И он действительно держал. Энджи не могла перенести весь вес на ноги, даже если бы хотела. Она сделала короткий, хромой шажок.
– Ой. Ух. – Энджи облегченно выдохнула. – Определенно лучше, чем было, поэтому, думаю, это растяжение, а не перелом.
– Достаточно. Будешь слишком стараться, сделаешь только хуже. Давай, спустимся вниз и поскорее покончим с делом.
«Покончить с этим делом», разумеется, означало, что она вновь совершила путешествие вниз по лестнице, свисая с его плеча – так было быстрее. Но это также означало, что Дэйру пришлось надеть рубашку, и Энджи признала сделку удачной. Еще неизвестно, как долго она могла выдержать вид всех этих мускулов.
Но теперь ее взгляд уперся в кое-что другое.
– Что-то я уже устала пялиться на твою задницу, – пробурчала она, вцепившись в носильщика, чтобы не миновать весь пролет вниз головой с последующим приземлением на оную.
– Ну-ну, ладно тебе, – укорил он, с легкостью спускаясь вниз по лестнице, будто нёс ребенка. – Про твою попку я бы такого не сказал.
– Ты не пялился на нее часами, иначе запел бы по-другому.
Достигнув пола, Дэйр похлопал упомянутую часть ее тела, потом спустил ношу с плеча и поставил на ноги, глядя на нее сверху вниз. Они стояли так близко, что почти соприкасались носами.
– Ошибаешься. Я пялился на твою задницу при каждом удобном случае.
Ух-ух! Сердце вновь начало отбивать барабанную дробь. И как на это прикажете реагировать? Неужели он заигрывает, чтобы затащить ее в постель? Или говорит серьезно? Чувствуя себя, как олень в свете фар, Энджи ошалело уставилась в пронзительно-синие глаза, силясь сообразить, свести все к шутке или нет. Да и как он вообще мог быть серьезен?
Учитывая прошлую вражду между ними, тот факт, что он покупает ее дом, а она скоро уедет, чтобы вновь развернуть бизнес в менее конкурентном месте, Дэйр наверняка думает только о сексе. Мужчины на это способны: они могут складывать эмоции в одну сторону, физическое влечение в другую, и эти две половинки никогда не сойдутся. Не дай бог здесь произойдет то, что внесет сумятицу в ее размышления, когда они выберутся из этой ситуации и все придет в норму.
Судя по настороженному прищуру Дэйра, он почти ожидал, что Энджи сейчас ему врежет. В общем-то, руки и правда чесались, вот только, по какой-то непонятной причине, желали обвить шею Дэйра; а этого позволить нельзя, нельзя допустить, чтобы любые части тела двигались независимо от ее воли. Поэтому Энджи твердо заявила:
– Тогда перестань. Хватит смотреть на мою задницу.
Он усмехнулся.
– Заставь меня. Так уж вышло, что я считаю твою попку одним из чудес света, поэтому ни за что не стану лишать себя этого зрелища.
Энджи отрицательно замотала головой и замахала перед ним руками, будто стирая его слова, одновременно отступая на пару неловких, хромых шага назад.
– Нет, нет, нет. Даже не думай. Выброси все это из головы, между нами ничего быть не может.
– Я бы на твоем месте не зарекался, – предупредил он; в уголках его глаз собрались морщинки, будто ее протесты его только забавляли.
Должно было существовать средство, способное заставить его отстать, и внезапно Энджи поняла, какое именно.
– Я тебе очень благодарна, – резко произнесла она, бросая слова словно кинжалы. – И согласна продать тебе свой дом без всяких условий. Тебе не нужно использовать секс, чтобы добиться своего.
Он выпрямился, будто получил удар копытом, темные брови сошлись над переносицей, а вспыхнувшие огнем голубые глаза сузились еще сильнее.
– Черт подери, не пытайся свести все это к гребаному куску земли!
– А что ты мне прикажешь думать? – сухо поинтересовалась она. – Ни с того ни с сего ты ведешь себя так, будто я не женщина, а подарок для мужчины, хотя мы оба знаем правду. Либо ты ищешь легкого секса, либо думаешь, что сможешь с его помощью добиться своего. Ни то, ни другое меня не прельщает.
Поджав губы, Дэйр схватил ее дождевик с перекладины и сунул ей в руки.
– Давай-ка поскорее покончим с этим, – рявкнул он.
