно развернулась и ушла.

Прошло три длинных и изнурительных дня. И с каждым прошедшим часом я всё больше зверствую над своим телом. Из-за этого Босс постоянно крутится рядом. Он божится, что Лейла вернётся. Мужчина напомнил мне о её страхе быть покинутой и проблемах с адаптацией после смерти Abuela. Затяжное ощущение, что девушка так и не откроется мне – сейчас слишком близко к реальности.

Я вновь и вновь наношу удары, пока с моих костяшек не потекли алые ручейки крови. Прислонившись потной спиной к стене, я скольжу вниз, пока моя задница не касается холодного цементного пола зала. Вытянув ноги перед собой на мате, я откидываю голову назад. С истязанием собственного тела покончено – я выжал всё, на что был способен мой организм.

Она нужна мне. В моей голове творится полный пиздец. Штука в том, что у меня не было и шанса укротить обжигающий шторм по имени Лейла. Прежде, чем мозг вернулся к самоистязанию, раздался звонок моего телефона. Я наклоняю голову к экрану. Моргаю раз, два, три – мне нужно убедиться, что я правильно прочитал имя. Лейла.

Лейла: Есть время поговорить?

Подняв телефон, я провожу пальцем по экрану. Внизу прыгают вверх-вниз три точечки, и моё сердце бьётся с ними в унисон.

Лейла: Закусочная с кофе и пончиками?

Она серьёзно. Моё тело тут же приходит в действие – я набираю сообщение в ответ.

Я: Когда? Я буду там.

Лейла: Двадцать минут.

Я: Отлично.

Вынуждаю себя остановиться – мне хотелось сказать намного больше, но в то же время, я не хочу спугнуть её. Вновь и вновь набираю, и удаляю текст сообщения, в итоге оставив всего лишь «Отлично». Поднявшись на ноги, готовый сбежать вверх по лестнице в свою квартиру, я поворачиваюсь, но сталкиваюсь с чьей-то грудью.

– Торопишься, Тигр? – Джаг погладил меня по плечу.

– Она написала мне. Хочет встретиться.

Отступив, я провожу ладонью по своим коротким волосам.

На Джаге была его типичная одежда, которую он надевал всякий раз, когда собирался ударить за красотками. Чёртовы рваные узкие джинсы, обтягивающая рубашка Henley, причёсанные волосы – и он готов. Как правило, в таких случаях, мужчина дождаться не может, чтобы переступить порог зала, потому, то что он отступил на пару шагов и расслабленно уселся на скамейку – шокировало меня.

– Полегче с ней, Круз. – Джаг опёрся локтями о колени. – Знаю, ты возлагаешь большие надежды на неё, и, воспользовавшись случаем, даже скажу, что ты любишь её. Но вот в чём штука. Все люди в жизни Лейлы оставляли её наедине с разочарованием и разбитым сердцем. За исключением её отца и Abuela – но она потеряла её. Вернувшись домой, Лейла сбита с толку и влюблена в тебя.

Моё разочарование всё растёт и я, зарычав, пнул край мата.

– Не тяни, Джаг.

Ненавижу, когда дерьмо прикрывают сахарной пудрой. Джаг сейчас ходит вокруг да около, пытаясь смягчить удар. Но у меня нет грёбаного времени для всей этой хрени.

– Будь честен с ней. Ты предпочитаешь отмалчиваться, с тех пор, как появился здесь. Чёрт подери, мы – команда. Мы – братья. И проводим вместе в этом зале едва ли не двадцать четыре часа в сутки – но я всё ещё ничего о тебе не знаю. Лейла заслуживает того, чтобы ты открылся ей – и не важно, насколько отвратительной будет правда, и какие старые раны тебе придётся вскрыть.

Поднявшись на ноги, Джаг поправил джинсы у своей промежности, а после кивнул мне.

Открыв рот, я уже было хотел сказать что-то, но не смог подобрать слов. Просто наблюдал за тем, как боец уходит, словно и не он только что вывалил на меня всё это дерьмо. И вместо страха и волнения, во мне появился свет. Огромный, яркий и солнечный свет грёбаного маяка здравого смысла.

Смерть отца превратила меня в одиночку. Дьявол, оставаясь таким и здесь, я смог вернуться на ринг, разорвав это дерьмо к чертям. Единственное и самое важное -- мне не хватало кого-то, кто влепил бы мне подзатыльник и сказал, насколько огромным тупицей я был. У меня нет никого, кто мог это сделать. До момента, парой секунд ранее.

За прошедшие три дня, я осознал, какую ошибку совершил, храня прошлое в прошлом. Чёрт, было очевидно, что после того, как мать бросила её, у Лейлы возникли проблемы, плюс ещё беспокойство девушки за здоровье отца – и это, не говоря уже о скорби утраты, через которую сейчас ей приходится пройти. Мудила-бывший бросил всё это дерьмо ей прямо в лицо. А потом я – парень, который желал её, любил и поддерживал – моя чёртова скрытность словно пощёчина.

Взлетев по лестнице в свою квартиру, я, не дожидаясь пока вода нагреется, встаю под душ. Перед моими глазами образ Лейлы – как она сидит в кабинке, прикусив от беспокойства нижнюю губу, держит в руках чашку с кофе, – я не допущу этого.

Ещё до того, как холодная вода сменилась тёплой, я выбираюсь из-под душа, и, всего парой движений полотенца обтерев тело, мчусь в комнату, где натягиваю на себя спортивные чёрные брюки и футболку. Приглаживаю ладонью логотип, осознавая, что к его созданию приложили руку два самых дорогих в этом мире для меня человека, у которых не было шанса встретиться друг с другом. Это мощное дерьмо даёт мне сил. Больше я не сомневаюсь в том, что нахожусь там, где и должен. Я всё не давал себе покоя, но сегодняшним вечером, сбегая вниз по ступенькам – у меня больше нет сомнений на этот счёт.

Рывком открываю дверь в закусочную. Над головой зазвенел колокольчик, оповещая о моём прибытии. Внутри пусто – это немного расслабило меня. Я сбросил все свои ограничения – и больше ничто не встанет между мной и Лейлой. Только мы. Возможно, разговор будет несколько громким, потому отсутствие толпы посетителей только на руку. Уверен, осторожная Лейла захочет, чтобы всё было медленно – ей нужно разобраться с этим дерьмом. Но этим вечером я не позволю ей уйти.

Я заказал воду для себя, и несколько пончиков на выбор для Лейлы, и её любимый кофе – мокко с белым шоколадом и мятой. Как только официантка поставила на стол мой заказ, зазвенел дверной колокольчик.

– Что-нибудь ещё, милый?

Официантка была достаточно пожилой женщиной, чтобы быть моей бабушкой, но едва ли это повлияло на её маленький флирт. Накрыв ладонью моё плечо, она хлопнула ресницами.

Прочистив горло, я указал на застывшую в стороне Лейлу.

– Теперь я в порядке. Моя девушка здесь.

Лейла, тяжело дыша, выпучила глаза. Это мило. На самом деле. Она всё ещё злится. Её характер готов станцевать танго. Я могу принять это – и, надеюсь, позже этим вечером, она окажется в моей постели.

Официантка уходит, напоследок погладив меня лишний раз по плечу, забирая с собой поднос. Лейла разместилась на своей стороне кабинки, пододвинувшись к центру диванчика. Её волосы собраны на макушке – и только несколько прядок обрамляют девичье лицо. Из-под толстовки выглядывает идеальный изгиб её плеча.

– И трахни меня.

Эта фраза должна была остаться в моих мыслях, но в итоге с рычание срывается с губ.

– Прости?

Опёршись локтями о столешницу, Лейла подаётся вперёд, от чего её идеальная грудь приподымается выше.

Она ждала целую вечность, чтобы получить свои мешковатые толстовки с логотипом. Сделав заказ, Лейла всю грёбаную неделю только об этом и говорила. Меня не было рядом, чтобы увидеть и насладиться её реакцией. Каждое новое дерьмо в зале для неё, словно, брендовый рождественский подарок.

Прочистив горло, я протягиваю руку и накрываю своей ладонью её ладошку, поглаживая её. Лейла вздрогнула, но не отстранилась. На месте, где был гипс, кожа оказалась несколько грубоватой. Прикусив щёку, я едва сдерживаю грубые слова. Я пропустил и это.

– Что ты сказал? – Выкрикнула Лейла, выдернув свою руку к груди.

– И трахни меня.

Я чётко проговариваю каждое слово.

Покачав головой, девушка начала отодвигаться к краю кабинки.

– Я знала, что это было ошибкой.

Я быстрее. Вскочив на ноги, перехватываю девушку до того, как она успела подняться. Я двигаюсь к ней, пока Лейла не прижимается спиной к кабинке. Медленно обернув руки вокруг тонкой талии, я притягиваю её к себе. Сейчас, больше всего на свете, мне хотелось коснуться её губ своими – но сейчас не время.

– Это всё твоя толстовка. – Прижимаюсь своим лбом к её. – Ты в ней так чертовски сексуальна – и это застало меня врасплох. Понимаю, ты не готова к этому, но я больше не могу ждать. Когда я отпущу – ты можешь уйти, если действительно хочешь этого. Но, в любом случае, тебе придётся выслушать меня.

Замолкаю только для того, чтобы перевести дыхание, прежде чем продолжить. Я жадно скольжу ладонями вниз по девичьей спине, обхватывая её ягодицы. Лейла замерла в моих руках.

– У меня есть сестра. Я не знал о ней, пока не пересмотрел вещи отца. Это чертовски длинная история – и я расскажу тебе всё, что захочешь знать. У нас одна мама. Она вышла замуж вскоре после того, как отказалась от меня. И у них с её новым мужем родилась дочь.

– Почему твой отец держал это в секрете от тебя? – Прошептала Лейла, касаясь руками моего подбородка.

– Они продажны. Политика, как я и говорил тебе. В своём письме, папа объяснил мне всё. Если захочешь, позже ты сможешь прочесть его. Он боялся, что их одержимость деньгами, властью и жаждой наживы - отравит меня и поставит в опасное положение.

– Но почему? – Вновь умоляет она, кончиками пальцев касаясь моих щёк.

– Им не нужен мусор вроде меня. Это испортило бы их идеальную на бумаге семью. Мне точно известно, сколько они заплатили, чтобы не выносить это на всеобщее обозрение.

– Круз, –выдохнула девушка, на несколько коротких секунд прижавшись к моим губам своими. – Ты не мусор.

Всего лишь ощущение её губ, задержавшихся на моих – вот, что дало мне надежду. Я ухватился за эти крохи, осознавая, что мне следует открыться ей. Как бы я ни пытался преподнести свою историю – она одинаково уродлива. Но сейчас пришло время сорвать замок с сундука секретов, что удерживает меня в прошлом.

– В их глазах я – мусор. – Я краду целомудренный поцелуй, касаясь её губ. – Следует сделать небольшой перерыв, прежде чем окунуться во всё это. Хорошо, детка?

Лейла кивает, соглашаясь. Провожу пальцем по её нижней губе, после поднося его к своему рту – пробую на вкус. Меня чертовски бесит, что я должен примириться с тем, что вынужден сейчас рассказать.

Мы устроились каждый на своей стороне кабинки, и как только Лейла взяла в одну руку чашку с кофе, а во вторую – пончик с шоколадной присыпкой, я продолжил:

– Я узнал, что у меня есть сестра. Эту часть ты знаешь. Начал искать её, и наткнулся на гораздо больше. Кратко говоря, Хлои ушла от своего деспотичного мужа. Она сбежала от него в целях собственной безопасности. Дело в том, что Хлои стала угрозой для политики, в которой они все увязли. Вместо того, чтобы оставить свою дочь в покое – они отправили кое-кого, чтобы тот убил её. В то время я прятался в городе, набираясь смелости, чтобы заявить о себе. Мне пришлось вмешаться – я хотел помочь ей.

Я опустил голову – мне всегда сложно говорить об этом.

Протянув руку, Лейла сжала мою ладонь в знак поддержки.

– Продолжай, детка.

– Её ублюдок-бывший врезался в неё, когда Хлои была за рулём. Сестра выжила, но она была беременна двойней – малышей спасти не удалось.

Последние слова застряли в моём горле. Мне потребовалось много времени, прежде чем я смог продолжить.

– Сейчас у неё новая семья. Её муж, Кип, – отличный парень. И это именно он подталкивает нас к тому, чтобы мы работали над нашими отношениями. А ещё у них есть сумасшедшие друзья – Зейн, Ава, Ретт и Дерби. На самом деле, это больше чем дружба. Даже больше, чем семья. Сложно объяснить. Потребовалось чертовски много сил и времени, чтобы Хлои оправилась от произошедшего, но с ними она исцеляется. Время от времени я всё ещё вижу отголоски боли в её глазах. Никогда не смогу простить себя. Я должен был убить ублюдка до того, как у него появился шанс навредить ей.

– Детка, – выдохнула Лейла. – Это ужасно. Мне так жаль.

Я приподымаю голову.

– Это моя вина. Мне стыдно. Мы с Хлои всё ещё пытаемся наладить отношения, и всё такое… Но как общаться с кем-то, когда у обоих есть секреты? Кип, её муж, – он удивительный. И он очень помогает.

– Так вот почему ты уезжал? Чтобы навестить её?

Киваю.

