Сразу же после завтрака, не дожидаясь пока соберется весь обоз, благо телег у нас не было, а с одной каретой, я надеюсь, мы справимся, на скорую руку попрощавшись с проснувшимся Витором и маленькой Мари, мой небольшой отряд тронулся в путь. Впрочем вскоре верховые и вьючные лошади нас догнали и компактной, но внушительной группой чуть меньше сотни человек мы отправились в сторону моих владений и диких земель, где я надеялся разгадать тайну гибели моего отца и подготовить всё, для массового переселения добровольцев на новые земли, причем как среди оставшихся варваров, так и простого люда, который надеялся соблазнить большими кусками земли, пятилетним освобождением от налогов и несколькими золотыми монетами на первое обзаведение хозяйством. И в Рокане и в Ниморе я был самым крупным землевладельцем и проблем с обеспечением землей переселенцев я не предвидел.
В дороге Мария притихла, все-таки чувствовалось, что она никогда не путешествовала на такие дальние расстояния и ей всё было в новинку - и ночлеги на постоялых дворах и неудобный сон в карете вместе со своей нянькой и посиделки у костра. Марта все же успела прикупить простую, удобную для дороги одежду и иногда Мария даже щеголяла в полумужском костюме, а так же она понемногу училась верховой езде в дамском седле, для чего по дороге пришлось прикупить и смирную лошадку и само седло. Так что теперь довольно часто она, под одобрительные взгляды моих варваров -гвардейцев, скакала рядом со мной, такая раскрасневшаяся и всегда желанная.
В дороге никаких происшествий не происходило, мы хоть и не торопились и ни от кого не бежали, но и долго не засиживались на постоялых дворах и в трактирах. Несмотря на начавшееся потепление, дороги были вполне презжабельными, хотя к обеду на некоторых прогретых местах уже стала образовываться каша грязи.
Порядок нашего передвижения был отработан до мелочей. Рано утром вперед по дороге убывал передовой отряд, который готовил место для обеденного отдыха или очищал от посетителей трактир или корчму к нашему прибытию и делал заказы. Он же потом уходил дальше вперед и заботился о нашем ночлеге. Народ в отряде, не считая моей жены и её няньки, подобрался неприхотливый, удобствами и благами не избалованный, к кочевой и походной жизни привычный. А ещё я заметил, чем дальше мы отдалялись от столицы, тем веселее становилась Анна-Мария и тем большим становился наш обоз. Появились первые телеги с различным скарбом, благо весна здесь ещё не вступила полностью в свои права и земля спокойно выдерживала давление их колёс. Незаметно для себя, благодаря заботам моего начальника личной охраны я обзавелся отличным шатром, десятком теплых звериных шкур и прочими атрибутами походной жизни, что делают её более удобной и легко переносимой. Единственное неудобство состояло в том, что моя молодая жена категорически отказывала мне в близости, если только мы не находились в отдельной комнате на постоялом дворе. Нет, спали мы конечно вместе, в шатре места хватало и было достаточно тепло из-за жаровни и кучи шкур как на полу, так и поверх одеяла, но Мария стояла твердо на своем,- только за крепкими стенами и обязательно при наличии теплой воды для её процедур.
- Тюдор, сам процесс мне не доставляет ни какого удовольствия и терплю я его только потому, что это очень нравится тебе. Но после него из меня вытекает твое семя и это меня напрягает, так как я чувствую себя грязной и неухоженной, так что теплая вода должна присутствовать обязательно.
Мне было видно, что Мария очень стесняется, ей казалось, что все только и делают, что подслушивают и подсматривают,- чем же мы занимаемся, когда остаемся наедине, а тонкие стены шатра не очень то задерживают звуки и поэтому каждое утро после полевой ночевки, она выходила из шатра пунцово красной и долго не смела поднять глаза на моих спутников, опасаясь увидеть на их лицах улыбки или ухмылки.
