– Кому – ему-то? – вмешался Дэйр. – У этого мудака есть имя?
– Тодд, – ответила Энджи и тут же осеклась, пораженная тем фактом, что Дэйр автоматически посчитал ее жениха мудаком. – Тодд Винсент. Но он не был… то есть, вроде как был, но я слишком уж бурно среагировала.
– Среагировала на что?
Она вздохнула и продолжила изучать потолок.
– Он запустил тортом мне в лицо. Причем не маленьким кусочком, а здоровым ломтем с толстым слоем глазури. Она попала мне в нос, в глаза… а он все это время смеялся. – Вообще-то смеялись все, но Энджи не сочла необходимым упоминать эту подробность.
– Вот козел, – констатировал Дэйр.
Сейчас он, конечно же, как и остальные, посоветует не принимать все близко к сердцу. Скажет, что она явно погорячилась. Самое ужасное: Энджи и сама понимала, что поступила безрассудно и в результате расстроила свадьбу и порвала отношения с хорошим, в сущности, человеком, которого любила, и все из-за уязвленного самолюбия. Но Дэйр больше ничего не добавил, и после минутной паузы она продолжила:
– Мы все это обсуждали заранее. Я в принципе не люблю шутки с тортом в лицо, не считаю их смешными и уж тем более не хотела испортить прическу или макияж. В день свадьбы я попросила у него только одно – не пачкать мне лицо свадебным тортом. Он согласился. Он обещал. Я что, слишком много хотела? – Энджи слышала, как переходит на повышенный тон, но даже не попыталась скрыть негодование. – Явно слишком, потому что вместо того, чтобы исполнить обещание, он влепил мне тортом в лицо, а потом еще и размазал глазурь рукой. Я расплакалась и стала кричать на Тодда, а потом убежала. Он пошел за мной, начал извиняться, но я не слушала. Папа старался меня успокоить, но я только твердила «пожалуйста, просто забери меня отсюда», и он послушался. А на следующий день я подала документы на аннулирование. Тодд пытался меня отговорить. Извинялся снова и снова. Все подруги убеждали меня не пороть горячку, что он ничего такого не подразумевал, но я не слушала и заставила адвоката закончить дело в рекордный срок. – Она глубоко вздохнула. – А потом поняла, какой дурой себя выставила из-за ерунды. Я причинила боль хорошему человеку, унизила и его, и себя, расстроила собственную свадьбу…
– Чушь собачья, – оборвал Дэйр.
Энджи потрясенно уставилась на него.
– Что?
– Он нарушил слово.
– Да, но…
– Это не ерунда. И ты его не любила.
– Любила, – возразила она, но сама поразилась, как неуверенно прозвучал голос.
Дэйр хмыкнул.
– Нет, не любила. Если бы любила, то нашла бы оправдание его тупой шутке, стерла с лица торт и продолжила праздник. А если бы он тебя любил, то прежде всего не нарушил бы обещание. По-любому, к лучшему, что все закончилось еще тогда, ведь лично для меня ясно как день: рано или поздно вы бы все равно расстались, как бы ты ни старалась все исправить. Ты заслуживаешь лучшего.
– Я могла бы держаться гораздо спокойнее …
Он нетерпеливо покачал головой.
– Ничего подобного. Ты сделала то, что считала верным, так что забудь и живи счастливо.
– Спасибо за сеанс психологической поддержки, доктор Фил, – бросила она резко, но без злости, слишком озадаченная его оценкой событий. Еще сильнее ставило в тупик то, что Дэйр не считал ее дурой, хотя, к черту, даже сама Энджи так считала. А еще он сказал, что это Тодд поступил глупо. Энджи настолько опешила, что не могла думать об этом сейчас; надо отложить размышления на потом. Очень на потом.
Уголок его рта приподнялся в кривой улыбке.
– Обращайся. Ну, что еще?
– Что еще? – Разве этого мало? Она только что рассказала самый постыдный эпизод в своей жизни, а он хотел подробностей?
– Сон, милая. Что еще было в твоем сне. – Дэйр издал резкий горловой звук. – Я уже услышал о твоей свадьбе все, что хотел, но снился тебе не только торт. Ты упоминала грязь и медведя.
Лишь минуту спустя Энджи удалось отвлечься от воспоминаний о свадьбе и вернуться к ужасной сцене, когда разразилась гроза.