– Мне пришлось приложить некоторые усилия. Было отстойно из-за тренировок, а потом в моей жизни появилась ты – и это стало ещё сложнее. Это почти что как тонкое стекло, которое вот-вот разлетится на осколки. Кажется, что моя жизнь – замкнутый круг.

Лейла не отвечает. Вместо этого, встав, девушка пересаживается на мой диванчик. Вытянув на спинке руку, я позволяю ей самой решить, насколько близко она хочет находиться рядом со мной. Лейла не оставляет и дюйма расстояния между нами, прижимаясь к моему боку. Касаясь щекой моей груди, она медленно оборачивает руку вокруг моего торса, позволяя мне обнять её. Я касаюсь губами её макушки.

– Прости меня, mi amor [44] – Я вновь целую её. – Мне не следовало скрывать это от тебя. Но это не то, о чём я когда-либо разговаривал с кем-то. После смерти отца, моя жизнь перевернулась с ног на голову. Мыльный пузырь лопнул навсегда. Мне приходится прикладывать усилия, чтобы научиться взаимодействовать с людьми.

– Я понимаю, – прошептала Лейла, приподнимая голову.

По её щекам бегут слёзы.

– Я погорячилась. Со мной случается время от времени. Прошлое породило во мне неуверенность – и она никогда надолго меня не оставляет.

Чуть приподымаю уголок губ.

– Звучит так, словно мы идеальная парочка, и общение – ключ в наших отношениях.

Она кивает в согласии, так и не прекратив плакать. Я делаю всё возможное, чтобы поймать каждую слезинку подушечкой своего большого пальца. Но их слишком много.

– Есть кое-что, о чём я тоже никогда не говорила тебе, – прошептала девушка.

Её голос звучит прерывисто из-за всхлипов.

– Хэй. Что бы ты ни сказала – я не сбегу от тебя.

Лейла поморщилась. Не лучший выбор слов с моей стороны. Но, если я и вынес из всего урок – нужно говорить так, как есть. Без серых оттенков между чёрно-белыми фактами.

– Лейла, ты можешь рассказать, когда будешь готова. Твоё прошлое не имеет власти над нами. И я говорю это со всей серьёзностью.

Девушка прикрыла глаза. Её рыдания утихли.

– Мы можем поесть, а потом поговорить в твоей квартире?

Обхватив ладонями её лицо, я приподымаю его на встречу своему. Касаясь её губ своими, чётко произношу каждое слово:

– Я буду наблюдать за тем, как ты ешь, детка. И ещё. Никогда больше. Я отказываюсь проводить ночь без тебя в моей постели. Согласна ли ты с этим, Лейла? Потому что, как я понимаю, другого выбора просто не существует.

– Да. – Она нежно поцеловала меня. – Да, Круз. Я люблю тебя.

Официантка прочистила горло. Мы медленно, но неохотно, отстраняемся друг от друга. Разговор в закусочной всё же не лучшая идея. Но, что главное, мы поговорили, исправили всё и сделали шаг навстречу нашему будущему.

ГЛАВА 20 ЛЕЙЛА

– Круз, я не смогу рассказать, – я сидела на краю кровати рядом с мужчиной – так близко, что наши бёдра соприкасались. – Понимаю, сейчас я веду себя как эгоистичный испорченный ребёнок, но тайна – она обо мне. И она причиняет так много боли, что сейчас я просто не могу рассказать тебе. О случившемся знают только Papi и Abuela. Лишь они вдвоём. Я могла обратиться только к ним. Только им рассказать все подробности, поделиться всеми своими проблемами и переживаниями. Клянусь всем, что у меня есть – однажды, я откроюсь тебе.

Замолчав, я наблюдала за выражением лица Круза, пытаясь отследить реакцию. Но ничего. Оно – словно кусок льда. Понимая, что после моего побега это будет справедливо, я продолжила:

– Понимаю, что прошу о целом мире, тогда как имею на руках всего несколько центов, чтобы отплатить. Но, пожалуйста, будь терпелив со мной. Увидев на экране телефона то сообщение… В мыслях всплыл образ, как моя лучшая подруга объезжает член Эша – это опустошило меня. Её волосы на их обнажённых телах… Все мои надежды рухнули. Сейчас, возвращаясь к тому моменту, я даже благодарна за то, что застукала их. Ни за что на свете я бы не осталась с Эшем. И я понимаю, насколько ужасно поступила с тобой, и как эгоистично веду себя сейчас. Это всё мой вспыльчивый нрав – Papi всегда попенял меня этим. И если ты скажешь мне убираться отсюда – я пойму, потому что со всем этим доверием и честностью я повела себя, как настоящая сука, а в итоге просто повернулась к тебе спиной. Если ты хочешь, чтобы я ушла – я полностью приму твоё решение, Круз.

Не сказав и слова, мужчина вскочил с кровати, принявшись расхаживать по комнате, взлохматив свои волосы ладонью. Только сейчас я замечаю на его лице щетину – ей несколько дней. Естественные последствия в лучшем проявлении. Я чувствую боль из-за своей алчной злобы по отношению к любимому мужчине. Это так больно, что не описать словами.

– Достаточно, Лейла! – Взревел он. – Просто замолчи.

Я отшатнулась. И прежде чем успеваю связать вместе хотя бы пару слов, Круз опускается передо мной на колени.

Огромные мужские ладони накрывают мои бёдра, впиваясь пальцами в кожу.

– Я понимаю. Пожалуй, я понимаю это даже больше, чем кто-либо другой. Считаю ли я это справедливым? Чёрт возьми, нет. Но я не собираюсь ставить на нас крест из-за своего желания узнать твою тайну. Я верю тебе, Лейла. Но это не сработает, если ты не откроешься. Тебе следует довериться мне.

– Я доверяю. Прости за то, что вспылила.

Круз касается ладонью моей щеки.

– Хватит. Мы выяснили достаточно. Время двигаться дальше. Поработай над этим. Детка, ты не отпугнёшь меня. Наше прошлое не станет диктовать наше будущее. И я буду повторять это тебе до тех пор, пока ты не поверишь мне.

– Мне нужно время. Я справлюсь. Это мучило меня целую вечность. И эта тайна – единственное, что вынудило меня покинуть город. Она так ужасна, что вынудила меня оставить двух людей, что стали моим миром – papi и abuela.

– Малышка, ты слишком позволяешь этому управлять тобой. Не стоит. Понимаю, легче сказать, чем сделать, но всё же.

– Ненавижу себя за то, что сбежала. Я потеряла слишком много. – Слёзы побежали вниз по моим щекам. – Никогда не прощу себя.

– Хэй, хэй.

Поднявшись на ноги, Круз подтолкнул меня назад, от чего я упала спиной на кровать. Мужчина навис надо мной – и это дало больше успокоения, чем можно представить.

– Думаю, за последние дни, мы уже достаточно извели себя прошлым. Давай просто плыть по течению.

Повернув голову в сторону, я касаюсь губами сбитых костяшек на его руках.

– Мне больно от осознания, что это из-за моих поступков.

– Это был мой выбор, – отвечает боец, очерчивая кончиком носа линию вдоль моей челюсти.

– Я не могла уснуть без тебя, – признаюсь, подцепив сзади его футболку.

Приподнявшись, он позволяет мне стащить её с его тела. Мужчина раздевает меня, пока я не оказываюсь обнажённой. Поднявшись вверх к изголовью, мы забираемся под покрывало. Круз лишь сильнее обнимает меня, когда я прижимаюсь спиной к его груди.

– Круз Феликс, я люблю тебя больше, чем могла бы когда-то представить, что буду кого-то любить.

Коснувшись поцелуем моей шеи, боец отвечает моими же словами, но на испанском. Повернувшись, не разрывая объятий, я оказываюсь лицом к нему. И в этот момент я понимаю, что должна рассказать ему всё. После Вегаса. Так будет лучше. Иначе я просто испорчу всё, над чем он так тяжело и усердно работал.

Наши губы слились воедино. Тела пришли в движение. Круз нежно занимается со мной любовью. Впившись ногтями в его плечи, я думаю о том, что я никогда не смогу его отпустить.

Я не позволю страху испортить то, что у нас есть. Никогда больше.

ГЛАВА 21 ЛЕЙЛА

Какое приятное чувство. Сегодня великий день. Зал в идеальном состоянии. Задержавшись у кассы, я проверяю, всё ли в порядке с билетами. Мимо меня мелькают знакомые лица: некоторые – семьи бойцов, остальные – фанаты. Это оживляет – чувствовать себя частью слаженного механизма. Подумать только, всё это время я ненавидела поединки. Иронично, ведь именно то, что и является их частью и вернуло меня к жизни. Мужчина, которому принадлежит моё сердце – боец. Вне всякого сомнения, это было и останется единственной причиной, из-за которой изменилось моё отношение к боям. Исчезли все воспоминания о том, как истощённый Рapi, с ушибами и ссадинами по всему телу, возвращался домой.

Теперь, по прошествии всего времени, я поняла, почему он с такой жаждой и голодом относится к поединкам. Эти люди просто не умеют иначе. Это в их крови. Адреналин. Вот, что заставляет их сердца биться в привычном ритме. Это то, чем они живут. И другого объяснения не существует.

Я направляюсь к рингу, чтобы посмотреть сражение каждого бойца из «Престола Диабло». Неважно, первый ли это их бой; неважно, если кто-то из них проиграет; неважно, что они пока никому не известны – потому что каждый в этом зале имеет значение. Они – моя семья. Рapi верит в этих мужчин – он посвятил им всю свою жизнь. Они заслуживают уважения.

Опять же, как иронично. В трёх шагах от ринга, кто-то схватил меня за руку, вынуждая обернуться. Я уставилась в глаза, что как полное отражение моих. Моя мать. Её лицо словно холодная глыба – оно не выражает ничего, кроме недовольства и ненависти в отношении меня. Я никогда не понимала, почему эта женщина так сильно меня ненавидит. Но, что мне известно наверняка – это не притворство.

– Лейла, моя дорогая, куда ты так торопишься?

Я не собираюсь поддаваться ей, как в прошлый раз, и устраивать сцену. Я поклялась себе держать злость в узде, не опозориться и не испортить ничего перед сегодняшним боем. Да, было бы заманчиво начать перепалку и сказать всё, что я о ней думаю. Сейчас не время. Точно так же легко, воспользуйся я приёмом, я могла бы уложить её задницу на пол этого зала, что построил мой папа. Его империя.

Но, опять же, сейчас не время и не место. Я приняла то, что она не хотела быть моей матерью или женой отца. Это оказалось так просто. С какой стороны ни посмотри – картина останется той же. И больше я не собираюсь тратить время на то, чтобы понять, почему она так поступила.

Выдернув руку из её хватки, я продолжила путь к своему месту, но в следующий миг вновь вынужденно оборачиваюсь. На этот раз передо мной возникло лицо Эша. Раньше его сияющие глаза ослепляли, а теперь – меня от них воротит. Мужчина оказался так близко, что я почувствовала аромат его дешёвого одеколона. Гнилостный запах прелого дерева и безвкусная фруктовая нотка возвращают меня в прошлое, вызывая тошноту.

Не осознавая, насколько неприятен мне, Эш продолжает нарушать моё личное пространство. Что-то не так, я должна убраться отсюда. Всё, что мне нужно, чтобы зал не вспыхнул грёбаным пламенем – чтобы Джаг, мой папа или Круз, заметили, что происходит внизу. Не позволю, чтобы всё рухнуло.

Вырвавшись, я вновь отступаю. Стиснув зубы, не говорю и слова. А ведь их так много вертится у меня на языке.

Удивление Эша говорит о том, что мужчина не ожидал, что я буду молчаливо отстаивать себя. Я вижу, как меняется в озарении его лицо, когда боец начинает осознавать. Больше Эш не имеет надо мной власти. Годами он рушил мою жизнь, а теперь – игра окончена. Ему хотелось бы этого, но больше он меня не контролирует.

– Лейла, выглядишь так, словно поправилась на несколько фунтов. Возможно, тебе следует отказаться от части еды, которую ты делишь с вашим так называемым чемпионом.

Скрестив руки на груди, я делаю ещё шаг назад. Я не поддамся. Вновь и вновь, мысленно повторяю это себе. Ставки слишком высоки. Мужчины тренировались круглосуточно, превращая свои тела в опасные машины. И я не позволю гордости разрушить всё то, для чего они трудились. Поджав губы, я всё так же молчу.

Если хочет, Эш может продолжать свои чёртовы игры разума, потому что, кажется, это единственное, в чём он хорош. Проворачивая это с другими – так, он чувствует себя лучше. Ага, Чендлер может быть огромным мускулистым парнем, но, несмотря на то, что он тяжеловес – я бы поспорила на все свои сбережения, что бойцы лёгкого веса из «Престола Диабло» надерут его задницу. Потому что они сильны духом. Им нет смысла опускаться до запудривания мозгов.

Запрокинув голову, мужчина рассмеялся. Понятия не имею, что такого чертовски смешного в последних тридцати секундах, но, уверена, он уж точно нашёл над чем поглумиться. Он двигается так быстро, что я не успеваю среагировать. Подавшись вперёд, мужчина опускает взгляд и плюёт. Поток вязкой слюны вылетает из его рта, падая аккурат на носки моих найков.

