Через десять минут мы уже едем в город.
— Куда? — по дороге интересуется шофёр.
Я пожимаю плечами:
— Не знаю. Куда-нибудь. Что тебе нравится, Сугуру?
— Мне? — удивляется он.
— Ну да. В прошлый раз я ведь тебя просто таскал за собой. Может быть, сегодня ты сам решишь, куда пойдём? — предлагаю я.
— Ладно, — соглашается Сугуру, — тогда, может быть, съездим в Гинзу? Я знаю пару неплохих местечек.
В Гинзе я был всего пару раз. Это ведь район из дорогих, так что меня он никогда не интересовал. А Сугуру, кажется, хорошо знаком с этой частью города. Он паркует машину и навскидку называет несколько мест, куда можно сходить.
— Давай для начала просто по улице пройдёмся, — отвечаю я, — заодно и поговорим.
Шофёр кажется встревоженным:
— Так это всё-таки что-то серьёзное?
— Ну, не сказал бы…, но меня кое-что беспокоит.
Неспешно мы идём по улице, и я рассказываю Сугуру, что меня тревожит. Шофёр хмурится, и становится понятно, что слушать ему всё это совершенно не нравится и что он сказал бы что-нибудь резкое в адрес фотографа, а может, и меня самого. Но тем не менее он терпеливо выслушивает меня и потом спрашивает:
— Разве ты сам его на это не провоцируешь?
— Я? — восклицаю я. — Вовсе нет. Я никогда его не обнадёживал. Для меня это с самого начала было просто интрижкой, я ведь говорил, а он не понял.
— Так скажи ему так, чтобы он понял. — Сугуру морщится. — Или это всё слишком далеко зайдёт. Ты уверен, что он безобиден?
— Э-э… — Я не знаю, что на это сказать, потому что я ведь мало что знаю о Ю-Ичи, но то, что уже знаю, позволяет мне предположить, что зайти он может далеко.
Шофёр вздыхает и назидательно добавляет:
— Если уж ведёшь себя так, должен быть готов к последствиям.
— Не будь занудой!
— Да, да… Хочешь пить? — Он показывает на стоящий невдалеке автомат с напитками.
— Хочу.
И Сугуру идёт к автомату, забыв спросить, что именно мне купить. Впрочем, он и без того хорошо знает, что мне нравится. Думаю, это будет содовая.
— Юка?
Я реально вздрагиваю, потому что как из-под земли возле меня появляется Ю-Ичи. Я делаю от него шаг, но он хватает меня за локоть.
— Кто это такой? — хмуро спрашивает он.
— Отпусти.
— Значит, времени, чтобы ответить на мой звонок, у тебя нет, а на прогулку и флирт с каким-то другим мужиком — есть? — У него злой взгляд, но ещё больше в нём отчаяния и даже депрессии.
— Тебя это не касается. — Я морщусь, потому что его пальцы очень больно стискивают мне руку.
— Ещё как касается! Кто этот мужик, я тебя спрашиваю?!
— Какие-то проблемы?
И тут уже вздрагивает фотограф, потому что вернувшийся Сугуру пережимает его запястье и легко убирает его руку с моего локтя. Взгляд у Сугуру просто убийственный, в воздухе как будто даже электричество искрится.
— Это Ю-Ичи, — бормочу я.
— А, вот как… — тянет шофёр.
— Кто ты вообще такой? — восклицает фотограф.
— Это мой вопрос. — Глаза Сугуру становятся холодными, и я невольно ёжусь, потому что этот взгляд ничего хорошего не предвещает. — Прекрати причинять неудобства Мицуру.
— Что?
— Что слышал. Ему не нравится то, что ты делаешь.
— В самом деле? — Ю-Ичи кривит рот. — В последний раз, когда он передо мной ноги раздвигал, не было похоже, чтобы это ему не нравилось.
Вот идиот! Сказать такое Сугуру… Теперь можно ожидать чего угодно. Его уже и так взбесил мой рассказ, а эти слова точно могут стать последней каплей.
— Не сомневаюсь, — неожиданно спокойно отвечает шофёр, — но я не говорил о сексе. Я о том, что ты пытаешься навязать ему какие-то чувства. Ему это не нужно. Ты как флажок, воткнутый в маршрутную карту. И чем скорее ты это поймёшь, для тебя же лучше.
Эти слова меня злят, и я бы приказал Сугуру замолчать, но Ю-Ичи опережает меня:
— Да что ты о нём знаешь!
— Уж побольше твоего. — И на этом шофёр так «мило» улыбается, что фотограф буквально зубами скрежещет.
