Джо Беверли Ночь Повелителя Самайна

Перевод: Black Assol

Коррекция: Dinny

Редактирование: Black Assol

Худ. оформление: Black Assol

Хэллоуин, 1813 год.

В гобеленовой комнате в Кингс Чейз было темно, если не считать отблесков пляшущего в камине огня и его призрачного отражения в зеркалах и отполированном металле. Огонь бросал блики на лица трех человек, сидящих около очага и обжаривающих каштаны. Чарли Брюис, граф Кингсбери, владелец Кингс Чейза, рассказывал страшную историю о привидениях.

Его слушателями были его брат и управляющий имением, достопочтенный Руперт Брюис и его крёстная сестра Фиби Бэтсфорд. Фиби была им близка как настоящая сестра, девочка воспитывалась семьей Брюис после смерти родителей, с тех пор, как ей исполнилось пять лет.

– ... и когда она открыла коробку, – с удовольствием закончил Кингсбери, – там оказалась ухмыляющаяся голова!

Фиби ожидаемо ахнула, но тут же испортила момент, потянувшись щипцами за очередным каштаном. Девушка повертела его в пальцах, отшелушивая горячую, хрустящую корочку.

Она знала, что Чарли и не ожидает неподдельного испуга. Когда-то она выиграла у него гинею, проведя на спор ночь на церковной башне, которую, как поговаривали, посещал сумасшедший звонарь. И когда Чарли в полночь прокрался внутрь, чтобы позвонить в колокола, надеясь напугать ее до смерти, она поджидала его с ведром ледяной воды.

– В тебе нет ни капли чувствительности, Фи, – беззлобно заметил он. Он взял горячий каштан и почистил его для нее. – Как парню произвести на тебя впечатление, если у тебя даже отрубленная голова не вызывает дрожи? – Он отдал ей обратно большую часть мякоти, положив в рот маленький кусочек.

Фиби скорчила гримаску. Для своих друзей он мог быть Значительной Персоной, но для неё он был просто Чарли, с карими глазами, полными веселья, и непослушными каштановыми волосами, вечно взъерошенными, несмотря на все старания камердинера.

Она выловила еще один каштан и уронила орех в его ладонь.

– Если хочешь, ешь свой. Руперт?

– Нет, спасибо. Действительно, Чарли, ты произвел бы большее впечатление оригинальностью. Каждый год ты рассказываешь одну и ту же историю. С твоими дружками из Мэлтон-колледжа это может и сработает после третьей бутылки, но мы все трезвые.

– Мы? Я думаю, что мы пьяны от атмосферы...

Фиби быстро спросила:

– У тебя есть новая история, Руперт?

Руперт ей улыбнулся, и от этой улыбки у нее перехватило дыхание. Вся эффектная красота семейства Брюис досталась Руперту. Его волосы темнее и вьются сильнее, чем у Чарли, глаза более темного оттенка карего, а точеные черты лица совершенны. Казалось, он предназначен для более благородной роли в жизни, чем управляющий имением, и все же, казалось, он доволен своим положением.

– Да. У меня, в отличие от моего ленивого братца, есть новая жертва. – Он понизил голос до шепота. – Позвольте мне рассказать вам историю Милой Мод из Моберли, которая обрела свой ужасный конец через любовь...

Фиби внимательно слушала рассказ, Руперт обладал настоящим драматическим даром. Повествование шло так медленно, что она заволновалась. Девушка взглянула на Чарли, но тот, слушая, смотрел в огонь, и по выражению его лица ничего невозможно было прочитать.

История Руперта рассказывала о леди, любимой двумя братьями. Она выбрала младшего, но, утром перед венчанием, старший брат ее похитил и запер в потайной комнате. Затем он ушел, чтобы оставить ложный след, намереваясь завлечь своего брата на разрушенный мост, где тот погибнет. Вместо этого он поскользнулся и погиб сам. Жених решил, что невеста сбежала с его братом, и с горя покончил жизнь самоубийством. Много лет спустя рабочие нашли тайную комнату со скелетом внутри, все еще одетым в обрывки свадебного платья.

Известная история, но в версии Руперта обнаружились любопытные детали. Невеста обычно собиралась замуж за старшего брата, а младший, наоборот, из ревности мешал влюбленным. Поправка оказалась слишком уместным, ибо и Руперт, и Чарли добивались руки Фиби.

Руперт посватался к ней, когда она вернулась после своего первого весеннего сезона незамужней и не помолвленной. Это произошло не из-за отсутствия предложений; бедному Чарли пришлось иметь дело более чем с двадцатью соискателями ее руки. Хорошенькие наследницы, как заметила Фиби, в этом году весьма редки. Но она ни в кого не влюбилась, а на меньшее не соглашалась.

Сначала мысль о браке с Рупертом потрясла ее, ведь он ей почти как брат, но со временем эта идея стала довольно привлекательной. В конце концов, она знала его так хорошо, как можно знать другого человека, и большая часть того, что она знала, ей нравилась. Время от времени он становился напыщенным и немного перебарщивал со строгостью при управлении имуществом, но еще он мог быть добрым и интересным. Он честен, и будет хорошо заботиться о ее собственности. И он очень красив.

Кроме того, если Фиби выйдет замуж за Руперта, то сможет остаться в Кингс Чейзе, своем любимом доме, и ей не придется учиться жить с новой семьей.

Она не спешила принимать предложение Руперта, но сама идея определенно заставила ее задуматься. А потом появился Чарли – без предупреждения и как всегда непредсказуемо – в поисках Фиби. Он нашел ее на Холме Твитчера, гуляющей с собаками. Сеттеры умчались поприветствовать его, и он в ответ потрепал их за уши. Потом он взглянул на Фиби.

– Прекрасный день для октября.

– Не так ли? – улыбнулась она. Она всегда была счастлива видеть Чарли. Как и все остальные. – Я была не уверена, что ты в этом году приедешь.

– Разве я могу пропустить Хэллоуин.

– Теперь он будет неинтересным, последняя из девушек вышла замуж.

Они повернули, идя обратно к дому.

– Кроме тебя, – сказал Чарли. – У меня была особая причина, чтобы приехать, Фи.

– Да?

– Да. – Помедлив, она взглянула на него. Чарли редко был не в состоянии подобрать слова. – Весна, когда ты жила в Лондоне, – начал он, – казалась неподходящим временем для разговора. Ты была так популярна. Я почти не видел тебя, не считая тех случаев, когда предупреждал об очередном завоевании.

– Удивительно, что творят двадцать тысяч фунтов, – заметила она, усмехаясь.

Мужчина покачал головой.

– А также блестящие локоны, голубые глаза, всегда полные смеха, и манеры, свободные от жеманства. Ты разбила множество сердец, Фи.

– Разве? Тогда я сожалею об этом. Что ты хотел сказать? Только не говори, что получил еще одно предложение!

– Можно и так сказать. – Он остановился и повернулся к ней лицом. – Фиби, весной я понял, что хотел бы жениться на тебе сам.

Фиби растерялась.

– Ты выглядишь испуганной, – с удивлением, и с болью, как она заметила, выдавил граф.