Шли дни, мы всё ближе и ближе приближались к моим землям, вот уже пятерка варваров отправилась вперед, что бы предупредить о нашем приезде, а места вокруг нас становились всё более знакомыми и знакомыми. Мария вполне освоилась в мужском обществе, большую часть времени старалась проводить в седле рядом со мной, оставляя Марту в карете. Эта старая чертовка прекрасно понимала мое состояние, и иногда предупреждала, что уходит в обоз на пару часов и что карета полностью в нашем распоряжении. Мария при этом отчаянно краснела, старалась спрятаться за мою спину, а потом тихо выговаривала о не имеющем ни какого терпения молодом мужчине, который в угоду своим желаниям ставит её в крайне неловкое положение, на что я обычно отшучивался, предлагая ей самой выбрать то положение в карете, которое ей будет более удобным.
А тут ещё, буквально за несколько дней до приезда, Мария радостно сообщила мне, что у неё началось и теперь мне придется свои желания оставить при себе и не досаждать ей своими непотребными намёками. Эти дни у неё длятся как правило пять-семь дней, так что теперь до приезда в мой замок ни о какой близости не может быть и речи. Не знаю, причина тому был ли длительный переезд, или скачки в седле, но молодая женщина очень болезненно переносила эти дни и сильно страдала от болей внизу живота, проводя все время практически полулежа в карете под неусыпным присмотром своей няньки, которая не преминула мне высказать, что я совсем заездил её девоньку и не имею ни какой жалости.
Вскоре показались башни теперь уже моей крепости, на которых гордо реяли флаги герцогов Конде, а многочисленные вассалы встречали меня у ворот приветственными криками....
4.
Красную дорожку расстелили прямо на земле, которую по этому поводу покрыли лапником, поэтому в воздухе стоял стойкий запах хвои. На въезде и на самой площади было весьма многолюдно, по всему видно, что народ радовался тому, что кончилось время неопределенности и появился свой, настоящий хозяин и наследник. Появление из кареты немного бледной Анны-Марии вызвал гул, так как никто практически не знал, кто она. Но судя по тому, что я первый спешился и помог ей выйти, а так же как она по хозяйски взяла меня под руку, всем стало ясно, что это не просто спутница на время перехода, а нечто большее. А тут я ещё радостно рявкнул во всё горло, о том, что через три дня состоится свадебный пир по случаю моей женитьбы на её высочестве принцессе Ане-Марии Марше, которая в день отъезда из столицы стала моей женой.
Эта новость была настолько неожиданной, что на некоторое время на площади наступила тишина, ведь короля Пьера у нас мягко говоря недолюбливали, а потом она буквально взорвалась приветственными криками. Ещё бы, - во первых принцесса и дочь короля, во вторых ясно ведь, что свадьбу будут играть здесь, а значит утрут нос столичной знати, а в третьих - в замке наконец то появится хозяйка, а значит у неё будет своя свита, куда можно будет пристроить свою дочь или племянницу, а там и замуж её определить. Вон у герцога опять новые кавалеры в свите и говорят сплошь холостые.
Чуть в стороне от основной массы встречающих стояли Вилен де Спир и леди Рина, которая вцепилась в рукав своего мужа так, словно если она его отпустит, он опять куда-нибудь исчезнет. Мы с Марией подошли к ним, они поклонились и так застыли. Я похлопал своего соратника по плечу,- Хорошо выглядите барон, встреча с женой явно пошла вам на пользу, да и баронесса изменилась в лучшую сторону. Видимо, леди, жизнь на границе с Дикими землями пошла вам на пользу и понравилась, коль вы не сбежали в столицу или к родителям под бочок.
- Ну что вы милорд, я же ведь обещала ждать своего мужа именно здесь, хотя мой несравненный и мог хоть изредка посылать весточки, а не прятаться от меня в каких-то там мифических и закрытых землях.
- Так вот куда ты запропастилась Рина, а я и не знала, что ты вышла замуж и последовала за своим избранником в приграничье. Ты так неожиданно исчезла из света, впрочем доходили слухи, что ты с кем то сбежала, но потом они затихли.