Оглянувшись, парень хмуро посмотрел на свою будущую жену. Судя по её кислой мине, она тоже не горела желанием связывать с ним свою жизнь. Если она, конечно, вообще что-то в этом понимала.
Белобрысый, оказывается, не умел целоваться! А Эстэ такие надежды на него возлагала! В её любимых книжках обычно писалось, что от страстного поцелуя орка тело невинной девы охватывала необъяснимая дрожь, и она, забыв обо всем, падала в объятья греха. Испытать на себе магнетическую силу тех самых пресловутых объятий греха Эстэ всегда жуть как хотела, а вот теперь вместо того, чтобы валяться на самом дне бездны порока и сладострастия, она чувствовала себя обманутой и одураченной. Где, спрашивается, вероломная дрожь и слабость в коленках? Где сердце, бьющееся в жаркой агонии? Где рвущиеся из груди томные стоны? Да она чуть не уснула, пока муж её целовал! И вот это то, ради чего все девушки мечтают выйти замуж?
Возникло ощущение, что Эстэль подсунули какого-то бракованного орка. А с другой стороны… Танцевать он вроде быстро научился, может, с поцелуями, при хорошей практике, тоже легко разберется? Беда только в том, что целоваться Эстэ и сама не умела, а просить кого-то незнакомого, чтобы научили, было как-то неловко. Не говорить же папаше Нарварга, чтобы тот показал своему сыну, как нужно целоваться?
Но отступать перед трудностями Эстэ не привыкла. Целоваться орка она обязательно научит. Разберется, как это делается – и обязательно научит. Сама! А то не хватало еще, чтобы белобрысый на ком-нибудь другом тренировался. От мысли, что какая-то проходимка будет елозить своими губами по губам её мужа, у Эстэ зачесались кулаки и захотелось прилюдно обернуться гидрой.
Нунт нараспев стал зачитывать катры* из Книги Небес, а Эстэль, косо поглядывая на Нарварга, не могла дождаться, когда же слуга Всевидящего закончит свое заунывное вытье.
И зачем, спрашивается, вообще нужен такой длинный ритуал? Будь её воля, она оставила бы в книге только то место, где спрашивают согласия на брак жениха и невесты, а затем сразу бы перешла к поцелуям. По мнению девочки, поцелуи, во всей этой глупой традиции с сотрясанием посоха и монотонным бубненим, были самым главным атрибутом, ради которых и устраивался весь этот балаган под названием «свадьба».
- Да будет жена покорной парой мужу своему, да будет муж нерушимой опорой жене своей, - наконец ударил по полу светящимся посохом нунт. – В знак верности, согласия и любви наденьте друг другу кольца.
Нетерпеливо протянув орку руку, Эстэ завороженно уставилась на украсивший её безымянный палец тонкий золотой ободок. Вроде и просто смотрелся, но на душе вдруг стало как-то радостно и тепло от осознания того, что он обозначал. Надев на широкий палец Нарварга массивное кольцо, девочка облегченно вздохнула и, услышав слова нунта о том, что муж может поцеловать свою жену, смежила веки и предвкушающе выставила вперед губы.
Сначала ничего не происходило, а затем Эстэль почувствовала рядом с собой какое-то легкое движение. Губ коснулось что-то теплое и мягкое. На несколько секунд оно осторожным нажатием согрело кожу и, прежде чем девочка успела понять, что же это было, исчезло, оставив после себя терпко-сладкий привкус.
Эстэ открыла глаза и недоуменно хлопнула ресницами, потрясенно прожигая взглядом стоящего перед ней Нарварга.
Это было жуткое разочарование.
Бурлящее в груди раздражение неожиданно нашло выход, и жертвой обманутых надежд недоцелованной невесты стал сам виновник этого ужасного проступка. Обнаружив, что свежеиспеченный муж, вместо того, чтобы испытывать чувство неудобства по поводу своей неполноценности, вдобавок ко всему еще и отвернулся, полностью её игнорируя, Эстэль возмущенно дернула Варга за рукав:
- Что? – недобро потянул Магрид. – Как смеешь, соплячка, повышать на меня голос?
- Кажется, от этой соплячки сейчас зависит не только ваша репутация, но и будущее Аххада, - Эстэ надменно наклонила голову, копируя манеру отца, и, стараясь придать голосу холодность, продолжила: - Вы обещали эа-торну Грэммодра в жены дочь своего эрла - и он её получит!