– О, дело не в тебе, – выпалила она. – Я польщена, Чарли. Просто...

– Просто, ты думаешь обо мне как о брате?

– Нет. – Она поняла, что ее возражение верно. Она легко могла представить Чарли женихом, а не братом, возможно, потому что он так часто отсутствовал. – Просто Руперт просил меня о том же.

– Святый Боже! Но я думал... – Он сделал несколько шагов, потом вернулся. – Когда я приезжал последний раз, Руперт казался bouleversé прелестной Нэн Грешем.

Нэн считалась местной красавицей, алмазом чистейшей воды.

– Предполагаю, что так и было. Тогда.

– Ты приняла его предложение?

– Нет.

– Ты отказала? Или, черт возьми, он ждет меня, чтобы обратиться за разрешением?

Губы Фиби тревожно дрогнули. Нелепая ситуация.

– Ни то, ни другое. Мне нужно все тщательно обдумать.

Чарли повернулся, чтобы продолжить прогулку.

– Это немного неловко.

Она зашагала рядом с ним.

– Да.

– По крайней мере, ты не склоняешься к моему предложению ради богатства и титула.

– Нет, но почему тебя это радует? Это твои весомые преимущества.

Мужчина приподнял брови, и Фиби покраснела.

– О Боже, Чарли, я не имела в виду то, как это прозвучало...

– Конечно. Мне это нравится, я не хотел бы несправедливого соперничества с Рупертом. Я знаю, что ты выберешь того, кто скорее всего сделает тебя счастливой.

– Это может оказаться ни один из вас, – предупредила Фиби, и, действительно, в этот момент брак с третьим лицом показался привлекательным.

– Конечно, может. Не волнуйся. Мы не будем устраивать трагедию. – Чарли опять остановился, беззаботно, мальчишески улыбаясь, словно отрицая само понятие трагедии. – Не падай духом, Фи. – Он запечатлел поцелуй на ее губах. Девушку это поразило, даже смутило. Прежде Чарли такого никогда не делал. – Только, чтобы объявить об изменении нашего статуса. Желанная женщина, а не молочная сестра.

Затем он взял девушку за руку, и они вернулись в дом.

Тем же вечером Чарли честно поведал Руперту о сложившемся положении. Фиби узнала, когда Руперт сказал ей.

– Мне жаль, что поставил тебя в такое неловкое положение, – натянуто сказал он.

– В этом нет ничьей вины, Руперт. Мне приятно, что вы оба хотите, чтобы я стала вашей невестой. Это очень лестно. Вы оба знаете все мои недостатки.

– В тебе нет ничего, что могло бы вызвать раздражение.

– Ничего? – поддразнила девушка. – Помнится, ты назвал меня бесенком, когда я забралась на большой вяз в прошлом году.

Руперт слегка покраснел.

– Ты могла сломать шею.

Она взяла его руку.

– Спасибо тебе за заботу.

Мужчина накрыл ее руку своей.

– Я действительно забочусь о тебе, Фиби, но я не могу соперничать с обладателем титула. Я не буду тебе мешать...

Фиби отняла руку.

– Титул! Прекрати строить из себя размазню и оскорблять меня. Я скажу тебе то же, что сказала Чарли. – Я могу не выбрать ни одного из вас, но титулы я оценивать не собираюсь.

– Ты почти решилась выйти за меня, пока Чарли не заговорил.

– Возможно, – возразила Фиби. Из чувства справедливости она слегка поцеловала его в губы.

Он схватил ее за плечи и отчаянно вернул поцелуй.

– Выбери меня, Фиби. Выбери меня.

Она не стала протестовать, но поцелуй выбил ее из колеи. Он был слишком... слишком жадным.

А теперь история Руперта заставила ее забеспокоиться еще больше. Колкая. Предназначенная нарушить привычный образ жизни.

Словно предлагая противоядие, Чарли начал рассказывать забавную историю. Он ослабил шейный платок, а Руперт был все еще опрятен, как с иголочки. Ее могла раздражать и аккуратность Руперта, и добродушная ленца Чарли, но теперь и то и другое казалось неважным.

Тот поцелуй.

Не будь простофилей. Хорошо быть желанной для мужа.

Желает ли ее Чарли? Несмотря на слова «желанная женщина», она не видела никаких доказательств этого. Возможно, она для него просто удобна. Ему пришло время жениться, а что проще, чем жениться на девушке, которую знаешь всю жизнь; девушке, которую любят твоя мать и сестры?

Такое вполне в его стиле.

Часы начали бить полночь.

– Час ведовства! – объявила Фиби, с радостью оставляя эти мысли. – Пора устроить Выбор Самайна.

На Хэллоуин леди могла написать имена поклонников на орехах и бросить их в огонь. Если каштан загорится ровным пламенем, джентльмен окажется верным. Если орех расколется от высокой температуры, значит, мужчина непостоянен. Простая забава, но сейчас Фиби прикусила губу.

У нее никогда не находилось даже одного серьезного поклонника, чтобы проверить, а теперь их целых два, и оба рядом.

– Может, не в этом году, – сказала она.

– Посмотри правде в глаза, Фиби, – сказал Руперт, доставая два ореха из миски. – Ты должна назвать их Рупертом и Чарли.

– Нет, Руперт, – сказал Чарли.

– Он прав, – перебила Фиби. – Мы должны быть честными. Возможно, Самайн, Повелитель Мертвых, поможет мне сделать свой выбор.

Пока Руперт писал на орехах имена, Чарли сказал:

– Вероятно, не слишком мудро обращаться к мертвым богам, Фи. Возможно, они просто спят и могут ожить, если в них поверить.

– Хорошо. – Фиби вскочила на ноги, воздев вверх руки. – Восстань вновь, Самайн! Это твоя ночь, это твой обряд. Направляй мою руку.

Руперт ошеломленно уставился на нее. Фиби схватила каштаны со словами:

– Если я должна сделать это, вы оба тоже должны попытать судьбу.

– Тебе не нужно соревноваться за наше расположение, Фиби, – сказал Чарли, словно в шутку.

– Должна же быть в Лондоне некая леди, чьи лодыжки тебе нравятся.

– Возможно, твоя последняя любовница? – предположил Руперт.

Взгляды двух мужчин столкнулись – это был удар ниже пояса.

Но Чарли не обратил на него внимания.

– Милая Кларисса? Очаровательная нимфа с прекрасными лодыжками, но совсем не подходит на роль графини Кингсбери. Есть другие кандидатки. – Он написал имена на двух орехах. – Руперт?

Фиби могла сказать, что Руперт уже сожалеет о своем ехидном замечании.

– Живя так спокойно здесь, в деревне, я не могу думать ни о ком, кроме Фиби.

– А как же некая пасторальная любовница в деревне? – протянул Чарли.

Руперт вспыхнул.

– Конечно, нет.

– Тогда Нэн Грешем. Она весьма к тебе неравнодушна.

Руперт застыл, услышав это замечание.

– После сезона у нее появилось множество более важных поклонников, чем бедный я.

– Но она ни за одного из них не вышла замуж.

Фиби хотелось закричать, чтобы прекратить это.

