– Это какие бумаги могут подтвердить работу наемников на жандармов?
– Как какие? – удивился толстяк, закончив уплетать немалого размера кусок пирога. – Ты что же думаешь, я вам с Таффом из своего кармана платил, что ли?
– А это не так?
– Я тебя умоляю! Каждая выданная вам сумма фиксировалась казначейством жандармерии.
– Понятно.
– Да, ты не ляпни теперь про жетон гражданина, это сразу вызывает подозрение, теперь у всех гражданские грамоты, а на них фотопортрет, кстати, вверх по улице фотосалон, зайди туда обязательно.
– Читал я про это в прошлом году, но не думал, что так быстро все…
– Прогресс не остановить! – поднял вверх пухлый палец толстяк. – А с другой стороны, бюрократия никуда не делась, ждать тебе официального документа терратоса недели две, а то и месяц! Возможно, будет быстрее добраться в столицу и там обратиться за получением гражданской грамоты.
– Долго, – с досадой заметил Кинт.
– Ничего не поделать, хоть курьеры государственной службы и перемещаются теперь на одноколейниках и эфирный телеграф в каждом замшелом городишке, но быстрее чиновники работать не стали. Я подумаю, как можно тебе помочь.
– Спасибо.
– Пока не за что, да, и будь добр, оплати завтрак и поехали в управление тайной жандармерии, промурыжат тебя там точно до вечера. Вот еще, если тебя задержат, не возмущайся, не вздумай показывать характер! Выявление врагов монархии – это их работа, за которую в последнее время они взялись очень рьяно. Завтра утром я заеду справиться о тебе.
Так и случилось. Дежурный офицер, который принял Кинта в управлении тайной жандармерии, после того как выслушал его и сделал записи, вызвал двоих жандармов и Кинта препроводили в подвал. Но обращались вежливо, вежливо обыскали, изъяли имущество и закрыли в камере, в которой находились еще трое, ожидающих проверки. Обедом не кормили, но выводили на прогулку и в туалет. В камере было сыро, окон нет, только тусклый свет от газоразрядной лампы под сводчатым потолком. Соседи, двое с виду вполне приличные люди, общительные, с их слов они приехали из отдаленной деревни на южном побережье. Третий, тоже бежавший из северного терратоса раб, и видно так намерзся там, на севере, что пробрался в Теке на транспортный дирижабль и прилетел в Шоут отогреваться в багажном отсеке, откуда его и извлекли жандармы таможни. На ужин принесли лепешки и чай, чем Кинт вполне удовлетворился и, отвернувшись к стене, лежа на деревянном топчане без матраса, уснул.
Как ни старался Кинт держать себя в руках, и довериться жерновам тайной жандармерии и бюрократии, но на третий день пребывания в подвале управления он начал нервничать. Оттого, что теряет время, оттого, что Тилет может наделать глупостей, хоть Кинт его и предупредил о своем визите к «синим камзолам», но на утро четвертого дня, дверь в камере открылась, и загородив дверной проем своим телом, начальник жандармерии, улыбаясь, сказал:
– Господин капитан, можете выходить!
Кинт сел на топчане и потер лицо.
– Все-таки в корпусе охраны дорог более аккуратно относятся к архивам, я дал в столицу телеграмму после нашей с тобой встречи. И вот сегодня на рассвете прибыл курьер из совета парламента по обороне и доставил выписку из архива. Этого уже достаточно, чтобы проверка продолжалась без твоего нахождения здесь, начальник местного управления не возражает, правда, под мое поручительство.
– Это радует.
– Поедем сейчас в ратушу и оформим временную грамоту гражданина.
Предместья Шоута. Контора табачных мануфактур Терье
Затерявшись меж холмами, на склонах которых, куда ни посмотри, тянутся плантации табака, расположилась одна из табачных мануфактур господина Терье и контора по отгрузке готового товара и управлению производством. Рукотворная дамба запирает небольшую речушку, откуда ведется орошение плантаций, там же расположен энергетический цех, внутри которого водяное колесо, приводимое в движение, спадающим из дамбы потоком воды, дает электричество. Электричество – энергия новая, но мощности по ее добыче очень быстро распространились по всему терратосу, разве что позволить себе это могут лишь крупные города или такие важные фигуры в торговых гильдиях, как господин Дагг Терье. По берегу речки тянутся склады, вдоль них узкоколейка, что петляя меж холмами, приходит в порт Шоута. Чуть в стороне, в самом начале поселка, состоящего в основном из бараков для рабочих, высится каменный особняк. Среди холмов, складов и цехов мануфактуры, он тут будто не на своем месте.
