— Я тебе шанса не дал. Ты уже был в состоянии "возьми меня хоть как-нибудь", а мне надо было, чтобы ты меня избил. Думал, полегчает.
— Полегчало?
— Иди ты… Тогда просто как в дерьме был, а теперь сам себя дерьмом чувствую. Слушай, ты же из-за того, что я тебя так назвал…
— Не льсти себе! Она меня волчонком зовет уже несколько месяцев, это только ее. А ты…
— А я знал, что это тебя из любого состояния возбуждения выдернет. Ну и выдернул…
— Почему я?!
— А кто еще? Вилайди?! Лейхио?! Он бы сразу вычислил, что я от него хочу.
— Сайни, например…
— Самому не смешно? Вывести Сайни из себя настолько, чтобы он меня первым ударил? Только ты и остаешься. Выводишься из себя легко и простить потом сможешь… Сможешь?!
— Подумаю.
— Угу. Подумай. Я насчет третьего всерьез, кстати. Вилайди сам предложил. Сказал, что так всем проще будет, чем мы опять сорвемся, а он об этом от посторонних узнает.
— Да за кой я вам третьим сдался? Не провоцируй меня, и все. Переживу…
— Кретин! Ты думаешь, я тебя провоцирую потому, что мне просто над тобой поглумится охота?!
— А что — нет, что ли?!
— Нет…
Накал страстей резко спал. Оба парня замолчали, каждый переживая внутри себя услышанное и сказанное.
— Вилайди это все не надо…
— Не надо.
— Он просто тебя очень любит.
— Любит. И я его люблю.
— Так зачем вам я?!
— А я знаю?! Тянет меня к тебе…
— Вот либидо у тебя, завидно просто! Две госпожи. Вилайди. Так еще и ко мне тянет!..
— Ты себя в зеркало видел?
— Видел.
— Вопрос закрыт?
— Да пошел ты… Тогда тебя к каждому смазливому парню тянуть должно.
— Сравнил! Себя и каждого! Кретин! Ты — не каждый! Ты… Я как тебя в первый день вспомню, у меня стояк, веришь?! А в тот день, когда ты перед своей церемонией подо мной извивался… А уж когда мы в кровати госпожи… Ты бы свои глаза видел, когда я в тебя вставлял!! Черт, я бы повторил это…
— Ну так у тебя ж есть с кем…
— Ты сам понял, что сказал?! Он только расцвел… Засиял. Котенок рыжий.
— А меня, значит, можно?
— Тебя — нужно. Ты кайф с этого ловишь. Малек тоже ловит, но по-другому. В игре, с заморочками, долго. Он у меня раз под флоггером кончил. Так я выложился весь для этого. А с тобой легко. Было. Пока ты вот сейчас себе какую-то мозготрахалку не придумал. Сказал — нужен ты мне, хочу! Вот и не выделывайся. У тебя на меня стоит, у меня — на тебя. Госпожа против не будет, Вилайди добро дал. Чего тебе еще надо?
— Не поверишь! Любви…
— Ва-ау! Нет, это не ко мне. По поводу романтики — это к Сайни. Он Лейхио весь мозг проел, что тот ему цветы не дарит, про любовь не говорит, стихи не пишет, на гитаре не играет.
— А ты и стихи пишешь?
— Типа, все остальное я делаю?!
— Конечно. С цветами я тебя видел, нес ты их не к госпоже. К Кэйтайрионе, что ли?
— Нет, конечно, кретин!
Парни снова затихли.
— Тля! Ну хочешь, я тебе цветы подарю?!
— Тикусйо! Я похож на парня, которому дарят цветы? Ты мне еще стихи напиши…
— А я уже написал…
На этот раз тишина продержалась дольше минуты. Наконец Дэйниш нервно рассмеялся.
— Тикусйо! Вот ведь думал, что это я вляпался! Нет, со мной все нормально… Просто плавлюсь под тобой, как воск. Знаешь, вся прелесть наших отношений именно в том, что они по острию ножа, на грани между "можно" и "нельзя". С адреналином. А если мы их законными сделаем и по графику, то тоска будет. Так что ты уж извини, я к вам третьим не пойду. Соблазняй меня, я тебя. Только наедине. Без госпожи, Вилайди, Лейхио..
— А госпожа-то тебе чем не угодила?
— Тикусйо! Не-хо-чу при ней, понял?!
— Вы так и не помирились, мальчики? И что ты при мне не хочешь, волчонок?
Тишина, оба покраснели…
— Мы помирились, госпожа.
— Да. Помирились.