– Я напишу имя Нэн, – сказал Руперт, одаривая Фиби одним из своих мрачных, многозначительных взглядов. – В конце концов, мисс Грэшем – единственная леди в Хартфордшире, которая может поспорить с Фиби в привлекательности.

– В самом деле, Руперт, – сказала Фиби, – ты слишком преувеличиваешь.

– Красота в уме, который ее созерцает, – указал он.

– Спорно, – заметил Чарли. – Мне наплевать на Нэн Грешем, но не могу не отметить ее ошеломляющую красоту.

– Ты тоже написал ее имя? – спросила Фиби, вздрогнув от язвительных ноток в собственном голосе. Как приятная традиция превратилась в такое? Мелькнула мысль, что не стоит этого делать, но девушка ее отбросила. – Давайте обратимся к Самайну с просьбой сделать выбор.

– Фиби... – запротестовал Чарли, возможно, чувствуя ту же самую неловкость.

– Покончим с этим, – сказал Руперт. – Один, два, три...

– Самайн! – закричали они и бросили свои орехи в огонь.

Бог захохотал.

Жалкие смертные напрасно назвали его имя. Так пусть увидят, что из этого выйдет.

* * *

Фиби, Чарли и Руперт отстранились от внезапной жуткой огненной вспышки, но потом пламя опало.

– Просто сквозняк от нашего движения, – несколько встревоженно заметил Чарли.

Фиби проследила за своими жертвоприношениями. Орех, помеченный как «Руперт», упал в центре и быстро занялся. Тот, что был отмечен как «Чарли», откатился назад, к краю решетки. На мгновение она подумала, что каштан сейчас полностью выкатится из огня, и что бы это могло значить, она не знала, но потом орех остановился у железной жаровни. «Руперт» почти сгорел, медленным и ровным пламенем, как и можно было ожидать, а «Чарли» едва опалило.

Тем временем, один из орехов Чарли разломился пополам.

– Вероломная девчонка, – заметил он. – Обе твоих возлюбленных ровно горят, братишка. Возможно, ты еще не определился в своих привязанностях?

– Просто у меня твердый и ровный характер. А бездельники вроде тебя больше привлекают легкомысленных.

– Легкомыслие вообще очень забавно, так что, как видишь, я не жалуюсь, – Чарли вгляделся в огонь и встал. – Древние боги не возродились ради нас, так что, я отправляюсь в кровать, а бедная Фиби остается не солоно хлебавши.

В этот момент орех на краю очага рассыпался на сотни крошечных кусочков.

Воцарилась тишина. Фиби задумчиво рассматривала частички ореха, разбросанные по очагу, став жертвой уймы тревожных мыслей, потом она оглянулась на братьев. Руперт выглядел смущенным, несомненно, пытаясь скрыть свой триумф. Чарли нахмурился и изящно пожал плечами.

– Я не удивлен. Как ты сказал, я бездельник и, конечно, непостоянен в глубине души. Доброй ночи.

Фиби с изумлением наблюдала, как он вышел из комнаты.

Руперт собрал кусочки ореха с ковра.

– Это всего лишь глупое суеверие, Фиби.

– Но и столь же неплохая подсказка, как и любая другая. – Важнейшей и отрезвляющей мыслью Фиби стала та, что Чарли пожал плечами и непринужденно ушел, что доказало – тест верен. Его на самом деле ничего не заботит, в отличие от Руперта.

Руперт встал.

– Ты имеешь в виду, что выйдешь за меня замуж, Фиби?

Она приподняла подбородок.

– Да.

Мужчина сердечно и тепло улыбнулся, и девушка сказала себе, что она, должно быть, поступает правильно, раз вызвала такое счастье. Руперт нежно поцеловал ее и проводил из комнаты.

Они пересекли холодный холл, и это ощущение правильности исчезло. Разве она не должна чувствовать восторг? Должно быть, мысль о том, что завтра объявят о помолвке, лишила ее счастья. Чарли будет больно.

Вздор. Единственное, что причинит боль Чарли Брюису, это необходимость искать новую, менее удобную невесту.

У двери ее комнаты Руперт вновь нежно поцеловал ее руку.

– Я с трудом могу поверить, что вскоре нам не придется так расставаться, моя дорогая.

Фиби тоже с трудом могла в это поверить. Как странно, всерьез обдумывать близость брака с тем, кто ей как брат. Она посмотрела на него.

– Ты поцелуешь меня снова, Руперт, пожалуйста? Как полагается.

Он улыбнулся и поцеловал. Фиби прижалась ближе, раскрывая губы, пытаясь отыскать что-то, что подскажет ей – она поступила правильно.

Это что-то ускользало от нее.

Они оторвались друг от друга и оба покраснели.

– Милая, ты такая страстная. Лучше нам поскорее пожениться.

* * *

Несмотря на его слова, быстро пожениться у них не получилось. Леди Кингсбери обрадовалась помолвке, но она не могла позволить Фиби устроить менее великолепную свадьбу, чем у ее родных дочерей. Свадьбы зимой, по ее словам, всегда производят впечатление поспешности. Пасха уже скоро. Возможно, к тому времени, многозначительно заметила она Чарли, кое-кто еще выберет невесту, и можно будет устроить двойную церемонию.

Фиби ощущала дискомфорт при мысли, что ей, как жене Руперта, придется жить в доме Чарли. Мысль о том, чтобы приветствовать здесь его невесту делала ее совершенно больной.

По крайней мере, споры закончились. Первого ноября Чарли, и глазом не моргнув, выслушал новость об их помолвке, поднял тост за их будущее счастье, кратко обсудил с Рупертом дела имения и уехал. Он ненадолго возвратился перед Рождеством, а потом провел весь охотничий сезон в Мэлтоне. Вероятно, со своей Клариссой.

Фиби видела, что оказалась бы большой дурой, выбрав его, но она часто чувствовала искушение что-нибудь разбить.

Практически одни в большом доме, Руперт и Фиби вернулись к братским отношениям без всяких ухаживаний. Возможно, потому, что он часто казался мрачным. Зима прошла, наступила весна с Пасхой и свадьбой, мчащейся к ним во весь опор.

Когда Чарли написал, что гостит в Бельвуар-Касл , и три раза упомянул Нэн Грешем, также находившуюся там, леди Кингсбери вновь заговорила о двойной церемонии. Руперт отнесся к этому предложению неодобрительно. Фиби предположила, что его беспокоит присутствие соперника рядом у алтаря. Ее, конечно, это тоже обеспокоило.

Не то, чтобы Нэн была ей соперницей, но со своими густыми темными локонами и прекрасными, выразительными чертами лица Нэн затмит Фиби на свадьбе, а потом затмит и в доме. Она уже практически представила это: Нэн, леди Кингсбери, провозглашает тост за Англию, смеясь и флиртуя с Чарли за обеденным столом.

Фиби поняла, что у нее немедленно пропадет аппетит.

Обычно по вечерам девушка присоединялась к Руперту в кабинете управляющего и наблюдала, как он подводит итоги дня. Тем вечером она сказала:

– Руперт, возможно нам стоит подумать о жизни в другом доме на территории поместья. Можно построить собственный дом. Средств вполне хватит.

Он задумался.

