— Ты всё преодолел, — сказала успокаивающе. — Исправил ошибки. Научился разбираться в людях и ценить верность. Стал достойным вожаком.
Он нервно сглотнул. Потянулся ослабить галстук, но на полпути сжал кулак.
— Ладно, — сказал хрипло. — Я идеален. Счастлива быть моей парой?
Несмотря на ироничную формулировку, он был серьезен и напряжен. У меня язык не повернулся отшутиться.
— Больше, чем в начале.
От переизбытка честности нас охватила взаимная неловкость. До самого дома мы не нарушали тишину, глядя куда угодно (он прямо, я под ноги), лишь бы не друг на друга. Переварить изменения в картине бытия было непросто. Как и смириться окончательно с тем, что развязный парень с раздутым самомнением и норовящими облапать руками остался в прошлом, похороненный четырнадцатью не самыми сладкими годами жизни. Обиды юности затянулись слоем льда. Не пора ли отпустить их? Прекратить воскрешать унизительные моменты и окрашенные негативом эмоции? Увидеть, наконец, каков Марк на самом деле, вне призмы предубеждений?
— Какое наказание ты избрал для помощника Лиз? — спросила я после долгой паузы.
Он ничем не выразил удивления от резкой смены темы, отвечая степенно, без малейшего волнения.
— Запрет на въезд в течение года. Кроме лунных дней. При неукоснительном соблюдении режима еще несколько лет по гостевым правилам. Публичного изгнания не будет, хотя по факту парень покинет стаю. Разлука с семьей научит его ценить то, что имеешь. Или окончательно отвернет.
Щедро. Я не думала, что он казнит мальчишку за наивность, грозящую обернуться прощальным подарком Лиз, но ожидала более суровых последствий необдуманной диверсии. Этот год сделает незадачливого хакера самостоятельным и предусмотрительным. Марк сохранил измену в тайне от общественности, не перечеркнул шанс воссоединиться с родней. Поистине великодушный приговор.
Не вписывающийся в мои устаревшие представления.
На спарринг Марка и Сола мы с Лукасом пялились с во все глаза. У меня сердце застучало еще в тот момент, когда Картер, смеясь, снял рубашку, ослепляя изумительно рельефным торсом. Марк ответил взаимностью, и я сглотнула, завороженная природным совершенством. Они не были похожи: белокожий Сол с его светлыми волосами, добрым нравом и мощью медведя, и Марк, смуглый, чернявый, чаще хмурый или минимум серьезный, не такой широкий, но подтянутый до самой последней мышцы. Первый давил массой, без сомнений задействуя всю силу своего тела, второй проворно уклонялся, отвечая редкими, но точными ударами. Спустя какое-то время стало казаться, что они продолжат танцевать на поляне за домом до самого вечера, так что, когда Сол поднял руки, я расценила это сигналом к передышке. Не обратила внимание, как он крякнул, садясь за стол, приняла гримасы за преувеличение, элемент игры. И только через сутки, когда он снова вышел против Марка, увидела ужасные кровоподтеки на груди и спине.
— Правильно бьет, — сказал мне Сол. — Соображает очень быстро. Как ни пытаюсь подстроиться, всё одно находит слабое место.
В этом я убедилась на примере других противников. Рослых и не очень, с бицепсами, как у Шварценеггера, и руками-тростиночками, напористых и осторожных, молодых и опытных — у него в партнерах побывали все. За одну неделю я встретила больше старых знакомых, чем за месяц до нее, а от количества жизнеописаний, которыми щедро делились с альфа-самкой, пухла голова. Но больше всего поражало единодушие, с которым каждый так или иначе заверил, что не сомневался в моем возвращении и становлении парой Маркусу.
Я даже перестала сокрушаться по уровню подготовки местных красавиц. Похоже, отсутствие вызовов обусловлено не низким мастерством, а заведомым смирением ровесниц с таким раскладом. Если люди от мала до велика слышали историю о наших с альфой «горячих» отношениях в прошлом, не должны были удивиться моему назначению. Но я всё равно задумала организовать полноценные тренировки для всех желающих, когда конфликт к Шуга закончится.
