Никандр Алексеевич Алексеев
Перепёлка
![Перепёлка pic_1.png](https://litlife.club/books/315232/read/images/pic_1.png)
![Перепёлка pic_2.png](https://litlife.club/books/315232/read/images/pic_2.png)
ТОГДА ШУМЕЛА ЛИСТВА
Фингал как будто дремлет на полу, положив голову на лапы. Распушённый хвост лаверака лежит неподвижно. А ведь движениями хвоста пёс выражает и свою радость - молотит им воздух, и неприятность - низко опускает его.
Из машинки, привинченной к краю стола, я беру закрученный патрон и ставлю на подоконник. Следом за моей рукой с патроном поворачиваются глаза Фингала. Нет, не дремлет. Наблюдательный пёс по опыту знает, что зарядка патронов предшествует чудесной прогулке по кустарникам,, полям и берёзовым перелескам.
Правда, случается - и после зарядки патронов
Фингал остаётся дома, а хозяин, захватив деревянных уток, один исчезает на сутки, а то и больше.
Почему хозяин не берёт свою собаку на утиную охоту? Плыть она может, как заправский пловец. Белую одежду загрязнит на болоте? Ну что ж, отмоет. Поплавает по чистой воде и отмоет. Вода и грязь не помеха.
Нет, не поэтому я не беру Фингала, когда отправляюсь на болота за утками. Задача птичной собаки - стоять или лежать возле обнаруженной дичи. Тетерева, куропатки, перепела, дупель, бекасы - все эти птицы останавливаются, затаиваются при виде собаки. И пёс осторожничает, делает вид, что не чует дичи, и стоит, не шевелясь, пока не придёт охотник и не скажет:
- Вперёд! Пусть взлетают, стрелять будем…
А утка, увидев собаку, не хочет сидеть. Она уплывает или убегает. Вот почему я не беру Фингала на уток.
Не беспокоит ли моего лохматого друга и сегодня дума: а вдруг придётся опять оставаться дома, слоняться из угла в угол, поджавши хвост.
Нет, если хвост и лежит, как лохматый меховой чулок, то глаза моего друга - живут, светятся…
Значит, Фингал чувствует, что я возьму его с собой.
Готовя ружьё к завтрашним выстрелам, я решил освободить каналы стволов от обильной смазки. При виде ружья Фингал вскочил и, поставив передние лапы мне на грудь, а голову вежливо повернув влево, три раза пробасил:
- Гав, гав, гав!
- Возьму! - ответил я.
Жена с шестилетней дочкой Леночкой ушла к соседям, в квартире, кроме меня с Фингалом, - никого. И я докладывал ему:
- Видишь ли, сейчас вторая половина сентября- тетерев тебя не подпустит, улетит. Ты не встанешь на стойку: трава поредела, посохла и шелестит, как сено сухое, - раз, крыло стало упругим, словно пружина, - два! Тетерев не хочет прятаться. Он теперь больше верит крылу - оглушительному взрыву взлёта…
Фингал в знак согласия так ударяет хвостом, что поднятый косым лучом заката золотистый столб пыли шевелится, и внутри него прыгают золотинки.
Я продолжаю:
- А вот перепёлок и куропаток найдём.
Пёс метнулся к двери, но не залаял - значит, не чужой идёт. Вошёл мой сосед, девятиклассник Коля.
Ничего охотничьего Фингал не приметил у молодого человека: ни ружья, ни патронташа, ни фляги. И потому с полным равнодушием к гостю снова растянулся на полу.
Но Колю привела ко мне тоже охотничья страсть. Ему наговорили друзья о начале пролёта северной утки - дичи, ожиревшей в спокойствии северных болот, не доступных для ноги охотника.
- Патроны на воскресенье и уроки на понедельник приготовлены, - поспешил меня уверить Коля.- На уток пойдём, Лексеич?
- Болотом, тиной пахнет эта дичь, - улыбнулся я. - И, кроме того, уже дано слово Фингалу пойти на охоту за перепёлками.
- Слова нельзя нарушить?
- Это было бы нечестно, - сказал я серьёзно.
Золотистые лучи солнца ушли из нашей комнаты, и сумерки заняли все углы дома.
- Лексеич! - И мне почувствовалась в голосе теплота молодого охотничьего сердца. - Кто с вами ещё идёт?