– В самом деле, думаю, что стоит купить собственное поместье.

– Покинуть Кингс Чейз?

– Не имеет смысла управлять поместьем другого человека, если я могу завести свое собственное. И тебе будет комфортнее, если у нас появится собственный дом.

– Я так и сказала, но...

– Это обычное дело, Фиби. – Его тон стал необычно резким. – Большинство девушек уезжает из дома, выходя замуж. Даже если мы построим дом рядом, на территории поместья, мы все еще будем жить во владениях Чарли. Учитывая его чувства к тебе, и ему, и его невесте это будет неприятно.

Фиби вонзила иглу в ткань.

– Вряд ли ты имеешь в виду, что Чарли подавлен, потеряв меня.

– Не в его характере расстраиваться из-за неудачи, но, я уверен, что он чувствует потерю. Потерю, которую я могу оценить, – сказал он, неловко изображая галантность, – будучи победителем. Когда я все рассказал ему, Чарли ответил, что его утешит то, что ты будешь на попечении человека, которому он доверяет.

– Когда ты рассказал ему? – спросила она.

– Конечно, той же ночью я пошел к нему и все рассказал. Всё равно, он догадался.

Фиби сосредоточилась на следующем стежке. То есть, когда они объявили о помолвке, Чарли был хорошо подготовлен.

– Ты неприятно заблуждаешься, если думаешь, что он такой тонко чувствующий. Для него не имеет никакого значения, если мы будем жить рядом.

– Позволь мне заметить, что я лучше знаю своего брата.

– Он не выказывал особого разочарования.

– Он редко показывает свои чувства. Ты же знаешь, Фиби. И он сдерживается из страха, что получит незаслуженное преимущество, что его титул и состояние, в конце концов, перевесят. Он всегда был сторонником честной игры. – Руперт прервался, вздыхая. – Поверь мне, Фиби. Мы должны покинуть Кингс Чейз.

Все снова пошло наперекосяк и стало еще запутаннее. Главное – оставаться подальше.

– Очень хорошо. Ты немедленно займешься поиском поместья?

– Конечно. – Руперт вернулся к своим счетам, а она к своему шитью, но Фиби чувствовала себя почти больной.

Она ошиблась насчет Чарли?

И насчет Руперта тоже? Судя по его поведению после их помолвки, она боялась, что да. Фиби подозревала, что его чувства к ней совсем не так глубоки, как она думала.

И теперь, в завершение, ей придется оставить Кингс Чейз.

Отъезд станет благословением, ведь она будет редко сталкиваться с Чарли. Эта мысль практически довела ее до слез, и она поняла, что оказалась невообразимо глупа. Это подтвердилось, когда Чарли написал, что сделал предложение мисс Грэшем и та согласилась. Нэн, однако, не пожелала двойной свадьбы и дату назначили на сентябрь.

Фиби умоляла Руперта найти поместье как можно дальше, тогда бы им не пришлось посещать злосчастную церемонию.

Он, конечно, приступил к поискам с энтузиазмом, и Фиби боялась, что знает, почему. Он догадался о ее чувствах и хотел увезти ее подальше от соперника. Но не впал ли он в отчаяние по своим, личным причинам?

Был ли Руперт влюблен в Нэн?

Когда Руперт обсуждал с ней возможную покупку, ей пришлось изображать интерес. Она просто хотела как можно быстрее оказаться на максимальном расстоянии от Кингс Чейза.

За четыре недели до свадьбы Руперт уехал, чтобы осмотреть поместье под названием Якоби-Холл в Уилтшире. Несколько дней спустя вернулась Нэн Грешем и посетила Кингс Чейз с визитом, такая же восхитительно прекрасная, как и всегда.

Леди Кингсбери приветствовала ее как будущую дочь. Фиби приложила все усилия, чтобы вести себя корректно. Однако та горечь, которую она чувствовала к Нэн, растаяла, когда Фиби поняла, как та несчастна и разочарована, узнав об отсутствии Руперта.

Сложившееся неприятное положение было нелепо, и она, напротив, не будет его частью. Как только Руперт вернется, ее обязательства закончатся. Такой скандал сам по себе стал бы превосходным предлогом покинуть Кингс Чейз, по крайней мере, на время. Что Руперт, Чарли и Нэн и сделают.

Словно ходя по острию ножа, она ждала возвращения Руперта, подбирая правильные слова и нужные аргументы, чтобы преодолеть его протесты, желая, чтобы дни летели быстрее, чтобы покончить с этим.

Но вместо Руперта прибыл посыльный со страшными новостями.

Якоби-Холл поразила молния, и все, находившиеся внутри, погибли.

* * *

Похороны пришлись на первый день апреля, и прелесть весны жестоко контрастировала с происходящим. Листья были новыми и яркими, а церковное кладбище покрылось весенними цветами. Любезничающие птицы летали и щебетали в деревьях над могилой.

Чарли, конечно, находился здесь, мрачный от горя. Нэн всего лишь прислала официальное письмо с соболезнованиями, но молва твердила, что она очень расстроена. Фиби сожалела, что не может прийти к Нэн и предложить свою поддержку, но это невозможно было сделать, не обнажив глубокую рану.

В свою очередь, Фиби горевала по любимому брату и мучилась от осознания своей вины. На Хэллоуин она поступила по-дурацки, спровоцированная легкомысленным одобрением Чарли той авантюры с орехами. Если бы она ее не затеяла, возможно, ничего бы не произошло. Она избегала Чарли и немедленно бы покинула Кингс Чейз, но леди Кингсбери так нуждалась в ней сейчас. Пока не приехала Нэн, чтобы исполнять роль дочери.

Чарли остался достаточно надолго, чтобы разобраться с делами поместья, ежедневно верхом отправляясь в Грэшем-Холл, чтобы навестить невесту. Однажды он сообщил, что Нэн хочет отложить свадьбу, пока не минет год траура.

– Несомненно, это здравая мысль. Мы же не хотим появления призрака на банкете.

Фиби бросила на него взгляд, задаваясь вопросом, как много он знает о чувствах Нэн.

– Как насчет тебя? – спросил он. – Что ты будешь делать, когда твой траур закончится?

– Возможно, снова поеду в Лондон, – сказала Фиби, но будущее представлялось ей безнадежно пустым.

Лето прошло, и свежая рана зарубцевалась, но Фиби все еще мучилась чувством вины. Бесполезно было говорить себе, что они все виноваты, особенно Руперт. Она могла разбирать только собственные ошибки, а они оказались серьезны.

Самую важную роль в предложении Руперта сыграло удобство – вина, которую она приписала Чарли. Когда Чарли сделал ей предложение, она была слепа к своим чувствам.

На Хэллоуин, когда Чарли отказался сражаться за нее, она в пику ему приняла предложение Руперта, не в последнюю очередь из-за случайного признания Чарли в существовании красивой любовницы. Оглядываясь назад, она понимала, что Руперт подстрекал Чарли признаться в этом. Чарли никогда не лгал, и это вполне характерно для него, с пижонством признаться в такой вещи. Его слова глубоко ранили Фиби, и это само по себе должно было подсказать, кому принадлежит ее сердце.