Марк был великолепен. Несокрушим. Он разбивал сложные захваты и поднимался после сокрушительных ударов, адаптировался к любой тактике и подчинял себя железной дисциплине. Как альфа он имел определенное влияние на членов стаи, и я не верила, что Марк вытерпит боль и кровь, не воспользовавшись преимуществом. Но он сумел.
Вечерами я обрабатывала синяки и ссадины, ворочая наполовину бессознательное тело по кровати. Он жутко уставал и засыпал, не коснувшись подушки. Пытался отмахиваться, дескать, само заживет, но я была непреклонна, и он согласился с «игрой в доктора». После одного особо напряженного дня я аккуратно разминала каменные мышцы и, умаявшись, задремала. Наутро он словно испарился — ушел, не потревожив ни единым звуком.
До обеда я теребила себя тревогой, как Лукас отнесся к моей ночевке наверху, но он ничем не выдал недовольства или ревности. По правде, мальчик почти не бывал дома, исследуя вместе с Алексом территорию стаи. И грязный приходил, и мокрый, и пахнущий коровьими лепешками, когда они до добрались фермы. Отчаявшись повлиять на сына, ко мне наведалась миссис Конте. Неодобрительно косилась на заварной пакетик вместо листового чая и пить не стала; выдала тираду о, по сути, недопустимости дружбы наших детей. Не в таких выражениях — не враг же она себе, вступать в открытый конфликт с альфа-самкой, — но основную идею донесла четко. Я в какой-то мере понимала ее беспокойство, но запрещать Лукасу что бы то ни было отказалась категорически. Детки выросли, сами уже понимают, с кем общаться. А ее довод о временной заинтересованности Алессандро в экзотическом товарище я пусть и разделяла, но вмешиваться не собиралась. Удалилась она в полном неудовлетворении беседой.
Миграция жителей шла полным ходом. Мамина помощница временно переселилась в гостиницу, чтобы оперативно реагировать на запросы гостей. Безумие продлилось неделю — столько Шуга отвел на созыв наблюдателей. Торопился успеть к полнолунию, чтобы привести свою стаю и обернуться обновленным составом.
Самоуверенный козел.
Имя Итана неожиданно всплыло в разговоре с Анной. Мы встретились случайно, и после краткой сводки по успеваемости она вдруг спросила, не в курсе ли я, как поживает матушкин постоялец. Сообщение об отъезде спровоцировало мгновенную бледность, она буквально помертвела.
— Вот как… — сказала убито. Я приготовилась ловить ее и звать на помощь, но Анна расправила плечи и отчалила с гордо поднятой головой.
Похоже, зря я паниковала в нашу последнюю встречу с Дарквиллом: не Лукаса он навещал.
В четверг к главному КПП подкатили три стареньких БМВ, оповестивших о себе скорее скрипом тормозов, нежели клаксоном. Марк сорвался в душ после телефонного звонка, а я тоскливо покосилась на духовку: таймера отключения нет, пропала моя шарлотка.
— Идем, — скомандовал мужчина, проносясь мимо в расстегнутой кофте поверх черной майки и с влажными волосами.
Я сунула ноги в кроссовки, придавив задники, — нетерпеливый взгляд подгонял лучше слов. Чудесным образом перед домом возникла знакомая машина с профессионально непроницаемым Кречетом за рулем. Он был одним из немногих, кто не принял участие в подготовке к нашествию чужаков, и это беспокоило. Я поинтересовалась у Сола прошлым его сотрудника, но получила минимальную сводку: бывший наемник, воевал в горячих точках, обучен убивать, а потому лишний раз трогать его бессмысленно. Это объясняло, почему именно его поставили охранять альфа-пару, но я терялась в догадках, чем он заслужил такое доверие.
Пришельцы терпеливо ждали опаздывающих хозяев, перебрасываясь шутками между собой. Когда мы приблизились, я увидела виновника дружелюбной атмосферы — альфу Янга, на вид типичного обаятельного мерзавца с почетным шлейфом разбитых сердец за спиной.
— Альфа Редарче! — воскликнул он тоном «сколько лет, сколько зим!» и обменялся с ним энергичным рукопожатием. — А вы, красавица, должно быть супруга?
— Моя пара, — поправил Марк, предваряя неловкое молчание. — Адалина.