Зловещая догадка мелькнула у Рейко:
— О чем ты толкуешь?
— Когда я жил в районе Реогоку, солдаты правителя Мацудайры приходили туда, чтобы выпить и встречаться с женщинами. Их было легко заманивать в переулок. Они и не думали, что я могу нанести им какой-то вред.
— Так ты убивала этих солдат. — Рейко вспомнила рассказ Крысы о трех убийствах и окровавленных трупах, что были найдены в переулках сзади чайных. Ее подозрения подтвердились. Югао вдохновилась воспоминаниями о своих преступлениях:
— Я била их ножом. Они никак не ожидали от меня такого.
Ужас Рейко возрос, она сразу поняла, почему Югао рассказывает ей о совершенных преступлениях против правителя Мацудайры. Югао не собирались дать Рейко шанс рассказать кому-то об этом.
— Я помогала ему уничтожать врагов раньше, — продолжила Югао. — И сегодня я уничтожу того, кто привел к нам солдат.
Резким, отрывистым движения, она приставила нож к горлу Рейко.
— Вот он я, канцлер Сано.
Шепот Кобори, казалось, раздавался из ниоткуда и отовсюду. Сано понял, что он имел способность проецировать свой голос, подобно великим мастерам боевых искусств из легенд, которые приводили в ужас огромные армии, внушая в них страх в них и сводя с ума. Призрак излучал духовную силу более мощную и более ужасную, чем Сано когда-либо чувствовал раньше.
Сано выхватил меч. Обернувшись кругом, он напрягал зрение в поисках Призрака.
— Сюда, — прошептал Кобори.
Сано резко повернулся. Он полоснул по форме, которая маячила в темноте, где он слышал голос Кобори. Его лезвие взломали куст.
— К сожалению, вы промахнулись.
Сано снова ударил. Его клинок задел лишь бесполую тень.
Кобори засмеялся, его смех звучал, как шипит расплавленный металл опущенный в воду.
— Разве ты не видишь меня? Я вижу тебя. Я прямо за тобой.
Его голос прошипел своим теплым дыханием прямо в ухо Сано. Сано вскрикнул, развернулся, и рубанул. Но Кобори там не было. Либо он подошел и отбежал с нечеловеческой скоростью, или его присутствие было иллюзией, которую он создавал. Его смех переместился с террасы к дому.
— Я здесь, внизу, почтенный канцлер, — прошептал он.
Внутрь Сано заполз страх, который нарастал с каждым мгновением, потому что он знал: Кобори мог легко убить его в любое момент в течение последнего времени. Он почувствовал непреодолимое желание сделать так, как поступила его армия. Но он был в ярости от игры, которую Кобори решил с ним сыграть. И он был единственным, кто остался, чтобы уничтожить Призрака. Сано не мог отступить и, сжимая меч, он осторожно спустился по склону. Нижняя терраса была благоустроена с сосновыми деревьями, которые источали едкий запах, и прудом, вода которого отражала перекинутый через него арочный мост. Сано остановился рядом с прудом. Он поднял меч, и встал в боевую стойку.
— Я вызываю тебя на поединок.
— О, но это испортит всю игру.
Каждое сказанное Кобори слово, казалось, исходило из другого места. Его голос отражался рикошетом от деревьев и пруда в небо. Голова Сано крутилась в тщетной попытке отыскать его. Холодный пот залил его кожу под доспехами.
— Я здесь, — прошептал Кобори.
Теперь его голос звучал от дома. С пустой веранды под нависающими карнизами. Жалюзи закрывали окна. Но дверь была открыта, образовав прямоугольник черного пространства, зовущий Сано. Из него раздается голос Кобори:
— Прийти и захвати меня, если сможешь.
Сано стоял неподвижно, в нем боролись противоречивые чувства. Рациональное мышление говорило не переступать порог этого дома. Кобори хотел загнать его в угол, издеваться над ним, а затем убить. Независимо от того, как резко правитель Мацудайра накажет его за отказ рисковать жизнью, в этот момент было бы предпочтительнее, чем идти вступаем в смертельную ловушку. Животный инстинкт самосохранения толкал Сано назад.