Глупая, глупая дурочка. И в результате один человек умер, а трое других несчастны. Они распространят свое несчастье на семью, друзей, детей, но она ничего не могла с этим поделать.

Сказать Чарли, что любит его? Низко, на ее взгляд, и не принесет ничего хорошего, поскольку теперь он связан с Нэн.

Обвинить Нэн в том, что она использует Чарли как замену Руперту? Это будет скандально.

Все, что она могла сделать – это оставить Кингс Чейз и надеяться в будущем встречаться с Чарли как можно реже. Надеяться, что когда-нибудь она будет в состоянии воспринимать его как брата.

Листья превращались в золото и опадали. Урожай собрали. Птицы полетели на юг. И снова наступил Хэллоуин.

В Кингс Чейзе, у леди Кингсбери и Фиби не оказалось никакой компании, и они рано легли спать.

* * *

Окруженные безумными гуляками бушевали костры, а рогатый Самайн, могущественный Повелитель Мертвых торжествовал. Его смех грохотал.

– Пляшите, мои создания! Пляшите. Сегодня ночь Самайна, сегодня я правлю миром живых и мертвых. Ночь, когда вы снова оживаете, и недавно умершие проходят мой суд. Представьте их!

Растерянных новых духов вытолкнули вперед.

Некоторые с готовностью направились к кострам, чтобы присоединиться к гулякам. Других изгнали в менее приятные места. Некоторые хотели найти более приятный вариант и были готовы постараться ради него. Одного молодого человека вытолкнули перед повелителем.

– Ах да, – сказал Самайн, его бесцеремонный смех сотрясал огромный зал. – Тот, кто играл с моим именем! И что теперь скажешь, негодяй?

Руперт ошеломленно осматривался вокруг. Последнее, что он помнил, это бушующий в Якоби-холле огонь, удушающий дым и крики ребенка, которого он пытался спасти. Он оглядел всё вокруг в поисках того малыша, но здесь не оказалось никого знакомого.

Кажется, он попал из ада в ад. Он не думал, что был настолько злым человеком.

Руперт внезапно осознал, что потерял всё и чуть не заплакал, но подобное проявление эмоций было бы сейчас не к месту.

– Это ад? – спросил он, рассматривая развлекающихся гуляк.

– Это? Нет, человечек. Мой зал – всего лишь место распределения. Умершие за целый год предстают передо мной здесь. В основном выбор – дело одного мгновения. Но некоторые случаи весьма интересны. Как твой, например.

Руперт пристально посмотрел на него.

– Ты – Люцифер?

Грянул еще один взрыв смеха.

– Тот страдающий ангел? Ты видишь во мне горечь утраты? Нет. Я – Самайн, истинный повелитель мертвых.

Руперт почувствовал холодок ужаса.

– Я не верю в тебя.

Самайн усмехнулся, показывая похожую на пещеру пустоту и острые огненные зубы.

– Глупо не верить в богов.

– Это не я произнес твое имя! Это была Фиби. Нет, нет, не обвиняй ее!

Самайн наклонился со своего трона.

– Ты использовал меня, чтобы прикрыть собственную уловку, человечек. – Он выдохнул. Огонь отталкивал Руперта, но тот удержался. В конце концов, сколько раз человек может сгореть после смерти?

– Я признаю всё, – сказал он. – Делай что хочешь.

– Жалкий смертный, если бы ты знал худший из возможных вариантов, ты бы не говорил так уверенно. Но ты храбр – и честно говоря, слишком поздно. Желаешь присоединиться ко мне здесь?

Руперт огляделся. Он понятия не имел, какие еще существовали варианты, но оставаться здесь он не хотел.

– Боюсь, я вынужден отказаться от такой чести, милорд.

Самайн вновь расхохотался.

– Ах, смертное дитя, ты мне нравишься. Я дам тебе шанс исправить свои ошибки.

– Мои ошибки? – На мгновение Руперт задумался, возможно ли было не ездить в Якоби-Холл, но отмахнулся от подобной нелепости. Он несомненно и необратимо мертв.

– Ты совершал ошибки, не отрицай это.

– Все люди ошибаются. Я должен исправить каждую?

– Только те, что еще существуют.

– Что?

– Знание – ключ, – сказал Самайн. – У тебя есть только эта ночь, или ты исчезнешь. Иди!

Огромная фигура хлопнула в ладоши. Мир взорвался, и дрожащий Руперт оказался среди обугленных руин Якоби-Холла. Он трясся не от холода, ведь у него не было тела. Его дух дрожал, оказавшись абсолютно незащищенным во враждебном мире. Он огляделся. Глубокая ночь.

Господи. Он стал духом, блуждающим на Хэллоуин.

Какого дьявола он должен сделать? Он прокричал вопрос облачному небу, но ни одного звука не вырвалось из его призрачного горла, и никакого ответа не снизошло с небес.

Исправить свои ошибки, в отчаянии подумал он.

Те, которые все еще существуют.

Которые из них?

Решение купить поместье?

Поездка в Якоби-Холл?

Предложение, сделанное Фиби?

Предложение, не сделанное Нэн?

Его дух дрожал все сильнее, когда он вспомнил свое недавнее прошлое. Так много глупых поступков. Как он может их все исправить?

Не в силах устоять, он захотел узнать, как там Нэн.

Силой мысли он оказался в Грэшем-Холле, в спальне Нэн. Он нерешительно приблизился к кровати, чувствуя всю неловкость мужчины, оказавшегося там, где он не должен находиться. Спящая Нэн выглядела по-детски невинной, но в линии ее губ появилась суровость, которой он не припоминал.

– О, Нэн, – прошептал он и потянулся, чтобы коснуться ее щеки.

Девушка пошевелилась и натянула одеяло до ушей. Руперт предположил, что призрак, должно быть, несет холод.

Он ухаживал за Нэн, но потом сезон напомнил, что Фиби ему не сестра, что она потенциальная невеста, и к тому же богатая. Искушение оказалось слишком сильным. Это ошибка, но как же он сможет ее исправить?

С Чарли ей будет хорошо. Нэн станет леди Кингсбери, она всегда хотела быть знатной дамой. И влюбилась в него, несмотря на свои предпочтения.

Вдруг он осознал, что, если настал Хэллоуин, то она и Чарли уже должны быть женаты. Она все еще носила кольцо Чарли, впрочем, иначе и быть не могло, совсем неправильно.

Что случилось с Фиби? Он причинил ей такую сильную боль.

Мысленно он перенесся в Кингс Чейз. Она тоже спала. Если бы он мог говорить, он бы сказал ей, что всегда любил ее только как брат, но какой из этого толк?

Проклятие! Нет, это было бы слишком двусмысленно. Но ночь истекала, и он не знал, что и как делать. Если он потерпит неудачу, Самайн сказал, что он исчезнет. Что это означает? Что он навечно станет призраком, приговоренным бродить по залам предков? Или его бросят в муки ада.

Чарли. Чарли поможет ему.

Мгновенно он оказался в Лестершире, в охотничьем домике Чарли, где его брат беззаботно занимался любовью с полногрудой рыжеволосой красоткой.

Руперт немедленно исполнился яростью.

