Владимир Баскаков
ТАНКИСТЫ
Повесть
![Танкисты i_001.jpg](https://litlife.club/books/303951/read/images/i_001.jpg)
![Танкисты i_002.jpg](https://litlife.club/books/303951/read/images/i_002.jpg)
![Танкисты i_003.jpg](https://litlife.club/books/303951/read/images/i_003.jpg)
ПРОРЫВ
Эшелоны разгружали по ночам. Танки, урча, сходили по деревянным помостам на раскисшую от ноябрьских дождей землю, уже покрытую мокрым снегом, и сразу двигались в сторону леса. Приказ был строгим — к рассвету у путей не должно быть ни одного танка, ни одной автомашины, ни одного бойца.
Днем на станциях Пено и Андреаполь, вернее, там, где до зимних боев первого года войны были станции, а теперь оставалось лишь несколько наскоро сколоченных бараков, эшелоны не скапливались. Железнодорожники, измученные бессонными ночами и скудным пайком, в насквозь промокших ватниках бегали вдоль вагонов, ругались с поездными командами, желая поскорее освободить пути от порожняка, — ночью придут новые эшелоны с техникой и бойцами.
Уже давно, с прошлой зимы, здесь было тихо, а теперь каждую ночь прибывали составы, и станции наполнялись рыкающим гулом танковых двигателей и шумом автомобильных моторов.
Вражеская авиация пока не проявляла большой активности. Правда, вчера ночные бомбардировщики, летевшие куда-то на север, в сторону Октябрьской железной дороги, сбросили несколько бомб на полустанок, что в пяти километрах от Андреаполя, но ни один из вновь прибывающих эшелонов не пострадал — видимо, вражеская разведка не засекла сосредоточения войск на этих лесных станциях железной дороги, ведущей из Москвы на Великие Луки — город, еще занятый противником.
На полустанке загорелся деревянный пакгауз, куда еще летом завезли мешки с мукой и сахаром. Пожар потушить не удалось, на полустанке почти никого не осталось — все работали на станциях, куда непрерывно прибывали эшелоны.
Больше бомбежек не было — механизированный корпус разгрузился без потерь, и его бригады смогли сосредоточиться в большом лесном районе Калининской области, простиравшемся на сотни километров на запад, юго-запад и северо-запад в сторону Ржева, Белого, Смоленска, Великих Лук. Район глухой, бездорожный, но лес вековой, сказочный, казалось, уже позабывший бои, которые шли здесь прошлой зимой и этой весной — тогда Советской Армии удалось отбросить гитлеровцев более чем на двести километров — фронт остановился на западе, на границе Смоленской области, охватывая с фланга ржевскую группировку противника, и на северо-западе у Великих Лук.
Отсыревший за осень лес, по утрам схваченный первым морозом, сразу задышал новой жизнью — бойцы ладили из веток шалаши, весело курились походные кухни, танкисты натягивали брезент на боевые машины, шоферы проверяли скаты автомобилей, возились у моторов, гулко стучали топоры саперов.
Ночью лес затих.
Но уже утром, когда над вершинами сосен сквозь сетку мелкого сырого снега показалось серое солнце, лес снова ожил. Но иной жизнью — теперь уже не для отдыха бойцов после эшелонной тряски и тесноты, а для нового дела — махина танков, автомашин с мотопехотой, артиллерийских систем, бензовозов, транспортных грузовиков должна в считанные минуты подняться и прийти в движение — начинался марш по деревянным настилам, загодя налаженным саперами, стопятидесятикилометровый марш в сторону переднего края обороны, застывшей здесь еще с прошлой зимы.
И чем ближе этот поток, продиравшийся через лесной массив, к линии фронта, тем явственней слышалась канонада — передний край оживал. А потом морозный рассвет оглушила мощная артподготовка, длившаяся больше часа. Вслед за артиллерией на вражескую оборону обрушился сокрушительный удар пехоты — сюда загодя, еще в конце октября, был скрытно подан Сибирский стрелковый корпус. Он взломал вражескую оборону на всю глубину, и первый эшелон механизированного корпуса смог войти в прорывы. Разрушая остатки узлов обороны, передовые бригады устремились по снежным дорогам, глубоко охватывая ржевскую и бельскую группировки врага.
Второй эшелон корпуса продолжал двигаться по лесным дорогам от станции в сторону прорыва.
Бревна хлюпали под колесами автомашин, трещали и лопались, сплющенные гусеницами танков. Колонна войск вползала в черно-зеленую глухомань по гатевой дороге, оглушая рычанием лес.