Его слюна стекает на маты «Престола Диабло» у моих ног. Мне потребовались все мои силы, чтобы сдержаться. Мне так чертовски сильно захотелось вновь сломать свою руку. Я бы даже носила розовый гипс остаток своей жизни – лишь бы врезать по его самодовольному лицу. Впившись ногтями в ладони, я пыталась подавить свой гнев и раздражение.

Мужчина продолжил болтать о прошлом и о том, насколько его зал превосходит наш. И с каким же он нетерпением ждёт момент, когда уничтожит Круза в Вегасе. Бла. Бла. Бла. Бла-чёрт-возьми-бла. Изо всех сил я пыталась не заострять внимание на его словах и ненавистной речи. Чувствую, как чья-то рука обнимает меня за плечи. Посмотрев влево, я вижу перед собой Круза – от осознания, что ничем хорошим этот поворот сценария не закончится, уровень адреналина в моей крови подскочил. Меня накрыла паника.

Ладошки вспотели. Я внутренне содрогнулась, понимая, что ради моей защиты Круз пожертвует всем. Мужчина мог бы прямо сейчас покончить с Эшем, избив его до кровавого месива. И если что-то подобное произойдёт – игра будет окончена. Ни Эш, ни Круз не выйдут на ринг в Вегасе за титул Чемпиона.

Он шокировал меня. Наклонившись, Круз прижался своими губами к моим. Своим любвеобильным поцелуем этому угрюмому мужчине удаётся обезоружить меня. И это не быстрый поцелуй или целомудренное касание губ. Нет, он скользит языком по контуру, пока я не открываюсь навстречу его ласкам, позволяя увлечь меня в замысловатое и страстное противостояние, вынуждая подчиниться его напору. И, из-за него, я таю от экстаза на глазах у всей толпы мудаков.

Я забыла обо всём, кроме мужчины, который сейчас увлечённо целует меня, давая этим многозначительное обещание на скорое будущее.

Отстранившись, Круз решительно сжимает ладонями мои ягодицы.

– Будь готова, детка. После того, как я выиграю сегодняшний бой, я хочу, чтобы ты была в раздевалке – обнажённая и прижатая к моему телу.

Пробормотав последнее предложение мне в губы, боец сопровождает свои слова скромным поцелуем. Ему удалось развеять всю мою злость и желание мести. Круз заставил всё это просто исчезнуть. Прежде чем уйти, мужчина нежно сжимает мою попку. Он доверяет мне, зная, что я смогу держать себя в руках. И это молчаливое послание придаёт мне сил.

– Ты всегда была шлюхой, – упрекает меня отец Эша.

Посмотрев прямо в безжизненные и холодные глаза своей матери, я отвечаю мужчине:

– Учусь у лучших.

Расправив плечи и высоко подняв голову, я направляюсь к рингу, чтобы посмотреть бой. Сердце гулко стучит в моей груди после столкновения. Былая ярость утихла. Моя маленькая победа. Но я буду вновь и вновь завоёвывать новые вершины.

Если хотят, они могут продолжить быть злыми, но теперь я отказываюсь быть их жертвой.

Расслабившись, я откинулась на спинку металлического стула, наблюдая за тем, как персонал зала готовит бойца к выходу на ринг, в то время, как все мои мысли были только о скором будущем и предстоящем мне времени в раздевалке.

Глава 22 ЛЕЙЛА

Меня обволакивает аромат Круза, когда я выхожу из душа. Единственное, чего мне не хватает – он сам. Папа так и не отказался от моих тренировок и уроков самообороны. Признаю, все мои проделки – глупость, но я искренне наслаждаюсь ими, особенно, когда мои навыки проверяет Круз. По окончанию мы оказываемся не в лучшем виде. Так или иначе, независимо от того, где мы находимся, наша одежда всегда летит прочь – и мы переходим к более интересным вещам. Так что да, я в восторге от уроков самообороны.

Кровать Круза стонет моё имя, а мышцы кричат в возмущении, но, собравшись с силами, я тянусь к чистой одежде. Она пахнет одеколоном моего мужчины: смесь кожи, небольшая нотка сладкого апельсина и много секса. Я могла бы искупаться в этом аромате. Надеваю свою толстовку с логотипом «Престола Диабло» и узкие чёрные штаны для йоги. Клянусь, стоит мне оказаться в зале в подобном образе – это словно усиленная тренировка для силы воли моего бойца.

Стремительно ворвавшись на кухню, я заканчиваю собирать волосы в беспорядочный свободный пучок на макушке. Как и нравится Крузу, сегодня перед боем они будут очень кудрявыми. Схватив из ящика последний Поп-Тартс, я спешу вниз по ступенькам. Мне потребовалось дополнительное время для разработки новой линейки фирменной спортивной одежды – и теперь я просто утопаю в завалах бумажной работы в зале и его подготовке к финальному бою.

Спешно спустившись по лестнице, запихнув в рот половину Поп-Тартс, я слышу привычный отзвук моих шагов, что эхом раздаётся в зале. Я уже было направилась в сторону рабочего стола, но услышала, как Рapi окликнул меня. Все замерли от гула его голоса.

– Господи, papi, – покачав головой, шепчу себе под нос.

Мужчина направляется ко мне. По его лицу стекают капельки пота.

– Я оставил на столе залог, ты видела?

– Ну, учитывая, что я так до него и не дошла – очки не в твою пользу, старик.

Проказливо покачав головой в ответ, я сморщила нос, после усмехнувшись.

– Прекрати умничать, малышка. Мне нужно, чтобы ты отнесла его в банк.

Бросив взгляд на огромные часы, я отметила, что у меня осталось только шесть минут до закрытия. С губ сорвался стон. Бога ради, я же только приняла душ. Банк находился всего в четырёх кварталах по дороге – ехать туда на машине нет смысла, но с моим временным ограничением это будет похоже на оживлённую прогулку в скором темпе.

– Сделаю.

Хлопнув отца по плечу, я направляюсь к выходу.

Papi, схватив моё запястье, прижал меня к своей груди. Укрыв в своих огромных руках, мужчина подарил мне одно из своих знаменитых объятий, в конце поцеловав меня в макушку.

– Говорил ли я тебе в последнее время, насколько чертовски горжусь тобой, ребёнок?

Подняв взгляд на самого сильного мужчину, которого я когда-либо знала, я поджимаю губы.

– Нет.

– Ну, теперь я сделал это. Несмотря на все изменения в твоей жизни, ты взяла на себя заботу о зале, стала сильнее физически и духом. Это дерьмо слишком жестоко. Но ты справилась. Я чертовски горжусь тобой, дочь.

На моём лице расцвела искренняя улыбка. Подмигнув рapi, я подбегаю к столу. Уже выйдя за дверь, спускаясь к тротуару, я внезапно осознала, что даже не попыталась найти взглядом Круза. Остановившись, я, чёрт возьми, уже почти повернулась, чтобы подмигнуть и ему, но в последний момент передумала. Papi был чертовски серьёзен, когда говорил вовремя внести залог в банк. Я много раз настаивала на том, чтобы перейти на онлайн-оплату услуг, но поговорка «невозможно научить старого пса новым трюкам» уж очень хорошо подходит к описанию моих попыток приобщить его к этому.

За минуту до закрытия, я открыла двери банка. Увидев недовольную мину на лицах служащих, посылающих уничижительные взгляды в мою сторону, у меня едва получилось сдержать рвущийся изнутри танец победителя. Никогда не понимала тех, кто сбегает с работы, едва стрелки часов отметят окончание рабочего дня – почему бы просто не найти работу, которой ты бы наслаждался, и делать её хорошо? Неспешно направляюсь к кассе. Ага, в их глазах едва ли это добавило мне бонусные баллы.

Едва я переступила порог, как двери за мной захлопнулись.

– Мудаки, – бормочу я, сворачивая квитанцию рapi, спрятав её в свою сумку.

Старая знакомая вывеска привлекла моё внимание. Любимый магазин аbuela[45] . Единственный в котором она делала покупки. Женщина посещала его каждую среду – по одному и тому же грёбаному списку. Прежде чем успеваю осознать собственные действия, я, перейдя улицу, открываю двери.

– Dios Mio [46] . Лейла, это в самом деле ты?

Выйдя из-за прилавка, Мария повторяет свой вопрос по-испански.

– Да.

Улыбнувшись, я делаю шаг навстречу её объятьям.

– О, милый ребёнок. Как ты? – Спрашивает женщина на испанском.

– Я в порядке. Действительно в порядке. – Мне нужно сказать это, прежде чем вся смелость сойдёт на нет. – Yo quiero hacer tamales como mi abuela [47].

– Sí. Sí [48]

Мария скрывается между рядами быстрее, чем я успеваю произнести ещё хотя бы слово. Её глаза загорелись, когда я попросила помочь мне собрать продукты для тамале, который готовила аbuela. Быстро перечисляя всё на испанском, она напоминает мне не забыть последовательность процессов. Женщине удалось наполнить корзинку менее, чем за пять минут.

– Запишу на счёт твоего papi.

Пересмотрев все продукты, Мария записывает их в свой потрёпанный блокнот. После, обойдя прилавок, женщина хватает мои ладошки, и, наклонив голову, молится за меня на испанском – её голос звучит нежно и с благоговением. Несмотря на всю свою хрупкость и почтенный возраст, она сильная и строгая. В ней больше силы, чем в ком-либо ещё. В уголках моих глаз скапливаются слёзы. Я едва сдерживаю их, бормоча последние строки молитвы.

Я пересекла улицу, в то время как на моих запястьях болтались четыре полиэтиленовых пакета. Не обращая внимания на то, что происходит вокруг меня, мысленно я растворилась в волшебном моменте в магазине Марии. Запнувшись кроссовками о край бордюра, я резко подаюсь вперёд. Мне удаётся восстановить равновесие до того, как я успела набить рот асфальтом.

– Чёрт побери, это было близко, – шепчу себе под нос.

– Ага, было.

Одновременно с раздавшимся надо мной низким голосом, сильная рука хватает меня повыше локтя, утаскивая в переулок.

– Хэй, – выкрикнула я.

Неизвестный не остановился. Пакеты с продуктами, свисая с запястий, лишили меня возможности нанести удар нападавшему. Человек лишь ускоряется. Я падаю на колени, чувствуя через тонкую ткань штанов для йоги грубую и шероховатую поверхность асфальта. Я задыхаюсь от боли, прострелившей мой позвоночник.

И только человек останавливается – моё тело падает на грязную землю. Приподнявшись, я пытаюсь осмотреться и сориентироваться. Руки запутались в куче пакетов. Я отбрасываю упавшие на лицо пряди волос. Подняв взгляд, я вижу перед собой Эша. Кровь застыла в венах. Меня пронзает страх.

Когда мы были вместе, Эш никогда не позволял себе поднять на меня руку. Наклонившись и схватив меня за перед толстовки, он дёргает меня вверх.

Он не чувствует сожаления. Каждое его движение просчитано и наполнено яростью.

– Ты уже рассказала ему о нашем ребёнке?

– Что ты творишь, Эш?

Когда боец заносит назад ногу, я вздрагиваю. Носок его ботинка ударяет меня в бок, выбивая из лёгких весь воздух. Пустота переулка наполнилась злым смехом мужчины.

– Я задал грёбаный вопрос, Лейла. Ответь мне. Ты сказала ему о нашем ребёнке?

Сбросив пакеты на пол, я, поднимаясь на ноги, смотрю ему прямо в глаза. Я не покажу ему свой страх. Эш может свирепствовать сколько захочет, и, дьявол, даже ударить меня – но я не сдамся и не позволю ему увидеть, насколько он меня пугает.

– Это не твоё грёбаное дело, Эш.

И прежде чем я успела сделать хотя бы шаг назад, боец хватает меня за толстовку, дёргая к себе, и, повернув, со всей силы толкает спиной в стену. Боль прострелила моё тело от головы до кончиков пальцев на ногах.

Эш смотрит мне прямо в лицо. С каждым сказанным словом, из его рта вылетает слюна. Она попадает на мою кожу.

– Это моё грёбаное дело, Лейла. Ты носила в утробе моего ребёнка. И я хочу знать, рассказала ли ты, чёрт возьми, своему новому мальчику-игрушке о нём. Я не стану повторять ещё раз, Лейла.

Так же ясно, как я видела мужчину перед собой, в моей голове пронеслись картинки тренировок. Я знаю, что делать. Выровняв дыхание, улыбаюсь мужчине, чтобы в следующую секунду начать двигаться. Я поднимаю колено с такой скоростью, что едва ли Эш успевает его заметить. Боец отодвигается в нужный момент – моё колено ударяет его по бедру. Этого достаточно, чтобы мужчина отступил. Я пытаюсь нанести ещё несколько ударов. Один прямо в горло – и это выбивает его из колеи.

Я сразу понимаю свою ошибку. Моя атака причинила ему боль. Но ещё больше она разозлила его. Эш просто кипит от ярости – я никогда не видела ничего подобного ранее.

– Отпусти меня, – я пытаюсь вырваться из его хватки.

– Ты шлюха.

В следующую секунду боец ударяет меня в голову своей головой.

– Тебе следовало сделать аборт, но когда всемогущая Лейла играла по чужим правилам? Ты всегда была такой заносчивой сукой.

– Зачем ты делаешь это?

Слёзы, и накрывшие меня с головой эмоции, звенели в каждом слове.