– Чарли, ты негодяй! Как ты мог? Изменять Нэн, уже...

Он мог и не беспокоиться. Чарли оказался... занят? Руперту с завистью пришлось признать, что в этот самый момент Чарли мог пропустить даже конец света.

Он побродил по комнатам, обнаружив одного, незнакомого ему, гостя, приканчивающего графин бренди. Когда Руперт прошел мимо, мужчина вскочил и задрожал. Вредничая, Руперт с воем помчался к нему. Человек выскочил из кресла, разбрызгивая бренди.

– Боже! Ну и холод здесь. – Он бросился под одеяло на кровати, не забыв захватить графин с собой.

Руперт оставил его и вернулся к брату. Чарли не было там, где он его оставил, теперь тот находился в другой спальне, его собственной. И также искал поддержки в бренди.

– Черт, Чарли, неужели тебе больше нечем заняться в жизни, кроме как укладывать в постель дешевых шлюх и топить печаль в бренди? Что насчет Нэн, ты, негодяй?

Было ясно, что Чарли по-прежнему не слышит ни слова.

Руперт коснулся брата. Чарли моргнул и потер щеку, затем подошел, чтобы проверить окно. Он пожал плечами и направился в кровать.

Руперт дохнул на него.

Чарли подскочил.

– Дьявол! – Он снова посмотрел на окно, покачал головой и забрался в кровать.

Руперт беззвучно взмолился всем богам. Как он сможет исправить свои ошибки, если никто не может услышать ни слова от него?

Он инстинктивно подошел к огню, чтобы сесть рядом, хотя он и не чувствовал исходящего от него тепла. Должен быть какой-то способ. Что сказал Самайн? Знание – ключ. Знание чего?

Что он знает? Он знает, что Чарли несчастлив, поскольку он пьет только когда расстроен. Руперт предположил, что Чарли пьет уже какое-то время. Причиной могло быть горе, но Руперт знал, что его брат несчастен, потому что потерял Фиби. Нэн тоже несчастна, и вряд ли станет намного счастливее, когда выйдет замуж за мужчину, влюбленного в другую.

Перед смертью Руперт начал подозревать, что Фиби заботилась больше о Чарли, чем о себе, хоть и пресекал эту мысль. Он, в конце концов, намеревался поступить хорошо по отношению к ней, тогда как Чарли позабыл о ней в объятиях шлюхи. Но софистика оказалась бесполезна. Руперт знал правду. И знал, что должен сделать. Он вернулся к изголовью кровати.

– Чарли. Проснись.

Чарли слегка пошевелился.

– Что?

Руперт ощутил ослепляющее чувство облегчения. Он правильно предположил. Решение признать правду стало ключом.

– Чарли. Проснись. Я должен поговорить с тобой.

– Руперт? – Глаза Чарли внезапно распахнулись. Он пристально вглядывался. Его глаза расширились от шока.

– Не бойся. Это правда, я – призрак, но ты же не можешь думать, что я могу причинить тебе вред.

Чарли ошеломленно сел и выпрямился.

– Какого черта..?

Руперт уселся на кровать. Себе самому он казался похожим на себя прежнего, и казалось, что другим он видится таким же.

– Никакой простыни или кандалов, чтобы грохотать, – заметил он. – Довольно скучно, я полагаю.

Чарли потянулся, желая обнять брата, но его рука прошла сквозь него, и он вскрикнул:

– Ничего, кроме холода!

– Я так и понял. Сожалею. Я бы с удовольствием насладился человеческим прикосновением. Чарли, сегодня ночью я должен исправить некоторые ошибки. Я не уверен, что произойдет, если я потерплю неудачу, но, несомненно, это будет ужасно. Самайн ясно дал мне понять.

– Самайн!

– Да. Оказалось, что все умершие за год в Хэллоуин предстают перед его судом. Силу на земле он имеет только на Хэллоуин, но, к сожалению, он был во власти, когда мы воззвали к нему в прошлом году.

– Та история с каштанами?

– Думаю, ему не понравилось, что над ним смеются.

Чарли пристально посмотрел.

– Хочешь сказать, что он убил тебя за это? Но почему тебя? Мы были все вместе.

Руперт сделал паузу, набираясь мужества, чтобы сделать признание.

– Но я единственный смошенничал. Я вложил порох в твой орех.

Он ожидал осуждения, но Чарли пожал плечами.

– Я знал об этом.

– Что! Но почему ты промолчал?

Чарли откинулся на спинку кровати.

– Только отчаяние заставило бы тебя пойти на такой шаг. Если ты любил Фиби так глубоко, я не мог встать на твоем пути.

Страх Руперта раскрыть еще большую правду был настолько велик, что тот почувствовал, что начал исчезать. Чарли сел.

– Руперт?

Руперт напрягся.

– Я не любил ее, – сказал он.

– Что?

– Я не любил Фиби. О, я любил ее как сестру, но меня привлекло ее очень удобное положение.

Чарли сидел, сжимая кулаки.

– Ну, будь ты проклят!

– В данный момент так и произошло. Я знаю, что это было неправильно. С каждым днем я все больше понимал свою ошибку, но я попал в замкнутый круг, из которого не мог выбраться. Твое обручение с Нэн стало последней соломинкой.

– Нэн! В конце концов, хочешь сказать, что ты любил ее? – Чарли редко можно было увидеть злым, но сейчас он злился.

– Конечно. Но... Что я могу сказать? Я не заслуживаю этого, но ты должен помочь мне все исправить.

– И как ты предлагаешь мне это сделать?

– Я надеялся, что, рассказав тебе правду, я частично исправлю ошибку, но, оказывается, ты все знал.

– Я не знал, что ты любишь Нэн, иначе я никогда не позволил бы тебе заполучить Фиби.

– Ты действительно любил ее тогда?

– Конечно. И все еще люблю.

– Тогда ты не можешь жениться на Нэн!

Чарли вскочил с постели, меряя шагами комнату.

– Какого дьявола я должен сделать? Бросить ее? Ты знаешь, как я стал женихом?

– Нет.

– Она преследовала меня – без обид – желая поговорить о тебе. Было ясно, что некоторое время вы были близки, и я начал сожалеть, что отдал тебе Фиби без борьбы, поэтому, я подумал, что если несколько раз упомянуть ее в письмах, это подстегнет тебя, и мы выберемся из этой запутанной ситуации. Это не сработало и следующее, что я узнал, наши имена связали. Мысль о твоей грядущей свадьбе беспокоила ее так, что она разрыдалась в моих объятиях. Когда ее мама-манипуляторша обнаружила нас в таком виде, у меня не хватило духу сражаться.

– Ты совсем ее не любишь?

– Нет. Она в лучшем случае дурочка, и в эти дни она совершенно подавлена. Но если ты сможешь найти выход из всего этого, значит, ты лучше, чем я. Сейчас она абсолютно равнодушна. Думаю, Нэн решила, что если уж быть несчастной, лучше это делать с короной на голове.

– Я найду способ. Я слишком люблю ее, чтобы видеть в таком бесплодном браке. Если бы ты стал свободным, что бы ты сделал?