- Никто. Мы вдвоём.
- Ас кем вы разговаривали, когда я входил?
- С ним, с моим помощником, - ответил я.
- А меня возьмёте с собой?
Я только предупредил:
- Надо точно стрелять… Фингал не любит мазни, и сам не мажет. У него нет ложных стоек, у тебя не должно быть пустых выстрелов.
Мы условились выйти в пять утра с таким расчётом, чтобы к семи часам, перейдя пять глубоких логов, скомандовать Фингалу: «Вперёд!»
Пришли жена с дочкой. Фингал встретил их в дверях и снова растянулся на полу.
Леночка села, как на сиденье мягкого стула, на широкую спину Фингала. Пёс в знак дружбы возобновил удары хвостом.
- Принеси мне перепёлочку! - И, прежде чем уйти на зов мамы из соседней комнаты, спросила: - Принесёшь? Да?
Великолепные места! Овсище, гречишник - поля, прерываемые невысокими, ещё совсем зелёными берёзовыми перелесками. И только осинки, покрасив свою листву под бронзу, уже торжественно встречали осень.
Непонятно, куда девались эти полевые курочки - плотные рябенькие куропатки и перепёлки? Если перепёлок пугнули в тёплую сторону наши инистые утренники, то куропатке не страшны наши большие зимы, у неё в снегу тёплый дом - глубокая прямая нора. Куропатка - птица не перелётная.
Снуя вкривь и вкось, Фингал старательно обыскал добрые километры овсяного жнивья. Он ходил во весь мах поперёк нашего пути: туда и обратно, как ходит челнок в нитяных основах в ткацком станке.
Коля остановился, удивлённый:
- Впервые вижу челноковый поиск птичной собаки. Это вы его обучили?
- Его обучил опыт. Опыт родителей, опыт предков.
- Замечательно! - вырвалось у Коли.
- Ещё замечательнее другое: поле, где прошёл Фингал, считается мёртвым.
- Мёртвым? - И Коля почесал в затылке.
Я заметил его движение и объяснил:
- Если собака не встала на стойку - значит, на этом поле нет ни перепёлки, ни куропатки, ни тетерева.
- Хочу посмотреть стойку, - сказал Коля.
Сентябрь долистывает последние страницы своего календаря, а сегодня, извольте - плащи в сетку и кепки долой, - такая теплынь даже утром. Я посмотрел на зелёную листву перелесков и в душе похвалил берёзки за то, что они не спешили позолотиться. Они, наверно, чувствовали, что лето ещё не закончилось.
Вдруг Коля шепнул:
- Смотрите!
- Ну?
- Смотрите, смотрите!
И он стволом автоматического ружья указал на холм межевого знака. Возле холма виднелось что-то белое, вроде снега. В начале весны это белое можно было действительно принять за полоску снега. Но это был Фингал на стойке. Крутой поворот головы изогнул весь корпус собаки. Внезапно ударивший запах заставил окаменеть Фингала при повороте головы вправо, когда нос его касался земли. Какую же твёрдую, веками укоренившуюся привычку надо иметь, чтобы подавить бушующую страсть и застыть рядом с дичью.
![Перепёлка pic_3.png](https://litlife.club/books/315232/read/images/pic_3.png)
- Это и есть стойка? - спросил Коля.
Снимая бескурковку, я кивнул головой.
- Кто там?
- Перепёлка, наверно… - ответил я.
- А может быть, куропатка?
- На куропаток Фингал держит голову высоко, торжественно, - сказал я тоном учителя.
Мы подошли. Коля уже знал из моих рассказов, что мне не однажды случалось брать перепёлку руками из-под самого носа собаки, накрывая своей кепкой маленький серенький комочек.
Поэтому он предлагает:
- Разрешите, я её возьму живьём. Леночке в подарок.
Я повесил ружьё на плечо, давая понять, что стрелять не намерен, и сказал:
- Дичь первой стойки твоя.
И Коля, освобождая руки, тоже повесил ружьё на плечо. Чтобы получше рассмотреть, где затаилась эта маленькая птичка, он встал на колени рядом с собакой.
- Две стойки! - шутливо заметил я.
Коля не ответил на шутку. Он замер подобно Фингалу.
Я тоже опустился на колени.
- Нелегко увидеть, - прошептал я. - Траву нельзя пошевелить - улетит перепёлка.