– Потому что ты выставила меня идиотом. Теперь же ты на себе прочувствуешь мои методы конкуренции. Единственный путь к нему – ты, Лейла. И, поверь мне, когда я с тобой закончу – он уж точно услышит этот громкий и очевидный посыл.

Опустив одну руку, Эш принялся расстёгивать свои джинсы, второй ладонью сжимая моё горло.

– Я возьму то, что, чёрт возьми, принадлежит мне.

Меня охватила паника. Это больше не запугивание. Он серьёзен. Эш потерял свой грёбаный рассудок. Сошёл с ума. И его цель – я. Изо всех сил, я продолжаю бороться, нанося удары и вырываясь из его хватки. Моё внимание привлекает движение на роге переулка. Там, наблюдая за происходящим, стояли двое.

Прищурившись, продолжив отбиваться от Эша, я пыталась рассмотреть их. Моя мама. И его отец. Открыв рот, я уже было хотела закричать, прося о помощи, но с губ срывается только сиплый визг. Мужчина усиливает свою хватку на моей шее.

– Достаточно, Эш. – К нам подходит его отец. – Ты добился своего.

Боец пропускает его слова мимо ушей, и, ударив меня, не оставляет попыток стянуть вниз мои штаны для йоги.

– Мама, – умоляю я. Но это больше похоже на хрип. – Помоги мне.

Отвернувшись, женщина игнорирует меня, словно я для неё чужой человек, а не родная кровь.

– Она вернулась сюда только потому, что мы заплатили ей. Знал, что это заденет Босса. Пришлось припугнуть ублюдка, чтобы отвлечь его.

Никто не поможет мне. Эш собирается причинить мне боль. Осознавая, что не смогу выбраться, я смотрю ублюдку прямо в глаза, используя слова, чтобы задеть его:

– Ты всегда играл грязно – это единственный способ для тебя победить. Ты боишься его. Круза. Он выиграет. У тебя нет ни единого шанса, Эш.

Сработало! Это причинило бойцу такую же боль, как и он причинил мне. Мужчина наносит ответный удар – вот только используя кулак. Вновь и вновь, он ударяет меня в лицо, в живот, в грудную клетку. Ярость смогла отвлечь его от былого намерения изнасиловать меня. Женщина, которую я называла матерью, отступает назад, в то время, как Монти пытается оттащить Эша назад.

– Достаточно. Ты всё испортил, сын. Ты должен был только напугать её, чтобы она бросила Круза. Не это. Ты всё просрал.

Ударив отца локтём, Эш вынуждает его отступить, а после – вновь сосредотачивает всё своё внимание на мне. Тело немеет. Я не чувствую боли. Тёплая алая жидкость стекает вниз по моему лицу, застилая глаза, пока мир перед ними окончательно не померк.

ГЛАВА 23 КРУЗ

– Лейла вернулась?

Прислонившись к стойке, я потянулся за своей бутылкой воды.

– Должна была. Она ушла несколько часов назад. – Босс так и не отвлёкся от документов. – Зная эту девчонку, она, вероятно, просто отвлеклась. Надеюсь, она всё же вовремя внесла залог в банк.

– Не похоже на неё, – пробормотал я, отставив воду обратно на стойку.

Мои слова привлекли внимание Босса. Посмотрев на меня, он приподнял брови.

– Она – моя дочь. Я знаю лучше.

– Подловили.

Поднимаю ладони в воздух, капитулируя.

– Уверен, она занята созданием для себя какой-то совершенно дикой причёски.

Мужчина вернулся к бумагам.

– Приму душ в раздевалке. Если Лейла вернётся, сообщите ей, где меня можно найти.

Хлопаю ладонями по столешнице.

– Понял, Ромео.

Мужчина перевернул лист, который читал.

Вернувшись в раздевалку, первое, что я делаю – ищу свой телефон. От Лейлы ничего. У меня по коже пробежал тревожный холодок. Что-то произошло.

– Где же ты, детка? – Бормочу себе под нос.

Написав девушке, я включаю душ. Ожидая, пока нагреется вода, я отправляю ей ещё одно сообщение. Из-за волнения, охватившего мои мысли, сейчас я даже не вспомню помыл ли голову. Едва стерев капли воды с лица, я вновь хватаю телефон.

Ничего, кроме отправленных мной сообщений.

Я: Детка, закончу через двадцать минут.

Я: Я освободился.

Я: Где ты?

Я: Я волнуюсь.

Я: Десять минут, а затем я отправляю поисковую группу.

Стоило увидеть, что Лейла так и не ответила – паника накрыла меня волной. Так быстро, как только мог, я вытираю полотенцем тело, и натягиваю на себя одежду – и только уже в коридоре осознаю, что вместо чистой надел грязную тренировочную.

Я останавливаюсь перед столом Босса.

– Она вернулась?

– Нет.

Мужчина поднялся со своего офисного кресла.

– Что-то произошло. Она не отвечает на мои сообщения.

– Успокойся, Круз.

Взяв свой телефон, он прижал его к уху. По залу эхом разнеслись гудки, сменившись глупым приветствием голосовой почты Лейлы.

– Привет? Привет? Эй, вы там? При-и-и-иве-е-е-е-т.

Я слышал его так много раз. От меня не укрылось беспокойство на лице Босса. И этого достаточно, чтобы заставить меня паниковать.

– Что мы делаем?

Вышагивая по комнате взад-вперёд, я надеялся, что движения помогут мозгу сгенерировать хоть какую-то идею.

– Джаг, Джетт, Блейк… – Босс выкрикивает имя за именем.

Бойцы трусцой подбежали к нам. Не тратя время почём зря, мужчина сразу раздал указания:

– Лейла всё ещё не вернулась с тех пор, как отнесла чек в банк. Она не отвечает на звонки. Мы должны её найти. Я хочу, чтобы половина отправилась пешком на её поиски, а остальные – ищите её на своих грёбаных машинах. Позвоните мне, – он ударил себя по груди, – когда найдёте мою дочь.

Переступив порог, мы расходимся в заранее оговорённых направлениях. Я направляюсь к банку. Дорога пуста. Надеюсь, она просто заглянула в гости к старому другу – но удача не на моей стороне. Мчусь к банку – и ничего. Пересекая улицу, я заглянул в каждое. ещё работающее, предприятие. И вновь ничего.

– Помогите! Кто-нибудь, помогите! Позвоните 9-1-1!

Голос Джага эхом разнёсся по улице. Каждое слово звучало словно из разного направления.

Я со всех ног бегу туда, как мне показалось, откуда он исходит.

– Джаг, где ты? – Кричу, не сбавляя ход.

– Здесь, – раздалось из переулка.

Повернувшись, я различаю в тусклом свете ссутулившуюся фигуру Джага.

– Ты ранен?

Подбегаю к нему сзади.

– Назад! – Мужчина толкает меня в грудь. – Назад! Сейчас же звони 9-1-1!

– Джаг.

Вскидываю вверх руки.

– Немедленно.

Вытянув руку, Джаг упёрся ладонью мне в грудь. Резко откинув её, я бросаю мужчине свой телефон. Мой мир рухнул. Передо мной лежало избитое сломленное тело Лейлы. Её глаза закрыты, а вокруг головы – лужа крови.

– Детка. – Я падаю на колени. – О, Господи, детка.

Я знаю, что мне не стоит передвигать её, но единственное моё желание – прижать девушку к себе. Вместо этого, наклонившись, я едва касаюсь ладонями её лица.

– Я здесь. Я здесь. Лейла, открой глаза! – Раскачиваясь на месте взад-вперёд, я не шевелю её. – Джаг вызвал помощь. Давай же, детка.

Приглушённый голос на заднем фоне, сообщающий о нашем местоположении, никак не прибавлял спокойствия.

– Мне жаль. Мне так жаль.

Приближающийся звук сирены не ободрил меня. Повернув голову, я вижу, как Джаг бежит к выходу из переулка, размахивая руками, привлекая внимание. Врачи следуют за ним через грязный и неопрятный гадюшник. Одни из медиков отталкивает меня назад. Не сопротивляясь, я отползаю в лужу тёмно-алой крови Лейлы.

– Никаких посторонних в скорой, – скомандовал кто-то.

– Пошёл ты, – прокричал в ответ Босс.

Потасовка длится не долго. Через пятьдесят футов, сорвавшись с места, скорая мчит по улице.

– Пойдём, мужик, – Джаг дёрнул меня за плечо.

Я не двигаюсь.

– Круз, идём.

Я не двигаюсь.

– Ублюдок. – Размахнувшись, боец наносит удар, попадая чуть ниже глаза, от чего моё лицо прострелила боль. – Ты грёбаный ублюдок.

Схватив за футболку, мужчина рывком поднимает меня на ноги, после ударяя из-под низа.

– Соберись! – Он трясёт меня за плечи. – Мы нужны Лейле.

– Т-ты видел её?

– Да, мудак, видел. Она – чёртов боец.

Это правда. Она боец. Шаг за шагом, я сосредотачиваюсь на своих движениях, пока в итоге не оказываюсь в машине Джага, который отвозит нас в больницу. Оказавшись перед входом в отделение реанимации, я отметил, что именно здесь и встретил Лейлу. Это был один из худших дней в её жизни. А я просто стоял, наблюдая за тем, как рушится её мир и мир её отца. Я был здесь, чтобы поймать её – с того момента и началась наша история.

Запах больницы – первое, что привлекает моё внимание. Ничего другого. Фоновые звуки исчезли. Стены и картины на них начали сливаться воедино.

– Сюда.

Схватив за локоть, Джаг утаскивает меня в комнату ожидания.

Под стеной выстроились бойцы. Босс, весь в крови, сидел ближе к двери. Если бы вы заглянули на место преступления, то приняли бы его за жертву. И, возможно, в конце он ей и станет. Я молча прислоняюсь к стене недалеко от двери. Мне, нечего сказать. Любая мелочь чужда для нас в эти минуты тишины.

Девушка, что вернула меня и зал к жизни, сейчас вынуждена сражаться за свою. Ударившись головой о стену, я изо всех сил пытаюсь осознать произошедшее. Рассматривая кровь на костяшках своих пальцев, я не чувствую боли. Словно в замедленной съёмке, перед глазами прокручиваются события недавнего прошлого. Каждое крошечное прикосновение, поцелуй, смех и тёплые объятья… Мои лёгкие сжались, кислорода становится всё меньше и меньше. Я хотел бы упасть в обморок быстрее, чем на меня обрушится ещё одно воспоминание – оно причиняет боли больше, чем любой удар или пинок, который я когда-либо получал.

Увлёкшись блокнотом моего отца, Лейла лежит рядом. Словно от этого зависит её жизнь, она внимательно изучает каждую малейшую деталь на странице.

Время замедлило ход. Понятия не имею, прошло несколько минут или же часов, пока повисшую тишину не разорвал чей-то голос. Он не принадлежал ни одному из нас. В некоем безумном состоянии, бессвязно о чём-то болтая, в комнату ожидания ворвалась женщина.

– Декстер! – Она вскинула вверх руки. – Декстер!

Мужчина поднимается на ноги, в его глазах горит огонь. Подойдя к нему, я тяну его на себя, пока он не опирается о мою грудь. Я узнал бы этот блеск где угодно – Босс был готов бросить всё к чертям, попробуй женщина приблизиться.

– Пошла нахрен отсюда! – Прокричал он, пытаясь сделать несколько ударов.

– Декстер! – Перекрикивает она. – Выслушай меня!

– Отвали, – взревел он в ответ. – Ты бросила её много лет назад.

И в этот момент я узнаю в ней мать Лейлы. Я почти отпустил тренера, позволяя ему разорвать бывшую жену на кусочки, как она того заслуживает. Но что-то останавливает меня. Паника и решительность в её глазах. Они такого же оттенка и формы, что и у её дочери. Вот оно. Часть меня хочет ослабить хватку, но в глубине души я всё же понимаю, что Босс убьёт её. И сделает это без тени сомнения.

– Я была там, – выдавила она. – Видела произошедшее. Я не могла остановить это. Мне следовало…

Отпустив Босса, я отталкиваю его в сторону, надвигаясь на мать Лейлы. Умная женщина. Она отступает, пока сама не загоняет себя в тупик. Я не думаю – просто действую.

Сжимаю тонкую шею – мне ничего не стоит поднять её тело над полом. Пальцы с силой впиваются в шею, перекрывая ход кислороду.

– У тебя есть три грёбаных секунды, прежде чем я оторву твою голову.

– Эш, – говорит она поспешно. – Его отец сделал всё возможное, чтобы ты проиграл – даже вернул меня в город. Но когда это не возымело должного эффекта, Эш напал на Лейлу. Он зашёл слишком далеко. Я видела это, но была слишком напугана, чтобы что-то сделать. Я должна была сыграть свою роль до конца.

Я ослабляю хватку, даже не заботясь о том, что женщина рухнула на пол, согнувшись пополам, после продолжив тараторить:

– Монти говорил Эшу прекратить, но ревность затмила его разум.

Наклонившись, указательным пальцем поддев её подбородок, я вынуждаю мать Лейлы посмотреть в мои глаза.

– Если с ней что-то случится – я сверну тебе шею. Ты услышала меня? Ты её грёбаная мать – и просто наблюдала за происходящим? Тебе, сука, лучше запомнить кое-что обо мне – я всегда выполняю свои обещания.

Выпрямившись, я направляюсь к выходу из больницы. Позади раздаётся эхо чужих шагов. Кто-то окликнул меня по имени. Но я просто игнорирую это.

