— Поговори со мной, Дэйни…
Возбуждение как рукой сняло, снова уткнулся в подушку, но хотя бы не плачет.
— Волчонок?!
— Она так мечтала побывать на моей церемонии. Говорила, что у меня все получится и все присутствующие скончаются от зависти к моей госпоже. И только она будет стоять, любоваться мною и радоваться. И вспоминать моего отца, в честь которого она меня назвала. Я так ненавидел ее все те три месяца, что жил у госпожи Клаусийлии. Ненавидел за то, что не успела меня отдать в мужья, просто пристроить в гарем к хорошей госпоже. Ненавидел, пока все ее клумбы равняли с землей, чтобы засеять ровным газоном. Ненавидел, пока стоял обнаженный с анфаллосом в заднице и рассказывал какой-то женщине про все бумаги, документы, договора, кредиты… А она большим таким карандашом гладила меня по члену и иногда чуть попадала внутрь, а я знал, что дергаться нельзя, и показывать, что мне страшно до таракашек в глазах — нельзя. Надо продолжать спокойно говорить, как будто все нормально… Как я тогда ее ненавидел!!!
А сегодня, когда мы из зала вышли, я вдруг понял, что она вам никогда…не сказала бы того, что они там… Она вас как дочь бы любила… И она не виновата, что ее время пришло. Мало кто в ее возрасте ожидает, что у тебя вдруг именно сегодня остановится сердце. Она меня очень молодая родила, ей еще восемнадцати не было. Вся семья была в шоке. А она справилась. Правда, больше детей у нее не было, потому что отца она отпустила. Он был инопланетником. Ну, по мне видно вообще-то… — поток слов с всхлипами и попытками снова не заплакать наконец начал стихать, и Дэйниш даже попробовал вспомнить, как надо улыбаться. — Она меня очень любила. Хотя глаза у меня почему-то получились синие, а не черные. У нее глаза синие. И у госпожи Клаусийлии тоже. Синие. Я смотрел в ее синие глаза и пытался думать о других. И ненавидел… Она меня простит за это? — в голосе вдруг зазвучало столько детского…
— Это она звала тебя Дэйни?
— Да.
— Тебя не надо так звать, да?
— Наверное, не надо. Простите меня за истерику, хорошо?
— Это ты меня прости. Я перебрала в голове все варианты, но совершенно забыла, что ты недавно потерял мать.
— Может, из-за Эйнри? Он ведь тоже недавно потерял мать, мы с ним говорили об этом. Он довольно спокоен, но у него с ней другие отношения были. Для него как мать скорее хозяйка Сабина.
— Может. Будем спать?
Дэйниш задумчиво посмотрел на свою госпожу…
— После того как вы меня так классически обломали с оргазмом? Ну уж нет!
21 гряйэзен 326 года. Дом Вайнгойртов
Айрин проснулась от легкого дискомфорта, когда кто-то смотрит на тебя очень пристально, например…
— Доброе утро, госпожа! — а в дверях снова стоит Эйнри.
— Я пошел за завтраком? — это уже слова Дэйниша…
И так уже несколько недель подряд. Ночь с мужем, утро с братом, день с Лейхио и Вилайди, а вечером все собирались вместе в гостиной, пили, пели, болтали, танцевали… Иногда выходили в сад и веселились там. Иногда вечером всей толпой бежали на озеро, купаться. Пока не похолодало.
Эйнри теперь, благодаря помощи Дэйна, освобождался гораздо раньше. Иногда они оба уже были свободны после обеда, иногда один из двоих возвращался, чтобы доделать какие-то важные и срочные дела. И утром Эйн вставал уже не так рано. Зато своей утренней сменой караула у постели мальчики приучили Айрин просыпаться вместе с ними. Не совсем с рассветом, но гораздо раньше, чем она просыпалась в первые дни.
Занудный Вилайди все-таки нашел запрятанные глубоко и далеко учебники, и они с Лейхио по очереди заставляли девушку их читать, вникать и заучивать.
Один раз уже приезжала ее учитель, убедилась, что теория усваивается и усваивается хорошо. Похвалила всех. Чуть помучила Вила, только поговорив с ним в своем стиле. И уехала. Сказав, что скоро вывезет в Джордан на практику.
