— Ням-ням, — сказал Гидеон, глядя на жареную с корочкой крысу, с маленьких, обгоревших до обрубков коготков которой в огонь капал жир.
— Почти готово. Тебе должно понравиться.
— Мне тоже так кажется. Я жутко голоден.
Амико сняла грызуна с огня и приставила его к импровизированной опоре, позволяя остыть. Через несколько минут она разорвала руками жареную тушку пополам и положила порцию Гидеона на большой банановый лист. Не мешкая, он принялся уплетать угощенье за обе щеки.
— Ты понимаешь, Гидеон, теперь у нас есть все необходимые доказательства — нас обоих исцелил лотос! Так что нам осталось только идентифицировать растение, и Циклоп — ключ к этому.
— И как нам это сделать?
— Ты ведь довольно хорошо разбираешься в социальной инженерии. Подумай, как мы можем убедить Циклопа показать нам растение.
— Последний раз, когда я опробовал социальную инженерию на Циклопе, это закончилось плохо. Ты знаешь, почему он удерживает нас?
— Страх, — ответила Амико. — Я считаю, что он в ужасе от людей и думает, что если он нас отпустит, то мы вернемся сюда и приведем с собой других.
— Вероятно, он прав.
— Я серьезно о социальной инженерии, Гидеон. Я перепробовала все, но так и не смогла пробиться сквозь его подозрительность. И ты знаешь… — она издала короткий смешок, — на самом деле он невероятно глупый. Но в то же время он в некотором смысле милашка. Им можно легко манипулировать — если ты найдешь правильный способ делать это.
Гидеон прислонился к стене, раздумывая. Результативная социальная инженерия сейчас превратилась для них в насущную необходимость. Одиссей опоил Полифема вином и выколол ему глаз. Помимо того факта, что у них не было вина, о том, чтобы причинить вред существу не могло быть и речи. Циклоп ранил их, но он и спас им жизни. Тем не менее, это не значило, что они завоевали его доверие. Совсем нет. Скорее, они лишь испытывали его терпение. И это серьезно усложняло задачу.
Им нужно было подружиться.
В настоящий момент Циклоп отсутствовал, и вход в пещеру был снова завален камнем. Гидеон приметил, что их сумки валяются в углу. Добравшись до них, он стал в них рыться, а затем и вовсе высыпал их содержимое на песок. Нож, пистолет, прочий хлам. Гидеон знал, что дружба начинается с обмена подарками. Он не мог отдать пистолет, кроме того, существо не знало, как им пользоваться. Нож? Он нужен был им самим. И он заметил, что у Циклопа уже было множество красиво сделанных каменных ножей с костяными рукоятками.
— Если ты ищешь подарок, — сказала Амико, — то я уже думала об этом. У нас нет ничего, что могло бы его заинтересовать. Мы как-то забыли бусы и зеркала[65].
— Может фонарь?
— Кажется, он прекрасно себя чувствует в темноте.
Гидеон погрузился в раздумья. Социальная инженерия всегда начиналась с выявления самых глубинных потребностей и желаний объекта. Каковы же были основные потребности Циклопа? Еда, вода, секс, кров, огонь…
У Гидеона внезапно возникла идея. Он поспешил озвучить ее Амико, и та после небольшого обдумывания сказала:
— Стоит попробовать.
— Возьми одно из тех копий и залезь мне на плечи.
Амико схватила копье и сделала, как он велел. С трудом, игнорируя боль, Гидеон сумел ее поднять. Подняв копье за рукоять, девушка воткнула его в трещину в потолке и начала им шевелить.
— Не обрушь всю пещеру, — съязвил Гидеон.
— Я сильно постараюсь этого не сделать.
— Когда камень начнет падать, крикни.
Она шевелила шестом из стороны в сторону, отковыривая с потолка кусок лавы. Внезапно Амико вскрикнула и спрыгнула с его плеч; он же бросился боком, когда большой кусок лавы с треском обрушился, с грохотом приземлившись на песок рядом с костром, осыпав напарников пылью и небольшими камешками, один из которых рассек лоб Гидеона, оставив саднящий порез.