— Хорошо. Сорок пять ударов каждому я сейчас выписать не в состоянии. Нет ни сил, ни опыта, ни желания. Если бы у вас на лице улики крупным синим пламенем не горели, можно было бы все замять, так как Сабина еще не приехала. А так… Будете один другого наказывать.
— То есть, госпожа, кто-то из нас, получив сорок пять ударов, должен найти в себе силы их вернуть другому?
— Да. И этот кто-то ты, Эйнри. Как бы Дэйн не старался взять вину на себя, зла я именно на тебя. Ты старше. Ты выше по иерархии. В конечном итоге это он в тебя влюблен, а не ты в него.
Парни переглянулись, Дэйниш покраснел, Эйн ехидно хмыкнул.
— Я просто шифруюсь лучше, госпожа. У меня ответственности больше.
Кулак с поднятым вверх средним пальцем на этот раз, незаметно для Айрин, показал Дэйн. А Эйнри постарался проглотить смех. На самом деле было не до веселья. После сорока пяти ударов (а Дэйн халявить не будет, оторвется по полной), прийти в себя настолько, чтобы суметь отвесить сорок пять ударов по этой желанной заднице… Заманчиво пройтись по нему флоггером. Вилайди кончил от пятнадцать плюс пятнадцать. С сорокапяткой можно разыграть пятнадцать плюс пятнадцать плюс снова пятнадцать. Тогда у одного из двоих спина останется условно целой. Весь вопрос в том, хватит ли у него сил так выложиться.
Дэйн подошел сзади, обнял, положив одну руку на грудь, вторую по краю штанов. Языком прошелся по больной скуле, потом облизал ухо… Гаденыш! "Я тебя сейчас свяжу и возьму сзади, ты же знаешь правило? После каждого пятнарика можно. Анфаллосом. Только у меня собственный есть, зачем суррогат использовать? За три подхода я кончу, веришь?!". Когда он успел таким гадом стать? Это ж подстава в духе самого Эйна. А нормальный Дэйниш сейчас должен переживать и думать, как бы так ему всыпать, чтобы любя и нежно. А он…
— Госпожа не даст тебе взять меня сзади, и не мечтай!
— С чего ты взял?
Гад… Не смей меня связывать!
— Эйнри, не сопротивляйся. Если Дэйн считает, что тебе лучше быть связанным, значит, расслабься и позволь ему тебя связать.
Расслабься… Гад! Не смей ножки опускать! Черт! Ну да, еще и валик подложи… Матерь Сущего! Как его при госпоже, так нельзя… А меня значит дыркой под все ветра — можно?!! Вау! Он взял флоггер?! Матерь Сущего, откуда этот невинный мальчик знает, что с ним делать? Отберите у обезьяны гранату!!! У! Ё! Вау!
Айрин тихо вышла, села под дверью. Задумалась. Пыталась понять, что чувствует. Поняла, что несмотря на сложность ситуации ей хорошо и весело. Парни сейчас развлекутся друг с другом по полной. Проявят креативность мышления и широту души.
Отловив одного из мелькающих мимо мальчишек, послала на кухню, добыть пару бутылок с сладким красным вином и три… Да, три красного сухого. И найти и рассказать ей, где Вилайди.
В комнате снова начались какие-то переругивания. Заглянула. Ага. Эйнри стоял, злющий, красный… А Дэйниш на коленях с его членом во рту. Один восстанавливается после наказания, гы! А второй подкупает палача… Хорошо, что Вил этого не видит.
Так, опять движуха пошла. Эйнри укладывает волчонка. Мли-ин, какой он красивый… Оба они… Надо им волосы подстричь. А то обросли оба, гривы ниже пояса. На задницы любоваться неудобно. А они у них краси-ивые!
Как ее заводит дыхание возбужденного волчонка! Как-то раз они вчетвером на одной кровати устроили почти групповуху, Эйн с Вилайди, а она с Дэйнишем. И когда эти вдвоем, почти дуэтом… Три коротких вдоха подряд, потом выдох, потом стон… Ну вот как их не мучить подольше? Чтоб метались по подушке и шептали: "Я больше не-мо-гу…". Вил вежливый, он "пожалуйста" добавляет. "Возьми меня, Верхний, пожалуйста! Я больше не-мо-гу!". А Дэй начинает прятать руки за спину, потом снова их доставать, тянуться к ней, а в глазах уже туман… Иногда она разрешает ему взять инициативу, лечь сверху, целовать. Но редко. Ей нравится играть в него самой. У нее уже есть два инициативных: один нормальный и один — редкий затейник и извращенец.
Ну вот, судя по звукам, пришла пора мальчиков выводить.