Джаг догнал меня только тогда, когда я уже забрался в его грузовик, не имея при себе грёбаных ключей.

– Не надо, – предупреждает он.

– Я вырублю тебя, Джаг. Ключи, – рычанием срывается с моих губ.

– Кру…

Мужчина даже не успевает проговорить последний звук, когда мой кулак обрушивается на его челюсть. Мой победный. Миг – и Джаг оказывается на асфальте без сознания. Без единого сожаления я обыскиваю карманы бойца. И, едва найдя ключи, я, не теряя времени, отправляюсь в зал «Племени Титана». Я не вижу перед собой дорогу. Мне не стоило садиться за руль – точно так же, как этот ублюдок не должен больше дышать.

Выпрыгнув из грузовика, и даже не закрыв за собой дверцу, я врываюсь в зал соперников.

– Ты! – Указываю пальцем в Эша.

Кроме Шелби, спрыгнувшей с коленей мудака, единственным человеком в помещении является Монти – и он направляется прямиком ко мне.

– Она рассказала тебе о нашем малыше, ха?

Боец вскинул подбородок.

– Сегодня день, когда ты умрёшь, ублюдок.

Сжимаю кулаки. Гнев переполняет меня. Я никогда не испытывал ничего подобного прежде.

– Убирайся, или я вызову полицию, – ворчит Эш.

– Сделай это, мудак. Возможно, если они доберутся сюда быстрее, чем я убью тебя – это будет твоим единственным шансом выбраться отсюда живым.

Бросаюсь вперёд – всего несколько миллиметров, и я задел бы Шелби. Мой кулак врезается в лицо Эша, застав того врасплох. Мудак действительно считал, что я здесь только для того, чтобы перекинуться с ним словечком.

На заднем фоне раздаётся адский крик Шелби и Монти. Я замечаю его окровавленные костяшки. Перед глазами всё окрасилось алым. Ублюдку не хватило порядочности даже для того, чтобы вымыть свои чёртовы руки. Эш попытался было одурачить меня ложным ударом, но я, увернувшись, показываю ему, как это произойдёт на самом деле – я вывожу его из строя ударом своей ноги.

Оседлав торс мудака, я наношу удар за ударом по его смазливому лицу, вкладывая в них всю свою силу. Хруст ломающихся костей и ощущение тёплой крови, покрывшей мои руки, совершенно не унимают бурю во мне – только подпитывают её мощь.

Каким-то образом, невзирая на удары, Эшу удаётся пнуть меня под рёбра. Но едва ли это останавливает меня, пока дуло пистолета не прижалось к моему виску.

– Отвали от моего сына, – прорычал Монти.

Я замер.

– Пошёл на хрен.

– Даю тебе ещё один шанс. Я выстрелю, украсив свои маты твоими мозгами.

Мужчина сильнее вжимает холодный металл в мою голову.

– Вы оба - больные ублюдки. Её мать нам всё рассказала.

Слова задевают мудака. Жизнь не проносится у меня перед глазами. Нихрена подобного. Лейла, в этот момент, лежит на больничной койке, сражаясь за свою чёртову жизнь. И пистолет у виска – последнее, что меня волнует.

Отведя назад руку, я наношу ещё один удар по лицу Эша. Никогда прежде я не двигался с такой силой и скоростью. Тишину зала заполняет щелчок ломающейся кости. Пистолет у моего виска дрогнул. Я слышу чей-то крик, шум, а затем – выстрел.

ГЛАВА 24 ЛЕЙЛА

– Иди, малышка. Иди.

Пропел на испанском голос Abuela. Её слова согревают меня словно тёплый пушистый плед холодным зимним днём. Я слышу её, но не вижу. Делаю ещё два шага в темноту.

Её голос становился всё тише и тише. Протянув руку, я пыталась найти её в темноте. Но натыкалась только на пустоту.

– Лейла.

Раздавшийся рядом голос вынуждает меня замереть. Он не принадлежит Abuela. Проигнорировав его, я вновь возвращаюсь к поискам.

– Лейла.

На этот раз мои плечи дрогнули. Опускаюсь на колени – и не нахожу твёрдую опору. Я словно парю в воздухе. Голос бабушки давно исчез.

– Лейла. – Мои плечи вновь задрожали. – Проснись. Малышка, пожалуйста, проснись.

Я поднимаю веки на короткий миг. Свет ослепляет. Я вновь и вновь пытаюсь открыть глаза. Но вокруг слишком ярко.

– Вот так. Давай, малышка, просыпайся. Джаг, иди за медсестрой.

Papi. Мне приходится бороться, чтобы произнести его имя. Даже не приблизившись к губам, оно застряло где-то глубоко в горле. Я расстраиваюсь всё больше, изо всех сил стараясь заставить свои рот и глаза работать. Всё это время, Papi шепчет слова ободрения. Он повторяет их вновь и вновь, пока они наконец не срабатывают.

Приоткрываю веки. Свет всё ещё слепит меня, болью отдаваясь где-то в затылке. Мне приходится приложить усилия, пока картинка перед глазами не становится чётче. Посмотрев влево, я вижу, как Джаг проводит ладонью по волосам. Отросшие кончики торчат на его макушке. Уставший взгляд бойца сосредоточен на мне. Повернувшись в другую сторону, замечаю склонившегося надо мной Papi и незнакомую женщину. Никогда прежде я не видела столько боли на его лице. Даже в день похорон или смерти Abuela.

Вновь перевожу взгляд на незнакомку. Мне понадобилось много времени, прежде чем, благодаря её именному бейджу, я поняла, что она – медсестра. Затем мои глаза замирают на аппарате, трубкам, что тянутся к моей коже, и колючему покрывалу, которым меня укрыли.

Осознание происходящего – словно жёсткий удар под дых. Эш. Проулок. Его кулак. Моя мама. Боль. И всё это из-за ревности.

– Позову доктора.

Медсестра всего лишь похлопала по плечу, но ощущение, словно она хорошенько меня встряхнула.

Казалось, тело разбилось на кусочки – настолько всё болело и ныло. Развернувшись, женщина вышла из палаты. Прежде чем я успела моргнуть или хотя бы подумать о чём-то, её место занял Papi. Я изо всех сил пыталась сглотнуть. Горло пересохло настолько, что я инстинктивно схватилась за него рукой. В мою вену воткнулась иголка капельницы – но едва ли я это почувствовала. Мне нужна вода.

Сжав ладонь на шее, я попыталась откашляться.

– Вот, – Джаг поднял большую кружку со стола рядом с моей кроватью. – Они сказали, когда ты проснёшься, тебе может понадобиться парочка кубиков льда.

Я потянулась ко льду, который мужчина сжал кончиками своих пальцев. Тело не слушается – погружаясь в панику, я пытаюсь вновь и вновь.

– Успокойся, Лейла, мы рядом. – Джаг поднёс к моим губам кубик. – Ты просто только пришла в себя. С тобой всё будет хорошо.

Освежающий холод мгновенно начинает таять напротив моих губ, немного увлажняя пересохший рот. Жестом я прошу ещё. Джаг, предупредив меня о том, чтобы я не спешила, меняет кубик у моих губ. Безо всякой на то причины, я потянулась ладонями к своему лицу. Пальцы касаются рубцов и шва, который спускается вдоль моей челюсти.

– Полегче, детка. – Перехватив мою руку, Papi прижимает её к своей груди. – Это всего лишь швы.

– К-р-у…

Каждый звук даётся с трудом. Я замолчала. Моя попытка вновь выговорить его имя оказывается провальной.

В палату вошла группа людей. По их голубым робам и именным бейджам, я понимаю, что это врачи и медсёстры. Сосредоточившись на одном из них, я пытаюсь кивать или отрицательно качать головой на все вопросы. Поток воздуха касается моей кожи, вынуждая осмотреться. Отодвинув мой халат, медсестра прижимает к низу моего живота инструмент.

Резко вздрогнув, я наконец-то обретаю голос. Слабый и неуверенный – он дрожит и прерывается.

– Ч-что вы… Не трогайте меня!

– Лейла, – я услышала на заднем фоне голос отца.

– Не трогайте меня, – вновь пытаюсь я.

Ощущение чужих ладоней не покидает мою кожу. Аккурат там, где я больше всего ненавижу чтобы ко мне, прикасались. Я мысленно возвращаюсь в тот момент. Разум тонет в воспоминаниях о каждой унции боли и мук. Мир меркнет перед глазами. Я вновь слышу Abuela. Прямо у моего уха. Она шепчет слова поддержки на испанском.

– Лейла, ты должна тужиться. – Её ладонь касается моего лба. – У тебя получится, малышка.

– Она мертва, – вновь и вновь срывается шёпотом с моих губ.

– Она ушла домой к своему Отцу. Ты должна тужиться. Ты должна сделать это.

Я оглядываюсь на папу, что всё так же держит мою вторую ладонь в своей – по его лицу бегут слёзы.

– Она мертва, – беспрерывно повторяю я, пока кошмар наконец-то не заканчивается.

Перед глазами темнеет, а после – мир вновь наполняется оттенками. Я держу на руках свою малышку. Часы напролёт, в то время, как должна была проводить свои весенние каникулы на Кабо [49], я не отпускаю её. Даже не смотря на всю печаль, раздирающую мою душу, я всё равно не променяла бы возможность поглаживать пальцами густые тёмные волосики своей дочери - на шанс оказаться в этот же миг в любом другом месте на Земле.

Открыв глаза, я понятия не имею, сколько прошло времени. В противовес моему воспоминанию о прошлом в комнате повисла тишина. Повернув голову, я замечаю Джага, свернувшегося на крошечном стуле. Предмет мебели вот-вот развалится на кусочки под его огромным телом. Я соскучилась по блеску его глаз. Сейчас под ними пролегли круги всех оттенков тёмного. Я аккуратно приподнимаюсь на кровати, не желая разбудить дремлющее чудовище.

Но все мои усилия бесполезны. Каждая мышца в теле кажется вялой и совершенно бесполезной. Повернув голову в другую сторону, я наблюдаю за тем, как просыпается Papi. Перехватив мой взгляд, мужчина всего за долю секунды оказывается на ногах.

– Детка, – шепчет он, убирая волосы с моего лба. – Как ты себя чувствуешь?

– Дерьмово, – просипела я.

– Я позову медсестру.

Мне удаётся схватить мужчину за руку прежде, чем он успевает развернуться.

– Нет.

Папа замер, уставившись на меня.

– Круз. – На этот раз мне удаётся выговорить его имя. Одно простое слово так легко соскальзывает с моих губ. Я продолжаю: – Что произошло? Почему я здесь?

– Ты не помнишь?

Я нахмурилась. В моей памяти только обрывки произошедшего.

– Банк, тамале, проулок…

С последним слетевшим с губ словом, мой голос затих. Я вспомнила, что произошло. Всё кажется таким далёким от реальности – словно кто-то просто рассказал мне об этом.

– После того, как тебя увезли в операционную, объявилась твоя мама.

– Она была там, – перебиваю я Papi.

Мой голос звучит громко и испуганно.

Подпрыгнув со своего стула, Джаг становится рядом со мной.

– Здесь ты в безопасности, детка. Мы не оставим тебя.

– Круз? – Вновь спрашиваю, настаивая на том, чтобы получить чёртов ответ.

Почему его здесь нет? А затем в моей голове вспыхивает всего одно слово. Ребёнок. Угроза Эша, когда он избивал меня. Мужчине наконец-то удалось добиться своего.

– Он отправился за ним, – признался Джаг.

Папа предупреждающе прочистил горло.

– Нет, она должна знать, Босс. Достаточно секретов. Лейла должна узнать всё.

Джаг выделил последнее слово.

Наблюдаю за тем, как папа, опустив голову, пробормотал что-то на испанском. У меня не получилось разобрать ни единого слова.

– Или это сделаете Вы, или я, – пригрозил Джаг.

– Достаточно, – тихо прошипел Papi. Мышцы на его шее напряглись, а кулак мужчины сжался на поручне кровати.

– Пап?

На последнем звуке мой голос дрогнул.

– Круз ушёл, как только услышал то, что рассказала твоя мать. – Он опустил голову. – Я знал, что он отправился за Эшем. Джаг последовал за ним, но Круз вырубил его. Твоя мать всполошила нас всем этим, и вызвала полицию.

– Господи, нет, – ахнула я, прикрывая глаза.

– Он отправился в зал «Титанов», – продолжил Джаг. Поднимаю взгляд на мужчину – я никогда не видела столько боли на его лице. – Круз напал на Эша, избил его почти до смерти. Эш в коме. Выглядит не очень хорошо.

– Круз, – я заворочалась в постели, чувствуя, как слёзы бегут вниз по моим щекам.

– Монти приставил к его голове пистолет, когда в зал прибыли копы. – Протянув руку, Джаг сжал мою ладонь. – Отец Эша выстрелил. Немного отклонившись от Эша, Круз успел выбить оружие. Он не пострадал, но копы заперли его в камере, и теперь Круз отказывается от того, чтобы за него внесли залог.

Джаг сделал глубокий вдох. В палате повисла тишина. Всеми силами, я пыталась осознать своим затуманенным и медленно соображающим мозгом, только что услышанное. Империя моего отца пала – и в этот раз она не подлежит восстановлению. Вместе с моей собственной жизнью, она лежит у моих ног.