– Приложил некоторые усилия, чтобы завоевать Фиби, даже если я только на втором месте после тебя.

– Я не думаю, что ты когда-либо был вторым после кого-то, Чарли.

– Не будь дураком. Она с готовностью ухватилась за тот фарс на Хэллоуин как за предлог.

– Я не знаю почему. Вскоре я понял, что она любит тебя, а не меня, но я оказался слишком слаб, чтобы поступить правильно. Я справедливо наказан. – Часы пробили два, и Руперт подскочил. – И буду наказан еще больше, если не улажу всё. – Он начал мысленно намечать маршрут, затем помедлил. – Если я не смогу вернуться, Чарли, я хочу, чтобы ты знал, что всегда был лучшим из братьев. Мне жаль, что я спровоцировал это неприятное положение.

Чарли шагнул вперед и остановился.

– Проклятие, как бы я хотел обнять тебя в последний раз, Руперт. Я скучаю по тебе. И я думаю, что эту ситуацию создали все мы, вместе.

– Прощай, Чарли. Если получится, я буду наблюдать за тобой. – С этими словами Руперт перенесся в Грэшем-Холл.

Руперт сел на кровать Нэн, с волнением обдумывая следующий шаг. Он не желал испугать ее.

– Нэн, – нежно он сказал. – Проснись, дорогая.

– Руперт..? – Девушка открыла прекрасные глаза и протерла их. Она пристально смотрела, на мгновение ослепленная счастьем. Потом закричала.

– Прекрати!

Она остановилась, раскрыв рот.

– Руперт! Ты не умер!

– Боюсь, что я…

Миссис Грэшем ворвалась в комнату, свеча вспыхнула.

– Нэн, дорогая. Ты кричала?

С широко раскрытыми глазами, Нэн смотрела между Рупертом и матерью, которая явно не видела ничего необычного.

– Да, мама, мне просто приснился дурной сон.

Мисси Грэшем, слегка нахмурившись, подошла ближе.

– Ты не можешь до сих пор расстраиваться из-за смерти Руперта Брюиса. Если ты продолжишь в том же духе, люди сочтут это весьма странным.

– Нет, все не так, мама. Просто глупый сон.

Вздохнув, миссис Грэшем вышла. Нэн смотрела на Руперта со слезами на глазах. Она вытерла их кружевным носовым платком.

– Ты выглядишь таким настоящим, – прошептала она.

– Полагаю, что да. Ты не сможешь прикоснуться ко мне, милая…

Нэн села прямо, ее прекрасные глаза сверкали от слез.

– Как смеешь ты называть меня милой, ты, неверный негодяй!

– Потому что я люблю тебя…

Нэн бросила в него единственное, что было под рукой, свой носовой платок. Он прошел сквозь него. Девушка застонала и рухнула назад, прикрыв глаза руками.

– Нэн! Ради Бога...

– Уйди! Я ненавижу тебя. Как ты мог сделать предложение Фиби Бэтсфорд?

Руперт вздохнул.

– Жадность. Я заслуживаю всего, что ты сказала.

Нэн открыла глаза и села.

– Да, заслуживаешь. – Она потянулась за носовым платком, но отдернула руку. – Ты не мог бы подвинуться, пожалуйста?

Руперт подвинулся, девушка достала кусочек батиста и шумно высморкалась. Она посмотрела на него.

– Хочу, чтобы ты не возвращался. Я почти убедила себя, что меня это не волнует...

– Прости, любимая, но я нуждаюсь в твоей помощи. – Руперт быстро объяснил ей про Самайна. – Нэн, у меня осталось всего несколько часов, чтобы всё исправить, и, я думаю, без твоей помощи не обойтись. Я должен, по крайней мере, попытаться, лишь по той причине, что я забочусь о тебе.

Он зашагал по комнате.

– Я действительно всегда любил тебя, Нэн, но не думал, что причиню тебе такую боль, если женюсь на другой. Ты так красива, что можешь выбрать любого. Едва ли справедливо ожидать, что ты выйдешь замуж за нищего младшего сына, а твою мать возмутит сама мысль об этом. Я решил, что будет гораздо мудрее жениться на деньгах. – Постепенно он рассказал ей всю историю, ничего не упустив.

Когда он закончил, она смотрела на него критически, и, неожиданно, с некоторой зрелостью.

– Я вышла бы за тебя, Руперт, и была бы совершенно счастлива.

– Теперь я это знаю.

Они печально подумали о том, что могло бы быть.

Нэн снова высморкалась.

– Чего ты хочешь от меня?

Руперт вернулся к кровати.

– Освободи Чарли. Так будет лучше не только для него, но и для тебя. Ты, безусловно, заслуживаешь быть любимой, милая. Ты найдешь лучшего человека, чем я, даже лучшего, чем Чарли. Должен быть способ и в загробной жизни помочь таким вещам, и я найду его.

Слезы опять покатились по ее щекам.

– Порой я ненавидела тебя, и это было хуже всего...

– Надеюсь, что правда немного поможет. Я хотел бы поцеловать тебя, Нэн, в последний раз, но, боюсь, что ты просто почувствуешь холод.

– Поцелуй меня.

Он ничего не чувствовал. Нэн задрожала, но улыбнулась.

– Даже холод лучше, чем ничего. – Она протянула руку туда, где он находился. – Бог с тобой.

Руперт улыбнулся и исчез, иронично подумав – да, но какой бог?

Он справился? Оставалась еще пара часов темноты, и ему лучше покончить с этим. Он отправился в Кингс Чейз.

Сначала он пошел в комнату матери, но не стал будить ее, поскольку она не участвовала в этом фиаско. Потом он отправился к Фиби. Похоже, что люди могли услышать его, только если у него было что сказать, и он попробовал.

– Фиби. – Она спала.

Он коснулся ее, девушка вздрогнула и натянула одеяло. Руперт позвал ее по имени, но ответа не было. Казалось, вот оно. Тревожный вывод состоял в том, что ему не в чем ей признаваться.

Она все знала?

Взглянув на черты ее лица, касающегося подушки, он осознал, что никогда не смог бы вести себя с нею непринужденно на брачном ложе. Фиби была ему сестрой, и он понимал это с того самого поцелуя на Хэллоуин. Каким дураком он был. Возможно, если боги смилостивятся, то он останется единственным проигравшим.

– Оставайся с Чарли, – сказал он нежно, – и будь счастлива.

Он пожелал перенестись обратно в Якоби-Холл и блуждал по руинам, как и положено порядочному призраку. Рассвет осветил небо на востоке и пропел петух. Руперт выпрямился, ожидая своей участи.

Ему послышался бесцеремонный смех Самайна, но он видел только свет. Не алый отсвет костров, а прозрачный теплый золотой свет, как будто для него на миг взошло летнее солнце. Он ощутил, что его ждут. На мгновение он оглянулся назад, на земной мир, но теперь все казалось плоским и холодным, как ужасно безвкусные декорации и реквизит. С радостным сердцем он отправился к свету.

* * *

Нэн изумилась, когда Чарли объявился в Грэшем-холле.

– Но я отправила послание всего час назад.

– Я не получал его. – Он был пыльным и уставшим от долгой поездки, и сейчас беспокойно мерил шагами гостиную. Он остановился и взглянул на нее. – Руперт?

