И, разумеется, разбудила. Дэйр глубоко вздохнул и медленно выдохнул и сжал Энджи в том, что можно было бы назвать объятием, будь они в таких отношениях, чтобы обниматься. Она улыбнулась глупости ситуации. Они вместе побывали между жизнью и смертью, спали, прижимаясь друг к другу ближе некуда, и при этом остались «не в таких отношениях»? Одно Энджи знала точно: она больше никогда не сможет считать Дэйра своим врагом. Это попросту нереально; не враг он ей. Да, пожалуй, и никогда им и не был, однако обстоятельства и ее собственная неуверенность в себе мешали видеть ситуацию в истинном свете. Энджи сомневалась, что с Дэйром по жизни легко общаться, вполне вероятно его угрюмое состояние – перманентное, но в этом человеке чувствовался несгибаемый стержень стальной воли, которая заставляла его продолжать путь, даже когда другие мужчины уже сдались бы.
– Все хорошо? – пробормотал он. Его грубый голос со сна звучал гортанно, но, похоже, что ответ Дэйра не так уж и интересовал, потому что он тут же устроился поудобнее щекой на ее макушке и расслабился, будто снова собираясь уснуть. Однако через мгновение Энджи поняла: сосед не спит, потому что тот самый стояк, насчет которого Дэйр просил ее не скандалить, начал упираться ей в ягодицы.
Мелькнула мысль все-таки поскандалить, просто из вредности, но секс был одной из тех территорий, где Энджи чувствовала себя вовсе не настолько уверенно, как ей хотелось бы. По ее опыту, интим не стоил тех хлопот, которые на него тратились: придется обнажать чувства, свое далеко не идеальное тело, а также далеко не идеальные мысли перед мужчиной, который может оценит, а может и нет ничего из вышеперечисленного, а в итоге самостоятельно доводить себя до оргазма с помощью рук. Оргазм от пениса в ее случае был просто сказочкой, так почему бы, фигурально выражаясь, не пропустить промежуточный этап и не позаботиться обо всем самой? Так процесс становился куда аккуратнее, проще и легче.
Не то чтобы Энджи планировала заняться сексом с Дэйром Кэллаханом. Она не собиралась забредать в эти края и не представляла, с чего бы интима захотелось ему, разве что на автомате. Энджи чувствовала себя такой же сексуальной, как сбитое на дороге животное, да и выглядела, наверное, не намного лучше. Даже стояк Дэйра не получалось приписать своим заслугам, это всего лишь реакция на пробуждение, не имеющая никакого отношения лично к ней самой. Эрекция у него возникла бы и без нее.
Поэтому Энджи оставалось либо лежать, наслаждаясь ощущением упирающегося в нее возбужденного члена, пусть даже не она вызвала такую реакцию, либо небрежно сместиться, как бы ничего не заметив, и притвориться, мол, только проснулась.
– Да ладно, не обращай внимания, – рыкнул Дэйр. – Я всего лишь парень, который уткнулся в тебя стояком, а не кто-то там, кому непременно нужно отвечать.
От этих слов все добрые намерения Энджи пошли прахом, потому что никто не умел завести ее так, как Дэйр Кэллахан.
– Так вот что это было? – проворковала она. – А я-то гадала, откуда у тебя тюбик с губной помадой.
Он издал приглушенный звук, который можно было бы принять за хохот, умей Дэйр смеяться. На ее плечо легла большая ладонь, и Дэйр осторожно перевернул Энджи на спину, одновременно приподнимаясь на локоть. И прежде, чем до нее дошло, что он собирается делать, Дэйр схватил ее руку и прижал к объемному твердому бугру в своих джинсах.
– Ни хрена ж себе губная помада, – бросил он, слегка приподняв уголок губ. Кажется, этот мужчина и вправду умел смеяться.
Энджи застыла, шокированная его поступком, из головы вылетели все мысли: внезапно она оказалась на такой неизведанной территории, что не удавалось сообразить не то что куда идти, а даже как она здесь оказалась. Энджи покраснела как подросток и отдернула руку, лепеча:
– Ч-что ты делаешь?
Боже, неужели он решил, что она флиртует? Энджи вообще не умела флиртовать. Никогда не понимала, как это делается, поэтому даже и не пыталась.
– Исправляю ошибочное представление, – ответил он, как будто ее вопрос действительно требовал ответа. – Даже два, если уж на то пошло.
