— Госпожа, может, сделаете вид что устали? А то еще немного и наш самоконтроль слетит в космические дали. Дэйн держится из последних сил, а у него нервная система расшатана сегодня, — Эйнри умудрился тихо прошептать все это ей в затылок, и еще незаметно поцеловать в открытое плечо. Гад!
Айрин подошла к Сабине, пожаловалась, что перенервничала и устала. Вежливо со всеми попрощалась и величественно прямая, чтобы не согнуться пополам от смеха, вышла из зала. Даже умудрилась быстро добежать до мужской половины дома, прежде чем присесть около стены, держась за живот и тихо постанывая. Рядом упали два таких же ослабленных хохотом тела.
— Эйн, они серьезно верят в то, что говорят?!
— Да, госпожа. Они себя и ведут так же. Как говорят.
— Вот ужас-то!
Дэйниш перестал смеяться, сел у стены, обняв руками ноги и уткнувшись лицом в колени.
— Волчонок? Ты там как?
— Отпускает… Сейчас бы курнуть чего-нибудь успокоительного…
— Да не вопрос! — Эйн тоже воодушевился идеей, — сейчас найдем Лейхио с Сайни, у них чего только нет… Госпожа, вы не против?
— Кальян курить я не буду, наверное… Но посидеть с вами посижу, конечно. Особенно если ты на гитаре поиграешь.
Вечер обещал быть томным. Дэйн лежал на подушках и курил отдельный кальян, с успокоительным. Остальные курили обычный сбор, резко пахнувший каким-то местным цитрусовым. Айрин пила теплый травяной настой с молоком и пыталась поймать за хвост ускользающую мысль. На этот раз мысль была связана с ее волчонком, хотя сидела она рядом с Эйнри, и именно его рука обнимала ее за талию.
— Эйн, там в коридоре, когда Дэйниш вдруг резко перестал смеяться, как ты думаешь, это было похоже на срыв? Я вот смотрю сейчас на него и мне не по себе делается…
— Ну, я был бы последним гадом, если бы попробовал вас удержать возле себя, сказав что все нормально. И ведь я даже ревновать к нему всерьез сейчас не могу. Забирайте его и идите спать. Я завтра утром приду, мне понравилось вас будить, — Эйнри поцеловал девушку на прощание и прижал к себе посильнее Вилайди, сидевшего у него с другого боку.
— Волчонок, пойдем спать?
Дэйниш оторвал от подушек голову и посмотрел на Айрин мутным взглядом. Потом в глазах начало проявляться сознание, через секунду юноша встал, чуть покачнулся, и девушке пришлось приобнять его, чтобы тот не упал.
— Пойдем спать, волчонок…
— Нет, госпожа. Я пойду к себе в комнату, пожалуйста…
— Дэйниш, у нас все время как-то не складывается. То я под вейжэ, то ты обкурился какой-то гадостью. Но ты же не сбежал от меня, правильно? Почему ты думаешь, что я сейчас оставлю тебя в таком состоянии?
— Потому что так правильнее, — парень посмотрел Айрин в глаза, потом отвел взгляд в сторону. — Мне сейчас надо побыть одному, пожалуйста!
— Тебе плохо, это видно, но именно поэтому мы идем с тобой на одну кровать, хочешь — в твою комнату, хочешь — в мою.
— То есть, если я скажу, что мы идем в мою комнату и закрою дверь на замок, вы все равно согласитесь?
— Да.
— А ваш…
— Волчонок! Не разочаровывай меня сценой ревности, хорошо?
— Госпожа! Я не ревную…
— Да? А так похоже! Ревновать можно по-разному, волчонок. Эйнри ревнует как собственник, ты же шантажируешь с позиции жертвы.
Дэйниш снова посмотрел девушке в глаза, потом отвел взгляд, покраснел и закусил губу.
— Тикусйо! Я кретин, простите! Пойдемте к вам в комнату…
Перед уходом Дэйниш глотнул стоящий на столе настой, очевидно отрезвляющий, потому что ясности в его глазах стало несколько больше.
В дверях комнаты Айрин парень замешкался, но девушка дернула его за руку и затащила внутрь.
— Даже боюсь оставлять тебя здесь, пока буду принимать душ… Сбежишь еще. Так что раздевайся, пойдем под душ вместе. (Дэйн испуганно сглотнул). Это не страшно, волчонок. Я тебя не съем. Ну улыбнись же, золотко!
— Тогда уж уголечек, золотко — это не ко мне, — Дэйниш честно попытался улыбнуться, но улыбка получилась очень грустной.
