- Этого не может быть… - потерянно пробормотал Нэсс, внимательно всматриваясь в лицо младенца.
- Прости, дорогой, - виновато прошептала Лэйрин. – Я знаю, что огорчила тебя. Это девочка…
- Это ты меня прости, - Нэсс ласково провел пальцем по бархатистой щечке дочери. – Она такая красивая… На тебя похожа… А я вел себя, как осёл.
Малышка издала какой-то булькающий звук, улыбнулась, и радужка её глаз, ярко вспыхнув, превратилась в два затягивающих серебряных омута.
- Раннгарр меня забери, - потрясенно уставился на дочку Нэсс. – Лэй, она нелюдь!
Это открытие стало для Варгарда откровением и самым большим страхом. Его дочь была первой женщиной-нелюдем, за тысячелетнюю историю существования барьера родившейся за пределами Раннагарра. Но самое невероятное, что это потрясение было не последним.
Через год у Нэсса вместо долгожданного сына снова родилась дочь. Вот только в отличие от Амирэль, новорожденная Эстэль не стала мучить отца сомнениями насчет своей уникальности. Нэсс успел только склониться над колыбелькой, чтобы взять в руки лежащую там девочку, как она вдруг на его глазах обернулась маленькой серебристой гидрой и, оскалив пасть, полную тонких, как иголки, зубов, больно цапнула опешившего папочку за палец. Лэй отобрала девочку, сначала нежно поцеловав покрытую мягким пушком волос головку малышки, а затем маленькие, потянувшиеся к ней ручки. С ужасом Нэсс ждал, что жена сейчас обнаружит на них ранку от пореза и станет кричать, но женщина лишь умиленно улыбалась, не сводя с девочки влюбленных глаз.
Глава 28
И дело даже не в цвете его кожи. Он был огромным - таким огромным, что рядом с ним Ами чувствовала себя жалкой блохой, которую сейчас прихлопнут одним взмахом мощной ручищи. А еще глаза… Что-то пугающее таилось в их янтарной глубине, делающее мужчину похожим на зверя: опасного, хищного, безжалостного. И он позволял себе звать её просто по имени – так, словно уже имел на это право.
Дýхи предков, как же хорошо она пахла! И правда как цветок: тонкий, изысканный, дурманящий. В голове помутилось, и вся выдержка парня полетела куда-то к Эрэбу в Сардарр. Все они вначале ломались, подогревая мужской азарт и аппетит, а затем охотно сдавались на милость победителя. Эта игра Варгу нравилась. Стремительно подавшись вперед, он с глухим рыком вжал девушку в своё тело, пытаясь дотянуться до её губ. Почему-то сейчас будущий муж показался Ами еще ужасней, чем при первой встрече. - Амирэль! – чужой грубый голос, прозвучавший в пустоте коридора, напугал девушку едва ли не до икоты, а когда, обернувшись, она уткнулась взглядом в его обладателя, то тело мгновенно парализовал тошнотворный страх. Сама мысль о том, что несколько часов кряду придется стоять среди разряженной толпы вельмож, изображая из себя довольную жизнью шейну, ввергала в уныние. Последнее время Ами слишком часто приходилось сдерживать слезы и бушующие, как море, эмоции. Такая борьба с собой изматывала и оставляла в душе невыносимую пустоту, которую совершенно нечем было заполнить. Собственное будущее виделось мрачным и пугающим, а самое страшное, что Ами не видела даже надежды на какой-либо благополучный исход.
Затравлено оглядевшись по сторонам, Ами отступила к стене, с ужасом понимая, что вокруг нет ни души и звать кого-то на помощь глупо и бессмысленно. Да и что она скажет? Что боится оставаться наедине со своим женихом?
Эльфийский язык Амирэль знала в совершенстве, а вот по-орочьи не понимала ни слова. Сказанная мужчиной фраза почему-то показалась девушке угрозой, а больше всего её испугало то, как смотрел на неё орк: словно хотел сожрать вместе с платьем, туфельками и всеми украшениями.
Впрочем, Ами даже не догадывалась, как недалека она была от истины. Пожирающего её взглядом Нарварга посещали мысли очень далекие от целомудренных. Три месяца он только и думал о сероглазой красавице, обещанной ему в жены. Она снилась по ночам – с этими льющимися черным водопадом локонами, бледной полупрозрачной кожей и плавно-текучими, как река, изгибами тела. Нарваргу навязчиво хотелось дотронуться до измучившей его женщины, а еще больше попробовать на вкус её губы: пухлые, мягкие и, наверное, сладкие.
