Изменить стиль страницы

Лука отпустил Фабиано, и я потянула брата к себе, прижимая спиной к моим ногам. А затем положила руки на его маленькую, вздымающуюся грудь. Он не переставал смотреть на Луку. Жаль, что у меня не было его смелости, но ведь он был мальчиком, наследником титула нашего отца. Он не должен был подчиняться кому-либо, кроме босса. Мой брат мог позволить себе мужество.

— Прошу прощения, — сказала я, даже если эти слова были горькими. — Мой брат не хотел оказать непочтение.

— Я хотел! — закричал Фабиано. Я прикрыла его рот ладонью, и он стал извиваться, но я не отпустила.

— Не извиняйся, — резко сказала Джианна, игнорируя предостерегающий взгляд, который я на нее бросила. — Не наша вина, что он и его телохранители занимают так много места в коридоре. По крайней мере, Фабиано сказал правду. Все думают, что должны лизать ему зад, потому что он станет доно...

— Джианна! — мой голос был таким же резким, как удар хлыста. Она сжала губы, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Отведи Лили и Фабиано в их комнаты. Сейчас же.

— Но... — она оглянулась на меня. Я была рада, что не могла видеть выражение лица Луки.

— Сейчас же!

Она схватила за руки Фабиано и Лили, после чего ушла прочь. Я не думала, что моя первая встреча с будущим мужем может стать еще хуже. Подбодрив себя, я посмотрела на него и его людей. Я ожидала увидеть ярость, но вместо этого обнаружила ухмылку на лице Луки. Мои щеки горели от смущения, и теперь, оставшись наедине с тремя мужчинами, нервы скрутили желудок.

Мать пришла бы в ужас, узнай, что я не приоделась для своей первой встречи с Лукой. На мне было одно из любимых платьев в пол с рукавами до локтей, и я безмолвно радовалась той защите, которую мне предлагала вся эта ткань. Я сложила руки перед собой, не зная, что делать.

— Прошу прощения за сестру и брата. Они... — я изо всех сил старалась подобрать какое-то не грубое слово.

— Защищают тебя, — просто сказал Лука. Его голос был ровным, глубоким, без эмоций. — Это мой брат Маттео.

Губы Маттео расплылись в широкой ухмылке. Я была рада, что он не попытался взять меня за руку. Не думаю, что мне хватило бы самообладания, если бы любой из них подошел еще ближе.

— А это моя правая рука, Чезаре. — Чезаре быстро кивнул мне, прежде чем вернулся к своей задаче - сканированию коридора. Чего он ждал? У нас в секретных лазах не спрятаны убийцы.

Я сосредоточила внимание на подбородке Луки и понадеялась, что со стороны покажется, будто смотрю ему в глаза. Затем сделала шаг назад.

— Я должна пойти к своим брату и сестрам.

Лицо Луки выражало понимание, но мне было все равно, понял ли он, какой страх и дискомфорт вызывает во мне. Не дожидаясь его разрешения уйти - он еще не был моим мужем или женихом - я повернулась и быстро ушла, гордясь, что не уступила желанию побежать.

*** 

Мать потянула за платье, которое отец выбрал для этого случая. Для «мясного шоу», как называла его Джианна. Но сколько мать не тянула, платье длиннее не становилось. Я неуверенно взглянула на себя в зеркало. Никогда не носила ничего настолько открытого. Черное платье обтягивало мою задницу и талию, заканчиваясь у средины бедра; верх представлял собой блестящее золотое бюстье с черными прозрачными бретельками.

— Я не могу надеть это, мама.

Мама встретилась со мной взглядом в зеркале. Ее немного темнее, чем у меня, волосы были заколоты. На ней было элегантное платье в пол. Хотелось бы, чтобы и мне разрешили что-то столь же скромное.

— Ты выглядишь как женщина, — прошептала она.

Я насторожилась.

— Я похожа на шлюху.

— Проститутки не могут позволить себе такое платье.

У любовницы отца была одежда, которая стоила больше, чем некоторые люди тратили на покупку машины. Мать положила руки на мою талию.

— У тебя осиная талия, и благодаря платью твои ноги кажутся очень длинными. Я уверена, Лука оценит это по достоинству.

Я уставилась на свое декольте. У меня маленькая грудь, и даже эффект пуш-ап не смог этого изменить. Я выглядела как пятнадцатилетняя девочка, которую одели так, чтобы походила на женщину.