- Воробышек решил расправить перышки? – насмешливо хмыкнул Магрид, теперь присматриваясь к Эстэ с каким-то хищным интересом, затаившимся в глубине его карих глаз. – И что сие означает?
Никогда в жизни еще Эстэль не было так сложно изображать на лице хладнокровие и спокойствие. Ей казалось, царь видит её насквозь, и эта её попытка казаться взрослой и самостоятельной лишь забавляет его.
- Я готова выполнить обещание, данное главе Грэммодра! Я ведь тоже дочь генерала Варгарда!
Уста Магрида растянулись в торжествующий улыбке, и Эстэ почему-то показалось, что именно за этими словами царь сюда и пришел изначально. Весь тот фарс с праведным гневом, что он устроил, был лишь ловким лицедейством, единственным намерением которого было вынудить её и мать играть по нужным монарху правилам. Чего он не знал, так это того, что в данном случае его интересы совпадали с интересами Эстэль, и её великодушная жертва тоже была продуманной игрой.
- Нет! – мать, сообразив, на что подписалась Эстэль, бросилась царю в ноги. – Она не понимает, что делает!
- А мне кажется, она больше чем ты понимает всю серьезность положения, - раздраженно отступил от рыдающей женщины Магрид.
- Ей всего пятнадцать! Она дитя! Неразумное дитя! – затряслась от негодования Лэйрин.
- Моя мать меня родила в пятнадцать! – жестко парировал царь. – А то, что твоя дочь выглядит не совсем… как женщина, - заметил Магрид, окинув кислым взглядом фигуру Эстэ, - так это временно! Вырастет. А чтобы ты не кричала на каждом углу Арум-Рисира будто я монстр, отдавший на растление оркам невинное дитя, брак будет с отсрочкой на год. Поженятся немедленно, а забрать её в Грэммодр орки смогут только через год. Надеюсь, когда ей исполнится шестнадцать, ты не станешь утверждать, что она слишком мала для супружеской жизни?
Нарварг недоверчиво покосился на «пугливое дитя». Оно лихорадочно кусало губы, нервно теребя в тонких руках поясок своего платья, и сейчас действительно выглядело наивной девочкой, которая и мухи не обидит. Орку показалось, что он сходит с ума. Куда делась злобная язва, проверявшая его нервы на прочность? Не может же ребенок быть таким коварным и двуличным?
Обезумевшая гидра металась в замкнутом пространстве куба, тщетно пытаясь дотронуться до то появляющихся, то исчезающих дочерей и жены. Любимые женщины плакали, звали его, молили о помощи, и Нэсс медленно сходил с ума оттого, что просто бессилен был им помочь.
Врать другу было еще более отвратительно, чем скрывать от него истинное положение дел. Хорошо, что Касс был чем-то сильно озадачен и расстроен и, передав Нэссу пакет от Магрида, уехал по делам в Айвендрилл.
После полудня Варгард пересек последние приграничные посты и, отказавшись от сопровождения орков, отправился на юг в направлении столицы. Грэммодр он знал довольно хорошо, к тому же в пакете, переданном Магридом, находилась карта и последние донесения от Вайса, из которых можно было понять, в каком направлении перед тем, как исчезнуть, двигался друг. Нэсс рассчитывал, добравшись до Роггерфола, выйти оттуда на поиски Дюранда.
По горлу наждаком проехался накативший приступ паники, отзываясь ноющей болью в сердце. Кровь бешено запульсировала в висках, и девочка, ориентируясь только на внутреннее чутьё, побежала наугад по тёмным ответвлениям подземелья, надеясь на то, что ещё не опоздала.
Глава 33
Темнота не пугала. Она обволакивала, тихим шепотом проникала в разум, увещала, притупляла инстинкты. Доставшаяся Варгу от матери-дроу способность видеть в темноте не хуже кошки сейчас больше огорчала его, чем радовала. Он предпочел бы не видеть ни этой камеры, воняющей чужим страхом и сыростью, ни собственных рук, прикованных к стене цепями, ни железных прутьев решётки, за которыми начиналась свобо.
Парню ужасно хотелось скрыться подальше от любопытных глаз. Ему казалось, что все в Арум-Рисире уже знают о его позоре и теперь тайком насмехаются. И зачем отец только притащил его на этот бал? Танцевать Варг все равно не умел, а подпирать стену он с таким же успехом мог и в своих апартаментах