— В любом случае, тебя наши отношения не касаются, — хмуро говорит Ю-Ичи.
— «Отношения»? Не смеши меня! — Сугуру смеётся и машет ладонью перед лицом. — Не знаю, за какими миражами ты гонишься, но…
— Я же сказал: это тебя не касается! — Лицо фотографа заливает краска. — И то, что я делаю…
— Больше делать не будешь. — Сугуру становится серьёзным и делает к фотографу шаг. — Если не перестанешь доставать Мицуру, я запрещу ему заниматься съёмками.
— Как будто сможешь, — фыркает Ю-Ичи и поворачивается ко мне: — Правда, Юка?
Я даже не слышу его. Я смотрю на Сугуру, он переводит взгляд на меня, и я тихо говорю:
— Если ты на самом деле этого хочешь.
— Что?! — Ю-Ичи таращит на меня глаза.
— Надеюсь, я ясно выразился? — Сугуру снова одаряет его прежней «милой» улыбкой и перестаёт обращать на него внимание. — Идём, Мицуру. Содовой не было, я купил тоник. Как тебе? — И он отдаёт мне холодную баночку.
— Пойдёт. — Я краем глаза смотрю на Ю-Ичи, он кажется мне побитой собакой.
— Уж если это не подействует, тогда не знаю, — тихо говорит Сугуру, когда мы отходим на достаточное расстояние, чтобы нас не было слышно.
Меня это уже не волнует. Я сглатываю комок в горле и бормочу:
— Если ты на самом деле этого хочешь…
— Это твоя жизнь, поступай, как знаешь, — возражает шофёр.
— Дурак!
Испортил момент…
— Я что-то не так сказал? — спохватывается он.
И даже не понял?!
— Куда теперь пойдём? — Я игнорирую его беспокойный взгляд. — Ты ведь говорил, что хорошо знаешь Гинзу.
— Мицуру…
— А, хватит! Бесит твоё лицо! — Я рассерженно ерошу волосы. — Сказал же: проехали!
— Ладно, ладно, — торопливо соглашается Сугуру. — Дальше по улице игровой центр. Думаю, тебе понравится. Пойдём туда?
Игровой центр? Я сомневаюсь, что меня что-нибудь может в нём заинтересовать, но туда мы и не попадаем: по дороге нас перехватывают трое приятелей Сугуру. Ацухиро, Эцуказу и Фукаши — так их зовут, и по отдельным репликам я понимаю, что именно с ними Сугуру и тусовался последние несколько дней. Учатся вместе? Или знакомые с каких-то прежних времён? Ацухиро и Фукаши кажутся типичными японцами, думаю, они оба работают в какой-нибудь государственной компании, может быть, социальными сотрудниками. В Эцуказу чувствуется примесь европейской крови, и в этой троице он точно заводила. А ещё на нём чувствуется налёт элиты. Сразу так и не скажешь, но я припоминаю, что видел его фотографию в газете. Он тоже из влиятельного семейства, которое соприкасается в деловой сфере с корпорацией Тораямы, единственный сын причём.
— А это кто? — Эцуказу обращает внимание на меня.
— Мой младший брат, — быстро отвечает Сугуру.
Этот ответ меня вообще не устраивает, но, наверное, шофёра можно понять: не хочет говорить им всех подробностей наших отношений.
— Мы в боулинг, — сообщает Эцуказу, — ты с нами?
— Ну… — тянет Сугуру.
Я понимаю его сомнения. Наверняка он сейчас думает: «Если соглашусь, Мицуру разозлится, потому что это свидание, как ни посмотри…» — но ему наверняка хочется пойти. А мне хочется побольше узнать о Сугуру, так что я толкаю его под бок и говорю:
— Пошли с ними?
— Ты уверен? — удивляется мужчина.
— Уверен. Это кажется интересным.
И мы все идём в боулинг. Я — глаза и уши, и буквально через пару минут я уже знаю кучу вещей о Сугуру. Эцуказу учится вместе с ним, они и в старшей школе были в одном классе, а двое других — приятели самого Эцуказу, но Сугуру их тоже знает, потому что они оба сыновья политика, который является другом отца Сугуру, так что они очень давно знакомы, едва ли не с детства, а теперь ещё и учатся вместе, только на разных факультетах. И вся эта компания после очередного экзамена устроила попойку, поэтому от Сугуру вчера несло перегаром. И не слишком приятно проскальзывает среди всего этого потока информации, что развлекались они не вчетвером, а с какими-то девками. Сугуру всячески старается это замять, переводя разговор на другое. Я делаю вид, что не расслышал. А ведь говорил, что никаких подружек у него нет!