Кто-то прочистил горло, и мы повернулись в сторону двери. В паре шагов от нас стоял человек, которого я хотела видеть меньше всего. Она заговорила первой, прежде чем у меня появился шанс сказать хотя бы слово.

– Он здесь. – Женщина сунула руки в карманы. – Я вытащила его, не предоставив выбора. Он не знает.

Моя мать наклоняет подбородок к груди, а после – уходит из палаты. Иронично, ведь это именно то, что у неё получается лучше всего.

– «Он не знает» – чего? И о ком она говорила? – Спрашиваю, пытаясь понять, что, чёрт возьми, происходит.

В следующий миг его огромная фигура переступает порог моей палаты. Круз проводит обеими руками по волосам. Мужчина выглядит так, словно это он должен лежать на больничной койке. Под его покрасневшими и опухшими глазами пролегли круги. Судя по всему, боец уже давно забыл о сне.

– Круз.

Его имя повисло в воздухе.

– Лейла. – Мужчина впился в меня взглядом, осознавая, что я пришла в себя. Сделав три огромных шага в мою сторону, он отталкивает Джага со своего пути. – Детка, о Боже, ты очнулась.

Боец неуклюже касается меня руками, боясь причинить боль. Я опускаю его ладони на свою грудь, накрывая поверх своими ладошками. Провожу подушечками пальцев по сбитым костяшкам возлюбленного – кожа на них уже покрылась корочкой. Моя первая реакция – злость. Не уверена она из-за того, что он пустил по ветру свой шанс стать чемпионом в этом году, или из-за того, что Круз, возможно, даже испортил свою карьеру бойца. Но я молчу. Сильное чувство любви заполняет собой кровоточившие раны.

– Спасибо, – шепчу я.

– Лейла. – Наклонившись, Круз едва касается губами моего лба. – Я думал, что ты умерла. Я не смог справиться с этим.

– Ты ударил Джага!

Я изо всех сил пытаюсь выдавить улыбку. В ответ, мужчина изгибает уголки собственных.

– Это так.

– Лейла. – Джаг застыл в футе от моей кровати. – Расскажи ему всё сейчас же.

Прикусив губу, я сжимаю ладонь Круза, когда тот в защитном жесте застывает рядом со мной. Я киваю спустя миг. Не буду приукрашать. Не смогу. Мне стоит сделать это прямо сейчас – иначе я никогда не решусь.

– Я забеременела на первом курсе колледжа. От Эша. Его семья потребовала, чтобы я сделала аборт. Я отказалась. Papi и Abuela согласились с моим выбором. Я собиралась отдать ребёнка на усыновление. Эш не был счастлив, но смирился. Так как мы учились в местном колледже, и моя семья была близко – всё шло хорошо. Но на шестом месяце у меня начались схватки. Ребёнок родился мёртвым.

Слова засели глубоко внутри.

Круз молчал. Мужчина так и держал свою руку у моей груди. На его лице не было ничего, кроме сочувствия. Ни единого признака отвращения или разочарования.

– Мне удалось вернуться в колледж. Мне казалось, что со временем всё наладится. Вернётся на круги своя. Но потом я застукала Эша и Шелби. Это стало переломным моментом. И я сбежала.

– Спасибо, – прошептал мужчина, склоняясь над кроватью и касаясь своими губами моих – потрескавшихся и разбитых.

– Круз, мне так жаль, – я вцепилась в его футболку.

– Не надо. Всё кончилось. – Круз вновь проводит своими губами по моим. – Он больше никогда не причинит тебе боли.

– Ты разрушил свою…

– Даже не думай. Это в прошлом.

ГЛАВА 25 КРУЗ

Парой мгновений спустя, напряжение в палате начинает таять. Держа руку у груди девушки, я вспоминаю ритм ударов её сердца. Единственное, что я хочу – вытащить Лейлу из этой кровати и прижать к себе.

Мой порыв останавливает вид её избитого тела. По дороге сюда, мать Лейлы всё мне рассказала. Женщина настояла на том, чтобы внести залог – даже, после моего непреклонного отказа. Она сказала, что её дочь, когда очнётся, будет во мне нуждаться. Она поведала мне и о травмах девушки – сломанное ребро, сотрясение мозга, внутреннее кровотечение, которое врачам удалось остановить, и множественные ушибы.

Стоило услышать о прошлом Лейлы, как во мне вспыхнула ярость. Мне следовало убить ублюдка, причинив ему напоследок адскую боль. Он не заслуживает жизни.

Ко мне подошёл Босс и похлопал по плечу. Мужчина чувствовал пылающий внутри меня огонёк гнева. Его жест – мягкое напоминание о том, что нужно сосредоточиться на нынешнем. Как я когда-то и говорил Лейле. Пришло время принять свои же слова.

– Есть ещё кое-что.

Джаг постучал по верхушке кровати.

– Иисус. – Мужчина провёл рукой по своим взлохмаченным волосам. – Достаточно, Джаг. Почему из всех людей в этом мире, именно ты ведёшь себя сейчас как доктор Фил? [50]

Это подразумевалось, как шутка. Но Джаг воспринял это иначе. На его шее вздулись вены. Боец сжал челюсть.

– Это моя семья. – Он ударил ладонью по стене. Его глаза потемнели, чуть опухнув по краям. – Я больше не намерен наблюдать, как вы топите себя и своих ближних. Или расскажете вы – или это сделаю я.

Джаг пристально посмотрел на Босса. Мы с Лейлой, переводя взгляд от одного ко второму, понятия не имели, что парень имел ввиду. В знак поддержки, девушка сжала мою руку.

Босс промолчал. И Джаг исполнил своё обещание. Обойдя кровать, он остановился, с другой стороны. Боец накрыл своей ладонью наши.

– Я стану дядей.

Лейла непонимающе нахмурилась. Я чуть наклонил голову в бок. Джаг ещё раз повторил свои слова. Девушка ахнула, задрожав всем телом. Меня накрыла паника.

– Ты в порядке, малышка?

Я смотрел на неё сверху вниз.

Лейла побледнела. Её глаза расширились.

– Я сказал, что она беременна, придурок.

Джаг покачал головой в ответ на мою фразу.

– Беременна.

Это слово эхом разлетелось по комнате.

– Что? – Выкрикнула Лейла.

Пытаясь сесть, она поморщилась от боли.

– Полегче, – хотел было успокоить её отец. – Ты беременна. Врачи проверили сердцебиение малыша некоторое время назад – он здоров. Всё в порядке.

– Нет. – Девушка высвободила свои ладошки, потянувшись к низу живота. – Нет, я вновь убью её.

Мы втроём окружили Лейлу. Я обнимаю её, стараясь не причинить вреда. Она пережила уже достаточно боли. Босс с другой стороны приобнял свою дочь. Джаг же держит ладони на ногах своей подруги, обеспечивая максимальный комфорт.

Босс вновь и вновь шепчет молитву. Мужчина продолжает разговаривать на испанском, пока Лейла не успокаивается. Мы все остаёмся рядом с ней. И только после того, как в палате повисла тишина, я осознаю, что скоро стану отцом. Лейла носит нашего малыша. Выпрямившись, провожу ладонью по волосам, опуская взгляд на живот девушки. Прикрыв её покрывалом, я чуть приподнимаю халат, стараясь оставаться осторожным и не обнажить слишком много.

Касаюсь её кожи поцелуями. Ребёнок. Просто сногсшибательная мысль. Я не трачу время на рассуждения, как так вышло – мне просто плевать. Подняв взгляд на мокрое от слёз лицо любимой, я прижимаюсь щекой к её животу и улыбаюсь. Посреди всего этого хаоса – я улыбаюсь. И ничто не сможет стереть эту улыбку. Ничто.

– Малыш, – моя улыбка становится шире.

Я вовсе не сентиментальный тип, но, чёрт возьми, сейчас я чувствую, как слёзы вот-вот польются из моих глаз.

– Наш малыш. Я люблю тебя, Лейла.

Потянувшись вниз, девушка проводит своей свободной рукой по моим волосам.

– Я тоже люблю тебя.

Её голос дрожит, словно она не может поверить в это. Представить не могу, насколько сильно Лейла напугана. И это только усиливает важность моей предстоящей работы – вернуть её веру.

– Но таблетки. Я пила таблетки, – бормочет она.

Я не отвечаю, понятия не имея, что сказать.

– Думаю, чтобы они подействовали, ты должна принимать их каждый день.

Лейла качает головой.

– Господи, что в этом сложного? – Джаг вскинул руки в воздух. – Теперь я собираюсь проспать в своей кровати несколько часов подряд, а затем – вернусь сюда. Удачи с тем, чтобы объяснить Боссу, как ты умудрился обрюхатить его единственную дочь, чемпион.

Парень хлопнул меня по спине.

– Джаг, – прокричала Лейла.

Мужчина обернулся. Мы с Боссом, отстраняемся, позволяя ей поговорить с ним. Лейла молча обнимает его одной рукой. Они что-то шепчут друг другу, а после мудак утирает слезинку с её глаза. Идеальный момент, чтобы пнуть его под зад, но я позволяю всему идти своим чередом.

– Запылился здесь, капец как.

Поцеловав Лейлу в лоб, боец вышел из комнаты. Мы рассмеялись, когда его голос раздался из коридора.

– Детка, ты выглядишь уставшей. Хочешь сесть? – Последовала небольшая заминка. – Всё, что я скажу так это то, что ты можешь сесть на моё лицо.

После того, как врачи проверили состояние Лейлы, Босс задерживается рядом ещё на час. Нам предстоит долгий курс восстановления, но с ней всё будет в порядке.

Когда медсестра попросила нас с Боссом покинуть палату на несколько минут, я рассказал ему всё, что знал. Полицейским удалось получить данные с камер наблюдения в зале и возле проулка. Не то, чтобы у меня получилось выйти сухим из воды. Закон не так уж одобряет самосуд. Понятия не имею, какое наказание меня ждёт, но, поверни время вспять, – я бы сделал это ещё раз.

– Устала, детка?

Я убираю прядку её сумасшедше-кудрявых волос.

Лейла кивает.

– Кажется, я не смогу уснуть. Мысли в моей голове сменяют друг друга с сумасшедшей скоростью.

– Хочешь, чтобы я позвал медсестру и спросил может ли она помочь тебе как-то с этим?

Покачав головой, девушка провела ладонью по постели.

– Детка, здесь нет места, – я подхожу ближе.

– Пожалуйста.

Это всё, что мне нужно. Одно слово, слетевшее с девичьих губ – и я послушно забираюсь на кровать. Я устраиваюсь с здоровой стороны, если это вообще можно так назвать, осторожно прижимаясь своим телом к её.

– Поговори со мной, – умоляет Лейла. – Скажи, что всё будет в порядке.

Зная, что это всё равно нужно будет обсудить, я решаю сорвать пластырь одним махом. Возможно, сейчас не самое подходящее время. Дьявол, да никогда подходящее время и не наступит.

– Чего ты боишься, детка? Расскажи мне.

Касаюсь губами мочки её ушка.

– Я потеряла её, – прошептала Лейла, сжимая переднюю часть моей футболки в своём маленьком кулачке. – Я всё делала правильно, Круз. Но у меня начались преждевременные роды. Врачи попытались остановить их, но не смогли. Я должна была тужиться. А несколько часов спустя доктор сказал, что больше не слышит её сердцебиение. Это был ад. Я должна была продолжать тужиться. А после я часами держала её крошечное тельце в своих руках, не желая отпускать.

Сглотнув, я понимаю, что не в силах подобрать слова, потому лишь крепче прижимаю девушку к себе.

– Что, если это произойдёт вновь? – Задаёт она мучивший её вопрос.

– Не могу сказать, что этого не случится. – Зажмурившись, я чувствую силу каждого произнесённого слова. – Но в чём я уверен, так это в том, что всегда буду рядом. На каждом шагу. Я никогда не оставлю тебя, Лейла. Ты застряла со мной.

– Обещаешь? – Спрашивает девушка. Её голос наполнен эмоциями.

– Обещаю. Ничто не встанет между мной и нашей семьёй – ни бои, ни даже зал.

Лейла поднимает голову.

– Ты разрушил сегодня всё.

– Нет. – Ухмыльнувшись, я легонько щёлкаю её по подбородку. – Сегодня я завоевал мир – и он лучше, чем любой титул.

– Я люблю тебя, Круз.

– Mi amora.

Лейла на короткий миг касается своими губами моих, прежде чем вновь положить голову на подушку. Её глаза закрываются, а дыхание выравнивается. Если девушка считала, что я тяжело тренировался в зале и был увлечён поединками – тогда она даже понятия не имеет, насколько я полон решимости вернуть её к жизни.

Mi amora – исп.: «Любимая».

Эпилог ЛЕЙЛА

С тех пор, как ревность и злость Эша проявили себя, прошло почти два с половиной года. Мне казалось, я умру. Но судьба предоставила иной исход – тот день стал началом моей новой жизни. Жизни, которую я навряд ли когда-то могла представить для себя.

– И где его носит? – Спросил Papi, приближаясь ко мне, перекинув свой спортивный костюм через плечо.

Глупо улыбаясь, я указываю в сторону, наблюдая за тем, как Круз, с нашей дочерью на плечах, носится по терминалу, перепрыгивая и уворачиваясь от потоков горячей лавы.