Не будь Энджи настолько выбита из колеи, то и реагировать бы не стала и не дала бы волю любопытству.
– Два? – выпалила она, полностью выведенная из равновесия, и чуть не ударилась в панику от того, с какой бешеной скоростью менялась ситуация.
– Про первое ты и сама можешь сообразить. – Дэйр по-настоящему улыбнулся, отчего уголки ярко-голубых глаз слегка прищурились, и если бы Энджи стояла, то у нее бы уже наверное коленки подкосились. «Господи, спасибо тебе за то, что он не так часто улыбается, – ахнула она про себя. – Эффект просто сногсшибательный». – Про второе я тебе попозже расскажу.
– Почему не сейчас? – Черт побери! Да что это с ней такое? Почему нельзя просто отступиться, захлопнуть рот и закрыть тему? Дэйр Кэллахан только что положил ее руку на свой член, и пора перестать думать об этом мужчине, отстраниться от мыслей о случившемся и вообще притвориться, что ничего не было. Она помахала рукой, будто стирая собственные слова. – Забудь. Неважно.
– Кому как, но это подождет. – Он зевнул и сел, затем наклонил голову влево-вправо, потянулся и пошевелил плечами, скривившись, когда захрустели суставы. Должно быть, ему стоило невероятных усилий донести ее сюда, виновато подумала Энджи. Она благодарила его, но никакими словами не вознаградишь за все, что он сделал.
– Тебе опять надо на улицу? – поинтересовался Дэйр, покрутив головой влево-вправо, отчего в шее снова что-то щелкнуло.
– Нет, я в порядке. – Энджи беспомощно развела руками. – Прости.
– За что?
– Я чуть инвалидом тебя не сделала. Ты хрустишь как картофельные чипсы.
– Хрущу, трещу и щелкаю? Дьявол, да у меня каждое утро так, когда встаю.
– Я наверняка усугубила дело.
– Тяжелее всего было из-за грязи. Тащить кого-то в сознании не так уж трудно. А вот мертвый вес – та еще зараза, – заметил он с небрежностью человека, хорошо знакомого с переноской мертвых тел, потом вскочил на ноги так легко, словно у него вовсе не болели мышцы. – Умираю с голоду. Есть пожелания на ужин? С едой порядок. Я всегда держу здесь небольшой запас, плюс привез с собой еще, когда приехал. У нас есть вяленое мясо или энергетические батончики, если хочешь легкий вариант, или можно согреть воды и приготовить суп или жаркое...
– Жаркое, – отозвалась Энджи, присаживаясь. От одной только мысли у нее потекли слюнки. Ужасно хотелось есть, что неудивительно, учитывая, сколько калорий они оба потеряли в эту ночь, проглотив за последние сутки лишь по стакану сиропа и батончику. – Могу я чем-то помочь?
– Разложи по местам все, до чего сможешь дотянуться, – ответил он. – Я тут утром, вроде как, беспорядок оставил.
Энджи была до абсурда благодарна, что он не отмахнулся от помощи. Она, конечно, не слишком мобильна и немногое может сделать, но зато вполне в состоянии поползать по маленькой комнатке и собрать разбросанную как попало перепачканную мокрую одежду. Грязные ботинки валялись там же, где их оставили, ее покрытое коркой грязи ружье и чехол от него примостились в углу, но ружье Дэйра лежало в зоне досягаемости. На полу остались кружки, а также обертки от батончиков.
Дэйр был военным; то, что он не проинспектировал свою территорию, яснее всяких слов говорило, насколько он был изможден, когда втаскивал ее утром вверх по лестнице.
Энджи разобрала все, что могла: бросила мусор в полиэтиленовый пакет, сложила одежду аккуратной стопкой, чтобы ее можно было спустить вниз и развесить сушиться. Пока она прибиралась, Дэйр перенес в их отсек походную плиту, поставил ее и зажег. Энджи оценила его намерение не тратить тепло впустую. Она, слава богу, больше не замерзала, но в домике явно было прохладно.
– Интересная конструкция, – заметила Энджи, обводя рукой помещение. – Сам строил?
– Я проектировал. Нанимал строителей. Я был слишком загружен, чтобы самому этим заниматься, к тому же терпеть не могу приколачивать всякое дерьмо. – Дэйр помолчал, переливая в кофейник бутилированную воду, затем бросил на Энджи взгляд блестящих голубых глаз. – Пожалуй, я не очень-то дипломатично выразился.