— Обижаешь! Золотко и волчонок — это только ты. У остальных другие прозвища. Я не страдаю от недостатка воображения, поверь мне. А теперь раздевайся и под душ. Быстро!
Как не странно, но под душем они действительно просто помылись. Ну, почти просто. Смотреть спокойно на член в состоянии эрекции у кого-либо из своих мужчин и не возбудиться? Возбудиться и ничего при этом не сотворить? Девушка просто развлекла себя тем, что тщательно прошлась по телу Дэйна мочалкой с шоколадно-ванильным гелем. Особенно мочалке нравилось мыть всякие труднодоступные и перпендикулярно стоящие части тела.
Парень чуть не выдрал из стены трубу для полотенец, за которую он держался в последние несколько минут мытья, особенно после того, как губы девушки начали пощипывать и оттягивать его соски. При этом мочалка хозяйничать по телу не перестала, а наоборот усилила свою активность.
— Ну вот, теперь ты чистый и готовый к использованию. Пошли на кровать.
Дэйниш широко раскрыл глаза, приоткрыл губы, попытался восстановить дыхание… Потом не выдержал, упал на колени в воду, застонал и стукнул кулаком по ванне. Не с размаху, конечно, но с душой.
— Простите, госпожа, но когда до оргазма остается одна секунда, очень трудно сдержать эмоции. Особенно когда знаешь, что за это ничего не будет.
— А что тебе мешало задержать мою руку или как-то по-другому дать понять, что надо еще чуть продолжить?
— Тикусйо! Все время забываю, что для вас это имеет значение… Госпожа… Простите… — Дэйниш смотрел на нее, стоя на коленях и тяжело дыша, коса распустилась в процессе мытья и волосы мокрыми прядями падали ему на спину, в глазах плескались еще остатки разочарования и проявлялось уже чувство вины… — Я сегодня целый вечер вас разочаровываю, да?
— Волчонок, ты такой сексуальный! А еще я искренне наслаждаюсь твоей неуверенностью в себе. В Эйнри мне хотелось искоренить ее в корне, что я и сделала. У Лейхио неуверенность проявляется так, что сразу и не заметишь. А то, как ведешь себя ты, когда неуверен в себе и волнуешься, меня просто заводит на раз-два-три. Нет, на раз. Сделай еще раз такие губки, золотко!
Все-таки здорово, что у нее такие разные мальчики. И реагируют они на ее подколки по-разному. Причем сейчас она говорила чистую правду. Кажется, у нее начали срабатывать гены матери, и запах волнения и страха ее реально возбуждает. Причем конкретно от этого парня.
Эйнри бы или состроил заказанную мордашку, или обиделся. Лей обрызгал бы ее остатками воды, а реальнее — затащил бы в ванну и воспользовался ее возбуждением по назначению.
Дэйниш разозлился.
— Я знаю, что не такой, как они! Знаю! И вы сами сказали, что мне таким как они не стать… Я для вас такой же бракованный, как Вилайди. Даже хуже, потому что он еще мелкий и скоро придет в норму.
— А ты у меня старый… Не береди в себе жертву. Я тебе говорю, что ты мне нравишься такой как есть. Что тебя не устраивает?
Дэйн застыл на коленях, уставившись в одну точку, потом упал лицом в дно ванны. Плечи его начали слегка вздрагивать…
Похоже, Клаусийлия успела запустить процесс ломки и ее волчонок доделывает все сам. Или состояние жертвы ему просто близко, или Клау нажала на нужные кнопки, или…
— Волчонок…
Дэйниш поднял на нее совершенно сухие злые глаза, моргнул — не помогло, закрыл глаза на подольше — теперь в глазах просто тоска. Да что же такое происходит-то?! Насколько с Эйнри было проще, оказывается.
Девушка вытащила мужа из ванной, за руку, растерла полотенцем, запинала в кровать. Залезла к нему под одеяло, прижалась, уткнувшись носом ему в плечо.
— Поговори со мной, Дэйни…
Дэйниш опять застыл, устремив взгляд куда-то в стену… И наконец по-настоящему заплакал. Уткнувшись лицом в подушку, бесшумно. Плечи слегка вздрагивали, не так как в ванной. Айрин тихо сидела рядом и гладила своего волчонка по спине, долго. Пока не почувствовала, что он успокоился. Тогда она легла рядом и начала целовать шею, лопатки, позвоночник… Ниже, ниже. Парень выгнулся бедрами ей навстречу, чуть слышно застонал…