- Оля, - едва различимый, на уровне вздоха, шепот, и мы синхронно потянулись навстречу губам друг друга, не думая о том, что делаем, и не желая искать ничему оправданий.

Темнота делает нас храбрыми и уверенными в себе. Сейчас свет нам был не нужен. Я поняла, что все время подсознательно и напряженно ждала повода очутиться в кольце его рук. Хотя бы раз! Пусть это станет нашим новогодним чудом, раз уж все сложилось таким невероятным образом.

***

Проснулась с ощущением феерической легкости - давно на душе не было так хорошо. Впрочем, стоило осознать окружающую реальность, как легкость испарилась.

Первое: новогодняя ночь... удалась.

Ничего более праздничного и фантастического со мной за последние четыре года не происходило. Мы были словно два смертельно изголодавшихся путника, попавшие на пир... Мы сошли с ума, набросились друг на друга... И заснули лишь под утро.

Второе: что теперь делать?!

Прислушавшись, поняла, что лежу в полной тишине. Нет рядом звука дыхания Артема, нет ощущения тепла его тела... Открыв глаза, убедилась в своей догадке: в кровати гостиничного номера я одна. Приподнявшись, села и осмотрелась. При свете дня я увидела это помещение впервые. Об Артеме напоминал только небрежно брошенный на спинку кресла халат. Видимо, он с утра принимал душ. Вот только где он сейчас?

Встала и, завернувшись в покрывало, двинулась из комнаты. Надо найти свою одежду и хозяина номера. Одежда нашлась быстро: она была разбросана по полу гостиной, где мы вчера ужинали. Остатки ужина обнаружились тут же. Но не Артем.

С ощущением все возрастающей тревоги прошлась по номеру, недоумевая относительно того, куда делся мужчина. Часы показывали почти одиннадцать утра - время дождаться его и что-то решить до того момента, когда нужно будет ехать за Игорем, есть. Сейчас я отчетливо понимала, что должна рассказать Артему о сыне. А там... будь что будет!

Собрав одежду, направилась в душ.

«Приведу себя в порядок, а там может что-то и прояснится», - решила я помыться и одеться. За неимением чего-то другого, влезла в свой вчерашний наряд.

Когда вернулась в помещение в своем вчерашнем платье и с влажными волосами, Артема все еще не было. В голове слегка шумело: то ли последствия шампанского, то ли безумной ночи. В душе бурлил настоящий котел эмоций. Поэтому я в какой-то мере даже радовалась отсутствию любовника. Мне требовалось время, чтобы принять случившееся, признать свою очевидную слабость.

Люблю его - и этим все сказано. Ни время, ни расстояние не разорвали той странной ниточки, что с самого момента знакомства связала меня с этим мужчиной.

Хлопнула дверь. Резко обернувшись, увидела Артема, застывшего в дверном проеме. Он смотрел прямо на меня, в упор, и смотрел очень странным взглядом. Тяжелым, злым, обреченным... и очень усталым.

«Что еще?!» - сердце ухнуло вниз.

Онемев от необъяснимого предчувствия, застыла на месте, не имея сил отвести взгляд. Мужчина так же пристально вглядывался в меня, не пропуская, казалось, ни единой детали. Так мы простояли несколько минут, прежде чем Артем все же шагнул внутрь. Но приблизившись, миновал меня и прошел дальше, к длинному балкону, что тянулся по всей длине номера. Я как привязанная шагнула следом.

Он стоял возле перил и напряженно всматривался в город, раскинувшийся перед нами. А возможно, он ничего и не видел, как я сейчас. Непривычно резким движением достал из кармана пиджака пачку сигарет. Вынул одну и стал неосознанно покручивать в пальцах.

- Ты куришь? - вырвался у меня вопрос. Вот и отличие от того Артема, из прошлого - тот презирал курильщиков!

- М-м-м? - словно опомнившись, мужчина опустил взгляд на свои руки и как-то подавленно пояснил: - Не то чтобы курю. Но в какие-то моменты возникает такая потребность. Так получилось...

И он бросил сигарету, а вслед за ней и всю пачку на столик возле стены.

- Ты говорила, что не одна... - и, так и не обернувшись ко мне, вдруг огорошил вопросом: - Скажи, ты предохраняешься?