С каждым его прыжком, малышка ахала и взвизгивала. Своими неуклюжими пухлыми пальчиками девочка указывала на опасность. Белла прочно держит Круза в её маленьком кулачке. Она добилась этого ещё в свой первый день, с криком появившись на этот свет.

– Никогда не видел его настолько увлечённым. – Подметил папа, когда парочка оказалась поближе к нам. – Его звёздный час.

И я, глядя на своего чертовски сексуального мужчину, не могу не согласиться.

– Да. Точнее и не скажешь.

После того инцидента с Эшем, Федерация отменила поединок Круза в Вегасе и приняла решение отправить его на испытательный срок. Вместо того, чтобы отбыть год наказания сложа руки, они с папой были полны решимости использовать перерыв с пользой, и выйти из-за заточения сильнее, чем были раньше. «Престол Диабло» вернулся на ринг в разгар сезона – вот почему сейчас мы все собрались в терминале, дожидаясь своей посадки на самолёт в Вегас.

– Madre, Madre! [51] – Визжит Белла, увидев меня.

Когда малышка разговаривает по-испански – это согревает моё сердце. В своё время, abuela позаботилась о том, чтобы я свободно овладела этим языком – как и отец Круза по отношению к нему. Как и мы по отношению к своей дочери. Круз опускает кроху на ножки. Стоило девочке побежать в нашу сторону, как её блестящие чаксы начинают светиться с каждым сделанным шагом. Бирюзовая юбка покачивается одновременно с напечатанным на её футболке логотипом, разработанным её дедушкой, для зала «Престол Диабло». Конечно же, тоже блестящим.

Когда я впервые показала Крузу свои разработки необычной детской одежды с логотипом его отца – на его глазах появились слёзы. Это был второй раз, когда я увидела, как он плачет. Первый – когда родилась Белла.

Поцеловав меня, девочка направилась к своему дедушке. Как и её отец, она очень энергична. Опустившись рядом со мной на кресло, Круз переплетает наши пальцы, оставляя на моей щеке поцелуй.

– Хэй, чемпион, – повернув голову, я улыбаюсь ему.

Мужчина приподнял брови, после вновь вернув своё внимание дочери.

– Нервничаешь? – Спрашиваю я.

– Не-а.

– Лжец.

Я шлёпаю ладошкой по его груди. Наклонившись, Круз прошептал мне на ухо:

– У меня уже есть всё, что мне нужно. Это просто ещё один бой.

Поворачиваю голову так, чтобы наши губы оказались друг напротив друга. Этот поцелуй грубый и долгий – и мне на самом деле плевать, что мы сидим посреди оживлённого терминала. Раздавшийся рядом надоедливый голос Джага вынуждает нас отстраниться.

– Моя принцесса!

– Ваг! – Завизжала Белла, спрыгнув с колен дедушки.

Подняв ручки вверх, она прыгает в объятья мужчины. Боец приседает на корточки, сделав вид, что малышка едва не сбила его с ног.

– Покажи мне свои движения.

Взлохматив волосы девочки, Джаг стягивает на бок её подходящий к наряду бант. Клянусь, он сделал это только для того, чтобы побесить меня.

Белла поднимает в воздух свои сжатые кулачки.

– Прямой левой, левой! – Говорит ей Джаг.

Она делает.

– Апперкот, апперкот.

И она показывает вновь.

– Удар ногой.

И малышка показывает и это, вот только на сей раз Джаг помогает ей удержаться на ногах. Подняв Беллу вверх, боец начинает её кружить. Потянувшись к карману фланелевой рубашки мужчины, девочка достаёт оттуда конфету. Я качаю головой. Но этот бой проигран заранее – вот она, единственная причина, почему мне приходится оптом скупать детские влажные салфетки.

– Готова поехать в Вегас? – Рассматривая лицо Беллы, спрашивает Джаг.

Сморщив свой носик, вытащив изо рта леденец, кроха чётко отвечает:

– Проститутки.

Джаг взрывается в приступе смеха. Вскочив на ноги, я ударяю его по плечу. Белла, уловив, что именно рассмешило её дядю, продолжает скандировать: «Проститутки!». Я разворачиваюсь к Крузу за поддержкой. Он, прикусив нижнюю губу, пытается сдержать смех. Папа качает головой, в то время, как Белла всё так же продолжает нараспев повторять одно и то же слово.

Привстав, я шепчу Джагу на ухо:

– Запомни: расплата – та ещё стерва.

Черты его лица ожесточились.

– Ты же знаешь, со мной это дерьмо никогда не произойдёт.

– Продолжай убеждать себя, здоровяк. – Похлопываю его по плечу. – Я считала точно так же, пока в моей жизни не появился огромный плохой боец.

***

Я прижимала ладонь к нижней части спины Круза, пока мы пробирались сквозь кричащую толпу и вспышки камер. Ажиотаж вокруг Круза Феликса – более известного как «Грозный Грохот» – это совершенно не похоже на то, что я когда-либо видела прежде. Папа держится рядом, в то время как Джаг, вместе с остальными бойцами «Престола Диабло», прикрывает наши спины. Мы преодолели этот путь с высоко поднятыми головами.

Толпа вынуждает меня нервничать. Мне никогда не справиться с травмой от произошедшего в переулке. Если после того, как я узнала, что беременна, она стала сильнее, то, когда Белла родилась – её влияние умножилось в разы. Мне приходится бороться с этим каждый день.

В окружении этих мужчин во мне растёт уверенность, что я в безопасности. Они – моя стена. И ничто не сможет пробиться сквозь неё.

Я оглядываюсь на Беллу, свернувшуюся на груди своего отца. Его огромная рука лежит поперёк её спины, в то время как малышка прижимается пухлой щёчкой к сильному плечу. Круз позаботился о том, чтобы одеяло скрывало от камер большую часть лица нашей малышки, одновременно с этим, стоит мне только поднять взгляд, оставляя для меня идеальный вид на нашего ангела. Это его заморочки. Мужчина никогда не откроет свою дочь для всеобщего обозрения. Никогда. Вот оно. Его жёсткое ограничение.

Белла не проспала и секунды в самолёте. Она постоянно прыгала, оттачивая с Джагом свои апперкоты, и, в большей мере, развлекала всех в первом классе. Но сейчас, посреди хаоса, она отключилась без задних ног. И все фаны, скандирующие имя Круза, ей совершенно не мешают.

Служба безопасности провела нас к огромному номеру в «MGM Grand»[52] . Papi настоял, чтобы всех нас разместили вместе. Как только за нами закрылись двери, и вокруг повисла тишина, я понимаю, насколько устала. Опустившись на диван, я закинула ноги на стеклянный столик. Круз устроился рядом, и как только он это сделал – Белла завозилась на его груди.

– Ты издеваешься? – Прошептала я.

Всего секунда – и она поднимает голову, прогоняя сон с глаз.

– Она проспала около двадцати минут, – я качаю головой.

– Мамочка, мамочка. – Широко улыбнувшись, малышка перебирается ко мне. – Проститутки.

Джаг опережает меня, заговорив:

– Проститутки после боя, куколка.

Соскользнув с моих колен, Белла мчит к Джагу со всех ног. Как только она проснулась – вокруг разверзся ад. Прижавшись к Крузу, я обнимаю его за талию. Мужчина поцеловал меня в макушку. Его молчаливое спокойствие беспокоит меня в той же мере, что и подбадривает. Мужчина в своей среде – я никогда прежде не видела его таким. Я знаю, вот-вот случится что-то волшебное.

Громкий стук в дверь сопровождается потоком брани и вспышкой ярких светлых волос. Вскинув руки, визжа на всю мощь своих лёгких, Белла бежит к двери.

– Пресвятая мать вагинального и анального секса. Да здесь целый зоопарк, – объявила Дерби, первой входя в комнату.

Дерби – глоток свежего воздуха. Женщина абсолютно уверена в себе, и плевать она хотела на всё. Она не одна. Чёрт возьми, Дерби никогда не бывает одна. За ней следует остальная часть клана.

Женщина, которую я ненавидела всей душой, и в которой так сомневалась, с широкой улыбкой, полностью преобразившей её лицо, переступает порог комнаты. Хлои. Сестра Круза. В конце концов, она, как и я, ненавидит бои, но в то же время любит их – и всё из-за связывающего нас мужчины. Круз и Хлои, со своей первой встречи, признав насколько облажались, пытаются наладить отношения. Как бы там ни было, им понадобится время. С улыбкой на лице, я понимаю, что все эти люди, окружавшие Хлои – её друзья.

Круз погнался за Беллой. Чёртов гиперопекающий мужчина. Подхватив малышку на руки, он обнял свою сестру.

– Привет, девочка.

Широко распахнув руки, Кип направляется ко мне.

Встав, я искренне обнимаю мужчину. Просто невообразимо, как у меня получалось столько лет быть отрезанной от этого мира, а затем в один миг так увязнуть во всём, что связано с залом и семьёй Круза – хотя последняя всё ещё остаётся горькой пилюлей для нас. Мне потребовалось немного времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что другого пути у меня и не было.

– Я истощена. Белла в самолёте вела себя как юла, очаровав всех и каждого.

– И теперь здесь Дерби.

Последний раз стиснув меня в своих руках, Кип отступает.

– Ага, меня поимели.

– Моя милая, милая Белла. – Подхватив племянницу на руки, Хлои направляется ко мне. – Прекрасно выглядишь, Лейла.

Она изо всех сил пытается обнять меня одной рукой.

– Выглядишь так, словно вот-вот взорвёшься, – отвечаю я, проводя рукой по её животу. – И где же мой милый племянник?

Неподалёку Джеймсон шуточно сражается со своим дядей Крузом. Мы работаем над тем, чтобы Хлои и Кип переехали в Вашингтон. Сомневаюсь, что это когда-то произойдёт. Но мы заключили сделку, и придерживаемся её. Каждый месяц мы навещаем друг друга, меняя очерёдность кто к кому отправляется в гости. Мы чтим этот момент, желая, чтобы наши дети могли общаться и не росли словно чужие друг другу люди.

Мы сидели рядом несколько часов напролёт, просто расслабляясь и навёрстывая упущенное. Это именно то, в чём так нуждается Круз перед боем.

День боя

– Позвони мне, если тебе что-то понадобится, – настаиваю я раз в десятый. Мои нервы на пределе.

– Иди, – Хлои подтолкнула меня в плечо. – У нас всё будет в порядке.

В нашем номере, в распоряжении Хлои и Авы, пластилин, смывающаяся краска для рисования и всевозможные сладости. Белла увлечена настолько, что даже не заметила, как оба её родителя покинули номер. Обычно, в те редкие моменты, когда мы вынуждены её оставить – малышка изо всех сил цепляется за своих папу и маму. Хлои и Ава очень похожи на меня – они тоже не фанаты сражений. Хлои планировала посетить поединок Круза, но узнав, что наша няня не смогла поехать – легко согласилась её подменить.

– Ладно.

Я не знала куда деть руки. Хлои накрыла мою ладонь своей.

– Хватит. Иди, посмотри, как твой мужчина выиграет титул, а затем мы приступим к планированию свадьбы.

– О, Боже! Свадьба. Клянусь, это самая глупая идея в истории.

– Мы подловили тебя, девочка.

Хлои выпроводила меня из номера.

Я направилась к лифтам в сопровождении двоих охранников. Каждый шаг эхом отдаётся в моих ушах, пока мы движемся по длинному коридору. Я приглаживаю ладонью свою узкую футболку с лого «Престола Диабло».

Весь путь до своего места я молчаливо молюсь, чтобы с Крузом всё было хорошо. Продвигаясь вдоль ряда, замечаю знакомые лица. Всего пара мгновений – и камеры сосредоточены на мне. Боже, я точно не скучала по этому.

Ненавижу эту часть. Это бой Круза, и его звёздный час, а не мой. СМИ – наше тяжкое бремя. Хотела бы я, чтобы чёртовы репортёры уловили это. Я пропускала предыдущие бои, интересуясь только главным событием. Подбадривая толпу подняться на ноги, в зале раздался громкий бит рэп-трека. Половина присутствующих скандирует слова поддержки, в то время как оставшаяся часть публики – освистывает противника Круза. Я изучаю мужчину взглядом, когда тот поднимается на ринг. Ублюдок воистину огромен. Мои нервы разыгрались не на шутку. Кажется, меня может стошнить в любую минуту.

Заиграла «Believer» группы Imagine Dragons. Она успокаивает меня с первых нот. Песня, которая полностью описывает моего любимого мужчину. Того, кто сначала исцелил, а затем – украл моё сердце. Оно принадлежит ему навеки. Взобравшись на стул, я пытаюсь рассмотреть Круза. Его голова скрыта под капюшоном чёрной шёлковой накидки. Боец подпрыгивает на каждом шагу, опустив лицо и разминая плечи, приближаясь к рингу. Есть что-то захватывающее в этом моменте.

Стоило мужчине ускориться, как бирюзовый логотип пришёл в движение. Всё это происходит словно в замедленной съёмке, но всё ещё, как по мне, слишком быстро. Papi, и вся команда тренеров, окружают мужчину в его углу. Они нанесли вазелин на его лицо. Судья, проверив бинтовку и наличие капы во рту, допускает Круза к поединку. Зал вышел из-под контроля – никогда прежде я не ощущала такой прилив энергии.