— Вот. — Мать протянула мне черные туфли на пятидюймовых каблуках. Может быть, одев их, стану ростом чуть выше плеча Луки. Я обула их. Натянув на лицо фальшивую улыбку, мать пригладила мои длинные волосы. — Держи голову высоко. Фиоре Кавалларо назвал тебя самой красивой женщиной Чикаго. Покажи Луке и его окружению, что ты красивее всех женщин Нью-Йорка. В конце концов, Лука знаком с почти всеми из них.

Эти слова доказали мне, что мать читала статьи о похождениях Луки, или, может быть, отец рассказал ей что-то.

— Мама, — нерешительно произнесла я, но она отступила.

— Теперь иди. Я пойду за тобой, но это твой день. Ты должна войти в комнату одна. Мужчины будут ждать. Твой отец представит тебя Луке, а потом мы все вместе пообедаем в столовой.

Она повторила мне это уже в десятый раз.

На мгновение я захотела взять ее за руку и попросить сопровождать меня, но вместо этого повернулась и вышла из своей комнаты. Я была рада, что последние несколько недель мать заставила меня носить каблуки. Когда подошла к двери в каминный зал на первом этаже западного крыла дома, сердце подскочило к горлу. Я сожалела, что Джианны не было рядом, но мать, вероятно, предупредила сестру о том, как следует себя вести сегодня. Мне нужно было пройти через это в одиночку. Никто не должен украсть шоу у невесты.

Я смотрела на темное дерево двери и обдумывала побег. За ней раздался мужской смех, моего отца и босса. В комнате, наполненной самыми могущественными и опасными людьми страны, куда я должна войти. Ягненок наедине с волками. Я покачала головой. Стоило перестать так думать. Я и так заставила их ждать слишком долго.

Взявшись за ручку, я опустила ее вниз. Проскользнула внутрь, не глядя ни на кого, когда закрывала дверь. Собрав все свое мужество, я оглядела помещение. Разговор смолк. Мне нужно было что-то сказать? Я дрожала и надеялась, что они не замечали этого. Мой отец выглядел, будто кот, которому налили сливки. Мои глаза нашли Луку, и его пронзительный взгляд заставил меня окаменеть. Я задержала дыхание. С едва слышимым звоном он поставил стакан с темной жидкостью. Если никто ничего не сказал бы в ближайшее время, я бы точно сбежала из той комнаты.

Я быстро посмотрела на лица собравшихся. Нью-Йоркскую семью представляли Маттео, Лука и Сальваторе Витиелло, а также два телохранителя: Чезаре и незнакомый мне молодой человек. Чикагский синдикат был представлен моим отцом, Фиоре Кавалларо и его сыном, будущим доном, Данте Кавалларо, а также Умберто и моим двоюродным братом Раффаэле, которого я ненавидела с огненной страстью тысячи солнц. И в стороне стоял бедный Фабиано, которому пришлось надеть черный костюм, как и всем остальным. По нему было видно, что мальчик хотел подбежать ко мне, чтобы утешить, но он понимал, что сказал бы на это Отец.

Отец наконец-то подошел ко мне, положил руку на спину и повел в сторону собравшихся людей, словно агнца на заклание. Единственный, кто здесь выглядел совершенно скучающим, был Данте Кавалларо; он смотрел лишь на свой виски. Наша семья присутствовала на похоронах его жены два месяца назад. Вдовец в тридцать лет. Я бы пожалела его, если бы он не пугал меня до бесчувствия, почти так же, как и Лука.

Конечно, отец повел меня прямиком к моему будущему мужу, при этом скорчив такое странное выражение лица, как будто ожидал, что Лука упадет на колени от благоговения. А Лука с тем же успехом мог бы смотреть на камень. Сфокусировавшись на моем отце, его серые глаза были жесткими и холодными.

— Это моя дочь, Ария.

Видимо, Лука не упомянул о нашей неловкой встрече. Следующим заговорил Фиоре Кавалларо:

— Я не наобещал слишком многого, не так ли?

Я пожелала, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком. Никогда не становилась объектом столь пристального... внимания. К тому же Раффаэле смотрел на меня так, что мурашки поползли по коже. Он вступил в ряды совсем недавно, две недели назад ему исполнилось восемнадцать. С тех пор он был даже более отвратителен, чем раньше.