Но честь самурая требовала не уклоняться от поединка, каким бы глупым или безумным это ни казалось. Если Сано сделает это, он никогда не сможет поднять голову на людях, даже если никто не узнал о его трусости. Он думал о Рейко и Масахиро. Если он проиграет этот поединок, то больше никогда не увидит их снова. Если же он откажется, его позор будет настолько ужасным, что он никогда не сможет смотреть им в лицо.
Иэясу, первый сегун из клана Токугава, говорил, что есть только два способа достойно вернуться из боя с головой врага, или без своей собственного.
Не только гордость самурая беспокоила Сано. Возможно, именно у него появился хороший шанс, лучший, чем у любого другого, одолеть Призрака, который, если скроется, будет убивать снова и снова. Если Призрак уже нанес ему прикосновение смерти, у Сано сейчас появился шанс ему отомстить. Если же он умрет сегодня, а не завтра, то для него это не будет иметь большого значения. По крайней мере, он закончит свою жизнь с незапятнанной честью.
Обдумав свое положение, Сано зашагал по дорожке к дому. Он поднялся по ступенькам на веранду и остановился в дверях, вглядываясь в темноту. Его взгляд не мог пробить ее, уши не уловили в доме ни единого звука. Но его интуиция чувствовала Кобори, ожидающего в засаде.
Хор насекомых в саду перерос в пронзительную какофонию.
Выли волки.
Пруд покрылся рябью от холодного ветра.
Сано вошел в дверь.
Глава 32
— Ты не можешь убить меня, — сказала Рейко, отпрянув от лезвия приставленного к ее шее, когда увидела в глазах Югао желание разделаться с надоевшей дочерью судьи. — Я тебе нужна, чтобы обеспечивать твою защиту.
Хотя она поняла, что Югао был достаточно безумна, чтобы так или иначе убить ее, Рейко попыталась отговорить ее:
— Солдаты будут здесь в любой момент. Они тебя убьют, если они не застанут меня живой.
Югао засмеялась, громко и весело:
— Я что-то не слышу их приближения, не так ли? Он побеждает. Мы не нуждаемся в тебе.
Рейко слышала топот людей, бегущих от дома: армия дезертирует. А что Сано? Даже если он не погиб, сказал ли ему Хирата ему, что произошло здесь, может ли он пробиться мимо Призрака и спасти ее? Отчаяние овладело Рейко.
— Вы будете нуждаться во мне, чтобы выйти из Эдо. На вас обоих организована большая охота. Если я буду с тобой, мой муж и мой отец захотят, чтобы спасти меня. Вы сможете заключить сделку с ними: вашу свободу в обмен на мою жизнь.
Югао покачала головой.
— Он может двигаться как ветер. Когда мы вместе это все равно, что мы невидимки.
Внимание Югао металось, когда она пыталась узнать, что творится снаружи. Тело трясло от нервного напряжения, Рейко чувствовала ее дрожь по ножу, приставленному к ее коже:
— Мы проскочим сквозь любые преграды. Ты же только замедлишь нас.
Рейко поняла, что скоро умрет. Мышцы ее шеи дергались под ножом. Но, по крайней мере, может быть, она могла, наконец, поставить точку в своем расследовании.
— Если мне предстоит умереть, то ответь на один вопрос, который меня беспокоит. Почему ты убила своих родных?
В глазах Югао, она увидела восхищение смешанное с презрением:
— Ты настолько любопытна, перед смертью тебя волнует только желание узнать это, да?
— Просто не вижу, почему бы тебе удовлетворить мое любопытство
Рейко понимала, что чем дольше они говорили, тем больше шансов спастись.
Югао подумала, а потом пожала плечами:
— Хорошо.
Рейко почувствовала, что та хотела показать, насколько неправильно Рейко судила о причинах совершенного ею убийства.
— Я не думаю, что это как-то может тебе повредить.
Лунного света, что проникал внутрь дома, едва хватало, чтобы Сано мог видеть проход, который уходил в черную пустоту. Он прижался спиной к стене, его левая рука ощупывала стену вдоль прохода, а правой рукой он держал меч. Когда тьма поглотила его, он не мог ничего видеть, но с каждым мгновением его другие чувства становились все более острыми. Он слышал малейший скрип пола под своим весом, его ноги чувствовали небольшие зазоры между досками пола. Его пальцы ощущали структуру стены. В затхлом воздухе замкнутого, непроветренного помещение, он различил оттенок мужского пота.