Почувствовав лёгкий толчок локтя по моей ноге, я, опустив взгляд, замечаю Кипа, Зейна и Ретта, что как раз усаживались на свои места.

– Ты в порядке? – Задал вопрос мужчина.

Кивнув, я, прижав руки к груди, перевожу взгляд обратно на ринг. Не поверив мне, Кип чуть сжимает мою ногу. Я наблюдаю за тем, как Papi похлопал по лицу Круза, что-то прокричав. Боец только кивает, внимательно слушая каждое слово тренера. Для нас не секрет: на этот раз противник слишком близко подобрался к Крузу. Сильные ноги, быстрые и неуловимые движения – у мужчины достаточно мощи, чтобы своим ударом вырубить человека. Существует очень большая вероятность, что сегодняшний поединок закончится нокаутом одного из бойцов.

– Давай, Круз. Будь самым быстрым. Сердце, огонь и желание, – вновь и вновь шепчу я себе под нос.

Кто-то позади крикнул мне слезть со стула. Сидя в первом ряду, я не имею права забираться на него. Но, прежде чем я успела спуститься, перекрикивая толпу, раздался голос Ретта:

– Захлебнись мешком членов, ты, киска.

Я всерьёз опасаюсь за детей Дерби и Ретта. Удивительно, как эти две громкие и неистовые личности до сих пор не убили друг друга. Впрочем, их любовь настолько сильна, что попросту не существует того, что могло бы её сломить.

Судья застыл посреди ринга, что-то говоря бойцам – он кажется мне размытым пятном. Прежде чем я успела осознать происходящее, прозвучал гонг – и мужчины начинают кружить один вокруг одного. Сегодняшний противник Круза не уступает ему ни ростом, ни весом. Это так странно, видеть кого-то, кто был бы с ним вровень по всем параметрам.

Круз наносит удар – его оппонент успевает увернуться. Боец замахивается ногой в ответ – движения моего мужчины быстры, он проворно избегает атаки. Примерно половина первого раунда проходит в таком ритме, пока Круз не пропускает хук справа. Я кричу, даже не осознавая этого. Его голова дёрнулась назад. Он пошатнулся – и нападающий не упускает возможности воспользоваться этим.

Круз пропускает ещё один сильный удар. Звучит гонг. Судья разнимает дерущихся. Нет сомнений – этот раунд мужчина проиграл. Не есть хорошо. Всё, что я вижу – это только летящие в сторону окровавленные лоскуты из его угла.

– Нет. Нет. Нет. – Вскочив со своего места, я хожу взад-вперёд. – Нет.

Все причины, почему я в прошлом ненавидела бои, возвращаются ко мне с новой силой. Все. Они. Наблюдать за тем, как избивают твоего любимого мужчину. Я не успеваю примириться с этим до начала нового раунда. Он начинается так же, как и закончился предыдущий. Круз пропускает удар за ударом.

– Что он делает? – Кричу я.

Обернув вокруг меня свои руки, Кип пытается что-то сказать – но я его не слышу. Зейн, перекрывая шум толпы, кричит:

– Устраивает себе деменцию.

– Что?

Я знаю, что это значит, но зачем? Господи, Круз. Не понимая, что творю, я хотела было шагнуть вперёд, но Кип останавливает меня, притягивая к себе обратно.

Круз получает ещё один жёсткий удар в подбородок, из-за чего, споткнувшись, отступает назад. Он вот-вот упадёт. Его лицо настолько залито кровью, что узнать его практически невозможно. Не в силах наблюдать за происходящим, я закрываю глаза, пряча лицо в ладонях, пытаясь сдержать горячие слёзы. Мои колени подогнулись.

Толпа пугающе затихает. Слышны чьи-то стоны. Внутри всё ноет от боли. Не могу просто стоять и смотреть, как Круз падает на маты. Кто встряхнул меня. Толпа взрывается в злобном ликовании. Чьи-то ладони хватают меня за плечи, вынуждая поднять взгляд.

И, подчинившись, я понимаю, что картина изменилась. Именно противник Круза рухнул на маты. Движения моего бойца едва уловимы – он стремительно усаживается верхом на мужчину. С небывалым приливом энергии, словно обезумевший, Круз наносит своему оппоненту удар за ударом. Кровь брызжет на маты. Поверженный пытается бороться изо всех сил, в защитном жесте поднимая руки. А затем останавливается.

Судья пытается оттащить Круза – и тот с лёгкостью поддаётся, падая на задницу. Упёршись локтями в колени, мой мужчина спрятал лицо в своих покрытых потом руках. Со своего места у ринга я вижу, как содрогается его тело.

Рёв толпы оглушает. Мой папа сдерживает всю команду, чтобы те не ринулись к Крузу. Он даёт ему время прийти в себя. Этот бой был для его отца. И Круз победил. В конце концов, мой мужчина поднимается на ноги, выходя к центру ринга. Когда судья поднимает вверх его руку – по лицу бойца бегут слёзы. Это третий раз, когда я вижу, как он плачет.

Вскоре Круз оказывается в объятьях моего отца и его товарищей по команде. Журналисты суют микрофоны прямо ему в лицо. Бедный парень едва успел перевести дыхание.

– Круз Феликс. Ваша история была совершенно дикой. Союз всегда считал Вас той силой, с которой нужно считаться. Каково это - быть чемпионом?

На моём затылке зашевелились волосы, когда полуобнажённые ринг-гёрлз [53] окружают его.

Круз открыл рот, чтобы ответить, но не проронил и звука. Он пытается ещё раз, и ещё… Пока в итоге переполненные эмоциями слова не слетают с его губ:

– Это было ради моего отца. Всё это. Жертвы, страдания и самоотверженность – всё ради него. Получив свои ангельские крылья, он подтолкнул меня к «Престолу Диабло» – и здесь я обрёл всё. Босс, я никогда не найду способ отблагодарить Вас за всё, что Вы сделали для меня.

Круз замолчал. Папа кивает. А затем боец произнёс ещё одну, финальную фразу – или следует сказать «требование»?

– Лейла, раздевалка.

***

– Papi.

Я наблюдаю за тем, как Белла толкает Круза в грудь. Мужчина немного заворчал, прежде чем малышка продолжила копошиться, жалея его.

– Papi, вава. – Крошка взбирается вверх по груди бойца, покрывая поцелуями кожу вокруг его опухших глаз. – Ох, Papi.

Приоткрыв один глаз, он полуулыбается. Губы мужчины разбиты, от чего мы лишены его улыбки в тысячу киловатт, и прелестных ямочек на щеках. Белла садится посреди торса своего отца, вопрошающе и в беспокойстве поднимая ладошки вверх.

– Вава, Papi.

Девочка взволновано склонила голову.

– Buenos días mi hermosa bebé [54], – вполголоса пропел Круз.

– Вава, – продолжает повторять Белла.

Ссадив дочь со своего торса, Круз целует её в макушку, проводя ладонью по спинке. Он взволнован этим. Прошлым вечером мы разговаривали об этом часами. Понимаю, он ужасно чувствует себя из-за этого. Но я вновь и вновь подчёркивала, что бои – часть его жизни, и это совершенно никак не повлияет на Беллу. Даже наоборот – покажет, насколько сильным мужчиной является её папа. Последствия поединка выглядят устрашающе, но сила воли и решительность Круза – лучший образец для подражания, который могла бы иметь маленькая девочка.

Расслабившись, я, подперев щёку рукой, слушала, как Круз объясняет дочери происходившее на ринге. Возможно, Белла и не понимает его, но это не останавливает мужчину. Малышка, слушая отца, кивает своей маленькой головкой и гладит его по лицу. Чёрт возьми, я плачу всё время – и сейчас не исключение.

Дверь в нашу комнату внезапно открывается.

– Уберите прочь таксу, – заявляет Джаг, запрыгивая в нашу кровать.

– Ты муд…придурок, – морщится Круз, когда парень приземляется на свои ноги.

Мужчина не вышел в этом году в финал. Он слишком застрял в своей собственной голове и прошлом. Но, это не конец для него – я знаю.

Белла вновь начинает карабкаться по Крузу, вынуждая его ещё раз поморщиться. Боец, застонав, сворачивается в клубочек. Малышка задела вовсе не ноющую мышку, а попала аккурат по «детородной кнопке». Не в силах сдержаться, я рассмеялась. Чемпиона уложили на лопатки в его собственной постели.

– Не смешно.

Схватив за запястья, Круз потянул меня на себя. Наши тела идеально подходят друг другу. Я растворяюсь в этом мужчине каждый раз, как в первый.

Мы наблюдаем за тем, как Белла хватает Джага за щёки, а затем, чтобы привлечь его внимание, шлёпает по ним ладошками. И как только у неё получается задуманное – малышка пересказывает своему дяде собственную историю о поединке её papi.

– Бух. Бух. Вава. Джаг. Бух. Вава. Papi ganó! [55]

Грубо схватив щёки бойца, девочка повизгивает и дрожит от воодушевления.

Белла лишила Джага дара речи. Думаю, с ним такое впервые. Смеясь, мужчина запрокинул голову, чтобы в следующий миг, выдернув малышку с кровати, присоединиться к творящемуся хаосу в гостиной.

– Дверь, – прокричали мы с Крузом в унисон.

Джаг, подцепив ногой, захлопнул дверь, оставляя нас наедине.

– Разве не плохая примета видеть свою невесту перед свадьбой? – Спрашивает Круз, проводя рукой по моей спине.

– Ага, но, думаю, это относится только к нормальным людям.

Сев, я снимаю через голову футболку.

Медленно, я стаскиваю вниз покрывало, проводя ладонью по твердеющему члену мужчины. Перекинув ногу через тело бойца, я оседлала его.

– И я уверена, что секс должен быть только поздней ночью. И уже после церемонии.

Я провожу указательным пальцем по груди Круза.

– Мы придумаем свои собственные правила, прямо, чёрт возьми, сейчас.

Круз обхватил ладонями мои ягодицы.

– Как и всегда.

1

(похлёбка из кукурузы со свининой и перцем

2

исп.: «бабушка»

3

исп.: «дитя моё»

4

медсестра, что не «привязана» к одному месту работы; она может подписать контракт с клиникой на определённый промежуток времени, обычно на 13 недель, а по его окончанию – перевестись в любое другое учреждение, или остаться на прежнем месте, по своему усмотрению

5

исп.: «отец», «папа»

6

исп.: «бабушка»

7

популярное блюдо мексиканской кухни, представляющее собой рулет с начинкой

8

полнометражный внедорожник, выпускаемый Cadillac, являющимся люксовым подразделением General Motors

9

смешанные боевые искусства

10

исп.: «папа»

11

исп.: «мать», «мама»

12

исп.: «малютки»

13

антицидные препараты для снятия симптомов изжоги, метеоризма

14

личность, для которой характерно соревновательное поведение во всех аспектах жизни

15

отсылка к фильму «Площадка», что вышел на экраны в 1993 году,

16

игра слов: «Smalls» – в предыдущем предложении имеется ввиду Скотти Смоллс – главный герой «Площадки»; и «small» здесь – «небольшой», «маленький»,

17

около 60 кг

18

футболка, с коротким рядом пуговиц, идущим от шеи к груди, в отличии от поло не имеет отложного воро

19

исп.: «папуля»,

20

рубашка без воротника, с вырезом на пуговицах, может быть с длинным или коротким рукавом и дополняться карманами

21

исп.: «Я люблю тебя, папа»

22

исп.: «Я тоже тебя люблю. Будь осторожна.»

23

исп.: «любовь моя»

24

исп.: «Доброе утро, любовь моя»

25

имеется ввиду, что, согласно предположениям учёных, регулярный секс способен повысить уровень зрения у женщин, даже, если данная проблема является наследственной

26

Не могу позволить своей любимой ослепнуть

27

популярный в Америке бургер, в котором вместо традиционной котлеты используют что-то вроде мясного соуса. Название «неряха» – из-за того, что запачкаться им проще простого

28

Уркел – вымышленный персонаж, комедии-ситкома Джелил Уайта. По сути, гик своей эпохи – ботаник, что носит толстые очки, широкие штаны с подтяжками, разноцветные свитера и разговаривает высоким голосом

29

исп.: «Тупица. Это татуировка?»

30

«О, чёрт, папа!»

31

чуть меньше, чем два с половиной км

32

Боже мой

33

малыша, ребёнка

34

2,8 кг

35

«любимый», «любовь моя», «милый»,

36

исп.: «мама», «матушка

37

Я люблю тебя

38

Не сейчас, Лейла

39

дочь моя

40

название восьмиугольника (ринга) UFC

41

бойцам наносят специальную мазь перед боем и между раундами (состоит из лидокаина и вазелина), чтобы во время боя можно было уменьшить вероятность рассечения от удара

42

любовь моя

43

бабушка

44

моя любовь

45

бабушка

46

«Боже мой

47

Я хотела бы сделать тамале, как моя бабушка

48

Да. Да

49

имеется ввиду Кабо-Верде

50

Американский психолог, писатель и ведущий телевизионной программы «Доктор Фил»,

51

Мама, мама

52

гостинично-развлекательный комплекс в Лас-Вегасе

53

«ринг-гёрлз» (англ. Ring-girls) – девушки, которые выходят на ринг с табличками-анонсами раундов в некоторых видах спорта, в т.ч. бокс, смешанные боевые искусства и кикбоксинг

54

Доброе утро, моя прекрасная малышка

55

Папочка победил