Нэн кивнула.

– Что ты хочешь сделать?

Нэн сняла кольцо и протянула ему.

– Я никогда не должна была соглашаться выйти за вас замуж, Кингсбери. Я буду ждать настоящей любви или не выйду замуж вообще.

Он с облегчением улыбнулся, забирая кольцо.

– Я тоже использовал тебя, Нэн. Твоя мать будет очень сердита?

Нэн покачала головой.

– Мама расстроится, но она действительно заботится обо мне, и ей не хотелось бы видеть меня несчастливой. Я боюсь, – сказала она с улыбкой, – она будет раздражена, когда вы с Фиби объявите о своей помолвке.

Он покраснел и поцеловал ее руки и губы.

– Вы действительно заслуживаете лучшего. Интересно, поспособствовал ли Руперт и мне с Фиби.

Нэн взяла его шляпу, хлыст и протянула их Чарли.

– Идите и узнайте, друг мой, bon chance .

* * *

Чарли опять нашел Фиби на холме Твитчера, на этот раз без собак. Неужели прошел целый год, с тех пор как он впервые сделал ей здесь предложение?

– Чарли! Не ожидала тебя увидеть. Разве самое важное не начинается в Мэлтоне?

– Ничего важного. – Казалось, что Руперт не посещал Фиби.

– Значит, ты только направляешься туда?

– Нет. Я только что из Мэлтона. – Разговор зашел в тупик. – Я приехал, чтобы увидеться с Нэн.

– Ох, – выдавила она, отводя взгляд.

– Мы решили, что не подходим друг другу.

– Ох, – она сказала, глядя на него снова. – Почему?

– Потому что она все еще любит Руперта, а я все еще люблю тебя.

Она уставилась на него и ничего не сказала.

Чарли подошел ближе.

– Можешь ли ты вновь рассмотреть меня в качестве мужа, Фиби? Не думаю, что в прошлом году я дал тебе понять, как много ты значишь для меня, и это моя вина, что ты выбрала Руперта.

– О нет, это была моя глупость… – Фиби закрыла рот.

Чарли нежно тронул ее за руку и сжал ее.

– Мы должны быть честными. Ты не любила его так, как должна любить невеста.

Фиби отняла руку.

– Ты не имеешь никакого права обвинять! Просто потому что ты и Нэн оказались непостоянными в своих привязанностях. Видимо, тот взорвавшийся орех все-таки оказался прав.

– Именно, тот орех взорвался. Руперт вложил в него порох.

Фиби разглядывала его.

– С чего ты взял?

– Это было очевидно, судя по тому, как он рассыпался. – Он пристально посмотрел на нее. – Хочешь сказать, ты все знала?

Фиби уперлась кулаками в бедра.

– У меня столько же ума сколько и у тебя, Чарли Брюис.

– Тогда какого дьявола ты согласилась выйти за него?

– Он был в совершенном отчаянии. А другой мой поклонник изящно пожал плечами и отошел в сторону!

Чарли поймал ее и притянул к себе.

– О, любимая, я причинил тебе такую ужасную боль?

Фиби уперлась руками ему в грудь.

– Что ты думаешь, негодяй? Если ты знал, что это обман, какого черта ты дал ему возможность соблазнить меня?

Он не пытался прижать ее ближе, но и не позволял вырваться на свободу.

– Потому что он совершенно отчаялся. Всю жизнь я чувствовал себя виноватым, за то, что у меня есть все, в то время как у Руперта почти ничего. Казалось справедливым, что он должен выиграть величайшее сокровище из всех.

Фиби смерила его взглядом.

– Впервые ты сказал что-то как влюбленный, чему я в состоянии поверить.

Она расслабилась, и Чарли смог обнять ее одной рукой, другой лаская ее щеку.

– Мой отвратительный скучающий внешний вид. Я думал, что, по крайней мере, тебе известно, как я скрываю самые глубокие чувства... Я был отчаянно несчастен, Фиби. У меня есть шанс?

Фиби толком не понимала, как расценивать этот неожиданный поворот событий. Она высвободилась из его объятий.

– С чего все это?

Он выглядел немного настороженным.

– Руперт. Он навестил меня в качестве призрака. Нет, послушай!

Когда он закончил историю, Фиби покачала головой.

– Не слишком правдоподобно. Почему он не навестил меня?

– Думаю, он мог поговорить только с теми, кому он должен был сделать признание. Ты же справлялась с любыми трудностями.

– А Нэн?

– Стала счастливее, я думаю, после его объяснений, хотя это печальная история.

Фиби немного отступила в сторону.

– Таким образом, он хотел жениться на мне из-за денег. Я начала это подозревать.

Он подошел к ней сзади.

– Думаю, по крайней мере, меня ты можешь в этом не подозревать.

Девушка повернулась.

– Вы не всё потеряли за игорными столами, милорд?

– Конечно, нет. – Он схватил ее за руки. – Я знаю, что это всё шокирует, но, поверь мне, Фиби, я люблю тебя. Люблю отчаяннее, чем когда-либо мог представить. Временами я вспоминал о той истории, которую Руперт рассказал в прошлом году, и строил невероятные планы похищения тебя у алтаря. Я не хочу давить, но я никогда не женюсь ни на ком, кроме тебя. Если ты мне откажешь, то род Брюисов угаснет.

Она нервно рассмеялась.

– И это не должно давить на меня?

Чарли подхватил ее на руки.

– Очень хорошо, я буду давить на тебя. Однажды я уже потерял тебя из-за собственной беспечности и больше такого не повторится. Я намереваюсь ухаживать за тобой, и приставать, и не оставлю тебе ни минуты покоя, пока ты не станешь моей.

Фиби обхватила его за шею.

– Жду с нетерпением. Почему бы не начать с очень страстного, дразнящего поцелуя?

Он поцеловал ее, и Фиби поняла, что их помолвка затянется: ей ужасно понравились ухаживания и поддразнивания.

Подчас магия творит истинные чудеса в человеческих отношениях.

Конец

Заметка о Ночи Самайна.

Самайн – кельтский традиционный праздник и божество, произносится как Сауин, но я не позволю этому помешать мне называть его Самайном, поскольку я не знала о правильном произношении, когда писала эту историю.

Празднование Самайна включает в себя многие языческие и народные традиции, и давно связывается с Хэллоуином или Ночью Всех Усопших, когда, как предполагается, граница между миром реальным и миром потусторонним, становится тоньше. Это прослеживается во многих традициях и верованиях, подходящее время, чтобы вспомнить предков, время, когда мертвые могут вернуться и навредить. Есть также традиция, которая утверждает, что все, кто умер за прошедший год, восстают из могил для суда, и этим я воспользовалась.

Поверье о каштанах и гадании на партнера взято из старой викторианской книги заговоров, которая у меня есть. Нет, это не Викка , просто салонные забавы. Викторианцы очень интересовались такими вещами.

Также это время восхваления света, поскольку ночи наступают раньше, зима впереди, и костры часто становились данью традиции. В Великобритании традиция переместилась на 5 ноября, Ночь Гая Фокса .