Погода начинала потихоньку портится. Приближалась достаточно короткая, но очень холодная зима. Она не подкрадывалась так, как на Земле, сначала три месяца прихода зимы — осень, потом наконец сама зима, потом три месяца ухода зимы — весна. На Венге все было проще, в течении 10–14 дней становилось все холоднее и холоднее, потом два месяца снега, а потом яркое солнце, лужи, ручьи, и снова лето. Новый год отмечали зимой, в первый день. Назывался праздник "День первого снега", даже если снег еще не выпал или уже несколько дней покрывал землю. Правда случаев "дня первого снега" без снега за все время проживания людей на Венге было не более десятка. Гораздо чаще праздник запаздывал дня на три-четыре. И жители успевали подготовиться к веселью. Построить снежные крепости, горки, целые города. Были любители лепки фигур из снега. Эти фигуры потом посыпались специальным порошком и стояли твердые, как каменные, до самого начала месяца тайя.
На сегодня были намечены несколько важных событий. Во-первых, генетический тест на определение пола будущего ребенка Айрин. То, что церемония зачатия прошла успешно, Сабина определила специальным тестом на третий день. Теперь она бегала по дому и нервничала примерно так же, как Айрин и Дэйниш в день церемонии.
Во-вторых, на завтрашний вечер была запланирована церемония зачатия Эйнри и Кэйтайрионы. Праздник должен был проходить в доме ее матери, Эйлиорины. А сегодня к ним должна была приехать Кэйтайриона, утром. Чтобы провести вместе с Эйнри как можно больше времени. Приучить его к себе. Обычно между фактом официального выбора и церемонией зачатия проходит несколько дней, именно для того, чтобы мужчина смог выработать определенные реакции на запах своей госпожи, во избежание конфуза. Против переезда Эйна в чужой дом, даже на несколько дней, возражали все, и он сам, и Айрин. И даже Эйлиорина. Аргументируя это тем, что Эйнри являлся личным рабом, наказывать и развлекаться с ним обычными способами было нельзя, а держать этот ходячий соблазн рядом и не иметь никакой возможности его попользовать, это садизм над собой. Так что приручать мужчину было решено на его территории.
Оба парня сегодня были в напряжении. Эйнри — в предвкушении вынужденного слишком интимного общения с посторонней девушкой, на которую раньше, до встречи с госпожой, даже поглядывал с интересом. А теперь…Кэйт проигрывала госпоже по всем пунктам, хотя по меркам Венги и считалась красавицей. Сходившиеся у переносицы брови женщины Венги сейчас начали старательно корректировать так, чтобы они формой напоминали континентальные. Хотя еще пятьдесят лет назад считалось, что чем пышнее брови, тем красивее. У сестры контур бровей тоже не от природы такой, она сама признавалась как-то, что провела в салоне четыре часа, прежде чем заполучить такую красоту. Но у госпожи это все же естественно получилось. Может, потому, что он не видел ее раньше? Кэйтайриону Эйнри видел в детстве и отрочестве, как раз с модными пушистыми бровями. Помнил еще зажимающий его у стены юной девушкой, пару раз чуть не затащившей к себе в комнату. Госпожа часто подшучивала, что они идеальная пара. Только развлекаться с ним предпочитала старшая, Эйлиорина. Грубо, цинично, с кучей подручного материала. После таких развлечений он иногда неделю не мог нормально использовать по основному назначению обе части тела. И только вмешательство хозяйки Сабины спасло его. А родная мать, даже когда он разрыдался у нее в ногах, вместо жалости обдала ледяным презрением и велела не позориться. Можно подумать, он часто позволял себе подобное. Да ему потом самому месяц было стыдно за такое проявление слабости. А в ушах звенело: "Тебе, щенок, честь оказывают своим вниманием, а ты тут истерику закатил и выглядишь теперь ужасно". Аргумент насчет чести его не воодушевил, но презрительные интонации в голосе его тогда задели. Госпожа потом долго к нему относилась как к пустому месту. Оскорбленная за подругу.
Какие-то не те воспоминания в голову залезли. От бровей-то… Девушка и с бровями этими была симпатичная, кстати. А уж после посещения салона стала еще интереснее. Хотя госпожа красивее. Матерь Сущего, как он согласился вписаться в это?! Надо будет попросить Айрин попшикать на Кэйт своими духами, должно помочь. Да чего он переживает?! Чтобы у него — да не встало на молодую девушку? Блондинку с зелеными глазами? С пышной грудью?! Грудь у нее, кстати, на два размера, точно, больше, чем у Айрин. У госпожи она такая красивая, аккуратная, в руке помещается. Ее ласкать — одно удовольствие. А ее соски… Эйнри непроизвольно облизнулся, как будто хотел снова почувствовать под языком грудь своей госпожи. Так, опять не в туда. Ну да, у Кэйтайрионы грудь заметно больше, значит будет не красиво стоять, когда та будет сверху, а… Матерь Сущего, направь мои мысли в правильном направлении!!!