Резко вскинув голову, Эстэ увидела на лбу мужа проступившие капельки пота и вдруг, по его плотно стиснутым губам и искажённым чертам лица, поняла, что он испытывает невероятную боль. Испуганно распахнув глаза, она хотела отдернуть свои ладони, но в этот момент её пальцы начали светиться, а потом из-под них поползли тонкие голубые ручейки, оплетая запястья Нарварга подобно змеям. Обернувшись несколько раз вокруг рук мужчины, они, ярко мигнув, застыли, после чего стремительно потускнели, превращаясь в холодный металл. Девочка перевела взгляд на собственные руки – и не поверила глазам: там, где только что находились ладони Варга, теперь красовались ажурные серебряные браслеты, снять которые можно было, пожалуй, только сорвав вместе с кожей, в которую, казалось, они вросли намертво.
Шаман снял с пояса холстяной мешочек и, зачерпнув оттуда рукой горсть красного песка, стал рисовать им на полу круг, а затем вписывать в него древние руны. Увлечённая созерцанием загадочного ритуала, Эстэ не сразу заметила появившегося в комнате Варга. Сейчас парень был раздет до пояса, но его огромный торс был изрисован затейливой вязью белых рун, линий и символов так, что казалось, будто на орка надели тонкую ажурную кольчугу.
- Встань сюда, - Моруг указал Нарваргу пальцем его место в кругу.
Не дожидаясь приказа шамана, Эстэль смело шагнула в нарисованную на полу петлю, противоположную той, в которой стоял орк, интуитивно почувствовав, что должна находиться именно там. Моруг едва заметно улыбнулся и одобрительно кивнул девочке, подтверждая правильность её действий. Обходя Эстэ и Варга по кругу, шаман начал тихо что-то нашёптывать, ритмично перебирая бусины на своих ожерельях, и песок под ногами супругов внезапно вспыхнул, превратившись в алое пламя.
- Обхватите руками крест-накрест запястья друг друга, - хрипло пробормотал Моруг, продолжая монотонно раскачивая головой и шептать какие-то заклинания.
Пальцы Варга жёстко сомкнулись на руках Эстэ, обхватив её запястья подобно живым браслетам. Эстэль попыталась сделать то же самое, но ширины её ладошек не хватило даже на полуобхват мощных рук орка. В его глазах засветилось какое-то злорадное удовлетворение, и девочка молча отвела взгляд, досадливо закусив губу.
Шаман вытянул вперёд руку, и пламя, бушевавшее вокруг Эстэ и Нарварга, осыпалось на пол красным песком, который сначала слабо зашевелился, словно от дуновения ветра, а затем поземкой пополз к ногам шамана.
Закручивающимся вихрем песок поднялся в воздух, слоясь тонкими нитями и жгутами. Плавно изогнувшись, он осыпался в раскрытую ладонь Моруга, и когда орк спрятал его в свой мешочек, о произошедшем ритуале напоминали только тускло поблескивающие на руках Эстэ и Нарварга брачные браслеты.
- Больно? – Эстэ, отвлекшись от созерцания багровых символов, отметивших тело мужа, виновато посмотрела в его глаза. Она не думала, что ритуал может причинить хоть какой-то вред орку, а от осознания того, что ему пришлось терпеть из-за неё боль, на душе было почему-то гадко.
Мало того, что эта женщина выставила Нарварга посмешищем, опозорила перед царем и невестой, так еще и вместо извинений она и её сумасшедший муж перекрутили все так, что Варг оказался виноватым во всех смертных грехах: оскорблении жены престолонаследника, его будущих детей, самого маршала, а в довершение еще и Магрида Великого, и весь Аххад в его лице. Наглое семейство Оттон, ворвавшись с утра на их с отцом половину, устроило скандал, стало пугать диффигатумом*, а потом потребовало сатисфакции. И вместо того, чтобы спокойно во всем разобраться, отец не только попросил прощения у Оливии дель Орэн, но и подарил коварной герцогине лунную кобылицу - свадебный подарок, предназначавшийся Амирэль!