Гидеон не стал терять времени. Он собрал небольшие камни и мастерски бросил их в костер, разбросав рядом еще несколько и добавив немного песка. Затем они водрузили большой обломок скалы наверх всего этого шедевра, окончательно потушив огонь. Чтобы спрятать улики того, что они сделали, напарники загребли следы на песке вокруг огня и подстроили все так, чтобы случившееся выглядело как маленький естественный обвал пещеры. Дым несколько минут сочился со всех сторон камней, а затем прекратился.
— Проклятый обвал, — сказал Гидеон с ухмылкой. — Он погасил огонь. Интересно, что будет с этим делать наш друг?
Через несколько часов они услышали, что Циклоп вернулся. С большим грохотом монстр откатил камень и появился в проеме с перекинутыми через плечо двумя огромными, потрошеными игуанами. Он вошел и остановился, уставившись на костер. Затем он взглянул на потолок, затем снова на пол и, сообразив, спешно кинулся отбрасывать камни и выметать из пепла песок. Взяв несколько небольших веток, он сунул их в мертвые угли и, опустившись на колени, стал яростно дуть. Ничего не происходило. Огонь был мертв.
Он вскочил с ревом гнева, глядя на своих пленников и указывая на огонь. Амико пожала плечами. Прозвучал еще один рев, настолько сильный, что брызги слюны слетели с его губ. Монстр снова указал на огонь, яростно глядя на Гидеона, как будто это целиком была его вина.
Гидеон тоже пожал плечами.
Еще один рев возмущения.
Гидеон достал из кармана зажигалку и протянул ее Циклопу. Существо приблизилось, уставившись на диковину, взяло ее и поднесло к носу, вдохнув запах, а затем отбросило с раздраженным рычанием.
С улыбкой Гидеон поднял зажигалку, в то время как Циклоп наблюдал за ним с явным подозрением. Отработанным движением и убедившись, что существо все так же внимательно смотрит, Гидеон щелкнул ею. Вспыхнуло маленькое желтое пламя.
Единственный глаз Циклопа широко распахнулся, а его мохнатая бровь изумленно изогнулась. Он издал недоверчивое рычание, замешкался, приблизился и ткнул пальцем в огонь, и вытащил его, только удостоверившись, что пламя настоящее.
Далее Гидеон медленным и немного театральным движением поднял пучок веток с потухшего очага и коснулся их огнем зажигалки — они охотно занялись. Он положил их обратно, подбросил из поленницы пару палок потолще, и через несколько минут костер весело разгорелся.
На все это действо существо смотрело с немым изумлением.
Гидеон снова предложил ему зажигалку. Осторожно и недоверчиво Циклоп протянул руку, взял ее и попытался щелкнуть, но его руки действовали неуклюже, и она выскользнула из его пальцев, упав на землю. Гидеон поднял ее, несколько раз включил, под пристальным взглядом Циклопа, а затем вложил ее в его руку и, двигая пальцами, показал, как крутануть колесико, чтобы появился огонь. После полудюжины неудачных попыток у существа стало получаться, в то время как его напоминающий блюдце глаз, оставался все так же широко распахнутым от удивления. Гидеон обратился к Амико.
— Скажи ему, что это подарок.
Амико произнесла несколько слов по-гречески. Циклоп еще несколько раз активировал зажигалку, а затем благоговейно положил ее в свою кожаную сумку. Он сел у костра, тихонько ворча себе под нос и время от времени поглядывая на Гидеона.
Девушка поинтересовалась:
— Ладно, мне любопытно. Как ты выяснил, что он не знает, как добыть огонь?
— Я наблюдал за ним. Он ухаживал за этим костром, как за ребенком. И он никогда не гас. Он осторожно закидывал угли на ночь и разжигал от них новый огонь утром. Я ни разу не видел, чтобы он использовал какие-либо средства для розжига — и в его вещах нет ничего подходящего.
— Ты думаешь, что его вид поддерживал этот огонь в течение тысяч лет?
— Возможно.
— Хорошая работа, Прометей.
— Дар огня. Величайший дар человечеству. И Циклопу.
Амико колебалась.
— Ты знаешь, что я думаю?
— Что?
— Я думаю, что он единственный. Мы же не видели здесь других Циклопов. Скорее всего, он последний в своем роде. И это может быть еще одной причиной, почему он держит нас здесь — для общения.
65
Здесь отсылка к европейским купцам-мореплавателям, которые приплывали к туземцам и выменивали у них реальные ценности, вроде золота или даже земель, на всякие безделушки, вроде стеклянных бус и зеркал.