Стоило вопросу сорваться с его губ, как живот сжало спазмом страха. «Неужели снова? Я наступаю на те же грабли?!»

У меня не было необходимости не то чтобы предохраняться, я даже за циклом толком не следила. И сейчас судорожные попытки сориентироваться в степени риска не приносили прока: от волнения я все время путалась. Но одно осознавала точно - риск очень высок!

«Боже, какая кретинка! Неужели я снова?..»

- Молчание надо понимать как «нет»? - спина стоящего передо мной Артема заметно напряглась. - Скажи мне честно!

- Да, - вынуждена была признаться я. Сердце стучало как сумасшедшее: как сейчас рассказать ему про Игоря?!

Артем слегка подался вперед и сжал ладонями край ограждения. Я отчетливо видела побелевшие от напряжения костяшки пальцев. Он долго молчал, прежде чем очень отчетливо и спокойно спросить:

- Если ты забеременеешь и сейчас, мне опять ничего не скажешь?

В безмолвном ужасе отступила назад, инстинктивно захотелось сбежать. Но я понимала, что это невозможно. Не в этот раз. Рука взлетела вверх, прикрывая рот, из которого едва не вылетел хрип агонии. Артем продолжал стоять ко мне спиной, не шевелясь и сжимая перила. Я тоже замерла застывшей статуей.

- Где ты был? - собственный голос в этом обреченном шепоте я не узнала.

- У тебя... у вас в квартире, - четкий и негромкий ответ.

- Как?! - на выдохе, в отчаянии зажмурив глаза.

- Не мог оставаться в неизвестности. Этого не объяснить сейчас. Я поступил... импульсивно. Знаю, я не имел на это права, но не мог не сделать, - слова полились из него стремительным потоком. Холодные и колючие слова. - Ты ничего не сказала о своей жизни, а я должен был знать. Не понимал, чему верить. Я думал, у тебя все иначе, не ожидал этой встречи. Уже не рассчитывал, что увидимся когда-то. А тут... Я должен был понять. Узнать. Почувствовать твою жизнь тут. Понять, насколько это правда. Насколько все это серьезно.

- И?

- Я взял твой паспорт и ключи из кармана пальто. Хотел узнать номер квартиры в том доме, ведь ты живешь там! И увидел...

Артем замолк на полуслове, поперхнувшись воздухом. Но я и так знала, что он увидел. Отметку о наличии ребенка. А дальше - возраст, моя фамилия... Не надо быть гением, чтобы сопоставить очевидное. Тем более, если он был у нас. И видел фото сына.

Поникнув под тяжестью собственной вины, я развернулась и побрела в гостиную. Тело подчинялось с трудом, я словно постарела и обессилела. Добравшись до дивана, рухнула на него и закрыла лицо руками, чувствуя, как из-под зажмуренных век потекли слезы. Слезы отчаяния.

Вот и первый день «самого счастливого года»!

«Выходит, я предала всех? И сына, и Артема, и себя?..»

- Оля, - вздрогнула, осознав, что Артем тоже в комнате. Совсем рядом. - Мне трудно сейчас объяснить, убедить, сдержаться... Меня кидает от одной крайности в другую. Я то хочу задушить тебя на месте, то готов кричать от радости... Но я хочу понять: почему?!

Самый страшный для меня вопрос. Как на него ответить честно? Как признать собственную чудовищную ошибку? Слезы потекли с удвоенной силой, плечи затряслись от рыданий.

- Успокойся! - приказал он. - Это всего лишь слова. Успокойся и скажи мне их. Объясни. Почему ты ушла? Почему не сказала про сына? Почему просто не попросила о помощи?

- Извини, - справиться с истерикой никак не получалось. - Я сейчас... Да, я все объясню...

Но слезы текли и текли, мешая дышать. И я молчала. Плакала и всеми силами пыталась взять себя в руки. Артем шагнул в сторону. Я слышала его разговор по телефону. Он просил, чтобы убрали остатки вчерашней трапезы, и заказывал завтрак. Затем, решительно приблизившись и не обращая внимания на мою панику, подхватил на руки и отнес в спальню. Уложив на кровать, накрыл покрывалом.

- Полежи, - велел спокойно, - потом поедим и поговорим. Где ребенок?

- У крестной... - прошмыгала я. - Там детский Новый год... Аниматоры... Его лучший друг - мой крестник.