Немолодой боец из дорожной службы, в одеревеневшей шинели, кутая шею серым вафельным полотенцем, с удивлением рассматривал поток машин, вдруг обрушившихся на заштатную прифронтовую дорогу, летом выстроенную саперами для снабжения давно уже застывшего в глубокой обороне фронта.
Бои шли на юге, в приволжских и донских степях, а здесь было тихо и лишь раз-два в день в сторону передовой тряслась старая полуторка с сухарями или повозки, груженные мешками с пшеном да патронными ящиками; понурых лошадок гнали рыжеусые дядьки в видавших виды шинелях. А сейчас вдруг появились большие, шестиколесные грузовики с новенькими зелеными кузовами, качались зачехленные «катюши», двигались танки, строго соблюдая дистанцию. Из брезентовых шатров высовывались молодые лица бойцов. Они с тревогой и удивлением смотрели на эту трясучую дорогу, которой нет конца, — болото, снова лес, опять болото. А где же деревня? Даже домика, сторожки какой-нибудь не увидели они с той самой ночи, как разгрузили их прямо на путях тупиковой железнодорожной ветки.
— Где хоть мы сейчас? — спросил шофер Прохоров маленького, худенького лейтенанта, клевавшего носом рядом с ним в кабине.
Лейтенант встрепенулся и бодро закричал, приоткрыв дверцу:
— Эй, сапер, что за места здесь?
Боец из дорожной службы замотал головой, явно не поняв вопроса.
— Никто не знает ни черта, — грустно сказал лейтенант, — глушь какая-то! Едем-едем, наверно, уже двести километров проехали, ни жильем, ни передовой не пахнет. Странно даже как-то.
Машину тряхнуло, и лейтенант стукнулся головой о лобовое стекло. Удар смягчила шапка.
— Поосторожней, Прохоров, — поправляя шапку, сказал лейтенант.
Но тут машина скособочилась, переднее правое колесо сорвалось с деревянного покрытия и повисло над краем болота.
Прохоров резко затормозил, лейтенант еще раз ткнулся шапкой в стекло.
— Соскочило, проклятое!
Треск лопающихся бревен и рев моторов внезапно затих — встала вся колонна.
— Эй, боец, — закричал Прохоров, вновь увидев сапера, — подсунь под колесо что-нибудь!
Тот подошел к машине, но только постучал лопатой по колесу и отошел молча.
— Товарищ лейтенант, сойдите, будьте добреньки, а то мы пропадем совсем.
Лейтенант, пригревшийся в кабине, нехотя вылез на дорогу, обошел грузовик сзади и почти наткнулся на бампер «виллиса». Не сразу за исхлестанным грязью ветровым стеклом разглядел папаху, но услышал голос:
— А ну-ка, молодец, иди сюда.
Теперь он отчетливо увидел генерала, приложил ладонь к шапке и довольно бойко доложил:
— Лейтенант Боев сопровождает машину с грузом.
— Что за груз?
— Подарки, товарищ генерал. К Новому году. Из Калинина. — И потом добавил: — От трудящихся.
— Почему за машиной не следишь? — Генерал спросил это, уже с трудом сдерживая гнев, и его первой мыслью было скомандовать сидящему сзади адъютанту— высокому румяному капитану в танковом шлеме и новеньком, очень белом полушубке, — чтобы тот распорядился сбросить застрявший грузовик с гати к чертовой матери. Но он сдержался, увидев, что сгрудившиеся у злополучной машины танкисты уже подвели под колесо вагу и оно медленно вползало на край настила.
Генерал вытащил из кармана шинели пачку папирос, закурил, зажмурил глаза. Ночь была тяжелая. Первый эшелон механизированного корпуса, введенный в прорыв четверо суток назад, уже завязал упорные бои, а через несколько часов и вся нескончаемая колонна вместе с этим мальчишкой-лейтенантом и его подарками тоже втянется по двум дорогам в шестикилометровый коридор и устремится вперед, к Боковке — единственной в здешних глухих краях железнодорожной станции. Там, как ему сказал, ставя задачу, командующий армией генерал Поливанов, корпус встретится с войсками соседнего фронта. Но до станции пятьдесят два километра, и немцы — это ясно как божий день — сделают все, чтобы задержать корпус, нацеленный во фланг большой и сильной их группировки, даже теперь, в конце второго года войны, реально угрожающей Москве. Если к станции действительно подойдут соседи, это будет окружение. Не такое, конечно, как в Сталинграде, — генерала ознакомили в штабе армии с последними фронтовыми новостями, — но все же котелок хороший.