Натягивая плащ, Энджи задумалась, верно ли поступила, разозлив мужчину, которому еще предстоит поднимать ее вверх по крутой лестнице, но нельзя было позволить ему продолжать свои неприличные намеки, совершенно выбивающие ее из равновесия. А вдруг он просто поддразнивает, а она принимает его всерьез? Энджи и так непоправимо себя опозорила. Отчасти она поборола смущение от своего поведения на свадьбе, но только отчасти; ей все еще становилось плохо от одной только мысли встретить свидетелей ее срыва, и она использовала любой предлог, чтобы не общаться с друзьями из Биллингса. Но принять слова Дэйра за чистую монету, а потом узнать, что он просто пошутил, было бы ужасно.
Он вынес ее на улицу, и Энджи закрылась в пластиковой кабинке, торопясь поскорее уступить ему очередь. По возвращении в дом она услышала, что кофе уже забулькал. Без единого слова Дэйр поднял ее обратно наверх, и Энджи мысленно пообещала себе, что в следующий раз, как бы долго и больно это ни оказалось, она совершит этот путь сама, даже если придется прыгать на одной ноге. Для равновесия есть за что ухватиться.
Он разве что не бросил ее на матрас и проскрипел:
– Как ты пьешь свой кофе?
Мелькнула мысль рявкнуть, что она сама все приготовит, но Энджи придержала язык. Если вступить в перепалку, то бог знает, что они в итоге друг другу скажут или сделают. Ее главная цель – чтобы все оставалось под контролем.
– С одной ложкой сахара. Спасибо. – Голос прозвучал так чопорно, что Энджи захотелось себя шлепнуть.
Он разлил напиток, высыпал один пакетик сахара в ее кружку и намного больше – в свою. Энджи только открыла рот, но рассудила, что промолчать разумнее. Она даже не рискнула спросить, понравился ли ему кофе – это было равносильно попытке раздразнить зверя. Забрав у него протянутую кружку, Энджи придвинулась спиной к стенке, вытянула ноги и сделала глоток.
Несмотря ни на что, на вкус кофе вышел просто божественным. Она отхлебнула еще немного, откинулась к стене, закрыла глаза и ощутила, как головная боль затухает по мере того, как кофе проникает внутрь. Может, не настолько быстро, как хотелось бы, но определенно стало лучше.
Она почувствовала, как Дэйр уселся рядом, услышала, как он сделал глоток. Потом буркнул:
– Хороший кофе.
– Спасибо.
Боже, какая вежливость!
Ладно, лучше всего продолжить... ну, просто продолжить. В голове щелкнула одна мысль, и Энджи поинтересовалась:
– Кстати говоря, ты так и не сказал... почему ты здесь? Разведывал местность для будущей припозднившейся охотничьей группы?
– Нет, приехал немного порыбачить и сбежать от бумажной работы. Мы с тобой разминулись всего на несколько часов.
Энджи открыла глаза и повернулась взглянуть на Дэйра.
– Счастливое совпадение. Для меня. Если бы ты не приехал, кто знает, была бы я сейчас жива. А чего тебя понесло в лес ночью в грозу?
– Искал твою стоянку. – Обхватив руками кружку, он отпил еще немного, потом шевельнул плечами, принимая более удобное положение. – Меня разбудила гроза, а потом я услышал выстрелы. Понял, что стреляли из пистолета, и не смог найти ни одной хорошей причины для такой пальбы посреди ночи. Если бы на стоянку напал медведь или пума, ты бы воспользовалась ружьем. Выстрелы из пистолета означали неприятности от людей, – просто сказал он.
– Да, – согласилась она и вздохнула. – Так оно и было.
– Тогда я оседлал этого брыкающегося сукина сына и выехал в самую жуткую грозу из всех, что тут видел с тех пор, как был еще ребенком. Я сбился с просеки и возвращался назад, когда услышал тебя. Остальное ты знаешь.
– Но как ты узнал, где моя стоянка? То есть, можно было угадать общее направление, откуда слышались выстрелы, но...
– Харлан мне рассказал.
– Харлан?
– Он беспокоился.
Энджи в молчании переваривала услышанное. Вероятно, Харлан переживал потому, что она женщина, а оба ее клиента мужчины – факт, который она и сама не могла полностью сбрасывать со счетов, потому что всегда перестраховывалась в этом отношении.