– Угу, торт, грязь и этого жуткого медведя.
– А где был я?
– Нигде, – отозвалась она. Во всяком случае, не в этом сне.
– Жаль.
– Рассказывать особо нечего. Как я уже говорила, я тонула в грязи, а потом она превратилась в глазурь. Я влипла в нее, не могла освободиться, и медведь приближался… ну и хватит об этом.
Дэйр приподнялся и взял с пола две бутылки воды. Открутив крышку, протянул одну Энджи, потом открыл вторую для себя. Энджи рывком села и начала пить. Вроде бы до того жажда не мучила, но сейчас вода показалась просто нереально вкусной. Кажется, Энджи добавила в свое жаркое слишком много соли и перца.
– Который час?
Он взглянул на часы.
– Почти полночь. Мы проспали часов пять.
Хотелось верить, что они не совсем перебили сон: до рассвета оставалось еще несколько долгих часов, и Энджи вовсе не улыбалось тупо лежать в темноте рядом с полуголым Дэйром. Сон был предпочтительнее, таил в себе меньше риска.
Наклонив голову, она прислушалась к дождю. Кажется, льет уже не так сильно, но все равно пока потоки воды не иссякнут, им с Кэллаханом суждено вести подобные задушевные беседы. Что-то в этом тихом уголке, где царил покой и безопасность, невольно развязывало ей язык. С другой стороны, Энджи вовсе не жалела, что так разоткровенничалась.
Дэйр даже не представлял, как много для нее значило то, что он понял ее поступок. Но она никогда ему в этом не признается.
Энджи завинтила крышку бутылки, отложила ее в сторонку, и к собственному удивлению не удержалась от широкого добротного зевка. Прикрыв рот рукой, она моргнула.
– Прости. Ты, наверно, решил, что я уже и сон перебила.
– Нужно немало времени, чтобы восстановиться после всех твоих приключений. Я и сам не прочь вздремнуть еще пару часов.
Он закрыл бутылку и выключил фонарь. Энджи снова растянулась на матрасе и накрылась спальным мешком. Теплая мускулистая рука обхватила ее за талию и потянула назад, пока Энджи не оказалась уютно прижатой к очень твердой груди. Дэйр отвел ее волосы в сторону, легонько поцеловал в шею сзади и уже слегка сонным голосом пожелал сладких снов.
Распахнув глаза, Энджи уставилась в темноту. Серьезно, после такого поцелуя он ожидал, что она заснет? Энджи все еще чувствовала слегка влажный жар его дыхания, едва ощутимое прикосновение твердого рта, будто Дэйр не поцеловал ее, а буквально заклеймил.
Внезапно грудь потяжелела, и Энджи поймала себя на том, что сжимает бедра, чтобы сдержать и ослабить растущее напряжение. Нет. О, нет. Нельзя заходить в эти края. Как бы Дэйр ее ни целовал, она не пойдет на поводу собственного тела.
Энджи попыталась найти какой-нибудь повод разозлиться, но в голову ничего не приходило. Вместо этого пришлось признать, что спать рядом с Дэйром - самое чудесное и соблазнительное занятие в ее жизни.
Она конкретно, по самые уши влипла.
Глава 23
Дождь так и шел. Мгновение Энджи обдумывала этот печальный факт, но тут же отбросила размышления, потому что поделать ничего было нельзя. Она села, зевнула, убрала волосы с лица и сказала Дэйру:
– Если у тебя нет кофе, возможно, мне придется тебя убить.
Он открыл один ярко-голубой глаз, секунду в молчании обозревал ее, потом буркнул:
– Черт, я тебе верю.
– И?
– И, пожалуй, встану и приготовлю тебе этот самый кофе.
– По рукам.
Она была практически уверена, что кофе у него найдется, в конце концов, есть же кофейник? Хотя вдруг, он приберегал кофейник только для клиентов, а сам относился к тем странным созданиям, что пьют только воду?
Дэйр потянулся всем длинным телом, руки стукнулись о комнатную перегородку, а спальник соскользнул в сторону. Энджи пришлось сглотнуть неожиданно заполонившую рот слюну; он выглядел одновременно и неприлично и восхитительно, с двухдневной щетиной и взъерошенными после сна темными волосами. Энджи намеренно отвернулась от игры мускулов, и вместо этого сосредоточилась на более обыденных вещах, таких как банальная физическая нужда.