– Григо, вы уверены, что мне нужно пойти с вами, – крепкого сложения мужчина, в сером костюме и котелке, остановил моторную повозку перед коваными воротами особняка Терье и повернулся в салон.
– Да, Конн, уверен, к тому же, дочь настаивает на том, чтобы решить этот деликатный вопрос мирно.
– Терье очень влиятельный человек…
– Даже к влиятельному человеку возникнут вопросы, если в обществе узнают, что он купил ребенка как обычный пират или работорговец из северного терратоса.
– Вот только не вздумайте ему это сказать сразу, в начале разговора, – покачал головой Конн, открыл саквояж, что лежал рядом на сиденье, достал оттуда и держа за ствол протянул пистолет, – вот, возьмите.
– Не нужно, Конн, я иду поговорить и постараюсь убедить его быть благоразумным.
– Убеждать с помощью этого, – Конн бросил пистолет обратно в саквояж, – гораздо проще.
– Вам назначена встреча? – к Григо, как только он выбрался из салона повозки и оперся на трость, рассматривая фасад особняка, подошел человек с виду в казенной форме, но без знаков принадлежности к какому-либо ведомству и с револьвером в кобуре на поясе.
– Нет, но я прибыл издалека и по очень важному делу.
– Господин Терье не примет вас, если вы заранее не договаривались о встрече.
– Примет! – Григо сделал шаг к привратнику. – Дело касается его сына!
Охранник, сдвинув на лоб фуражку, почесал затылок, внимательно осмотрел Григо, человека за рулем фургона, а потом сказал, приглашая пройти за ворота:
– Что ж, идемте… как вас представить?
– Ян Григо.
Григо провели в просторный холл особняка, от середины которого поднималась широкая лестница на балкон второго этажа, через узкие длинные окна по периметру эркера, на мраморный пол падали косые лучи света. Григо провел в ожидании около получаса, рассматривая дорогую безвкусицу обстановки. Наконец, кто-то кашлянул наверху лестницы и начал спускаться.
– Это вы, по поводу моего сына? – голос властный, привыкший к приказам.
Человек, медленно спускающийся по лестнице, был несколько моложе Григо, фигура рыхлая, взгляд с поволокой.
– Если точнее сказать, – Григо повернулся к Терье и оперся на трость, – то я по поводу сына моей дочери и моего внука.
– Вот как, – Терье ухмыльнулся, остановился на нижней ступени и облокотился на широкие перила, подпираемые резными балясинами из дорого дерева, – а я-то сразу не сообразил, конечно, Сэт Григо… это ваша дочь?
– Да.
– А с чего вы взяли, что можете явиться сюда и нести чепуху про своего внука и ее сына? – Терье не повысил голос, а сказал это даже тихо и с насмешкой.
Терье и Григо так и стояли напротив друг друга, на расстоянии порядка семи шагов.
– С того, что мне известно, что один мерзавец продал ребенка в вашу семью пять с небольшим лет назад! Не гневите Небеса, господин Терье, верните ребенка матери.
– Это невозможно, – развел руками Терье, – к тому же вы ничего не сможете доказать, все метрические записи соблюдены и есть в архивах.
– Не стоит строить свое счастье на горе других людей.
– Сожалею, но, мне нужен наследник.
– Мне тоже нужен наследник, а матери нужен сын.
– Да он даже не знает о ее существовании!
– Зато мать знает о нем!
– Этот разговор не имеет смысла и попусту тратит мое время, – Терье внимательно посмотрел на часы на стене, – если это вас утешит, то я могу выплатить компенсацию мадам Сэт Григо… да! И ту картину, с волками я тоже куплю…